Валерий Шамбаров

Тридцатилетняя борьба или новейшая история России

Глава 1

Извечная Россия и тайная война

Почему пал Советский Союз?.. Чтобы понять это, сперва полезно взглянуть, почему же пала Российская Империя. Ведь она в начале XX в. находилась на вершине своих успехов. Создала передовую по тем временам промышленность, была одним из мировых лидеров по производству сельскохозяйственной продукции, по темпам роста экономики уверенно держала первое место в мире. Средняя зарплата рабочих была самой высокой в Европе [140, с. 108–109]. Очень высоким был и прирост населения, рождаемость достигала 45,5 детей на 1000 жителей в год. По прогнозам Менделеева население России к концу ХХ в. должно было достичь 600 млн. Империя базировалась на трех столпах, трех основополагающих устоях: Православие — Самодержавие — Народность. Но национальная и конфессиональная политика проводилась очень мудрая. Мусульмане и буддисты почитали Белого Царя как покровителя своих религий. Лютеране и католики тоже не чувствовали себя ущемленными. Под эгидой России народы Прибалтики избавились от немецкого рабства, молдаване и грузины от турецкого, армяне от персидского. Народы Средней Азии, Сибири, Кавказа смогли в составе России развивать собственную культуру, у них появились первые школы, больницы.

Империя достигла такого могущества, что ни один противник не мог сокрушить ее. В Крымской войне даже целая коалиция сильнейших в то время держав: Англии, Франции, Турции, Сардинского королевства — не смогла одолеть Россию, истекла кровью на бастионах Севастополя и вынуждена была замириться. Монархия твердо защищала национальные интересы, и процветающая, богатейшая Россия становилась главным конкурентом Запада как в международной политике, так и в промышленности, торговле. Но тогда были пущены в ход информационные диверсии, тайные подрывные операции.

Иностранные правительства, спецслужбы, финансово-политическая «закулиса» вскармливали и поддерживали оппозиционные течения: либералов, социалистов, анархистов. Народ заражали разрушительными «передовыми» учениями, морочили головы химерами «прав» и «свобод», которые якобы есть за границей и отсутствуют в России. Внедрялась ложь, исподволь искажалось массовое сознание: будто Самодержавие «реакционно», является тормозом на пути «общественного прогресса». Передовую и развитую Империю изображали «отсталой» — с требованиями якобы необходимых «реформ». Уникальную державу, многонациональную, но и монолитную, выставляли «тюрьмой народов» — взращивая национализм и сепаратизм. А Государя окружали агентами влияния, проталкивали их на ключевые посты в правительстве, при дворе, в военном командовании, в церковном Священноначалии.

Россию всячески шельмовали. Втянули в Мировую войну. Ее подставляли западные союзники, и она в критических ситуациях оставалась без помощи, без оружия и боеприпасов. Но Империя обладала такой внутренней силой, что преодолевала даже такие испытания. Сама, без западных «друзей», совершила мощный рывок военного производства. На ходу перевооружала армию. Одерживала блестящие победы. Но война (и союзничество с Англией, Францией, партнерство с США) позволили активизировать подрывные операции, наращивать раскачку общества. Западные державы субсидировали революционеров, развернулись чудовищные спекуляции с продовольствием, искуственно создавались дефициты. Успехи на фронте либеральная печать и Дума замалчивали, неудачи раздували. Запускались клеветнические сплетни о Распутине, об «измене». Провоцировались забастовки, митинги, демонстрации. А на этом фоне настоящие изменники формировали широкий заговор против Царя.

Сейчас уже хорошо известно, что за организацией так называемой Февральской революции стояли дипломаты и спецслужбы Великобритании, об этом в свое время докладывала даже французская разведка [140, с. 276–277]. Была разыграна операция с изоляцией Николая II в поезде и публикацией от его имени поддельного «отречения» со склеиванием разных частей бланка телеграммы, копированием подписи Государя [65]. В результате власть захватило самозваное Временное правительство, заглядывающее в рот иностранным советникам. Но и такой вариант не удовлетворил режиссеров катастрофы. Они применили «ступенчатую» схему разрушения. Сперва державу ломало либеральное правительство князя Львова, потом ему на смену протолкнули более радикального социалиста Керенского, а за ним большевиков, сепаратистов, которые усугубили обвал, доведя его до кошмаров гражданской войны.

Но уничтожение России было не только политической, оно являлось и духовной диверсией. Ее главные заказчики и сценаристы из финансовой и политической элиты Англии, США, Франции были традиционно связаны с тайными оккультными орденами и масонской иерархией. Поэтому физическое разрушение закрепили еще и магическим «убийством Империи» — в ночь на 17 июля 1918 г. в подвале дома Ипатьева в Екатеринбурге совершилось сакральное жертвоприношение Николая II и его Семьи [139]. В данном контексте еще раз можно обратить внимание: теневые организаторы прекрасно знали, что Государь не отрекался. Для полноты черного жертвоприношения был важен именно настоящий, действительный Царь, Помазанник Божий.

В итоге замыслы были исполнены. Страна обрушилась в полный хаос. Только погибшими она потеряла 15–17 млн человек, 12–13 % населения. Не считая раненых, больных, искалеченных — и морально искалеченных. Около 2 млн очутилось в эмиграции.

А то, что осталось от России, доламывали социальные эксперименты большевиков. Пошло повальное разграбление национальных богатств — на запад хлынули русское золото, нефть, лес, пушнина, хлеб, шедевры искусства, антиквариат, церковные ценности. Победителями стали вовсе не рабочие и крестьяне, а чужеземные хищники. Правительство Ленина и Троцкого щедро раздавало конфессии американцам и англичанам — рудники и месторождения Урала, Сибири, Кавказа, нефтепроводы, промышленные предприятия.

И все-таки исконный народный дух, русское самосознание оказались очень сильны. Даже внутри большевистской партии сохранялись патриотические тенденции. Они начали брать верх над чуждыми разрушительными влияниями. Это крыло в партии возглавил и сделал своей опорой Сталин. А лидеры оппозиционных группировок Троцкий, Зиновьев, Каменев, Бухарин, Радек, Сокольников и др. оказались именно из тех деятелей, кто возглавлял «пятую колонну», создававшуюся западными финансово-политическими кругами против Российской Империи. В борьбе за власть Сталин одолел их. Но при этом и политический курс стал меняться из «революционного» в государственно-патриотическое русло.

Зарубежным концессионерам пришлось убираться восвояси. Программы индустриализации, механизации (а не только коллективизации) сельского хозяйства позволили поднять страну из разрухи, избавиться от зависимости от иностранцев. Восстанавливалась историческая преемственность между Царской и Советской Россией. Восстанавливался фундамент культурных, литературных, воинских традиций. Признавались преступлениями такие «завоевания революции», как аборты, гомосексуализм, ставилась задача укрепления семьи, нравственности. И можно ли считать случайным, что западные державы возобновили тайную войну против нашей страны? Снова использовались агенты влияния. Снова создавались подпольные организации, применялись вредительство, терроризм, экономические диверсии, сплетались заговоры. Но и Сталин многое знал о скрытых механизмах победы большевиков в 1917 г., провести параллели для него было не трудно. Повторения сценария он не допустил. «Пятые колонны» были круто уничтожены в чистках 1930-х.

Транснациональная финансово-политическая «закулиса» повторно разыграла и другой план — Мировой войны. Сейчас уже не секрет, что в возвышении Гитлера, в налаживании его военной промышленности, вооружении его армий главную роль сыграли американские банковские круги, активно приложили руку и англичане [11].

Однако Советский Союз оказался уже достаточно сильным, чтобы выдержать чудовищный удар — не только Германии, а всей Европы, выступившей на Россию под знаменами Гитлера и обеспечивавшей его всей своей промышленной базой. Хотя при этом наша страна, как и в Первую мировую, оказалась втянута в союз с Англией и США, очень похожий на прежнюю Антанту. Снова велось ее подспудное шельмование. В обмен на поставки вооружения и техники Советский Союз был вынужден подписывать декларации о приоритетах «демократии».

А по итогам войны на западе вынашивались проекты строительства «нового мирового порядка». Собственно, для этого и организовали Вторую мировую. В 1945 г. была создана Организация Объединенных Наций. Но в лице ООН реализовывалась давняя масонская идея «мирового правительства», большинство голосов в этом органе заведомо обеспечили себе США со своими клиентами. Америка была единственной державой, которой война принесла не убытки, а колоссальные прибыли (как и Первая мировая). Англия влезла в долги к заокеанским друзьям. Континентальная Европа и подавно была разорена. А уж Советского Союза это коснулось в полной мере, он лишился шестой части населения, материальный ущерб составил третью часть всех национальных богатств, западная часть страны лежала в руинах. Казалось, что планы «мировой закулисы» сбываются…

Закрепить однополярное господство США должны были план Баруха и план Маршалла. Первый предусматривал узаконить в ООН американскую монополию на ядерное оружие. Второй обещал огромные займы США для восстановления государств, пострадавших от войны. Но на таких условиях, что они попадали в полную экономическую зависимость от заимодавцев [20]. Но Советский Союз оба плана отверг. На шантаж и экономическую блокаду со стороны Запада не поддался. Без всякой зарубежной помощи, без займов, произошло настоящее чудо! Героическими усилиями всего народа, мудрой политикой правительства страна совершила колоссальный рывок. В невероятные сроки, всего за одну пятилетку, не только преодолела послевоенную разруху, но уровень производства на 73 % превысил довоенный! В ответ на начавшуюся холодную войну сталинское правительство принялось формировать мировую социалистическую систему. А в 1949 г. Советский Союз получил собственное ядерное оружие, Америка лишилась монополии. Мир стал не однополярным, а двухполярным…

В 1950 г. по инициативе Сталина была осуществлена финансовая реформа. Рубль отвязали от доллара, перевели на «золотой стандарт». Во всем мире царила инфляция, цены росли. В США с 1947 по 1952 г. продукты подорожали на 25–30 %, во Франции — втрое. И только в СССР цены снижались! За этот же период, с 1947 по 1953 г., черный хлеб подешевел в три раза, мясо, сливочное масло, яйца, шерстяная ткань, белый хлеб, сахар, рыба — вдвое, молоко, шелк, ситец, обувь — примерно на 40 % [141]. Стоит добавить еще и бесплатное образование, здравоохранение, почти бесплатное жилье, оплачиваемый отдых, самый дешевый в мире городской и железнодорожный транспорт. К 1970 г. СССР реально мог войти в число стран с самым высоким уровнем жизни! И население увеличивалось, рождаемость была высокой, на 1000 человек 15–17 детей в год.

В сентябрьском номере журнала «Нэйшнл бизнес» за 1953 г. вышла статья Г. Гарриса «Русские догоняют нас». Отмечалось, что темпы экономического роста в СССР в 2–3 раза выше, чем в США. Они были самыми высокими в мире! Специалисты оценивали: если положение не изменится, то к 1970 г. объем русского производства в 3–4 раза превысит американский [141]. Да, Россия опять возвысилась, опять превратилась в главного конкурента США и их партнеров в мировой геополитике, промышленности, торговле. И воевать с СССР было нельзя. Иначе получишь такой ответ, что мало не покажется. Но оставались подрывные операции, идеологические и информационные диверсии. А в этой области западные державы накопили куда больший опыт, чем в 1917 г.

«Пятые колонны» Сталин вроде бы уничтожил в кампаниях террора 1930-х. После войны было вскрыто еще несколько теневых структур. «Ленинградская группировка» во главе с Алексеем Кузнецовым, угнездившаяся в верхушке партийного и государственного руководства. «Сионистский заговор» в министерствах госбезопасности, иностранных дел — к нему оказался причастен даже министр МГБ Абакумов, ставленник Кузнецова [83]. Но выкорчевали не все корешки. Остался Микоян. Он после Каменева возглавил наркомат внешней торговли, унаследовал связи с западными банкирами и промышленниками, даже личную дружбу с американским миллиардером Хаммером, близким приятелем Троцкого. А с расстрелянным Кузнецовым состоял в родстве (сын Микояна был женат на его дочери). Остался Куусинен — бывший лидер социал-демократии Финляндии, с большой долей вероятности — масон. Остались бывшие троцкисты Суслов и Хрущев, оба, как и Микоян, и Куусинен, были близки к «ленинградской группировке». Остался Пономарев, близкий к деятелям «сионистского заговора».

В 1953 г. Сталин был убит [83]. Недавно это было подтверждено на научном уровне — в останках обнаружили следы синильной кислоты. В качестве лидера выдвинулся Хрущев. Впрочем, можно усомниться, был ли он самостоятельным политиком? Очень похоже на то, что для заказчиков он оказался самой подходящей фигурой — с его крайним честолюбием, недалеким умом, самодурством, способностью наломать дров. А направляли его ближайшие советники и помощники: Микоян, Суслов, Куусинен. При их поддержке Никита Сергеевич сумел оклеветать в «заговоре» и уничтожить Берию, взявшегося расследовать обстоятельства смерти Сталина [83]. Оттеснил от руководства Маленкова, которого считали полноправным «наследником» Иосифа Виссарионовича. Отбросил и других бывших соратников: Молотова, Кагановича, Ворошилова, Булганина, Жукова.

В 1956 г. грянул XX съезд партии, развернулась антисталинская кампания — ее авторами были Суслов и Куусинен. Покатились и международные инициативы Хрущева по «разрядке», по налаживанию отношений с Западом. Его зарубежные визиты обычно предварял Микоян, готовил соглашения, которые Никита Сергеевич потом подписывал, — и почти всегда они оказывались крайне невыгодными для СССР. В одностороннем порядке вывели войска из Австрии, сдали в Финляндии базу, полученную по итогам войны, в одностороннем порядке принялись круто сокращать свою армию и флот, резать на металлолом самолеты, боевые корабли. А в Советский Союз хлынули зарубежные делегации, туристы, в рамках «культурного обмена» выплеснулись западные кинофильмы, журналы, газеты.

Зато с Китаем поссорились. От союза, заключенного при Сталине, дошло до полного разрыва (и спровоцировал разрыв Суслов своими оскорбительными заявлениями). И можно ли считать случайностью, что одним из шагов новой власти стала отмена в 1955 г. сталинского запрета абортов? Прирост населения оборвали. В 1964 г. число абортов в СССР достигло 5,6 млн! В медицинских учреждениях было убито 5.600.000 детей! Сопоставимо ли это с масштабами «сталинских репрессий»? Последовал и новый удар по Церкви, чисто троцкистский. Инициировало и направляло его опять ведомство Суслова. При Сталине в СССР действовало более 20 тыс. православных храмов — при Хрущеве за несколько лет погромов их осталось всего 7,5 тыс.

Но теневая группировка, действовавшая вокруг Хрущева, давала и новую поросль. Выдвиженцем Куусинена стал Юрий Андропов. Деятель очень сомнительного происхождения (дед — богатый ювелир Флекенштейн), далеко не лучшим образом проявивший себя в комсомольской и партийной организациях Карело-Финской республики. Но при покровительстве Куусинена его перевели в Москву, в аппарат ЦК. Потом он неожиданно перескочил в МИД, резко возвысился до ранга посла в Венгрии (что не могло обойтись без содействия Суслова и Пономарева). Отличился во время венгерского восстания и возглавил 2-й международный отдел ЦК. Сотрудникам он внушал, что надо работать по-новому, осваивать западные методики. А «команду» себе Андропов отбирал из молодых, умеющих нестандартно мыслить, — в нее вошли Бурлацкий, Арбатов, Бовин, Шахназаров, Шишлин, Загладин. Некоторые, как Арбатов, попали к нему от Суслова. Другие, как Бурлацкий, от Куусинена. Андропов внушал им, что они — интеллектуальная элита страны, называл «аристократами духа» [109, с. 46]… Все его «аристократы духа» впоследствии стали творцами перестройки.

В партийных структурах появился и будущий «хромой бес перестройки» Александр Яковлев. Он работал в Ярославском обкоме партии, в 1952 г. его дважды вызывали в Центральную Контрольную комиссию — оправдываться по обвинениям, что он покровительствует «космополитам». Но умер Сталин, и те, кому Яковлев покровительствовал, видимо, отблагодарили. Он перевелся в ЦК, поступил в аспирантуру Академии общественных наук при ЦК. В рамках культурного обмена его послали на стажировку в США в Колумбийский университет. Учебное заведение очень не простое. По своему статусу частное, но в нем действует «Русский институт», неофициальный разведывательный центр. Среди выпускников этого института такие известные русофобы, как Збигнев Бжезинский, Маршалл Шульман, Джек Мэтлок, Мадлен Олбрайт. А кроме того, рядышком с Колумбийским университетом находится единственный в мире масонский храм. Он подразумевается как «временный», до строительства «третьего храма» в Иерусалиме.

Занятия вели видный американский политолог Дэвид Трумэн, Джордж Фрост Кеннан — политический советник нескольких президентов США. А по возвращении Яковлева КГБ получил информацию, что он завербован ЦРУ [71]. Он кое-как сумел оправдаться, будто пошел на контакты с американскими спецслужбами, желая получить доступ к секретным документам. Но после столь весомого обвинения (или хотя бы подозрений) можно ли было оставлять Яковлева в центральных органах партии? Он прекрасно это осознавал, засобирался в родной Ярославль. Но… его вдруг вызвал подручный Суслова — заведующий Отделом агитации и пропаганды ЦК Ильичев. Взял в свой отдел руководить сектором по телевидению и радиовещанию! А при этом Яковлев не оставил и «научное поприще». Начал создавать собственную «команду» из молодых экономистов, социологов. В нее вошли Заславская, Левада, Грушин и др. Так же как «команда» Андропова, они сыграли заметную роль в разрушении СССР. Кстати, и сын расстрелянного руководителя «ленинградской группировки» Кузнецова стал позже ближайшим помощником Яковлева.

А между тем Хрущев своим буйным реформаторством калечил советскую экономику. Он круто погромил деревню, ликвидировав государственные МТС, «укрупняя» колхозы, запретив подсобные хозяйства. Порушил управление, упразднив министерства и заменив совнархозами. Развалил систему образования, соединяя «учебу с производством». Выдвигались лозунги догнать и перегнать Америку, построить коммунизм к 1981 г. Устраивались шумные кампании по освоению целины, «кукурузные лихорадки», мясные и молочные «лихорадки». Но все проекты Хрущева проваливались. Он довел страну до голодных бунтов. Восстание рабочих в Новочеркасске было подавлено, однако волнения охватили и другие города. Никиту Сергеевича ненавидела армия после безобразных сокращений. Своим дерганием, непрерывными ломками существующих порядков он измучил даже партийную номенклатуру.

Но он перестал удовлетворять и закулисные силы, которые изначально помогли ему возвыситься и поддерживали. Дурными амбициями, личными обидами Хрущев спровоцировал Берлинский и Карибский кризисы, поставив мир на грань ядерной катастрофы. Да и народное восстание в СССР было чревато нежелательными последствиями, к власти могли выдвинуться какие-нибудь стихийные патриотические лидеры. Таким образом, в самых различных кругах, и в советском руководстве, и среди транснациональной элиты, напрашивалось однозначное решение — Хрущева надо менять.

Его и сменили. Тихо, спокойно. В рамках советских законов и партийной демократии. Заговор организовали выдвиженцы самого Хрущева — Брежнев, Шелепин, председатель КГБ Семичастный. Но за ними стоял… Суслов. На заседании президиума ЦК 13 октября 1964 г. и на пленуме ЦК 14 октября, принявших решение об отставке Хрущева, председательствовал и задавал тон именно он. В партийной верхушке он оказался самым авторитетным. Только на первое место претендовать не стал, уступил его Брежневу.

Хотя Леонида Ильича считали временной фигурой. В Кремле боролись несколько группировок, к власти рвались «молодые» — Шелепин, Семичастный. А «серым кардиналом» оставался Суслов. Брежнев в первые годы правления не предпринимал никаких важных шагов без согласования с ним. Когда удалось лишить противников главного оружия, КГБ, снять Семичастного, Леонид Ильич еще не обладал достаточной силой, чтобы взять этот орган под собственный контроль, назначил Андропова — ставленника Суслова и Пономарева. Только в 1968 г. Брежнев заявил претензии на роль самостоятельного вождя. Вопреки мнениям самой влиятельной части Политбюро: Суслова, Косыгина, Подгорного, Пономарева — настоял на подавлении первой «бархатной революции», «Пражской весны».

Но… к этому времени Леонида Ильича уже со всех сторон окружали «аристократы духа» Андропова: Бовин, Шишлин, Арбатов, Шахназаров и др. Стали его секретарями, советниками, спичрайтерами, готовили для него документы, писали доклады. А здоровье Брежнева стало быстро ухудшаться. У него начались приступы астении, обнаружилась зависимость от сильнодействующих успокоительных. 4-е медицинское управление, обслуживавшее правительство, подчинялось КГБ. Начальник этого управления академик Чазов был личным другом Андропова. Он писал, что специально для Брежнева в лаборатории КГБ стали изготовлять «пустышки», на вид неотличимые от лекарств, с нейтральным наполнителем. Но — «пустышки» ли? Генсека посадили на успокоительные.

В политике и экономике стали происходить загадочные вещи. Против мирового диктата США взбунтовался де Голль. Отверг доллары, перешел на золотой стандарт. Вышел из военной организации НАТО. Начал сколачивать европейский альянс в противовес США и Англии, обратился к СССР. Западный блок раскалывался! Но против де Голля были организованы выступления студентов. Полиция с ними справилась, однако подключились профсоюзы, начали всеобщую забастовку, и де Голлю пришлось уйти в отставку. Хотя во французских профсоюзах было преобладающим влияние коммунистов, контролируемых из Москвы ведомством Пономарева. Получалось — подыграли Америке?..

А на международной научной конференции по борьбе за мир американский профессор Генри Киссинджер (масон очень высокой степени посвящения, член Бильдербергского клуба, доверенный эмиссар Рокфеллеров) обратился вдруг к андроповскому «аристократу духа», директору Института США и Канады Арбатову. Передал предложение о переговорах по Вьетнаму. Тот исполнил, и завязались контакты с Вашингтоном. В дальнейшем Андропов установил постоянный неофициальный канал связи с Киссинджером через офицера КГБ Седова. Еще один такой же канал был установлен через генерала КГБ Кеворкова с канцлером ФРГ Вилли Брандтом.

В 1968 г. мировая закулисная элита создала новую организацию — Римский клуб, тесно связанный с такими центрами тайного международного управления, как Бильдербергский клуб, Трехсторонняя комиссия, Совет по международным отношениям США. Учреждался клуб в доме Дэвида Рокфеллера, а его председателем стал Аурелио Печчеи — высокопоставленный масон элитной ложи «Альпина» (в ней состоял и Киссинджер). Римский клуб декларировался как научный центр, фабрика мысли «нового мирового порядка», нацеливался на глобальное моделирование человечества, процессов его развития. Численность клуба ограничивалась 100 членами, в него вошли представители высшей политической, финансовой, культурной и научной международной элиты. Одним из членов этой организации стал академик Джермен Гвишиани — главный научный консультант Андропова и… зять Косыгина. Кстати, учениками Гвишиани стали такие «перестроечники», как Шаталин, Авен, Гайдар.

«Прогрессивные» ученые имели огромное влияние на председателя Совета министров Косыгина. Им удалось похоронить проект академика Глушкова, касавшийся централизации экономики, создания вычислительных центров, которые объединятся в Общегосударственную автоматизированную систему управления всем народным хозяйством, ОГАС. Доказывали, что она требует слишком больших затрат и времени. Правительству навязали альтернативный проект, Либермана — децентрализации, перевода экономики не на административные, а на рыночные рычаги. Хотя эта модель была тупиковой. Для дальнейшего развития она требовала не только экономических, но и политических реформ. А к чему они ведут, показали события в Чехословакии.

Ну а группа социологов и экономистов, которую сформировал Яковлев (после свержения Хрущева он возглавил Отдел идеологии и пропаганды ЦК), — Заславская, Левада, Грушин и др. — собралась в Новосибирском отделении Академии наук под руководством академика Аганбегяна. Этот центр приобрел репутацию самого передового в СССР, его расхваливали иностранцы. Он разработал «передовые» программы реорганизации сельского хозяйства. Обосновывалось, что мелкие деревни нерентабельны. Предполагалось в каждом колхозе или совхозе оставить 1–2 поселка с числом жителей свыше 1 тыс. Здесь будет развиваться высокомеханизированное хозяйство, а 80 % населенных пунктов получались «неперспективными».

Село только-только успело оправиться от хрущевских ударов, а в 1968 г. на него обрушилась новая реформа, ликвидация «неперспективных» деревень. Причем стоит отметить — удар пришелся только по России! Планы совершенно не касались национальных республик, никто не выделял «неперспективные» прибалтийские хутора, кавказские аулы, среднеазиатские кишлаки. Результаты стали быстрыми — и плачевными. После двух реформ, хрущевской и «научной», в одном только Нечерноземье из 378 тыс. населенных пунктов уцелели лишь 20 тыс.! Деревня была фактически разгромлена. Молодежь и люди среднего возраста стали уезжать не в центральные усадьбы колхозов, а в города — переселилось 60 млн человек. Положение с продовольствием снова стало ухудшаться. Но деревня была и главным источником прироста населения! Теперь начался демографический спад.

А Брежнева его окружение нацеливало на «разрядку». Впрочем, номенклатурная элита употребляла другой термин. «Конвергенция». Подразумевалось постепенное сближение социализма и капитализма, перерастание в нечто общее. В 1972 г. состоялся «исторический» визит президента США Никсона в Москву. Были подписаны договоры о сотрудничестве СССР и Америки, об ограничении стратегических вооружений. «Дружба» налаживалась полным ходом. Ширилась торговля, обмен всевозможными делегациями, специалистами, симпозиумы, конференции, туристические поездки. Однако плоды сотрудничества на самом-то деле оказывались сомнительными.

Импортные товары подавляли советскую промышленность, хотя отечественные изделия зачастую были лучше, из натуральных материалов. Но они не могли угнаться за переменчивой западной модой и лежали на прилавках, а люди охотились за дорогой и яркой иностранной синтетикой. «Разрядка» помогла решить и проблему с продовольствием. С 1972 г. его тоже начали закупать за границей. По сути, Советский Союз превращался в поставщика нефти и газа для западных стран. А за «нефтедоллары» закупал импортные тряпки, ширпотреб, еду. Именно это, а не консервативность Брежнева, его нежелание идти на реформы, стало причиной «застоя».

Апофеозом «дружбы» было подписание в 1975 г. Хельсинкских соглашений по безопасности и сотрудничеству в Европе. Через 30 лет после Второй мировой войны западные державы наконец-то признали случившиеся территориальные изменения. Провозглашалось неприменение силы в международных делах, мирное решение конфликтов. Казалось бы, Советский Союз получил все, о чем он мечтал. Мир, налаживание взаимовыгодных связей, систему коллективной безопасности. Но в ответ на признание послевоенных границ нашей стране кое в чем пришлось уступить. В соглашения были включены обязательства о соблюдении «прав человека»… О нерушимости границ США и их партнеры быстро забудут. А вот регулировать нашу страну «правами человека» оказалось очень удобно — и трактовать «права» можно было очень широко.

«Разрядка» широко открыла двери в СССР и для западных идеологических влияний, культуры, литературы, мод, нравов, внедрения чуждых стереотипов мышления, поведения. Советские люди проникались убеждением, как хорошо жить на Западе, что там «все есть» — зарубежные фильмы демонстрировали им «земной рай». Небоскребы, огни реклам, прилавки магазинов с любой едой и напитками, рестораны. О своем хорошем при этом не думали. Бесплатное здравоохранение или образование воспринимали как должное. Привыкли. А вот «свободы» казались ох какими заманчивыми!

Запад формировал в СССР собственные «пятые колонны». Диссидентов, «правозащитников». Правда, их было очень мало. Никакой серьезной опасности для государства они не представляли. КГБ знал их наперечет. Ликвидировать их можно было одним махом, но серьезной борьбы с ними вообще не было! Оглядываясь назад и оценивая факты, историки приходят к выводу — Андропов не столько боролся с диссидентами, сколько… делал им рекламу [109]. Некоторых высылали за границу, как Солженицына. Но нетрудно увидеть — высылали именно таких, кто мог пригодиться на Западе для антисоветских кампаний (о высылке Солженицына представители Андропова предварительно договорились с ФРГ).

Можно назвать и другие факты загадочного свойства. В 1960–1970-е гг. в СССР стали подспудно развиваться националистические движения — в Прибалтике, Средней Азии, Закавказье, на Северном Кавказе. На Украине националистам покровительствовал первый секретарь компартии Шелест, при нем бывшие бандеровцы стали назначаться в районные, городские, сельские органы власти. И хотя Шелеста все же сняли, но его выдвиженцы остались. А КГБ этих угрожающих процессов как будто не замечал. Националисты гнездились под маскировкой «общественных», «культурных» организаций. Борьба с ними фактически не велась. Почему?

Глава 2

Откуда берутся предатели

Брежнев дряхлел, впадал в маразм, и самой весомой фигурой в руководстве снова становился Суслов. Но в это же время идеологическое ведомство Суслова принялось раздувать «культ личности» Брежнева. Повсюду появились его огромные портреты, транспаранты с его цитатами. Газеты, телевизионные и радиопередачи наполнились славословиями в его адрес. Посыпался натуральный «звездопад» орденов на грудь дряхлого Генсека — и оказывается, что инициатором награждений обычно выступал Суслов. Были изданы «мемуары» Брежнева, пошло их массовое «изучение», им присуждались литературные премии. Неужели авторы этих кампаний могли не понимать насколько уродливо и карикатурно они выглядят? Нет, должны были понимать. Но они порочили и карикатурили не только Брежнева, а саму советскую систему.

А в Политбюро появился Горбачев. В его биографии много темных пятен. Два его деда в свое время попали под репрессии (один как кулак, второй как троцкист). Два деда его жены тоже были осуждены как троцкисты. Но на родине, на Ставрополье, семья Михаила Сергеевича имела какие-то очень солидные связи. Он еще в школе за ударный труд на уборочной был награжден орденом Трудового Красного Знамени. С такой наградой без экзаменов поступил в МГУ. По окончании вуза неведомые покровители в Ставрополе уже ждали его, взяли на комсомольскую работу, через пять лет он стал первым секретарем крайкома ВЛКСМ, потом перешел на партийные должности. На съездах и конференциях подружился с «соседом» — Эдуардом Шеварднадзе, возглавлявшим комсомол Грузии.

Закадычным другом Горбачевых со студенческих лет был чех Зденек Млынарж.

Михаил Сергеевич называл его даже «единомышленником». В 1967 г. Млынарж провел отпуск на Ставрополье, в гостях у Горбачевых. А в 1968 г. стал главным идеологом «Пражской весны», раскручивал вместе с Дубчеком чешскую «перестройку». После ее подавления превратился в диссидента, эмигрировал в Австрию, занимался там распространением «демократических» идей на Чехословакию. Естественно, при этом взаимодействовал с западными спецслужбами. Но такие знакомства никак не отразились на карьере Горбачева. Как и его собственные «слабости». На Ставрополье его прозвали «Мишка-пакет» — за конвертики, помогавшие решать через него дела.

Возвышение Михаила Сергеевича обычно связывают с Андроповым. Действительно, Юрий Владимирович сам провел юность на Ставрополье. Из-за хронической болезни почек ездил в отпуска на здешние курорты минеральных вод, и Горбачев обслуживал его в роли радушного «хозяина». Но роль Андропова в его судьбе всячески выпячивается, а в тени почему-то остается гораздо более крупная фигура. Опять Суслов. Ведь Ставрополье было его «вотчиной». Он был здесь первым секретарем крайкома с 1939 по 1944 г. После освобождения Ставрополья от немцев формировал местные органы власти из своих ставленников. Потом секретарем крайкома стал его свояк (они были женаты на родных сестрах). Кто-то из этих ставленников Суслова покровительствовал Горбачеву в юности, когда он получил орден, когда его взяли в краевое комсомольское руководство.

Суслов тоже проводил отпуска на Ставрополье и Горбачева держал в поле зрения еще с начала 1970-х. А в 1978 г. погиб член Политбюро Кулаков. Он отвечал за сельское хозяйство, получил от Брежнева разнос за полный развал. По одной версии, злоупотребил спиртным до фатального исхода, по другой — покончил с собой. На его место Андропов предложил Горбачева. Леонид Ильич колебался, но поддержали Суслов, Громыко, и Михаил Сергеевич попал в кремлевскую верхушку.

Между тем «потепление» с Западом оказалось недолгим. США и их партнерам реальное сближение вовсе не требовалось. «Разрядка» принесла свои плоды, распахнула окна в СССР для зарубежных ветров. Но для того, чтобы сломать ветку, более эффективно не тянуть в одну сторону, а дергать в противоположные. В конце 1976 г. правящие круги США спровоцировали «охлаждение» — подняли шумиху вокруг советских диссидентов, «прав человека». А в 1979 г. президент Картер вмешался в гражданскую войну в Афганистане, начал финансировать исламистов. Его советник по национальной безопасности Збигнев Бжезинский в 1998 г. откровенно признался — сделали это преднамеренно, чтобы заманить в Афганистан русских.

Подыграл Андропов. Принялся доказывать — если не ввести войска, там угнездятся американцы, разместят свои базы у наших южных границ. Это было грубейшим просчетом (если не сказать иначе). Даже если бы американцы вошли в Афганистан, они бы получили там не стратегическое преимущество, а партизанскую войну. Военные специалисты были против, и Брежнев был против. Но поддержали Суслов, Пономарев, обработали Громыко, Устинова. Большинством голосов в Политбюро решение продавили. Советский Союз оказался втянутым в тяжелую и затяжную войну — а США объявили его агрессором.

Зачем это было нужно? Только для того, чтобы дополнительно измотать СССР? Пожалуй, нет. Цель диверсии была гораздо серьезнее. Обвалить дружественную и миролюбивую державу получалось слишком уж некрасиво. Другое дело — одолеть очаг «темных сил». Именно для этого СССР за 11 лет до падения потребовалось снова превратить во «врага цивилизованного мира». Чтобы он потом выглядел жалким капитулировавшим противником, а западные державы — победителями над «мировым злом».

В январе 1982 г. скончался Суслов. А Андропов, унаследовав его «команду» в верхушке и усиливая собственную, уже вовсю рвался к власти. Через КГБ вел «подкопы» под конкурентов, выискивал компроматы. Задел даже ближайшее окружение Брежнева, его дочь Галину, очень неразборчивую в связях. Но и Леонид Ильич, судя по всему, вознамерился убрать Андропова. Перевел его секретарем ЦК, с повышением — но отобрав КГБ. Начал демонстративные разговоры о плохом здоровье Юрия Владимировича: это было очень тревожным признаком, подготовкой почвы для отставки. А в партии Брежнев задумал реорганизацию. Ввести для себя почетный пост председателя партии, как состарившийся Мао Цзэдун, а Генеральным секретарем поставить своего друга Щербицкого. Но сделать этого Леонид Ильич не успел. 9 ноября 1982 г. скоропостижно умер. От естественных причин? Или андроповская «пустышка», выпитая на ночь, оказалась не «пустышкой»?

Во всяком случае, к смерти Брежнева Андропов оказался самым подготовленным, его «партия» в руководстве успела сорганизоваться. По звонку Чазова он первым примчался к покойному, забрал «бронированный портфель» главы государства. А друг Юрия Владимировича маршал Устинов повидался с членами Политбюро и высказал «просьбу». Избирать Андропова. Позицию министра обороны поняли. Проголосовали единогласно. Новый генсек был убежденным «западником». И ни о какой приверженности его коммунизму говорить не приходилось. Через своих советников — Гвишиани, Арбатова и др. — он давно был связан с кругами международной элиты. Но и о разрушении Советского Союза он, конечно же, не помышлял. Нацеливался на «конвергенцию», на реформы по сближению с Западом. Полагал, что это поведет к дальнейшему укреплению страны, откроет пути к быстрому и эффективному развитию.

Сразу же после прихода к власти Андропов сделал предложения по прекращению вражды, возврату к «разрядке». Выразил готовность к переговорам по выводу советских войск из Афганистана (которые сам же подтолкнул ввести туда). Заместителю начальника Генштаба Ахромееву поручил разработать проект договора о полном уничтожении ядерных арсеналов СССР и НАТО. Но… Запад протянутую руку не принял! Почему-то отказал Андропову в праве стать «другом» и «миротворцем»!

Даже наоборот, президент США Рейган перешел уже к оголтелой вражде, объявил Советский Союз «империей зла». Был дан старт новому витку гонки вооружений, программе СОИ («Звездных войн»). Последовала и провокация с южнокорейским пассажирским «Боингом» (кстати, уже не первая — аналогичная была разыграна в Карелии в 1978 г.). Самолет пустили над советскими военными базами, подставили, чтобы его сбили. Во всем мире был раздут неописуемый скандал. На волне этой истерии США начали размещать в Европе ракеты среднего радиуса действия «Першинг-2» и крылатые ракеты «Томагавк».

Хотя Юрий Владимирович не оставлял попыток восстановить «дружбу».

А в Советском Союзе он готовил кардинальные преобразования. Выдвигал собственные кадры — Рыжкова, Лигачева. Создал группу для разработки реформ под руководством Долгих, Рыжкова и Горбачева. К этому делу привлекли учеников из школы Гвишиани — Шаталина, Авена, Гайдара. Привлекли и «прогрессивных» ученых из гнезда Яковлева: Аганбегяна, Заславскую, Леваду, Богомолова, «аристократов духа» вроде Арбатова, Абалкина, Петракова..

Уже прозвучали термины «перестройка», «ускорение». Не было лишь третьего тезиса, который добавит к ним Горбачев, — «гласности». Гласности Юрий Владимирович никогда не любил. Он предпочитал действовать тихо, не привлекая лишнего внимания. Но подготовку реформ он отслеживал лично, Рыжков докладывал ему еженедельно — и вспоминал, как Андропов поставил ему задачу изучить тему совместных предприятий. Указал — без этого нам не обойтись [109, с. 333]. Да, иностранный капитал заведомо намечалось запустить в советскую систему экономики. А некоторые меры уже начали осуществляться. 17 июня 1983 г. был принят «Закон о трудовых коллективах». Первый шаг к будущему акционированию от имени «трудовых коллективов» — и к приватизациям. За ним последовало постановление о расширении прав предприятий. Был объявлен «экономический эксперимент» по постепенному переводу предприятий на хозрасчет.

Как видим, Андропов готовил переход к «рыночным» механизмам. Но переход плавный, под контролем партии и государства. Некий «новый нэп» — а через него к моделям капитализма. Или государственного капитализма, как в это же время Дэн Сяопин взялся реформировать экономику Китая. Но кому и как вести «перестройку», решал не Андропов. Выбор делали внешние силы. Будущего «архитектора перестройки» Яковлева Брежнев в 1972 г. выгнал из ЦК, но по заступничеству Суслова и Пономарева он попал послом в Канаду. В 1983 г. он приехал в отпуск, добился встречи с Горбачевым. Внушал, что ему, отвечавшему в Политбюро за сельское хозяйство, крайне необходимо побывать в Канаде — там можно приобрести много полезного. Очевидно, зазывал не случайно. Впоследствии заместитель заведующего отделом пропаганды ЦК В. Севрук утверждал, что Михаил Сергеевич попал в поле зрения экспертов ЦРУ еще в 1971 г., когда возглавлял делегацию в Италии. Наверное, и от его чешского друга Млынаржа про него многое узнали.

Андропов считал командировку ненужной, возражал. Но Горбачев каким-то образом настоял на своем. В Канаде у него были встречи, публичные выступления, конфиденциальные беседы с Яковлевым. У премьер-министра Трюдо по протоколу предусматривался один прием. Но Горбачев побывал у него трижды! Его спутники замечали: каждый раз на встречах присутствовали разные люди. Разумеется, это были не только канадцы. Наблюдали гостя, оценивали. По итогам визита Трюдо сообщил Маргарет Тэтчер и другим западным политикам, что «на Горбачева следует обратить внимание». А сам Михаил Сергеевич, вернувшись из Канады, принялся хлопотать за Яковлева. Доказывал Андропову, что пора вернуть его в Москву, у него «такая голова»! Юрий Владимирович кивнул: «И даже не одна, а две» [8]. Уж он-то давно знал о контактах Яковлева с ЦРУ. Но к ходатайствам подключились Арбатов, другие советники, и Андропов согласился. Только указал, что в ЦК Яковлева не допустит. Что ж, нашлось другое место. Директора Института мировой экономики и международных отношений.

А между тем, здоровье Андропова стало резко ухудшаться. Его болезнь почек врачи 16 лет компенсировали сильнодействующими препаратами. Но теперь наступил предел (и опять — случайно ли?). Лекарства больше не действовали. Почки стали отказывать [109, с. 283]. Видел ли Юрий Владимирович в Горбачеве своего преемника? Вряд ли. Интеллектуал, собиравший «аристократов духа», — а тот полуграмотный хапуга, подхалим, подкаблучник. Разве такого «наследника» мог желать Андропов? Нет, в Михаиле Сергеевиче он видел только полезный инструмент. Он еще надеялся жить и властвовать сам. Однако ему становилось все хуже.

А без него на первый план выходил Черненко. Ему было 72 года, он страдал астмой. Тем не менее бывший помощник Брежнева находился еще в неплохой форме. Но затем вдруг случились две темных истории, и обе связаны с медициной. Черненко поехал в отпуск в Крым и там вроде бы отравился рыбой. Хотя ее ела вся семья, а плохо стало только ему. С большим трудом его спасли, но добавились осложнения, сердечная и легочная недостаточность. Из больницы выписался инвалид… [133] Но и Андропов поехал в отпуск в Крым. Вечером застудился, развилась флегмона. Ему сделали операцию, но неудачно. Послеоперационная рана не заживала. Юрий Владимирович стал угасать. А без него и без Черненко председательствовать на заседаниях Политбюро и Секретариата стал Горбачев…

Андропов насовсем переселился в больницу. В декабре позвонил Лигачеву, попросил побывать в Свердловске, посмотреть на Ельцина, почему-то счел его заслуживающим внимания. Выдвинуть его Юрий Владимирович уже не успел. 9 февраля умер. Но теперь-то «старики» успели сорганизоваться. К ним примкнул и Устинов — очевидно, подчиняться выскочке Горбачеву он не желал. А на похороны Андропова приехали главы государств, в том числе премьер-министр Англии Маргарет Тэтчер. Мероприятия были сугубо официальными, но она проявила вдруг интерес к Горбачеву, постаралась познакомиться с ним.

Справка: кто есть кто?

Ельцин Борис Николаевич. Дед был крупным кулаком, при «раскулачивании» бежал. Отец отбывал наказание по политической статье, но освобожден досрочно за примерную работу. Сам Борис в детстве за плохое поведение исключался из школы. При неясных обстоятельствах потерял два пальца левой руки, из-за чего не попал под призыв в армию. Окончил строительный факультет Уральского политехнического института. Работал в различных организациях, возглавил строительный отдел Свердловского обкома КПСС. Характеризовался крайней грубостью, заносчивостью. Но задания начальства готов был исполнить во что бы то ни стало. Благодаря этому качеству стал в 1976 г. первым секретарем обкома. В 1977 г. выполнил тайное постановление ЦК о сносе дома Ипатьева.

При Черненко андроповские проекты реформ были свернуты. Новый генсек ставил совершенно другие задачи — образцом он считал экономические модели, создававшиеся при Сталине. Намечал реабилитировать и самого Сталина, его политику. Считал необходимым кардинально очистить сферу культуры, напрочь зараженную иностранными влияниями. Но к власти он пришел слишком поздно, тяжело больным. Вокруг него уже оказалось «все схвачено». Его указания не выполнялись. Разрабатывать новые проекты реформ по «сталинским» образцам никто и не думал. Генеральный секретарь восстановил в партии Молотова и лично вручил ему партбилет — но ни одна партийная газета об этом даже не упомянула. Меры по оздоровлению культуры вылились только в гонения на самодеятельные рок-группы, что злило молодежь.

А подготовить постановление ЦК об осуждении хрущевской антисталинской кампании Черненко решил сам во время очередного отпуска. Академик Чазов вместе с Горбачевым порекомендовали ему высокогорный курорт «Сосновый бор» на Кавказе. Очень его расхваливали. Но у астматика в разреженном горном воздухе пошло резкое ухудшение. Он даже не смог передвигаться, понадобилась «каталка». Примчался Чазов с врачами, заявили: «Надо менять курорт» [48]. Но после этого отпуска Черненко уже не мог ходить, ему требовались кислородные аппараты. На заседания охрана приносила его на руках, и он невнятно зачитывал несколько фраз по бумажке, приготовленной помощниками. Делами стал заправлять Горбачев.

Тут как раз и из Лондона поступило приглашение от Маргарет Тэтчер: для налаживания отношений прислать в Англию делегацию от Верховного Совета СССР. Но оговаривалось: возглавить ее должен непременно Горбачев. Дело выглядело крайне важным: шаг к «разрядке»! Михаил Сергеевич, как обычно, поехал с женой. А в качестве ближайшего советника взял… Яковлева. Не имевшего никакого отношения к Верховному Совету. Тэтчер дала личную аудиенцию Горбачеву в Чекерсе. В особой резиденции премьер-министра, где принимали лишь глав государств. А Горбачев в ходе беседы сделал жест, просто ошеломивший Тэтчер. Вдруг развернул перед ней карту советского Генштаба с высочайшими грифами секретности, где были показаны направления ядерных ударов по Англии, обозначено, откуда и какими средствами они наносятся.

Горбачев пояснил: «Госпожа премьер-министр, со всем этим надо кончать, и как можно скорее» [147]. Этот факт впоследствии подтвердили его пресс-секретарь Грачев, Яковлев и сам Горбачев [142]. Кстати, карта не могла быть подлинной. Оригинал могли выдать на руки только Генеральному секретарю, да и то со множеством формальностей. Либо у Горбачева уже и в Генштабе имелись «свои» люди, изготовившие для него неучтенную копию, либо он привез фейк. Но в любом случае Тэтчер оценила жест. Михаил Сергеевич откровенно показал, как далеко он готов пойти «навстречу» Западу. Мало того, он отдавался на волю Запада! Любое упоминание о демонстрации карты обернулось бы для него в Москве полным крахом.

Точное содержание их разговоров остается неизвестным, но в ходе визита Михаил Сергеевич еще несколько раз подтвердил репутацию «неординарного» политика. Советская делегация должна была возложить венок на могилу Карла Маркса. Но Горбачев эту миссию поручил помощникам. А сам с женой вместо кладбища отправился в одноименный универмаг Маркса, где Раиса Максимовна повышенно интересовалась ювелирными изделиями. А перед депутатами британского парламента Горбачев выступил на тему, совершенно не характерную для советского руководства: «Европа — наш общий дом». В общем, он прошел еще одни «смотрины». В 2014 г. была рассекречена переписка Тэтчер с президентом США Рейганом. Там она поставила свою оценку Михаилу Сергеевичу: «Мне он на самом деле понравился. Я уверена, что с этим человеком можно иметь дело».

Да, Михаил Сергеевич еще не был вождем партии и государства. Но уже мог себе позволить вести себя совершенно независимо. Потому что Черненко был совсем плох. 10 марта 1985 г. он скончался. Генеральным секретарем был избран Горбачев. Обращает внимание, что 11 марта, прямо в день избрания, в Нью-Йорке вышла большим тиражом брошюра с его биографией. Ни один прежний генсек такого не удостоился. Но стоит учесть и разницу во времени между Москвой и Нью-Йорком. Заседание, избравшее Горбачева, закончилось в 17:30. В Нью-Йорке было около 9:30. Чтобы брошюра в этот же день была выброшена на прилавки, ее требовалось напечатать заранее. Американские издатели уже знали — советским генсеком станет Михаил Сергеевич. Впрочем, для такой уверенности имелись весомые причины. Сейчас известны цифры, что к началу перестройки в руководящих эшелонах власти СССР было около 2200 агентов влияния Запада.

Но и почва к этому времени была уже подготовленной, разрыхленной, раскачанной. Среди советских людей было успело внедриться убеждение, что у нас «все плохо», «ничего нет», «все через задницу». А за границей — «земной рай». Среди интеллигенции (а она в СССР составляла 19 % населения!) выросло поколение циников и скептиков. Разочаровавшись в коммунизме, оно заражалось импортным ядом «общечеловеческих ценностей», охотилось за «смелыми» произведениями, за «живой» мыслью. А уж творческая интеллигенция стала настоящим «западническим» гнойником. Хотя для культурной элиты в СССР обеспечивались весьма привилегированные условия (за государственный счет). Но режиссеры, артисты, «прогрессивные» писатели грезили о положении американских и европейских «звезд», рвались к «свободе творчества». Презирать и оплевывать «совок» (за закрытыми дверями) в этой среде становилось правилом «хорошего тона».

Очень податливой на внешние влияния оказалась и молодежь. Увлекалась иностранными модами, рок-культурой. Да и «их нравы» ох как притягивали! Ведь на Западе вовсю торжествовала «сексуальная революция», а в СССР проповедовался аскетизм, слишком откровенные кадры из фильмов вырезали, в комсомольских организациях за «аморалку» следовали строгие проработки, взыскания. Студенты и старшеклассники, силясь выделиться, выпятить свою индивидуальность, слепо копировали зарубежные образцы. Появлялись советские хиппи, панки, демонстрируя «протестный» образ мысли и поведения. А партийные и комсомольские аппаратчики и подавно ни в какие идеалы не верили. По своему складу это были такие же советские интеллигенты — но вдобавок карьеристы. Готовые переориентироваться в любую сторону ради личной выгоды.

Именно из советской интеллигенции, аппаратчиков и молодежи сформировалась ударная сила «реформаторов». Точно так же, как было в Российской империи, когда в опору оппозиционных сил превратились интеллигенция, чиновники, «прогрессивные» деятели культуры, студенты с гимназистами. Хотя в данном случае предпосылки и построения были такими же ложными. Экономика действовала исправно, никаких кризисных явлений не наблюдалось. Каждый значительный город был промышленным центром. Каждую пятилетку вводились в эксплуатацию новые мощные заводы, фабрики, электростанции. Советская наука занимала самые передовые позиции. В СССР трудилась четверть всех ученых мира! В вузах обучалось 5 млн студентов, а обучало их полмиллиона преподавателей. Осуществлялись космические программы, развивалась атомная энергетика, создавалась первоклассная военная техника, делались блестящие открытия в области физики, математики, биологии, химии. Культура и искусство рождали шедевры, до которых «свободному» Западу было далеко. А положение в сельском хозяйстве вполне можно было выправить — если выполнить брежневскую продовольственную программу.

Горбачев как будто бы начал свое правление вполне здравыми шагами. Выдвинул лозунг «ускорения». Намечался рывок в области машиностроения, способный за короткий срок поднять благосостояние народа, преодолеть отставание в тех отраслях, где оно наметилось. Но сразу же наложились два фактора, подозрительно напоминающие интриги вокруг России в 1914 г. В те времена двумя главными источниками ее бюджета были винная монополия и экспорт хлеба. Но министр финансов (и масон) Петр Барк вместе с Государственной Думой провели вроде бы патриотическую инициативу, «сухой закон». А вступление в войну Турции перекрыло главную дорогу экспорту зерна, через черноморские порты. В итоге Россия попала в валютную зависимость от западных держав, вынуждена была заключать с ними невыгодные договоры.

«Двумя китами» советских финансов были та же самая винная монополия и экспорт нефти. Но в мае 1985 г. Горбачев развернул антиалкогольную компанию. Она нанесла колоссальный удар по бюджету. За год поступления от пищевой промышленности сократились на 22 млрд руб. И одновременно США и Великобритания провели переговоры с Саудовской Аравией и другими арабскими странами, добились от них значительного увеличения добычи нефти. Цены на нее на мировом рынке резко упали… И особенно опасным это стало как раз в связи с горбачевским «ускорением»! В планы был заложен колоссальный «перекос» в сторону машиностроения. Львиную долю оборудования предстояло закупить за границей. Но с финансами получался провал. Приходилось сокращать импорт продовольствия, товаров ширпотреба. Нарастали дефициты в торговле. Финансовая система пошла вразнос.

Михаил Сергеевич озаботился и кадровыми перестановками. Возвышал собственных (и андроповских) ставленников — Рыжкова, Лигачева, Яковлева. Не была забыта и рекомендация Андропова «посмотреть» Ельцина. К нему в Свердловск ездил Лигачев. Он, как вспоминал Горбачев, «оттуда аж ночью звонит, не выдержал: „Михаил Сергеевич, это наш человек! Надо брать его!“» Ельцина перевели в Москву, вскоре он возглавил столичную парторганизацию. А министр иностранных дел Громыко всегда выступал покровителем Горбачева. Но его как бы повысили. Михаил Сергеевич выдвинул его на должность председателя президиума Верховного Совета СССР. Хотя в Советском Союзе этот пост традиционно был чисто представительным, без всякой реальной власти. А министром иностранных дел Горбачев провел своего давнего приятеля Шеварднадзе. Для многих это оказалось полной неожиданностью — Шеварднадзе никогда не имел отношения к дипломатии и даже ни разу не был за границей.

Но Михаил Сергеевич знал, что делал. Посыпались его инициативы во внешней политике. США продолжали устанавливать свои ракеты в Европе. А Горбачев, наоборот, объявил мораторий на размещение ракет средней дальности в европейской части СССР. В одностороннем порядке. Потом последовал еще один мораторий — на ядерные испытания. Снова в одностороннем порядке. И, в отличие от Андропова, Михаила Сергеевича признали партнером, достойным диалога. Состоялись его личные встречи с Рейганом в Женеве, в Рейкьявике.

И вот здесь стоит задаться неожиданным вопросом. А когда Горбачев получил… масонское посвящение? Первое известие о его принадлежности к масонству было опубликовано немецким малотиражным журналом «Мер Лигхт» 1 февраля 1988 г. [96]. Но на встрече Горбачева с Рейганом в Рейкьявике в 1986 г. фотоснимки журналистов зафиксировали особое, ритуальное масонское рукопожатие. Такое же рукопожатие попало в кадр при встрече Михаила Сергеевича с телевизионным проповедником Робертом Шуллером. Значит, в ряды «вольных каменщиков» он был принят где-то раньше. В Англии, когда гостил у Тэтчер? Или в Канаде? Или еще раньше?

Учитывая это обстоятельство, стоит ли удивляться особенностям его правления? В СССР сказывались последствия антиалкогольной кампании, падения мировых цен на нефть. Доходы бюджета провалились. «Замораживались» стройки начатых объектов. И даже то оборудование, которое уже приобрели для модернизации машиностроения, оказывалось бесполезным. Часть купили, а на наладку и вспомогательную аппаратуру не было средств… Дорогие машины и станки сваливались на складах, ржавели. Для закупок продовольствия и ширпотреба страна влезала в долги к западным державам.

В ответ на требования Рейгана о «правах человека» Горбачев реабилитировал диссидентов, из лагерей и ссылок освободили 140 человек (их больше и не было). А сразу после встречи в Рейкьявике пошла сдача позиций по всем направлениям. Политбюро приняло постановление о выводе войск из Афганистана. Верховный Совет принял закон «Об индивидуальной трудовой деятельности», легализовавший частный бизнес. За ним последовало постановление о создании в СССР совместных предприятий с участием иностранцев. А пленум ЦК провозгласил «триединую» формулу: «Перестройка — ускорение — гласность».

Это еще не подразумевалось отказом от социализма. Напротив, поучали, что партия возвращается к «истинному ленинизму», который якобы порушил Сталин. Притянули за уши статью Ленина «О кооперации», и был дан старт созданию частных кооперативов. Расширялась «демократия», на заводах начали избирать директоров. Народ приучался высказывать претензии, требовать, митинговать. При этом выдвигались «правдолюбцы», демагоги, «общественники».

Вот тут-то оказались востребованы «прогрессивные» экономисты, «реформаторы». Гайдара Яковлев поставил заведовать экономическими отделами сразу двух главных партийных изданий — журнала «Коммунист» и «Правды». Редакцию журнала «Вопросы экономики» возглавил еще один убежденный «западник», Гавриил Попов. Именно он придумал и запустил в обиход термин «командно-административная система». По самому звучанию сразу чувствуется — плохая, грубая, кондовая. А ей противопоставляется «рыночная», стало быть, хорошая. Кооперативы породили волну махинаций и махинаторов, здесь проявились и начали набирать вес Гусинский, Березовский, Ходорковский, Абрамович…

В мае 1987 г. последовала темная история с перелетом Руста, давшая Горбачеву повод поснимать с постов всю верхушку военного командования во главе с министром обороны Соколовым. Началось разрушение Вооруженных сил. Что же касается «триединой формулы», то «ускорение» явно провалилось, о нем больше не вспоминали. «Перестройка» от «ускорения» повернула на единственные рельсы: «гласности». Ею руководил Яковлев. В СМИ хлынул поток «острых» откровений, всевозможного негатива, скандалов. На советских людей, совершенно не имевших иммунитета к подобным материалам, это действовало оглушающе. Сбивало с толку, мутило сознание.

Главной мишенью, как и при Хрущеве, был выбран Сталин. Из него делали козла отпущений во всех бедах Советского Союза. В качестве сенсаций вбрасывались

роман Рыбакова (Аронова) «Дети Арбата», пьеса Шатрова (Маршака) «Дальше, дальше, дальше!», фильмы «Покаяние», «Холодное лето пятьдесят третьего». Политбюро создало комиссию по реабилитации «жертв репрессий» — заправлял в ней Яковлев. И на этот раз, в отличие от хрущевской «оттепели», реабилитация была гораздо глубже, дошла до политической оппозиции, до агентов влияния в советском правительстве, связанных с масонской и финансовой «закулисой»: Бухарина, Зиновьева, Каменева, Радека, Сокольникова и прочих «оборотней». Да и сама политика Советского Союза при Сталине выставлялась неправильной и преступной. Но пошло и охаивание эпохи Брежнева, внедрялся штамп «застой». Успехи отрицались, неудачи выпячивались. Людей подталкивали к представлению, что вся прежняя система прогнила, ни на что не годилась. А Запад получался примером для подражания.

В мае 1988 г. в Москву пожаловал Рейган. На вопрос журналистов, продолжает ли президент видеть в СССР «империю зла», он ответил со скалозубой американской улыбкой: «Нет. Я говорил о другом времени, другой эре». Да, эра становилась другой. По просьбе Горбачева Рейган даже выступил перед студентами и преподавателями МГУ, поучал их ценностям «демократии» и «свободных рынков». И его приветствовали в качестве некоего «высшего» учителя. Да и сам Горбачев охотно следовал таким урокам. Вскоре он одним махом отправил на пенсию Громыко и других «стариков», еще оставшихся в руководстве. Развязал себе руки для следующего этапа реформ. Было принято постановление об акционировании предприятий. В СССР стали возникать частные банки. Но в воротил бизнеса начали превращаться и высокопоставленные советские чиновники, те же самые «прогрессивные» экономисты. За счет государственных ресурсов появлялись «Инкомбанк», «Автобанк», «Альфа-банк», «ВТБ», концерн «Газпром»…

Глава 3

Как обрушить сверхдержаву?

Главные центры «мировой закулисы»: Бильдербергский клуб, Трехсторонняя комиссия, Римский клуб, Совет по международным отношениям США — держали процессы в СССР под пристальным вниманием. В 1987 г. они создали свой прямой канал в Москве, «Фонд Сороса — Советский Союз», позже преобразованный в советско-американский фонд «Культурная инициатива». В число активистов «Фонда Сороса» вошли один из помощников Яковлева Афанасьев, главный редактор журнала «Знамя» Бакланов, академик Лихачев, всегда создававший себе имидж «патриота», но примыкавший к либеральным диссидентам. Вошла и Заславская, погубившая своими программами русскую деревню. Теперь она со своими соратниками Грушиным, Левадой создала и возглавила Всесоюзный центр изучения общественного мнения. Точнее — создания «общественного мнения». Кто же, если не сам центр, оценивал, какое мнение «общественное», а какое нет?

15 января 1988 г. в «Правде» по указанию Горбачева и Яковлева была опубликована статья «Мировое сообщество управляемо». Написал ее андроповский «аристократ духа» и советник Михаила Сергеевича Георгий Шахназаров. А в статье он изложил основы глобалистской идеологии масонов, фактически пересказал основные установки Бильдербергского клуба, Трехсторонней комиссии и других центров «закулисы». Обосновывал полезность «мирового правительства», которое бы управляло и регулировало процессы в разных странах.

Что ж, теперь и Советский Союз становился «управляемым». Переговоры между нашей страной и США об ограничении ракет средней и малой дальности безрезультатно тянулись семь лет. Потому что Америка старалась надуть русских, навязать неравные условия, и найти компромисс не получалось. Но сейчас в Вашингтон полетел Шеварднадзе и все «согласовал». Хотя условия договора оказались совершенно жульническими. США уничтожили 846 своих комплексов, а СССР — 1846! На тысячу больше! Англии и Франции, также имевших ракеты, договор вообще не коснулся.

А в декабре 1988 г. Горбачев выступил в ООН с «Программой ослабления противостояния», вызвавшей на западе бурные восторги. Дело в том, что в Европе силы НАТО имели значительное превосходство. Но Михаил Сергеевич объявил, что СССР начинает разоружение в одностороннем порядке. Сокращает армию на 500 тыс. человек (на 10 %). Сокращает 10 тыс. танков, 8500 стволов артиллерии, 800 самолетов. И в первую очередь это должно было коснуться советской группировки в Восточной Европе, на самом опасном направлении. США и их союзники никак не ожидали столь щедрого подарка. Потому что сами-то они разоружаться не собирались. Удар был нанесен и по оборонной промышленности — военные заводы всегда были в СССР лучшими, получали новейшее оборудование, в них вкладывались колоссальные средства. Теперь провозглашалась «конверсия». Предприятия требовалось останавливать, переводить на выпуск «мирной» продукции. Но что мог производить танковый или артиллерийский завод? Металлическую посуду?

15 января 1989 г. Советский Союз подписал «Венскую конвенцию». А это был очень важный документ в проектах масонской глобализации. Страны, заключившие «Венскую конвенцию», признавали приоритет международных законов над государственными. Международные организации получали право контролировать их «политику и практику». По сути, СССР соглашался на ограничение собственного суверенитета! И буквально на следующий день, 16 января, в Москву пожаловала чрезвычайно представительная делегация от Трехсторонней комиссии! Одного из главных центров «закулисы». Ее возглавлял председатель этой организации Дэвид Рокфеллер. С ним прибыли лучший теневой дипломат США Киссинджер, Бертуан, Жискар д’Эстен, Накасонэ, Хайленд.

С ними подписали некое неопределенное «соглашение о совместной деятельности», мало кому понятное. Но речь шла о принятии СССР в «мировое сообщество»! Для этого Трехсторонняя комиссия выдвинула два условия. Первое — отказ от Восточной Европы. Второе касалось отношений со странами «третьего мира». Советский Союз в течение десятилетий помогал в экономической и военной областях многим государствам Азии, Африки, Латинской Америки. У них накопились колоссальные долги, 150 млрд долл. Но возникла и финансовая, политическая зависимость, поддерживалась система, дружественная СССР. Делегаты Трехсторонней комиссии указали, что для вступления Советского Союза в «мировое сообщество» эти особые отношения с развивающимися государствами станут проблемой. Отсюда вытекало требование — списать все долги [94].

Горбачев согласился. Под предлогом гуманных соображений — улучшить жизнь стран «третьего мира», дать им поблажку. Астрономическая сумма вовсе не личных, а народных денег, которые вкладывалась в помощь «дружеским» правительствам (и за которую они расплачивались товарами, которая обеспечивала их привязку к Советскому Союзу) одним махом была выброшена в никуда!.. Зато Горбачев за такую уступчивость был обласкан, принят в члены Трехсторонней комиссии. А в СССР появилось отделение ложи «Бнайт Брит» (которой руководил Киссинджер) [96].

Было выполнено и условие об отказе от Восточной Европы. Начался вывод советских войск из стран Варшавского Договора. Прозвучали заявления Горбачева о праве этих государств самим определять свой политический строй, о невмешательстве в их жизнь — и тут же прокатилась цепь «революций», отлично подготовленных западными спецслужбами. Где-то они инициировались «снизу», где-то «сверху», через «перестройщиков» в руководстве, где-то через изменивших генералов. Английский политолог Тимоти Гартон-Эш цинично комментировал, что «революция» в Польше «заняла 10 лет, в Венгрии — 10 месяцев, в Восточной Германии — 10 недель, в Чехословакии — 10 дней, в Румынии — 10 часов» [55].

Но и в СССР «демократия» стала выходить из-под контроля. Массовое сознание замутилось и запуталось. Причем первыми заявили о себе патриоты. Их было гораздо больше. В мае 1987 г. движение «Память» впервые провело в Москве несанкционированную демонстрацию. Но выступило в поддержку перестройки! Против ее «саботажников»! Активистов «Памяти» принял первый секретарь Московского горкома КПСС Ельцин, внимательно выслушал, обещал учесть их пожелания! Они окрылились — и при этом Ельцин приобрел репутацию настоящего «патриота». Впрочем, и «демократа» одновременно, в мешанине 1987 г. эти понятия еще не противопоставлялись. Но «Памятью» сразу занялось 5-е управление КГБ генерала Бобкова, и за пару лет она развалилась, разделилась на десяток организаций.

А вот диссидентские, «правозащитные» движения, националистические «Народные фронты» получали помощь, финансирование из неведомых источников. Раскол произошел даже внутри КПСС. Ельцин зазнался, занесся. Завязал борьбу со своим прежним покровителем Лигачевым. И в этой грызне Бориса Николаевича активно подзуживал Яковлев (который и сам копал под Лигачева). Понадеявшись на его поддержку, Ельцин на пленуме ЦК резко выступил против своего оппонента, выставляя его «тормозом перестройки», позволил себе критику самого Горбачева. Но такое Михаил Сергеевич ему не простил (а Яковлев увильнул, перекинулся на сторону Горбачева и Лигачева). Ельцина разгромили в пух и прах. Он спохватился, жалко каялся, но был снят со всех постов.

По советским канонам это означало «политическую смерть». Однако времена были уже другие. В народе кто-то принялся распространять фальшивые тексты «выступления Ельцина», ничего общего не имевшие с настоящим. О нем запустили славу, будто он стоял «за народ» и за это пострадал. Вокруг него стало формироваться новое окружение, направлявшее самого Ельцина. В 1989 г. в рамках строительства «правового государства» Горбачев учредил новый орган, Съезд народных депутатов. Выборы в него должны были стать демократическими, обязательно на альтернативной основе. И этот Съезд должен был избрать новый Верховный Совет. Тоже «демократический». Разумеется, во главе с Горбачевым.

Но в ходе избирательной кампании сформировался и мощный оппозиционный блок, Межрегиональная депутатская группа, в которой организаторы постарались объединить самые несовместимые и разнородные фигуры: от диссидента Сахарова до обиженного партократа Ельцина. Связал их между собой Гавриил Попов. Впрочем, было еще кое-что, связавшее их. При Межрегиональной группе сразу же пристроилась целая когорта иностранных консультантов! Сотрудник американского стратегического исследовательского центра «РЭНД Корпорэйшн» Рар, сотрудник Национального фонда демократии США Померанц, сотрудник Национального института демократии США Макфол (будущий посол в России), сотрудник Гуверовского института Данлоп, заведующая отделом правозащитной организации «Хьюман Райтс Вотч» Кэтрин Фитцпатрик, член «Международной лиги по правам человека» Клайн, известный советолог Ремингтон, несколько сотрудников Центра Вудро Вильсона и др. [2].

Известно и то, какие организации начали финансировать Межрегиональную группу: Фонд Форда, Фонд Карнеги, Фонд Рокфеллера, Фонд свободного конгресса по содействию образованию и науке (дочерняя структура Национального фонда демократии США) и еще целый ряд «благотворительных» структур [26]. На заокеанские деньги при Межрегиональной группе была создана школа подготовки кадров для реформ экономики, из нее выходили будущие чиновники. Одновременно активизировалось посольство США в Москве. Посол Д. Мэтлок вспоминал, что в его резиденции Спасо-Хаус образовался своеобразный клуб, почти ежедневно приходило по 10–20 гостей на завтраки, обеды, концерты, выставки. В общем, точно так же, как в резиденцию британского посла в Российской Империи Бьюкенена перед революцией 1917 г.

Сам Мэтлок вспоминал, что и в провинции стала создаваться сеть «пунктов влияния»: «Я предложил открыть несколько небольших учреждений со штатом из 4–5 американцев в каждом большом городе, в административных центрах регионов. От них требовалось: следить за развитием событий и обозначать присутствие США». Как видим, деятельность оппозиции налаживалась на очень солидной (и отнюдь не отечественной) основе. Непосредственно курировать Ельцина было поручено советнику президента Буша Джеймсу Гаррисону — в СССР он выступал под личиной представителя института Эсален (занимающегося гармоничным развитием личности). Борис Николаевич с супругой бывал на обедах у Мэтлока, в сентябре 1989 г. ему устроили поездку в США.

Правда, он оскандалился, постоянно появлялся на публике вдребезги пьяным. Невзирая на это с ним неофициально встретился президент Джордж Буш. Его приняли и в Совете по международным отношениям США. Присутствовал председатель Совета Дэвид Рокфеллер (одновременно президент Трехсторонней комиссии, полгода назад благословлявшей Горбачева). Были и члены Совета — представители банков «Бэнк оф Америка», «Морган», «Сити-групп», «Дойче банк», концернов «Боинг», «Бритиш Петролеум», «Форд Мотор», «Де Бирс», «Дженерал Электрик» и др. Также Ельцин удостоился встреч со Збигневом Бжезинским, директорами и президентами фондов Форда, Сороса, Карнеги, Рокфеллеров. Как видим, «смотрины» Борису Николаевичу устроили по самой высокой категории. И оценили его как фигуру перспективную [94].

Да, США и их партнеры применили такую же схему, как в 1917 г. Ступенчатый снос державы. Горбачев добросовестно отрабатывал американские заказы, надеясь сохранить под своей властью Советскую державу — которая войдет в «мировое сообщество». Но ему на смену присмотрели Ельцина. Оценили его амбиции, беспринципность, политическую безграмотность. Оценили и пьянство. Сочли, что для дальнейших планов в отношении России такой «вождь» как раз подойдет.

В одном из последующих интервью А. Н. Яковлев признался, что «перестройкой» он и его соратники ломали не только коммунизм, но тысячелетнюю модель русской истории. Это вполне согласуется со словами Бжезинского — борьба велась не против СССР, а «против России и русского духа». В «перестроечных» СМИ вовсю оплевывалась не только Советская, но и Российская Империя — ее достижения, ее Цари, полководцы, государственные деятели. Людям навязывалась картина, что в России ничего хорошего не было никогда. Ни при Царе. Ни при Советской власти. Дикость, темнота, воровство. Ни одного светлого образа для подражания. Все победы и свершения — лишь выдумки «официозной пропаганды».

«Гласность» сломала не только политическую цензуру. Нравственную тоже. Глушилась и расшатывалась советская (и русская) мораль. Журналы и газеты запестрели откровенными снимками девиц, манили «желтыми» публикациями на интимные темы, скатываясь до откровенной порнушки. Пикантные зрелища прорвались на экраны кино, телевидения, на эстрадные и театральные подмостки. Преподносились как высшие достижения «свободы творчества». Внедрялись и «солидные» обоснования о «культуре секса», необходимости «духовного раскрепощения», преодоления «пережитков» застойных времен, «ложного аскетизма».

А в это же время по окраинам СССР забушевали националистические движения. Получая солидное финансирование, они брали верх на выборах в Верховные Советы республик. Начались межнациональные драки. Между армянами и азербайджанцами — за Карабах. Между грузинами и абхазами, осетинами. Организовывались провокации с массовыми манифестациями, беспорядками и погромами — чтобы вмешались войска и милиция, чтобы пролилась кровь, разжигая рознь и озлобление. Такие столкновения происходили в Алма-Ате, Баку, Ереване, Тбилиси, Вильнюсе, Риге. Причем и российская «демократическая» оппозиция, и перестроечные СМИ неизменно принимали сторону сепаратистов, гневно возмущались против применения силы. Поливали грязью солдат и милиционеров, исполнявших свой долг, клеймили их «палачами», «душителями свобод». Об отделении от СССР стали заявлять Эстония, Латвия, Литва, Молдавия, Грузия, Армения, Азербайджан.

Экономика окончательно забуксовала. В 1989 г. по инициативе Горбачева были изменены таможенные правила, и пошел вывоз золота из Советского Союза. Оно текло по государственным каналам в обмен на кредиты. Начались и крупные теневые спекуляции со скупкой золота и перепродажей за рубеж. Но займы и выручка от золота растекались в неизвестных направлениях. А в СССР «кооператоры» скупали дешевые и качественные товары и тоже перепродавали за границу. Полки магазинов опустели. На продукты питания пришлось вводить талоны (потому что и продукты скупали, продавали по спекулятивным ценам на рынках, в кооперативных кафе и ресторанах). Начались забастовки шахтеров. Причины-то были бытовыми, экономическими. Но… забастовщиками умело манипулировали. Все надежды они связывали с Ельциным.

Его имя раскручивалось в качестве вождя, грядущего спасителя! Это выглядело бы странно, глупо, парадоксально… если не учитывать американских «пунктов влияния», устроенных по регионам.

Ну а для Горбачева пришла пора отбросить фиговые листочки, которыми он до сих пор прикрывал свои реформы — «совершенствования социализма», возврата к «ленинскому курсу». Потому что дальнейшие преобразования уже никак нельзя было подтасовать к «ленинизму». В феврале 1990 г. Верховный Совет как будто «по воле трудящихся» упразднил 6-ю статью Конституции СССР, о «руководящей и направляющей роли КПСС». Началось принятие законов совсем не коммунистических — о разных формах собственности, о частных хозяйствах. А для себя Горбачев решил обеспечить другое правящее кресло, более «цивилизованное». На III Съезде народных депутатов СССР были приняты поправки к Конституции, в стране вводились многопартийная система и пост президента. 15 марта 1990 г. на этот пост был избран Горбачев (сохранив за собой и пост генерального секретаря ЦК).

Но куда ему было угнаться за оппозицией! На республиканском уровне тоже забурлили выборы, и был созван еще один Съезд народных депутатов, уже не СССР, а РСФСР. А на нем большинство мандатов сумело получить движение «Демократическая Россия», созданное на базе оппозиционной Межрегиональной группы. Ельцин стал председателем Верховного Совета РСФСР. А вдобавок съезд принял декларацию о государственном суверенитете РСФСР! Провозглашалось, что отныне российские законы имеют приоритет перед общесоюзными! И по всей стране покатился «парад суверенитетов». Декларации о суверенитетах стали одна за другой принимать союзные республики и даже автономные — Татарстан, Башкирия, Карелия, Коми, Удмуртия, Якутия, Бурятия, Адыгея и др. Дошло до того, что и Иркутская область объявила себя «суверенной»! А Ельцин всячески поощрял этот процесс, разъезжая по регионам. В Башкирии он поучал: «Берите столько суверенитетов, сколько сможете проглотить».

По сути, Борис Николаевич откровенно разваливал государство. Но… и Горбачев делал то же самое! Теневые режиссеры разрушения СССР сумели создать уникальную ситуацию. Советских людей ставили перед выбором… между предателями. И если Ельцина регулировали американские консультанты и советники, то и его противников регулировали США. Председатель КГБ Крючков вспоминал, что с 1989 г. стали поступать новые подтверждения о связях Яковлева с ЦРУ — не давних, а уже нынешних. Маршал Ахромеев сообщал, что аналогичными сведениями располагала военная разведка. Но когда Крючков доложил Горбачеву, тот запретил проверку [48, 64].

Еще бы не запретить, если на американцев работал не только Яковлев. Шеварднадзе подписал с госсекретарем США Бейкером соглашение о разделе акватории Берингова моря. Богатые рыбные промыслы и нефтяные месторождения на шельфе почти целиком отдал США. За объединение Германии Запад готов был пойти на списание многомиллиардных долгов, выплатить компенсации за советские объекты в ГДР, дать гарантии, что НАТО не будет распространяться на Восток. Но… Горбачев и Шеварднадзе не потребовали ничего! Слили просто так. Зато через две недели после этого Горбачеву была присуждена Нобелевская премия мира.

А в ноябре 1990 г. в Париже был заключен Договор об обычных вооруженных силах в Европе — который предусматривал равное количество войск и боевой техники между странами НАТО и Варшавского договора. Но и этот договор был заведомо жульническим! Вместе с СССР учитывались армии и вооружение Болгарии, Венгрии, Чехословакии, Польши, Румынии — а они уже не были нашими союзниками, вскоре они потянутся в НАТО! Но такую «неувязочку» проигнорировали, насчитали, что у советской стороны большое преимущество. По договору нашу армию опять стали кардинально сокращать, 20 тыс. единиц бронетехники было отправлено на переплавку.

Все реформы непосредственно отзывались и на жизни простых советских граждан. Парад суверенитетов привел к тому, что республики переставали отчислять деньги в бюджет СССР. Нехватка денег вызвала систематические задержки или невыплаты зарплаты. Народ митинговал в политических бурях, а урожай на полях остался неубранным. Рушились хозяйственные связи, останавливались предприятия. Если прежде в СССР вообще не было безработных, то в 1990 г. их насчитали 2 млн. Появилось и такое понятие, как «бомжи». 1 ноября 1990 г. Горбачев издал указ «О введении коммерческого курса рубля к иностранным валютам», что открыло дорогу и инфляции, и спекуляциям. А 1 июля 1991 г. был принят закон о приватизации предприятий. Впрочем, скрытое растаскивание государственной собственности уже велось вовсю — теперь его легализовали.

Однако и патриотические силы были еще весомыми, влиятельными. Многие общественные и партийные деятели били тревогу, что государство находится на грани распада. В декабре 1990 г. на IV Съезде народных депутатов СССР было принято постановление: провести общенародный референдум о сохранении Советского Союза. Но вмешался… Горбачев. Он как будто бы поддержал предложение. Только смягчил формулировку. Вместо сохранения прежнего СССР будущая держава оговаривалась как «обновленная федерация равноправных суверенных республик».

Этот референдум состоялся 17 марта 1991 г. Но шесть республик — Эстония, Латвия, Литва, Молдавия, Грузия и Армения — его бойкотировали. Впрочем, в Молдавии за сохранение единой державы голосовало Приднестровье, в Грузии — Абхазия и Южная Осетия. В Прибалтике многие люди шли на избирательные участки, созданные при воинских частях. В целом же в голосовании приняли участие 148,5 млн человек (79,5 % от числа граждан с правом голоса). Из них 76,43 % ответили «да» существованию Союза. И характерно, что в самых обработанных оппозицией городах, Москве и Ленинграде, за СССР проголосовало лишь около половины граждан, а Свердловск совсем «отличился», за сохранение Союза высказалось 34,17 % избирателей.

Но ведь и в самом референдуме был сокрыты два подводных камня. Один горбачевский — голосовали-то не за прежний СССР, а за «обновленную федерацию равноправных суверенных республик». Предстояло заново договариваться, какой она будет. Для выработки условий начался «Новоогаревский процесс». В подмосковной резиденции Горбачева Ново-Огарево представители девяти союзных и ряда автономных республик принялись обсуждать новый союзный договор. Спорили даже о том, как будет называться государство — Союз Суверенных Государств? Союз Советских Суверенных Республик?

А второй подводный камень был ельцинский. В РСФСР в бюллетени для референдума был внесен еще один вопрос: о введении поста президента Российской Федерации. Граждане высказались «за», и сразу разыгралась очередная избирательная кампания. Ельцин стал уже не председателем Верховного Совета РСФСР, а президентом РСФСР. Американцы потом не скрывали, что поддержали его избрание мощным финансированием [105]. Одновременно прошли выборы в Москве и Ленинграде, Попов и Собчак из председателей горсоветов превратились в мэров. И опять покатилась цепная реакция. Лидерам других союзных и автономных республик тоже захотелось стать президентами! Городские руководители потянулись к титулам мэров, областные — губернаторов, исполкомы преобразовывали в «правительства», отделы исполкомов — в «министерства». Но при этом задирались до небес и амбиции новоявленных президентов, губернаторов, министров. Переговоры в Ново-Огарево зацикливались до бесконечности. Проекты союзного договора, которые были уже согласованы, приходилось переделывать. Всплывали все новые претензии то со стороны Ельцина, то Украины, то еще чьи-нибудь.

17 июля в Лондоне состоялось совещание «Большой Семерки» — США, Англии, Франции, Германии, Италии, Канады и Японии. Впервые на встречу ведущих мировых держав был приглашен Советский Союз! Это рекламировалось как величайший успех Горбачева и его политики. Нас признали «равными», семерка превращалась в «восьмерку»! Столь высокое доверие Запада Михаил Сергеевич постарался оправдать. В Москву пожаловал президент Буш, и 31 июля Горбачев подписал с ним Договор о сокращении стратегических вооружений. Теоретически он выглядел «равноправным». Но на практике это была еще одна односторонняя сдача. Министр обороны Язов вспоминал: «Нам пришлось сократить раз в сто больше ракет, чем им. У американцев было всего штук 50 „Атласов“, попадающих под этот договор, они их уничтожили… У нас же было шесть ракетных армий, которые надо было сокращать по этому договору!»

Однако эпоха Горбачева уже подходила к концу. Не исключено, что как раз после подписания договора теневые режиссеры сочли: Михаил Сергеевич выполнил все, что мог. Пора менять его. Он еще председательствовал в Ново-Огареве. Было объявлено, что 20 августа 1991 г. состоится подписание договора о «Союзе Суверенных Государств». Хотя это было блефом. Подписать согласились всего три республики, РСФСР, Казахстан и Узбекистан, остальные выдвигали возражения. Но Горбачев отправился отдохнуть в Крым, и… разыгрался «путч ГКЧП».

Все факты говорят о том, что никакого путча на самом деле не было. Была всего лишь провокация. Еще в марте Горбачев создал Совет безопасности, куда вошли вице-президент Янаев, премьер-министр Павлов, главы силовых ведомств и еще ряд руководителей. Те же самые лица, оказавшиеся в составе ГКЧП. Тогда же, в марте, прорепетировали ввод войск в Москву с запретом любых митингов — и вывод войск, когда массовые митинги все равно начались. От Горбачева вдруг отошли его ближайшие соратники, Яковлев и Шеварднадзе. Переметнулись к оппозиции.

19 августа Михаила Сергеевича, как потом внушали людям, изолировали в его крымской резиденции, в Форосе. По телевидению, по радио прозвучало обращение, что в целях преодоления кризиса власть на себя берет Государственный комитет по чрезвычайному положению, ГКЧП. Но впоследствии Павлов проговорился, что Горбачев «был в курсе всего происходящего». В своих показаниях это подтвердили и другие руководители «мятежа» [79]. Расследование установило, что и никакой изоляции президента не было, у него осталось несколько каналов связи.

А Ельцин лежал пьяный на даче в Архангельском. Его запросто могли устранить или арестовать. Но спецназ «Альфа» получил приказ не трогать Бориса Николаевича, только охранять дачу. Ельцин свободно выехал в Москву, добрался до Белого дома. И лишь через полчаса после этого, дав ему проехать, в столицу стали вводить войска. Их просто поставили на улицах в указанных местах, они свободно пропускали толпы людей. Телефоны отключены не были. Лидеры оппозиции свободно связывались с единомышленниками. На телевидении как будто бы установили строжайшую цензуру. Но «случайно» показали в программе «Время» эффектнейшую картинку — Ельцин на танке призывает людей к сопротивлению. Прямо как Ленин на броневике!

Массы народа потекли к Белому дому, принялись строить баррикады, формировать отряды ополченцев. Военные, уже разложенные «демократией» и имеющие все основания ненавидеть прежнюю власть, тоже симпатизировали Ельцину. А командующий ВДВ Грачев подсуетился пристроиться к нему — послал на помощь отряд генерала Лебедя. У Белого дома собралось 100 тыс. человек. Штурмовать его никто не собирался, таких приказов не отдавалось. Кстати, об отсутствии опасности можно было догадаться по составу защитников. Среди них очутились Шеварднадзе, Ростропович, Макаревич, Кинчев, Ходорковский, Евтушенко, Никита Михалков, вице-мэр Москвы Лужков даже привел свою беременную жену Батурину.

Но передачи «Би-би-си» и «Эха Москвы» взвинчивали обстановку, вбрасывая слухи о готовящихся штурмах. В накаленной атмосфере ночью произошла трагическая случайность. Колонна БМП, направленная на патрулирование, наскочила на баррикады у пересечении Садового кольца с Новым Арбатом. Защитники приняли ее за атакующих, пытались поджечь БМП, в столкновении трое погибли. Но на следующий день, 21 августа, ГКЧП отдал приказ о выводе войск и сложил с себя «полномочия». «Путчисты» полетели к Горбачеву. Как свидетельствовал Крючков в письме Михаилу Сергеевичу: «К Вам поехали с твердым намерением доложить и прекращать операцию». А люди ликовали. Праздновали по всей Москве. Зачем-то снесли памятник Дзержинскому. На радостях обнимались, поздравляли друг друга с победой… Не задумываясь, чьей победой. И над кем, над чем. Членов и активистов ГКЧП арестовывали, предъявили обвинение в измене. Но в итоге их даже судить не стали. Подержали под следствием и выпустили по амнистии.

Зато прокатилась «эпидемия» загадочных самоубийств. Министр внутренних дел Пуго и его жена были найдены якобы застрелившимися. Хотя следствие почему-то обнаружило «лишнюю» стреляную гильзу, а пистолет лежал далеко от них, на тумбочке. Маршал Ахромеев якобы повесился. Причем тесемка, на которой он удавился, оборвалась, и он «вешался» вторично. Или вешали. Вполне вероятно, что Пуго и Ахромеев знали «слишком много». С балкона пятого этажа якобы выбросился управляющий делами ЦК КПСС Николай Кручина. Руководитель главной канцелярии, через него проходили финансовые дела партии. За ним, и точно так же, с балкона, последовал предшественник Кручины на этой же должности, Георгий Павлов. А потом из окна своей квартиры «выбросился» еще один, заместитель заведующего Международным отделом ЦК Дмитрий Лисоволик.

А массы людей, ринувшиеся на защиту «демократии» и торжествовавшие «победу», стали лишь статистами грандиозного шоу — поставленного очень грамотными режиссерами. Был ли автором Горбачев? Вряд ли. Скорее, соавтором или действующим лицом, которого подвели к этому сценарию другие силы, оставшиеся в тени. Мощная встряска порушила инерцию привычной жизни Советского Союза. Он посыпался, как карточный домик. Республики одна за другой принялись провозглашать независимость от СССР.

Наступила агония великой державы. Горбачев объявил «переходный период» — до подписания нового Союзного договора. На этот период создавались временные органы власти. Деятельность КПСС была приостановлена. ЦК «самораспустился». Сломали и КГБ, преобразовали в Межреспубликанскую службу безопасности. Одним из первых актов «переходной» власти стало признание независимости и выхода из СССР Эстонии, Латвии и Литвы. Да еще бы Горбачеву не раскланяться перед прибалтами, если их независимость сразу признали США? Правда, старший помощник Генерального прокурора Виктор Илюхин возбудил против Горбачева уголовное дело по статье 64, «измена Родине» — поскольку предоставление независимости трем республикам противоречило всем законам. Но генеральный прокурор Трубин дело закрыл, Илюхина уволил.

А Ельцина провокация ГКЧП вознесла, он приобрел ореол «национального героя», «спасителя демократии». Он принялся действовать уже без оглядки на центральную власть. Сразу же после ГКЧП, под шумок, правительство РСФСР забрало под свой контроль Госбанк СССР и Внешэкономбанк СССР. А в качестве «экономического гения» советники порекомендовали Ельцину Гайдара Мы уже упоминали о нем. Выходец из системы Гвишиани, ученик академика Шаталина. Ельцин понимал в экономике разве что на уровне секретаря обкома. Но всегда был склонен «рубить сплеча» — особенно в «подогретом» виде. Программа Гайдара его вдохновила.

28 октября Борис Николаевич созвал V Съезд народных депутатов РСФСР и провозгласил рывок к «рынку». Было создано «правительство реформ». Возглавил его сам Ельцин вместе с Гайдаром — взял его сопредседателем, исполняющим обязанности премьер-министра. Своими указами Борис Николаевич ввел основные пункты гайдаровской программы — либерализация цен, приватизация, конвертируемый курс рубля, свободная торговля. Ну а гражданам Ельцин наобещал, что «хуже будет всем в течение примерно полугода», затем последует «снижение цен, наполнение потребительского рынка товарами, а осенью 1992 г. — стабилизация экономики, постепенное улучшение жизни людей».

Горбачев все еще носился с «Новоогаревским процессом». Но главы республик входили во вкус самостоятельности и все меньше считались с ним. О каких-то хозяйственных делах договаривались между собой напрямую, без союзного правительства. Прежние проекты союзного договора отвергали, его снова и снова переделывали. Ельцин еще в 1990 г. высказывал идею — зачем вообще нужны центральные органы власти? Упразднить их, а важнейшие вопросы решать советом руководителей республик… Сейчас и советники подсказывали Борису Николаевичу: Горбачев цепляется только за собственное положение. Зачем он нам нужен?

8 декабря 1991 г. на правительственной охотничьей усадьбе Вискули в Беловежской пуще встретились Ельцин, президент Украины Кравчук и председатель Верховного Совета Белоруссии Шушкевич. Предлогом было договориться о поставках российских нефти и газа на Украину и в Белоруссию. Но Борис Николаевич заранее тайно перемолвился с партнерами — «новоогаревский процесс» зашел в тупик, и надо искать «новые решения». Приехав с командой помощников, Гайдаром, Бурбулисом, Козыревым, Шахраем, он привез эти «решения». Проект договора о Содружестве Независимых Государств, СНГ, а «Союз ССР… прекращает свое существование». Как свидетельствовал начальник охраны Ельцина Коржаков, коньяк и зубровка лились рекой. Пьяные главы трех республик подписали договор.

Первый сигнал в Москву полетел от белорусского КГБ, было сразу доложено Горбачеву. К Вискулям выдвинулся спецназ КГБ, ждал команды на арест заговорщиков, но ее не последовало [4]. Беловежские соглашения стали неожиданностью даже для «правой руки» Бориса Николаевича, вице-президента России Руцкого. Он помчался к Горбачеву, предлагая немедленно арестовать Ельцина. Но тот ответил: «Не паникуй… У соглашения нет юридической основы… Прилетят, мы снова соберемся в Ново-Огарево. К Новому году будет Союзный договор!» [54] Позже Горбачев оправдывался, будто не желал кровопролития, гражданской войны. И лишь в 2014 г. в эфире «Русской службы новостей» он озвучил истинные причины своего поведения: «После подписания Беловежского соглашения Ельцин сначала позвонил и доложил Бушу, а потом уже мне». Конечно, при таком раскладе спорить не приходилось.

Били тревогу народные депутаты СССР, собрали подписи о созыве чрезвычайного съезда. Но Горбачев его так и не созвал. Зато Верховный Совет РСФСР ратифицировал соглашения и денонсировал договор 1922 г. об образовании СССР. А 21 декабря в Алма-Ате встретились президенты союзных республик, и еще восемь из них присоединились к СНГ. Запад признал эти перемены мгновенно! Буквально с ходу! Всего через два дня Россия официально заняла место СССР в Совете безопасности ООН.

25 декабря в 19:00 Горбачев выступил по телевидению. Объявил, что в связи с созданием СНГ прекращает свою деятельность на посту президента «по принципиальным соображениям». И вот это для постановщиков спектакля совсем не было неожиданностью. Потому что сразу же после обращения президента, в 19:38, на его резиденции в Кремле был спущен государственный флаг СССР и поднят трехцветный, российский. Подготовились заранее. История Российской Империи завершилась заговором и сфальсифицированным «отречением» Царя. История СССР завершилась реальным, перед всем народом, отречением Горбачева. Причем его никто не принуждал. Однако бороться он даже не пытался. Очевидно, намекнули, как в свое время Львову или Керенскому, — пора…

Глава 4

На пороге новой эры

Население СССР насчитывало более 290 млн человек. Многие ли из них в последние дни 1991 г. и в начале следующего задумывались и осознавали, что они встречают не только новый год, а переходят в другой мир, в новую жизнь, совершенно не похожую на то, что было раньше? Нет, не многие. В полной мере это ощущали в республиках, где власть уже захватили националисты. В Эстонии, Латвии, Литве, Молдавии, Грузии. Ощущали в регионах, где уже накалялись конфликты, — в Приднестровье, Карабахе, Осетии, Абхазии. А для подавляющего большинства граждан известия о Беловежских соглашениях и уход в отставку Горбачева вовсе не воспринимались некой глобальной катастрофой.

Они, конечно, стали встряской — но только очередной. За последнее время их было слишком много, встрясок. Перестройки с фонтанами «гласности», размывающей привычные устои мировоззрения. Бурное размножение кооперативов, перемешанных с преступностью. Опустевшие прилавки магазинов с карточными системами «талонов». Непрерывные реформы, выборы, съезды, митинги, демонстрации, «путч ГКЧП». Приостановка деятельности компартии, роспуск комсомола. Народ устал от всего этого. А о Горбачеве никто не жалел. Рассуждали: хуже, чем при нем, все равно не будет. Хотя это было довольно наивно…

Советский Союз прекратил существование, а люди продолжали привычно ходить на работу. Ведь большинство заводов, фабрик, институтов, учреждений еще действовало. Еще выпускалась продукция по старым планам и заказам. Еще велись научные и технические разработки — которые так и останутся незавершенными. Правда, задержки зарплаты стали систематическим явлением, но к этому тоже привыкли, как-то выкручивались. Перестройка приучила людей и к дефицитам, перебоям с самыми необходимыми товарами, очередям. Но пессимисты опасались, что продукты совсем исчезнут, зимой 1991/92 гг. ждали голода. Многие (особенно пенсионеры, помнившие войну и послевоенные годы) сосредоточили свои усилия на собирании запасов. Отоваривали все талоны, закупали все, что можно приобрести без них. Забивали чуланы и прочие подходящие помещения крупами, макаронами, солью и пр.

И одновременно готовились к встрече Нового года! Это казалось «святым», эта традиция в любом случае соблюдалась. Спиртное продавали по талонам, в месяц на человека бутылка водки и бутылка вина. А когда люди шли эти талоны «отоваривать», им нередко предлагалась всякая гадость, вроде суррогатного портвейна или «стрелецкой». Но брали всё — вдруг и этого не будет? И брали даже непьющие: спиртное считалось ценнейшей «валютой», за бутылку можно было обеспечить любые услуги, нанять любого мастера. Ну а дефициты вроде шампанского доставали по месту работы. Централизованно составляли списки, администрация связывалась с торговой сетью. Впрочем, к концу 1991 г. стали множиться и «коммерческие» магазины, где имелось все, но очень дорого. И уж к Новому году народ, конечно же, позаботился.

В общем, праздновали — как было принято в советские времена. Не думая о том, что они кончились. Так же накрывались столы, хлопали пробки, лилось мерено и немерено. А по телевизорам так же шел «Голубой огонек». Гремела веселая музыка, кривлялись и дергались артисты, хохмили юмористы — кстати, их в перестройку развелось особенно много. Людей приучали ржать над всем окружающим, и над политикой, и над экономическим развалом, и над своей историей. А в целом получалось: над тем, что они русские, советские, поэтому не способны жить «как люди». И ржали, и тосты поднимали, поздравляли «с Новым годом, с новым счастьем»…

Нет, глубины катастрофы большинство населения не понимало. Подмена СССР мыльным пузырем СНГ воспринималась без особого трагизма, как нечто формальное (а то и закономерное, «прогрессивное»). Ведь и правительство Ельцина примерно так внушало: ничего экстраординарного не произошло. Как жили вместе, так и будем жить вместе, «содружеством». Только станем «независимыми». Все связи как будто сохранялись. Из одной республики в другую ездили свободно. И паспорта у всех оставались одинаковыми, советскими. И на зимних Олимпийских играх в 1992 г. спортсмены из бывших республик СССР выступали еще одной командой.

А некоторые люди даже раскатали губы, насколько выгодным будет разделение. Помнится, ко мне приехал родственник с Украины. Глубокомысленно рассуждал: «Мы теперь заживем! Раньше все отдавали, других кормили, а теперь не нужно. У нас хлеб есть, мясо и сало есть. А газ мы у Ирана покупать будем…» Да, после перестроечных дефицитов хлеб, мясо и сало кому-то казались достаточными для полного счастья.

Но отгремели новогодние «огоньки», поздравления с этим самым «новым счастьем», и сразу же посыпались новогодние «подарки». По программам Гайдара в России и аналогичным программам в других республиках с 1 января 1992 г. была проведена «либерализация цен». Попросту говоря, государственное регулирование цен отменялось. Они круто прыгнули вверх. Хотя при этом и отсутствующие продукты вдруг появились в магазинах, только стоили они значительно дороже. Откуда напрашивается вывод о причинах их отсутствия — их просто придержали на складах, дожидаясь «либерализации».

Дальше Ельцин издал указы № 65 «О свободе торговли» и № 66 о «повышении эффективности деятельности предприятий путем их приватизации». Города стали превращаться в огромные базары. Чтобы прожить, множество людей ринулось торговать чем попало, и чужими товарами, и собственными старыми вещами. Развращалась милиция, собирая в этих скопищах «навар» за право торговать в местах своего дежурства. «Навар» с продавцов собирали и группировки преступников, контролирующие те или иные районы. Свобода торговли помогла улучшить положение с продовольствием. В ней увидели отдушину колхозы и совхозы, оставшиеся без средств к существованию, стали высылать в города машины с яйцами, курами, мясом на продажу. Но поправить дела подобным способом оказалось проблематично. Сразу нашлись предприимчивые посредники, скупающие продукцию за гроши и перепродающие втридорога. С крупными неприятностями для тех, кто пытается обойтись без них и торговать напрямую.

Политическая жизнь вчерашних советских республик тоже напоминала беспорядочный базар. Новоявленные независимые власти реорганизовывали свои правительственные структуры, вводили собственные деньги — купоны, карбованцы и пр. Наперебой расхватывали объекты и предприятия общесоюзного подчинения, партийную собственность на своих территориях. Озаботились и воинскими частями, городками, базами. Одни, как Литва, Латвия, Эстония, требовали вывести военных со своей земли. А президент Украины Кравчук объявил, что переводит все войска, находящиеся в республике, под собственное командование. Некоторые генералы и офицеры отказались служить «вильной Украине». Бросали квартиры, имущество, уезжали в Россию. Были перелеты боевых самолетов с украинских аэродромов.

Положение усугублялось тем, что подчинение Вооруженных сил оказалось очень неопределенным. В августе 1991 г. в дни ГКЧП верховным главнокомандующим на территории России объявил себя Ельцин. А после ГКЧП и ареста министра обороны СССР Язова на его место был назначен маршал авиации Евгений Шапошников — он был главнокомандующим ВВС, и Горбачев оценил его лояльность к «демократии» во время «путча». Но для роли руководителя военного ведомства в сложнейших условиях кризиса и распада страны Шапошников совершенно не годился. Был нерешительным. Не мог отреагировать на сыпавшиеся отовсюду «нештатные» ситуации, сделать самостоятельный выбор и отдать приказы без указаний начальства. А Горбачеву было не до него, и армейские структуры действовали как попало, по инерции, по решениям командиров низших звеньев. Ну а потом СССР не стало — соответственно, и министерства обороны СССР.

Шапошников занял должность командующего Объединенными Вооруженными силами СНГ. Но она оказалась весьма расплывчатой — начались только пустопорожние обсуждения и согласования, что это за объединенные силы, кто их выделяет и зачем. Вместо объединения лидеры вновь образовавшихся государств озаботились разделом союзной собственности. В том числе и Вооруженных сил. Некоторые вопросы решались быстро. Так, Россия взяла на себя внешние долги Советского Союза. За это она забирала активы и имущество СССР за рубежом, а вдобавок ей переходило все ядерное оружие. Размеры заграничной собственности никто, собственно, не оценивал, с долгами не соизмерял, махнули безоглядно, «баш на баш».

Впрочем, для достижения такого соглашения очень постарались американцы. Они были крайне встревожены, как бы ядерное оружие не расползлось по республикам — руководители в них сидели новые, сомнительные, власть их была непрочной, вот и гадай, в чьи руки попадут ядерные ракеты и бомбы, кому и как взбредет в голову их применить. А в России — считалось, все же под контролем. Существовали и проекты со временем предложить ядерное разоружение в обмен на списание долгов. Но и республиканские лидеры в данном случае спорить не стали. Долгами их не обременяют — и прекрасно. А «ядерный чемоданчик» все равно перешел от Горбачева к Ельцину, пункты управления стратегическим вооружением находились в России.

Но обычные армии хотелось иметь всем. Для этого тоже нашли простое решение. Советскую армию поделить. По полкам, по дивизиям. На чьей территории располагаются, к тому и переходят. Так же, как решил Кравчук, но он просто поспешил, хотел забрать себе воинские контингенты на Украине сразу же. Теперь делалось более плавно и организованно. Склады, имущество, техника, оружие передавались республикам. А военнослужащим давался срок для выбора: остаться в своих частях (но служить уже республиканскому правительству) или уволиться, или перейти в российскую (или какую-то другую) армию. При таком раскладе и официальной договоренности многие оставались. В своей-то части все было привычно, в военных городках были квартиры, при реорганизациях и перестановках открывалась возможность повышений. Опять же еще не ощущали кардинальной разницы. Был СССР, стало СНГ. Считали, что республики все равно останутся вместе. Какая разница? Приносили новую присягу, начинали служить Белоруссии, Узбекистану или Киргизии.

Но о разделе Черноморского флота с января 1992 г. начались отдельные переговоры между Россией и Украиной. Кравчуку и его «команде», как говорится «и хотелось, и кололось». С одной стороны, их манил громкий статус «морской державы». С другой — содержание флота требовало больших расходов, тратиться Киеву было жалко. Поэтому сперва Украина соглашалась взять ряд мелких кораблей, а остальное уступить. Но ведь главной базой флота был Севастополь, тут располагалась вся инфраструктура — склады, управление, системы связи, ремонтные мастерские, казармы, причалы, портовые сооружения и техника.

Однако ситуация складывалась такая, что большинство жителей Крыма совсем не горело желанием оставаться в составе Украины. Здесь образовался «Народный фронт Севастополь — Крым — Россия». Еще в январе 1991 г. в Севастополе прошел референдум, 97 % жителей высказались за особый статус города, центрального подчинения. А в феврале 1992 г. Верховный Совет Крымской автономной республики переименовал ее в Республику Крым, собственное название переменил на «парламент». В мае он проголосовал за государственную независимость Крыма, назначил референдум по данному вопросу. Но в Киеве его решения не признали, объявили незаконными. А Ельцин не хотел ссориться с Кучмой. Порыв к отделению Крыма от Украины не поддержал. Но и переговоры о флоте затянулись, завязли в спорах о статусе его базы. В конце концов условились на три года отложить раздел. Пускай флот пока считается в общем владении России и Украины.

На международной арене крушение СССР вызвало настоящий дипломатический взрыв. Новоявленные государства ринулись наперебой устанавливать дипломатические отношения и друг с другом, и с другими странами. А их в мире много, чуть ли не каждый день кто-то с кем-то устанавливал. Казахстан — с Ватиканом, Армения — с Гвинеей, Азербайджан с Суданом. Сколько вчерашних партийных и комсомольских работников смогли получить престижные должности послов, консулов, советников! Для укомплектования посольств и консульств по всему миру кадров явно не хватало, поэтому процесс затянулся на несколько лет. Бывшие советские республики практически мгновенно были приняты в ООН, в Совет Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) — вскоре преобразованный в ОБСЕ.

А Ельцин расшаркивался перед Западом. 26 января он сделал заявление, что отныне российское ядерное оружие не нацелено на американские города. Характерно, что США ответных реверансов не сделали. Промолчали. Но это не помешало Борису Николаевичу 31 января встретиться в Кэмп-Дэвиде с президентом Джорджем Бушем-старшим. Подписали российско-американскую декларацию о завершении «холодной войны». Правда, точно такие же слова звучали раньше, при встрече Буша с Горбачевым на Мальте в 1989 г. Но теперь они получили новое содержание. Выступая перед Конгрессом США, Буш объявил о «победе над СССР». Документ, подписанный Ельциным, приобретал именно такой смысл.

При этом победители выражали готовность помочь капитулянтам. В январе 1992 г. в Вашингтоне собралась конференция, представители 47 государств и 7 международных организаций обсуждали поддержку СНГ. С февраля ВВС США начали операцию «Provide Hope» по доставке в бывшие советские республики гуманитарных грузов. Хотя жест был чисто демонстративным. Перебрасывались излишки продовольствия и медикаментов, оставшиеся после войны в Персидском заливе. Они все равно были не нужны, а хранение требовало затрат, их предстояло ликвидировать. Вот и отдали. Да и количество отнюдь не впечатляло. Первым этапом — 2 тыс. тонн. Всего за год — 7 тыс. тонн. Для 290 млн человек — капля в море. Зато рекламировали «помощь» очень широко. Что касается реальной «помощи», то бывшие советские республики одну за другой приняли в Международный валютный фонд. Вот это было гораздо серьезнее — ссужать деньги, опутывать долгами.

Что ж, в новых государственных образованиях положение было незавидным. Правительство Эстонии возглавлял лидер националистического Народного фронта Эдгар Сависаар — кстати, из «прогрессивных» экономистов академика Гвишиани, диссертацию он защитил на тему «Основы глобальных моделей Римского клуба». Вместе с другими прибалтийскими республиками эстонцы получили независимость раньше других, еще 2 сентября 1991 г. Но и в лужу сели раньше других. Уже в январе обнаружилось, что воинствующие русофобы не могут обеспечить свое население ни продовольствием, ни топливом. Правительство Сависаара ушло в отставку. Его сменил Тийт Вяхи, начавший договариваться не только с Западом, но и с Россией.

Но лихорадило и другие республики. В Узбекистане 1 января «либерализовали» цены, а 16 января начались крупные волнения в студенческом городке Ташкентского университета и политехнического института, студенты протестовали против резкого подорожания, не могли купить хлеба. Стихийный митинг разгоняла милиция, ее закидывали камнями, она открыла огонь, двое юношей погибло, многих арестовали. Это вызвало новый взрыв беспорядков. Митинги разгоняли дубинками, но они возобновлялись. С 18 января студгородок стали зачищать, студентов принудительно высылали на «каникулы» по местам жительства. В Ташкент их больше не вернули, перевели на учебу в областные центры Узбекистана, для этого местные пединституты преобразовали в университеты или открыли там филиалы ташкентских вузов.

Бурлила и Россия. 9 февраля движение «Трудовая Россия» собрало массовый митинг против начавшихся реформ на Манежной площади в Москве. Но аппарат Ельцина, Гайдара, Попова мобилизовал служащих государственных учреждений, призвал «демократию», и у Белого дома был организован альтернативный массовый митинг — с требованиями «не мешать правительству» проводить реформы.

23 февраля, в День Советской армии, митинг созвал Союз офицеров. Не только в честь праздника — протестовали против раздела Вооруженных сил. Предполагалось шествие, возложение цветов к могиле Неизвестного солдата. Правительство Москвы по настоянию Попова запретило все митинги и демонстрации. Но Моссовет отменил это постановление. Митинг разрешили на площади Маяковского. Однако было собрано 12 тыс. сотрудников милиции, 4 тыс. солдат внутренних войск. 450 грузовиков заблокировали улицы в сторону центра. Потом разыгралась провокация. Среди массы митингующих кто-то запустил слух, что Попов одумался, возложить цветы к Вечному огню разрешили. Организовалось шествие к Кремлю. Кордоны милиции разошлись, грузовики разъехались. Но когда колонны вступили в образовавшиеся проходы, стражи порядка вдруг сомкнулись, отсекая их, и начали избивать.

Причем в отношении патриотов впервые был внедрен термин «красно-коричневые», солдат и омоновцев накрутили, что это враги, чуть ли не фашисты. А во главе шествий шли с цветами старики, ветераны войны. На них и посыпались удары дубинок! [28, 69] «Демократическая» пресса описывала разгром манифестации с откровенным глумлением — как проучили отживших свой век «совков». Но с этого времени обозначилось открытое противостояние патриотических сил и власти. 17 марта, в годовщину референдума о сохранении СССР 100 тыс. человек собрались на «Всенародное вече» — требуя выполнения итогов референдума.

А в некоторых регионах гремела стрельба, лилась кровь. В Грузии режим «правозащитника» Звиада Гамсахурдиа довел республику до полного раздрая. Под его эгидой с 1990 г. создавались вооруженные формирования — Национальная гвардия, группировка «Мхедриони» вора в законе Иоселиани. Начали набеги против Южной Осетии и Абхазии, лояльных к России. Грузинский парламент постановил лишить их национальной автономии. В самой Грузии развернулись преследования русских, осетин, абхазов. Многие уезжали в Россию. Но в дни ГКЧП Гамсахурдиа струсил, объявил о роспуске своих формирований. Однако ГКЧП мгновенно провалился, и соратники Гамсахурдиа обвинили его в предательстве. Он распустил правительство, арестовал Иоселиани.

Национальная гвардия под командованием художника Кетовани разоружиться отказалась, ушла в леса. Опорой Гамсахурдиа осталась грузинская милиция. В Тбилиси периодически повторялись беспорядки, столкновения, были убитые и раненые. Гамсахурдиа заключил союз с Дудаевым, захватившим власть в Чечне. Решил создавать новую грузинскую армию. СНГ он игнорировал, поэтому в разделе Вооруженных сил не участвовал. Но и сам, без всяких договоров и соглашений, провозгласил, что «национализирует» все воинские склады и имущество советских войск на территории Грузии.

Однако Кетовани со своей Национальной гвардией встревожились, что их противник сформирует силы против них, и не допустили этого. Подняли мятеж в Тбилиси, к ним присоединилась группировка «Мхедриони», освободила из тюрьмы своего предводителя Иоселиани. Две недели в городе гремели уличные бои, Гамсахурдиа бежал. В Грузии стал заправлять «Военный совет» во главе с Кетовани и Иоселиани — как говорили, к власти пришли «неизвестный художник и известный вор». Конечно, такое правительство был слишком сомнительным, и республика разделилась в гражданской войне.

Но после ликвидации СССР в Москве «освободился» куда более авторитетный лидер, Шеварднадзе. Бывший первый секретарь ЦК компартии Грузии, бывший министр иностранных дел СССР. В Грузии у него сохранялись обширные связи, и многие исследователи склоняются к мнению, что за организацией переворота стоял именно он. Во всяком случае, Кетовани, Иоселиани и другие руководители пригласили его на родину, безоговорочно уступили первенство. «Военный совет» был преобразован в Государственный совет, и Шеварднадзе стал его председателем. Сразу же обратился с просьбой к Ельцину — не выводить из Грузии войска СНГ. Здесь остались российские гарнизоны, помогли поддержать и восстановить порядок. Но остались невывезенными и большие склады вооружения, оно стало перетекать к грузинам. Под командованием Кетовани началось формирование их армии.

Война шла и по соседству, в Карабахе. С обеих сторон погибали люди, в том числе мирные жители. В «параде суверенитетов» президентом Азербайджана стал Аяз Муталибов, бывший первый секретарь ЦК компартии республики. Он поддерживал хорошие отношения с Россией. Но действовал и мощный шовинистический Народный фронт Азербайджана, связанный со спецслужбами Турции и Ирана. Он уже устраивал массовые кровавые провокации в Баку в 1988, 1990 гг. А в Карабахе армянские отряды оказались более сплоченными, организованными, 29 февраля взяли город Ходжалы. Это возмутило азербайджанцев, чем и воспользовалась оппозиция, подняла свои силы в Баку. С Муталибовым договорились, что он добровольно уходит в отставку, а ему гарантируют неприкосновенность, дают большую пенсию, дачу, охрану.

Заменил его ставленник Народного фронта Якуб Мамедов. Но выправить развал в республике он был не способен, а в Карабахе армяне продолжали побеждать, 8 мая взяли город Шуша. Снова поднялось негодование, и теперь выступили сторонники Муталибова. 14 мая Верховный Совет проголосовал вернуть его на пост президента. Он начал было меры по наведению порядка. Ввел чрезвычайное положение, запретил митинги и демонстрации. Но сделать ничего не успел. Народный фронт мгновенно поднял свои вооруженные формирования, отряды националистов, захватил Баку. Муталибов бежал на российскую военную базу и спасся, вылетев в Москву. Президентом Азербайджана вскоре был избран лидер Народного фронта бывший диссидент Эльчибей.

Между тем ход боевых действий в Карабахе во многом определялся «разделом» Советской армии. В Армении он проходил спокойно, здесь оставались российские базы. А азербайджанцы вовсю сманивали солдат и офицеров на службу своей республике, соблазняли высокими окладами, званиями. Подкупали, чтобы им отдали вооружение. Когда власть перехватил Народный фронт, отношения с Россией резко ухудшились, начались вооруженные нападения на военные объекты. Было решено их эвакуировать. Хотя бронетехнику, артиллерию, склады боеприпасов и имущества оставляли в Азербайджане. Но авиацию наметили скрытно подготовить к перелету и одним махом перегнать в Россию. Удалось это лишь частично. Изменили полковник Кривцов и еще несколько офицеров. Накануне вылета азербайджанцы ворвались на два аэродрома, блокировали взлетно-посадочные полосы, захватили около полусотни боевых и транспортных самолетов. Кривцова за это произвели в генералы, назначили главнокомандующим ВВС Азербайджана.

Но армяне по-прежнему одерживали верх. Взяли городок Лачин, пробив коридор, связавший Карабах с Арменией. Заняли ряд азербайджанских районов, прилегающих к Карабаху. Завладев большим количеством советской бронетехники, Азербайджан бросил ее в наступление, потеснил армян. Но атакующих остановили и отбросили, трофеями стал десяток танков и БТР, насчитали 200 трупов азербайджанских военных, и большинство из них было «славянами» [59]. Теми самыми офицерами и солдатами, кто в наступившем развале соблазнился подзаработать на чужой войне.

Обозначилась опасность, что в конфликт между республиками вмешается еще и соседняя Турция. Она начала придирки к Армении, оказывала дипломатическое давление, делала угрожающие заявления [81]. Такая вероятность развития события серьезно встревожила не только армян, но и Москву, другие республики. 15 мая 1992 г. Россия, Армения, Узбекистан, Казахстан, Таджикистан и Киргизия заключили в Ташкенте военный союз, подписали Договор о коллективной безопасности, после чего маршал Шапошников высказал предупреждение, что вмешательство третьей стороны в Карабахский конфликт может привести к третьей мировой войне. Что ж, создание «Ташкентского пакта» можно считать высшим и лучшим достижением командования Объединенных Вооруженных сил СНГ. Но и последним достижением.

Потому что по мере раздела Советской армии никаких Вооруженных сил СНГ больше не оставалось. Что-то растащили по республикам, другие воинские части перешли в ведение министерства обороны России. Оно было создано в марте, как раз в ходе раздела — когда правительство Ельцина прибрало к рукам здания и имущество министерства обороны СССР. До назначения министра у Бориса Николаевича дошли руки только в мае. Им стал генерал армии Павел Грачев. Он хорошо воевал в Афганистане, стал командующим ВДВ. Выдвинулся он во время ГКЧП. Сперва выполнил приказ о вводе своих частей в Москву. Но на следующий день правильно смекнул, куда ветер дует, связался с окружением Ельцина, направил на защиту Белого дома своего подчиненного Лебедя. Грачев и по жизни был такой. Не из тех, кому «за державу обидно». О стране и состоянии армии не особо задумывался, зато хорошо умел «держать нос по ветру».

А в 1992 г. однозначным ориентиром для карьеры был Ельцин. Он был победителем в борьбе за власть. Заново переформировывал державу, в конце марта был подписан Федеративный договор — в состав обновленной России вошли 89 субъектов. 16 мая вступили в силу поправки к Конституции, в том числе об изменении названия. Российская Советская Федеративная Социалистическая республика, РСФСР, превращалась в РФ — Российскую Федерацию. Но нарастала и оппозиция. Она отчетливо проявилась в Верховном Совете, на Съезде народных депутатов России. 1 мая в СССР все население традиционно выходило на праздничные демонстрации — сейчас на улицы тоже вышло 50 тыс. человек. Но это была демонстрация протеста против реформ Ельцина. А 9 мая, в День Победы, состоялся митинг патриотических сил в Сокольниках. Оттуда шествие направилось к тюрьме «Матросская Тишина» с требованиями освободить членов ГКЧП. В июне толпы митингующих осадили телецентр «Останкино» — и милиция лишь через десять дней разогнала возникший там палаточный лагерь.

Пытаясь как-то стабилизировать ситуацию и удержать ее под контролем, Ельцин ввел временный запрет на выборы, референдумы. Не тут-то было. Он же сам раскрутил «парад суверенитетов» — теперь этот «парад» продолжался, невзирая ни на какие запреты. Избирали себе президентов то Адыгея, то Кабардино-Балкария, принимал декларацию о суверенитете Татарстан, в Туве шел сбор подписей для референдума об отделении от России. Советский Союз распался — но уже и по Российской Федерации поползли трещины.

Глава 5

Грозовой 1992-й

Стоит отметить, что параллельно с разрушением СССР разворачивались процессы иного, глобального уровня. Вот теперь-то Земной шар становился «однополярным», и началось строительство «нового мирового порядка». США уже без оглядки вмешивались в дела других государств, когда считали нужным. Однако «новый мировой порядок» предполагал и кардинальную трансформацию человеческой морали. В 1989 г. Дания первой законодательно легализовала однополые пары. В следующем году Всемирная организация здравоохранения исключила гомосексуальность из перечня патологий, признала ее одной из нормальных форм жизни человека. В англиканской церкви появились первые «священники»-женщины. ООН отменила решение 1975 г., приравнивавшее сионизм к расизму, отныне он стал вполне дозволенной идеологией.

Активизировались и программы глобализации. В ноябре 1990 г. в Париже состоялось Совещание глав государств и правительств по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) с участием США и Канады. В итоге была подписана Хартия для новой Европы. Основами сотрудничества провозглашались «демократия» и «соблюдение прав человека». Начали формироваться постоянные наднациональные органы общеевропейского управления и контроля. Сразу после ГКЧП, в сентябре — октябре 1991 г., СБСЕ провело в Москве конференцию по «человеческому измерению». На ней впервые было впервые официально принято, что вопросы «прав человека» и «демократии» носят международный характер и обязательства в области «человеческих измерений» не являются внутренним делом каждого государства. Таким образом, был создан инструмент, чтобы регулировать Россию и другие республики СССР. Ну а после распада Советского Союза, 7 февраля 1992 г., был сделан следующий шаг глобализации, европейские державы подписали Маастрихтский договор, Европейское сообщество преобразовывалось в Евросоюз — с введением единой валюты, размыванием государственных границ, постепенным перемешиванием и стиранием национальностей.

В 1991 г. был создан финансовый центр для «переваривания» бывших государств социалистического лагеря, их вовлечения в западную систему. Европейский банк реконструкции и развития — как декларировалось, его учредили специально для «поддержки рыночной экономики и демократии». Вчерашним социалистическим союзникам СССР помогали наладить экономику, расшатанную в ходе «революций» (организованных теми же западными державами). А при этом кардинально поворачивали их политику — в противоположную сторону.

ГДР воссоединилась с ФРГ. А поскольку договор об этом, подписанный Горбачевым и Шеварднадзе, «забыл» оговорить нейтрализацию Германии, ее выход из НАТО, то и ГДР автоматически вошла в Североатлантический альянс. Советские войска выводились, и получалось, что они передают свои базы американцам. Какое-то время располагались там совместно. Наши летчики с завистью рассказывали, как ходили в натовские военные столовые и клубы. А потом получили команду на перебазирование и через несколько часов полета очутились в Забайкалье, на полевом аэродроме, где не было даже жилья, несколько бараков и землянок. Причем местные власти и командование, построив личный состав, объявили: «Обеспечить вас продуктами мы не сможем. Но выделим землю, семена, сможете вырастить овощи. Только не затягивайте с посевом, здесь холода рано начинаются».

Отношения руководства России с западными державами в данный период вообще были самыми «братскими». Последний председатель КГБ СССР Бакатин, целенаправленно разваливший эту мощнейшую организацию, поделивший ее на целый ряд самостоятельных служб, в знак «доброй воли» даже подарил американцам схемы прослушки, установленной в их посольстве в Москве. В Германии сдали сотрудников и агентуру местной службы безопасности, Штази, и те, кто самоотверженно, нередко рискуя собой, защищал социалистический лагерь и помогал Советскому Союзу, подверглись суровым преследованиям.

А западные «хозяева» по своему усмотрению перестраивали мир, перекраивали границы. Сочли, например, полезным разделить Чехословакию, и это было разыграно тихо-мирно, путем «бархатного развода». Чешский и словацкий парламенты проголосовали нужным образом, и вместо одного государства стало два. Но в Югославии сценарий стал иным. Невзирая на то, что она никогда не была официальным союзником СССР, не входила в Организацию Варшавского договора, в Совет экономической взаимопомощи. Проводила самостоятельную политику — осудила ввод советских войск в Чехословакию в 1968 г., в Афганистан в 1979 г. С Западом Югославия не ссорилась, вовсю торговала, и ей продавали даже оружие. Не было «железных занавесов», югославские граждане свободно ездили за границу. Здесь развивались кооперативы, мелкое частное предпринимательство, велись дальнейшие реформы в сторону «рынка». И в то время, когда СССР сполз в кризис, в Югославии даже отмечали «экономическое чудо»!

Но еще в марте 1987 г. премьер-министр Англии Маргарет Тэтчер в беседе с Горбачевым указала на расчленение Югославии. А широкие связи этой страны с Западом облегчили подготовку операции. В 1990 г. состоялись выборы в югославских республиках, и всюду вдруг одержали победы сепаратисты. Республиканские власти взялись создавать собственные вооруженные формирования. В Хорватии и Боснии начали притеснять сербов. В ответ они стали самоорганизовываться. Президент Сербии Слободан Милошевич поддерживал соплеменников в других республиках. Но у него не имелось никаких средств и полномочий. Федеральная власть принадлежала Президиуму Югославии, ему подчинялась армия. По конституции председатель Президиума менялся каждый год, и эту должность по очереди должны были занимать представители разных республик. Но в государственную верхушку точно так же, как в СССР, были внедрены агенты влияния.

15 мая 1991 г. закончились полномочия серба Йовича на посту главы государства, а вокруг выборов его преемника был спровоцирован кризис, пошли споры и переговоры, возник период безвластия. Этим воспользовались парламенты Словении, Хорватии, Македонии, 25 июня приняли декларации о независимости, выходе из Югославии. Сразу же после такого решения словенские и хорватские власти бросили свою полицию и националистические отряды захватывать пограничные посты, казармы югославской армии. Произошли столкновения и бои. Войска запросто могли подавить мятежников, но вмешалось Европейское сообщество, давило на Белград. Центральное правительство повело себя «никак». Никаких приказов армии не отдавало, даже осажденные гарнизоны выручки не получали. А 30 июня председателем Президиума Югославии был избран Степан Месич — хорватский сепаратист. Он вступил в переговоры с Западом, и 7 июля было заключено Брионское соглашение, Югославия выводила свою армию из трех республик.

В Македонии это обошлось мирно. В Словении «десятидневная война» тоже завершилась, унеся около 60 жизней, более 300 человек с обеих сторон были ранены. Но в Хорватии районы, где компактно проживали сербы, провозгласили свое национальное образование, Сербску Краину. Заявили, что желают остаться в составе Югославии, отказываются от нее отделяться. Хорватские власти бросили на эту область полицию, национальную гвардию. Операции сопровождались крайней жестокостью, хорваты уничтожали сербов, разоряли православные храмы. 250 тыс. человек бросили свои дома, стали беженцами. Но Сербска Краина отчаянно сопротивлялась, на помощь ей прибывали отряды добровольцев из Сербии. Центральное правительство юлило, армию направляло только для того, чтобы разнимать враждующие стороны. Но многие офицеры, особенно сербы и черногорцы, симпатизировали защитникам Сербской Краины, войска стали втягиваться в бои на ее стороне.

Зато «мировое сообщество» показало себя в полной мере. Хорватские зверства «не замечало», если же сербы выгоняли хорватов со своей территории, поднимало шум об «этнических чистках». А председатель Президиума Югославии Месич, устроивший это бедствие, ушел в отставку. В парламенте Хорватии он произнес откровенную речь: «Думаю, я выполнил задание — Югославии больше нет». Хотя сломить Сербску Краину так и не получалось. Мало того, ее формирования стали переходить в контрнаступление, били противника. Но снова вмешались западные державы. Потребовали ввести в зону конфликта миротворцев под флагом ООН. Правительства Югославии, Хорватии и Сербии согласились. В начале 1992 г. в страну стали прибывать иностранные контингенты.

Сражения в Хорватии прекратились. Сербска Краина удержалась. Но она так и осталась без официального статуса, «самопровозглашенной». А независимость Словении и Хорватии сразу же признали и Америка, и Европа. И Россия тоже. (Немедленному признанию Македонии помешало ее название, яростно протестовала Греция, поскольку в ее составе также имеется область Македония.) Но следом забурлила еще одна югославская республика, Босния и Герцеговина. А она была многонациональной. 44 % жителей составляли босняки-мусульмане, 31 % — православные сербы, 17 % — католики-хорваты. Сербы были против отделения от Югославии, но референдум о независимости провели без них. Тогда сербы заявили, что не признают референдум, не подчиняются властям Боснии, а отделяются от нее, провозгласили в своих районах еще одно образование, Республику Сербскую.

Референдум о сохранении Югославии провело и центральное правительство — с непростительным запозданием. Но хорваты и мусульмане его бойкотировали. «За» проголосовали лишь две республики, Сербия и Черногория. Они и заключили договор о создании обновленной Югославии. А между тем в Боснии разгоралась война еще круче, чем в Хорватии. Все три силы создавали свои войска. В Боснии располагались военные заводы, склады оружия, каждый стремился захватить их. Сербы желали быть в составе Югославии. Хорваты — присоединить свои районы к Хорватии. Мусульмане — господствовать в республике. Дрались друг с другом, заключали соглашения. Например, сербы договаривались о перемирии с хорватами, чтобы сосредоточиться против мусульман. Но чаще хорваты объединялись с мусульманами против сербов. А «международное сообщество» снова освещало события с редкой избирательностью. Массовую резню хорватами и боснийцами замалчивало, а инциденты с участием сербов раздувало и выпячивало.

Обновленная Югославия стала оказывать помощь боснийской Республике Сербской федеральными войсками, авиацией. Но гневно отреагировали западные державы. Провели через Совет безопасности ООН решение о международных санкциях против Югославии. Запрещались поставки ей не только оружия, но и многих других товаров. Блок НАТО начал операцию «Морской монитор», взяв под контроль своими кораблями Адриатическое побережье. Потом добавился «Воздушный монитор» с наблюдательными (то есть, разведывательными) полетами над Югославией. Война в Боснии стала затяжной и самой жестокой на Балканах. Если в Хорватии число погибших достигало 20 тыс., то в этом конфликте — 100–110 тыс., количество беженцев превысило 2 млн.

Но войны гремели и в других странах. Одним из предательских актов Шеварднадзе на посту министра иностранных дел СССР стало подписание соглашений об «урегулировании» в Афганистане. Советская сторона выводила отсюда войска без всяких ответных обязательств США и Пакистана о прекращении помощи моджахедам. В афганскую трагедию внес свою лепту и другой «дипломат» того же пошиба, что Шеварднадзе, — министр иностранных дел РСФСР Андрей Козырев. Он заявил: «В Афганистане все готово к урегулированию — мешает только советская поддержка „экстремистов“ во главе с Наджибуллой». Правительство Наджибуллы, очень способного и умного политика, настоящего друга русских, предали.

С 1 января 1992 г. ему были прекращены поставки оружия, боеприпасов, гуманитарной помощи. В Афганистане стало худо с топливом, продовольствием, на этом играла оппозиция. Командиры правительственных войск стали переходить на ее сторону. Наджибулла был благородным человеком: когда измена обнаружилась вокруг него, он лично помог улететь последним русским советникам. Самому ему улететь уже не позволили взбунтовавшиеся подчиненные. Он укрылся в миссии ООН, Кабул заняли моджахеды. Но никакого «урегулирования» не произошло. Теперь различные группировки полевых командиров принялись драться между собой. А возле южных границ бывшего СССР вместо дружественного государства возник кипящий котел хаоса. Исламские эмиссары и боевики оттуда стали проникать в Среднюю Азию, на Кавказ. Из Афганистана хлынули и наркотики.

Другим опасным очагом стала вчерашняя союзница по Варшавскому договору, Румыния. Еще брежневский друг Чаушеску начал внедрять там шовинистические идеи — исторические легенды о «Великой Румынии». Вспоминали, что во времена оны ей принадлежали сопредельные области, в том числе и Молдавия. Чаушеску в 1989 г. свергли и убили военные, дорвавшись к власти. Но великодержавные химеры пришлись им очень кстати, кружили головы. А развал СССР и поддержка Запада укрепляли надежды, что эти замыслы вполне реальны — ведь в 1918 г. Антанта охотно подарила румынам российскую Бессарабию.

Действительно, Молдавия стала очагом воинствующего национализма, который подпитывали и западные спецслужбы, и Бухарест. Так же, как в Прибалтике, в Кишиневе объявили «преступным» пакт Молотова — Риббентропа, позволивший Сталину отобрать у Румынии Бессарабию и образовать Молдавскую ССР. А за требованием выхода из СССР откровенно просматривалось «продолжение», присоединение к южным соседям. Однако Молдавская ССР в 1940 г. составилась из двух частей, Бессарабии и Молдавской автономной республики, районов севернее Днестра. Они побывали в составе Румынии только в период оккупации, когда Гитлер подарил их Антонеску (назвавшему их Транснистрией). Большинство населения здесь составляли русские, и ни к румынам, ни к сепаратистам они теплых чувств не испытывали.

В 1989 г. в Молдавии был принят закон о языке, молдавский язык признавался государственным. При этом намечался перевод письменности с кириллицы на латиницу, на румынскую транскрипцию. В 1990 г. молдавский Народный фронт выступил с требованием переименовать республику в Румынскую Республику Молдова. Две центральных газеты в Кишиневе стали выходить с эпиграфом «Мы румыны — и точка!». Все это вызвало забастовки и манифестации в Приднестровье. Сторонники сохранения СССР созывали митинги и в Кишиневе, но Народный фронт жестоко разгонял их, были убитые. Засыпали угрозами и били даже депутатов Верховного Совета Молдавии от Приднестровья. Они вынуждены были покинуть заседания. Создали свой, отдельный Верховный Совет и провозгласили Приднестровскую республику. Этот шаг был воспринят в штыки не только в Кишиневе, но и правительством Горбачева в Москве.

В марте 1991 г. Молдавия бойкотировала референдум о сохранении СССР, но Приднестровье участвовало и проголосовало «за». А когда Советского Союза не стало, противостояние совсем обострилось. Молдавия стала независимой. Но и Приднестровская республика приняла декларацию независимости, причем сохранила на своей территории конституцию и законы СССР. Разделились даже органы милиции: одни подчинялись приднестровским властям в Тирасполе, другие — правительству в Кишиневе. Оно принялось формировать собственную полицию, армию, батальоны «волонтеров». Скрытную, но активную помощь оказала Румыния. В Приднестровье тоже стали создавать Республиканскую гвардию, рабочие дружины на предприятиях. Происходили стычки, драки.

В Молдавии располагалась советская 14-я гвардейская армия. В ходе «раздела» ее части и вооружение были переданы Кишиневу. Военнослужащим предлагалось определиться до осени — приносить присягу Молдавии или выехать в Россию. Но та часть армии, которая стояла в Приднестровье, получила другой статус — «воинских формирований СНГ», сохранила подчинение маршалу Шапошникову. А в ночь на 2 марта противостояние прорвалось. Начальника милиции Дубоссар Игоря Слипченко вызвали ночью телефонным звонком из молдавской полиции. Выехавшую машину по пути расстреляли, Слипченко погиб. В этот же день отряд молдавской полиции напал на советский военный городок, захватил в заложники жен и детей офицеров. Но помогли приднестровцы, выгнали нападавших. Провели операцию по разоружению отделений молдавской полиции. Из личного состава 135 человек перешли в приднестровскую милицию, 188 бежали, один отстреливался.

15 марта власти Молдавии предъявили ультиматум — распустить ополченцев Приднестровья и сложить оружие. В противном случае угрожали расправой с семьями ополченцев. Депутат кишиневского парламента поэтесса Леонида Лари взывала: «Пусть у меня будут руки по локоть в крови, но я вышвырну оккупантов, пришельцев и манкуртов за Днестр, я их выброшу из Транснистрии, и вы — румыны, настоящие хозяева этой многострадальной земли, получите их дома, их квартиры вместе с мебелью… Мы их заставим говорить по-румынски, уважать наш язык, нашу культуру». Приднестровье отказалось выполнить ультиматум. Тогда действительно начался террор. Были нападения с изнасилованиями и убийствами жен и дочерей ополченцев. С правого берега Днестра стреляли то артиллерия, то снайперы, в том числе и по мирным жителям, машинам.

В такой обстановке Ельцин объявил, что переводит части 14-й армии из подчинения СНГ под юрисдикцию Российской Федерации. Но при этом они получили приказ «сохранять нейтралитет». Однако на помощь Приднестровью поехали добровольцы со всей России, из других республик. Широко откликнулись казаки — донские, кубанские, терские, присылали свои отряды. А 19–20 июня молдаване предприняли наступление. Их бронированные колонны ворвались в город Бендеры. Участвовали части полиции, армии, батальоны «волонтеров» (участники конфликта сообщали, что под видом «волонтеров» в операции участвовал румынский спецназ). Вторжение сопровождалось зверствами, грабежами. В эту ночь как раз были выпускные вечера в школах — и многие девчонки стали жертвами насильников. Этих фактов Молдавия и западное сообщество «не заметили». Ссылались, что заявления пострадавших подавались в правоохранительные органы Приднестровской республики, а ее юридически «не существует».

Завязались тяжелые бои. Приднестровские ополченцы и казаки были гораздо хуже вооружены. А командующий 14-й армией генерал Неткачев и ряд чинов его штаба поступили вполне «по-перестроечному». Начали подыгрывать кому казалось выгоднее — молдавскому руководству. Но большинство офицеров возмутились, объявили Неткачева предателем и вышли из его подчинения. Присягу России они еще не приносили, и многие вместо этого предпочли принести присягу Приднестровской республике. Иногда переходили на ее сторону целыми частями. Открывали для нее склады оружия, выводили танки, БТР. Другие пользовались первыми подходящими предлогами, когда молдаване их обстреливали или нападали, после чего отвечали со всей силы. Врагов погнали за Днестр.

Вот тут уж задергались «реформаторы» в Кремле. Ситуация-то складывалась опасная. В Приднестровье сохранился «кусочек СССР», жил по старым советским законам, туда стекались отовсюду патриоты, создавались вооруженные формирования. И армия выходила из повиновения изменникам, переходила на сторону патриотов! Процесс требовалось срочно брать под контроль. Министр обороны Грачев послал в Приднестровье своего доверенного, генерала Лебедя. Отправили его под видом инспектора, «полковника Гусева», но с тайными полномочиями. В 14-й армии контрразведчики сразу представили Лебедю доказательства измены Неткачева и его приближенных. Предателям немедленно предложили написать рапорта об увольнении. Неткачева отозвали в Москву (не уволили, дали должность в академии). Но и всех, кто сотрудничал с приднестровцами, из армии тоже убрали. Боеприпасы о вооружение собрали в бетонные капониры, взяли под охрану. Лебедь принял командование армией.

А Ельцин обратился к Молдавии с предложением о перемирии. Она упиралась, ее формирования возомнили себя крутыми вояками, лезли на разных участках, устраивали артиллерийские и минометные обстрелы. Но Лебедь правильно воспринял свою задачу — погасить конфликт — и грамотно выполнил ее. Были разведаны цели, и в ночь на 3 июля устроено «предупреждение». Дали один массированный залп 8 дивизионами артиллерии и 6 минометными батареями. Не по молдаванским объектам, а рядом, в 50 метрах от них. Но после этого большинство противников просто разбежалось и дезертировало. Остальные забились в щели, и их вывозили машинами скорой помощи (успокоив, что по этим машинам русские стрелять не будут). Тогда-то Молдова согласилась на перемирие. 21 июля ее президент Мирча Снегур и Ельцин в присутствии лидера Приднестровья Игоря Смирнова подписали соглашение о прекращении боевых действий. Для разделения сторон размещались 3100 российских, 1200 молдаванских и 1200 приднестровских военных. Начались переговоры о статусе Приднестровья, которые и затянулись до сегодняшнего дня.

Но замирили один конфликт — а продолжались другие. К Южной Осетии, сопротивлявшейся грузинским шовинистам, Горбачев относился с таким же осуждением, как к Приднестровью. Как только СССР прекратил существование, в январе 1992 г., осетины провели референдум, 98 % проголосовали за выход из состава Грузии и присоединение к России. Но и Ельцин их не поддержал. Мало того, вывел полк миротворцев, находившийся там. Тогда Южная Осетия провозгласила себя независимой республикой. А Шеварднадзе, хоть и занял место проходимца Гамсахурдиа, но в полной мере продолжил его политику, в том числе притеснений осетин и абхазов. В июне 1992 г. грузины развернули наступление на Цхинвал, захватили несколько сел.

Но Ельцин в этот момент отлучился в США. Замещал его вице-президент Руцкой. Воспользовался тем, что рычаги власти оказались у него, и рубанул по-военному. Приказал авиации нанести удар по грузинам, позвонил Шеварднадзе и пригрозил бомбежкой Тбилиси. Борис Николаевич, конечно, не похвалил своего заместителя. Но был уже вынужден продолжить миротворчество. Встретился в Сочи с Шеварднадзе, и было подписано соглашение о прекращении боевых действий. Южная Осетия оставалась в составе Грузии, но получала автономию, грузинские части из нее выводились. Для разделения враждующих сторон здесь размещались три батальона миротворцев — российский, грузинский и осетинский.

А едва затихло в Осетии, как заполыхало в Абхазии. Ее Верховный Совет 23 июля 1992 г. провозгласил независимость от Грузии. Правительство Шеварднадзе двинуло на абхазов войска, национальную гвардию. Разыгрались бои с применением артиллерии, танков, авиации. Грузины заняли столицу Абхазии Сухум и другие главные города, местные власти и их отряды отступили в Гудаутский район. Но в конце августа наступление грузин остановили. В Москве снова начались переговоры при посредничестве Ельцина, 3 сентября подписали соглашение. Оно было выгодным для Шеварднадзе, предусматривало «сохранение территориальной целостности Грузии», роспуск «незаконных формирований».

Но большинство абхазов таких условий не признало. К ним стала прибывать помощь, отряды народов Северного Кавказа. Появились и добровольцы, казаки, освободившиеся после примирения в Приднестровье. По их примеру приезжали и другие. Что характерно — правительство Ельцина подыгрывало Грузии, но абхазы-то тянулись к русским, и патриоты из России ринулись помогать им. 3 октября они перешли в контрнаступление. Взяли Гагру, овладели территорией, прилегающей к российской границе. Когда порыв атакующих выдохся, между Грузией и Абхазией возобновились переговоры, достигли договоренности о перемирии, но обе стороны воспринимали его как временное…

А на востоке начиналась еще более жестокая война — в Таджикистане. Здешнее население привыкло жить феодальными кланами, такое разделение сохранялось и в советские времена, в коммунистической партии: «ленинабадцы», «кулябцы», «гиссарцы», «бадахшанцы», «памирцы» и др. Человек, занявший высокую должность, расставлял на ключевые посты выходцев из «своего» клана. Другие, соответственно, выступали конкурентами. В перестройку, как и везде, возникли оппозиционные организации — Партия исламского возрождения, Демократическая партия Таджикистана, националистическое движение «Растохез». На первых президентских выборах в ноябре 1991 г. победил Рахмон Набиев (с 1982 по 1985 г. он был первым секретарем компартии Таджикистана).

Но против него выступили сторонники проигравших кандидатов, оппозиционные партии, конкурирующие «кланы». Обвиняли в «коммунизме», в фальсификации результатов выборов. А из Афганистана их поддерживали исламисты, засылали эмиссаров, множились ряды радикальных экстремистов, ваххабитов, формировались их отряды. Нарастали митинги, провокации, столкновения с милицией. С лета 1992 г. то в одном, то в другом месте вспыхивали бои, некоторые районы переходили под полный контроль оппозиции. Она перетягивала под свое влияние молодежь, силы МВД. Президент Набиев вел переговоры, согласился создать Правительство национального примирения, отдав своим противникам восемь важных постов. Но они лишь получили возможность готовить новые акции. 31 августа устроили массовые митинги в Душанбе, захватили президентский дворец. Набиев бежал, но его поймали, заставили подписать заявление об отставке.

А после этого весь Таджикистан раскололся в гражданской войне. Разные лидеры и группировки создавали свои отряды, дрались за власть. Это сопровождалось повальным бандитизмом, грабежами «чужих» городов и кишлаков, резней. Исламисты получали подпитку из-за рубежа, причем перестроечная Демократическая партия объединилась с ними. Для обуздания кровавого хаоса стали вмешиваться русские военные, соседний Узбекистан. Его президент Ислам Каримов встревожился, что зараза ваххабитов перекинется и в его республику. А вдобавок прикидывал, как бы в этом развале прихватить северную часть Таджикистана для себя.

Генерал-майор ГРУ Чубаров вспоминал: «Мы защищали конституционный строй Таджикистана, являясь офицерами узбекской армии, а думали в первую очередь о том, что матушке-России не нужен этот бардак в регионе, где к власти рвались исламские фундаменталисты… Выдвигались мы из Чирчика, из 15-й бригады спецназа ГРУ, на тот момент „отошедшей“ к Узбекистану. Нужно признать, что президент Ислам Каримов повел себя мудро. Он прозорливо предугадал возможное развитие ситуации и, опасаясь ее развития по сценарию ваххабитов, решил отдать приказ на формирование специального корпуса в Узбекистане… Разумеется, он преследовал и свои цели, отсечь северные провинции Таджикистана, где располагалось более ста развитых предприятий. Забегая вперед, скажу, что сделать это ему не удалось» [12].

Офицер той же бригады Александр Мусиенко рассказывал, как в противовес исламистам был создан Народный фронт Таджикистана: «15-ю бригаду ГРУ, где я тогда служил, „подарили“ Узбекистану. Летом 1992 года вспыхнула гражданская война в соседнем Таджикистане. Министр обороны Узбекистана Рустам Ахметов приказал нам участвовать в „восстановлении конституционного строя республики Таджикистан“. Был сформирован разведотряд специального назначения… Чтобы как-то легализоваться, мы придумали название „Народный фронт Таджикистана“ (НФТ). Главной нашей опорой стал уголовный авторитет Сангак Сафаров, пожилой уже человек, который провел в тюрьмах 21 год. Это был прирожденный лидер с отменными организаторскими способностями, обостренным чувством справедливости и патриотизма — он и возглавил НФТ. Я был одним из главных советников Сангака, а позднее — у министра внутренних дел Таджикистана. Мы снабжали НФТ оружием и боеприпасами, пользуясь специальными методами партизанской войны, помогали объединять всех, кто был против „вовчиков“ (ваххабитов — Авт.), и обучали их воевать. По сути дела, партизанское движение в Таджикистане организовывалось силами спецназа ГРУ» [13].

Эти меры, хоть и не сразу, начали приносить плоды. Удалось сплотить вокруг НФТ различные группировки и кланы, противостоявшие исламистам. 16 ноября в Худжанде была созвана «примирительная» сессия Верховного Совета Таджикистана. Она официально приняла отставку Набиева и избрала председателем Верховного Совета Эммомали Рахмонова. Обратилась к Узбекистану, России, Казахстану и Киргизии с просьбами ввести в Таджикистан миротворческие силы. Вновь созданное правительство перетянуло на свою сторону часть полевых командиров, раздавая им высокие должности. Начали наступление на Душанбе и 10 декабря выбили противников из столицы. Все активисты оппозиционных партий и движений в подконтрольной зоне были арестованы. Но Демократическая партия, Исламская партия возрождения, движение «Растохез» и общество «Лали бадахшон» составили «Объединенную таджикскую оппозицию», удержали ряд городов и провинций. Война продолжалась.

Из конфликтов на территории бывшего СССР она стала самой разрушительной и кровавой. Если в Приднестровье и Южной Осетии число погибших оценивается примерно по тысяче человек (раненых, соответственно, 4,5 и 2,5 тыс.), в Абхазии — 9 тыс. В Таджикистане количество жертв достигло 60 тыс., и многие пропали без вести. Все хозяйство было разрушено, из республики хлынули потоки беженцев — и в Афганистан, и в Узбекистан, Казахстан. Массы таджикских мигрантов появились в России. Пристраивались где угодно, брались за любую черную работу. Или пополняли ряды бомжей, спивались, умирали безвестными — их никто не считал.

Глава 6

Новые хозяева

Когда в 1917 г. рухнула Российская Империя, теневые сценаристы и режиссеры запросто пожертвовали исполнителями своих планов вроде генералов Алексеева, Рузского, министра внутренних дел Протопопова и др. Но более крупные фигуры все-таки не бросили. Устроили, обеспечили с достаточными удобствами, как было с Гучковым, Терещенко, Милюковым, Керенским и иже с ними. Причем уровень этих удобств дает представление об истинной иерархии и заслугах в закулисных операциях. Допустим, Керенского после его падения за границей всего лишь взяли на содержание. Зато его секретарь Давид Соскис получил британское подданство, неожиданно разбогател, его сын стал министром внутренних дел Англии, получил рыцарское достоинство и титул баронета. Еще один помощник Керенского, Рутенберг, возглавил первое правительство еврейских поселений в Палестине. Так кто же из них выполнил более важную работу?

После катастрофы СССР было то же самое. Горбачев напакостил столько, что использовать его в политике было уже невозможно, одно его имя вызывало у народа отвращение. Но ему сохранили привилегии, дачу, охрану. Он получил из неких источников очень солидные «пожертвования», позволившие ему уже в январе 1992 г. стать президентом собственного Международного фонда социально-экономических и политологических исследований (Горбачев-Фонда). Ему дали возможность посветиться и на мировых форумах, сделали президентом Международного Зеленого Креста, занимающегося проблемами экологии.

Весной 1992 г. следователь генеральной прокуратуры Владимир Карасев допросил Горбачева о финансах КПСС, испарившихся в неведомом направлении («Известия», № 84 от 8.04.1992). Однако для Михаила Сергеевича это обошлось без всяких последствий. А «золото партии», разумеется, так и не нашли. Ведь, наверное, не случайным образом после ГКЧП «покончили с собой» лица, заведовавшие данными вопросами. Зато материальное обеспечение Горбачева даже с его Горбачев-Фондом новая власть сочла еще недостаточным, в 1994 г. Ельцин добавил ему персональную пожизненную пенсию «в сумме 40 минимальных государственных пенсий по старости».

Ближайший советник Михаила Сергеевича и большой друг ЦРУ Александр Яковлев сперва устроился вице-президентом Горбачев-Фонда. Но для него вскоре нашлась работа по старым «специальностям». В конце 1992 г. он был назначен председателем Комиссии при президенте РФ по реабилитации жертв политических репрессий, снова развернул активную деятельность по историческим фальсификациям, и после работы его комиссии в архивах появилось немало документов, которые исследователи признают подделками [83]. А с 1993 г. Яковлеву было поручено возглавить Федеральную службу по телевидению и радиовещанию и Государственную телерадиокомпанию «Останкино». Главные орудия информационной обработки населения снова оказались в его руках.

После падения СССР «победителями» возомнили себя всяческие диссиденты и «правозащитники», которые вроде бы уже десятки лет вели борьбу с «тоталитаризмом», сидели в тюрьмах. Размечтались, что наконец-то пришла их пора переустраивать Россию. Вытаскивали свои политические программы, разработанные еще в «подполье». Но не тут-то было. Их программы оказались никому не интересными, пригодными разве что восполнить дефицит туалетной бумаги. «Правозащитникам» дали их прежнюю работу. Выискивать и придумывать гадости, пересылать их за границу — но теперь уже не об СССР, а о России. «Именитых» диссидентов приняли доживать свой век в США или Израиле. Или оставили им возможность скандалить в телепередачах, как Новодворской. Для западных заказчиков оказалось гораздо удобнее вести дела вовсе не с оголтелыми «революционерами», а с бывшими партийными и хозяйственными аппаратчиками, превратившимися в «демократических» политиков. Да и зачем им была «революционная» мелочь, если в их распоряжении были фигуры типа Яковлева? И не он один. Опорой Ельцина оставался Гайдар. Столпами новой власти в Москве и Санкт-Петербурге являлись Анатолий Собчак и Гавриил Попов.

Справка: кто есть кто?

Попов Гавриил Харитонович. Выдвинулся на комсомольской работе. «Прогрессивный» экономист, доктор наук, декан факультета МГУ. В 1989 г. стал главным координатором объединенной оппозиции, Межрегиональной группы, сумев связать несовместимые фигуры лидеров — Сахарова и Ельцина. Стал мэром Москвы. Был близок к американцам. По воспоминаниям посла США Мэтлока, Попов еще в июне 1991 г. сообщил ему о подготовке ГКЧП, назвал имена участников [118]. Был связан и с Яковлевым, с Шеварднадзе, создавал с ними Движение демократических реформ. Также основал Международный союз экономистов, возродил дореволюционное Вольное экономическое общество (в то время масонское гнездо). Возглавил в России отделение «Всемирной лиги борьбы за свободу и демократию».

В последующих «научных» трудах Попова отчетливо сквозят установки ордена иллюминатов, доработанные Бильдербергским, Римским клубами и другими центрами «закулисы». А именно: необходимость создания мирового правительства, введение общей мировой валюты. Ядерное оружие и энергетику, ракетно-космическую технику, природные запасы, в первую очередь нефть и газ, согласно Попову, предстоит изъять из национального управления, передать в ведение мирового правительства. Установить жесткие нормативы рождаемости с учетом производительности и дохода каждой страны (чтобы не плодились «нищие»). Ввести комплекс мер по воспитанию с детства людей, которым чужда религиозная, культурная, этническая и другие несовместимости и нетерпимости. А ООН требуется переформировать: «Страны, которые не примут глобальной перспективы, должны исключаться из мирового сообщества». Но и в тех государствах, которые войдут в «новый мировой порядок», как доказывал Попов, надо упразднить равное избирательное право. Гражданин «должен иметь то число голосов, которое соответствует его интеллектуальному и образовательному цензу, а также величине налога, уплачиваемого им из своих доходов». В общем, управлять должны олигархи.

Распад СССР Попов считал еще не окончательным, в брошюре «Что делать?» видел перспективу раздела Советского Союза на 40–50 образований, когда станут самостоятельными автономии, области, города. А на посту мэра Москвы он проявил себя ярым антикоммунистом. Посносил памятники Ленину, Калинину, Дзержинскому, Свердлову, переименовал соответствующие улицы, площади, станции метро. Хотя почему-то воспротивился переименованию станции «Войковская», названной в честь цареубийцы. Выступал и в защиту предателя генерала Власова, оправдывая его измену «антисталинизмом».

Ну а хозяйство огромной Москвы представляло собой простор для самых широких махинаций, и Попов пустился во все тяжкие. Он почти официально ввел систему «откатов» в своем аппарате. Как он позже пояснял, сделал это «для предотвращения коррупции». «Я предлагал систему, при которой чиновник легально получает не взятку, а процент от прибыли, которую обеспечивает его конкретное решение». Попов взялся распродавать различные объекты. В том числе «приватизировал» и перепродал дачу Брежнева. Снял и мемориальную доску с дома, где жил Брежнев — вроде бы, из политических соображений. Но и доску выгодно продал хозяевам германского музея. Вокруг Попова иностранцы роились, как пчелы, получая все, что им хотелось.

Самой известной стала афера, когда мэр Москвы договорился с некой российско-французской фирмой сдать ей в аренду на 50 лет уникальный исторический, культурный и ландшафтный комплекс, Нескучный сад с прилегающими территориями. За чисто символическую сумму, 99 долларов. Какие «откаты» получал от фирмы он и его приближенные, история умалчивает, но Попов с пеной у рта доказывал в Моссовете, что постройки, которые будут возведены на месте Нескучного сада, принесут для города колоссальные выгоды. Однако информация о сделке проникла в прессу, распространилась по Европе. Член британского парламента Кен Ливингстон, приехавший в Москву читать лекции, во всеуслышание заявил, что в любой «цивилизованной» стране авторы такого проекта сидели бы в тюрьме, и назвал имя Попова. Скандал вышел на мировой уровень, а поскольку за мэром тянулись и другие делишки подобного свойства, он предпочел 6 июня 1992 г. уйти в отставку — мотивировал трудностями в снабжении москвичей.

Но без работы он не остался. Стал президентом первого в России негосударственного учебного заведения, Московского международного университета. Деньги на его создание выделили Горбачев со своим фондом и президент США Буш. Университет стал элитным — для подготовки государственных деятелей, политтехнологов, социологов, давал два диплома, российский и американский. А каких специалистов начали готовить в этом университете, чему учить их, красноречиво говорят приведенные выше идеи Попова о создании «нового мирового порядка». Впрочем, и политическая карьера для него не закончилась, через некоторое время он был введен в президиум Политического консультативного комитета при президенте России.

Поскольку на выборы в данный момент был наложен мораторий, нового мэра Москвы Ельцин назначил своим указом — Юрия Лужкова. Он тоже вышел из комсомольских активистов, но был другого поля ягодой. Лужков был умелым хозяйственником, возглавлял научно-производственное объединение «Химавтоматика», управление по науке и технике в министерстве химической промышленности СССР. В 1987 г. Ельцин, занявший пост первого секретаря Московской парторганизации, подбирал свежие кадры и взял Лужкова заместителем председателя Мосгорисполкома.

Он стал председателем городской комиссии по кооперативам и индивидуальной трудовой деятельности. Секретарем комиссии была Елена Батурина, которая вскоре стала его женой. В паре они развернулись весьма плодотворно. Кооперативы были делом совершенно новым и поистине золотым дном! Особенно для тех, кто их регистрирует, способен подкрепить «административным ресурсом». Лужков постепенно повышался, стал главой правительства Москвы. Не упускал своего в кампаниях по созданию частных банков, предприятий, начавшихся приватизаций. Но и хозяйственные, снабженческие, строительные вопросы решал толково, он это умел. В общем-то в лицах Попова и Лужкова обозначились две «разновидности» нарождающейся касты олигархов. Одни выполняли иностранные заказы, другие гребли под себя.

Однако в ту пору бизнесменами вообразили себя многие. Появились «новые русские», обозначавшие себя дорогими иномарками, «красными пиджаками», строительством особняков, охраной, времяпровождением по ночным ресторанам и игорным заведениям, шикарными девицами и прочей «крутизной». В эту категорию попадали криминальные вожаки, удачливые кооператоры, директора предприятий, сумевших вписаться в «рынок». Но и другие владельцы кооперативов, магазинчиков, кафешек, даже базарные торговцы, мерзшие и мокшие у прилавков, тоже считали себя не иначе как бизнесменами — раздували мечты, как у них «дело пойдет», и они тоже превратятся в «новых русских», сядут на иномарки и станут «крутыми». Врачи перебегали в первые частные лечебные заведения, педагоги — в первые частные школы, ослепляясь, как они будут купаться в деньгах. Первые фермеры рассчитывали приплод или урожай, строили планы, за сколько лет они разбогатеют…

Хотя все это оказывалось лишь суетой и мыльной пеной. Воровские лидеры уничтожали друг друга в собственных разборках. Другие «новые русские» проигрывались вдрызг, садились на иглу или становились жертвами криминала. Кооператоров теснили более сильные конкуренты. Продавцы на базарах привыкали греться спиртным и быстро спивались. А росли крупные акулы. В качестве одного из примеров можно привести Владимира Гусинского. Он окончил режиссерский факультет ГИТИСа, дипломный спектакль поставил в Туле. Но решил, что провинция не для него. Вернулся в Москву, перебивался разными заработками. Самыми крупными успехами стали художественные постановки на Международном фестивале молодежи и студентов в 1985 г., представление для иностранцев на Играх доброй воли в 1986 г.

На ниве частного бизнеса Гусинский и его приятель Борис Хаит создали кооператив «Металл», изготовлявший всякую ерунду вроде женских браслетов. Но в Московской комиссии по кооперативам Гусинский сумел найти «подход» и подружиться с Еленой Батуриной, вскоре ставшей женой Лужкова. Это открыло дорогу к успехам. В 1988 г. Гусинский и Хаит от производства мелочевки перешли уже на консалтинг, их кооператив «Инфэкс» занялся финансовыми и юридическими консультациями, даже политическим анализом по заказам иностранных клиентов. Очень похоже, что стал и посредническим звеном для связи заинтересованных организаций с администрацией Москвы.

А в следующем году «Инфэкс» совместно с американской фирмой «Арнольд и Портер» создали совместное предприятие «Мост», основали «Мост-банк». При поддержке Лужкова в 1992 г. возник холдинг «Группа МОСТ», в котором объединились уже 42 предприятия, подконтрольных Гусинскому и Хаиту. Впрочем, кроме Лужкова и Батуриной, у них имелись другие полезные связи. Руководителем Аналитического управления холдинга стал генерал КГБ Филипп Бобков. Бессменный шеф 5-го управления, предназначенного для борьбы с диссидентами, но фактически опекавшего их. Вполне вероятно, что «дружба» с КГБ у Гусинского установилась гораздо раньше, со времен его постановок на международных фестивалях, что и способствовало его успехам в кооперативной деятельности, в наведении выгодных контактов с иностранцами.

«Группа МОСТ» крепко погрела руки на приватизациях и реконструкциях московских зданий, а в 1993 г. Гусинский стал превращаться в медиамагната. Создал и раскрутил популярную газету «Сегодня», сошелся с телевизионщиками Добродеевым и Киселевым, недовольными, что на 1-м канале «Останкино» им не дают развернуться, как они хотят. При поддержке Лужкова была учреждена первая независимая телекомпания НТВ.

Другим примером «выросшего» олигарха стал Борис Березовский. Он был талантливым инженером, лауреатом премии Ленинского комсомола, защитил кандидатскую и докторскую диссертации, стал членом-корреспондентом Российской академии наук. Хотя при этом, по данным А. Хинштейна, Березовского в 1979 г. задержали в Дагестане за спекуляцию. Как предполагает Хинштейн, ценой прекращения дела стало сотрудничество с КГБ [128]. С 1973 г. Березовский работал с «АвтоВАЗом», руководил проектами по внедрению автоматизированных систем управления. А когда настали новые времена, предложил руководству завода создать дочернюю фирму «ЛогоВАЗ». Она занялась продажей автомобилей, снятых с торгов в зарубежных салонах.

Машины в СССР были страшным дефицитом, дело пошло бойко. «ЛогоВАЗ» начала завозить и продавать в Советском Союзе не только свои, но и иностранные автомобили, стала официальным импортером компании «Мерседес-Бенц». Березовский подхватывал и другие выгодные дела, к 1992 г. стал самостоятельной величиной, председателем совета директоров Объединенного банка. Устраивал и аферы, вроде «Автомобильного Всероссийского альянса», собиравшего деньги на строительство завода по производству дешевых «народных автомобилей». Акций распродали на 20 млн долларов и объявили, что средств недостаточно. Деньги куда-то ушли под предлогами «малых проектов».

Березовский не гнушался и бизнесом на грани (и за гранью) криминала. Сперва использовал в качестве частного отряда службу безопасности «ЛогоВАЗА», потом выделил из нее личное охранное предприятие «Атолл-1», имевшее право ношения оружия, поставлявшее за плату телохранителей, охрану коммерческих структур. Но осуществлявшее и слежку, прослушку, видеонаблюдение, сбор компромата и другие темные дела. Ну а выход Березовского на «первый план» обеспечило знакомство с «семьей» Ельцина. Тут уж он стал набирать полную силу и тоже потянулся в медиамагнаты. Активно участвовал в создании Общественного российского телевидения, вошел в совет директоров ОРТ и подмял его под себя. Добавил еще один канал, ТВ-6.

Но вернемся в 1992 г. В тот период глобалистские идеи Попова, иностранные фирмы и всякого рода «специалисты», нахлынувшие в Россию, как и слишком тесные связи с ними отечественных чиновников, вовсе не возмущали ни правящую верхушку, ни большую часть интеллигенции, да и простого народа. В экономике царил развал. Порвались прежние связи между республиками, регионами, предприятиями. Где-то не стало сырья, где-то комплектующих деталей. Заводы и фабрики останавливались. Не стало и централизованной системы сбыта продукции. Задержки и невыплаты жалованья стали общим и обычным явлением. Скакнувшая инфляция одним махом «сожрала» все деньги, которые люди копили на сберкнижках в советское время.

Но и массированная перестроечная пропаганда сделала свое дело. Западный мир теперь считали «друзьями». Верили, что он поможет, спасет, научит, как правильно переустроить хозяйство. В правительстве и в окружении президента продолжали работать американские советники. Ельцин делал все, чтобы угодить партнерам, выполнить их рекомендации. Такую уступчивость президент США поощрял, расширил поставки в Россию «ножек Буша». Американцы предпочитают белое куриное мясо, а ножки оставались невостребованными. Вот и слали в Россию то, что самим не нужно (отнюдь не бесплатно, по хорошим ценам). Спрашивается, неужели в нашей стране кур не было? Еще при Брежневе понастроили множество птицеферм. Но в общем развале они приходили в упадок — без сбыта, без кормов, без ремонта, отопления. А правительство вместо того, чтобы наладить их, закупало «ножки Буша».

Что же касается помощи Запада в восстановлении российского хозяйства, то группой советников Ельцина руководил американский экономист с мировым именем Джеффри Сакс. Он и в Польше был советником Леха Валенсы, и там обеспечил «экономическое чудо». Но не в России. В 2015 г. в телепрограмме «Беседы с Тайлером» Сакс рассказал об этом откровенно, как полякам буквально по пунктам диктовали последовательность действий: «Не платите ваши долги, добейтесь списания. Вам понадобится срочная помощь, миллиард долларов к такому-то времени» — и она аккуратно поступала. «Мы не хотели помогать России… Мы хотели свой однополярный мир. Ельцин сказал мне 11 декабря 1991 года, когда мы впервые встретились с ним: „Мы хотим быть нормальной страной“… Но мы не хотели нормальности для этой страны. Все, что я говорил о Польше, тут же было принято, потому что это был хороший совет, а Польша должна была стать оплотом НАТО… Россия находилась по другую сторону».

В ней внедрялись совершенно другие программы. Мы уже отмечали, как в СССР с 1988–1989 г. шел скрытый процесс перехвата государственной собственности. Преобразовывались в акционерные общества крупнейшие предприятия, банки, самые доходные отрасли добывающей промышленности — нефтяной и газовой. В правление выдвигались те, кто имел «административный ресурс», связи в правящей верхушке. 1 июля 1991 г. был принят закон «Об основных началах разгосударствления и приватизации предприятий». Его мгновенно подхватили в Российской Федерации, 4 июля был принят республиканский закон «О приватизации государственных и муниципальных предприятий РСФСР». Эта задача возлагалась на комитет по управлению государственным имуществом. В ноябре 1991 г. его возглавил Чубайс.

Справка: кто есть кто?

Чубайс Анатолий Борисович. Учился в школе с патриотическим уклоном, но, по собственному признанию, ненавидел ее. Также высказывался в последующих интервью, что «ненавидит советскую власть». Окончил Ленинградский инженерно-экономический институт, защитил кандидатскую диссертацию. С 1986 г. возглавил кружок «прогрессивных» экономистов Ленинграда, основал клуб «Перестройка», устраивал семинары в курортных пансионатах, куда приезжали и московские «прогрессивные» из гнезда Гвишиани — Гайдар, Авен и др. (кто финансировал эти мероприятия, неизвестно). Выдвинулся в качестве доверенного лица Собчака, стал у него заместителем председателя городского исполкома, главным экономическим советником. Гайдар, возглавив «правительство реформ», взял его к себе.

Планы приватизации Чубайс разрабатывал вместе с Гайдаром. 29 декабря 1991 г. у Ельцина подписали указ «Основные положения программы приватизации государственных и муниципальных предприятий», 29 января 1992 г. еще один указ, «Об ускорении приватизации государственных и муниципальных предприятий». А в июне Чубайс получил ранг заместителя председателя правительства Российской Федерации, и программа приватизации была утверждена Верховным Советом. Она предусматривала два вида, «малую» и «чековую» (или «ваучерную») приватизацию. Малые предприятия на торгах или напрямую распродавались частным лицам. А крупные в обязательном порядке преобразовывались в акционерные общества. Часть акций полагалась трудовому коллективу, другую требовалось продавать на аукционах за «приватизационные чеки». 31 июля 1992 г. Чубайс создал в своем ведомстве «Отдел технической помощи и экспертизы» из американских советников. Возглавлял его Джонатан Хэй, кадровый сотрудник ЦРУ [144].

Что касается «малой» приватизации, то она уже шла вовсю — не дожидаясь утверждений Верховным Советом. Распродавались столовые, рестораны, магазины, склады, мастерские. С 1 октября 1992 г. были пущены в ход механизмы «чековой» приватизации. Каждому гражданину через отделения Сбербанка выдавали один «ваучер» (за саму бумажку взималось 25 рублей). Номинальная его стоимость составляла 10 тыс. рублей — в то время сумма относительно большая, но не слишком. Предполагалось, что это и есть доля каждого жителя России при разделе общенародной собственности. Цифру взяли с потолка, приватизации подлежало свыше 130 тыс. предприятий, и позже специалисты оценивали, что реальная стоимость одной доли при подобном разделе «на всех» должна была стать неизмеримо выше — не 10 тыс., а несколько миллионов.

Но духом «бизнеса» уже заразили большую часть населения. Бабульки, пенсионеры, домохозяйки витали в химерах, как они станут «акционерами», какие прибыли будут получать. Размечтались и работники заводов, фабрик — как они станут совладельцами, какие доходы потекут в их кошельки. Хотя для «ваучеров» устанавливался очень ограниченный срок действия, два года. Если никуда не вложить его, то он «сгорит», можно выбрасывать. А идти куда-то на аукцион с одним личным или несколькими «чеками» членов семьи, разумеется, было бессмысленно. Как бы для помощи гражданам и «профессионального управления активами» создавались специальные чековые инвестиционные фонды. Лицензии им выдавал тот же самый Комитет по госимуществу Чубайса (и зачастую они организовывались под эгидой того же Комитета). Их количество достигло 662, а людям предоставляли как бы свободный выбор. Сам решай, какому фонду ты доверяешь, неси туда свой «ваучер», а там профессионалы решат, куда и как выгоднее вложить ценные бумаги, в том числе и твою.

Разохотились всякие мелкие предприниматели. Ведь «чеки» допускали свободную продажу. Если вложишь не один, а сто, то и прибыль будет более ощутимая! На базарах, вокзалах, в метро, подземных переходах появились люди с табличками «куплю ваучер». Для такой работы нанимали и продавцов газет, другого уличного товара. Покупали не по 10 тыс., а гораздо дешевле — зато наличными и сразу. А в условиях, когда люди оставались без зарплаты, без работы, это действовало. Сбывали свои «чеки» и за тысячу, и за 500 руб. Спившиеся, когда «нутро горит», меняли на бутылку водки. Другие были сбиты с толку, метались, как бы не прогадать. Выбирали среди множества фондов, какой из них более солидный. Наконец, когда срок действия поджимал, останавливались на каком-то из них…

Что ж, в первое время «акционеры» получали по почте отчеты из правлений фондов. Какая прибыль, как израсходована на само правление и почтовые пересылки, какие остатки вложены в расширение бизнеса. Но эти фонды очень быстро стали менять свой облик, у одних отзывались лицензии, другие сливались друг с другом, преобразовывались в иные структуры — акционерные общества, компании. Отчеты в почтовых ящиках переставали появляться, и найти концы становилось уже невозможно. Народ остался ни с чем. И бабульки, которые вкладывали куда-то свой единственный «ваучер», и «предприниматели», возомнившие себя хитрыми, скупавшие «чеки» у разоренных сограждан. В выигрыше оказались только те, кто затевал приватизацию, и плававшие вокруг них крупные акулы.

А у американцев, устроившихся в ведомстве Чубайса, интерес оказался специфическим. Оборонные предприятия. Именно они были в СССР самыми лучшими. По законам иностранцы не имели права владеть их акциями. Но применялись обходные маневры. Обрабатывали руководителей предприятий. Кого-то подкупали, кому-то предлагали проекты выгодного сотрудничества. Ведь оборонка находилась в тяжелом положении, государственные заказы прекратились, разработки замораживались. Американцы выражали готовность «помочь», и создавались дочерние совместные предприятия. Через них иностранцы получали доступ к уникальным разработкам и технологиям, документацию. Кроме того, эти совместные фирмы приобретали 10 % акций основного предприятия, что давало возможность ввести их представителей в совет директоров. Они окончательно разваливали предприятие и проводили решение о его закрытии.

В начале 1920-х, когда Россию обвалили в хаос революциями и гражданской войной, американцы и англичане через Троцкого и его команду начали внедряться в нашу страну концессиями и «совместными» предприятиями. Прибирали к рукам лучшие заводы, месторождения полезных ископаемых. Предполагалось что они и станут настоящими хозяевами России, будут грабить ее, выкачивать прибыли. А русскому народу оставлялась роль «трудовых армий», дешевой рабочей силы. Но не получилось, в ходе сталинских преобразований троцкистов раздавили, закордонных концессионеров выставили. Возможно, в 1990-х учли прошлый опыт или сыграли роль какие-то иные соображения. Но применен был другой механизм. Российскую промышленность просто убивали. Напрочь.

Глава 7

Схватка в Москве

Реформы Гайдара доламывали страну. Но и противодействие нарастало. В оппозиции оказались и коммунисты, и национально-патриотические организации, и многие демократы, вроде председателя Верховного Совета РФ Хасбулатова, вице-президента Руцкого, возмущенных курсом Ельцина и его команды. 1 октября 1992 г. в газете «Советская Россия» появилось обращение «К гражданам России», призывавшее создать единый фронт для спасения страны. Инициаторами выступили 38 деятелей оппозиции из разных группировок, и 24 октября открылся учредительный конгресс Фронта Национального спасения (ФНС). Покровительствовал ему Верховный Совет, предоставил для заседаний свой парламентский центр. Объединились «красные» и «белые», коммунисты, национал-патриоты, даже монархисты. На флаге соединились красная и черно-желто-белая, «имперская» символика. В манифесте ФНС провозглашалось, что «политика Ельцина и его команды — политика национальной измены». Но борьба предполагалась мирная. Борис Николаевич своим указом объявил о роспуске ФНС как «неконституционной организации». Однако уже и Конституционный суд был не на его стороне, признал этот указ незаконным.

Реакцию на свою политику Ельцин почувствовал и в декабре. Гайдар до сих пор оставался исполняющим обязанности премьер-министра. Утвердить его на этом посту мог только Съезд народных депутатов России. Но когда он был созван и президент назвал кандидатуру главы правительства, депутаты дружно ее «прокатили». Ельцин вертелся так и эдак, доказывал, уговаривал. Но разные фракции выдвинули 18 других кандидатов. Споры продолжались две недели, пока Ельцин не назвал кандидатуру Виктора Черномырдина. Он в прошлом был министром газовой промышленности СССР, потом стал председателем правления концерна «Газпром». Для депутатов он выглядел фигурой «нейтральной», съезд наконец-то проголосовал «за». Но и Борис Николаевич хорошо знал Черномырдина, считал его подходящим для себя — в кабинете Гайдара он был заместителем председателя правительства по топливно-энергетическому комплексу. Теперь он стал премьер-министром, а Гайдаром пришлось пожертвовать, отправить в отставку.

А в США в это время прошли президентские выборы. Победил на них Билл Клинтон. Джордж Буш-старший в последний месяц правления решил прославить собственное имя еще одним громким успехом. Прилетел в Москву, и 3 января 1993 г. они с Ельциным подписали договор об ограничении стратегических вооружений СНВ-II. Как и горбачевский договор СНВ-I, он был очень невыгодным для России. Вроде бы запрещал использование баллистических ракет с разделяющимися боевыми частями. Но он, как и предшествующие договоры, подписанные Горбачевым, учитывал только ракеты наземного базирования, а у США основной ударный потенциал находился на флоте.

Не учитывались и союзники Америки по НАТО, обладающие ядерным оружием. В результате получалось, что Россия обязуется уничтожить две трети своих ядерных боеголовок при крайне незначительном сокращении со стороны потенциальных противников. Да еще и без учета их преимущества в противоракетной обороне. Однако завершить свое президентство новой внушительной победой над Россией Бушу не удалось. Против Ельцина опять выступил Верховный Совет. Отказал в ратификации, увязал ее с рядом дополнительных условий — касающихся как раз противоракетной обороны.

Однако жители России еще не обращали внимания на такие особенности американской политики. У них было достаточно собственных проблем. Черномырдин во главе правительства вполне вписался в механизмы реформ. Уже через пару месяцев государственный концерн «Газпром» был преобразован в РАО «Газпром», а премьер-министр обеспечил своей компании колоссальные налоговые и прочие льготы. А Гайдар оказался президентом Всероссийской ассоциации приватизируемых и частных предприятий — и экономическим советником Ельцина.

Но множилось и число оппозиционных организаций, росли ряды их сторонников. В Москве состоялась конференция Российского коммунистического союза молодежи, за ним — восстановительный съезд компартии Российской Федерации, избравший своим лидером Геннадия Зюганова. Возникла и Аграрная партия. В марте 1993 г. состоялся VIII Съезд народных депутатов России, обрушивший на Ельцина шквальную критику. Борис Николаевич предложил поправки к Конституции, расширявшие права президента, Верховный Совет отклонил их. 20 марта Ельцин выступил по телевидению, зачитал указ № 379 «Об особом порядке управления до преодоления кризиса власти» — с временным прекращением созыва Съездов, сессий Верховного Совета и передачей их полномочий президенту. Но Конституционный суд признал такой указ нарушением Конституции, усмотрел основания для отрешения Ельцина от должности.

Борис Николаевич кое-как выкрутился — объявил, что он якобы зачитывал только проект указа для обсуждения, и подобный документ не подписан. Тем не менее 26 марта 1993 г. собрался внеочередной IX Съезд народных депутатов, и был поставлен вопрос об отставке президента. Как вспоминает начальник охраны Ельцина Коржаков, Борис Николаевич уже тогда не намеревался подчиняться и готовился к силовым действиям. Был заготовлен указ о роспуске Съезда, хранился в запечатанном конверте. В случае, если бы было принято решение об импичменте, указ должны были зачитать депутатам по громкоговорящей связи. Если бы они отказались покинуть зал, им отключили бы свет, воду, отопление, канализацию. А на случай, если они продолжат упорствовать, их готовились выкурить хлорпикрином (слезоточивым химическим веществом) [62].

Но план не понадобился. Для импичмента не хватило 72 голосов. Вместо отставки Ельцина было принято решение о проведении всенародного референдума. На него выносились четыре вопроса. Доверяют ли граждане президенту? Одобряют ли его социально-экономическую политику? Считают ли необходимыми досрочные выборы президента? И считают ли необходимым досрочные выборы народных депутатов? Но в областях и городах власти держались за собственные места — а значит, и за Ельцина с его правительством. Постарались обработать людей. Да и проведение голосования обеспечивали они же, с возможностью подтасовок. Референдум состоялся 25 апреля, и Ельцину все же смогли создать перевес, хоть и минимальный. За доверие ему проголосовало 59 % участвовавших в голосовании, его линию одобрили 53 %, за досрочные выборы президента высказалось 49,5 %, а за досрочные выборы депутатов 67 %.

Выхода из кризиса это на дало. Всего через пять дней после референдума, 1 мая, многотысячные демонстрации оппозиции в Москве вылились в беспорядки и столкновения с ОМОНом. Погиб сотрудник милиции, десятки людей получили травмы и увечья. В июне Ельцин созвал Конституционное совещание для выработки проекта новой Конституции. Многие оппозиционные организации его бойкотировали. Собрали свое, отдельное Всероссийское конституционное совещание. В июле прошел II конгресс Фронта национального спасения. Но сказывалось, что в рядах оппозиции собрались слишком разнородные силы. В ФНС стали вступать различные левые организации, коммунистические партии (а их, кроме зюгановской КПРФ, было еще полдюжины). На конгрессе зазвучали их лозунги, их идеология. Национал-патриоты начали выходить из этой организации. Вместо прежнего единения между «красными» и «белыми» фактически произошел раскол.

В этой неразберихе кое-кто пытался вести свои собственные игры. Так, бывший любимец Ельцина, глава администрации Свердловской области Эдуард Россель устроил у себя референдум и провел решение об образовании отдельной Уральской республики. Разработали ее конституцию, и Россель стал сговариваться с главами Пермской, Челябинской, Оренбургской, Курганской областей. Заинтересовал их проектом создания более крупного образования, «Большой Уральской Республики».

Но Ельцин и его окружение уже поняли, что найти компромисс с оппозицией не получится. Готовили ее подавление. Эти планы просачивались через «доверенных» лиц. Глава Нижегородской администрации Борис Немцов еще в июне «по секрету» предупреждал своих приятелей в Москве, что Съезд народных депутатов и Верховный Совет «раздавят танками», советовал вовремя перейти на сторону президента [1]. 19 августа 1993 г. Ельцин выступил с заявлением, что деятельность Верховного Совета «угрожает безопасности России». А 1 сентября он обвинил в коррупции одного из лидеров оппозиции Руцкого. «В связи с проведением расследования» отстранил его от должности вице-президента России. Но Верховный Совет объявил, что Ельцин превысил свои полномочия, что отправить в отставку вице-президента может только Верховный Совет и Съезд народных депутатов при наличии доказательств его вины. Аннулировал указ Ельцина и обратился в Конституционный суд.

Руцкой президенту не подчинился (и обвинения в его адрес впоследствии не подтвердились). Но Ельцин, уже без согласования с Верховным Советом, произвел перестановки в правительстве. Вернул в него Гайдара, назначив первым заместителем председателя Совета министров. Во главе министерства безопасности (заменившего КГБ) поставил верного ему Галушко. А 21 сентября в 20:00, Борис Николаевич выступил по телевидению, зачитал указ № 1400, «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации». Съезду народных депутатов и Верховному Совету предписывалось прекратить свою деятельность. Объявлялось о создании нового двухпалатного парламента, Федерального Собрания. На 11–12 декабря назначались выборы в нижнюю палату, Государственную Думу.

До руководства оппозиции заранее дошла информация о подготовке роспуска высших органов власти. Президиум Верховного Совета уже собрался в Белом доме. На своем заседании он признал указ президента № 1400 антиконституционным. То же самое решение принял Конституционный суд. Была созвана экстренная сессия Верховного Совета, расценившая действия Ельцина как государственный переворот. Постановили отрешить его от должности, а обязанности президента передать вице-президенту, Руцкому. Также были приняты постановления о созыве внеочередного Съезда народных депутатов, о снятии со своих постов министров обороны, безопасности, внутренних дел. Вместо них были утверждены новые кандидатуры из сторонников оппозиции.

Для поддержки Верховного Совета сразу же начали сходиться люди. Митинговали у Белого дома. Так же, как в дни ГКЧП, строили баррикады. ОМОН выставил оцепление, но оно было неплотным, народ продолжал прибывать. Руцкой начал было рассылать свои распоряжения. Генерал Ачалов, назначенный им и Верховным Советом на должность министра обороны, отправил телеграмму в войска — идти на защиту законных органов власти. Но по стране полетели и требования Ельцина, Черномырдина — не выполнять указаний Руцкого как «самозванца». Полетел по войскам и приказ министра обороны Грачева: выполнять только его распоряжения. А дальнейшие попытки двоевластия пресекли. В 1991 г., когда в Белом доме сидел Ельцин, «путчисты» ГКЧП по странной «забывчивости» сохранили ему возможности общаться с внешним миром. Теперь Белому дому отключили все линии связи, телефоны. А потом и электричество, отопление, воду.

Верховный совет создал штаб обороны во главе с Руцким. Своему министру обороны Ачалову он приказал сформировать добровольческий полк из граждан, собравшихся к Белому дому. В департаменте охраны Верховного Совета нашли некоторое количество автоматов, но, конечно, не на полк. Их выдавали дежурным, постовым. Реальные силы оказались совершенно разношерстными. Безоружные добровольцы «полка», не получавшие никаких задач, группа охранников генерала Макашова, полторы сотни членов «Русского национального единства» Баркашова. Это подразделение из молодежи было самым слаженным, тренированным, дисциплинированным. Но, по мнению многих исследователей, играло провокационную роль. Периодически проводило напоказ построения, демонстрируя свои приветствия и символику — что давало возможность сторонникам Ельцина, либеральным СМИ и иностранцам раздувать истерию о «фашистах», «боевиках», союзе «красно-коричневых».

Московские власти разделились. Мэрия Лужкова твердо держала сторону президента, Моссовет — Верховного Совета. 23 сентября в Белом доме стал собираться Съезд народных депутатов. Ельцин попробовал действовать «пряником», подписал указ о юридических и социальных гарантиях депутатам, сохранении льгот, крупном единовременном вознаграждении, и добился раскола. Часть депутатов поддалась на эти посулы, добровольно сдала свои мандаты. Но другая часть объявила такие меры подкупом. По поручению съезда Виктор Илюхин возбудил против Ельцина уголовное дело по обвинению в государственном перевороте.

А по столице собирались стихийные митинги. Группа сторонников Верховного Совета под руководством лидера «Союза офицеров» Терехова зачем-то попыталась захватить здание Главного командования СНГ на Ленинградском проспекте. В стычке два человека погибли, нападавших задержали. Руцкой и председатель Верховного Совета Хасбулатов осудили действия Терехова. Заявили, что не имеют к ним никакого отношения и подобных приказов не отдавали. Тем не менее инцидент дал правительству хороший повод ужесточить действия против оппозиции. Объявлялось о «незаконных вооруженных формированиях», об угрозе для населения. В Москву ввели дополнительные части внутренних войск, брали под охрану важнейшие объекты. Сотрудников МВД вооружали, дали им приказ при нападениях открывать огонь без предупреждения.

Белый дом и прилегающая к нему территория были признаны «зоной повышенной опасности». Блокада этой зоны уплотнилась. Оцеплениям была поставлена задача выпускать из нее всех желающих и никого не впускать. Жителей домов, попавших в зону, пропускали по паспорту с пропиской. Среди осажденных ждали штурма, в ночь на 26 сентября поднялась паника, была объявлена тревога, раздавали противогазы. Наращивали баррикады, подтащив бетонные плиты. Хотя никакого штурма пока не планировалось. Сил милиции было для него недостаточно. А министр обороны Грачев еще 21 сентября обсуждал возможность силового подавления с командирами соединений. Их мнение было однозначным: вводить войска в город нельзя. Помнили ГКЧП и не ручались, как поведут себя солдаты и офицеры.

На самом Съезде народных депутатов возник раздрай. Ряд фракций предложили сместить Хасбулатова и все руководство Верховного Совета, а одновременно сформировать новое правительство. Кое-как с помощью Руцкого этот вариант удалось отвести. Предводитель коммунистов Зюганов объявил, что пойдет поднимать народ. Ушел вместе с лидером Кузбасса Аманом Тулеевым, и больше его в Белом доме не видели. Выбравшись в Москву, он вместо мобилизации народа стал распространять совсем другие призывы — не поддаваться на провокации.

Были и попытки переговоров. Бывший депутат Сергей Степашин с санкции Ельцина обратился к Руцкому, предлагал мирный самороспуск Верховного Совета. Тот отказался. А Хасбулатов вообще отвергал любые компромиссы с президентом. Черномырдин предложил переговоры его первому заместителю Воронину. Тот выдвинул предварительным условием подачу в Белый дом электричества и воды, и их подключили. Но первым условием правительства было разоружение защитников, они это отвергли. Белый дом снова оставили без воды, тепла и света. Председатель Конституционного суда Зорькин выдвигал «нулевой вариант» — одновременную отставку президента и Верховного Совета. Про такое Ельцин даже слышать не хотел, отправил в отставку самого Зорькина.

Посредничество в переговорах предложил Патриарх Алексий II. Начались встречи делегатов обеих сторон в Свято-Даниловом монастыре, но без всякого результата. Сам Хасбулатов не придавал им значения, называл «ширмой», «чепухой», «детскими играми». Вместе с Руцким и Верховным Советом они по-прежнему сыпали постановления об отставках членов правительства, президентского аппарата — которые никто и не думал исполнять. Составлялись воззвания к гражданским протестам, хотя распространять их осажденным было очень затруднительно.

Блокада расширялась, оцепление охватило весь Краснопресненский район. Объявлялось, что оно защищает население от «незаконных формирований», но на самом деле ограждение устанавливалось не от внутренних, а от внешних попыток прорыва. Ставило целью не допустить народ к Белому дому. Манифестации по Москве нарастали. Их разгоняли дубинками, слезоточивым газом. Были пострадавшие, погибшие. Особенно жестокие столкновения происходили у станций метро, ближайших к Белому дому, «Баррикадная» и «Краснопресненская». Несколько раз ОМОН буквально «вбивал» манифестантов в метро, гнал дубинками вниз по эскалатору, в давках и драках доставалось случайным пассажирам.

А 3 октября было воскресенье. В выходной день Моссовет созвал митинг на Октябрьской площади. Собралось несколько тысяч человек. В последний момент вдруг объявили, что митинг запрещен мэрией. Появился ОМОН, стал теснить манифестантов. Раздались голоса, что надо перейти в другое место. Организаторы требовали не поддаваться на провокации, предостерегали от противоправных действий. Но лидер движения «Трудовая Россия» Анпилов в этой неразберихе вдруг бросил клич прорываться к Белому дому. Вместе со своими сторонниками увлек массу за собой. Наперерез им бросили резерв, 350 солдат внутренних войск на машинах. Но их смяли и раскидали, машины захватили.

Толпы выплеснулись к оцеплению возле здания мэрии, начали ломать заграждение. Милиция и ОМОН применили гранаты со слезоточивым газом, открыли огонь поверх голов. Возникла паника, но напор не остановили. А в Белом доме услышали стрельбу, к мэрии побежали около 20 вооруженных защитников — Баркашов с членами РНЕ и охранники Макашова. Тоже открыли огонь, ворвались в мэрию. Следом захватили соседнюю гостиницу «Мир», где располагался оперативный штаб УВД. Проход открылся, к Белому дому хлынула масса манифестантов.

После этого Ельцин ввел в Москве чрезвычайное положение, и было принято решение все же пустить в ход армию. Грачев отдал Таманской дивизии и еще ряду частей приказ выдвигаться в Москву. Указывалось, что в городе беспорядки, и милиция не справляется. Чтобы убедить офицеров и солдат, добавили пункт об «участившихся» нападениях на министерство обороны (которых не было). А у Белого дома шел митинг, торжествовали «победу» — дескать, блокада прорвана, народ восстал. Руцкой призвал захватить телецентр в Останкино, передать обращение на всю страну.

Толпы манифестантов во главе с Анпиловым и Макашовым двинулись туда. Охрана телецентра была слабенькой, несколько десятков человек, солдаты внутренних войск — только с дубинками. Но подошедшие колонны начали митинговать, Макашов вступил в переговоры с охраной, требуя впустить представителей и дать им прямой эфир. Ему отвечали, что надо согласовать с начальством. На самом же деле охрана тянула время. Пока шла эта волынка, в телецентр спешно перебросили подкрепления, оружие. В 19 часов сторонники Верховного Совета выбили входные двери автомобилем, но охрана держала под прицелом вход и лестницы.

Макашов давал трехминутные ультиматумы, угрожая обстрелом. В напряжении кто-то не выдержал, раздался выстрел, был ранен охранник генерала. Прозвучал и какой-то взрыв, происхождение потом так и не установили. Макашов скомандовал штурм — хотя в массе людей, пришедших с ним, было лишь 16 автоматов и 1 гранатомет, а в здание обороняло уже 480 сотрудников милиции и солдат с несколькими БТР, 320 автоматами, 12 гранатометами, пулеметами, снайперскими винтовками. Пошла беспорядочная пальба, покосившая безоружных. 46 человек погибло, в том числе иностранный репортер Рори Пек, многие были ранены.

А по телевидению вечером выступил Гайдар, призвал собираться у Моссовета «защитников демократии». Стеклись тысячи противников Верховного Совета, возбужденные лозунгами, что к власти рвутся «красно-коричневые». Требовали оружия. Его не дали, но начали формировать из этих добровольцев «дружины». Что с ними делать, не знали — разослали захватывать очаги сторонников Верховного Совета, районные советы Москвы. Истерическая инициатива Гайдара тоже привела к лишним жертвам. В темноте и неразберихе никто не знал, что это за «дружины», куда они идут, по ним летели пули правоохранительных органов.

На 4 октября в окружении Ельцина наметили штурм Белого дома. БТР и БМП предстояло прорвать ограждения и баррикады, сам штурм возлагался на отряды спецназа «Альфа» и «Вымпел», а для деморализации защитников танки должны были обстрелять верхние этажи. Для участия в операции отбирали «надежных» из пяти дивизий, половину составили офицеры, прапорщики, сержанты. Танковые экипажи составили почти из одних офицеров. Привлекли и добровольцев, отряд Союза ветеранов Афганистана, выступившего на стороне Ельцина. При обсуждении плана начальник главного управления охраны Барсуков предлагал проработать действия на командно-штабных учениях. Министр обороны Грачев отмахнулся: «Ты что, Миша, паникуешь? Да я со своими десантниками там всех порву». Ельцин принял его сторону: «Пал Сергеичу виднее. Он Афган прошел» [110].

Это легкомыслие стоило много крови. Около 7 часов утра отряды начали выдвижение, и сразу пошла стрельба. В штурме участвовали подразделения разных соединений, разных ведомств — армии, МВД, министерства безопасности, добровольцы. Им поставили задачи, но взаимодействия не было, единого командования и координации не существовало. Принимали «своих» за противника, открывали огонь. Таким образом правительственные силы уничтожили два «своих» БТР, экипажи погибли. Крепко досталось добровольцам-«афганцам». Их привлекли к атаке и зачем-то посадили десантом на броню БТР. Когда они спешились у баррикад, другие подразделения считали непонятных людей в камуфляже без знаков отличия «незаконными формированиями», поливали огнем.

Работали и непонятные снайперы, причем их пули поражали бойцов обеих сторон. Позже расследование так и не установило, что это были за снайперы. Осталось несколько недоказанных версий. Одна — что это были «чердачники» из службы безопасности президента (прикрывающие его с крыш и чердаков во время выездов) [50]. Другая — что Ельциным и Коржаковым были приглашены сотрудники иностранных спецслужб или израильского «Бейтара» [39]. А народный депутат Илья Константинов ссылался на сделанные ему признания Гусинского, что действовали частные охранные структуры группы «Мост» и других олигархов.

Но при всей этой неразберихе атака БТР и БМП, поливающих огнем, смела и покосила защитников баррикад у Белого дома, они хлынули укрываться в здание. В 9 часов шесть танков, заняв позиции на Калининском (Новоарбатском) мосту, стали бить из орудий по верхним этажам. Выпустили 12 снарядов, там возникли пожары. Но на стрельбу стали собираться и толпы… зевак. Полюбоваться на интересное зрелище. Милиция пыталась заставить их разойтись, но безуспешно. Хотя перестрелки возобновлялись хаотически, среди праздных зрителей тоже были убитые и раненые.

Защитники Белого дома еще некоторое время упорствовали. Около 14:30 не выдержали. Начали выходить из горящего здания, сдавать оружие. Их сажали в автозаки и автобусы, отвозили в спорткомплексы «Лужники» и «Дружба», превращенные в импровизированные лагеря. В 15:00 отряды спецназа министерства безопасности «Альфа» и «Вымпел» получили приказ на штурм здания. Это грозило массовыми жертвами, и командиры «Вымпела» отказались — за что позже отряд был переведен в состав МВД. «Альфа» отказываться не стала, но и штурмовать тоже. Повела переговоры с руководством Верховного Совета, пообещав безопасность. В общем-то было ясно: Белый дом обречен. Но и выйти оттуда люди боялись, чтобы в хаосе не получить чью-то пулю. Получив гарантии «Альфы» и ее охрану, в 17:00 объявили общую сдачу. Вышли и были взяты «в плен» 700 человек. Хасбулатов, Руцкой и Макашов потребовали, чтобы их безопасность гарантировали западные дипломаты, они были арестованы в 19 часов.

Отдельные группы защитников просачивались через кольцо, выбирались через подземные коммуникации. Их вылавливали по Москве. Был объявлен комендантский час, ночью в разных местах возникали перестрелки. Чьим-то выстрелом из гранатомета был подожжен БТР возле Белого дома. Однако нередко эти инциденты очень напоминали провокации. Например, группа людей напала на здание «Итар-ТАСС», и пресса раструбила о «красно-коричневых». Хотя один из нападавших был убит, другой ранен и доставлен в военную прокуратуру. Оба оказались офицерами Таманской дивизии, по показаниям задержанного, их группа получила приказ дестабилизировать обстановку в центре города [126]. Атмосфера царила взвинченная. Шесть человек были убиты за «неподчинение патрулям» — случайные прохожие, пьяные.

А провокаций во всей этой истории вообще хватало. Мы уже отмечали, что Гусинский проговорился об участии частной охраны группы «Мост» в боевых действиях на стороне президента. Но начальник аналитического управления холдинга «Мост», генерал КГБ Бобков «помогал» обороне Белого дома, свел Хасбулатова с Баркашовым и постарался, чтобы столь разные деятели договорились между собой. А после падения Белого дома тот же Бобков обеспечил скрытый вывод бойцов РНЕ [136]. Зато их флаги и нашивки с «коловратом», напоминающим свастику, запечатлелись повсюду.

Большой шум был раздут вокруг участия в боях за Белый дом казачьего отряда «Днестр» из Приднестровья. На них сваливали действия неведомых снайперов. Никаких следов этих казаков не нашли, но писали о «профессионалах». Дескать, сумели выбраться с оружием, даже своих погибших вывезли. Лишь в 2013 г. в интервью НТВ офицер «Днестра» Сергей Лещенко раскрыл, что их приезжало всего 12 человек, без всякого оружия, — а выбраться они действительно сумели, но еще до начала боев.

Нагнетанию провокационных настроений способствовала публикация в «Известиях» 5 октября «Письма сорока двух». Его подписали культурные деятели либерального толка, как Алесь Адамович, Мариэтта Чудакова, Булат Окуджава, Василь Быков, Белла Ахмадулина, Роберт Рождественский, Лев Разгон, Римма Казакова, Андрей Нуйкин, подписал и изображавший из себя «патриота» академик Дмитрий Лихачев. Они не только одобряли расправу, но и жаждали крови, расправы. Клеймили защитников Верховного Совета как «фашистов», призывали к самым строгим карам, требовали запретить «все виды коммунистических и националистических партий, фронтов и объединений», к жестоким наказаниям за подобную деятельность, к закрытию всех газет и телепрограмм патриотического толка. Даже профессор истории Университета Флориды В. Солонарь назвал это письмо «возмутительным примером дискредитации политических оппонентов: чтение этого письма и сегодня вызывает вопрос, кто тут больше подобен „фашистам“ — те, кого письмо называет таковыми, или его авторы?» [111].

Патриотические деятели российской культуры и науки были возмущены таким выступлением либералов. От них отвернулись многие вчерашние почитатели. А известные диссиденты Синявский, Максимов, Абовин-Егидес опубликовали другое письмо, требуя от Ельцина: «Только отставка. Монастырь. Грехи замаливать». Но в отставку он, конечно же, не подал. О монастыре тем более не помышлял. Он был победителем. Но Ельцину все же пришлось сделать скорбное лицо, объявить 7 октября днем траура. Общее число погибших разные источники оценивают от 124 до 187, раненых от 368 до 437. Причем эти данные не полные. Периодически всплывают новые фамилии жертв, не попавшие в составленные списки.

Конечно, произошел самый настоящий государственный переворот. Если провокация августа 1991 г. уничтожила власть коммунистической партии, то октябрь 1993 г. доломал всю систему советской власти. Но при этом потерпела разгром и патриотическая оппозиция. И если любое силовое подавление беспорядков в СССР — в Тбилиси, Баку, Вильнюсе — вызывало яростные нападки западных держав и СМИ, то расстрел законного парламента и его защитников получил от них полную поддержку. О Верховном Совете указывали, что там не было «здоровой демократии», а действия Ельцина президент США Клинтон вполне одобрил, указал, что теперь «нет препятствий для демократических выборов» [103].

Однако сейчас, из будущего, можно задаться и другим вопросом. Могла ли стать гипотетическая победа сторонников Верховного Совета благом для России? Очень и очень сомнительно. Слишком разные силы и организации сошлись в их рядах. Хасбулатов, Руцкой, Макашов, Анпилов, Баркашов, Терехов, Бабурин, Воронин… Коммунисты, национал-патриоты, монархисты, да и просто ренегаты, считавшие себя обиженными при дележке «теплых мест». Объединяло их только одно — противостояние с Ельциным и его командой. Без него и объединение бы исчезло. Очевидно, пошла бы грызня за власть, и те же группировки схлестнулись бы между собой. С большой долей вероятности это обернулось бы гражданской войной — точно так же, как в Таджикистане.

Но и в планы зарубежных режиссеров, в отличие от 1917 г., гражданская война в России не входила. Ее исход был непредсказуемым. И любой вариант, коммунисты или националисты, «мировую закулису» не удовлетворял. Нетрезвый и неумный Ельцин, окруженный иностранными советниками, агентами влияния, и действующий по их указаниям, получался гораздо предпочтительнее. Чтобы вести разрушение страны надежно, последовательно и под контролем…

Глава 8

Рождение Думы

Кровавые события вокруг Белого дома всколыхнули всю Россию, но можно считать, что Москве все-таки повезло — боевые действия длились лишь одни сутки. В других местах в это же время полыхали куда более суровые конфликты. США нацелились серьезно влезть на Ближний Восток. Строили планы свергнуть лидера Ирака Саддама Хусейна, выискивали или фальсифицировали придирки, начали периодически наносить авиационные удары по объектам этой страны. А в бывшую Югославию американцы и их союзники уже влезли. В Хорватии под флагом ООН расположились контингенты «миротворцев» — вроде бы для разделения враждующих сторон. Но эмбарго на поставки оружия получалось односторонним. Морские и воздушные кордоны НАТО почему-то «не замечали» грузов вооружения, текущих к хорватам. Под прикрытием «миротворцев» они формировали свои войска, а потом вдруг вторгались на Сербску Краину. Исподтишка, наскоками, захватывая то одни, то другие села.

В Боснии и Герцеговине американская авиация взяла на себя снабжение восточных, мусульманских районов. А югославские самолеты в воздушное пространство республики не допускали. Через Совет безопасности ООН США провели резолюцию, предоставившую НАТО право сбивать «чужие» летательные аппараты, появившиеся над Боснией и Герцеговиной без разрешения командования «миротворцев». Правда, Россия настояла на запрете самолетам НАТО наносить удары по наземным целям. Но была внесена и оговорка: запрет снимался, если авиация США и их союзников отслеживалась радарами ПВО. Чем и стали пользоваться. Можно было объявить, что самолеты засекли сигналы каких-то радаров и били бомбами и ракетами по объектам боснийских сербов. Попробуй потом докажи, существовали радары или нет?

При посредничестве США боснийские хорваты и мусульмане 18 марта 1994 г. подписали Вашингтонский договор, объединились в одно федеративное государство. Сербы все равно побеждали, предпринимали наступления. Но города, которыми они вот-вот могли овладеть, «миротворцы» вдруг объявляли «зонами безопасности». Их обстрелы расценивались как преступления, в наказание следовали авиационные удары НАТО. Боснийским сербам пришлось вступить в переговоры с противниками, заключить соглашение о прекращении огня. Для обновленной Югославии из Сербии и Черногории международные санкции стали разорительными. Пресеклась торговля, экономика разрушалась, товары широкого потребления исчезали, гиперинфляция приняла такие масштабы, что деньги обесценивались не по дням, а по часам. Если в 1992 г. самой крупной купюрой в Югославии были 50 тыс. динаров, то в 1993 г. появились банкноты в 10 млрд, а потом и в 500 млрд динаров

В такой обстановке осуществлялась и подкормка «пятой колонны», прозападных либеральных движений, устраивавших акции протеста против национального руководства и призывающих народ к повороту на капитулянтский курс. А США и их партнеры уже заранее готовились к этой капитуляции. В мае 1993 г. под эгидой ООН был создан Международный трибунал по преступлениям «против человечности» на территории Югославии. Впервые после Второй мировой войны, после Нюрнберга! Теперь проигравших намеревались судить точно так же, как нацистских преступников! Но факты «преступлений» стали собирать сугубо предвзято. В основном против сербов.

Разрушение Советского Союза продолжалось иными, «мирными» механизмами. Конфликтов между республиками как будто не было. Их лидеры встречались, договаривались о взаимодействии в тех или иных вопросах, сохранялось СНГ. Но республики отдалялись друг от друга. Прибалты вели себя откровенно враждебно. Литва начала выставлять претензии о компенсациях за «советскую оккупацию» (хотя Советский Союз построил ей всю промышленность, электростанции, порты, города, дороги). Эстония и Латвия принимали дискриминационные законы о гражданстве — его предоставляли только этническим эстонцам и латышам, а русским ставили препоны, вроде сдачи обязательных экзаменов по национальным языкам (с большой вероятностью, что их завалят). Запрещалось давать гражданство бывшим военным, получившим в Прибалтике квартиры и осевшим там.

Бывшие советские республики одна за другой вводили собственную валюту. Начали зачем-то менять и алфавиты. У народов Средней Азии раньше не было собственной письменности, пользовались арабской, персидской. В 1920-х, когда в советских научных учреждениях заправляли троцкисты, для Средней Азии и Кавказа стали разрабатывать алфавиты на основе латиницы. Но в 1930-х для них создали письменность на базе кириллицы, сближавшую их культуру с русской. Она получила общее распространение, ей обучалось несколько поколений людей. Однако теперь в Туркмении и Узбекистане были приняты законы о переходе на латинскую письменность. А президент Казахстана Назарбаев принял решение о переносе столицы из Алма-Аты в Акмолу (в советское время Акмолинск, позже Целиноград). Потому что подавляющее большинство населения Алма-Аты было русским. А в Акмоле начали возводить фактически новый город, казахский. Туркмения стала строить систему самоизоляции, всячески ограничивая контакты своих граждан с другими республиками, препятствуя их выезду через границу, но и посторонним не позволяя ездить к себе.

В Таджикистане проблема письменности соединилась с гражданской войной. Сперва местное руководство взяло курс на возвращение к персидскому алфавиту. Исламисты, захватив власть, принялись внедрять арабское письмо. А Народный фронт, начавший теснить их, сохранял советскую кириллицу. Что было вполне закономерно из-за определяющей роли русских военных. Основная поддержка исламистам шла из Афганистана. Но на пути стояли российские пограничники и воинские части, оставшиеся на таджикской земле. Граница уже не была прежней «своей», своего государства. Но ее продолжали охранять бдительно и стойко. Понимали — для врагов это рубеж на пути к России. Афганские моджахеды и таджикская оппозиция постоянно обстреливали заставы и наряды, неоднократно нападали на них, силясь открыть свободное сообщение между собой. Но наши воины держались, отражали их.

Самый серьезный бой разыгрался 13 июля 1993 г. Батальон моджахедов с минометами, пулеметами, гранатометами, переносными ракетными установками скрытно подобрался и атаковал 12-ю заставу Московского погранотряда. На ней находилось 48 человек и одна БМП. Они приняли неравный бой, дрались отчаянно и умело. Казарма была подожжена, БМП подбита, погибшего начальника заставы Майбороду заменил лейтенант Мерзликин. Воинов становилось все меньше, кончались боеприпасы, но оставшиеся бойцы сумели прорвать окружение. Соединились с резервной группой погранотряда, пришедшей на выручку. На помощь поспешили и ближайшие армейские подразделения из 201-й мотострелковой дивизии. Контратаковали и отбили заставу. В ходе боя отдали жизни 22 пограничника и 3 мотострелка. Возле заставы нашли 35 трупов моджахедов, всего их потери оценивают в 70 человек. Расчистить дорогу в Таджикистан они не смогли. Объединенная оппозиция удерживала ряд районов, предпринимала попытки расширить сферы влияния, но сделать этого не смогла. С апреля 1994 г. начались попытки переговоров, хотя результатов они пока не давали.

А война в Карабахе усугубилась беспорядками в Азербайджане. Его вооруженные силы состояли из батальонов Народного фронта, подчинялись своим полевым командирам. Один из них, полковник Гусейнов, поднял мятеж в Гяндже. Повел свои подразделения на Баку, требуя свергнуть и арестовать президента Эльчибея. Заместитель министра обороны Азербайджана Гумматов выдвинул другой лозунг, возвращения к власти прежнего президента Муталибова. Ко всему прочему Гумматов был талышом по национальности и провозгласил создание в южных районах Талыш-Муганской республики.

В такой обстановке Эльчибей вызвал к себе самого авторитетного из политических деятелей, лидера Нахичеванской автономной республики Гейдара Алиева — бывшего члена Политбюро, первого секретаря компартии Азербайджана. Когда Алиев прилетел в Баку, там уже шли перестрелки между различными вооруженными группировками. 15 июня он был избран председателем парламента, а в ночь на 18 июня Эльчибей сбежал. Парламент предложил Алиеву исполнять его обязанности. Он постепенно начал брать обстановку под контроль. Бунт Гусейнова усмирили, Талышскую республику ликвидировали, Гумматова арестовали.

Алиев взялся реорганизовывать армию, расформировал 33 добровольческих батальона. Хотя это вызвало кризис на фронте, армяне овладели районными центрами Мардакерт, Агдам, Физули. Начал вмешиваться Иран, ввел свои части в Нахичеванскую республику якобы для охраны важных объектов и помощи беженцам. Но Алиев определил свой курс как «исправление ошибок, допущенных прежним руководством во взаимоотношениях с Россией». Нанес визит в Москву, Азербайджан вступил в СНГ и Организацию Ташкентского договора о взаимопомощи. Русские вмешались, иранцам пришлось уйти с азербайджанской территории. 3 октября 1993 г. Алиев был избран президентом. Его усилия по налаживанию армии стали давать плоды. Азербайджанцы перешли в контрнаступление, отбили Горадиз и часть Физулинского района. А 5 мая 1994 г. при посредничестве России и других государств СНГ Армения, Азербайджан и Нагорно-Карабахская республика подписали соглашение о прекращении огня.

Бои не прекращались и в Абхазии. У грузин войска были такими же разношерстными, как у азербайджанцев, из формирований Национальной гвардии, «Мхедриони». А абхазы при взятии Гагры захватили много трофейного оружия, завезенного сюда грузинами. К ним продолжали ехать добровольцы из России, прибывали отряды осетин, чеченцев и других народов Северного Кавказа. Ельцин держал сторону Шеварднадзе, заставлял абхазского лидера Ардзинбу подписывать новые соглашения о перемирии. Но грузинские отряды, разболтанные, зато хвастливые и горделивые, сами провоцировали столкновения. Еще и задирали русских военных. В Гудауте, Нижних Эшерах и Сухуме стояли наши части, охранявшие военное имущество, им было приказано соблюдать нейтралитет. Но их обстреливали, и тут уж они открывали ответный огонь, не скупясь на боеприпасы.

Шеварднадзе пробовал навести порядок, подобно Алиеву, отстранил от должностей стихийных лидеров, которые привели его к власти, — командира Национальной гвардии Кетовани и командира «Мхедриони» Иоселиани. Это вызвало дополнительный разброд, добровольческие части выходили из повиновения правительству. А абхазы и их союзники обложили Сухум, методично занимали господствующие высоты и подступы к городу. Грузины очутились в ловушке и начали эвакуацию. Тут Ельцин опять помог, вывозили их кораблями российского Черноморского флота. Сам Шеварднадзе очутился в осаде, а улететь было проблематично — на взлете и посадке абхазы сбивали самолеты из переносных зенитных комплексов. Предателя СССР (и России) тоже спасли российские моряки, вывезли в полной сохранности. 27 сентября Сухум был взят. Через несколько дней абхазы овладели всей территорией своей республики.

Противостоять им Грузия уже не могла. В ее войсках пошел полный раздрай. Одни добровольцы после взбучки расходились по домам. Другие отряды потекли к прежнему президенту Звиаду Гамсахурдиа, который скрывался по селениям Западной Грузии. По республике опять разгорелась гражданская война. В таких условиях Шеварднадзе вступил в СНГ. Попросил помочь, оставить в Грузии российские базы. Правительство Ельцина еще раз выручило его. «Рекомендовало» абхазам прекратить дальнейшее продвижение, и Шеварднадзе сумел сконцентрировать оставшиеся у него войска против соперника. Наконец Гамсахурдиа погиб при неясных обстоятельствах, и положение в республике стало налаживаться. Но натура Шеварднадзе осталась прежней. В марте 1994 г. он нанес визит в США. Подписал «Программу военного сотрудничества» об американской помощи и финансировании для реорганизации грузинской армии [113].

Ну а в России, едва по Москве утихла стрельба, сразу же развернулась другая баталия, мирная. От жертв и сгоревшего Белого дома народ отвлекли всеобщим политическим шоу, предвыборной кампанией. По проекту Конституции, вынесенному на обсуждение Ельциным, предполагалось вместо Верховного Совета создать новый двухпалатный парламент. Верхняя палата, Совет Федерации, составлялась из представителей регионов. По два человека от каждого субъекта федерации: глава администрации (или президент) и председатель краевого, областного, республиканского парламента (совета). В нижнюю палату, Государственную Думу, половина депутатов избиралась населением напрямую, по одномандатным округам. Другая половина — от партий, сумевших преодолеть пятипроцентный барьер.

Некоторые партии уже существовали и действовали. КПРФ после разгрома Верховного Совета пробовали было запретить, но оказалось — не за что. Активного участия в противостоянии с Ельциным она не принимала. Зюганов, наоборот, призывал своих сторонников воздерживаться от «противоправных» действий. Так что препятствий к участию в выборах для нее не нашли. Сохранилась и союзница коммунистов, Аграрная партия. Еще в советские времена возникла Либерально-демократическая партия Жириновского. Финансирование она получала из-за границы, от радикального националистического Немецкого народного союза (его лидер Герхард Фрай, заработавший состояние на неонацистских публикациях, дружил с Жириновским). Кроме того, партию взялся спонсировать крупный предприниматель Андрей Венгеровский, занимавшийся вычислительной техникой (и стал первым заместителем председателя ЛДПР) [119, с. 207]. А для выборов ЛДПР первой применила «продвинутый» способ — стала продавать места в своих партийных списках желающим бизнесменам. Причем богатый покупатель, избранный в Думу от ЛДПР, мог потом переходить в другие фракции без всякого порицания со стороны Жириновского [61, с. 108].

Возникали и новые партии. С весны 1993 г. Гайдар вместе с «архитектором перестройки» Яковлевым принялись формировать блок «Выбор России» — призванный поддерживать Ельцина и реформы. Собирали в кучу прежние либеральные структуры: «Демократическую Россию», «Движение демократических реформ», республиканскую партию и пр. Через две недели после расстрела Белого дома состоялся учредительный съезд «Выбора России». В него вошли такие деятели из окружения президента, как Чубайс, министр иностранных дел Козырев, Шумейко, Полторанин, Юшенков, глава «Альфа-банка» и друг Гайдара Авен, «правозащитники» Ковалев и Элла Памфилова. Как нетрудно увидеть, многие фигуры оказывались так или иначе связаны с Западом.

Но «Выбор России» стал не единственной «проельцинской» партией. Когда Гайдар формировал предвыборные списки, встревожился другой заместитель главы правительства, Шахрай. Обратил внимание, что в списках нет его самого и многих министров. Гайдар открутился: «Ну вы же профессионалы-технократы, зачем вам политикой заниматься?» На самом деле проблема была глубже. В правительстве пролегла трещина между Черномырдиным и Гайдаром. Стала сказываться как раз рознь между олигархами, работавшими «на себя» — и «на заказ» (не забывая при этом себя). Премьер-министр принадлежал к первой категории, Гайдар — ко второй. Готовясь к выборам в Думу, он предпочитал «своих», отсекая «чужих». Но в результате возникла «Партия российского единства и согласия» (ПРЕС), в ее руководстве было четыре министра — Шахрай, Шохин, Калмыков, Меликьян. Финансировали ее Газпром, несколько крупных банков. По сути, эта партия стала «черномырдинской» в противовес «гайдаровской».

Однако и ряды радикальных либералов разделились. В прошлых дележках теплых мест и назначений часть из них оказалась отброшенной на обочину. Они объявляли, что реформы и приватизации идут неправильно, в пользу «красных директоров». Был создан избирательный блок Явлинского, Болдырева, Лукина, названный журналистами по первым буквам фамилий лидеров, «Яблоко». Финансировать его взялись группа «Мост» Гусинского, американский Фонд Сороса и немецкий Фонд Фридриха Эберта [119, с. 235–236]. Появилась даже партия по половому признаку, «Женщины России».

Предвыборная свистопляска захлестнула телевидение, газеты, напрочь заслонила буйной шумихой недавнюю трагедию. Дебаты, программы тех или иных партий, навязчивая агитация. Основное внимание СМИ оказалось сосредоточено на «Выборе России» — конечно же, не случайным образом. Гайдар силился сделать свой блок «президентским», затащить Ельцина на съезд «Выбора России». Даже добился его обещания прийти, выступить. Но Борис Николаевич в последний момент переменил решение. Очевидно, постарались конкуренты Гайдара из команды Черномырдина. Во всяком случае, президент остался как бы «вне» партийной борьбы (и Черномырдин тоже официально ни к одной партии не примкнул — хотя и поддерживал ПРЕС).

12 декабря 1993 г. жителей России зазывали на избирательные участки. Одновременно проводились референдум по принятию новой Конституции и выборы в Думу — которая учреждалась этой Конституцией, еще не принятой. Хотя народ уже устал от бесконечных политических игрищ, а самые авторитетные деятели оппозиции были выбиты из борьбы, сидели в следственном изоляторе «Лефортово». Поэтому явка избирателей оказалась гораздо ниже, чем на прошлых выборных кампаниях, около 55 %. Почти 4 млн бюллетеней (около 7 %) были признаны недействительными, более 2 млн человек (4,2 %) проголосовали против всех. Но все-таки признали, что Конституция одобрена, выборы состоялись.

Зато результаты для многих стали шоком. Среди партий выиграла ЛДПР! Набрала свыше 12 млн голосов (почти 23 %). Сказалась именно усталость людей — им уже обрыдли и Гайдар со своими обещаниями, и коммунисты. А Жириновский казался чем-то новым, свежим. «Выбор России» (позже он стал называться «Демократический выбор России») очутился на втором месте, набрал 15,5 % голосов, его лидеры считали это страшным поражением — они-то обладали колоссальными преимуществами в агитации и были уверены в победе. Партия Зюганова с 12 % голосов стала третьей. За ними, примерно с равными результатами, около 8 %, шли «Женщины России», Аграрная партия и «Яблоко», 6,7 % набрала «ПРЕС». Добавилась и всякая «мелочь», вроде Демократической партии Травкина, Движения демократических реформ Собчака, Гражданского союза Вольского, «Будущее России», независимые депутаты. В общем, политическое сборище получилось совершенно разношерстное.

А в жизнь российских граждан создание Думы внесло существенное разнообразие. Парламентская хроника заполонила теперь телевизионные каналы, выпуски новостей. «Такой-то депутат заявил то-то…», «такой-то депутат прокомментировал…» На первые полосы новостей выносились думские скандалы, и в данном отношении лидировал Жириновский. То Гайдар в «Известиях» обозвал его «самым популярным фашистским лидером в России». Но Жириновский подал на него и на газету в суд и выиграл иск, ответчиков оштрафовали и заставили извиниться. То сам Владимир Вольфович в эфире программы «Один на один» выплеснул апельсиновый сок на нижегородского губернатора Немцова. То прямо на заседании Думы затеял драку и с криком «бей суку!» оттаскал за волосы депутата Тишковскую. Но лидеру ЛДПР подобные инциденты только прибавляли популярности.

Любой вопрос государственной жизни вызывал думские дрязги, дававшие обильную пищу и заработки всяким обозревателям. Строились прогнозы голосований, какие фракции могут договориться между собой и выступить вместе, а какие против них. Причем предвыборные программы партий сразу же оказались забыты за ненадобностью. На первый план выходили другие интересы, а они были у всех. Среди депутатов ЛДПР, продававшей места в списках, оказались 23 крупных бизнесмена. А «народные избранники» из других фракций, наоборот, пристраивались к бизнесменам. Кроме них, появилась многочисленная прослойка «помощников депутатов» — они были совершенно разного калибра, от обладателей отдельных кабинетов в Думе до подручных на побегушках. В этот разряд попадали и партийные активисты, и журналисты, и посредники для связей с бизнесом. Почти все предводители преступных группировок тоже обзавелись солидными удостоверениями «помощников депутатов».

Сразу же после созыва Дума заговорила о разгоне Верховного Совета — тема была громкая, выигрышная. В феврале 1994 г. была создана парламентская комиссия по расследованию трагедии. Но ведь и сами новые парламентарии получили депутатские места благодаря перевороту. Имело ли для них смысл копать «под себя»? Уже через неделю, 23 февраля, было принято постановление, фактически перечеркнувшее расследование, — об общей амнистии за политические и экономические преступления. Под нее попали участники сентябрьских и октябрьских столкновений в Москве. Ельцин возражал, рвался судить своих противников (видимо, в своем обычном «подогретом» состоянии). Но его мнение не приняли во внимание. Дума начинала свою деятельность с демонстративного акта гуманизма. Все руководители и активисты оппозиции были скопом освобождены.

И подобное решение, в общем-то, удовлетворило всех. Окружение президента отлично понимало, что в ходе расследования будут всплывать не только дела сторонников Верховного Совета, но и преступления против них. Авторы провокаций предпочитали сохранить их в тени. Что же касается побежденных Руцкого, Хасбулатова, Макашова, Анпилова, то в новом политическом раскладе все ключевые позиции были уже заняты. Они лишились влияния, были больше никому не опасны и не интересны. Эта же амнистия прекратила начавшийся было суд над «путчистами» ГКЧП. Да и как было осуждать их, если Ельцин сделал то, чего они себе не позволили? Лишь один из «путчистов», генерал армии Варенников, принципиально отказался от амнистии — и вскоре был оправдан за отсутствием состава преступления. Оба столкновения в Москве как бы предали забвению.

Но ведь амнистия распространялась и на экономические преступления. Вышли на свободу воры, взяточники, «теневики» — та часть из них, которую все же привлекли к ответственности в советское время и в начале «демократии». Умножили собой месиво и без того расплодившихся дельцов, переплетенных с криминалом.

Но что касается внешнеполитического курса Ельцина, то его новые преобразования совершенно не коснулись. Он остался неизменным — прозападным. Украина с самого начала «самостийности» силилась поменьше расходовать на вооружение и объявляла себя «безъядерной державой». Но при этом требовала гарантий безопасности со стороны ядерных держав — намекая, разумеется, на Россию. В январе 1994 г. Ельцин и Кравчук встретились в Москве с президентом США Клинтоном, который взял на себя роль верховного арбитра и покровителя Киева. Подписали соглашения о таких гарантиях — и об эвакуации ядерных боеголовок с Украины в Россию. Ельцин заключил договор и с Клинтоном, что наши и американские ракеты не будут нацелены друг на друга. Аналогичный договор он заключил с Великобританией.

А блок НАТО в 1994 г. принял программу «Партнерство во имя мира» — военного сотрудничества со странами, не являющимися членами этой организации. Россия с Украиной с энтузиазмом вступили в эту программу. Присоединились к ней и прибалты, среднеазиатские, кавказские республики, Молдавия, Белоруссия. Хотя де-факто эта программа стала скачком значительного расширения влияния НАТО. В качестве «партнеров» к альянсу присоединились Швеция, Швейцария, Австрия, Ирландия, Финляндия. А для бывших стран социалистического лагеря и вчерашних республик СССР «партнерство» оказалось промежуточной ступенькой для втягивания в НАТО.

Но Ельцин, ослепленный «дружбой», не видел (и не хотел видеть) опасности. А его за это гладили по головке. В Неаполе в июле 1994 г. состоялся саммит «Большой Семерки», и Россия была приглашена в качестве полноправного члена. Точнее, этой «конфеткой» еще три года назад поощряли Горбачева, но ведь в то время он представлял СССР, а Ельцин — только Россию. Поэтому все средства массовой информации объявляли, будто подобное приглашение сделано «впервые», признавали это высочайшей честью для нашей страны, заслугой ее президента.

На первый взгляд, на международной арене Россия смотрелась и впрямь неплохо. Она оставалась как бы лидером республик бывшего СССР. За помощью они обращались в Москву и получали ее. Русские выступали миротворцами, посредниками, способствуя урегулированию их конфликтов. На том же саммите «Большой Семерки» — а с Россией «Восьмерки» — Ельцин выступал от лица не только своей страны, но и излагал просьбы Белоруссии, Армении и др. Но там можно было увидеть и другое. Как Клинтон неприкрыто регулирует Бориса Николаевича. Диктует, например, требования ускорить вывод российских гарнизонов из Прибалтики. А когда Ельцин попытался поднять вопрос о нарушении прав русского населения в Эстонии, его, разумеется, «не услышали» [57].

Да и само «равноправие» на подобных мероприятиях получалось искусственным. «Семерка» представляла семь самых развитых и богатых мировых держав. А в России царил полный развал. Гайдар предложил очередную программу по «ускорению реформ». Черномырдин отклонил ее. Отклонил совершенно правильно, поскольку «ускорение» представляло еще один сокрушительный удар по экономике. Гайдар обиделся и подал в отставку с поста первого заместителя председателя Совета министров. Однако и без новых его инициатив положение оставалось катастрофическим.

Товары и продукты появились, но цены росли. Денежные купюры становились все крупнее. Копейки совсем отменили. 12 апреля 1994 г. на улицы Москвы вышли 3 тыс. студентов. Требовали повысить стипендии, потому что на них невозможно стало прокормиться. Да их еще и не выдавали по несколько месяцев. Однако в условиях быстрой инфляции подобные махинации стали практиковаться очень широко. Задержать зарплаты, пенсии и другие выплаты, «прокрутить» их в торговых, валютных и иных сделках. «Наварить» на них прибыль. А по назначению выплатить деньги позже — хотя их покупательная способность уже значительно упадет.

Россию разворовывали все кому не лень. Граница с Казахстаном с 1992 г. превратилась из административной в государственную. Но попробуй-ка возьми под охрану такую огромную протяженность! Пограничники еще оставались на старой границе СССР, отбивали афганских душманов. Для строительства застав, ограждений, наблюдательных вышек по периметру России не было денег. И через открытую границу ринулись казахи. Угоняли скот. Даже спиливали столбы высоковольтных электропередач, утаскивали на металлолом. Пункты приема металлолома открылись и по всей России. Обнищавшие люди, пьяницы собирали и воровали любые металлические предметы, какие могли отыскать, сдавали за гроши. А Эстония, не имевшая никаких месторождений полезных ископаемых, вышла вдруг на первое место в мире по экспорту цветных металлов! Потоки хлынули сюда из России — ведь и граница с Эстонией оставалась открытой.

Появилось такое явление, как «финансовые пирамиды». 1 февраля 1994 г. началась продажа «билетов МММ» номиналом 1 тыс. рублей. Телеэкраны захлестнула реклама с Леней Голубковым, получающим сказочные прибыли на этих «билетах». Причем в поддержку МММ высказывался такой авторитетный экономист, как бывший мэр Москвы Попов. Реклама была умелой, нацеливалась на простых, недалеких граждан, и она сработала. Духом «бизнеса» заражались домохозяйки, пенсионеры, вкладывали в МММ последние сбережения. Были даже такие, кто ради «билетов» продавал квартиры. И вроде бы, барыши обещали быть огромными, за полгода стоимость «билетов» выросла в 127 раз! Владельца МММ Сергея Мавроди числили на 12-м месте в рейтинге крупнейших бизнесменов России.

Но через полгода «пирамида» лопнула. Пострадало, по разным оценкам, от 2 до 10 млн вкладчиков, 50 человек покончили жизнь самоубийством. А многие жертвы обмана устраивали демонстрации у Дома правительства — требовали от властей освободить арестованного Мавроди или вернуть их деньги. Хотя Мавроди и без них выкрутился, сумел вдруг «доизбраться» в Думу и стал лицом неприкосновенным. Потом его то привлекали к ответственности, то закрывали дела, в итоге он остался безнаказанным. Куда испарились награбленные деньги, вопрос остался открытым. Это мошенничество было далеко не единственным — возникали фирмы «Властилина», «Тибет», «Чара-банк», «Русский дом Селенга», банк «Хопер-Инвест», обиравшие доверчивых.

В эпоху «перестроек» самой «передовой» выступала интеллигенция. Она громче всех ратовала и за «демократию», и за «рынок». А теперь вдруг оказалось, что ее научные и культурные учреждения никому не нужны. Правительственных заказов не было, разработки прекратились. Клубы, музеи, библиотеки, театры, киностудии тоже очутились без финансирования. «Свобода творчества» обернулась упадком и гибелью культурной сферы. Чисто по западному принципу. Творить ты можешь что угодно. Но чтобы донести людям — нужны деньги. А «звезды» всегда и везде делались искусственно. Они и засверкали, отупляя зрителей безвкусицей и бездуховностью.

Остальные выживали, как могли. Руководство НИИ, домов и дворцов культуры сдавало свои помещения в аренду под склады, кафе, магазины, офисы. Кто-то воровал, распродавая имеющиеся ценности. Деятели культуры искали спонсоров среди «новых русских» и подстраивались под их вкусы. Художники торчали на базарах, пытаясь продать свои произведения. Кинорежиссеры и актеры перешли на полную безвкусицу, бандитскую тематику, перемешанную с порнухой. Писатели и журналисты считали манной небесной заказные публикации в либеральных или бульварных изданиях: там платили. Инженеры и научные работники шли трудиться грузчиками, торговцами, прислугой.

А рабочих добивала приватизация. Она окончательно порушила хозяйственные механизмы предприятий, связи между ними. Заводы и фабрики попадали в тупик. Вроде бы трудовые коллективы, сами рабочие, стали совладельцами, а что дальше? Как реализовать продукцию? На многих предприятиях единственным выходом оказалось выдавать зарплату той же продукцией — где сахаром, где маслом, платками, носками, тарелками, ложками. Рабочие стали ездить по городам, ходить по подъездам, предлагая свои товары. Выносили торговать на железнодорожные станции, возле шоссейных дорог.

Но в 1994 г. приватизация перешла на следующий этап — с «чековой» на «денежную». Стали проводиться аукционы с распродажей предприятий. У голодных рабочих, сидевших без зарплаты, скупить акции было проще простого. В результате перспективные и прибыльные предприятия доставались олигархам по копеечным, крайне заниженным ценам. Другие разорялись и закрывались. За спиртовые заводы разыгрывались настоящие войны между преступными группировками — с рейдерскими захватами, убийствами конкурентов. Это было уж очень выгодным — разливать «паленую» водку. Ее продавали и в магазинах, и в ларьках, и на открытых лотках, и прямо с грузовых машин. В условиях развала и беспросвета народ очень быстро спивался. А между тем темпы разбазаривания в частную собственность наращивались. Если в 1992 г. было приватизировано 46 тыс. предприятий, то в 1993 г. — 88 тыс., в 1994 г. — 112 тыс.

Правда, в ноябре 1994 г. этот процесс чуть не споткнулся. Чубайс получил повышение, стал первым заместителем председателя Совета министров и возглавил Федеральную комиссию по ценным бумагам и фондовому рынку. А вместо него председателем Госкомитета по управлению имуществом был назначен Владимир Полеванов, бывший до этого губернатором Амурской области. Почему именно он, осталось неизвестным. Возможно, выдвинул Черномырдин, знавший его раньше. А может быть, «реформаторы» сочли, что он тоже «свой», урвет что-то для себя и удовлетворится. Но ошиблись. Полеванов был настоящим патриотом и честным человеком.

Увидев, что творится в Госкомимуществе, он ужаснулся. А Чубайс поразил его своим цинизмом. Полеванов вспоминал его слова: «Что вы волнуетесь за этих людей? Ну вымрет тридцать миллионов. Они не вписались в рынок. Не думайте об этом — новые вырастут» [5]. Новый начальник обнаружил, что в Госкомитете по управлению государственным имуществом нет даже подразделений для управления! Никто не собирался имуществом управлять! Его растаскивали. И раздавали. Полеванов нашел и группу из 35 американских советников во главе с кадровым офицером ЦРУ Хэем, занимавшихся, в основном, «приватизацией» военных предприятий.

Он свидетельствовал: «Подняв документы, я с ужасом обнаружил, что целый ряд крупнейших предприятий ВПК был скуплен иностранцами за бесценок. То есть заводы и КБ, выпускавшие совсекретную продукцию, вышли из-под нашего контроля. Тот же Джонатан Хэй с помощью Чубайса скупил 30 % акций Московского электронного завода и действовавшего с ним в кооперации НИИ „Графит“ — единственного в стране разработчика графитового покрытия для самолетов-невидимок типа „Стелс“. После чего Хэй заблокировал заказ военно-космических сил на производство высоких технологий» [144]. И таких безобразий было множество, они были кругом! Даже с деньгами шло жульничество. Целый ряд предприятий, стоивших триллионы, достался американцам всего за 5 млн долларов — да еще в рассрочку на 20 лет.

Причем эти вопиющие факты уже не были секретом. Начальник службы внешней разведки Примаков и директор ФСБ Степашин еще 26 августа 1994 г. направили в правительство письмо: «Приватизация предприятий военно-промышленного комплекса привела к массовой утечке новейших технологий, научно-технических достижений практически даром на Запад. В целом Запад приобрел в России столь большой объем новых технологий, что НАТО учредило для их обработки специальную программу». Но и «оборонкой» дело не ограничивалось. Американцы уже подбирались к приватизации российской алюминиевой промышленности, нефтяных месторождений — Чубайс готовил соответствующие документы. Полеванов нашел в бумагах протест Генеральной прокуратуры по поводу приватизации морских портов, хотя они не подлежали приватизации. Иностранцам уже готовы были отдать корабли грузового Тихоокеанского флота, обеспечивавшие грузами Чукотку и Камчатку. И даже обращения Генпрокуратуры, ФСБ, внешней разведки оставлялись без всякого внимания и реакции.

Полеванову пришлось вести упорную борьбу даже для удаления американцев. Госкомимущество охраняла частная военизированная структура блока «Демократический выбор России» — она подчинялась Чубайсу, а распоряжения нового начальника не выполняла. Только после того, как он сумел заменить партийный ЧОП на обычную милицию (чья охрана стоила в три раза дешевле), у американцев отобрали пропуска. Полеванов выгнал и Альфреда Коха, заместителя Чубайса, непосредственно ведавшего «оборонкой». Дела по приватизации алюминиевых заводов, нефтяной отрасли, тихоокеанских кораблей вовремя остановили. По портам приватизацию признали незаконной, начали национализацию. Чубайс звонил, угрожал. Но Полеванов проработал во главе Госкомимущества лишь 72 дня. В январе 1995 г. Ельцин сместил его, заменил Сергеем Беляевым. Экономист Михаил Хазин свидетельствовал: чтобы убрать Полеванова, на Ельцина надавили США.

Да, американцы находились на вершине могущества. Регулировали президента России как считали нужным. Держали правительство «на крючке» займов Международного валютного фонда (МВФ). Их наглость дошла до того, что старший политический советник Уолтер Мид опубликовал в 1994 г. в американском журнале «Вопросы географии» проект «Давайте купим Сибирь». Предлагал просто приобрести за деньги территорию от Урала до Тихого океана. Автор прикидывал, что это можно сделать за бесценок, называл сумму 3 триллиона долларов. В рассрочку на 20 лет — платить по 200 млрд в год. Половину России за несколько вагонов зеленых бумажек (кстати, ничем не обеспеченных — можно напечатать сколько угодно). Русских предлагалось выселить или собрать в особые районы типа резерваций. А нерусским коренным народам предоставить американское гражданство.

Если бы события и дальше развивались подобным образом, проект стал бы вполне реальным. А вдобавок уже внедрялись иные схемы влияния, скрытные. 12 декабря 1993 г., когда граждане нашей страны выбирали Думу и принимали на референдуме новую Конституцию, в ее проекте содержалась и обновленная структура государственных органов. Но конечно же, никто не обратил внимания на статью 75 — о Центробанке. Он унаследовал функции и активы Госбанка СССР. Должен был печатать деньги, защищать устойчивость рубля. Но раньше Центробанк был подотчетен Верховному Совету. Теперь это подчинение исчезло. Появилась формулировка, что свои функции он осуществляет «независимо от других органов государственной власти». Главный финансовый центр страны, осуществляющий контроль за всеми остальными банками, превратился в некую организацию, отделенную от государства.

Глава 9

Первая чеченская

Во многих бывших советских республиках проявлялась общая закономерность — «реформаторы» допекли всех. На Украине прошли президентские выборы, и действующий глава государства Кравчук, конечно же, имел неоспоримые преимущества перед конкурентами. Но избиратели его «прокатили», президентом стал Леонид Кучма. Компартия на Украине до сих пор оставалась под запретом — и невзирая на это, на парламентских выборах победили коммунисты. Даже без партийных списков, только по одномандатным округам, они получили в Верховной Раде большинство депутатских мест. Разумеется, вскоре после этого и запрет на компартию был отменен. А одновременно с парламентскими выборами в Донецкой, Луганской областях, в Крыму, прошли референдумы (их округло назвали «совещательными опросами») — и за 20 лет до отделения от Украины эти регионы высказались за автономию, за сохранение русского языка в качестве государственного.

Кучма несколько выправил накренившийся курс своей республики. Не отвергая сближения с Западом, начал и сближение с Россией (тем более что и она ориентировалась на Запад). Восстанавливались порушенные хозяйственные связи, что было очень важно для украинской экономики. Заключались торговые соглашения. Наконец-то урегулировали и проблему Черноморского флота. Основная часть кораблей осталась за Россией, а базу в Севастополе Москва получила на правах долгосрочной аренды. Урегулировали и споры по поводу Керченского пролива. Получалось так, что суда, проходившие через него, пользовались услугами керченских лоцманов и маяков, и Россия обязалась платить по 15 млн долларов в год. Тенденции воинствующего национализма и выпады против «москалей», разгулявшиеся во времена Кравчука, притихли.

Но соответствующие организации продолжали свою деятельность другими методами — целенаправленно и планомерно. Впрочем, если учитывать буйный, но совсем не умный характер украинских националистов, то нетрудно увидеть: строили планы и режиссировали их исполнение вовсе не они, а некие зарубежные центры. Здесь имеет смысл вспомнить события Первой мировой, 1914–1915 гг. В начале войны царские войска заняли области, принадлежавшие Австро-Венгрии, Галицию и Лодомерию (часть Волыни). Местное население в то время называло себя «русинами», говорило на своем наречии (во многом близком великорусскому языку), было в подавляющем большинстве православным, а русских встретило как братьев, освободителей от австрийского гнета. В апреле 1915 г. во Львов приехал Государь Николай II, на улицах празднично одетые толпы забрасывали его машину цветами. Он выступал с балкона, говорил: «Да будет единой великая и могучая Русь!» Переполненная площадь отвечала общим «ура!», и ни одной попытки теракта (во Львове!) не зафиксировано.

Но летом 1915 г. русским пришлось отступить. Австро-венгерские власти начали крутые репрессии, и они стали систематическими и избирательными. Православных священников вешали «за сотрудничество с врагом» — ведь наши солдаты и офицеры заходили в их храмы помолиться. А «русофильскую интеллигенцию» скопом отправляли в концлагерь Телергоф, откуда никто не возвращался. Православное духовенство заменили униаты, а учителей, журналистов, литераторов — украинские сепаратисты (тогда их называли «мазепинцами»). Они начали преподавать детям искусственно разработанный язык, смесь украинского и польского, совсем другую историю. Истребили только духовную и интеллектуальную верхушку, но результаты оказались сродни геноциду. Прежний народ исчез. Русины сохранились лишь в горных деревушках и в Словакии. Остальное население за 20 лет превратилось в «западэньцев» — говорящих совсем на другом языке, ревностных униатов и ненавистников России.

В 1990-х аналогичная операция началась по всей Украине. Моя родная тетка провела там всю сознательную жизнь, работала в паспортном столе милиции в крошечном городке Староконстантинове. Постоянно общалась с «селюками» (колхозниками), и украинский язык был для нее своим. Но в начале 1990-х приехала в гости и рассказывала: внук пошел в школу, принес учебники. Заглянула и ужаснулась: «Я не знаю этого языка! Это не украинский язык!» Посмотрела — выпущено во Львове. Появились и новые учебники истории, вывернутой до неузнаваемости. Пошла централизованная переделка детей, молодежи.

В Белоруссии события развернулись несколько иначе. Здесь несколько лет не было президента. Избрать его решили лишь в 1994 г., и главным кандидатом считался премьер-министр Кебич. Но и в Белоруссии сказалось недовольство народа «реформаторами». Избиратели отдали голоса Александру Лукашенко. Он был лидером партии «Народного согласия», в Верховном совете возглавлял комиссию по борьбе с коррупцией, выступал против действующих властей. Во время предвыборной гонки на него, вроде бы, произошло покушение (следствие пришло к выводу об инсценировке) — оно только прибавило ему популярности. В отличие от Украины, Лукашенко в своей республике раздрая не допустил. Установил жесткое правление, близкое к диктатуре. Сохранил многие советские законы и порядки, опору на КГБ и МВД. Отменил приватизацию и начавшиеся реформы. Установил твердые оклады и государственное регулирование цен. Усилил цензуру, прижал оппозицию. Провел референдум об увеличении срока своего правления, праве распускать Верховный Совет.

Парламент пробовал бороться с президентом. Но как только начал собирать подписи за импичмент, Лукашенко распустил его. Без стрельбы, без эксцессов. Здание Верховного Совета оцепил ОМОН, а в соседнем здании уже собирался новый парламент — из тех депутатов, кто поддерживает президента. Но жителям Белоруссии пришлось основательно затянуть пояса и крепко трудиться, чтобы выползти из кризиса, в котором очутилась республика. В те годы на улицах можно было увидеть, например, милицию, ездившую на тракторах «Беларусь» — потому что автомашин не хватало. Русский язык Лукашенко сделал вторым государственным, основой политики провозгласил партнерство с Россией. Ведь экономика Белоруссии полностью зависела от российских энергоносителей, да и главным рынком сбыта ее продукции была Россия.

Ельцин тоже начал укреплять государственную власть, разболтанную при его собственном активном участии. После разгона Верховного Совета он упразднил самозваную Уральскую республику, отправил в отставку ее лидера Росселя. Очень сильно занеслась со своим суверенитетом Татарская автономная республика, претендовала вести себя независимо, здесь бурлил татарский национализм, пантюркизм, проявился радикальный исламизм. С президентом Татарстана Шаймиевым велись очень непростые переговоры. Но он был умным человеком, и 15 февраля с ним был пописан договор о «разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий». Татарстан как бы сохранял полный суверенитет, но его руководство «делегировало» часть своих полномочий центральной власти. Сдерживая раскачку «демократии», Ельцин запретил регионам проведение выборных кампаний.

Но под саму Россию уже была заложена мина. В Чечне. Много лет спустя, 12 августа 2018 г. командир Панджшерской группировки афганских моджахедов Джалаладдин Мохаммаль сделал заявление (переданное по каналу «Россия-24»), что еще в период войны в Афганистане советский авиационный генерал Джохар Дудаев был предателем — вместе с Шеварднадзе. Имели связи с душманами, предупреждали их о готовящихся операциях, воздушных ударах. В июне 1991 г. Дудаев собрал в Грозном Общенациональный конгресс чеченского народа, провозгласил независимую Чеченскую республику. Воспользовавшись общим развалом, последовавшим после «путча ГКЧП», он обвинил Россию в «колониальной политике». 6 сентября дудаевские боевики захватили административные здания, разогнали Верховный Совет Чечено-Ингушской автономной республики, депутатов избили, председателя грозненского горсовета Куценко убили, выбросив из окна. Этот день был объявлен «Днем восстановления государственной независимости», а Чечня превратилась в «республику Ичкерия».

Стоит отметить, что председатель Верховного Совета России Хасбулатов (которого позже патриоты произведут в «герои» и собственные лидеры) приветствовал погром и переворот в Грозном телеграммой: «Дорогие земляки! С удовольствием узнал об отставке председателя ВС республики. Возникла наконец благоприятная политическая ситуация, когда демократические процессы, происходящие в республике, освобождаются от явных и тайных пут…» 27 октября 1991 г. состоялись выборы президента и парламента Ичкерии. На них прибыли представители 27 государств и международные наблюдатели (чтобы признать их «легитимными»). Хотя люди просто боялись голосовать против сепаратистов, а многие и идти на выборы. Президентом стал Дудаев. V Съезд народных депутатов России этих выборов не признал. Такое же решение принял Конституционный суд. 7 ноября 1991 г. президент России Ельцин ввел в Чечено-Ингушской автономной республике чрезвычайное положение. Но… вмешался Верховный Совет РСФСР! Тот самый, который Ельцин разгонит два года спустя! 11 ноября 1991 г. он принял постановление отменить указ о чрезвычайном положении.

А Дудаев принялся формировать собственные вооруженные силы, призвал в строй боеспособных мужчин. В ноябре 1991 г. под видом гуманитарной помощи в Чечню стало поступать оружие из Турции. За эту «гуманитарку» расплачивались нефтью, причем вполне официально, через «Росвнешторг». Поступали из-за рубежа и деньги. На них начали закупать оружие в республиках Прибалтики, в Афганистане. В самой Чечне располагались части советской армии и МВД, склады Армавирского училища. От них Дудаев потребовал покинуть республику в течение полугода, а имущество и вооружение разделить: половина остается в Чечне, половину можно увезти с собой.

И снова «патриотический» Верховный Совет России поддержал его, как и правительство Горбачева. Начался вывод советских воинских частей. Предложением отдать половину оружия и имущества министр обороны СССР Шапошников был шокирован. Но никак не ответил, ни отказом, ни согласием. А дальше Советский Союз распался. Армию и ее снаряжение стали «делить» между республиками. В июне министр обороны России Грачев решил принять условия Дудаева, приказал уступить чеченцам половину боевой техники и вооружения. Потом обосновывал, что это был вынужденный шаг, что большую часть оружия уже захватили, а оставшееся невозможно было вывезти — не было ни солдат, ни транспорта.

Хотя выяснилось, что делить уже нечего. Дудаевцы наложили лапу на все склады. От эвакуируемых частей требовали сдать оружие, иначе не выпускали. К боевикам попало 60 тыс. стволов оружия, 150 тыс. гранат, 27 вагонов боеприпасов, 40 танков, 50 БМП и БТР, до 100 орудий и минометов, около 250 самолетов и вертолетов. Начались притеснения нечеченского населения — а в Грозном большинство жителей были русскими, левобережье Терека было заселено казаками. Чеченцы грабили дома и квартиры, растаскивали имущество колхозов, учреждений. Русских избивали, унижали, выгоняли из жилья. Они оставались без работы, без средств к существованию. Им перестали выдавать пенсии и пособия. Русские школы были закрыты и разграблены.

Жителей откровенно выживали прочь, был популярен лозунг «Русские — в Рязань, ингуши — в Назрань, армяне — в Ереван» [63]. Впрочем, при въезде в Грозный была выложена белым камнем и такая надпись «Русские, не уезжайте, нам нужны рабы и проститутки». Были и акты резни. В одной лишь станице Асиновская было перебито 26 семей и захвачено 52 домовладения. Общую оценку числа жертв озвучил депутат В. Алкснис на заседании Думы 20 декабря 2006 г. — с сентября 1991 по ноябрь 1994 г. было убито более 20 тыс. мирных русских жителей, 250 тыс. бросили родные места. Те, что ушли первыми, могли считать себя счастливыми — устроились в колхозах Ставрополья, Кубани. Следующим было труднее. Многие просто мыкались по вокзалам. И об этих беженцах ни правозащитники, ни телевидение даже не заикнулись, благоустроенных лагерей и гуманитарных раздач для них не было…

Не все население Чечено-Ингушетии приняло дудаевский режим. Власти Ичкерии отказались подписывать федеральный договор с Россией, но ингуши пожелали остаться в составе России. В 1992 г. бывшая единая автономная республика разделилась. Образовалась отдельная Ингушская республика. Однако этот процесс сопровождался и жестоким межэтническим конфликтом. Во время Великой Отечественной войны за восстание в тылах наших войск и за сотрудничество с гитлеровцами Сталин депортировал чеченцев и ингушей в Среднюю Азию. Хрущев возвратил их на Кавказ, но часть ингушских земель была к этому времени занята осетинами. Между ними накапливались неприязнь, трения. Среди ингушей возникло движение, требующее вернуть им все территории прежнего расселения.

При образовании Ингушской республики эта вражда прорвалась. В октябре 1992 г. в Пригородном районе Северной Осетии, где население было смешанным, начались столкновения между осетинами и ингушами. Обе республики кликнули добровольцев, завязались кровавые схватки. Ельцин в данном случае отреагировал своевременно. 1 ноября направил в зону конфликта войска, ввел в обеих республиках чрезвычайное положение. Военные развели дерущиеся стороны, наладили эвакуацию мирных жителей. В ходе конфликта было уничтожено 13 сел, погибло 608 ингушей и осетин, 939 человек были ранены, 261 пропал без вести. По разным данным, погибло от 17 до 27 военнослужащих, разнимавших драку. Военное командование предлагало продолжить операцию, двинуть части чуть дальше и навести порядок в Чечне. Но подавление этого очага предотвратил тогдашний премьер-министр Егор Гайдар. Выступил резко против и убедил Ельцина, что чеченцев задевать нельзя.

В Ингушетии прошли выборы, президентом стал бывший советский генерал Руслан Аушев, начал постепенно нормализовывать ситуацию в своей республике. Хотя она оставалась нестабильной и опасной. Так, 1 августа 1993 г. были расстреляны из засады глава временной администрации Северной Осетии и Ингушетии Виктор Поляничко, командир корпуса генерал Корецкий и офицер «Альфы» Кравчук. А почву для этой нестабильности создавало соседство с Ичкерией. Она превратилась в натуральное разбойничье гнездо.

Банды дудаевцев под командованием Салмана Радуева нападали на поезда, следующие через Чечню. В 1993–1994 гг. было разграблено свыше 5600 вагонов и контейнеров на сумму 22,5 млрд руб., при этом погибло 26 железнодорожников. С октября 1994 г. правительство России вынуждено было прекратить движение поездов через Чечню. Особым промыслом стало изготовление в Ичкерии фальшивых авизо, по ним было получено 4 триллиона руб. [90, с. 404]. Другим промыслом стало похищение людей с требованием выкупа или для перепродажи. По данным «Росинформцентра», с 1992 г. в Чечне оказалось 1790 таких пленников. И даже невзирая на то, что Дудаев объявил об отделении от России, запретил въезд в республику представителям федеральных силовых ведомств, Москва продолжала выделять Чечне средства из бюджета! В 1993 г. ей было перечислено 11,5 млрд руб. Согласно бюджету, утвержденному «патриотическим» Верховным Советом Хасбулатова! [47] Сюда направляли и нефть, нефтепродукты, хотя Ичкерия их не оплачивала, а перепродавала за рубеж.

Но деятельность Дудаева и его структур вовсе не замыкалась на собственных интересах, она распространялась и за пределы республики. Ичкерия поддерживала Гамсахурдиа в Грузии, во время гражданской войны он укрывался в Чечне, получал помощь оружием, деньгами. Чеченские боевики проходили практическое обучение, участвуя в разных войнах. На данном поприще выделился Шамиль Басаев. Студент-неудачник, который трижды не смог поступить в МГУ, а из Московского института землеустройства был отчислен за неуспеваемость и прогулы. Зато позже он учился в неком исламском институте в Стамбуле. Первый раз Басаев со своим отрядом появился на баррикадах возле Белого дома во время «путча ГКЧП». Но там испробовать силы не довелось, поскольку ГКЧП оказался мыльным пузырем.

Потом Басаев формировал отряды Ичкерии, а в ноябре 1991 г. захватил пассажирский самолет, взлетевший из Минеральных Вод в Екатеринбург. Его вынудили лететь в Турцию, 178 пассажиров стали заложниками. Но после посадки турки отпустили всех террористов в Чечню! В 1992 г. Басаев очутился в Карабахе, воевал на стороне Азербайджана, оборонял Шушу. Там же проходил боевую практику грабитель поездов Салман Радуев. А после этого Басаев появился в Абхазии, под его началом было уже 5 тыс. боевиков. Они отличились страшной жестокостью против грузинского населения [120]. Причем в Абхазии чеченцы сражались бок о бок с русскими добровольцами и казаками! Однако цели у них были разные. Добровольцы сюда ехали из-за дружбы абхазов с Россией. Басаевцы набирались опыта, отправляли домой грузы трофейного оружия. И демонстрировали «братство» народов Кавказа — чтобы впоследствии поднять их против России. А Шеварднадзе в то время ошибочно оценивали как «пророссийскую» фигуру.

Однако и в самой Чечне отнюдь не всем нравился криминальный беспредел. Чеченцы живут патриархальной системой тейпов, и часть из них отвергла политику Дудаева, наводила связи с российскими властями. Противодействие курсу разбоя нарастало в парламенте Ичкерии. 17 апреля 1994 г. Дудаев объявил о роспуске парламента, конституционного суда и МВД (уже не российских, а своих, чеченских). Они не подчинились. Но 4 июня президент Ичкерии произвел еще один переворот. Его отряды под командованием Басаева захватили правительственные здания в Грозном. Были приняты поправки в конституцию, установившие фактическое единовластие Дудаева.

А одновременно с этими событиями всплеснула агрессивность боевиков. Начались теракты. Еще плохо отработанные, часто неэффективные. Порой оставалось неизвестным, кто же стоит за ними. Но они посыпались один за другим. 13 апреля 1994 г. — взрыв в поезде в Дагестане, погибли 6 человек, 3 ранены. 18 мая — взрыв во дворе отделения УВД в Махачкале, обошлось без жертв. 26 мая группа бандитов захватила автобус Владикавказ — Ставрополь с 33 пассажирами. Спецназ штурмом обезвредил террористов, освободил заложников. 28 июня трое бандитов захватили автобус с 40 пассажирами в Гудермесе. Их снова удалось освободить, никто не пострадал. 22 июля было взорвано железнодорожное полотно под Челябинском, пассажирский поезд сошел с рельсов, 20 человек были ранены. 28 июля четверо террористов захватили автобус Пятигорск — Ставрополь с 41 пассажиром. Освободили не всех, 5 заложников погибли. 29 июля группа чеченских боевиков захватила в аэропорту Минеральных Вод вертолет с заложниками. Опять была спецоперация, всех террористов захватили, но 4 пассажира погибли, 15 были ранены.

Но и оппозиция в Чечне не смирилась с разгоном парламента. Образовала сперва Комитет национального спасения, потом Временный совет Чеченской республики во главе с Умаром Автурхановым, провозгласивший себя единственной законной властью, а Дудаева — узурпатором. Этот совет стал создавать собственные вооруженные отряды, установил контроль над некоторыми районами. Президент бросил на них своих боевиков. Происходили жестокие бои с использованием танков, артиллерии и минометов. Оппозиция обращалась за поддержкой к русским. Но Ельцин и его правительство не стали брать на себя такое решение. Только «неофициально» чеченским союзникам начали помогать военные, Федеральная служба контрразведки (в которую было преобразовано в 1993 г. Министерство безопасности).

Помогали отнюдь не случайно. 10 августа 1994 г. Дудаев созвал в Грозном съезд своих сторонников, сформировавший новый парламент. И на этом съезде уже открыто прозвучал призыв к «джихаду», «священной войне» против России. Однако Ельцин даже после этого не предпринял никаких мер! 11 августа он сделал заявление, что «силовое вмешательство в Чечне недопустимо», так как «поднимется Кавказ, и будет столько заварухи и крови, что никто нам не простит». А теракты продолжались. Два взрыва в Новгороде и взрыв в Комсомольске-на-Амуре обошлись без жертв, два взрыва в Екатеринбурге — двое раненых. В этих случаях авторы так и не были установлены. Но корреспондент «Московского комсомольца» Дмитрий Холодов начал раскапывать тайную торговлю оружием с чеченскими сепаратистами, и некие информаторы 17 октября предложили ему якобы документы по данной теме. Он взял портфель, оставленный для него в камере хранения Казанского вокзала и при взрыве был убит. Вскоре в Москве обнаружили еще одно взрывное устройство. При обезвреживании погиб подполковник ФСК Чеканов. А затем взрыв разрушил железнодорожный мост через Яузу, и было установлено — работали чеченские боевики.

Российские спецслужбы надеялись повторить сценарий Таджикистана. Начали подкреплять лояльные группировки, чтобы опереться на них и свалить режим Дудаева. В сентябре Временному совету Чеченской республики передали 10 БТР, 6 боевых вертолетов Ми-24 с русскими экипажами. 120 бойцов Временного совета проходили подготовку на российской базе под Волгоградом. 15 октября оппозиция предприняла рывок на Грозный. Вошла в город почти без сопротивления, но потом… вроде бы получила некий приказ из Москвы и отступила. Был ли такой приказ и чей именно, достоверно не известно до сих пор.

Началась более масштабная подготовка захвата Грозного. Северокавказский округ выделил Временному совету 40 танков Т-72. Сотрудники ФСК вербовали добровольцев в Кантемировской и Таманской дивизиях. По контракту им давали 1 млн руб. сразу, полагались большие выплаты за ранения, за уничтоженную технику противника, 150 млн семье в случае гибели. Военные сидели без денег, поэтому охотно записывались офицеры и прапорщики. Записывались и солдаты, сержанты — их родные бедствовали. Но сказался разброд в силовых ведомствах. Сказались реформы и перестановки в ФСК, неопытность новых сотрудников. Спешили набрать кого угодно, в рядах добровольцев очутилась в основном зеленая молодежь. Командующему внутренними войсками Анатолию Куликову позвонил из Моздока его заместитель генерал Романов: «Вы знаете, товарищ командующий, сюда прислали каких-то пацанов. Никому они не нужны, все брошены…»

Операция была организована бестолково. 26 ноября 1994 г. на Грозный двинулись три колонны. Впереди шли танки с русскими экипажами, за ними на грузовиках чеченцы, с воздуха прикрывали вертолеты. В город вошли беспрепятственно. При этом русские танки останавливались на светофорах! Карт у них не было. Спрашивали у жителей, как проехать к президентскому дворцу. Без боя заняли телецентр, там встали три танка. Но дудаевцы быстро собрали силы. Когда колонны втянулись в улицы, беззащитную бронетехнику просто расстреляли. Лишь один танк прорвался к президентскому дворцу, обстрелял его из огнеметов, там начался пожар. Три танка возле телецентра окружили боевики Басаева, танкисты сдались.

По разным данным, погибло около 20 танков, около 20 было захвачено, погибло около 500 человек [33, с. 282]. Число пленных оценивают от 50 до 200, среди них был 21 российский танкист. Добавился и информационный скандал. Вечером 26 ноября по всем телеканалам России сообщили о взятии Грозного, выступил Автурханов, говорил, что власть в Чечне перешла к Временному совету. Но сразу после этого стала всплывать совершенно противоположная картина! Министр обороны Грачев мгновенно поспешил откреститься от случившегося. Высказался: «И на стороне Дудаева, и на стороне оппозиции воюет большое количество наемников». Снова не преминул похвастаться — дескать, если бы воевала российская армия, то можно было решить все проблемы за два часа одним десантным полком.

Но Дудаев выдвинул ультиматум — если Россия не признает пленных своими, их расстреляют. Их все же освободили, но тут как тут очутились тележурналисты, в основном канала НТВ Гусинского. Перед их камерами солдаты откровенно называли свои имена, номера частей, рассказывали, как их вербовали через особые отделы. Те же тележурналисты стали раздувать скандал на весь мир. И именно этот скандал спровоцировал дальнейшее столкновение. Теперь Россия просто обязана была ответить. Состоялось заседание Совета безопасности. Доклад на нем почему-то делал не начальник ФСК, не министр обороны, а министр по национальным вопросам Николай Егоров. Заверил, что «в результате работы с населением» 70 % чеченцев с нетерпением ждут прихода российских войск, а 30 % «в основном нейтральны. Сопротивление окажут только отщепенцы…»

В ночь на 29 ноября было распространено обращение Ельцина ко всем участникам противоборства в Чечне. Оно констатировало, что остановить конфликт не удалось, был предъявлен ультиматум — в течение 48 часов всем враждующим группировкам прекратить огонь, сложить оружие, расформировать свои отряды, освободить пленных. 30 ноября Ельцин подписал секретный указ № 2137с «О мероприятиях по восстановлению конституционной законности и правопорядка на территории Чеченской республики». С 1 декабря российская авиация капитально прочесала аэродромы в Чечне, уничтожив все самолеты и вертолеты, имевшиеся у Дудаева (хотя штабы ВВС и ПВО России не подтверждали факты налетов, сообщалось, будто действовали «неизвестные самолеты»). 6 декабря Грачев и министр внутренних дел Ерин встретились с Дудаевым в Ингушетии для переговоров. Но припугнуть его и найти какой-нибудь компромисс не удалось. 11 декабря был отдан приказ на ввод войск в Чечню…

В последующей литературе против Ельцина нередко выдвигается обвинение в развязывании этой войны. Даже складывается парадоксальная ситуация, когда патриоты, разбирая просчеты и провалы Бориса Николаевича, перехватывают «до кучи» аргументы либералов. Дескать, столкновение было ненужным и бедственным, с Дудаевым надо было договариваться по-хорошему — примерно так же, как договорились с Шаймиевым. Но это очень грубая подтасовка. Обстановка в двух республиках коренным образом отличалась. Татарстан никогда не превращался в бандитское гнездо, не делал «национальными» промыслами грабежи и теракты, не устраивал гонений на русских. Даже религия была разной. Среди татар господствовал ортодоксальный ислам, а в Чечне брал верх ваххабизм — искусственно внедряемый из зарубежных центров. Оттуда же завозилось оружие, ехали инструкторы, определялась политика. Ранее мы упоминали о героическом бое 12-й погранзаставы в Таджикистане с батальоном афганских моджахедов. Один из нападавших отрядов возглавлял полевой командир Хаттаб. В Таджикистан русские его не пропустили. Но вскоре он появился в Чечне…

Войну здесь готовили заведомо. Такую, чтобы охватила весь Кавказ, отрывая его от России. А дальше распространялась бы, охватывая Поволжье, Урал, и следом посыпались бы Башкирия, тот же Татарстан. В чем Ельцин действительно виноват — в том, что он запустил заболевание, позволил гнойнику распухнуть, налиться ядами. Но в данном отношении ответственность правомочно возложить не только на Бориса Николаевича. В не меньшей степени ее разделяет Верховный Совет во главе с Хасбулатовым, мешавший президенту своевременно отреагировать на безобразия в Чечне. Но и в противоположном, либеральном лагере активными сторонниками неприкосновенности Дудаева выступали Гайдар и весь костяк «Демократического выбора России», вся команда состоявших в нем «правозащитников». Очень мощную поддержку Ичкерии оказывали медиамагнаты Березовский, Гусинский. Ну а как расценить бездумное легкомыслие министров обороны Шапошникова и Грачева, сдавших Дудаеву массу оружия (по версии убитого журналиста Холодова, легкомыслие Грачева было не бескорыстным). Или «слепоту» министра безопасности и начальника ФСК Галушко — какие-то меры начал предпринимать только его преемник, Степашин. Хотя его усилия оказались уже недостаточными и явно не профессиональными…

Впрочем, как и действия других силовых структур. Первые операции в Чечне были совершенно не продуманы, отвратительно спланированы и организованы. Сюда перебросили более чем достаточно войск. Но только по количеству. Главным образом это были необстрелянные солдаты-срочники. А в условиях общего развала армии они были и плохо обученными. Во многих частях уже забыли, когда проводили стрельбы, учения. Теперь они попали в абсолютно непривычную обстановку, в горы, среди чужого населения. В операции участвовали силы армии, МВД, ФСК, но между ними не было налажено взаимодействие, сперва вообще не было общего командования. Генералы, которым предлагали возглавить объединенную группировку, отказывались, оценивая неподготовленность операции. Только 20 декабря должность командующего принял генерал Квашнин.

А войскам дали директивы расплывчатые и нерешительные. Восточной группировке, двигавшейся от Кизляра, чеченцы перекрыли дороги, и она остановилась. С западной группировкой, выступившей от Владикавказа, произошло то же самое. Но ее вдобавок обстреляли, что и подтолкнуло ее, она силой прорвалась дальше. А северная, от Моздока, всего за день без препятствий докатила до поселка Долинский в 10 км от Грозного, но по ней ударила установка «Град», минометы, стрелковый огонь. Здесь разгорелся первый серьезный бой. 14 декабря Ельцин предъявил новый ультиматум Дудаеву, требуя сложить оружие и угрожая штурмом Грозного. Но войска вразброд только еще выдвигались на подступы к городу.

Северные районы республики были заняты без значительного сопротивления. Но продолжалась неразбериха. 24 декабря наши части без боя заняли городок и аэродром Ханкала, а через три часа получили приказ отойти на восток, перекрыть трассу Ростов — Баку. Но когда выполнили, появились большие силы чеченцев, сбили охранение и захватили Ханкалу, стали укрепляться позициями. Пришлось снова атаковать, и выбить противника удалось лишь через четыре дня упорных схваток. Грозный стала обстреливать артиллерия, наносились авиационные удары по центру города. Однако больше для острастки, подталкивая Дудаева к сдаче. Ее не дождались.

Постепенно столицу Чечни обложили в трех сторон. 31 декабря, как раз под Новый год, поступил приказ на штурм. И опять это сопровождалось грубейшими просчетами. С южной стороны дороги остались открытыми, что позволяло боевикам маневрировать силами, собирать подкрепления. Карт Грозного не имелось, вместо них раздали аэрофотоснимки и устаревшие планы города в очень ограниченном количестве, всем подразделениям не хватало. Не было налажено взаимодействия между подразделениями. Дали команду «вперед», и в город двинулись 250 танков и БТР. А в приказе оговаривалось — занимать промышленные объекты, административные здания. Но в жилые дома заходить запрещалось!

Хотя как раз в этих домах засели гранатометчики, стрелки, снайперы. Бронетехника на улицах очень уязвима… Западную группировку вообще остановили, не дали продвигаться. Северную, генерала Пуликовского, боевики сперва пропустили, она достигла вокзала и президентского дворца, но тут-то на нее навалились с разных сторон. Она попала в окружение, с трудом вырывалась назад. Потеряла 20 танков, погиб командир бригады полковник Савин, большой урон был и в людях — в танковой роте Петракувского полка осталось 30 % списочного состава. Аналогичным образом попала в ловушку восточная группировка генерала Рохлина. Но она стойко дралась, расчистила проход. Вот такой получился Новый год…

7 января штурм возобновился. Его подготовили гораздо лучше. Теперь наступали штурмовыми группами. По обнаруженным очагам сопротивления вызывали огонь артиллерии, наводили авиацию. Продвижение стало более надежным, но медленным, кипели жестокие уличные бои. К 19 января был взят президентский дворец, но русские контролировали только треть города, а боевики закрепились за Сунжей. Действовали и факторы довольно темного свойства, очень похожие на измену.

Так, в начале войны из добровольцев был сформирован 694-й казачий батальон им. Ермолова. Изначально объявлялось, что он создается для обороны казачьих станиц, прикрыть от чеченских банд терское левобережье. Но в разгар боев за Грозный его бросили в самое пекло, в Заводской район. В интервью, показанном в документальном видеофильме «Живи и веруй», командир батальона вспоминал: «Когда мы действовали в Заводском районе и когда на огонь, ведущийся с нефтяного завода, ответили массированным огнем, взвыла администрация, взвыло командование. Как потом выяснилось, акционерами этого завода являются господин Гайдар, господин Шумейко, и один из лидеров, фамилии не называли, сегодняшнего чеченского, если можно так выразиться, сопротивления, то есть из главарей бандформирований»…

Правительство направляло в Чечню дополнительные контингенты, численность группы войск достигла 70 тыс. человек. Ее возглавил новый командующий, генерал Куликов. С большим опозданием, 3 февраля, была образована еще одна группировка, «Юг», стала обходить город и блокировать его с южной стороны. Но после этого дудаевское руководство задергалось. Его начальник штаба Аслан Масхадов 19 февраля встретился с Куликовым, повел разговор об обмене пленными, было заключено временное перемирие, чтобы вывезти с улиц убитых и раненых. Хотя на самом деле боевики воспользовались перемирием, чтобы не попасть в кольцо. Начали выводить отряды из Грозного. 6 марта его покинул батальон Басаева, прикрывавший отход. Столица Чечни, успевшая превратиться в груды развалин, была взята.

А войну это отнюдь не завершило. Дудаевские формирования рассыпались по разным населенным пунктам. Российское командование помнило предвоенные оценки, что большинство населения Чечни настроено лояльно или нейтрально. Вступало в переговоры с местными старейшинами и жителями, чтобы они сами изгоняли боевиков. Порой это получалось. Были взяты без кровопролития Аргун, Шали, Гудермес. Но при этом и враги сохраняли силы, перетекали в другие места или оставались поблизости, даже пользовались статусом «мирных» районов. Тот же командир батальона им. Ермолова рассказывал: «После этого нас перевели в район Шали, в это осиное гнездо, где находятся крупные бандформирования, где находится большое количество наших пленных, и мы получаем приказ не применять огня, вести себя лояльно, не останавливать проезжающие машины, хотя через действующие блокпосты проезжают и Масхадов, и полевые командиры».

А в других селениях боевики устраивали провокации, как в Самашках, где отряд Басаева, вроде бы, ушел, но оставил 40 террористов под видом мирных жителей. Они напали, были подбиты 1 танк и 4 БТР, 16 наших военных погибли, 44 были ранены. Русские ответили массированным огнем, начали зачистку — были значительные жертвы среди местного населения, а нападавшие в это время ускользнули. Или дудаевские отряды занимали позиционную оборону, как было в Бамуте. Обрушивались удары артиллерии, авиации — и опять погибало население, скот, рушились дома. А такие факты позволяли боевикам вовлекать в свои ряды и нейтральных, и прежде лояльных, их призывали мстить. Этому способствовала и общая разруха в Чечне. Заработков не было никаких, а у Дудаева очень хорошо платили. Вместо короткой операции по наведению «конституционного порядка» война становилась затяжной и жестокой.

Глава 10

Блуждания в тупиках

Чеченская война началась не только на Кавказе. Сразу же возник и «второй фронт», в российском тылу. Причем состоял он из нескольких разнородных сил. Боевики Дудаева активизировали теракты. 27 декабря 1994 г., когда наши войска готовились к штурму Грозного, в Москве взорвали рейсовый автобус. По случайности был только один раненый, водитель. 15 января прогремела целая серия взрывов — в педагогическом институте, московской школе № 354, в гостинице «Метрополь» и на трансформаторной подстанции. Обошлось без жертв, но в милицию поступил ультиматум от некоей «группы офицеров» о выводе войск из Чечни. 6 февраля взрывное устройство сработало в столичном жилом доме в Теплом Стане.

Но союзники террористов обнаружились и в политических кругах. Фракция Гайдара «Демократический выбор России» выступила с резкими протестами против силового подавления бандитского очага. До сих пор она считалась главной опорой Ельцина в Думе, теперь объявила о переходе в оппозицию. К ней примкнуло «Яблоко», и в парламенте оказались сплошные оппозиционные группировки. С одной стороны — коммунисты с аграриями, с другой — либералы. «Правозащитники», до сих пор упорно не желавшие видеть, что вытворяли боевики с русскими жителями Чечни, сейчас ринулись с пеной у рта защищать как бы «чеченское население», а фактически (и, по сути, неприкрыто) — дудаевцев. Уполномоченный по правам человека в России Сергей Ковалев во время штурма Грозного находился в штабе Дудаева, оттуда обратился по радио к российским военным с призывом сдаваться в плен [60]. Каждый крупный бой, каждая операция наших войск сопровождались запросами и скандалами в Думе.

Но на стороне экстремистов выступили и ведущие СМИ России! Впоследствии аналитики разводили руками и констатировали, что главный пропагандист Ичкерии Мовлади Удугов (прозванный «чеченским Геббельсом») начисто выиграл информационную войну против федеральных сил и Москвы. Это чушь собачья. Как бы смог Удугов ее выиграть, если бы его заявления и комментарии к происходящим событиям не транслировались и не тиражировались многоголосием телевидения, радио и газет на всю страну? При этом имитировалась игра в «свободную прессу», а медиамагнаты и их СМИ, как будто бы, разделились.

Телеканал ОРТ Березовского вроде бы демонстрировал «объективную» позицию. Но подборки фактов и их освещение давались таким образом, что воспринимались негативно для наших войск. Только это делалось тонко, под видом «нейтральности» — зрителей подводили, чтобы они сами пришли к подобному мнению. А холдинг Гусинского — канал НТВ, радиостанция «Эхо Москвы», газеты «Московский комсомолец», «Сегодня», журналы «Семь дней», «Итоги» — откровенно занял сторону дудаевцев, внушал к ним симпатии. Корреспонденты НТВ постоянно паслись у боевиков. Когда одна из них, Елена Масюк, взяла интервью у Басаева (считалось, что он бежал за границу — а он был в Чечне), Генпрокуратура завела уголовное дело на нее и на канал НТВ. Но куда там! Посыпались протесты, в том числе и зарубежные, по поводу нарушений свободы прессы, и дело предпочли замять.

Хотя даже сверхлиберальная журналистка Юлия Латынина 26 июня 2004 г. в передаче «Код доступа» радиостанции «Эхо Москвы» признала, что Масюк была человеком, «который сделал чеченскую войну такой войной за свободу». А Березовский 19 сентября 1999 г. (уже поссорившись с Гусинским) объявил на пресс-конференции, что Гусинский «строил небескорыстные отношения с боевиками» и его медиагруппа «отрабатывала заказ». В интервью газете «Фигаро» он рассказал о разговоре с Гусинским, когда тот признался: «Наша позиция по отношению к Чечне была небескорыстной. Наши отношения были определенными и мотивированными» [34]. Но здесь стоит иметь в виду, что у самого Березовского существовали «особые» (и тоже небескорыстные) связи с боевиками. Борис Абрамович перечислял им крупные суммы, выступал посредником в освобождении заложников (за большие деньги) [30, 52].

А в целом получалось, что российские СМИ набросились, как собаки, на собственную армию, МВД и органы госбезопасности. Выпячивали их ошибки, раздували неудачи, выставляли их некомпетентность, неэффективность. Насмехались и издевались над этими героями и страдальцами, защищавшими всю страну, изображали их тупыми и беспомощными, заодно подпитывая «перестроечный» комплекс национальной неполноценности — ну а как же, огромная Россия не может победить даже крошечную Чечню! Куда уж нам! Кстати, нигде не говорилось и не писалось даже о том, что это наши войска — русские! СМИ внедрили казенный и обезличенный термин «федералы». Тем самым отстранялись от наших солдат и офицеров, как от чего-то чуждого, грязного, неприличного.

Ну а боевики на этом фоне рисовались некими героическими борцами за «свободу», благородными защитниками родной земли и своих близких от вторгшихся «федералов», порушивших их мирный труд. В немалой степени помогало именно то, что прежние безобразия дудаевского режима и зверства против русских нигде не афишировались. Война получалась ничем не оправданной, только амбициями кремлевского и военного начальства. Откуда следовал вывод — зачем туда полезли? Оставить чеченцев в покое, и пусть себе живут как хотят…

Такое отношение к войне насаждалось не только российскими либералами и их средствами массовой информации. Оно полностью соответствовало направленности западной пропаганды. По всему миру внедрялись симпатии к «свободолюбивым чеченцам», а действия российских войск представлялись грубой агрессией. Подключились международные организации, Парламентская ассамблея Совета Европы. Полезли в наши внутренние дела, требуя соблюдения «прав человека». Но под «человеками» подразумевались сугубо чеченцы. Нагнеталась русофобия, особенно отчетливо проявившаяся в Польше, Прибалтике, среди украинских националистов. А дудаевцы поддерживали широкие контакты с зарубежьем, граница Чечни с Грузией представляла открытую «дыру». Эмиссары террористов разъезжали по разным странам, раненых боевиков там принимали для лечения и отдыха. Обратным ходом через ту же «дыру» шли оружие, взрывчатка, ехали инструкторы и добровольцы.

Среди бойцов Ичкерии появились арабы, афганцы, турки. С Украины прибыл целый отряд УНА-УНСО под командованием Александра Музычко (выступавшего под псевдонимом Сашко Билый). Были и добровольцы из Литвы, Латвии, Эстонии. В январе 1995 г. прошла информация об отряде женщин-снайперов из Прибалтики «Белый чулок» [85]. Его существование пока не получило документального подтверждения. Возможно, что такого отряда и не было. Но участники войны рассказывали о прибалтийских девицах-убийцах. Если они попадались, с ними не церемонились, но в доклады не включали. Об одной такой снайперше (или двух разных) позже появились свидетельства в Дагестане [37, 120].

А нашим военным и без того приходилось очень трудно. Боевые действия постоянно смешивались с некими «политическими соображениями» — и, как правило, эти «политические соображения» получались выгодными для боевиков. К концу апреля 1995 г. от дудаевцев удалось очистить равнинные районы Чечни. Но террористы не были разгромлены и уничтожены, они отошли в горы. А 28 апреля… снова было объявлено перемирие. Причем по инициативе российской стороны. На две недели. Это дало возможность Дудаеву скрытно перебросить значительную часть своих сил в северные, уже «очищенные» районы. Его отряды начали обстреливать Грозный. А горные селения за время передышки были основательно укреплены. 12 мая наступление наших войск возобновилось и уперлось в сильную оборону сел Чири-Юрт и Сержень-Юрт. Брали их целую неделю, перепахивая артиллерией и авиацией. Пробив оборону, стали продвигаться в Аргунское и Введенское ущелья. В июне овладели районными центрами Ведено, Шатой, Ножай-Юрт. Но дудаевцы сохраняли свою живую силу. После боев в том или ином населенном пункте ускользали в другие места.

А 14 июня 1995 г. отряд Басаева совершил дерзкий рейд. 195 человек на трех грузовиках «КамАЗ» и одной легковушке каким-то образом миновали все блокпосты, ночью проехали по Ставропольскому краю, а утром появились в районном центре Буденновске. Милицейские посты на дорогах тоже почему-то не подняли тревогу. Одна машина ГАИ (государственной автоинспекции) пристроилась к колонне и сопровождала ее. По какой причине, осталось неизвестным, потому что боевики, остановившись в городе, первым делом расстреляли сотрудников ГАИ, находившихся в этой машине. Ринулись в здание районного отдела внутренних дел, убивая всех, кто там находился. Машинисток, паспортисток и часть посетителей захватили в заложники.

Потом бандиты рассыпались группами, захватили здание городской администрации, Сбербанк, Промстройбанк, Дом детского творчества, медучилище и еще несколько домов. Вели беспорядочную стрельбу, убивая людей и вгоняя остальных в ужас, отовсюду сгоняли заложников, набрали около 600 человек. Сперва толпу сгрудили на площади вокруг цистерны с горючим, грозя взорвать ее при попытке освобождения. Потом террористы завладели районной больницей, где находилось свыше 1000 пациентов и обслуживающего персонала. С площади заложников перегнали сюда же. Шестерых мужчин Басаев расстрелял на глазах у всех, чтобы парализовать их страхом. Заминировали подвалы больницы и кислородную станцию. За освобождение захваченной массы людей Басаев потребовал вывести войска из Чечни. Вызвал журналистов — когда они задержались, было убито еще несколько заложников.

Ельцин находился за границей, его обязанности исполнял Черномырдин. Грачев, руководство МВД и ФСБ (как была переименована служба ФСК) стояли за силовую операцию по освобождению людей. Но подняла шум Дума, либеральная «общественность» настаивала выполнить требования бандитов. В Буденновск примчались «правозащитники» во главе с Ковалевым — но осторожненько держались подальше от больницы. 17 июня рано утром спецназ ФСБ и МВД предпринял штурм. Но… через кого-то произошла «утечка информации». Называя вещи своими именами, предательство. Боевики ждали атаки. Выстроили больных, женщин и детей возле окон, вели огонь, прячась за их спинами. Наши воины отбили несколько корпусов больницы, кроме главного, освободили 95 заложников. Сами потеряли троих, но и среди пленников было много пострадавших, около 30 убитых и до 70 раненых. Штурм пришлось прекратить.

Делались попытки переговоров. Для этого в Буденновск вызвали даже Анатолия Кашпировского — депутата Госдумы, но более известного в то время как психотерапевта, он вел сеансы массового «лечения» по телевидению. Кто-то понадеялся, что он сможет «загипнотизировать» боевиков, внушить им нужные мысли. Принять Кашпировского Басаев неожиданно согласился, по его просьбе отпустил пять беременных женщин. Но и для самого Кашпировского, как он вспоминал, поведение Басаева стало неожиданным. Он вдруг согласился отдать всех заложников. Впрочем, это легко объяснимо. Головорезов обложили и заперли в единственном здании. Конечно, они могли исполнить свою угрозу и подорвать всех пленников. Но и сами погибли бы. А Басаев умирать совсем не спешил. Поставил всего два условия — прекращение огня и начало переговоров.

Доложили Черномырдину. Начальник УВД Ставропольского края Медведицкий и начальник ФСБ Степашин хотели все же возобновить штурм. Предлагали Кашпировскому покинуть больницу. Но он отказался. Чтобы избежать боя, посоветовал Басаеву созвать пресс-конференцию. Ночью она состоялась, американский канал CNN на весь мир передал интервью Басаева, где убийца вдоволь покрасовался в роли самоотверженного «борца за свободу». Тут уж силовую операцию пришлось отменить. Для переговоров наладили прямую телефонную связь между Басаевым и Черномырдиным. Сошлись на том, что террористов свободно выпустят, а правительство России начнет переговоры с Дудаевым о прекращении войны. 19 июля для боевиков подали колонну автобусов. Людей, содержавшихся в больнице, наконец-то освободили. Вместо них сопровождать отряд должны были 123 добровольных заложника — 20 журналистов, три депутата Думы, представители администрации. Колонна беспрепятственно доехала до Чечни, здесь сопровождающих отпустили, а боевики благополучно скрылись.

В ходе рейда на Буденновск они убили 129 человек, 415 было ранено, пострадало 54 объекта, ущерб оценили в 95 млрд руб. И все это ценой ничтожных потерь — погибло 16 бандитов. Ушли в отставку губернатор Ставропольского края Кузнецов, министры по делам национальностей Егоров (тот самый, который доказывал легкость операции в Чечне), внутренних дел — Ерин, директор ФСБ Степашин. В России был принят специальный закон, запрещавший удовлетворять требования террористов, — депутатов Думы убедили, что это поможет предотвратить новые теракты, лишая экстремистов возможности шантажировать власть.

Но на самом-то деле вылазка Басаева вполне достигла цели. Обещания Черномырдина были выполнены. 19 июня в Грозном начались переговоры между Россией и делегатами Ичкерии. Ввели мораторий на боевые действия на неограниченный срок, выработали условия. Пленные обмениваются «всех на всех», отряды Дудаева разоружаются, а наше командование одновременно выводит войска. А вопрос о власти в Чечне решается путем свободных выборов. Подписание соглашения руководство нашей страны восприняло с облегчением. Потому что в России и без того обстановка была не блестящей.

Стрелять и взрывать умели не только террористы. В средствах массовой информации то и дело мелькали сообщения о кровавых трагедиях. Погибали криминальные авторитеты в борьбе за сферы влияния. Было убито несколько депутатов Думы — причины и заказчики, как правило, оставались не установленными. Но они оказывались связаны с тем же криминалом или с дележками государственной собственности. Аналогичным образом устранялись директора предприятий или чиновники, вставшие на пути «приватизаторов».

Особенно нашумело 1 марта 1995 г. убийство популярного телеведущего Владислава Листьева, застреленного в подъезде своего дома. Оно до сих пор осталось не раскрытым. Хотя в 2018 г. коллега и товарищ Листьева Дмитрий Захаров рассказал — в их кругах хорошо знали, кто стоит за преступлением: Березовский. Листьев занял должность генерального директора основного российского телеканала ОРТ, но был, как пояснял Захаров, сугубо показной фигурой, серьезным бизнесом он никогда не занимался и большими учреждениями никогда не руководил. Тем не менее он попытался проводить собственную линию, бороться с монополистами рекламы. 20 февраля ввел мораторий на все виды рекламы — пока телеканал не разработает «этические нормы».

Но реклама являлась мощнейшим источником доходов телеканала, Березовский терял миллионные прибыли, и прозвучали выстрелы… Факты о том, как Борис Абрамович «заказал» Листьева, приводил в своих работах и американский журналист Пол Хлебников [130] (после выхода в свет книги о Березовском он тоже был убит). А следователь Борис Уваров, расследовавший смерть Листьева, вспоминал — он доложил исполняющему обязанности генерального прокурора Ильюшенко, что дело практически раскрыто, попросил подписать санкции на аресты и обыски подозреваемых — но его сразу же насильно отправили в отпуск [122].

Ни о каких улучшениях в экономике речи не было. Наоборот, проблемы нарастали. Дату 11 октября 1994 г. назвали «черным вторником». За день курс рубля по отношению к доллару обвалился чуть ли не вдвое. В феврале 1995 г. полмиллиона шахтеров провели однодневную предупредительную забастовку, требуя повышения заработной платы. Продолжалось и разрушение общероссийских структур и связей — чтобы сэкономить, было решено переложить большую часть «бюджетных» учреждений на местные власти. 7 марта 1995 г. правительство приняло постановление № 235 о передаче государственных объектов социально-культурного и коммунально-бытового назначения в региональную и муниципальную собственность. Это коснулось школ, больниц, поликлиник, стадионов, библиотек, музеев, домоуправлений, теплостанций и др. Теперь не у правительства, а у областного, районного, городского руководства должна была болеть голова, как и из каких средств платить работникам этих учреждений, обеспечивать их деятельность, ремонтировать здания, дороги. Подобный шаг вызвал новую волну развала. Где-то снижали зарплаты, где-то вообще не могли заплатить из местных ограниченных средств. Распадались прежде единые системы образования, здравоохранения.

Сэкономить пытались и за счет студентов. Черномырдин подписал постановление, ограничивающее фонд стипендий — теперь даже успевающие могли остаться без стипендии. В это же время готовился законопроект об обязательном призыве студентов в армию. Но реакция стала бурной. В Москве массовый митинг перед Домом правительства собрала организация «Студенческая защита». Молодежь разбушевалась, произошли столкновения с ОМОНом. В Иркутске собрала митинг Ассоциация студенческих профсоюзов, он перерос в несанкционированный марш протеста, беспорядки. Постановление о стипендиях и законопроект о призыве были отменены.

Но и внешняя политика Ельцина и его скользкого министра иностранных дел Козырева стала запутываться. Потому что США и их партнеры очень активно использовали войну в Чечне и раздутую вокруг нее истерию для втягивания в свой альянс бывших соцстран и вчерашних советских республик. Разумеется, против России. Ведь теперь ее можно было представить агрессивной, консервативной, желающей подчинить отделившиеся государства. Но при этом Запад продолжал гипнотизировать российскую власть заверениями «дружбой». А в целом получались парадоксальные ситуации.

18 апреля 1995 г. Козырев сделал «патриотические» и пугающие заявления, угрожая применением «непосредственной силы» для защиты русского населения, угнетаемого в Прибалтике (что оказывалось просто пустословием). Вскоре после этого на День Победы прилетел Клинтон со своей обаятельной улыбкой, вдохновил празднично-пьяного Ельцина обещанием отложить переговоры о расширении НАТО (но всего лишь на несколько месяцев, до октября). А на самом деле американцы в Прибалтике уже хозяйничали. Как раз перед Днем Победы, 4 мая, они в Латвии, в Скрунде, торжественно взорвали мощнейшую советскую станцию РЛС «Дарьял», построенную для предупреждений о ракетном нападении. И для эстонских, латвийских, литовских властей заявления Козырева становились как раз подходящим аргументом для вступления в НАТО — Россия нам угрожает, а Запад защитит.

Яркой иллюстрацией вероломства НАТО оставалась бывшая Югославия. В Хорватии под прикрытием западных «миротворцев» правительство сформировало, вооружило и обучило сильную армию. В 1995 г. она вдруг перешла в наступление на отделившуюся от Хорватии Сербскую Краину. «Миротворцы», вроде бы присланные разделять враждующие стороны, беспрепятственно пропустили хорватские части. Их продвижение сопровождалось зверскими расправами над пленными и мирными жителями. 250 тыс. беженцев хлынули спасаться в Сербию, Черногорию, Боснию. Сербская Краина была раздавлена и ликвидирована.

В Боснии «миротворцы» выполняли такую же функцию. Ограждали мусульман и хорватов, позволяя им собирать и готовить силы. Но боснийские сербы все равно побеждали, контролировали 70 % территории, отражали атаки. Когда НАТО начало наносить по ним авиационные удары, сербы ответили адекватно. Стали захватывать таких «миротворцев» в заложники, сбили один из американских самолетов. Но 30 августа вместо одиночных налетов силы НАТО начали операцию «Обдуманная сила»: планомерные и массированные бомбардировки. Самолеты США, Англии, Нидерландов, Франции, Германии, Турции, Испании совершили за 2 недели 3206 боевых вылетов. Было убито свыше тысячи сербов, в том числе мирных жителей, не менее 300 заболели и умерли от отравлений и радиоактивного заражения — западные державы применили высокотоксичные бомбы с обедненным ураном.

В России нашелся неведомый друг сербов, в отместку за варварство обстрелял посольство США из гранатомета РПГ-26. Но серьезного вреда не причинил, да и что это могло дать для балканских братьев? А Запад помог боснийским мусульманам и хорватам заключить союз с Хорватией. Ее войска двинулись в Боснию — хотя Сербии оказывать помощь своим соплеменникам «миротворцы» не позволяли. В результате боснийских сербов вынудили согласиться на переговоры на американских условиях. Но и Россию НАТО втянул в свою политику. Ее включили в «контактную группу» посредников и гарантов вместе с США, Англией, Францией, Германией для переговоров между Югославией, Боснией и Герцеговиной и Хорватией. Втянули и в военное соглашение, заключенное 23 октября в Нью-Йорке, — о том, что миротворческая операция в Боснии станет совместной, и российские войска примут в ней участие наряду с НАТО.

Таким способом Запад «убивал двух зайцев». С одной стороны, облегчал согласие сербов, если среди «миротворцев» будут и русские. С другой, вбивал клин между Россией и сербами. Показывал им: вам надеяться не на кого, Москва предала вас, она с нами в одном лагере. Окончательные переговоры были не случайно назначены не где-нибудь в правительственных апартаментах, а на военной базе США в Дейтоне. Демонстрируя силу, показывая, кто «хозяин» и «победитель». Здесь встретились президенты Югославии Слободан Милошевич (он представлял и боснийских сербов), Хорватии — Туджман, и Боснии — Изетбегович. Присутствовали представители держав-гарантов (от России прибыл Черномырдин).

В итоге были выработаны Дейтонские соглашения. Война прекращалась, на территорию Боснии и Герцеговины вводились 60 тыс. «миротворцев» (половина — американцы). Новое государство составлялось из двух частей, Федерации Боснии и Герцеговины (мусульмане и хорваты) и Республики Сербской. Сербы все же удержали 49 % территории, сохранили автономию. Но соглашение запрещало занимать государственные должности тем, кто был обвинен Международным трибуналом. Таким образом были отстранены от власти признанные лидеры боснийских сербов Радован Караджич, Ратко Младич. На их место Запад получил возможность продвигать подходящие для себя кандидатуры. Функции главы государства Боснии и Герцеговины передавались президиуму из трех человек — от мусульман, хорватов и сербов, таким образом их противники получали заведомое большинство. В парламенте то же самое, Республика Сербская получала треть депутатских мест, хорваты и мусульмане — две трети. А главным надзирателем и контролером за органами власти становился Верховный представитель по Боснии и Герцеговине — от Евросоюза. В общем, замирили, но республика попала под влияние и фактическую оккупацию НАТО.

В России попытка замирения Чечни обернулась еще хуже. Формирования дудаевцев стали расходиться по селениям, но и не думали разоружаться. В соглашениях имелся пункт, разрешавший создавать «отряды самообороны», и теперь террористы объявляли, что они и есть «отряды самообороны». Постоянно возникали конфликты. Город Аргун в самом начале войны встретил русских вполне лояльно, был занят без боя. Теперь его захватили боевики полевого командира Хамзатова. Ушли только после мощного обстрела, в город вошла наша бронетехника. Но ведь именно это требовалось Дудаеву, чтобы мирные чеченцы озлоблялись, тянулись к нему. Точно так же боевики захватили Ачхой-Мартан, Серноводское. Их блокировали войсками, но они отказывались уходить. Дескать, они — «отряды самообороны», имеют полное право находиться в населенных пунктах. Не прекращались и обстрелы воинских частей, теракты.

6 октября были назначены очередные переговоры российского командования с начальником генштаба Дудаева, Асланом Масхадовым. Посредником вызвался выступить бывший председатель Верховного Совета Хасбулатов. Объединенную группировку в Чечне в это время возглавлял заместитель министра внутренних дел России генерал-полковник Анатолий Романов. Он выехал встречать Хасбулатова в аэропорт. Но бандиты получали исчерпывающую информацию о всем, что делалось среди военных. Тот же Масхадов, якобы ожидавший переговоров, своевременно узнал и о поездке, и о маршруте следования, приказал своим подчиненным совершить диверсию [66]. Когда колонна машин въехала под железнодорожный мост, прямо под «уазиком» Романова рванул радиоуправляемый фугас. Генерала спасли бронежилет и шлем, он остался жив. Но получил перелом основания черепа, многочисленные ранения. Навсегда утратил способность разговаривать и самостоятельно передвигаться. В ответ 8 октября был нанесен авиационный удар по селению Рошни-Чу, где, по российским данным, находился штаб Дудаева. Но… он был предупрежден, успел перебазироваться. Разнесли 40 домов, погибли 6 и были ранены 15 жителей. Тактика разжигать озлобление населения опять сработала.

По соглашениям, главу правительства Чечни должны были определить в ходе выборов. При этом московское руководство вздумало играть в дипломатию. Временную администрацию республики возглавляли твердые сторонники России Саламбек Хаджиев и Умар Автурханов. Они организовывали оппозицию против Дудаева, боролись с его режимом. Но… их вдруг решили заменить. Выдвинуть «нейтральную» кандидатуру Доку Завгаева — до 1991 г. он был председателем Верховного Совета Чечено-Ингушской АССР. Кто-то рассудил, что это может удовлетворить обе враждующие стороны. Ничего хорошего замена не дала. Завгаев был деятелем слабеньким, аморфным, никакой опоры не имел — ведь он и в 1991 г. беспомощно позволил разогнать свой Верховный Совет.

И сама идея замирить Чечню выборами тоже провалилась. Их назначили на 14 декабря, а накануне, 10 декабря, отряды Салмана Радуева захватили районный центр Гудермес. До сих пор он оставался лояльным к русским. Сейчас боевиков пришлось вышибать с применением танков, авиации, артиллерии. Выборы все-таки состоялись. Голосовали даже военнослужащие, находившиеся в Чечне (что соответствовало российским законам, по месту службы). Завгаев набрал 90 % голосов, был избран главой республики. Но… дудаевцы выборы бойкотировали. Соответственно, и результаты не признали. И всевозможные зарубежные представители вместе с «правозащитниками» дружно объявили о «множестве нарушений». А Гудермес удалось отбить лишь после двух недель жестоких боев. Город сильно пострадал, было немало случайных жертв среди жителей. Очередная провокация террористов вполне удалась.

Глава 11

Духовная смута и духовные смутьяны

Казалось бы, падение советской системы открыло для Русской Церкви самые широкие и благоприятные перспективы. Не стало власти коммунистов, в различные времена относившихся к Православию по-разному, но в любом случае ставивших во главу угла свою богоборческую идеологию. Не стало их органов контроля и регулирования. Вместе с Советом министров СССР канул в небытие Совет по делам религий при Совете министров. Канул в прошлое и КГБ. А в народе после очищения от коммунистических дурманов бурно пробуждалась тяга к духовным ценностям. В храмах люди записывались в очереди для принятия Святого Крещения. Один из моих знакомых на рубеже 1990-х решил заняться книготорговлей, взялся изучать рынок и обнаружил, что самым большим спросом пользовались Библия и Евангелие!

Но ведь пала не только система, развалилась и держава. Русская Православная Церковь была одна — а государств вдруг стало больше десятка, и в каждом была своя власть, кипели свои дрязги. А один из главных организаторов этой диверсии Збигнев Бжезинский, узнав о падении СССР, очень откровенно заявил: «У нас теперь один враг — Русская Православная Церковь» [84. с. 179.]… Впрочем, интриги в Церкви и вокруг нее развернулись еще раньше, в период перестройки. В связи с распропагандированной «гласностью», «демократизацией», «плюрализмом» Горбачев решил продемонстрировать, как изменилось отношение к верующим. В 1988 г. празднование Тысячелетия Крещения Руси было проведено на государственном уровне. Это как бы официально дало «зеленый свет» Православию. Верующие окрылялись. К Церкви потянулись и те, кто верил в душе, но до сих пор боялся выразить это открыто. За год возникло более тысячи новых приходов!

Но сразу же проявились влияния довольно сомнительного свойства. Так, одним из покровителей возрождения Церкви вдруг выступил… «хромой бес перестройки» Яковлев! Откровенный «западник», всегда выказывавший непримиримую вражду к традициям национальной России. Теперь он вдруг озаботился нуждами Православия, по его ходатайствам Церкви были возвращены Оптина пустынь, Толгский монастырь в Ярославской области. А внимание Яковлева было, конечно же, не бескорыстным. В свою очередь, и он втягивал Церковь в свои политические маневры, в деятельность комиссий по реабилитациям, «Мемориала» и прочих организаций, где под антикоммунистической нередко обнаруживалась антироссийская подкладка. Возникали схемы влияния в Патриархии, в сфере «церковной дипломатии». Например, в это время в Россию зачастил епископ Вашингтонский Василий (Родзянко).

Справка: кто есть кто?

Епископ Василий — в миру Владимир Родзянко. Внук председателя Государственной Думы Михаила Родзянко, одного из главных организаторов заговора против Царя в феврале 1917-го. Сам Владимир подвизался в РПЦЗ, был одним из ближайших доверенных учеников митрополита и масона Антония (Храповицкого). Служил в Сербской Церкви. В 1949 г. власти Югославии начали гонения на религию и осудили его на 8 лет, как и множество других священников. Но другие остались сидеть по тюрьмам, а за Родзянко вдруг вступился сам архиепископ Кентерберийский Джеффри Фишер, и его освободили. На Западе он оказался очень востребован, причем совершенно разными конфессиями и службами. Он преподавал в Оксфорде, был связан и с англиканской церковью, и с Константинопольской Патриархией, и с Ватиканом. Перебрался в США, перешел в Американскую Церковь и стал епископом Вашингтонским. Возглавил и вел русские православные проекты на «Радио Ватикана», «Би-Би-Си» и «Голосе Америки». Тематика его передач как будто была чисто духовной. Но вещание «Би-Би-Си» и «Голоса Америки» на Россию всегда курировали спецслужбы.

Да и о самом торжестве в честь Тысячелетия Крещения председатель Совета по делам религий при правительстве СССР Константин Харчев вспоминал, что оно «было задумано нами не как праздник Русской Православной Церкви… мы придали ему другой смысл — провели общенародный праздник для всех верующих, не только православных! После празднования 1000-летия Крещения Руси… мы открывали и униатские храмы, и баптистские, и синагоги по всему Союзу… Не надо забывать, что вслед за празднованием 1000-летия Крещения Руси был принят Закон «О свободе вероисповеданий» [74]. В СССР открыли двери для всех конфессий.

1 декабря 1989 г. Горбачев первым из советских лидеров посетил Ватикан, встретился с папой Иоанном Павлом II. В ходе беседы с понтификом Михаил Сергеевич, как он любил это делать, сделал «широкий жест». Отменил запрет на деятельность в СССР униатской церкви. Кстати, с духовной и юридической точек зрения это выглядело просто фантасмагорией! Ликвидировал-то униатскую церковь не Сталин! Ее упразднил Львовский Собор! А генеральный секретарь ЦК КПСС и председатель президиума Верховного Совета Горбачев одним росчерком восстановил! А между тем униатская церковь не прекращала своего подпольного существования в СССР, в перестройку уже не таилась. Но как только она была легализована, на Западной Украине униаты принялись захватывать православные храмы.

Причем они были не единственными. В Прибалтике появились из Швеции эмиссары Эстонской апостольской церкви (эмигрантской). На Украине — Украинской автокефальной церкви (УАПЦ). Тоже эмигрантской, она действовала среди украинской диаспоры в США и Канаде, и именно оттуда шла подпитка националистов на родине. Сепаратистские настроения на Украине приобретали все больший размах, и к «автокефальникам» стали переходить многие православные приходы, десятки священников. Они организовывали свои «соборы». Провозгласили возрождение «автокефальной церкви», а ее предстоятелем избрали митрополита Мстислава Скрыпника. Он сидел в Канаде, зато был племянником Симона Петлюры. Местные власти сперва не признавали «автокефальников», отказывали им в регистрации. Но по мере того, как национализмом заражались республиканское руководство и Верховный Совет Украины, отношение менялось, в 1990 г. деятельность УАПЦ была разрешена и узаконена.

В России аналогичную смуту попытался раздуть священник Глеб Якунин. Связавшись в 1970-х с диссидентами, он был осужден. Перестройка возвратила его из ссылки и реабилитировала. А Патриархия восстановила его в сане, он получил приход под Москвой. Но Якунин целиком ушел в политику, стал одним из лидеров партии «Демократическая Россия», заседал на Съезде народных депутатов. Отправившись в Нью-Йорк, он встретился с главой Русской Православной Церкви за рубежом (РПЦЗ) митрополитом Виталием (Устиновым) и изложил ему план — подвести мину под Московскую Патриархию, которую Якунин клеймил «филиалом КГБ». Для этого следовало воспользоваться моментом, повсюду открывать в СССР приходы зарубежников и таким способом перехватить под себя львиную долю паствы.

Митрополит Виталий был непримиримым врагом РПЦ, но на подобную активность, в отличие от украинских «автокефальников», его Церковь оказалась не способна. Очевидно, и в планах западных спецслужб ее широкое использование (в отличие от «автокефальников») не предусматривалось. Зарубежники от России совершенно оторвались, были загипнотизированы иностранными мифами про «тоталитаризм», «слежку», «око КГБ». Поэтому затеяли «шпионскую» игру. Послали в Советский Союз епископа Варнаву (Прокофьева). Инкогнито, в цивильном костюме, под видом частного лица. Он должен был сугубо конспиративно провести разведку и подготовить почву для внедрения РПЦЗ. Варнава нашел нескольких сторонников и рукоположил еще одного «тайного епископа», Лазаря (Журбенко). С точки зрения церковных канонов это было абсолютно незаконно. Хиротонию должны совершать несколько, как минимум два епископа. Но в Синоде РПЦЗ сочли, что для экстремальных условий сойдет, епископский сан Журбенко утвердили и поставили галочку, что у них в СССР появилась своя «епархия».

А 30 мая 1990 г. преставился Патриарх Пимен. В Русской Церкви сразу же активизировались разные группы духовенства: кто займет престол? Самой весомой фигурой оказался митрополит Киевский и Галицкий Филарет (Денисенко). Хотя его авторитет создавался отнюдь не духовными делами и даже не административными свершениями в Церкви. Филарет еще в семинарии дал согласие на сотрудничество с КГБ, получил псевдоним «Антонов». Правда, в СССР это было уделом многих священников и архиереев. Но сотрудничать можно по-разному. Можно формально, абы не мешали служить. Однако Филарет работал на КГБ активно. Попросту говоря, доносил вовсю. Сдавал паству, сдавал священников, епископов. Такую службу поощряли. Всего за 15 лет Филарет из выпускника семинарии выдвинулся до сана митрополита, экзарха Украины. КГБ его поддерживал, и в Патриархии у него имелись сторонники, связанные с той же организацией.

Синод избрал его местоблюстителем Патриаршего престола. Многие, и в первую очередь сам Филарет, были уверены — ему и быть Патриархом. Он председательствовал на Архиерейском соборе, по-хозяйски руководил голосованием, и в списки кандидатов на престол попали трое. Он сам, митрополит Ростовский Владимир (Сабодан) и митрополит Ленинградский и Ладожский Алексий (Ридигер). Перед Поместным собором Филарет провел немалую подготовительную работу, опять восседал председателем на заседаниях и был уверен в победе. Ну а как же, его покровители должны были сказать свое незримое, но непререкаемое слово.

Но на дворе был 1990 год! В правительство, в прокуратуру, в комиссию по реабилитациям сыпались жалобы пострадавших от агента «Антонова». На Украине появились публикации о его тайной деятельности. Теперь уже и партийная верхушка, и само КГБ приходили к выводам, что избрание Филарета может вызвать скандал. Лучше какую-нибудь «нейтральную» фигуру. Большинство делегатов собора на самом-то деле никаких симпатий к Филарету не питали. А тайные рычаги, на которые он твердо рассчитывал, вдруг не сработали. Счетная комиссия вышла огласить результаты голосования, и Филарет, по воспоминаниям очевидцев, даже заранее стал подниматься. Но в полном шоке рухнул в кресло. Прозвучало не его имя, а Алексия (Ридигера).

Но после выборов он затаил камень за пазухой. Уже видел себя Патриархом — и вдруг надежды рассыпались в прах. Он взял курс на отделение Украинской Церкви. Для видимости как будто продолжал бороться с униатами и «автокефальниками», гневно клеймил и осуждал их. Но в июле 1990 г. он собрал в Киеве своих епископов, и они приняли обращение в Патриархию. Указывали — раскольники и униаты играют на том, что Церковь «Русская», поэтому получают поддержку националистов, переманивают паству. Делался вывод, что надо выбить у них козыри, и лучший выход — предоставить здешним церковным структурам автономию. Алексий II и Синод обсудили предложение и ситуацию на Украине. В октябре 1990 г. был созван Архиерейский собор. Он признал доводы справедливыми, постановил наименование «Украинский экзархат» РПЦ упразднить, преобразовать в автономную Украинскую Православную Церковь, предоставить ей «независимость и самостоятельность в ее управлении», сохранить лишь каноническое и юридическое главенство Московской Патриархии.

Алексию II и всей Патриархии пришлось в этот период очень не просто. В обстановке начавшегося распада, буйства националистов в разных республиках нетрудно было увидеть реальную угрозу и для Церкви. Поэтому Синод счел за лучшее предоставить автономию православным структурам не только на Украине, но и в Эстонии, Латвии, Литве, Молдавии, чтобы здешним архиереям было проще договариваться с новыми властями республик, не попасть под удары шовинистов и русофобов. Для этого и самих архиереев старались подбирать подходящих. В Литву — архиепископа Хризостома (Мартишкина). Он в советские годы слыл «неблагонадежным», конфликтовал с КГБ, и литовские сепаратисты приняли его хорошо, взяли православные храмы под покровительство. В Латвию поставили епископа Александра (Кудряшова), местного уроженца, хорошо знавшего латышский язык, национальные особенности. В Эстонию — эстонца Вячеслава (Якобса), осужденного при Хрущеве на 10 лет.

Однако Филарету (Денисенко) автономии оказалось мало. Он желал стать «патриархом Киевским». Опору себе он нашел в лице президента Украины Кравчука. Тот был ярым поборником «самостийности» и мечтал иметь в своем государстве «собственную» Церковь. А одновременно Филарет сошелся с крайними националистами, УНА-УНСО. Их боевики принялись терроризировать архиереев, священников, те боялись возражать своему предстоятелю. При разделении СССР украинский Синод принял обращение в Московскую Патриархию с требованием уже не автономии, а автокефалии, полной независимости.

Но и в Русской Православной Церкви стали осознавать, что в Киеве творится «не то». Встревоженный Патриарх созвал в марте 1992 г. Архиерейский собор. На нем Филарет снова повторил свои требования, но ситуация приняла неожиданный для него оборот. В Москве, без угрозы со стороны боевиков и киевских властей, почти все украинские епископы отказались от своих подписей под обращением. А собравшиеся архиереи обрушились на Филарета. Его линия была уже понятна, и заговорили о том, что для оздоровления ситуации в Украинской Церкви надо не давать ей автокефалию, а сменить предстоятеля. Зуб на Филарета имели многие, дружно поддержали. Противиться он не посмел. Это простые прихожане многого не знали, а архиереям было известно и про службу агента «Антонова», и про то, что у него есть тайная жена, дети. Перепугавшись, чтобы подобные вещи не прозвучали вслух, он дал обещание, что сам подаст в отставку.

Но выполнять и не подумал. Вернувшись в Киев, «забыл». А боевики снова взялись за священнослужителей, воспротивившихся расколу, они вынуждены были проводить свои встречи тайком. Тогда Синод РПЦ предписал созвать украинский Архиерейский собор, а Филарета опять вызвал в Москву. Он в Патриархию не поехал и решение о соборе проигнорировал. Но Алексий II и Синод настояли на своем, поручили созыв собора митрополиту Харьковскому и Богодуховскому Никодиму (Руснаку). Он был старейшим из епископов Украины по времени поставления. Обращение к нему имело и практический смысл. В Харькове большинство населения было русским, националисты здесь не имели опоры.

В мае 1992 г. в Покровском монастыре в Харькове съехались 18 из 21 украинских епископов. Не явились сам Филарет и два западных иерарха, из Львова, Андрей (Горак), и Тернополя, Иаков (Панчук), оба поддержали раскол. Собор постановил низложить Филарета (Денисенко) и запретить в церковном служении. Избрал нового экзарха Украины. Хотя во время заседания, как вспоминал епископ Алипий (Погребняк), харьковского митрополита Никодима постоянно вызывали к телефону, угрожали, он возвращался бледный. Во время выборов он пошел отвечать на очередной звонок. Сказал: «Можете за меня не голосовать. Я отдаю свой голос митрополиту Ростовскому Владимиру». Его и избрали предстоятелем Украинской Церкви.

Но Филарет решений Харьковского собора не признал. Ведь на его стороне был Кравчук, были толпы бандитов УНА-УНСО. Летом 1992 г. в Киеве провели свой, альтернативный «собор». Провозглашалось создание независимой церкви, «Киевского патриархата». Однако националисты считали «своей» вовсе не Киевскую митрополию Филарета. Для них «своими» были «автокефальники»! Так что и собор пришлось проводить вместе с ними. Новая церковь сразу разрослась за счет тех священников и прихожан, которые отделились к «автокефальникам». Но и место «патриарха» Филарету снова не досталось. На выборах буйные делегаты «щирых украинцев» провели своего кумира, племянника Петлюры Мстислава Скрыпника.

Избрали его заочно, он приехал из Канады, разыграли «интронизацию». Но Кравчук был совсем не в восторге от такого поворота. С Филаретом он отлично сработался. Позже в украинской прессе публиковались сообщения, что как раз через счета Киевской митрополии Кравчук перевел куда-то деньги компартии Украины. А зарубежный гость был ему совершенно без надобности. Подключились киевские спецслужбы, и против Мстислава стали всплывать обвинения. Из Канады, где он обретался раньше, поступили жалобы на финансовые махинации, на исчезнувшие деньги, собранные на постройку храма. А из архивов выкопали, что Скрыпник в 1930-е годы сотрудничал с польской контрразведкой и полицией, выдавал им активистов ОУН. Были раздуты шумные скандалы, и он вынужден был сложить с себя сан, уехать.

Следующего «патриарха» тоже выдвинули УНА-УНСО и «автокефальники». Василия Романюка, бывшего бандеровца, отсидевшего 10 лет в лагерях. Второй раз его посадили в 1972 г. на 7 лет — и вполне вероятно, что к этому приложил руку агент «Антонов». Во всяком случае, отношения у них сложились далеко не лучшие. Но фактически в «Киевской патриархии» заправлял Филарет. Кравчук проворачивал с ним взаимовыгодные махинации. Выделял для церкви крупные суммы из государственного бюджета, а Филарет перераспределял их куда следует. Под «крышей» «патриархата» возникли коммерческие структуры, занимались беспошлинным ввозом на Украину автомашин, компьютеров, а за рубеж перепродавали металлолом, газ, нефть (украденные из российских газопроводов и нефтепроводов).

В 1995 г. «патриарх» Романюк узнал, что со счетов Киевской епархии пропало 3 млрд гривен. Назначил проверку, пригрозив Филарету увольнением. Но перед проверкой Романюка нашли в городском саду мертвым с переломанными ребрами. А рядом обнаружили нескольких женщин из окружения Филарета. Они уверяли, что «патриарху» стало плохо, и они пытались оказать помощь, делали непрямой массаж сердца. Причиной смерти признали сердечный приступ, и уголовное дело было прекращено без всяких экспертиз. А Денисенко наконец-то получил вожделенный сан «патриарха». Но при этом «автокефальники» снова отделились от него. Хотя и не все, только часть. Но «Киевский патриархат» и УАПЦ стали отдельными «церквями».

А в Молдавии, как уже отмечалось, воинствующие националисты задумали «воссоединяться» с Румынией. Это вызвало не только военный конфликт в Приднестровье, но и церковный. Кишиневский епископ Петр (Пэдурару) решил подстроиться к властям своей республики и к «общественности», ратовавшей за «воссоединение». С группой священников обратился в Румынский Патриархат, что переходит под его юрисдикцию. Там обрадовались, восстановили Бессарабскую митрополию, существовавшую в период румынской оккупации, и возвели Петра в митрополиты. Московская Патриархия протестовала, с Румынской Церковью крепко поссорилась и Бессарабскую митрополию не признала. Но румыны и не подумали отменять свое решение. А власти в Кишиневе протестов не услышали и предоставили новой митрополии официальный статус. В Молдове, таким образом, стало две Церкви, румынская и русская. Соответственно, верующие разделились. Националисты стали ходить к румынам, русские и часть молдаван — в храмы РПЦ (в них богослужение ведется как на церковно-славянском, так и на молдавском языке).

Другие проблемы возникли в Грузии. Здесь-то Церковь была хоть и православной, но отдельной. А Грузинская Патриархия поддержала курс своего правительства на шовинизм и русофобию. Богослужения на церковнославянском и русском языках на территории Грузии были запрещены, даже в русском женском монастыре. Из-за начавшихся гонений почти все русские священники и монахи покинули эту страну. Но православными были и часть жителей Абхазии, Южной Осетии. Здешние храмы и приходы относились к Грузинскому Патриархату. Однако после операций тбилисских карателей озлобление было велико, всем грузинам пришлось бежать отсюда, в том числе и священникам. В обеих республиках верующие обратились в Русскую Православную Церковь, просили принять их под свою эгиду. Вроде бы дружить с грузинским Патриархом Илией после его гонений на русских у Московской Патриархии причин не было. Но и Алексий II четко следовал политике своего правительства. То есть позиции Ельцина. А Борис Николаевич подыгрывал Шеварднадзе. Во всех соглашениях оговаривалось «сохранение территориальной целостности Грузии», и обе республики остались непризнанными. Синод РПЦ тоже объявил, что Южная Осетия и Абхазия остаются канонической территорией Грузинского Патриархата, принять их отказался.

А между тем и в самой России царил полный разброд, «лихие 90-е». Разгул бандитов, разборки мафии, злоупотребления на всех уровнях приватизации, расползание злачных заведений, акции протеста, мешанина самых разнообразных партий и движений. В такой обстановке и в Церкви появилось множество ответвлений и расколов. Как уже отмечалось, в перестройку свою базу в России создала РПЦЗ, и заезжий епископ Варнава рукоположил «тайного епископа» Лазаря Журбенко. Сейчас он из тайного стал явным, зазывал прихожан и священников в альтернативную Церковь, к зарубежникам. А за ним под юрисдикцию РПЦЗ перекинулся архимандрит Валентин (Русанцов). Его еще в 1973 г. привлекали к уголовной ответственности за мужеложство, но нашлись покровители, замяли дело. Но дальше накопились конфликты с церковным начальством, а в РПЦЗ его приняли с распростертыми объятиями и с ходу рукоположили в сан епископа Суздальского и Владимирского.

Но два «епископа», Журбенко и Русанцов, принялись соперничать и цапаться между собой. Тогда Синод зарубежников решил создать в России постоянное представительство. В 1992 г. опять прислал епископа Варнаву (Прокофьева). Но теперь уже не конспиративно. Ему ставилась задача организовать Синодальное подворье РПЦЗ в Москве, урегулировать склоки между двумя «епископами» и руководить ими. Варнава сумел занять один из корпусов бывшей Марфо-Мариинской обители (в то время здание принадлежало поликлинике, но было заброшено). Однако новый руководитель российских структур РПЦЗ повел себя слишком скандально. Вокруг него стали собираться «Память», другие радикальные организации, в том числе провокационные — о их создании в свое время позаботился генерал КГБ Бобков.

Варнава участвовал в их шествиях и демонстрациях, благословил погром редакции газеты «Московский комсомолец». Но этим он круто подорвал авторитет РПЦЗ в нашей стране. До сих пор на зарубежников ориентировалась в основном либеральная, диссидентствующая паства, воротившая носы от «советской» Патриархии. Теперь подобная публика перепугалась и отшатнулась от них. А когда Варнава решил «воссоединиться» с «Киевской патриархией», то в Синоде РПЦЗ сочли, что это уже слишком. Отозвали его из России. (Хотя Варнава, назначенный представителем своей Церкви на Святой Земле, учинил еще один скандал. Вопреки предписанию своего Синода, не пустил в Елеонский монастырь приехавшего Патриарха Алексия II и Ясира Арафата. За это зарубежники крепко поплатились. Власти Палестинской автономии отобрали у них другой монастырь, в Хевроне, и передали Московской Патриархии. А Варнава вскоре поругался и со своим начальством, был лишен сана и запрещен в служении.)

Но и Синод зарубежников, совершенно не знающий Россию, продолжал творить глупости. Отозвав Варнаву, назначил «епископа» Валентина (Русанцова) экзархом РПЦЗ на территории СССР. Его правой рукой стал еще один перебежчик из РПЦ, Михаил Ардов (Зигберман). Он переквалифицировался в священники из литераторов. Но и в Зарубежной Церкви эти деятели задержались недолго. Создали собственную «Российскую православную свободную церковь», она же «автономная церковь», где Русанцов произвел себя в митрополита, Ардов стал протоиереем. А свою деятельность они нацелили на дальнейшее раскольничество и дискредитацию Московской Патриархии.

Ардов выпускал сборники анекдотов про священников, давал скандальные интервью — он стал любимцем телевизионщиков, его приглашали на разные передачи (в облачении священника, а зритель разве разберет, из какой такой церкви?). Русанцова запрещали в служении и отлучали и в РПЦ, и в РПЦЗ, но ему и его помощникам было на это плевать. Они наводили мосты с «Киевским патриархатом» Филарета Денисенко. Потом Русанцова арестовали, судили по обвинению в педофилии. Но на вопрос тележурналистов, каким ударом это станет для их «церкви», Ардов цинично ответил: «Для нас это принесет только пользу. Люди все равно подумают на Московскую Патриархию».

И ведь действительно, многие не разбирались, где и какое «православие»! Например, в «храм» Ардова, кладбищенскую часовню на «Водном стадионе», ходили старушки из ближайших домов, не задумываясь, что «церковь» совсем не та. Ардовских «священников» очень полюбили реконструкторы, приглашали на свои фестивали. Им очень импонировали «батюшки», свои в доску. И у костра вместе посидят, и выпить могут как следует, и песни под гитару погорланить. Впрочем, это было характерным для тогдашнего населения России. Тяга к духовной жизни проснулась у многих — но они, вынырнув из атеистической пустоты, ничегошеньки не понимали в подобных вопросах. Искали наугад. Хватались за первое, что им попалось.

А кроме РПЦЗ, «Киевского патриархата», «автокефальников», «российской свободной церкви» возникли еще и «катакомбная церковь», «истинно-православная церковь». Только они уже не имели ничего общего с «катакомбниками» и «истинно-православными» 1920–1930-х, не принявшими компромисс с большевиками Патриарха Тихона и Декларацию митрополита Сергия. Нет, у современных раскольников их «катакомбность» и «истинно-православность» заключалась только в том, чтобы никому не подчиняться и делать что вздумается. И при этом вербовать собственную паству. Желательно — доверчивую, экзальтированную, щедрую.

Еще одним раскольником стал священник-диссидент Глеб Якунин, о котором мы уже говорили. Он превратился в ярого прозападного «правозащитника», приветствовал расчленение Советского Союза. Архиерейский Собор РПЦ принял постановление, запрещавшее священникам заниматься политической деятельностью. Но Якунин его проигнорировал. Избирался депутатом Верховного Совета России, потом Государственной Думы, где сомкнулся с либеральными «правозащитниками», принялся бороться за права кришнаитов, саентологов, «Церкви объединения», «Богородичного центра» и других губителей душ. Патриархия лишила его сана, запретила в служении. Но он перешел к Филарету в «Киевский патриархат», затем в «истинно-православную», затем создал свою собственную, «апостольскую церковь», продолжая при этом «правозащитную деятельность». То есть передавая на Запад клевету о России…

Яркой иллюстрацией тогдашней духовной смуты могут служить события в подмосковном Ногинске. Там в Богоявленском соборе служил архимандрит Адриан (Старина). В 1992 г. он был отстранен от должности настоятеля и отчислен за штат «за недостойное поведение, выразившееся в различных действиях, порочащих высокое звание пастыря и христианина». Выражения округлые, но ясно, что набезобразничал Адриан очень круто. В 1993 г. Патриарх перевел его в Ульяновск. Но Адриан не подчинился и перешел под юрисдикцию «епископа» Валентина (Русанцова) — который в то время еще был «экзархом» РПЦЗ. Перешел вместе с собором, огромным главным храмом Ногинска! Разумеется, с ним перешла только часть прихожан. Остальные стали ходить в другие храмы. Зато добавилось много новых, к нему стала ездить паства РПЦЗ из Москвы, активисты и добры молодцы из «Памяти», утратившие после отзыва Варнавы «своего» духовника, но не желавшие идти в «советскую» РПЦ.

Но и в Синоде РПЦЗ, узнав суть дела, возмутились. Указали, что архимандрит перешел к зарубежникам не по идейным и духовным соображениям, «свидетельства его тяжких нравственных преступлений делают невозможным его служение в ограде церковной». Архиерейский собор РПЦЗ отменил решение о принятии Адриана. Однако он не слишком огорчился и перескочил в «Киевский патриархат». Там его самого легко возвели в «епископы», и в Московской области появилась «Богородская епархия» Украинской церкви! Вскоре Адриана повысили, он стал «архиепископом Днепропетровским и Криворожским».

При этом он заключил союз с другими раскольниками и сектантами — Варухом (Тыщенковым), Сергием (Саркисовым), главой маргинальной «Истинно-православной церкви» Рафаилом (Прокопьевым). Но Адриан испытывал очень большое почтение и к Международному фонду астрологов и экстрасенсов «Стратегия», который предсказал восстановление монархии в России 19 декабря 1996 г. В этот день Адриан, Варух, Сергий и Рафаил в Богоявленском соборе Ногинска совершили «коронацию на Престол Российской Империи самодержца Великой, Малой и Белой Руси» «императора Николая III» и «государыни-императрицы Наталии».

«Императором» выступал самозванец Николай Дальский, объявлявший себя «сыном» Царевича Алексея. А охрану мероприятия обеспечивали боевики УНА-УНСО, приехавшие с Украины, и один из осколков развалившейся «Памяти». Все это происходило совсем рядом с Москвой, в крупном районном центре! Отметим, что это очень наглядно характеризует не только духовный разброд, но и состояние, в котором находилась тогда вся Россия. В Богоявленском соборе пять лет служил не пойми кто! Больше трех лет Ногинск считался центром «украинской епархии»! И даже после из ряда вон выходящей «коронации» понадобился почти год, чтобы милиция выдворила Адриана из Богоявленского собора и вернула его Русской Православной Церкви…

Впрочем, это была всего лишь «самодеятельность» отдельных авантюристов. Но распадом Советского Союза не преминули воспользоваться и крупные хищники. «Осваивать» нашу страну активно взялся Ватикан. На Украине и в Белоруссии развернулось наступление униатов. А в России папа с 1991 г. стал создавать свои временные структуры, «апостольские администратуры». В Москве открылся теологический колледж Фомы Аквинского, духовная семинария «Мария — царица апостолов». Да, это были не зарубежники. Действовали профессионально, с размахом. К 1995 г. у католиков в России имелось уже более 200 приходов. Официально зарегистрированных монастырей не было, но фактически они существовали.

С 1995 г. начала вещание радиостанция «София» — объединились католическая компания «Благовест», католическая студия «Дар» и российская «София», собравшая откровенно прокатолических священников во главе с протоиереем Иоанном Свиридовым. Финансирование взяла на себя католическая организация «Kirche in Not». В Россию то и дело приезжал епископ Вашингтонский Василий (Родзянко), надолго останавливался. В Московской Патриархии проповедника с мировой известностью принимали со всем радушием. Он получил должность почетного настоятеля храма «Малого Вознесения» на Большой Никитской, в самом центре столицы. Но и этот епископ, хорошо раскрученный англо-американскими и ватиканскими «голосами», очутился вдруг там же, на радио «София».

А оно вовсю пропагандировало католиков, униатов, всевозможных обновленцев, «оппозиционеров» в РПЦ. Собирало и «интеллектуальных» последователей Василия (Родзянко), сама студия «Софии» угнездилась в МГУ. Патриархия застонала, ее поносили почем зря, не стесняясь в выражениях. Например, один из ведущих радиопередач, игумен (!) Иннокентий (Павлов) комментировал в эфире очередное заявление Священного Синода: «Идиоты из Синода озаботились штрих-кодом». 23 декабря 1998 г. на Епархиальном собрании Москвы Патриарх Алексий II жаловался: «Поток постоянной клеветы на Священноначалие, рядовое духовенство и служащих Московской Патриархии обрушивается едва ли не в каждой передаче этого канала. Восстановление порушенных храмов и монастырей, реорганизация приходской жизни получают, как правило, лишь негативную оценку авторов этого канала… Действуя по принципу „разделяй и властвуй“, они пытаются прикрывать это призывами к обновлению Церкви, к очищению ее от недостатков и, как образец к подражанию, преподносится церковь на Западе, в основном Римско-католическая церковь».

В общем развале решил поживиться не только Ватикан. Константинопольская Патриархия тоже оказалась не против прихватить «что плохо лежит». Правительство Эстонии, обуянное национал-шовинизмом, жаждало полного разрыва с Москвой, в том числе и церковного. К регистрации Эстонской Православной Церкви ставились всяческие препятствия. А вместо этого был зарегистрирован эмигрантский «Синод Эстонской апостольской православной церкви в изгнании», хотя он находился в Стокгольме и не имел в Эстонии даже официальных представителей. После этого республиканское министерство юстиции стало отказывать российскому духовенству по формальным признакам: дескать, одна «православная церковь» уже зарегистрирована, а вторую под сходным названием по закону зарегистрировать нельзя. Не помогли ни обращения, ни массовые протесты верующих.

«Апостольская церковь» оказалась в республике единственной легитимной православной структурой. Власти подкрепили ее силовыми и агитационными мерами. Начали передавать ей храмы, отбирая их у Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата. Или меняли настоятелей. А кто-то из священников, чтобы сохранить свои места, соглашался перейти к Стокгольмскому синоду. В 1994 г. правительство республики организовало обращение к Константинопольскому патриарху Варфоломею, чтобы он выдал томос об автокефалии «Апостольской церкви», принял ее под свою юрисдикцию. Правдами и неправдами сумели собрать под этим обращением подписи 54 из 83 православных приходов Эстонии. А Варфоломей отказываться не стал. В феврале 1996 г. взял эту Церковь под свою Патриархию «по настоятельной просьбе Эстонского правительства и подавляющего большинства эстонских приходов».

Но Алексий II и московский Синод отреагировали жестко, прервали евхаристическое общение с Константинопольским Патриархатом (ЖМП № 3, 1996). Варфоломею такой ответ совсем не понравился, он задергался — оказались под угрозой проработки «Всеправославного собора», которые он продвигал. Но и Московская Патриархия никакой поддержки от тогдашнего правительства России не получила. В 1996 г. было не до нее — кипели предвыборные страсти, президентское кресло у Ельцина вот-вот мог отобрать Зюганов. Наоборот, на Церковь стали нажимать, чтобы побыстрее преодолела конфликт, дополнительно не возбуждала избирателей.

Поэтому начались переговоры между Патриархатами, и сошлись на компромиссном решении: в Эстонии будут временно существовать две церковных юрисдикции, а приходы могут сами выбирать, к какой из них принадлежать. Уже в мае 1996 г. РПЦ возобновила общение с Константинополем. А в Эстонии паства «свободно выбрала». Эстонцы — к «апостольской» церкви, русские — к «московской». Кстати, разделение получилось очень красноречивым. У «апостольской» церкви 7 тыс. прихожан, но ей досталось 60 приходов. А у русской Церкви 100 тыс. верующих, но они удержали лишь 31 приход [145]. Как это было еще назвать, если не откровенными притеснениями?

Но конфликтом между РПЦ и Константинополем решил воспользоваться и «киевский патриарх» Филарет (Денисенко). Он тоже обратился к Варфоломею, чтобы признали его церковь, выдали томос на автокефалию. Однако тот решил не усугублять свару из-за Эстонии еще и новыми проблемами. Да и на Украине покровителя Филарета Кравчука сменил Кучма, начавший восстанавливать связи с Россией и не желавший портить с ней отношения. Автокефалии Денисенко не получил. А Московскую Патриархию его выходки уже допекли (как раз добавилась «коронация царя» в Ногинске). В феврале 1997 г. Архиерейский собор отлучил от Церкви и предал анафеме Филарета, а заодно и «правозащитного» раскольника Глеба Якунина.

Однако в это же время на радио «София» работал целый ряд священников, официально состоявших в Русской Православной Церкви, в ведении Московской Патриархии — и поливавших грязью и насмешками РПЦ, Патриархию, Синод, превознося католиков и обновленцев. Но их почему-то никто не отлучал и не запрещал в служении. Очевидно, они получали скрытную защиту от прокатолической партии в руководстве Церкви и имели покровителей в верхушке государства.

Глава 12

Россия и эра глобализма

К сожалению, общая духовная атмосфера в пост-коммунистической России определялась вовсе не возрождением Православия, а факторами иными, глобальными. Строительство «нового мирового порядка» уже шло полным ходом. По разным странам ломались и крушились устои традиционных религий, национальной культуры, морали, нравственности. Активным апологетом «новых ценностей» показал себя, например, президент США Билл Клинтон. Буквально на следующий день после своей инаугурации в 1993 г. он отдал распоряжение министру обороны: отменить запрет на прием в армию гомосексуалистов. Любопытно, что тогдашние американские военные резко возмутились, и через неделю Клинтону пришлось отменить такое указание. Но взамен он ввел запрет опрашивать кандидатов на воинскую службу о их ориентации. Через месяц состоялся марш на Вашингтон за права геев, лесбиянок и бисексуалов, собравший 300 тыс. участников. А Россия немедленно откликнулась! Отменила старый закон об уголовной ответственности за мужеложство.

Вслед за Данией законы об однополых парах и однополых «браках» приняли округ Колумбия и штат Гавайи США, Норвегия, Израиль, Австралия, Швеция, Венгрия, Исландия, Гренландия, Германия, Нидерланды, Канада, Франция. На Коралловых островах у берегов Австралии возникло виртуальное Королевство геев и лесбиянок. В Нидерландах узаконили и проституцию, открылась первая в мире легальная «школа проституток». А король Испании Хуан Карлос II извинился перед евреями за «дискриминацию» со стороны инквизиции и своих предков, изгнавших иудеев 500 лет назад. Пригласил потомков испанских евреев переселяться обратно, обещая им гражданство.

На международном уровне правительство Клинтона попыталось внедрить Всемирный проект ограничения рождаемости. Ельцинские представители в ООН, очевидно, поддержали бы — но проект заблокировал Ватикан. Впрочем, католицизм тоже вовсю реформировался, чтобы «идти в ногу со временем». Папа Иоанн Павел II объявил Исидора Севильского «святым покровителем интернета». Принес также публичное покаяние за враждебные и насильственные действия католической церкви и инквизиции по отношению к еретикам, евреям, протестантам, принуждение к крещению язычников. Обратился с особым посланием к женщинам, извинялся, что католическая церковь долгое время «дискриминировала» их. Правда, вскоре издал разъяснение, что ставить женщин священниками все-таки нельзя. Но у лютеран женщины-священники уже были. С 1992 г. они появились и в англиканской церкви.

Да и саму Христианскую Веру в западном обществе давно подменил культ «человеческого разума» — который якобы может все. Наука, казалось бы, преподносила этому новые и новые подтверждения. Велись опыты по клонированию, и появилась пресловутая «овечка Долли» — уже вроде бы не Божье, а человеческое творение (хотя эксперимент не был чистым, ведь клон «Долли» вырастили из клетки другой овцы). Все шире стали практиковаться всевозможные «зачатия в пробирках». Пластические операции были вообще поставлены на конвейер и широко рекламировались. А от них стали вводиться в моду изменения пола. Ну а уродование своего облика татуировками, пирсингами, шрамированием стало сущей мелочью, нормальным явлением для молодежи и молодящихся.

А Россия слепо держала курс на «сближение» с Западом, сама лезла в эту пучину. В 1996 г. наша страна вступила в Совет Европы, заверив эту организацию, что она готова привести свое законодательство в соответствие с «европейскими нормами». В 1998 г. Россия ратифицировала «Конвенцию прав человека и основных свобод». Хотя перечень и трактовка «прав» и «свобод» в западном ассортименте постоянно расширялись. Но политическая и деловая верхушка нашей страны, культурная «элита», средства массовой информации, да и изрядная доля населения продолжали тянуться к «цивилизованным» зарубежным стандартам, ориентироваться на иностранные оценки и мнения, чуждые лжеучения. В школах вводили уроки «сексуального воспитания», и этим хвастались, преподносили как высокие достижения. Эстрадные звезды выпячивали напоказ свою извращенную «ориентацию». В телепередачах без стеснения выступали мамы, водившие малолетних дочек сниматься обнаженными у иностранного фотографа — доказывая тем самым собственные «передовые» взгляды.

И если даже в Русской Православной Церкви прокатился вихрь смуты, расколов и раскольчиков, то в это же время из-за рубежа хлынул, будто прорвавшаяся канализация, целый поток всяких сект и ересей. И они-то получали более чем солидную финансовую подпитку из международных центров. На российских граждан, ощутивших в себе духовную потребность, начавших искать или хотя бы робко нащупывать свой путь к Вере, развернулась настоящая охота. Бойко и умело заманивали к себе паству лютеране, католики, евангелисты, иеговисты, баптисты, адвентисты, саентологи. Расплодились всевозможные кришнаиты, буддисты, индуисты, каббалисты, сатанисты, «Белое братство».

Особенно наглядным примером может служить японская секта «Аум Синрикё». Ее основатель Сёко Асахара появился в России сразу же после распада СССР, в начале 1992 г. Встречался с тогдашним мэром Москвы Гавриилом Поповым, и они друг другу понравились. Асахара получил активную поддержку мэра. Ему позволили выступать перед студентами МГУ, МВТУ им. Баумана, МИФИ, МГИМО и других ведущих вузов. На деньги сектанты не скупились. На рекламу с ходу отвалили миллион долларов, получив ежедневную часовую программу на либеральной радиостанции «Маяк» и получасовую еженедельную передачу на московском телеканале «2 х 2».

При покровительстве Попова секта «Аум Синрикё» была зарегистрирована министерством юстиции, в Москве открылось шесть центров. Раз или два в месяц стали проводиться массовые медитации на стадионе «Олимпийский» и на других подобных площадках. Для приманки молодежи это сопровождалось музыкальными концертами. Из России пошли радиопередачи «Аум Синрикё», в том числе на Японию. Только в 1995 г., после терактов секты в токийском метро с использованием отравляющих веществ (причем уже не первых, были теракт в Мацумото в 1994 г., убийства и похищения отдельных людей) Останкинский муниципальный суд принял решение о ликвидации «Аум Синрикё» в России. Но оно осталось невыполненным, секта продолжала существовать!

Автор этих строк в 1990-х поддерживал связи со своей «альма-матер» Московским инженерно-физическим институтом. В советское время он считался элитным, сверхзакрытым, кузницей кадров атомной науки и промышленности. Но когда православные сотрудники МИФИ решили построить на территории института маленький храм, получили на это благословение Патриарха, резко против выступило руководство, именитые профессора и академики! Бывшие и действующие коммунисты. Однако теперь они использовали либеральную аргументацию «прав человека». Указывали, что в институте обучаются молодые люди разных конфессий, и выделять только одну из них нельзя, «несправедливо».

Но «справедливость» получалась однобокой. Православный храм строить не позволяли, а студентов уже полных ходом обрабатывали сразу несколько сект. С мужским хором МИФИ решил вдруг «побрататься» мужской хор мормонов. Приезжал в Москву в гости, зазвал с ответным визитом в «столицу» мормонов Солт-Лейк-Сити. Мормоны открыли в МИФИ бесплатные (!) курсы английского языка. При этом вербовали хороших специалистов на работу в США (и в свою веру). А напротив института, через дорогу, в кинотеатре «Мечта», расположилась база «Свидетелей Иеговы». Вход туда был открыт всем желающим, и студентам предлагалась хорошая подработка. Для этого требовалось прослушать курсы иеговистов и умножить число их вербовщиков.

Саентологическая церковь (с центром в США) организовала в России курсы для крупных бизнесменов. Среди тех, кто прошел ее систему, были премьер-министр Сергей Кириенко, другие высокопоставленные лица. Возникали и совсем экзотические секты, как «бажовцы» — они всплыли в том же 1992 г., зарегистрировали «Духовно-этический центр Бажовская академия сокровенных знаний Урала». Их учение представляло довольно странную помесь масонских гностических теорий с неоязычеством. Причем в качестве «священного писания» были приняты сказы Павла Бажова. В роли «богов» принимались его персонажи — Хозяйка Медной горы, Змей-Полоз, Бабка-Синюшка и даже Ленин (воспетый Бажовым в поздних, советских сказах). Все это могло бы показаться смешным, но секта взялась прибирать к рукам «священные места» с месторождениями меди и других полезных ископаемых, а «пророком» бажовцев стал… Егор Гайдар. Он был потомком Бажова по материнской линии.

Неоязычники были еще малочисленными. Но и они откуда-то получали финансирование, печатали и распространяли свои «теоретические» работы. И их энергично «раскручивало» телевидение. В разные передачи вставлялись репортажи с их праздников. Кстати, если приглядеться, нетрудно было понять, что съемки чисто постановочные. Участвовали узенькие молодежные тусовки, они старательно работали на камеру, изображали, будто их переполняет воодушевление. Однако выглядело это слишком вымученно и неумело — скакать голышом по ночному лесу было холодно, и «воодушевленные» язычники кое-как кривили улыбки сквозь дрожь. А сами их ритуалы смотрелись на уровне школьного кружка самодеятельности.

А уж экстрасенсов, колдунов, прорицателей, «целителей», астрологов изо всех углов полезло больше, чем поганок лесу в очень-очень грибной год. Они авторитетно выступали с телеэкранов, их объявлениями были заполнены целые страницы газет. А другие страницы — астрологическими прогнозами, которыми увлеченно зачитывалась публика. В начале 1990-х российские органы юстиции официально зарегистрировали даже «церковь сатаны». Ну а как же, «свобода совести»! Она издавала свою литературу, широко продававшуюся в разных местах, в том числе и на книжных развалах на территории Троицкого храма на Шаболовской. Он еще не был возвращен Церкви, в здании располагались несколько организаций и продавали всякую всячину. При храме была уже создана православная община, безуспешно боролась с этим морем пакостной литературы. На помощь ей отправились верующие из уже действовавшего Донского монастыря. Пробовали устыдить продавцов, но выяснилось, что девчонки, торговавшие сатанистскими брошюрами, сами не представляли, какой товар у них на лотках. Одна расплакалась, объясняла, что ей нечем кормить мать, ведь работы нигде не было…

Но в этом кажущемся хаосе были свои четкие закономерности. Плодились сектанты и раскольники — сбивая народ с толку и заглушая всплеснувший было порыв к Православию. Массированно насаждались чужеродные «ценности» под марками «цивилизованных» и «общечеловеческих». А при этом шло повальное стирание и разрушение всего национального, русского. В 1997 г. были введены паспорта нового образца. До сих пор люди пользовались старыми, советскими. И в народе отметили особенность. В российском паспорте не было привычной графы «национальность». Все граждане вместо русских, татар, башкир, евреев, становились обезличенными «россиянами».

Импортные штампы «массовой культуры» захлестнули эстраду, театр, кино, телевидение, литературу, музыку. России прививали культ иностранных «звезд», молодежи — рок-тусовок. Школьникам выдавали бесплатные учебники истории Сороса, где поворотным пунктом Второй мировой войны значилась не Сталинградская битва, а американский морской бой с японцами у атолла Мидуэй. Отечественные шедевры кинематографа с экранов исчезли. Телевидение заполонили иностранные фильмы и сериалы. Даже советские мультики заменила импортная анимация. Хотя в Японии при демонстрации мультсериала «Покемоны» было зафиксировано свыше 700 тяжелых эпилептических припадков у детей, а от американских «Симпсонов» подростки просто тупели, этот факт тоже был официально зафиксирован. Иностранная литература лидировала на полках книжных магазинах и развалах: фантастика, мистика, «ужасы», детективы, «женские романы».

А российская культура вовсю перестраивалась на чужие стереотипы. Из «русского» сохранялось лишь то, что высмеивало или очерняло русское, издевалось над собственными историческими и культурными корнями. Появилось «новое русское» искусство — или приблатненное, бандитское, или подражающее зарубежным образцам. Подлинная народная культура и искусство убивались. Писатели и поэты не могли издать своих произведений. (Хочешь — печатай за личный счет. А руководство писательских союзов грызлось за собственность, за оставшиеся у них здания, «бренды» журналов и газет.) Киностудии продавались за долги, их делили доселе никому не ведомые продюсеры. Дома культуры превращались в коммерческие заведения. Исполнители и коллективы народных песен и танцев, оркестры, ансамбли не получали денег и не находили спонсоров. Их «сокращали», отбирали помещения, для выступлений они никому не требовались. Чтобы заработать на кусок хлеба, оставалось играть и петь по подземным переходам, электричкам.

Президент Всемирной и Российской Федераций боевого самбо А. А. Малый приводит в своих статьях факты, как национальный дух вытравливался даже в спорте. Это тоже началось еще в советские времена, когда стал насаждаться культ восточных боевых искусств. А в «демократической» России у самбистов закрывали секции, отбирали залы (спортзалы тоже стали важной статьей коммерции), их всячески прижимали. Школа боевого самбо чуть не прекратила свое существование. В 1998 г. ее энтузиасты начали возрождать боевое самбо в воинских подразделениях спецназа, но оказалось, что даже их уже перевели на карате, у-шу, дзюдо и другие восточные единоборства. Хотя они основываются на совершенно других, чужих принципах психологии! А самбо — на русских. Но его возрождение встретило жесточайшие препятствия. Активистам прямо говорили: «Боевому самбо в России не бывать». Зарегистрировать Федерацию удалось только в 2001 г., когда сменился высший эшелон власти.

И вполне понятно, почему Бжезинский после разрушения СССР назвал оставшимся врагом Русскую Православную Церковь. Она оказалась неким островом среди бушующего моря нечистот. Островом не только Веры, но и народного, русского духа. Но ее положение в «обновленной» (и «обновляющейся») стране стало совсем не однозначным. Новая власть ее как будто поддерживала. Ельцин выделил Патриарху правительственную охрану, его стали оберегать профессионалы из ФСО. Высшие архиереи получили «кремлевское» медицинское обслуживание, специальные номера автомашин, как у важных государственных персон. Президент и премьер-министр регулярно стали бывать на торжественных богослужениях на главные православные праздники: на Рождество Христово, на Пасху. В свою очередь, Патриарха приглашали на светские торжества. Аналогичные взаимоотношения перенимались на региональных уровнях — в областях, районах.

Нет, Священноначалие не мирилось с пороками, широко охватившими Россию, с западническими «ценностями» потребительства и бездуховности. Однако борьба с ними велась только внутри Церкви. Среди тех граждан, кто уже пришел в храм. Но не с общей атмосферой пороков и бездуховности, которая обеспечивалась линией правительства и признавалась «нормальной». Получалось, что Патриархия заняла глухую «оборону», силясь отстоять от пагубных воздействий только «свое». Но при агрессивности и массированном характере атак внешней среды такая позиция получалась слабой и проигрышной.

В политику Церковь демонстративно не вмешивалась. Мы уже упоминали решение Архиерейского собора, запрещавшее священнослужителям вступать в любые политические партии и движения, баллотироваться в депутаты выборных политических органов. Во время противостояния в Москве в 1993 г. Алексий II искренне пытался выступить миротворцем и посредником. А между тем и на баррикадах возле Белого дома защитников окормлял священник, иеромонах Виктор. Устроил полевой храм, там служились литургии. Когда начался штурм, о. Виктор тоже попытался выступить миротворцем, вышел навстречу с иконой в руках. Но и его порыв никого не примирил. Мчащийся БТР даже не затормозил, сбил и раздавил его. Полевой храм изрешетили огнем. А Патриархия сохранила «нейтралитет» до конца. В храмах отслужили панихиды по погибшим. Но по чьей вине они погибли, не упоминалось.

Церкви возвращали многие храмы, монастыри, особенно в годы приватизации. Разорялись совхозы, колхозы, фабрики, которые до сих пор использовали церковные строения. Другое имущество и недвижимость, способные принести прибыль, расхватывали дельцы. А большинство храмов находилось в плачевном состоянии, они разваливались, предпринимателям не требовались, и их отдавали верующим. Чаще всего их восстановлением из руин занимались сами прихожане, священники, монахи, скребли копейки из личных пожертвований. Но порой подключались и органы власти. Иногда из-за того, что сами губернаторы и мэры, члены их семей, становились прихожанами Церкви. А иногда причины были далекими от религии, как поднятие рейтинга перед очередными выборами. И к тому же любое строительство — это такая отрасль, где очень хорошо можно «отмыть» крупные суммы.

Одним из тех, кто взялся помогать Церкви, был, например, Нижегородский губернатор Борис Немцов. Среди шумных кампаний, которые он развернул в своем регионе, был проект «Дороги и храмы», началась реставрация и строительство 150 православных церквей и монастырей. За это Патриарх Алексий II наградил Немцова орденом Святого Даниила Московского. Хотя приверженностью к Православию Борис Ефимович никогда не отличался. В рамках той же программы «Храмы и дороги» строились и восстанавливались десятки других «культовых сооружений»: мечетей, старообрядческих скитов, синагог. Да что уж говорить, если даже лидер КПРФ Зюганов обратился вдруг к Церкви, принялся доказывать, что коммунизм и христианство — по сути одно и то же.

Что касается самого Ельцина, то его отношение к религии оставалось в большей степени светским. Он просто копировал западные обычаи, когда главы государств обязательно бывают на церковных празднествах. Но что-то и западало в его душу — поверхностно, наивно. В 1994 г. после его визита в США американские телевизионщики задали ему вопрос о вере. Борис Николаевич давал интервью «под градусом» и ответил с нетрезвой искренностью: «Я стал сейчас более уважительно относиться к верующим, к религии, хотя, может быть, еще не настолько верен Богу, как настоящий верующий. Конечно, я хожу в церковь, сейчас 1 мая будет Пасха, я, конечно, пойду на ночное богослужение. Конечно, я в рай не попаду…» Ведущая удивленно переспросила: «Не попадете? Почему?» Ельцин ответил: «У меня есть грехи. Я не исповедовался. А вы не служитель Церкви, чтобы я отвечал».

Но «уважение» к верующим не помешало Борису Николаевичу в июле 1997 г. наложить вето на принятый Думой закон о религии — дававший преимущества Православию как основной русской конфессии. А 9 ноября того же года канал НТВ запустил омерзительный кощунственный фильм Скорсезе «Последнее искушение Христа», запрещенный к показу даже во многих католических и протестантских странах. Патриархия протестовала, верующие требовали отменить демонстрацию фильма. Но Гусинский со своей телекомпанией не сочли нужным отреагировать. А власти не сочли нужным вмешаться — это было бы нарушением «свободы слова». Именно тогда святой Старец, духовник Троице-Сергиевой Лавры Кирилл (Павлов), как говорили о нем, «человек, удерживающий гнев Божий, грядущий на нас», произнес: «Да… Гонение на Православную Церковь началось»…

Да, гонения начались. Но не в тех формах, как в 1920-е, 1930-е, 1960-е. Они выплеснулись «свободами» соблазнов и пороков, их доступностью, легальностью, массовым насаждением. А покровительство властей по отношению к Церкви оборачивалось не только положительными факторами. Связь получалась взаимной. Государственное руководство, предпринимая те или иные шаги из собственных соображений, считало себя вправе использовать и Церковь, опираться на ее авторитет. Но получалось, что и Церковь, даже дистанцируясь от политики, поддерживает это руководство, поддерживает его курс и решения — какими бы они ни были.

Глава 13

Предвыборные пляски

По новой Конституции первый состав Думы избирался всего на два года. А в 1996 г. должны были состояться выборы президента России. Но положение у Ельцина и его команды было более чем шатким. Результаты их правления почти каждый ощущал на себе. Уже с 1995 г. Борис Николаевич начал шаги, способные хоть как-то повысить собственную популярность. Одним из них стало сближение с Белоруссией. С ней заключили договор о дружбе и сотрудничестве на 10 лет, таможенный союз — граница торжественно была открыта. У людей всколыхнулись надежды на восстановление былого братства. А дальше, глядишь — и воссоединение. Если не всех республик СССР, то хотя бы некоторых.

Власти пробовали привлечь и симпатии пенсионеров, патриотов. Очень пышно прошло празднование 50-летия Победы в Великой Отечественной войне. Впервые в постсоветские времена устроили парад. Даже два. Нарядили в форму ветеранов, и они прошли по Красной площади, как бы повторяя Парад Победы. 10 ветеранских сводных полков, представляющих все 10 фронтов. А на Поклонной горе открыли Центральный музей Великой Отечественной войны и возле него провели парад войск и военной техники. Как бы обоснованно. Хотя перенос военного парада в другое место был связан с чисто коммерческими делами. На Манежной площади велось строительство подземного торгового центра «Охотный ряд», и тяжелая техника могла обвалить грунт. Постарались угодить и иностранцам. На торжества пригласили глав 52 государств, в том числе Клинтона и премьер-министра Англии Мейджора, дали им поприветствовать ветеранов, напомнили о «союзе».

Ельцин решил создавать и «свои» политические партии. Ведь «Демократический выбор России» Гайдара, предназначавшийся для этой роли, уже находился в оппозиции. Изначально задумывались два блока, «правоцентристский» и «левоцентристский», для этого президент обратился к Черномырдину и председателю Думы Рыбкину. К процессу подключились крупнейшие государственно-монополистические группировки: «Газпром» в лице самого Черномырдина и Вяхирева, металлургическая в лице вице-премьера Сосковца. Поддержал Лужков мощью и капиталами столицы. 22 мая 1995 г. было зарегистрировано Всероссийское общественное движение «Наш дом — Россия».

Тем не менее рейтинг Ельцина оставался катастрофическим. И вдобавок, у него стало резко ухудшаться здоровье, бесконечные пьянки не проходили бесследно. Подскочившая было два года назад популярность ЛДПР тоже снизилась — рекламные скандалы приедались людям. Лидировал Зюганов. Народ сопоставлял и приходил к выводу: «При коммунистах было лучше». Засуетился мэр Санкт-Петербурга Собчак. Вентилировал почву — не подойдет ли он в качестве «демократического кандидата» вместо проигрышной фигуры Ельцина? [112] Сам Борис Николаевич чувствовал неуверенность и колебался. Как вспоминал глава Администрации президента Сергей Филатов, он стал поговаривать, что «устал», «соскучился по семье».

Но как раз для семьи требовалось, чтобы он остался в своем кресле. Да и для олигархов из команды Ельцина было ясно: единственный шанс — делать ставку на самого президента. По крайней мере, его подкрепляла власть, «административный ресурс». На его сторону можно было привлечь тех, кто боится новых крутых перемен, кто предпочитает, пусть идет как идет. Замена Собчаком или кем бы то ни было вела к однозначному проигрышу. 17 декабря 1995 г. состоялись выборы в Думу, и опасения в полной мере подтвердились. Это был триумф коммунистов, набравших 22 % голосов. На втором месте оказалась ЛДПР с 12 %. А для «Нашего дома России», невзирая на колоссальное финансирование и «административный ресурс», выборы обернулись фактически «разгромом» — всего 10 %.

Ельцин возложил вину на самого непопулярного члена правительства, Чубайса. В телепередаче Шендеровича «Куклы» это было передано фразой, ставшей в то время крылатым выражением: «Во всем виноват Чубайс!» Он был снят с поста первого вице-премьера. В отставку убрали и другую запятнавшую себя фигуру, министра иностранных дел Козырева, слишком откровенно предававшего интересы России. Если советского министра иностранных дел Громыко в США прозвали «мистер Нет», то Козырева — «мистер Да», он соглашался на все. Теперь его заменили Евгением Примаковым, возглавлявшим Службу внешней разведки. Невзирая на эти перестановки, шансы Бориса Николаевича на победу оценивались как очень сомнительные. Даже на Всемирный экономический форум в Давосе пожелали пригласить Зюганова — поближе познакомиться с вероятным следующим президентом России. А по авторитету Ельцина совсем некстати нанесли новый удар чеченцы.

9 января 1996 г. 256 боевиков Исраилова и Радуева совершили еще одну наглую вылазку. В Дагестан, на город Кизляр. Нацеливались они на военные объекты, вертолетный аэродром и штаб батальона внутренних войск МВД. Однако прошло предупреждение о возможном нападении. Правда, считали, что информация может быть недостоверной, дополнительных сил в город не прислали. Но местный гарнизон оказался начеку. На аэродроме бандиты сумели поджечь из гранатометов два бензовоза и два неисправных вертолета Ми-8. Но захватить объект им не дали, отразили. В штабе батальона МВД стали стрелять без предупреждения, уничтожили появившуюся машину с боевиками.

Но никаких других указаний эти части не имели. Отбив атаку, остались в своем расположении. А банды ринулись в центр города, захватили больницу и роддом, согнали туда 3000 заложников с улиц и окрестных домов. Заминировали здание. Сразу же стали подходить части армии, МВД, ФСБ, окружив больницу. Террористов вызывали на переговоры с командованием, но они предпочли встретиться с дагестанскими руководителями и старейшинами. Какими аргументами они воздействовали на боевиков, осталось неизвестным. Очевидно, как и в Буденновске, Исраилов, Радуев и их воинство отнюдь не спешили погибать «героями». Согласились, чтобы им на следующий день дали автобусы, взяли с собой 150 заложников и покатили прочь.

Но отпустить пленных они должны были на границе Чечни и не выполнили — опасаясь, что после этого их перебьют. Продолжали движение с заложниками. Их остановили предупредительным огнем. Тогда они вдруг повернули назад, в село Первомайское, в 300 м от границы. Прикрываясь заложниками, бросились на блокпост, где находились милиционеры из Новосибирска. Лишь один оказал сопротивление и был убит. Остальных, 36 человек, взяли в плен. Стали укрепляться в селе, заставили заложников рыть окопы. Сюда перебрасывали войска, блокируя село. Прибыли министр внутренних дел Куликов, директор ФСБ Барсуков. Пробовали вести переговоры, но ничего не получалось. Радуев психовал, закатывал истерики. Постоянно менял требования. То желал вести переговоры с Черномырдиным, то настаивал прислать к нему Гайдара, Явлинского, генералов Громова и Лебедя. Причем видел их то в роли посредников, то добровольных заложников.

В село отправились двое дагестанских старейшин, но боевики убили их и расстреляли шестерых пленных милиционеров. Тогда было решено штурмовать. Положение осложнялось тем, что каждый шаг военных отслеживали журналисты, сразу передавали в эфир. Террористы обо всем узнавали из программ новостей. А Ельцин напортачил сам себе. Корреспонденты перехватили его, судя по всему, нетрезвого. Он принялся красочно расписывать, как уничтожат бандитов. Рассказывал о неких супер-снайперах, которые уже давно тщательно отслеживают цели, так что операция обойдется без лишних жертв.

Но быстро открылось, что действительности это не соответствует. 15 января позиции боевиков перепахали артиллерией, огнем вертолетов. А потом выяснилось, что они заранее заставили заложников прорыть ход на ферму в 100 м от поселка. Укрывались и отсиживались там [62, с. 327–328]. Атаку встретили жестоким огнем. Подбили два БТР. На всех направлениях штурмовые группы остановили. Только отряд спецназа «Витязь» овладел позициями, стал углубляться в село. Но и его дальше не пропустили. Когда стемнело, все подразделения получили приказ вернуться на исходные позиции.

16 января добавилась новая проблема. В турецком порту Трабзон группа кавказских террористов «Внуки Шамиля» захватила паром «Аврасия» с 200 пассажирами. Турок заверили, что им ничего не угрожает, а находившихся на борту граждан России отделили, угрожая убить их, если не прекратится штурм Первомайского. В это же время в Стамбуле несколько тысяч человек (выходцы с Кавказа, турки, арабы, афганцы) провели серию демонстраций под лозунгами «Долой Россию» и «Чечня станет могилой для России». После двух дней переговоров командир террористов Токчан провел в Стамбуле пресс-конференцию и сдался турецким властям. По данным ФСБ и журналиста Александра Хинштейна, за терактом стояли спецслужбы Турции [129]. Это подтверждает и ход событий. Арестованные предводители боевиков очень скоро «бежали» из тюрьмы и очутились в Чечне, а их подчиненные были амнистированы.

А под Первомайским продолжались бои. В ночь на 19 января террористы скрытно подобрались к постам оцепления на одном участке и ринулись на прорыв. Находившиеся здесь два солдата и четыре офицера были убиты. Часть бандитов ускользнула из кольца и утащила с собой большую группу заложников. Исраилов в интервью журналистам бахвалился: «Наши 250 бойцов отбили 22 атаки 15-тысячной группировки российских войск… Моджахеды уничтожили в боях до 800 русских солдат». Это было ложью. Под Первомайским сражалось 2,5 тыс. наших воинов. И вырваться удалось далеко не всем врагам. Из 256 в боях положили 153, да 30 перехватили, взяли в плен. 86 заложников освободили. А общее число жертв среди военных и мирных граждан составило 78, несколько сотен получили ранения. Но тиражировали-то чеченскую версию! Остались победителями, вырвались! Российское командование не смогло удержать и уничтожить! С дудаевцами договорились обменять пленных террористов на уведенных заложников, но подобное решение вступало в противоречие с законами. Чтобы выкрутиться, Дума вынуждена была принять постановление об амнистии участникам рейда на Кизляр.

Этот позор, как и нелепые бредни о снайперах, падали на голову Ельцина. А его положение и без того было отчаянным. Рассматривались три варианта действий. Оставить подготовку к выборам в ведении уже сформированного штаба под руководством Сосковца — с большими шансами провалиться точно так же, как на выборах в Думу. Начальник президентской охраны Коржаков и другие представители силовых ведомств предлагали второй сценарий. Отменить выборы (для этого под предлогом войны в Чечне ввести чрезвычайное положение). Если парламент выступит против, распустить его (новая конституция это позволяла). А на случай массовых беспорядков привести в готовность армию и части МВД. Третий вариант назвали приближенные к президенту олигархи. Поручить выборную кампанию специалистам-политтехнологам, как делается на Западе. Ельцин остановился на их предложении [93]. Была создана Аналитическая группа, ее возглавил тот же Чубайс, так что без работы «уволенный» не остался. (Кстати, и уволенный Козырев без работы не остался. Вскоре он стал членом президиума Русского еврейского конгресса и почти одновременно членом совета директоров крупной американской фирмы, потом и совсем переселился в США.)

Аналитическая группа Чубайса получила большие полномочия. В нее вошла самая влиятельная представительница семьи Ельцина, его дочь Татьяна Дьяченко. Правда, на использование западных политтехнологий требовались огромные средства — и олигархи выразили готовность дать их. Но совсем не безвозмездно. Тут уж Чубайс со товарищи очередной раз крепко погрели руки. Деньги выделялись «взаймы», для этого провели ряд «залоговых аукционов». Бизнесмены, выигравшие их, вносили определенную сумму в казну, получая в залог государственные акции предприятий. Самых лакомых, самых прибыльных, таких как «Сибнефть», «ЮКОС», «Норильский никель» и др. Фактически это был еще один этап приватизации. Государство потом так и не вернуло деньги, и крупнейшие компании остались в собственности олигархов.

Между тем коммунисты тоже «набирали очки». 15 марта они провели в Думе постановление № 157-II: о том, что в Российской Федерации сохраняют силу результаты референдума 1991 г. о сохранении СССР. Беловежские соглашения, подписанные Ельциным, были признаны недействительными. Борис Николаевич сперва перепугался. Поручил готовить указы о роспуске Думы, отмене выборов и запрете КПРФ. Но Чубайс убедил его отказаться от таких шагов [42]. Действительно, ни одна из республик на инициативу Думы не откликнулась (ведь там были свои лидеры, желающие остаться у власти). Поэтому постановление осталось чисто декларативным.

Зато Борис Николаевич «набирал очки» действиями, вроде бы, реальными. Повел переговоры с Лукашенко о создании «союзного государства». Вместе с Белоруссией, Казахстаном, Киргизией Россия подписала соглашение об «углублении интеграции». Это выглядело шагами на пути воссоздания СССР. Нашли общий язык и с либеральной оппозицией. Гайдар со своим «Демократическим выбором России» смекнул, что бодаться сейчас не время, перешел к поддержке президента.

Ельцина мощно подпирал и Запад. Россия была принята в Совет Европы, что преподносилось величайшей заслугой Бориса Николаевича — ну а как же, благодаря ему мы тоже стали «Европой»! Хотя за этот «успех» пришлось заплатить согласием изменить свои законы в соответствии с европейскими «правами и свободами», запустить к себе всевозможных наблюдателей, представителей. Во исполнение требований Совета Европы Ельцин ввел мораторий на смертную казнь с полной ее отменой через полгода. Разумеется, и это ложилось в струю предвыборной рекламы. Первый глава государства, проявивший такой гуманизм! (Но и для бандитов, воров, убийц появился весомый стимул поддерживать Ельцина — отныне они могли не опасаться адекватного возмездия!)

В апреле 1996 г. саммит глав государств «большой семерки» с участием России впервые прошел в Москве. Конечно же, и это выставлялось как высочайшее признание авторитета государства — и президента. В 2018 г. были рассекречены и опубликованы диалоги и телефонные переговоры Бориса Николаевича и Клинтона. За обедом в Кремле 21 апреля Ельцин откровенно рекламировал себя перед президентом США как главного проводника прозападной линии. Клинтон поддел его: «В американской прессе советуют людям не бояться коммунистов. Что они хорошие, добрые и честные люди…» Борис Николаевич горячо возражал: «Я советую людям не верить этому. Больше половины из них — фанатики, которые уничтожат все. Они хотят убрать границы между бывшими советскими республиками. Они хотят вернуть Крым, они рассуждают даже о возвращении Аляски!» Да, очень любопытно, чем пугал Ельцин Клинтона! Крымом и воссозданием СССР!

Хотя его самого продолжали клевать дудаевцы. В марте они скрытно собрали свои отряды и внезапно ворвались в Грозный. Их быстро выбили — но они захватили с собой содержимое складов медикаментов и боеприпасов, что и было главной целью налета. 16 апреля отряд Хаттаба поймал в засаду колонну 245-го мотострелкового полка. Грамотно уничтожили головную и замыкающую машину и принялись расстреливать. Была уничтожена 21 единица бронетехники, погибло, по разным данным, от 75 до 93 наших военных, 52 были ранены. В колонне насчитывалось всего около 200 солдат и офицеров — но чеченцы и СМИ раструбили: уничтожен полк!

21 апреля, в тот самый день, когда Ельцин в Кремле поднимал бокалы с Клинтоном, российским спецслужбам и военным удалось добиться крупного успеха. Запеленговали мобильный телефон Дудаева. Во время поездки в автомобиле он решил связаться по телефону с одним из «друзей», крупным предпринимателем и депутатом Думы Боровым. Сигнал засекли с самолета радиолокационного обнаружения А-50, на кортеж Дудаева вывели штурмовики Су-25. Ракета точно поразила машину. Сепаратисты были обезглавлены. Наша армия провела ряд удачных операций. Установила прочный контроль над многими ключевыми пунктами — Бамутом, Шали, Гойским, Старым Ачхоем. Но… наложилась предвыборная борьба! Ельцин стал признавать «непопулярную» (благодаря своим же СМИ) войну в Чечне «ошибкой», решил выступить «миротворцем».

Разумеется, не сам решил. Подсказывали советники, политтехнологи, намекал и Запад. Сейчас опубликована запись телефонного разговора Ельцина и Клинтона от 7 мая 1996 г. Президент США сообщил, что беседовал с королем Марокко Хасаном, чтобы тот выступил посредником в переговорах с террористами. Борис Николаевич со своей стороны заверял, что хочет сам лететь в Чечню, собрать за столом переговоров чеченское и российское правительства, полевых командиров. Клинтон горячо одобрил: «Это очень хорошо. Если я чем-то смогу помочь, дай мне знать. Я готов». А стимулировалась политика элементарной денежной наживкой. Борис Николаевич умолял: «Для продолжения моей кампании срочно необходимо предоставление России займа в 2,5 млрд долларов… В первой половине года, согласно условиям МВФ, нам предоставят только 300 млн и еще 1 млрд во второй половине года. Но проблема в том, что мне нужно платить пенсии и зарплаты. Если этого не сделать, продолжать кампанию будет очень сложно. Знаешь, если бы мы получили 2,5 млрд в первой половине года, это могло бы сработать. Может быть, это можно сделать с помощью твоих банков под гарантии российского правительства». Клинтон обещал: «Я обсужу это с МВФ и некоторыми нашими друзьями. Посмотрим, что можно сделать».

В результате в Москве в мае открылись переговоры между Россией и чеченской делегацией во главе с исполняющим обязанности президента Ичкерии Зелимханом Яндарбиевым. Причем Яндарбиев Ельцина еще и унизил. Преднамеренно опоздал на встречу. В кремлевском кабинете потребовал переставить стулья — чтобы ему сидеть с президентом России «на равных», иначе разговаривать отказывался. Но Борис Николаевич все это «проглотил», только бы не сорвалось. Условились о перемирии, об обмене пленными. Выработали соглашения — Россия выводит войска за исключением двух бригад, сепаратисты разоружаются, а вопрос о власти решается на демократических выборах. Сразу после их подписания Ельцин отправился в Чечню, поздравил военных с «победой» над «мятежным дудаевским режимом». При этом сделал жест на всю страну — объявил об отмене в России воинской обязанности. Дескать, отныне в армию призывать перестанут, служба будет сугубо на контрактной основе.

Он вообще в данное время колесил по стране. Делал громкие заявления, беззастенчиво сыпал обещания. Его визиты сопровождались концертами, массовыми мероприятиями, выступлениями популярных звезд. Ельцин и сам появлялся на сцене, лихо отплясывал с девицами под рок-музыку — привлекая таким образом симпатии молодежи. Хотя его здоровье ухудшалось, и для таких «подвигов», по непроверенным данным, его подкрепляли сильнодействующими медицинскими препаратами. А основные усилия были направлены на дискредитацию конкурентов. Предвыборная кампания велась под лозунгом «Голосуй — или проиграешь!».

Народ запугивали коммунистами. Тиражом 10 млн экз. издавалась бесплатная еженедельная газета «Не дай Бог!» Она стращала людей — если победит Зюганов, неминуема гражданская война, массовые аресты, расстрелы, голод. Сторонникам Ельцина полностью принадлежало телевидение. В комитет его поддержки входил глава ВГТРК Сагалаев, Березовский контролировал самый массовый канал ОРТ. Канал НТВ, как будто бы, оставался оппозиционным. Но… президент телекомпании НТВ Малашенко стал главным советником предвыборной кампании Ельцина. Соответственно, и фрондирование, и насмешки в карикатурной передаче «Куклы» преподносились так, чтобы было выгодно Борису Николаевичу. Старые фильмы, способные вызвать ностальгию о советском прошлом, были напрочь исключены из сетки вещания. Зарядили сплошь черноту о «сталинских репрессиях» — «Холодное лето пятьдесят третьего», «Защитник Седов», соответствующие передачи…

Сказали свое слово и олигархи, в открытую. 27 апреля в газетах было опубликовано обращение 13 ведущих воротил: Березовского, Гусинского, Потанина, Смоленского, Фридмана, Ходорковского и др. Они недвусмысленно угрожали: «Отечественные предприниматели обладают необходимыми ресурсами и волей для воздействия на слишком беспринципных и на слишком бескомпромиссных политиков». Такие угрозы исполнялись. Например, у «Тверьуниверсалбанка», который возглавлял Николай Рыжков, поддержавший Зюганова, была отобрана лицензия.

Впрочем, политтехнологи и олигархи заготовили еще один ход, самый выигрышный. Расколоть сторонников Зюганова. Оторвать от идейных коммунистов просто патриотов, примкнувших к ним. Для этого наметили генерала Лебедя. Видный, представительный, с внушительным «командным басом», типичный военный. Он, несомненно, любил Россию, желал ее процветания. Но при этом был очень честолюбивым — и плохим, недалеким политиком, как большинство военных. Эти его качества уже использовали и в дни ГКЧП, и в Приднестровье. А в 1994 г. он испортил отношения со своим покровителем Грачевым. Когда 14-ю армию в Приднестровье, которой он командовал, решили преобразовать в миротворческую оперативную группу войск, подал в отставку, с 1995 г. ушел в политику, был избран депутатом Думы.

Сейчас уже известно: переговоры с Лебедем вел Березовский. «Купил» он генерала достаточно просто. Заверил, что крупные бизнесмены заинтересованы в установлении в России твердой власти. Пообещал перспективу карьеры. Намекнул на плохое здоровье Ельцина — и на то, что Лебедь вполне может стать его преемником. Искоренит преступность привычными ему военными методами, наведет порядок. Генерал клюнул. На съезде Конгресса русских общин его выдвинули кандидатом в президенты. Лозунг он выдвинул броский: «Честь и Родина! Правда и порядок!» Финансовое обеспечение он получил мощное. Информационное тоже. Телевидение его представляло в самом лучшем свете. Рок-группа «Любэ» даже выпустила клип прекрасной песни «Батяня-комбат», где в качестве «батяни» демонстрировалось лицо Лебедя.

Выборы назначили на 16 июня. Учитывалось, что пенсионеры на дачах. Может, кто-то из них и не придет голосовать. Остальных граждан старших возрастов политтехнологи Ельцина решили «разбавить» — чтобы не шли однородной массой, голосующей за одного кандидата. Ведь в таком потоке могут увлечь за собой других избирателей. Для этого телевизионщики запустили сразу три серии популярного сериала «Секрет тропиканки» — анонсировав, что они последние, заключительные. Позже утверждалось, что имели место и фальсификации, вбросы бюллетеней — но в данном случае международные наблюдатели их «не заметили». Все подобные меры дали свои плоды. Ельцин набрал свыше 36 % голосов, Зюганов — 32 %. На третьем месте оказался Лебедь — 14,5 %. За ними шли Явлинский, Жириновский. Поучаствовать в выборах решился и Горбачев, но опозорился. Набрал всего полпроцента. Развала державы народ еще не забыл. Другие кандидаты: Федоров, Шаккум, Власов, Брынцалов, Тулеев — тоже никакой заметной роли не сыграли.

Как видим, даже при сплошном подыгрывании Борис Николаевич не получил заметного перевеса над главным соперником, и вдобавок ко всему сказались перегрузки. Ельцина свалил инфаркт. Коржаков и его команда снова настаивали отложить или отменить второй тур выборов. Но Чубайс, Березовский и иже с ними добивались все же проводить его. Тут-то и сработал ход, подготовленный ими. 18 июня Лебедь получил посты секретаря Совета безопасности «с особыми полномочиями», помощника президента по национальной безопасности. А за это призвал своих избирателей отдать голоса Ельцину…

Правда, вечером 19 июня разразился большой скандал. На выходе из Дома правительства задержали сотрудников предвыборного штаба Ельцина, помощника Чубайса Евстафьева и рекламного магната Лисовского: в коробке из-под «ксерокса» они пытались вынести 500 тыс. долларов наличными. Инициаторами задержания были начальник президентской охраны Коржаков, директор ФСБ Барсуков и вице-премьер Сосковец. Коржаков писал, что при тайном вскрытии сейфов были обнаружены еще 1,5 млн долларов, и что значительная доля денег, обеспечивавших предвыборную кампанию, просто разворовывалась [62]. Главная военная прокуратура возбудила уголовное дело по статье о незаконных валютных операциях [134].

Но сразу же вмешался Чубайс, насел на Ельцина, добился освобождения Евстафьева и Лисовского. Подключил Черномырдина, дочь президента Татьяну Дьяченко. 20 июня Коржаков, Барсуков, Сосковец были отправлены в отставку. Дело замяли. Чубайс сперва выкручивался, будто наличные деньги предназначались на «предвыборную» оплату артистам, а потом стал заявлять, что никакой коробки из-под «ксерокса» вообще не было, что ее подбросили люди Коржакова, желавшего свести личные счеты с ним и его группой. А Коржаков вспоминал, как после его увольнения Чубайс обратился к его заместителю, требуя, чтобы ему «вернули его 500 тысяч» [62]. В средствах массовой информации этот скандал поначалу получил громкую огласку. Но и здесь как-то очень быстро был затерт, прикрыт другими новостями и сошел на нет.

А второй тур выборов был назначен 3 июля. В среду. Это тоже был выбор политтехнологов. Они рассчитали, что сторонников Ельцина больше, но они менее активны, а сторонники Зюганова дисциплинированы. Значит, надо всеми мерами повысить явку избирателей. Именно по этой причине взяли не воскресенье, а будний день, но его специально объявили нерабочим. Ну и голоса, подаренные Лебедем, сыграли определяющую роль. Ельцин набрал около 54 %, Зюганов — 40 %. Коммунисты протестовали, указывали на нарушения и подтасовки, но никто их особо не слушал. Борис Николаевич был переизбран на второй срок.

А вот в Санкт-Петербурге на губернаторских выборах Собчак проиграл. Он был того же поля ягодой, что и Попов, и здесь в общем-то повторилась московская история. Против него выступил его первый заместитель, хозяйственник-практик Владимир Яковлев, и одержал победу. Среди тех, кто входил в окружение Собчака, выделялся бывший подполковник КГБ Владимир Путин. Он возглавлял комитет по внешним связям мэрии Санкт-Петербурга, был первым заместителем председателя городского правительства, успешно осуществлял программу по снабжению Санкт-Петербурга продовольствием в обмен на сырье, способствовал привлечению инвестиций, крупных фирм из Германии (где сам служил в разведке).

Путин попал в поле зрения американских спецслужб как «реформистски настроенный политический активист», в числе таких же «перспективных» кадров его завлекли пройти специальный «тренинг» по программе Национального демократического института международных отношений США. Хотя консультант этого института в России, будущий американский посол в Москве Макфол, составил о нем неблагоприятное мнение, характеризовал его как «потенциального российского Милошевича» [40]. А после провала Собчака вся его команда осталась не у дел. Но Путина уже заметили в Москве, в Питере он возглавлял отделение проельцинского блока «Наш дом — Россия». Управляющий делами президента Павел Бородин пригласил его к себе заместителем. Вот так выборы 1996 г. помогли удержаться Ельцину — и открыли дорогу наверх новому лидеру.

Глава 14

Хасавюрт

В Первую чеченскую многие говорили о предательстве. Оно было слишком очевидным и постоянным. Как только террористам приходилось худо, как только их прижимали российские войска, сразу же вступали в дело «политические соображения» и объявлялось очередное перемирие. Бандитам позволяли вывести отряды из-под ударов, привести в порядок после полученных взбучек, перегруппироваться, и они возобновляли нападения. А свои же российские журналисты фактически играли роль вражеских шпионов и агитаторов.

Соглашения, подписанные с Яндарбиевым в Москве и Назрани, «победа», объявленная Ельциным накануне выборов, ничего хорошего не принесли. Соблюдать договоренности боевики даже не собирались. 28 июня 1996 г. на автовокзале в Нальчике произошел взрыв в пассажирском автобусе, были убиты 6 человек, ранены более 40. Ответственность за теракт взял на себя полевой командир Руслан Хайхороев. 11 и 12 июля громыхнули взрывы в двух московских троллейбусах, число раненых составило 34 человека. 19 июля самодельное взрывное устройство сработало на вокзале в Воронеже. К счастью, смонтировали его неумело. Взорвались только детонаторы, а основная начинка, около 20 кг в тротиловом эквиваленте, не сдетонировала. 25 июля взорвался вагон пассажирского поезда в Волгограде. Опять Господь миловал — бомба сработала, когда люди уже вышли из поезда.

В силовых ведомствах в это время шли перестановки. Как уже отмечалось, отправили в отставку директора ФСБ Барсукова, его заменил Николай Ковалев. А Лебедь расквитался со своим бывшим покровителем, с которым находился в ссоре, — с министром обороны Грачевым. Он был отстранен от должности, по рекомендации Лебедя новым министром стал генерал Игорь Родионов. Березовский, казалось, выполнял обещания, данные им Лебедю. В тот момент генерал выглядел самой значимой фигурой в России. Кроме секретаря Совета безопасности он получил еще целый ряд высоких постов: председатель комиссии по высшим воинским должностям, полномочный представитель президента в Чеченской республике. Он часто мелькал на экранах телевизоров, делал заявления своим авторитетным басом.

В кавказской свистопляске Лебедь показал себя как будто бы решительно. Боевикам был предъявлен ультиматум выполнить соглашения и разоружиться, после чего секретарь Совета безопасности тем же внушительным басом отдал приказ возобновить боевые действия. Авиация обрушила удары по базам террористов в Шатойском, Веденском, Ножай-Юртовском районах. Но бандиты уже готовили операцию «Джихад». Они проникали под видом мирных жителей в Грозный, накапливались. Таким же образом, поодиночке и группами, они собирались в двух районных центрах, Гудермесе и Аргуне. Было и явное предательство. Из Грозного как раз к началу боев были выведены части МВД, сформированные из чеченцев, сняты блокпосты, которые они занимали.

6 августа в 5 часов утра в столицу Чечни вторглись несколько отрядов. Расположение блокпостов они прекрасно знали, обтекали их дворами, проулками, по развалинам. Оставляли группы, бравшие под обстрел блокпосты и комендатуры, запирая их и отрезая друг от друга. А основная атака выплеснулась на центр города — Дом правительства, здания МВД, ФСБ. Эти объекты очутились вдруг в осаде, завязался жестокий бой. Наши войска имели значительное превосходство, в Грозном располагалось 6 тыс. солдат, у них хватало артиллерии и бронетехники. Чеченцами командовал Аслан Масхадов, у него было 1,5–2 тыс. боевиков. Но хитростью и внезапностью они захватили под контроль центральную часть Грозного. Эта тактика оправдала себя и в других местах. В Гудермесе наше командование и военные растерялись, сепаратисты овладели городом вообще без боя. В Аргуне здание комендатуры и отдельный батальон 101-й бригады, расположившийся на территории завода, дали отпор, но остальные улицы и кварталы были захвачены.

В Грозном в зону самого напряженного сражения попала и гостиница, где находилась группа журналистов. Они запаниковали, взывали о спасении. Войсками в Грозном руководил генерал-лейтенант Константин Пуликовский. Он организовал прорыв к окруженным объектам. Но именно этого боевики ждали. Штурмовые отряды на улицах расстреливали из окон, они понесли большие потери. Из трех отрядов через огненный ад в центр пробился только один. Однако те самые журналисты, которые подняли шум и о которых вопила вся «общественность», вдруг заявили, что спасать себя они не просили, и эвакуироваться не желают. Потому что успели освоиться, заняли бомбоубежище МВД, вывесив табличку «Журналисты, женщины и дети». И они-то знали, что сепаратисты таких «союзников» не тронут.

Некоторые из корреспондентов уже очутились в штабах бандитских предводителей, брали интервью у Басаева, Удугова. Те важно поясняли, что пришли в столицу Чечни навсегда, больше не уйдут. Все это транслировалось и по российскому телевидению, и за границей. Снова террористов показывали в самом «героическом» свете, раздували истерию о их «победе», о «позоре федералов», огромных потерях. И Ельцин со своим правительством подыграли! В Грозном кипели самые горячие схватки, а 10 августа было объявлено днем национального траура «в связи с трагическими последствиями» событий в Грозном. Траурное настроение задали на всю Россию!

Хотя специалисты своего дела — генералы Трошев, Шаманов, те, кто видели и знали реальную обстановку, оценивали ее совершенно иначе. «Это была самая последняя попытка боевиков заявить о себе». Масхадов выскреб все силы, все ресурсы — и целью ставил, как он сам говорил в интервью телевизионщикам, «показать всему миру и в первую очередь России боевой потенциал сепаратистов». Устроить шум побольше, поэффектнее. Но противостоял ему генерал Пуликовский. Настоящий боевой военачальник. С врагами он имел и личные счеты, полгода назад под Шатоем погиб его сын. А в профессиональном военном плане он блестяще переиграл бывшего советского полковника Масхадова.

Террористы скопились в центре города. А Пуликовский к 13 августа систематически, один за одним, разблокировал почти все осажденные заставы и объекты. И сам планомерно обкладывал Грозный. Как писал генерал Трошев, «дерзкая, но авантюрная операция Масхадова провалилась — огромные силы, стянутые им в Грозный, сами оказались в кольце российских войск» [120]. Пуликовский предъявил ультиматум — сдаться в течение 48 часов. В противном случае грозил стереть их в порошок, пустив в ход авиацию и тяжелую артиллерию. Мирному населению был предоставлен коридор для выхода. Тут уж бандиты задергались. Их командиры сразу прибыли на переговоры. «Боевики просили предоставить им коридор, на что Пуликовский ответил: „Не для того я вас окружал, чтобы выпускать. Или сдавайтесь, или будете уничтожены“. Не мог скрыть своего смятения и А. Масхадов» [120].

Террористы впоследствии сами признавали: положение у них было безвыходным. Их отряды поредели в боях, у них кончались боеприпасы. Но… ведь над Пуликовским было свое начальство. А о том, что случилось потом, Трошев писал: «Пожалуй, никогда еще в России генералы не были так бесправны и беспомощны на войне из-за давления гражданских лиц, полных дилетантов в военных вопросах. Профанация чеченской кампании достигла своего апогея. Боевиков и на этот раз не удалось добить» [120]. На командном пункте российских войск появился Березовский — и притащил с собой Лебедя. Именно он притащил, а не наоборот. Березовский вел себя как главный, как хозяин.

Пуликовский начал докладывать, но олигарх грубо и пренебрежительно оборвал его: «Ты, генерал, можешь считать все что угодно, — сверкнул глазами столичный визитер, — Твоя задача молчать, слушать и выполнять то, что тебе мы с Лебедем говорим. Понял?» «Вы говорите, не думая о тех людях, которые сейчас в Грозном в полном окружении кровью харкают, — „закипал“ Пуликовский, — Они ждут моей помощи. Я обещал». — «Я тебя, генерал, вместе с твоими людьми, вместе со всей вашей дохлой группировкой сейчас куплю и перепродам. Понял, чего стоят твои обещания и ультиматумы?» Офицеры, невольные свидетели разговора, опустили головы [120].

А Лебедь действовал по указаниям Березовского — и по указаниям Ельцина, которому внушили, насколько важно исполнить предвыборные обещания об окончании войны. Да и самому Лебедю олигарх разъяснил, что ему важно выступить в роли «миротворца» ради грядущего возвышения. Секретарь Совета безопасности с ходу отменил ультиматум Пуликовского. Объявил, что армия «деморализована» и не способна воевать [106]. Пуликовский и командующий Объединенной группировкой в Чечне Тихомиров пробовали возражать, но их не стали слушать. Лебедь распорядился начать мирные переговоры.

Завершились они 31 августа в дагестанском городе Хасавюрте. Здесь встретились Масхадов и Лебедь, были подписаны соглашения. Российские войска полностью выводились из Чечни. Она получала фактическую независимость. А юридически вопрос о ее статусе откладывался до 31 декабря 2001 г. Таким образом боевики в Грозном были на грани полного разгрома и уничтожения — и все вдруг перевернулось наоборот! Теперь Россия и весь мир заговорили о «поражении» наших войск в Грозном. А Хасавюртовские соглашения выглядели как признание «поражения», результат «проигранной» войны! Все усилия, затраты, жертвы были перечеркнуты несколькими взмахами пера Лебедя и Масхадова.

Только в последних боях за Грозный русская армия и МВД потеряли 494 человека убитыми, 182 пропавшими без вести (значит, тоже погибшими), 1407 ранеными. А всего в Первую чеченскую полегло свыше 5700 наших воинов, ранения получили больше 16 тыс. Спрашивается, за что? Точнее, было хорошо известно, за что. За мир и безопасность для своей страны, своего народа. Но Лебедь, легко и наивно купившийся на приманки Березовского, предал их. И павших, и живых. И тех, кому придется собственной кровью и жизнями искупать и выправлять плоды предательства.

В парламенте возникли возражения. Совет Федерации постановил — считать документы, подписанные в Хасавюрте, лишь «свидетельством готовности» к мирному решению конфликта, «не имеющим государственно-правового значения». 93 депутата Думы подали запрос в Конституционный суд — соответствуют ли соглашения статье 4 Конституции о целостности и неприкосновенности Российской Федерации. Но ответ был уклончивым. Дескать, соглашения не заключались органами государственной власти, и Конституционный суд такими документами не занимается. В общем, виляли, но дело-то было сделано. Войска получили приказ покинуть Чечню. Террористы и ваххабиты торжествовали «победу».

Торжествовал и Лебедь. Его идеалом был генерал де Голль, и он уже видел себя в роли российского де Голля. Тем более что состояние Ельцина стало совсем плачевным. Он почти не появлялся на публике, отлеживался на даче в Барвихе. Его пресс-секретарь Ястржембский придумал выражение, ставшее в то время «крылатым»: дескать, Борис Николаевич «работает с документами». Врачи настаивали на операции. Президенту участливо звонил Клинтон, подбадривал, «наши молитвы с тобой», обещал прислать американских профессоров для консультаций… Но ведь исход операции на сердце мог быть различным. Учитывая слишком бурные и неумеренные привычки президента.

Лебедь мысленно примерял деголлевское кепи — или наполеоновскую треуголку. Стяжав лавры «миротворца» он нацеливался на следующее поле деятельности, обещанное ему, — избавить страну от коррупции и преступности. Сделать это намеревался круто. Когда его спрашивали, как он намерен бороться с криминалом, он отмахивался: вы только составьте списки — кого. А как зачищать и какими силами, я разберусь. Но Лебедь абсолютно не понимал, что сам стал всего лишь пешкой в чужих играх. Пол Хлебников в своей книге о Березовском писал о «системе корпоратистской, олигархической, основанной на монополизированной собственности и на полукриминальных отношениях», «в этом клане завелся один чужак — Александр Лебедь» [130, с. 308]. После того, как он спас власть Ельцина «своими» голосами и подписал Хасавюртовские соглашения, он стал больше не нужен.

Чубайс за свою работу по предвыборным технологиям был вознагражден, возглавил Администрацию президента. Позднее он вспоминал, что для устранения Лебедя им и его товарищами была проведена «большая работа» [82, с. 174–176]. Мину подвели хитро, чужими руками. После Хасавюрта на секретаря Совета безопасности очень обозлились силовики, их и использовали. Министр внутренних дел Куликов обвинил Лебедя в подготовке государственного переворота (да еще и вместе с опальным Коржаковым). Ельцин озаботился и незамедлительно, 17 октября 1996 г., отправил возомнившего о себе генерала в отставку. Лебедь подал в суд, который через два месяца признал обвинения клеветой [10, с. 154]. Но «поезд ушел», на прежние должности его уже не вернули.

Лебедь, промелькнув на «олимпе», скатился в разряд политиков третьего ранга. Причем всюду проявлял свойственную ему недалекость и близорукость. Поехал в США, где посетил Синод РПЦЗ — объявил вдруг об отходе от Московской Патриархии, которая его чем-то не удовлетворяла. Ездил во Францию, сделал доклад в парламенте с выпадами против Ельцина и его окружения. Посетил музей своего кумира де Голля, подружился с Аленом Делоном. Позже был избран губернатором Красноярского края…

А для столь поспешного устранения Лебедя из Кремля имелась весомая причина. На 5 ноября Ельцину была назначена операция. На всякий случай требовалось избавиться от такого деятеля в верхушке, лишить его дарованных «широких полномочий». Любопытно, что в этот же день, 5 ноября, в США проходили президентские выборы. Было ли это совпадение случайным? Или одни и те же специалисты масонской «закулисы» подбирали «благоприятный» день? Во всяком случае, получилось символично, как бы подчеркивало особую связь между «Борисом» и «другом Биллом». У обоих одновременно решалась их судьба и карьера. И у обоих все обошлось наилучшим образом. Клинтон был переизбран на второй срок. Операция у Ельцина тоже прошла удачно. Он остался отнюдь не здоровым, но хотя бы дееспособным президентом.

Возможно, на радостях (или это тоже было совпадением) первым актом после операции Борис Николаевич протянул руку для налаживания отношений с коммунистами. Дата 7 ноября была снова объявлена официальным праздничным днем. Но указ Ельцина устанавливал другое название и смысловое содержание, вместо годовщины Октябрьской революции — День национального согласия и примирения. Прозрачные намек не только на события 1917 г., но и на недавнюю предвыборную схватку. Дескать, в 1917-м произошел раскол общества, а теперь пора прекратить «гражданскую войну», плодотворно сотрудничать. Однако коммунисты были упрямыми, его подачу не приняли. День 7 ноября они продолжали называть по-прежнему, а подаренный им выходной использовали для антиправительственных демонстраций.

Согласие и примирение Ельцин надеялся утвердить и на Кавказе. 23 ноября Россия и Ичкерия заключили договор о принципах взаимодействия Москвы и фактически отделившейся республики. Теперь процесс «миротворчества» продолжался и без Лебедя. Ельцин и его правительство четко соблюдали достигнутые соглашения. До 31 декабря был завершен вывод наших войск из Чечни. Хотя бандитское гнездо никакого мира соблюдать не собиралось. Ведь это был главный промысел Ичкерии, ее главное предназначение — сеять в России нестабильность. Данные операции проплачивались иностранными заказчиками.

Миновало лишь две недели после подписания Хасавюртовских соглашений, а 16 сентября террорист захватил автобус в аэропорту Махачкалы. Во избежание жертв власти выполнили его требования, передали 60 млн руб. и предоставили возможность скрыться в Чечне. 4 ноября взрыв громыхнул в тамбуре электрички Фрязево — Москва. Чудом обошлось без пострадавших. 16 ноября — теракт в Каспийске, взрыв обрушил дом, где жили семьи военнослужащих. Погибло около 70 человек, из них 20 — дети. 15 декабря — взрыв на железной дороге в Дагестане, сошли с рельсов три вагона товарного поезда.

Западная «общественность» очень жалела пострадавших чеченцев, слала им помощь, переводила средства, в Новых Атагах был развернут госпиталь Международного Красного Креста. Но 17 декабря в этот госпиталь нагрянула банда. Предположительно, действовал отряд Хаттаба, которого раздражал сам крест, христианская символика (да и вообще присутствие «чужих» соглядатаев в республике он считал нежелательным). Расстреляли шесть иностранных медсестер и сотрудников, ранили начальника госпиталя. После этого Международный Красный Крест отозвал своих специалистов из Чечни. В ночь на 19 декабря произошел взрыв в вагоне питерского метро. 20 декабря взрыв жилого дома в Приозерске — недалеко от Питера. От 12 до 15 погибших…

Впрочем, для России в 1996 г. подобные вещи были «обычными». Сеяли смерть не только террористы. Минами и пулями боролись между собой криминальные авторитеты, коммерческие и политические конкуренты. В Москве одного за другим убили лидеров коптевской группировки братьев Наумовых. Расстреляли из автомата даже американского бизнесмена Пола Тэйтума — совладельца ряда крутых интуристовских отелей, в том числе гостиницы «Рэдиссон-Славянская». Председатель Фонда инвалидов войны в Афганистане Михаил Лиходей занялся разоблачением злоупотреблений прежнего руководства фонда — и был убит взрывом бомбы в лифте. А когда на его могиле на Котляковском кладбище собрались близкие, родные, громыхнул еще один взрыв. Погибли новый руководитель фонда Сергей Тахиров, финансовый директор — вдова Лиходея, а всего 14 человек, 30 получили ранения.

Ну а в Чечне как раз после завершения вывода войск, 27 января 1997 г., состоялись президентские и парламентские выборы. На пост главы Ичкерии зарегистрировалось 16 кандидатов, и победил Аслан Масхадов. Набрал 59 % голосов. При этом присутствовал глава миссии ОБСЕ Тим Гульдеман, признал выборы «законными и демократическими». Невзирая на то, что в них не принимала участия огромная часть населения — те, кто покинул Чечню. А при выводе войск уезжало большинство русских и других нечеченцев. Более 400 тысяч человек! Бежали абы куда, и, конечно же, не напрасно. Тем, кто не сумел или не захотел покинуть родные места, пришлось очень худо. Если даже до войны их притесняли, грабили, убивали, то теперь для этого появилось «моральное оправдание» — месть.

Причем озлобление постарались еще и подогреть. Мы уже отмечали, что в начале боевых действий из добровольцев был сформирован 694-й казачий батальон им. Ермолова. 800 казаков дрались героями, участвовали в сражениях за Грозный, Самашки, Старый Ачхой, Бамут. Когда располагались в казачьих станицах, жители буквально молились на батальон. Старушки просили: «Казаки, только не уходите!» «Не бросайте нас!» «Сынки, не оставляйте нас, чеченцы обещали нашей кровью руки мыть…» В Терском казачьем войске рассчитывали развернуть батальон в полк: желающих служить хватало. Уже было изготовлено знамя — 1-го Терского Казачьего полка им. Ермолова. Но, как говорил терский атаман Шевцов, «некоторые должностные лица правительства и президента делали все возможное, чтобы знамя это не вручать». Его все же вручили. Но потом ермоловцев вдруг вывели из Чечни и расформировали. Без объявления причин. И атамана Шевцова сместили.

В целом это было очень похоже на провокацию. Одно дело, если бы к самообороне широко привлекли и вооружили казаков Терека, Кубани. Другое — единственный батальон, внезапно созданный и внезапно расформированный. Его кинули как затравку, раздразнить чеченцев, оправдать вражду к казачьим станицам. И на них отыгрались в полной мере. Генерал Г. Н. Трошев писал: «Летом 1999 г. зверски замучен последний русский житель станицы Шелковской. 90-летнего старика молодые „дипломированные“ специалисты из учебных лагерей после долгих пыток зарезали ножницами для стрижки овец, видно, хотели растянуть удовольствие». А общее число вырезанных оценивается в 30 тыс. человек [79]. Это были плоды Хасавюртовского «миротворчества». Но «прогрессивная общественность» и миссии ОБСЕ подобных вещей «не замечали». Даже скандалы об убийствах иностранных медиков заминали. Признавали новую власть Чечни «законной и демократической».

Глава 15

Перемены явные и скрытые

Жизнь в России менялась. Но постепенно — и очень неравномерно. В первую очередь «оживали» Москва и Санкт-Петербург. Здесь открывались представительства банков, крупных компаний, сюда понаехали иностранные фирмы. Множились магазины, развернулось масштабное строительство. За счет городских доходов Лужков стал поддерживать москвичей. Вводил надбавки к пенсиям, повышал оплату труда учителей, врачей, других служащих муниципальных учреждений. В столицу в поисках заработков ехали люди из других мест. Но даже по соседству, в Московской области, уровень жизни был гораздо ниже. А в провинции вообще царила нищета. Хорошую работу можно было найти только в столицах, и люди перебирались туда.

В советское время предметом насмешек были «колбасные поезда», когда жители соседних городов и областей ехали в центры за продуктами. Теперь ехали на работу. Если посчастливилось устроиться в Москве, затемно, ни свет ни заря, набивались в электрички. Чтобы вернуться так же затемно, поздним вечером, поспать — и снова на колеса. Народ как-то приспосабливался к изменившимся условиям существования — кто как умеет, у кого как получится. В вузах появлялись платные отделения, платные курсы, платные факультеты. Техникумы и профессионально-технические училища, превратившись в колледжи, и вовсе переходили на «коммерческую» основу. Плодились частные газеты, издательства, посреднические фирмочки, транспортные и ремонтные конторы, магазинчики, частные поликлиники, частные врачи. А в государственных и муниципальных учреждениях начальство решало, какие услуги оставить безвозмездными, а какие сделать платными. Впрочем, этим занимались и сами работники. Брали взятки многие учителя, врачи, медсестры, секретари, мелкие служащие, милиционеры, армейские офицеры — жить-то надо.

Зато с товарами стало все в порядке. Страну затопил импорт. Его везли «челноки», курсировавшие из России в Польшу, Финляндию, Турцию, Китай, скупая ширпотреб и заполняя им отечественные рынки. Появились фирмы, специально организующие такие поездки, «бизнес-туры». А потом «челноков» стали вытеснять компании, занявшиеся оптовыми поставками. В результате турецкое и китайское барахло, яркая и дешевая европейская синтетика напрочь убили российскую легкую промышленность. «Промзоны» остановившихся заводов и фабрик превращались в пустыню. Здания цехов стали разрушаться, использовать их было уже нельзя, а сносить — слишком дорого. Они продолжали стоять мертвыми коробками стен с пустыми глазницами выбитых окон, там гнездились бомжи, наркоманы, алкоголики, обыскивали, не осталось ли чего-то ценного? Железяк, пригодных для сдачи в металлолом? А те, кто остался владельцами погибших предприятий, занялись арендой. Сдавали склады, отдельные строения. На огромных территориях возникали крошечные островки каких-то действующих мастерских.

Прилавки магазинов переполняли импортные продовольственные товары — куры, колбасы, сыры, полуфабрикаты, кондитерские изделия, сигареты и спиртные напитки в любом ассортименте. Люди жадно кидались на новинки. Обменивались восторженными впечатлениями о каких-нибудь коньяках или джин-тониках, о которых в прежние времена только читали в книжках. О ликерах и печеньях с химическими «натуральными» ароматами. Впрочем, задавить отечественные винно-водочные заводы эти потоки не смогли, их продукция все равно пользовалась спросом, продавалась дешево и лилась в глотки широко. Но в пищевую промышленность иностранцы внедрялись весьма успешно, подбирали ее под себя. Так, американская кондитерская компания «Марс» и британская «Кэдбери», завалив Россию «сникерсами» и «твиксами», решили, что выгоднее не завозить их, а производить на месте, пользуясь дешевой рабочей силой. Начали строить свои фабрики. Другие перекупали существующие. По экранам телевизоров мелькала «патриотическая» реклама шоколада «Россия — щедрая душа!», и многие покупатели клевали, считали долгом поддержать «отечественного производителя». Не зная, что крупнейшая фабрика «Россия» в Самаре уже принадлежит швейцарской фирме «Нестле». Точно так же и всевозможные «русские» марки пива, рекламировавшиеся чрезвычайно широко, выпускались на заводах, принадлежавших западным компаниям. Соответственно, и деньги утекали за границу.

Импортная продукция захлестнула и телевидение, закупавшее иностранные сериалы, фильмы, музыкальные клипы. Но и российская «передовая культура» вовсю тянулась к зарубежным штампам. Даже силилась переплюнуть их в обгаживании собственных исторических и национальных ценностей, в пошлости, космополитизме, разврате. Демонстрация голого тела и откровенных сцен становилась в фильмах чуть ли не обязательной. Насаждались соответствующие телепередачи. Множились откровенные шоу, театры, стриптиз-клубы. Как и игорные заведения, казино. «Однорукие бандиты» — игровые автоматы — устанавливались даже в больших магазинах, универмагах, домах быта.

Облик жизни меняли и технические новинки. На Россию стала распространяться сеть интернета. Хотя пользователей было еще не много, и средством широкого общения он еще не стал. Появились CD, а потом и DVD-диски. Появились мобильные телефоны. Но они были еще относительно редкими, спутниковая связь стоила дорого. Мобильниками щеголяли «новые русские», важные чиновники. Однако другая электроника, которая всего пять-семь лет назад казалась недоступной роскошью, продавалась всюду, ее могли позволить себе люди среднего и даже скромного достатка: компьютеры, игровые приставки, видеомагнитофоны. При этом возникла целая отрасль, штамповавшая «пиратскую» продукцию, киоски и огромные развалы на базарах, торговавшие ею.

Одни видеокассеты продавались в «фирменных» упаковках под видом «лицензионных», они стоили дороже, другие без маскировки, дешевле. Хотя на самом деле одинаковые, списанные с телевизора или затертые «тысячу первые» копии. Зато ассортимент на любой вкус и любую безвкусицу: море боевиков, сериалов, мелодрам и, конечно же, порнографии. Она лежала открыто, и никто за это не преследовал. А детишки с малых лет вместо книг и учебников стали погружаться в мир компьютерных игр. Уходить от реальности в химеры «стрелялок», «бродилок», и это считалось признаком высокого развития. Мамы в те времена хвастались: «Мой такой умный! Целыми днями в компьютере сидит!»

Но уровень бандитского беспредела стал снижаться. Одни группировки и их предводители в междоусобной борьбе перебили друг друга. За других взялись правоохранительные органы. Кто-то был связан с властями, расслабился с удостоверениями советников мэров, помощников депутатов Думы. Чувствовал себя в безопасности, поскольку высокие фигуры пользовались их услугами. Но надобность в них со временем исчезала, и их «подставляли». Те, кто попользовался, стали освобождаться от компрометирующего балласта. «Авторитеты» начали искать пристанище за границей, переводили туда сколоченные капиталы. Но и там их стали отлавливать или ликвидировать. Кстати, для западных держав получалось выгодно. Им доставались конфискованные деньги. А заодно внедрялось представление, что Россия — страна воров и бандитов. Как были русские «дикарями», так и остались, чего же еще от них ожидать?

Хотя в это же время вовсю развернулся экспорт «мозгов». Лучших специалистов российских научных учреждений, оказавшихся теперь в бедственном положении, неспособных платить своим сотрудникам зарплату, специально выискивали, предлагали контракты за рубежом. Туда зазывали и талантливых инженеров, архитекторов, художников. Другие сами искали подобные возможности. Особое внимание обращалось на молодежь. Среди студентов, старшеклассников организовывались конкурсы и олимпиады за право продолжать образование за границей. Создавались «международные» вузы, факультеты, колледжи, где иностранцы отбирали самых способных для себя.

Кроме «мозгов», шел и экспорт «тел». Пределом мечтаний многих девушек становилось выскочить замуж за иностранца (или хотя бы стать просто сожительницей), в данном направлении работали всевозможные бюро знакомств. Возникло немало агентств, вербовавших красивых девиц для «работы» за рубежом. С изрядным риском стать «белой рабыней» в каком-нибудь притоне. И уж в любом случае «работа» с отбором по внешним данным целомудрия не подразумевала. Сколько русских людей очутилось в те годы на чужбине, ассимилировались там, теряя родину, или погибали? Мы не знаем, статистики нет.

А Ельцин и его окружение после выборных встрясок и маневров начинали следующий этап правления. По сути — возвращались на прежний курс. В марте 1997 г. в своей речи перед Федеральным Собранием президент раскритиковал правительство Черномырдина за ухудшение жизни народа, нерешенные социальные проблемы. Это стало поводом для кадровых перестановок. Но только поводом. Потому что Черномырдин остался на своем посту. А первым вице-премьером к нему вернулся Чубайс. О том, что «во всем виноват Чубайс», уже можно было забыть — ведь он руководил предвыборным штабом и добился победы! В дополнение к посту вице-премьера ему были добавлены должности министра финансов и ответственного за оперативное управление в сфере экономики.

Руководителем Администрации президента вместо Чубайса стал Валентин Юмашев. До сих пор его знали только как журналиста, он работал в главном гнойнике «перестройки», журнале «Огонек». Но сблизился с Ельциным в качестве «соавтора» его мемуаров — «Исповедь на заданную тему», «Записки президента». Отличился в предвыборном штабе Чубайса, выступал советником Ельцина по взаимоотношениям со СМИ. А вдобавок близко сошелся с дочерью президента Татьяной Дьяченко, через несколько лет они превратятся в супругов и бизнес-партнеров. При перемещении на новые должности Чубайс забрал с собой своего заместителя Алексея Кудрина — он был хорошим финансистом, и Чубайс снова определил его собственным заместителем, в министерстве финансов. А на освободившееся место в Администрации президента был выдвинут Владимир Путин (они с Кудриным вместе работали в мэрии Санкт-Петербурга, да и Ельцину, его «семье» Путин нравился).

Кое-кто из правительства ушел, как вице-премьер Владимир Потанин. Но его отставку никак нельзя было считать наказанием. Он был и остался партнером Чубайса по бизнесу, президентом «ОНЭКСИМ-банка», и в ходе предвыборных «залоговых аукционов» урвал самый крупный выигрыш: государственные пакеты акций «Норильского никеля», нефтяной компании «СИДАНКО», Новолипецкого металлургического комбината, Новороссийского и Северо-Западного пароходства. В общем, получил весомые плоды от участия в политике и счел, что пришла пора пользоваться ими (по последующим оценкам журнала «Форбс», Потанин стал самым богатым человеком в России) [149]. А для улучшения положения народа Ельцин заявил о выдвижении «молодых реформаторов». В правительстве был учрежден еще один пост «первого вице-премьера», он достался Борису Немцову.

Справка: кто есть кто?

Немцов Борис Ефимович. Окончил радиофизический факультет Горьковского университета, где преподавал его дядя Вилен Эйдман, остался работать под руководством того же дяди, быстро защитил кандидатскую диссертацию. Вроде бы перед ним открывалась неплохая научная карьера. Но у Немцова стали завязываться другие связи. Три его студенческих друга, Рабинович, Цыбрин и Постмарк, перебрались на жительство в США. Туда же переехала его двоюродная сестра Елена. А родная сестра Юлия примкнула к адвентистам, возглавила в России филиал американской телекомпании «Три ангела». Сам же Немцов вдруг присоединился к движению «За ядерную безопасность», возникшему невесть откуда после Чернобыля. Хотя профессиональный физик не мог не знать, что множество атомных электростанций во всем мире функционируют нормально. Но он принялся пугать народ и собирать подписи против строительства Горьковской АЭС. Она была уже почти завершена, но усилиями «общественности» ее так и не ввели в эксплуатацию. В результате в Нижегородской области до сих пор худо с электричеством. Как предводитель «общественности» Немцов был избран народным депутатом РСФСР, сошелся с Ельциным, стал его доверенным лицом в Горьковской области. А в 1991 г. в дни ГКЧП глава областной администрации поддержал «путчистов», и Ельцин снял его, заменил Немцовым.

На посту губернатора достижения Бориса Ефимовича были совсем не однозначными. Приватизации сопровождались страшными злоупотреблениями, расхищением значительных сумм, государственных кредитов, развалом многих предприятий [25]. Зато отмечались большие успехи в привлечении инвестиций («Аргументы и факты», 16.12.1996). Во многом благодаря личным связям Немцова с американцами. Например, своего помощника Бориса Бревнова сам губернатор познакомил с сотрудницей Международной финансовой корпорации США Гретчен Уилсон, и вскоре они поженились. Денежные вливания позволили развернуть несколько масштабных программ — более шумных, чем действительно полезных. А уж чем Немцов никогда не отличался, так это патриотизмом. В разгар боев в Чечне собрал в своей области миллион подписей под требованием вывода наших войск.

Зато либеральные СМИ очень настойчиво раскручивали его, пропагандировали блестящие «достижения». На посту первого вице-премьера Немцову были поручены реформы социальной сферы, жилищно-коммунального хозяйства, энергоснабжения, путей сообщения, антимонопольная политика. Одновременно его назначили министром топлива и энергетики. С собой из Нижнего Новгорода он перетащил двоих помощников. Сергея Кириенко и упомянутого Бревнова с женой-американкой. Первого поставил своим заместителем в министерство топлива и энергетики, второго — во главе РАО «ЕЭС», заведовать всеми энергосистемами России. А журналисты, телевизионщики, круто пиарили «молодых нижегородцев», внушая гражданам надежды на радужные перемены.

Хотя главным «достижением» Немцова в правительстве стала еще одна трескучая и пустая кампания — он бросил призыв, что российские чиновники должны ездить только на отечественных автомобилях (ведь у него и его компаньонов были интересы на Нижегородском автозаводе ГАЗ). Ельцин подписал соответствующее распоряжение. Немцов самолично провел в Люберцах открытый аукцион по продаже правительственных иномарок. Это начинание тоже широко рекламировалось, но… присутствовали всего 22 покупателя, были выставлены 52 машины, и большинство из них остались непроданными. Так и кончилось ничем, спустилось на тормозах.

А очередной удар «реформ» нацелился по армии. Она и без того находилась в бедственном состоянии. Расходы на оборону неуклонно сокращались, даже жалованье военным выплачивалось нерегулярно. Поставки нового вооружения практически прекратились — а на ремонт старого не хватало средств, запчастей. Боевые самолеты и вертолеты стояли на аэродромах, почти не поднимаясь в воздух, — на учебные полеты не было горючего, на расход вводили жесткие лимиты. Перед выборами Ельцин издал даже популистский указ, согласно которому к 2000 г. Вооруженные силы должны были целиком перейти на контрактную систему, с отменой воинских призывов. Разрабатывались и пропагандировались системы «альтернативной службы».

Министр обороны Игорь Родионов бился так и эдак, пытаясь препятствовать губительным новшествам. Но на заседании Совета обороны в мае 1997 г. Ельцин обвинил его в медленном внедрении «военной реформы» и отправил в отставку вместе с начальником Генштаба Самсоновым. На этом же заседании в Совет обороны были введены такие «военные специалисты», как Чубайс, Немцов и Юмашев. Новым министром обороны был назначен командующий ракетными войсками стратегического назначения Игорь Сергеев, но от него уже практически ничего не зависело. Ведь по-прежнему провозглашалось, что никакой вражды с Западом у нас больше нет и быть не может. Всего через несколько дней после упомянутого заседания Совета обороны Ельцин встретился в Париже с главами государств НАТО и генеральным секретарем НАТО Хавьером Соланой, 27 мая подписали «Основополагающий акт о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности» между Североатлантическим Альянсом и нашей страной.

А в целом события выглядели парадоксально. 8–9 июля 1997 г. НАТО приняло решение о подготовке к приему в альянс Венгрии, Чехии и Польши. Расширение на восток становится реальностью! Но через неделю Ельцин подписал пакет указов о сокращении Вооруженных сил России почти на треть! С 1,7 до 1,2 млн. Опять покатилась волна увольнений. Ликвидировались воинские части, и в разных уголках страны оставались мертвые, заброшенные гарнизоны, военные городки, базы.

И все-таки уже начались некоторые перемены в политике России. Первые позитивные сдвиги были связаны с Евгением Примаковым. Это был высоко квалифицированный ученый, востоковед и экономист, академик. В свое время работал на Гостелерадио, был главным редактором вещания на арабские страны, но из-за конфликта с начальством из ЦК, с будущим «архитектором перестройки» Яковлевым, ушел оттуда. Стал собственным корреспондентом «Правды» и ТАСС на Ближнем Востоке, при этом выдвинулся в качестве видной фигуры советской разведки и тайной дипломатии. Был связан и с министерством иностранных дел, и с КГБ, выполнял поручения самого Брежнева, вел на неофициальном уровне переговоры с руководителями ближневосточных государств. Потом возглавлял Институт мировой экономики и международных отношений Академии наук. Примаков вошел и в окружение Горбачева, стал председателем Совета Союза Верховного Совета СССР.

После «путча» ГКЧП, когда меняли руководство КГБ, его назначили начальником Первого управления (внешней разведки). А когда КГБ разделили на части, он стал директором Службы внешней разведки. Поэтому как никто другой знал об истиной подоплеке западной «дружбы». Мы уже отмечали, что Примаков подавал сигналы тревоги об участии американцев в приватизациях оборонных предприятий, расхищении ими передовых технологий — хотя его доклады игнорировались. А дальше Евгений Максимович сменил Козырева на посту министра иностранных дел, и наследство ему досталось очень незавидное.

Примакову пришлось буквально отвоевывать даже здание МИД на Смоленской площади: в нем уже угнездились всевозможные коммерческие структуры, «совместные» центры с западными «специалистами». Новый министр выжил их, добился возвращения здания в полное распоряжение МИД. Ему довелось заниматься еще и материальным обеспечением дипломатов — они тоже нищенствовали! Уходили на другую работу или подрабатывали сотрудничеством с теми же иностранцами. Но Евгений Максимович был мудрым и взвешенным человеком. Он не стал открыто бросаться с бой против агентов влияния, окруживших Ельцина (хотя многое знал о них). Он начал проводить собственную линию исподволь, но систематически, планомерно. Капитально чистил дипломатическое ведомство от ставленников предателя Козырева, заменяя их своими кадрами, в том числе из разведки. Взялся менять и внешнеполитический курс России. От послушного следования в фарватере США к самостоятельной линии.

Для этого, в противовес Америке, Примаков принялся укреплять сотрудничество с Китаем, Индией — впоследствии его заготовки стали основой для создания БРИКС. Он внушал президенту и независимую политику России на Балканах, на Ближнем Востоке. Первым весомым достижением Примакова стала встреча Ельцина с лидером Китая Цзян Цзэминем в апреле 1997 г., подписание декларации о «многополярном мире». Это был уже вызов американцам, видевшим себя единственными распорядителями судеб планеты. В декларации Россия и Китай подчеркивали, что не признают чьей-либо гегемонии и политики с позиции силы (явный намек на США), выражали озабоченность расширением и усилением военных блоков (намек на НАТО).

Еще одним деятелем, работавшим в это время ради возрождения России, стал видный ученый, академик Андрей Кокошин. Еще в советское время под руководством академика Велихова он занимался разработками в рамках стратегического равновесия с США, ответных мер на программу «звездных войн» Рейгана. Теперь он отвечал в Академии наук за вопросы национальной безопасности. Он занимал должность первого заместителя министра обороны, потом был назначен секретарем Совета безопасности. Главная заслуга Кокошина — он спасал разгромленную оборонную промышленность. Под его руководством были разработаны первая Государственная программа вооружений, Концепция государственной политики по военному строительству.

Он курировал создание стратегического ракетного комплекса «Тополь-М» и добился по тем временам невероятного. Работу удалось завершить, новый комплекс был принят на вооружение в 1997 г. — впервые после гибели СССР. После этого Кокошин вместе с главой Роскосмоса Коптевым добился решения о разработке баллистических ракет «Синева» для атомных подводных ракетоносцев, о модернизации авиационных крылатых ракет Х-555, производстве новых — Х-101. Его усилиями стали создаваться ракетный комплекс «Искандер», бомбардировщик Су-34, новые боевые вертолеты и подводные лодки, высокоточное оружие, электроника военного назначения. В области внешней политики Кокошин был единомышленником Примакова, налаживал военно-техническое сотрудничество с Китаем и Индией, многократно ездил туда с рабочими визитами. Газета «Красная звезда» писала: «В трудные для Отечества 1990-е годы усилиями таких, как он, преданных своему делу профессионалов-государственников и был сохранен реальный суверенитет России» [87].

Но эти сдвиги пока были незаметными. А дипломатические усилия Примакова и других патриотических политиков нейтрализовывались окружением президента, сводились на нет его болезненной натурой, пьянством — которое после операции на сердце успешно возобновилось. Что ж, иностранцы очень хорошо научились пользоваться его пороком. Заместитель Госсекретаря США Строуб Толботт вспоминал в своих мемуарах, что при личных встречах с Клинтоном «Ельцин соглашался на любые уступки, главное — успеть между стаканами…» [114]. К Борису Николаевичу даже начали приставлять специальных советников, чтобы поправлять его, тормозить пьяные обещания. Но во время сложных переговоров о расширении НАТО на Восток «партнеры» непрестанно подливали президенту России, а потом Клинтон попросил «на минуту» удалить свиту. Посмотрел Ельцину в глаза своим проникновенным взором и попросил: «Борис, не слушай ты этих людей! Ты мне веришь?» Пьяный Борис поверил «другу».

Аналогичные особенности повторялись и в других случаях. В Париже, после подписания «Основополагающего акта» о сотрудничестве с НАТО, нетрезвый Ельцин пообещал «свинтить» с российских ракет все ядерные боеголовки. В ноябре 1997 г. в Красноярске состоялась неформальная, «без галстуков», встреча Бориса Николаевича и премьер-министра Японии Рютари Хасимото. Ельцин в порыве пьяного благодушия соглашался отдать японцам четыре южных Курильских острова (а значит, открыть для иностранцев и Охотское море). В данном случае Бориса Николаевича все же остановили сопровождающие. Эту честь оспаривали друг у друга пресс-секретарь Ястржембский, Немцов (что очень сомнительно). Скорее, поправили дипломаты из ведомства Примакова. Кое-как выкрутились, нейтрализовав договоренности округлой формулировкой — до 2000 г. заключить мирный договор (хотя обязательным условием Японии для подписания договора были четыре Курильских острова).

Пьяной «широтой души» Ельцина давно уже пользовались главы республик СНГ. Щедро наливали, и он ради «дружбы» шел на любые уступки в ущерб России. Так, граница с Казахстаном оставалась огромной «дырой», через которую текли наркотики, лезли шайки грабителей, воровавших все подряд. В 1997 г. решили провести эксперимент, привлекли для охраны границы местных казаков, 1780 человек. Предоставили им только «гражданское оружие для самообороны», финансирование копеечное, по 500 руб. на человека в год (!). Но за 5 месяцев эксперимента было задержано 230 нарушителей, изъято контрабанды на 2 млрд руб., 500 кг наркотиков, предотвращен угон крупных партий скота. Уполномоченный по казачеству правительства Москвы И. В. Ченцов писал: «Казаки встали поперек этого грабежа до такой степени, что президент Казахстана Н. Назарбаев при встрече с Б. Ельциным ставит вопрос — отвести казаков от охраны границы… Кончился эксперимент, отчитались, попросили деньги на следующий — говорят: „Да хватит уже. Пусть воруют, лишь бы отношения не портились“» [135].

А из Грузии широким потоком шла контрабанда «левой» водки. В районе заставы «Верхний Ларс» грузинский КПП свободно пропускал караваны машин, потом они сворачивали с трассы и по проселкам, объезжая российский КПП, уходили на нашу территорию. Директор Федеральной погранслужбы России генерал армии Николаев приказал перенести КПП «Верхний Ларс» поближе к грузинскому, и дорогу контрабандистам перекрыли. Но сразу запротестовал Шеварднадзе, и Ельцин приказал вернуть КПП на прежнее место. Николаев отказался выполнить его распоряжение, сам выехал на место конфликта, пригласил телевизионщиков и открыто рассказал о причинах трений. Но президент обругал генерала и уволил в отставку. КПП отодвинули, как требовали грузины. Дорогу контрабандистам открыли.

Хотя через Верхний Ларс везли не только водку, но и оружие в Чечню, туда ехали наемники и инструкторы международных террористических организаций. Отношения с этой республикой оставались очень сложными. 12 мая 1997 г. Ельцин и Масхадов заключили в Москве Договор о мире и принципах взаимодействия между Россией и Ичкерией. В оригинальный текст была включена фраза о признании Хасавюртовских соглашений. Но в аппарате президента все же были трезвомыслящие люди, хорошо представлявшие, какими последствиями это грозит. Кто-то сумел вычеркнуть фразу о Хасавюрте буквально перед подписанием. Хотя кремлевское руководство продолжало уступки по всем пунктам. В этот же день Черномырдин и Масхадов подписали «межправительственное соглашение» — предусматривалось первоочередное восстановление объектов Чечни, выплата населению пенсий и пособий (за счет России!)

Но даже само подписание договора на Западе (и в Чечне тоже) расценили как признание Россией «де-факто» независимости Ичкерии. Масхадов сразу обнаглел, потребовал компенсации за войну, выставив более чем внушительный счет — 25,8 млрд долларов. И его всячески ублажали, силились удовлетворить. Но поток бюджетных денег, направленных на восстановление Чечни, «растворялся» неизвестным образом. Получило известность одно из пьяных высказываний Ельцина: «Выделено 800 миллиардов, а в Национальном банке оказалось 120 миллиардов. Куда остальные деньги ушли? Черт его знает».

Однако и взамен не было ничего! Ни мира, ни спокойствия. Ведь западные и международные заказчики создавали Ичкерию именно для дестабилизации. В Москве как раз готовились встречать Масхадова, а в Армавире на вокзале грянул взрыв, 3 человека погибли, 12 раненых. В июне взрыв прогремел в поезде Москва — Петербург, погибли 5, ранено 13. В июле на дороге под Хасавюртом подорвали фугасом машину ОМОНа, 9 убитых, 13 пострадавших. В октябре в Буйнакске взорвали офицерское общежитие, обошлось без жертв. В декабре ФСБ задержала чеченских курьеров, везших в Москву партию пистолетов с глушителями.

А отряд Хаттаба 21 декабря 1997 г. появился в Буйнакске, напал на военный городок. Часовые несли службу бдительно, террористы получили отпор. Но из гранатометов уничтожили два танка, цистерну с горючим, два грузовика. Потом стали уходить. По дороге захватили в заложники семерых милиционеров, пассажиров рейсового автобуса. Отступали, прикрываясь «живым житом», и под покровом темноты исчезли в Чечне. Погибли двое военнослужащих, трое мирных жителей, 10 человек получили ранения. Власти Дагестана официально потребовали от Масхадова выдать преступников, он ответил, что Ичкерия непричастна к нападению. А правительство России не реагировало. Абы сохранить «добрые отношения». И угодить западным «друзьям», собственным «правозащитникам» и либералам.

Глава 16

Кризисы и отставки

После переизбрания Ельцина на второй срок оппозиция отнюдь не исчезла. Противостояние сказывалось на региональных уровнях, причем коммунисты оказывались более агрессивными. Если на каких-то выборах они получали посты губернаторов, глав городской или районной администрации, то начинали под разными предлогами прижимать тех, кого считали политическими противниками. Иногда происходили и беспорядки. В Краснодаре взбунтовалась молодежь из-за решения местных властей отменить льготные проездные билеты учащимся, в Мурманске — из-за задержек выплаты стипендий. 27 марта 1997 г. профсоюзы и КПРФ провели всероссийскую акцию протеста, митинги и демонстрации по разным городам.

Но стали проявляться «трещинки» и внутри правящих структур. Впрочем, они имели не политический характер. Боролись между собой конкурирующие группировки. Когда в Санкт-Петербурге Собчака сменил Яковлев, начались разбирательства, что же там творилось под покровительством предшественника (хотя и сам Яковлев был у него вице-мэром). Одним из тех, кто лучше всех знал скрытые стороны питерского бизнеса, был Михаил Маневич. У Собчака он возглавлял Комитет по управлению городским имуществом, занимался приватизациями. Потом перешел и к Яковлеву, стал у него вице-губернатором. Но в августе 1997 г. его машину на Невском проспекте расстреляли с чердака, из автомата с оптическим прицелом. Убийцу и заказчиков так и не нашли. А деятельность Собчака уже раскапывала Генпрокуратура. Возбудила против него уголовное дело о коррупции, злоупотреблениях. Но он быстренько «заболел» и улетел лечиться во Францию. Где и остался. Иностранцы к нему очень благоволили, наперебой приглашали читать лекции в Сорбонне и других университетах.

А в российском правительстве стали грызться олигархи. В связи с бюджетными трудностями было принято решение опять распродавать государственную (и общенародную!) собственность. Очередным лакомым куском стала государственная компания «Связьинвест» — контролировавшая телекоммуникации страны, телефонные и телеграфные линии. На торги выставлялся государственный пакет, 25 % акций. Березовский и Гусинский так и эдак обхаживали Чубайса, желая заполучить этот пакет по минимальной цене. Но не договорились. Он предпочел разыграть «честный» аукцион, и приз достался некоему кипрскому консорциуму «Мустком ЛТД». А за ним стоял «ОНЭКСИМ-банк» партнера Чубайса, Потанина.

Березовский и Гусинский крепко обиделись, начали пакостить вице-премьеру, выискивать на него компромат. Чубайс решил обезопаситься. На самом-то деле Ельцин очень не любил Березовского. Тот только крутился вокруг президента, а проворачивал свои дела через его «семью», второстепенных лиц. Но при этом очень умело пускал пыль в глаза и блефовал, козыряя своей близостью к Борису Николаевичу. Чубайс и Немцов воспользовались тем, что Березовский у Ельцина не в чести, нажаловались на его интриги, передали президенту его любимое выражение, что «бизнес должен руководить политикой». Борис Николаевич осерчал и уволил его с должности заместителя секретаря Совета безопасности. Фактически удалил «от двора». Но и Березовский тут же отомстил.

Его СМИ начали распространять историю, как Чубайс и его помощники — Бойко, Казаков, Кох, Мостовой — заключили договоры с издательством «Сегодня-пресс» на написание книги «История приватизации в России». Никакой книги еще не существовало, но «авторы» получили гонорары, по 90 тыс. долларов. А издательство «Сегодня-пресс» контролировал «ОНЭКСИМ-банк». Тот же самый, которому уступили пакет акций «Связьинвеста». Все это очень прозрачно походило на замаскированный «откат». «Делом писателей» занялась прокуратура. Чубайс выкручивался. Заявлял, что книга в рукописи уже отдана в издательство, что авторы собирались пожертвовать гонорары на благотворительность. Но сказочные цифры гонорара говорили сами за себя, а СМИ Березовского и Гусинского постарались раздуть скандал погромче. Ельцину пришлось уволить всех «писателей», основную приватизационную команду. Сам Чубайс лишился должности министра финансов, хотя пост первого вице-премьера ему все же сохранили.

В общем, хищники ссорились между собой. Но России от этого было не легче. Правда, в 1997 г. правительство смогло добиться некоторых успехов. Удалось несколько снизить инфляцию (цены за год выросли на 11 %). Впервые с начала 1990-х объем валового продукта российского хозяйства не падал, а вырос (всего на 1,4 %). Была осуществлена деноминация рубля, курс увеличили в 1000 раз. Выпускались новые купюры — такие же, как прежние, но на них было меньше на три нуля. Эту процедуру осуществили безболезненно для населения. В отличие от времен Горбачева, когда на обмен давалось всего три дня, что сопровождалось давками в сберкассах, паникой и протестами, сейчас старые деньги заменялись постепенно, по мере их оборота (вплоть до 2003 г.). Времена, когда «каждый был миллионером», кончились. Финансовая система стала выглядеть более здоровой, вернулись в оборот упраздненные было копейки.

Экономические достижения нашей страны отмечали за границей. Британский журнал «Euromoney» на основании неких собственных экспертных оценок даже признал Чубайса лучшим министром финансов года. Хотя заслуги в некоторой стабилизации были вовсе не его. Внесли свой вклад его заместитель Кудрин, а потом Михаил Задорнов, сменивший Чубайса в министерском кресле. Да и были эти успехи весьма эфемерными. Они достигались за счет иностранных кредитов, внутренних займов ГКО (государственных краткосрочных обязательств). Россия по уши влезала в долги. Ко всему прочему, экономику всего лишь «стабилизировали», когда она уже находилась в катастрофическом состоянии!

Объем промышленного производства по сравнению с 1990 г. упал на 50 %. Объем легкой промышленности — на 90 %. Комбайнов выпускали теперь меньше в 13 раз, тракторов и металлорежущих станков — в 14 раз. Сбор зерна снизился более чем вдвое, поголовье крупного рогатого скота — вдвое, овец — более чем втрое. А в тех отраслях, которые еще работали, — сырьевой, топливно-энергетической, черной металлургии — хронически не выдавали зарплату. 44 % населения России очутилось за «чертой бедности». Попросту говоря, стали нищими. Нарастали акции протеста, забастовки, демонстрации. Активизировалась и думская оппозиция, поддерживая и направляя стихийное недовольство.

В это время разразился азиатский финансовый кризис, в Японии вылетали в трубу крупные банки и компании — что должно было сказаться и на России. Мировые цены на нефть упали. Соответственно, и доходы страны. А ее финансовое состояние и без того зашло в тупик. Годовые доходы бюджета составляли около 20 млрд долларов, накопившиеся долги по зарплатам — около 70 млрд долларов, а внешние долги — 170 млрд долларов. В такой ситуации Ельцин нашел выход: сделать «козла отпущения». Переложить ответственность за бедственное положение на главу правительства, Черномырдина. 23 марта 1998 г. отправил его в отставку.

На его место требовалось «новое лицо» — вроде бы не виноватое в том, что натворил предшественник. Президент задумывался о «твердой руке», рассматривал кандидатуру бывшего начальника погранслужбы генерала Николаева, которого сам только что уволил за пресечение грузинской контрабанды. Но для окружения Ельцина Николаев, конечно же, стал бы очень «чужим». «Молодые реформаторы» постарались в пользу другого кандидата, 35-летнего помощника Немцова, Сергея Кириенко. Борису Николаевичу он понравился. Дескать, пускай у нас будет «самый молодой» премьер! Молодая голова, свежие идеи. Глядишь, что-нибудь придумает.

Но правление «реформаторов» уже в полной мере показало себя. Думская оппозиция прекрасно представляла, что Кириенко — это одна команда с Немцовым и Чубайсом. 10 апреля, когда Ельцин внес кандидатуру главы правительства на утверждение в Думу, Кириенко дружно прокатили. Представители президента вели переговоры с фракциями, с группами депутатов, уламывали, старались приманить обещаниями. 17 апреля Кириенко вторично выставили на голосование, и снова он получил отказ. Но Ельцин упрямо не стал менять его, направил на утверждение третий раз. А после третьего отказа президент, согласно конституции, мог распустить Думу. Вот тут многие депутаты занервничали, забеспокоились о собственных теплых местах. Кириенко набрал 251 голос — при минимуме 246. Стал премьер-министром.

Парламенту он наобещал, что правительство будет внепартийным, коалиционным. Переформировал кабинет. Должности первых вице-премьеров вообще упразднил, количество вице-премьеров сократил. Ими стали Немцов — старый компаньон Кириенко, Сысуев — крупный бизнесмен из «Альфа-банка», и Христенко — у Чубайса он был заместителем министра финансов. Сам Чубайс, слишком уж запятнанный, в правительстве больше не «светился». По предложению Кириенко он возглавил РАО «ЕЭС», единые энергосистемы России, а вдобавок стал спецпредставителем президента по связям с международными финансовыми организациями. В общем, внакладе не остался. А ради демонстрации «коалиционности» новый премьер взял в свой кабинет коммуниста Юрия Маслюкова. Это был прекрасный специалист, в советское время — заместитель председателя Совета министров СССР, председатель Госплана. Но его поставили министром промышленности и торговли — той самой промышленности, которая была уже полностью развалена или перешла в руки олигархов.

В это же время стал возвышаться Путин. К группировке «молодых реформаторов» он никак не относился, но заслужил доверие Ельцина, стал его любимцем. Его уже считали одной из самых влиятельных фигур в Кремле. 25 мая Борис Николаевич поставил его первым заместителем руководителя своей администрации. А вскоре президента перестал удовлетворять директор ФСБ Ковалев. 25 июля Ельцин отправил его в отставку и заменил Путиным. Но перестановки в «верхах» выправить положения в стране, конечно же, не могли.

В апреле 1998 г. в Екатеринбурге на улицы вышли 4 тыс. протестующих студентов. Милиция разгоняла их дубинками, было много пострадавших. А в мае начались массовые забастовки шахтеров из-за долгов по зарплате. Мало того, они стали выходить на железные дороги, блокировать их, перекрыли Транссибирскую магистраль, чтобы привлечь внимание к своей беде и заставить правительство выполнить их законные требования, отдать заработанное. Представители центральной власти ездили их уговаривать, наобещали, что долги погасят. Срочно перевели некоторые суммы. Шахтеры получили первую часть денег и прекратили забастовки. Но следующих частей так и не поступило. В июле обманутые горняки снова заблокировали Транссибирскую железную дорогу. Посулам больше не верили, требовали выплатить все до копеечки. Добавили и призывы к отставке Ельцина.

Недовольство накопилось и у военных, возмущенных разрушением армии. Самым решительным их лидером стал Лев Рохлин. Боевой генерал, получивший два ранения в Афганистане. В Чечне командовал вторым, удачным штурмом Грозного и взял его с минимальными потерями. Но от присвоения звания Героя России принципиально отказался, заявил: «В гражданской войне полководцы не могут стяжать славу. Война в Чечне — не слава России, а ее беда». Популярного Рохлина вовлекли в правительственный блок «Наш дом — Россия», он был избран депутатом Думы, возглавил комитет по обороне. Но в сентябре 1997 г., когда грянули «реформы» по сокращениям и развалу Вооруженных сил, Рохлин вышел из «Нашего дома», создал собственное «Движение в поддержку армии, оборонной промышленности и военной науки». В руководство его движения вошли бывший министр обороны Родионов, бывший командующий ВДВ Ачалов, бывший начальник КГБ Крючков.

Рохлин приходил к выводу, что Ельцина и его клику надо немедленно отстранить от власти. Сделать это намечалось мирным путем. Собрать в Москве массовый «бессрочный» митинг, который потребует отставки президента и правительства. Но учитывалось, что Борис Николаевич вряд ли добровольно сложит полномочия, может применить силу. На этот случай, при угрозе для митингующих, предполагалось призвать войска для их защиты. Многие командиры, лично знавшие Рохлина, обещали ему свою поддержку. Мы не знаем, что из этого получилось бы в реальности. Потому что к «Движению в поддержку армии» примазались силы весьма сомнительные. Если Лебедя обхаживал Березовский, то около Рохлина очутился вдруг Гусинский. Предлагал профинансировать физическое устранение Ельцина [21, с. 117]. От террористических методов генерал отказался, но деньги олигарха брал. Они были нужны: откуда деньги у честного служаки? Рохлин пользовался финансированием группы «МОСТ» для организации своих мероприятий, пропаганды, поездок по регионам и встреч с единомышленниками [72]. Но и информация о его планах распространялась широко, попадала не только к Гусинскому.

В ночь на 3 июля 1998 г. Рохлин был убит на своей подмосковной даче в деревне Клоково. Сразу же была объявлена официальная версия, что его, спящего, застрелила жена на почве семейной ссоры. Хотя в деле имелось много подозрительных деталей. Показания охранников и соседей содержат немало противоречий. Похоже, что охранников в ту ночь вообще не оказалось на месте. А неподалеку в лесополосе нашли три обгоревших трупа. Но следствие с ходу отбросило этот факт. Отмахнулось, что они не имеют никакого отношения к убийству генерала. Однако соратники генерала были уверены, что это и есть исполнители, и их устранили, заметая следы. А Тамару Рохлину каким-то образом вынудили взять вину на себя. Доказательства в ее отношении были слабыми, приговор то выносился, то отменялся. В итоге только в 2005 г. она получила за «умышленное убийство мужа»… 4 года условно с испытательным сроком на 2,5 года.

Операция по смещению президента, которую готовил генерал, сама собой развалилась. Опасное блокирование железных дорог шахтерами правительство постаралось прекратить. 19 июля в Кемерово примчался вице-премьер Сысуев, привез 730 млн руб., и забастовщики открыли магистрали. Однако на население России уже надвигался новый удар. Кризис. Официальная пропаганда связывала его с азиатским финансовым кризисом, падением цен на нефть. Но это были лишь косвенные факторы, далеко-далеко не главные.

Главными причинами являлись колоссальные хищничества при приватизациях, когда ценнейшие объекты распродавались за «копейки» (допустим, огромный комплекс заводов ЗИЛ — за 250 млн долларов). Главными причинами были злоупотребления олигархов, очутившихся у власти (например, после отставки Черномырдина вскрылись незаконные льготы, которые он давал своему «Газпрому». У этой компании обнаружились многомиллиардные задолженности по налогам). На разных уровнях руководства имело место и «нецелевое расходование» бюджетных средств, иностранных займов (в том числе, на предвыборные кампании). Происходило и элементарное разворовывание.

Денег в казне постоянно не хватало, и, чтобы закрыть дыры в бюджете, Центробанк с 1993 г. выпускал в обращение государственные краткосрочные облигации, ГКО. Их объем непрестанно наращивался, и на начало 1998 г. в обращении находились ГКО на 272,6 трлн руб. [125]. Они считались солидными ценными бумагами, практически все олигархи и банки активно занимались спекуляциями ГКО, на них создавался искусственный спрос, и их цена достигала 140 % от номинала. Хотя они не были обеспечены ничем. Это была обычная «финансовая пирамида» — грандиозная, на государственном уровне [27]. По оценке экономиста М. Хазина: «Это была самая крупная финансовая афера за все постсоветское время».

А для того, чтобы как-то обеспечивать людям зарплаты и пенсии, был на полную катушку пущен печатный станок, штампуя рубли. Они, естественно, обесценивались. Но снижение курса рубля ударило бы по интересам банкиров, обесценивая их рублевые капиталы. Затруднило бы спекуляции с теми же ГКО, продажу их иностранцам, обменивающим для этого валюту на рубли. Поэтому курс рубля поддерживался искусственно, на это тратились золотовалютные резервы. Однако к лету 1998 г. система зашла в полный тупик, накопившиеся долги значительно превышали доходы бюджета. Чубайс вел переговоры в МВФ, сумел выхлопотать новый кредит в 11,2 млрд долл. Первый транш, 4,8 млрд, поступил в Россию в конце июля. Но это была капля в море, деньги мгновенно ушли на самые острые нужды. Второй транш ожидался через месяц, но МВФ обусловил его требованием — ввести жесткие антикризисные меры.

Кириенко предложил Думе подобную программу. Она предусматривала значительное сокращение всех расходов бюджета. Однако Дума ее категорически отвергла. Ельцин в финансовых делах вообще не разбирался. Витал в надеждах, что правительство как-нибудь выкрутится. Кириенко никакого выхода не видел и подал в отставку, но Борис Николаевич ее не принял. Население волновалось, уже давно ходили тревожные слухи о грядущей встряске. Но президент 14 августа успокоил граждан публичным заявлением, что никакого кризиса и дефолта в России не будет. Хотя МВФ указал на то, что условие не выполнено, антикризисная программа не принята, и в выделении второго транша отказал. 17 августа, через три дня после громкого заявления Ельцина, правительство объявило дефолт. Признало себя банкротом. Временно отказывалось от выплаты долгов. И частным заемщикам тоже разрешалось отложить выплаты иностранным кредиторам на три месяца. Одновременно объявлялось о прекращении искусственного поддержания курса рубля.

Финансовая пирамида ГКО рухнула. Рубль одним махом обвалился втрое. Среди населения началась паника. Люди ринулись в банки забирать свои вклады. Кидались в пункты обмена валюты, покупать доллары на все свои рубли. Валюта быстро кончилась, и обменные пункты стали закрываться. А банки не могли единовременно выплатить деньги сразу всем желающим. Из-за банковской паники предприятия и организации не могли обеспечить зарплату своим работникам, начались массовые увольнения и сокращения… В Думе все фракции проявили солидарность, выразили недоверие правительству. 23 августа Ельцин отправил Кириенко в отставку. Сам премьер-министр предложил себе на замену губернатора Орловской области Егора Строева, бывшего секретаря ЦК КПСС. Указал, что против него коммунистическая оппозиция в Думе возражать не будет. Но президенту такая идея не понравилась. Исполняющим обязанности премьера он снова назначил Черномырдина.

1 сентября в Москву примчался Клинтон. Вроде бы обсудить вопросы безопасности в мире. Но в основном речь шла о финансовой катастрофе. «Друг Билл» всемерно силился поддержать «Бориса», обещал ему любую помощь — но только если Россия не свернет с пути «реформ». А поддержать было не лишним. Финансовый и экономический кризис дополнился политическим. Черномырдина Дума дружно отвергла, видеть его во главе правительства больше не желала. Опять шли уговоры по фракциям, но Дума проголосовала против Черномырдина и со второй попытки. Ельцина занесло. Он намеревался «продавливать», внести ту же кандидатуру в третий раз. Подогрев себя спиртным, кричал — пусть только не утвердят! Рвался разогнать Думу, вспоминал о танках. Но теперь перепугалось его окружение, стало тормозить его, подсказывать: ситуация совсем не подходящая. Как бы народ не восстал, не скинул его самого.

Борис Николаевич вспомнил совет Кириенко насчет коммунистов. Только предложил пост премьера не Строеву, а Маслюкову — который в прошлом правительстве был министром промышленности. Тот согласился, но с условием — что формировать кабинет будет он сам. Возьмет, кого сочтет нужным. Ельцину такой вариант совсем не понравился. Кто-то из здравомыслящих советников подсказал президенту кандидатуру секретаря Совета безопасности Кокошина. Однако спаситель оборонной промышленности никак не устраивал «реформаторов», связанных с Западом. Мало того, его сразу постарались подсидеть. Нашептали Ельцину, что Кокошин дружит и с думскими оппозиционными деятелями, и с военными, и его спровадили в отставку. Но при обсуждениях в Думе Явлинский назвал фамилию министра иностранных дел Примакова, и в безвыходной ситуации Борис Николаевич ухватился за нее. Действительно, личность была достойная, его уважали все партии, и 11 сентября Дума его утвердила. Одновременно сменился председатель Центробанка, Дубинина «ушли», и его место занял Геращенко.

А положение в данное время стало катастрофическим. Кризис 1998 г. был в России самым тяжелым. Он ударил в первую очередь по «средним» слоям населения. Именно тем, кто сумел приспособиться к переменам в стране, налаживал более-менее благополучную жизнь, имел сбережения или деньги в обороте. Теперь они вдруг обесценились. Ряд второстепенных банков вообще разорился, их вкладчики потеряли все. Были случаи самоубийства. Остальная банковская система на несколько месяцев зависла в коллапсе. Оборвались финансовые связи и расчеты. Это парализовало работу предприятий, они останавливались, часть из них закрывалась. Повально повылетали в трубу многочисленные мелкие фирмочки. Те, кто еще вчера воображал себя «бизнесменами», пыжился выглядеть «новыми русскими», остались у разбитого корыта. Количество зарегистрированных безработных выросло вдвое. Хотя большинство оставшихся не у дел не считали нужным регистрироваться, считали это бесполезным.

Но именно Примаков из глубины кризиса начал возрождение России. Правительство он составил коалиционное, однако не из «тактических» соображений, а отбирал лучших специалистов. Коммуниста Маслюкова взял своим первым заместителем, «яблочника» Задорнова оставил на посту министра финансов. И первым делом Примаков взялся наводить порядок в делах, подтягивать дисциплину. Практика использования фондов зарплаты и пенсий для каких-то иных нужд была категорически пресечена. Выплаты взяли под строгий контроль. За «нецелевое расходование» фондов начальников разных уровней стали привлекать к ответственности. Это дало результаты, за последующие полтора года задолженности государства по зарплатам сократились втрое.

Правительство взялось и за злоупотребления, причем на самом высоком уровне. «Газпром» во главе с Черномырдиным отнюдь не спешил возвращать огромные долги, которые ему начислили из-за неправильного налогообложения. Но в «Газпроме» появилась налоговая полиция, стала описывать имущество. Пришлось отдать. Из-за этого в 1998 г. баланс «Газпрома», одного из самых прибыльных концернов, впервые оказался убыточным. Была оказана поддержка генеральному прокурору Юрию Скуратову. Он принялся раскручивать дело «Мабетекс»: по информации, что эта швейцарская фирма и ее дочерняя структура «Мерката Трейдинг» за выгодные подряды по реконструкции Кремля крепко подкормили взятками чиновников, в том числе управляющего делами президента Бородина.

Было начато и уголовное дело о хищении средств компании «Аэрофлот». Среди тех, кому предъявили обвинение в «незаконном предпринимательстве» и «отмывании денег», оказался Березовский. Он предпочел исчезнуть за границей. Но было закрыто принадлежавшее ему частное охранное предприятие «Атолл-1», которым руководил партнер и друг Березовского Патаркацишвили. Это было настоящее спецподразделение, имевшее на вооружении даже американские автоматические винтовки М16, техническую аппаратуру для скрытой видеосъемки, прослушивания телефонных разговоров и помещений, снятия информации с технических каналов связи. При обыске в штаб-квартире «Атолла» были найдены коробки с компрометирующими материалами, собранными на различных должностных лиц, бизнесменов.

В экономике правительство Примакова отказалось от поддержки бюджета за счет крупных займов. Но получили льготы предприятия, производящие продукцию на экспорт. Это было важно и для самих предприятий, на внешнем рынке они становились более конкурентоспособными, важно и для экономики — экспорт обеспечивал приток валюты. Правительство отказалось и от искусственного завышения курса рубля. Вместо этого взяло курс на накопление золотовалютных резервов. Но в условиях инфляции выделялись значительные дотации для сдерживания цен на электроэнергию, услуги железнодорожного транспорта и еще ряд ключевых направлений — это позволяло помочь и промышленности, и сельскому хозяйству, и населению.

В целом же надо отметить: кризис оказал на Россию не только разрушительное, но и… благотворное воздействие. Она избавилась от оккупации импорта. Заграничные товары, завалившие ее магазины и рынки, резко подорожали. Покупатели стали ориентироваться на отечественные изделия. Уцелевшие предприятия и хозяйства получили возможность сбыта своей продукции, стали получать прибыль, развиваться. А крушение пирамиды ГКО нанесло серьезный ущерб иностранным предпринимателям. Держатели облигаций вели переговоры с российским правительством, но смогли получить лишь около 1 % от общей суммы долга. Разорились конторы в прибалтийских странах, специализировавшиеся на перепродажах ГКО. Самые большие потери понес швейцарский банк CSFB, особенно активно участвовавший в спекуляциях и захвативший 40 % рынка облигаций ГКО. При этом в мировых кругах бизнеса распространилось убеждение, что вложения в России слишком опасны. Поток всевозможных «инвесторов», ехавших в нашу страну, скупая ее объекты, иссяк. Таким образом, розничная распродажа России иностранцам сама собой прекратилась… А в итоге кризисный шок и спад экономики стал кратковременным. Перешел в заметный подъем! Впервые после обвала СССР.

Глава 17

Подвижники и бизнесмены

В постсоветской жизни Русская Православная Церковь как бы «расслоилась»… Формально она не зависела от государства. И никто не отменял ленинского декрета об отделении Церкви от государства. Но на самом-то деле ради благоприятного решения тех или иных материальных вопросов, для помощи в тех или иных делах (отнюдь не личных, а общецерковных) высшее Священноначалие оказывалось прочно связанным с руководством страны, епархиальное начальство — с губернаторами. А в таких условиях возникала зависимость, и невмешательство в политику по сути превращалось в молчаливую поддержку политики правящей верхушки. Хотя эта политика напрямую затрагивала и чисто духовные проблемы, как принятие стандартов «нового мирового порядка». Тем не менее церковная власть должна была подкреплять светскую своим авторитетом. А стало быть, фактически закрывать глаза на негативные и даже разрушительные последствия ее курса, решений, действий.

Но среди священнослужителей появилась и другая категория, не существовавшая в советские годы. Те, кто сориентировался, что Церковь может стать чудесной «кормушкой». К священническому сану потянулись люди с «деловой» жилкой, неудачники на поприще государственной службы, даже бывшие преступники. Эта категория не брезговала никакими выгодами. Окормляла «братву», преступные группировки, получая от них жирные «пожертвования». Проворачивала сомнительные подряды с государственными организациями и бизнесменами. Умело лавировала между покровителями, не скупилась на подношения, получая за это самые доходные приходы, высокие должности в церковных структурах. Среди подобных «новых священников» проявлялись различные «реформаторы». Либеральные толкователи Православия, активисты «осовременивания» Церкви для привлечения новых прихожан, молодежи (а значит, и повышения доходов). Создатели «православных дискотек», «православных рок-тусовок», «православных клубов знакомств», «православных рокерских клубов» и т. д.

Однако возрождали Православную Церковь в 1990-х вовсе не они. Не эти «новые священники». И не высшее Священноначалие. Ведь Церковь нельзя отождествлять только с архиереями, это общая совокупность всех верующих. Тело Христово, где каждый служит (или должен служить) Богу — в своем чине, на своем месте, в меру своих возможностей. Возродила ее в России третья категория верующих. Подвижники. Они тоже проявились во множестве. Те самые, кто восстанавливал из руин святыни. Священники и монахи, приходившие на мертвое, оскверненное место, чтобы начинать духовную жизнь заново, с нуля. Ютились в землянках и развалинах, начинали стройки собственными руками. Без средств, без спонсоров — обращая в Веру вчерашних атеистов, собирая их вокруг себя и делая своими помощниками. Полуголодные женщины потерявшие работу, средства к существованию, но приходившие к обвалившемуся храму, ехавшие в разрушенный монастырь, надрывавшиеся, разбирая завалы и таская кирпичи. Нищие пенсионерки, отдававшие на святое дело последние сбережения.

Это подвижничество, церковное возрождение, освящали своей кровью новые Мученики. 18 апреля 1993 г., на Пасху, в Оптиной пустыни были зарезаны сатанистом иеромонах Василий (Росляков), иноки Трофим (Татарников) и Ферапонт (Пушкарев). Убийство списали на «невменяемость» преступника. Его связи остались нерасследованными. Там же, в Оптиной пустыни, через год, в Страстную Пятницу, был убит паломник из Тольятти Георгий Ефимчук. Ритуальной иглой, пронзившей сердце. Преступление осталось нераскрытым, дело прекратили. Подобное случалось и в других местах. 21 марта 2000 г. в Эвенкии, в поселке Тура, кришнаитом-сатанистом был зверски убит и обезглавлен в храме иеромонах Григорий (Яковлев). Опять списали на «невменяемость».

Были и другие убийства священнослужителей при подозрительных обстоятельствах. Февраль 1991 г. — настоятель московского храма Рождества в Путинках игумен Серафим (Шлыков). Декабрь 1993 г. — настоятель храма Рождества Богородицы в селе Жарки Ивановской области иеромонах Нестор (Савчук). Его тело было полностью обезкровлено. Август 1997 г. — настоятель храма Воскресения Христова в Форосе, в Крыму, архимандрит Петр (Посаднев). Сентябрь 1997 г. в Москве — священник Георгий Зяблицев. Октябрь 1998 г. в Бресте — протоиерей Михаил Сацюк. Июль 1999 г. в Ильинской Слободе Московской области — протоиерей Борис Пономарев… [84]

Массовый порыв, возвращение русских людей к своей исконной Вере, вызвала и Чеченская война. Как говорит народная мудрость, на войне неверующих нет. Солдаты и офицеры обращались в Богу в беде, в опасности. Их родственники — молясь, чтобы вернулись целыми и невредимыми. В армии, в МВД, в ФСБ в это время очень многие принимали Святое Крещение. А драться-то приходилось с террористами-ваххабитами, ярыми врагами Христа, и бойцы сами себя начинали воспринимать воинами именно за Христа, за Православную Веру. В Чечню ехало немало священников. Причем не из карьеристов, не из «предпринимателей от церкви». Ехали настоящие подвижники — поддержать наших воинов, окормлять их, утешать раненых, исповедовать умирающих, отпевать павших.

Здесь Господь тоже прославил Своих Мучеников. Не только в России, но и по всему миру стало известно имя солдата-пограничника Евгения Родионова. Захваченный в плен, он подвергался пыткам, был обезглавлен за отказ отречься от Веры и снять святой Крест. В 1996 г. был похищен и замучен благочинный православных церквей Чечни, настоятель Михаило-Архангельского храма в Грозном священник Анатолий Чистоусов. В 1999 г. похищен и замучен настоятель Покровского храма в станице Слепцовской протоиерей Петр Сухоносов. Это известные имена — а сколько их было, убитых за Веру, о ком знает только Господь?

Но в отношении к новоявленным святым отчетливо проявился сложный и неоднородный характер современной церковной организации. Могилы Оптинских мучеников, пострадавших на Пасху в 1993 г., сразу же стали местом особого почитания верующих, там проявлялись и документировались многочисленные чудеса. Но до сих пор почитание сохраняется сугубо на народном, «неофициальном» уровне. По неким «политическим» соображениям руководство Церкви воздерживается от их канонизации. Портреты святого воина Евгения Родионова появились во многих храмах, составляются молитвы и службы ему, пишутся иконы — и известны неоднократные случаи мироточения икон и фотографий. Мученик Евгений канонизирован как местночтимый святой в Сербии. «Новомученик Евгений Воин» даже в армии США включен в чин воинской панихиды для православных капелланов. Но не в России! Опять же, мешают какие-то соображения «политического» характера. А из некоторых храмов его портреты-иконы убирают как «неканонические»…

Зато кампания канонизации новомучеников и исповедников, пострадавших во времена Сталина, была в конце 1990-х поставлена буквально «на конвейер». При этом комиссия Синода работала в тесном контакте с либеральными «правозащитниками», обществом «Мемориал», с Комиссией по реабилитации под руководством «архитектора перестройки» Яковлева. Материалы собирались скопом, «Жития» подменялись протоколами допросов НКВД, и к святым причисляли всех священнослужителей, попавших под репрессии. Без разбора, без исследований — за что они были репрессированы? За Веру или за другую вину? В число новомучеников попало и немало еретиков-обновленцев (они пользовались покровительством коммунистических властей в 1920-е годы, но в период «ежовщины» тоже попали под гребенку террора). Нарушалась церковная традиция, что канонизации должно предшествовать народное почитание. Но о большинстве новомучеников вообще почти никто не знал, и вдруг объявлялось: в таких-то населенных пунктах, таких-то храмах, есть свои святые…

А вот матушку Матронушку народ хорошо знал и помнил. На ее могилку на Даниловском кладбище приходили, получали помощь от святой еще в советские годы, когда ни о какой канонизации даже речи быть не могло. Зинаида Жданова со своей матерью в свое время приютили Блаженную в Москве, дали ей кров и оберегали ее, слепую и немощную телом. С 1941 по 1949 гг. они прожили в одной комнате с Матронушкой в Староконюшенном переулке, собственными глазами видели ее духовную мощь и силу, ее чудеса. Жданова написала «Сказание о житии Блаженной старицы, матушки Матронушки» [43]. Оно было издано большим тиражом в Троицком Ново-Голутвинском монастыре, широко разошлось по России. Как раз после этого к Матронушке началось массовое обращение людей (и не только православных, но и прежде неверующих). К ее могилке пошли потоки паломников.

Тогда за дело взялась и Синодальная комиссия по канонизации во главе с митрополитом Ювеналием (Поярковым). Но свидетельства очевидицы, Зинаиды Ждановой, эта комиссия отбросила. «Эксперты» объявили многие факты, приведенные в ее Житии, недостоверными, не соответствующими «официальному», кабинетному богословию или «документально не подтвержденными» — как посещение Матронушки Сталиным в 1941 г. Книжку изъяли из продажи в православных храмах и монастырях. Образованная комиссией «экспертная группа» составила совершенно другой текст Жития [45]. (Поучительно сравнить его с подлинным Житием.)

А между тем на могилке Блаженной появилась и некая «провидица», отвечавшая на вопросы паломников «от имени Матронушки», с которой она якобы «разговаривает». Причем мошенницу «недостоверной» не признали. Правда, Патриарх не пожелал иметь с ней никаких дел, ее назойливые обращения к Алексию II, чтобы ее постригли в монашество, оставались без ответа. Но нашелся другой покровитель, Псковский митрополит Евсевий (Саввин), постриг ее в монахини и сделал из нее собственную «святую старицу».

В 1998 г. по благословению Патриарха и в его присутствии захоронение Блаженной Матронушки было вскрыто. Верующие недоумевали, почему это осуществлялось среди ночи (на 8 марта, коммунистический международный женский день). Хотя здесь были и объективные причины — избежать массовых скоплений народа. В Патриархии имелись и нешуточные опасения, что соберутся всякого рода «целители», экстрасенсы, у них как раз пошла мода «подзаряжаться» возле могилки. Гроб со святыми мощами Матронушки поначалу поместили в Даниловском монастыре в храме Симеона Столпника. Состоялась ее канонизация, сперва в качестве местночтимой святой, потом общецерковная.

Но сама Матронушка при земной жизни изъявляла желание, чтобы ее останки покоились в родном тульском селе Себино, в храме Успения Пресвятой Богородицы. Однако ее мощи поместили в московском Покровском монастыре, где был раскручен мощный «бизнес-проект». Широкая реклама, многотысячные очереди, по праздникам растягивающиеся на километры, — и очень высокие цены на все, превратившие монастырь в настоящее торжище. Зинаида Жданова, верно служившая старице при жизни и очень переживавшая, что нарушена воля Блаженной, рассказывала близким людям, что Матронушка через некоторое время являлась ей и утешила: «Ходи ко мне, как и раньше, на кладбище. Я буду там. Буду помогать, и молиться за вас, как при жизни моей. Разговаривайте со мной, все горести поверяйте мне, я буду вас слышать и видеть».

Еще один яркий пример — подвиг святого Старца Николая (Гурьянова). Он с 1958 г. служил на острове Талабск (Залит) на Псковском озере. Восстанавливал там не только разрушенный храм, но и духовную жизнь, пришедшую в полный упадок. Однако служение старца с крошечного рыбачьего островка распространилось и на всю Россию. Преподобный Паисий Святогорец говорил о нем: «Отец Николай несет послушание у Самого Господа». Расходилась молва о силе его молитв, о даре предвидения. К нему на остров приезжали страждущие, больные, одержимые, и Бог уже при жизни прославил его многочисленными чудесами. А тем самым в народе возрождалась и угасающая Вера. Батюшка Николай стал фактически окормлять всю страну.

Он был истинным исповедником. За Веру прошел через тюрьмы и лагеря в тридцатые годы, претерпел гонения в хрущевской «оттепели». А в «свободной» России на остров повадились адепты всевозможных сект, оккультисты, сатанисты, якобы «невинные» астрологи. Тужились «помериться силами» с великим молитвенником. Ходили около его кельи с «рамками» — замеряли его «мощь», производили какие-то черные ритуалы. Были и неоднократные покушения на его жизнь. При этом милиция и прокуратура уклонялись от принятия каких-либо мер, заявления о покушениях спускались на тормозах. Не обеспечивали защиты и местные жители, занятые своими проблемами — как бы выжить. Но вдобавок начались притеснения и со стороны церковного начальства, Псковского митрополита Евсевия (Саввина).

Защищали отца Николая только Небесный Покров, две слабых женщины, его келейницы, схимонахини Иоанна (Полещук) и Николая (Гроян). Помогало и личное заступничество Патриарха Алексия II, высоко ценившего Батюшку Николая и державшего его в поле зрения. Даже невзирая на это, 10 августа 1998 г. (в 40-ю годовщину служения старца на острове, в престольный праздник Смоленской Талабской Божией Матери) митрополит Евсевий все-таки отстранил Отца Николая с поста настоятеля храма, в грубой и циничной манере отобрал ключи. Назначил вместо него собственного ставленника иеромонаха Паисия (Гидраша) — который превратил последние годы Старца в сущий кошмар. Настраивал против него паству, сеял клевету.

Но одновременно дельцы от Церкви не постеснялись развернуть на Батюшке Николае еще один «бизнес-проект»! Стали организовывать «паломнические туры». В программе: «Поездка на остров Залит с посещением старца Николая». Или так: «На остров Залит — с выходом старца Николая». Туристов повезли целыми автобусами. Иногда в день к 90-летнему подвижнику привозили до 700–800 человек! Они осаждали келью с утра до ночи. Каждый со своими вопросами, иногда важными, а чаще мелочными (вплоть до заказов «освятить» ребенку ночной горшок). Вытаптывали клумбы в крошечном садике отца Николая, изматывали его, не оставляя времени ни для молитвы, ни для обычных жизненных надобностей. Не обращали внимания ни на его самочувствие, ни на его усталость, — ведь люди уплатили организаторам за возможность «пообщаться» со Старцем!

Кстати, в эти годы отбирание храмов было вообще обычным явлением. Подвижники восстанавливают, поднимают из руин, организуют приход. А потом их переводят в другое место (опять что-нибудь восстанавливать с нуля). Заменяют «предпринимателями от церкви», имеющими связи в благочинии или епархии, готовыми за назначение «откатывать» по договоренности или оказывать иные взаимные услуги. Впрочем, подвижники в Церкви проявлялись не только среди простых верующих, рядовых монахов и священников, но и среди высших архиереев — хотя служить им было чрезвычайно трудно. Среди таких фигур нельзя не назвать митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева). Выдающийся богослов, стойкий борец за чистоту Православия, великий патриот России. Пользуясь временем, когда стало «все можно», собственным высоким авторитетом и положением, он взялся широко проповедовать духовную и историческую правду о Православии, нашей стране и народе.

Вышли в свет его труды «Самодержавие духа (Очерки русского самосознания)», «Русь Соборная (Очерки христианской государственности)», «Голос вечности (Проповеди и поучения)», «Одоление Смуты (Слово к Русскому народу)», «Стояние в вере (Очерки церковной смуты»), сборники его писем к духовным чадам «Дай мне твое сердце» и «Наука смирения». Владыка Иоанн открыто отстаивал и обосновывал идею самодержавной монархии, показывал величие и заслуги ее основателя, первого русского Царя Ивана Грозного. Разоблачал клевету либералов, масонов, большевиков, вскрывая их технологии и очищая историю от их грязных фальсификаций. Труды митрополита Иоанна (Снычева) вызвали яростные шквалы нападок, обвинения в «антисемитизме», «монархизме», «национализме», «ксенофобии». Но люди потянулись к ним, как жаждущие к источнику чистой воды среди смрадного болота. На его работах выросло целое поколение патриотов: писателей, историков, публицистов, мыслителей, священников, монашествующих.

Владыка Иоанн в публичных выступлениях обличал и прозападную политику Ельцина. Но, с другой стороны, по своей должности ему приходилось взаимодействовать с администрацией Санкт-Петербурга, с клубком чиновников, дельцов, проходимцев, варившихся вокруг Собчака. Он и умер в этом клубке. Бывать у Собчака он не любил, избегал встреч. Но назрели проблемы с возвращением Церкви Александро-Невской лавры, решить их мог только «всемогущий» мэр. В то время Собчак совсем занесся, попасть к нему на прием было сверхсложно. Но владыке подсказали — 2 ноября 1995 г. мэр обязательно будет на банкете в честь пятилетия банка «Санкт-Петербург». Скрепя сердце, митрополит отправился на отнюдь не праведное мероприятие. Собчак, как начальство, опоздал на целый час. Вошел со своей супругой Людмилой Нарусовой, она заметила архиерея и шагнула к нему: «Благословите, владыка!» Его келейник о. Пахомий (Трегулов) описывал — митрополит поднял руку, посмотрел на вошедшую пару, и в его глазах, на лице, вдруг отразился ужас. Как будто позади них Святитель Иоанн увидел нечто такое, чего не видели окружающие, и это нечто было слишком страшным. Рука, поднятая для благословения, упала, и тело стало оседать на пол…

А сразу после смерти Святителя Иоанна начались потуги перечеркнуть его духовное наследие. Для этого активно стала внедряться легенда, будто свои труды создавал вовсе не он сам, их начали приписывать пресс-секретарю митрополита Константину Душенову — а владыка, дескать, ничего не знал об этих работах. Хотя в публичных выступлениях он говорил то же самое, и Санкт-Петербургскую митрополию по праву считали главным оплотом патриотизма, твердого Православия. Но владыки Иоанна не стало — и такое положение изменилось. Его преемником провели Владимира (Котлярова), заявившего: «Книги митрополита Иоанна надо из обращения изъять. Более того, необходимо выяснить, откуда они вообще взялись, ибо на самом деле он не имеет к ним никакого отношения». Да куда там — изъять! Его книги на прилавках не залеживались, их расхватывали мгновенно. Вот так одни подвижники помогали становлению других…

Но стоит отметить, что и Алексий II, возглавивший Патриархию в столь сложное время (и в столь сложном, неоднозначном окружении), хорошо понимал — фундамент Веры создают и укрепляют подвижники. Ценил их, сам обращался к источникам глубокой духовности, даже сверял с ними собственную позицию. Потому что внутри Церкви возникали новые расколы. Например, серьезное брожение в умах верующих вызывали технические, административные новинки. Как уже отмечалось, с 1997 года стали выдавать новые паспорта, и пошел слух, что в их оформлении, в вензелях, замаскированы «три шестерки». Люди отказывались менять паспорта, продолжали жить с советскими. Хотя уж там-то прямо на обложке красовались масонские символы — серп, молот, пентакль (звезда)… Правительство осуществляло налоговую, медицинскую, пенсионную реформы. Вводились ИНН, медицинские страховые полисы, штрих-коды, карточки СНИЛС. Появились электронные соцкарты. И в народе расползались предупреждения, будто все это тоже «от лукавого».

Впрочем, технические и электронные новшества становились лишь предлогами для духовных смут. Главная причина была иная. То самое расслоение Церкви. Большинство рядовых верующих были настоящими, искренними. И многие из них — новообращенными. Православие воспринимали по-русски, всей душой. Стремились следовать ему полностью, до конца. Но реформы вело правительство, которому люди уже совершенно не доверяли. А верхушка Церкви была связана с этим правительством. Да и среди священников далеко не все подходили на роль «пастыря доброго». «Бизнесмены от Церкви» и «карьеристы от Церкви» могли сколько угодно повторять красивые, правильные проповеди, но прихожане-то быстро понимали, что это за птицы. За собой они повести не могли, и их советы, наставления воспринимались как дежурные слова, по должности.

Верующие искали чего-то большего, глубокого. А этим как раз и пользовались активисты расколов, «левые» проповедники. Они были разные: и фанатичные ортодоксы, убежденные в собственной «истине», и лица с душевными повреждениями, и просто проходимцы. Теперь они внушали — времена Апокалипсиса уже наступили. Антихрист «при дверях». Паспорта — «шестерки». Электронные карты — «антихристова печать». ИНН — антикрещение, замена имени номером (а у старых паспортов, у любых удостоверений, водительских прав, разве не было номеров?) Поучали: если хочешь спастись — новые документы и ИНН ни в коем случае нельзя получать. А если соблазнился, взял новый паспорт — сожги или закопай в землю. Как после этого прожить, как пропитаться? «Садиться на землю». Бросать города, продавать квартиры, селиться в уединенных местах, пахать и огородничать. В общем-то ничего нового в их наставлениях не было. Повторяли установки расколоучителей XVII–XVIII вв., «удалятися и бегати». Среди верующих шептались и о том, что интернетом, мобильной связью заведует «лукавый». Но эти пункты проповедники новых расколов отбросили. Потому что сами ими активно пользовались.

Патриарх Алексий II осознавал, насколько непростые переплетения закручиваются вокруг подобных проблем, насколько разные люди оказались в них вовлечены. Решал не сплеча, административными церковными рычагами, а взвешенно, осторожно. В 2001 г. он поручил собрать и задокументировать на видеозаписях мнения по больным вопросам самых почитаемых Старцев — Кирилла (Павлова), Николая (Гурьянова), Иоанна (Крестьянкина). Эта задача была поставлена архимандриту Сретенского монастыря Тихону (Шевкунову).

Справка: кто есть кто?

Митрополит Тихон — в миру Георгий Шевкунов. Закончил элитный ВГИК, но загорелся возрождением Церкви. Ездил по святым местам, трудился на послушании в Псково-Печерском монастыре, где его окормлял и наставлял старец Иоанн (Крестьянкин). Но через общих знакомых Георгий захотел устроиться в Издательский отдел Патриархии. Ходатаем стал протопресвитер Алексий Аверьянов. Он вспоминал: «Я был невысокого мнения о послушнике Георгии Шевкунове, которого братия монастыря прозвала „подслушник Шептунов“». Однако о. Алексий все же дал ему рекомендацию в Издательский отдел. При подготовке празднования Тысячелетия Крещения Руси в 1988 г. новичок проявил себя. Как профессиональный кинематографист стал автором или соавтором сценариев нескольких фильмов к юбилею.

Впрочем, отметился и другим качеством. Протопресвитер Алексий Аверьянов описывал, как Шевкунов явился к нему и спросил: «Я приготовил для Михаила Сергеевича Горбачева подарок — икону Архистратига Михаила, чтобы засвидетельствовать ему, через Раису Максимовну и Фонд культуры, наше почтение, как спасителю России, стоит ли это делать?» О. Алексий его инициативу отверг, а поведение и расспросы Шевкунова ему не понравились: «Очередной „стукачек“, подумал я, решил делать в Московской Патриархии свою карьеру». Но он нашел других покровителей. Сумел близко сойтись с проповедником британо-американо-ватиканских радиостанций епископом Василием (Родзянко), зачастившим в Россию, сопровождал его в поездках по стране и даже за границу [6, с. 486–518]. В свите Родзянко перезнакомился с архиереями РПЦ. Но начальник Шевкунова, глава Издательского отдела владыка Питирим (Нечаев) столь ценного и активного послушника почему-то не жаловал. Пострижение в монашеский сан он смог получить лишь в 1991 г., когда ушел из Издательского отдела в Донской монастырь.

Будущий митрополит выделился не только ярко выраженными организаторскими и предпринимательскими талантами, но и поразительным умением заводить полезные связи. Он быстро рос в церковной иерархии, сумел получить под начало Сретенский монастырь в центре Москвы, возвращенный государством Церкви. Восстановил его, создал на его базе и возглавил духовную семинарию, крупнейшее в мире православное издательство (если книги распространять по храмам — огромные тиражи обеспечены). А очередным полезным контактом стало знакомство с Владимиром Путиным, когда тот был еще мало кому известен. По некоторым сведениям, их свел отставной генерал КГБ Николай Леонов на частной встрече [68]. По другим свидетельствам, их познакомил банкир Сергей Пугачев, вхожий в «семью» Ельцина, член предвыборных штабов Бориса Николаевича и Путина.

А в августе 2000 г., уже став президентом, Владимир Владимирович решил съездить в Псково-Печерский монастырь, частным образом, без помпы, помолиться. Вот тут и Шевкунов взялся сопровождать его, представить старцу Иоанну (Крестьянкину) — у которого сам когда-то окормлялся. Таким образом, оказался в «окружении» президента. Журналисты приклеили о. Тихону ярлык «духовника Путина». Хотя действительности это не соответствует. Владимир Владимирович исповедуется и окормляется у настоятеля Валаамского монастыря архимандрита Панкратия. Но он (как в общем-то и следует православному человеку) никогда не афиширует свою духовную жизнь, сохраняет ее сугубо личной. Тем не менее слух о «духовнике» Путина остается поразительно устойчивым, а Тихон его не подтверждает, но и не опровергает. Отсюда возникает вопрос — не сам ли он является автором этого слуха?

В описываемое время он был уже не простым наместником монастыря, состоял в Патриархии на особом счету, поэтому и удостоился столь ответственного и деликатного поручения Алексия II, касавшегося паспортов и ИНН. Архимандрит Тихон его выполнил. Причем все Старцы не высказали никаких протестов против этих новшеств. Например, видеозапись интервью с Отцом Николаем (Гурьяновым) демонстрировалась в передаче «Русский Дом», ее стенограмма публиковалась газетой «Русский вестник» № 11 (2003). Там приводятся и ответы других Старцев: «Отец Иоанн говорит: сами номер просить не будем, вот этот вот ИНН, если дают — не отказываемся. Отец Кирилл говорит: я лично брать не буду его, а остальные — как по совести — кто как хочет». Ну а сам старец Николай на вопрос, как относиться к нововведениям, сказал: «Что требуется, надо исполнять законно». Архимандрит Тихон уточнил: «Опасности для души в этом вы не видите?» Батюшка рассмеялся: «Нет. А какие дела? Пьянствовать, да? Пьянствовать, лениться, не трудиться — вот это грех». Его снова переспросили, нет ли греха в новых документах. Он указал: «Если верующий человек, то от тебя никакого греха нет. Ведь там, там не говорится, что бей да воруй. Понял?» [116, с. 57–58].

Подобная тактика Патриарха, какими методами решить обострившуюся проблему, оказалась оправданной и эффективной. Опрос Старцев, публикации и демонстрации интервью по телевидению, успокоили большинство верующих. Вокруг проповедников «антипаспортизма» остались только небольшие кучки их помощников и последователей.

Ну а в целом, если задуматься о том, в каком состоянии оказалась Русская Церковь, очень образной иллюстрацией выглядит Храм Христа Спасителя. В 1988 г. бурно поднялись энтузиасты, загоревшиеся восстановить святыню, взорванную большевиками. Создавались общественные организации, стекались пожертвования простых людей. Но в 1991–1992 гг. все собранные средства сгинули в обвале гиперинфляции. А потом за восстановление взялись уже Лужков, правительство Москвы, крупные банки. С такими возможностями и современной техникой дело пошло стремительно. В 1995 г. на месте недавнего бассейна «Москва» началось строительство, а в 1996 г. Патриарх уже освятил нижний храм. Под Рождество в 2000 г. отслужили первую Литургию в верхнем…

Но строительная лихорадка сопровождалась страшными скандалами, обвинениями в коррупции, злоупотреблениях, хищениях. Автора проекта Денисова отпихнули в сторону, заменили любимцем Лужкова Зурабом Церетели. Новый собор получился лишь «условной копией» прежнего. Вроде бы сохранил его внешний вид. Однако материалы были использованы другие, росписи тоже оказались иными, и порой их признают сомнительными. И мало того, при этом хозяином храма стала вовсе не Церковь, а правительство Москвы. Богослужебные помещения предоставлены Церкви в безвозмездное пользование. Но остальная часть «светская», используется для коммерческих мероприятий. А если «светские» залы и комнаты понадобятся Церкви, за них надо платить аренду на общих основаниях… Вот так…

Храм возвышается над столицей — огромный, монументальный. Главный храм России. Настоятелем является сам Патриарх. Здесь созываются соборы, совершаются пышные праздничные службы, отпевают знаменитых артистов, политиков. Но характерно и другое. Простые верующие в этот храм заглядывать не любят. Обходят его стороной… А ведь они и есть сама Церковь. Та Русская Церковь, которая возрождалась отнюдь не «сверху», а «снизу». Усилиями, потом, кровью и служением множества подвижников.

Глава 18

Страсти по «монархии»

В 1990-х накалялось противостояние между демократией и коммунистами. Но стала проявлять себя и третья сила. Монархическая — хотя зачастую она оборачивалась фейком или бутафорией. Впрочем, темная и загадочная возня вокруг «царской темы» началась гораздо раньше, еще при советской власти. Как уже отмечалось, в ночь на 17 июля 1918 г. совершилось оккультное жертвоприношение Царя Николая II, Его Семьи и ближайших слуг. Следствие Н.А. Соколова в 1919 г. однозначно установило, что убийцы полностью уничтожили останки Царственных Мучеников (как и полагалось по ритуалу жертвоприношения). Уцелели лишь отсеченные головы жертв, увезенные цареубийцей Юровским в Москву, после чего их след потерялся. Уцелели и частицы Святых Мощей, найденные Соколовым в Ганиной Яме, — отрубленный палец Императрицы, обожженные осколки костей. Эти материалы следствия почему-то очутились у английского консула в Екатеринбурге Томаса Престона, который доставил их в 1921 г. к британскому двору — после чего и их след теряется. Святой провидец Николай (Гурьянов) подтверждал: «Царских останков нет! Они в свое время сожжены были!»

Все документы, касавшиеся цареубийства, были в СССР уничтожены или строжайше засекречены. Но в 1920-х годах были опубликованы очерк и книга П.М. Быкова, озвучившие официальную версию злодеяния — конечно же, без всяких жертвоприношений. Что Государя и его Семью просто расстреляли, и не по указаниям свыше, а по решению местной власти, Уральского совета. Кроме того, в 1920-х — начале 1930-х появилось подробное описание расправы, так называемая «записка Юровского». Так называемая, потому что авторство цареубийцы вызывает сомнения. Российский историк Ю.А. Буранов, детально исследовавший данный документ, пришел к выводу: «Оба… варианта — рукописный и машинописный — принадлежат перу историка, члена ВЦИК, М.Н. Покровского» [73, с. 320]. А «красный академик» Покровский был известным фальсификатором истории.

После этого на «царскую тему» было наложено полное табу, ее напрочь стали замалчивать. Но в начале 1960-х к ней неожиданно всплеснул интерес в партийной верхушке. Причем лица, занявшиеся ею, оказываются уже знакомыми нам. Суслов, его помощник Ильичев и будущий «архитектор перестройки» Яковлев. Случайно ли? Если учитывать, что Суслов был учеником того же Покровского. А вдобавок дружил с семьей Юровского. Автору этой книги удалось побеседовать с Андреем Львовичем Петерсоном, родственником Юровских. Он рассказал, что Суслов был близок к супруге цареубийцы (и соучастнице злодеяния) Марии Яковлевне Юровской (Каганер), их дочери Римме Юровской. Даже в 1970-х, став самым могущественным лицом в Политбюро, он никогда не забывал Юровских, и каждый коммунистический праздник их семейство неизменно будил в 6 часов утра почтальон с поздравительной правительственной телеграммой — от Суслова.

И как раз в его ведомстве была создана комиссия во главе с Ильичевым и Яковлевым, развернула сбор и запись «свидетельств» о цареубийстве. Появились «воспоминания» Свикке, Ермакова, Михаила Медведева-Кудрина, Александра Медведева, Родзинского, Кабанова, Никулина — якобы соучастников расправы. Материалы были откровенно подтасованы. При последующем анализе обнаружилось, что некоторые из них — просто выдумки. Другие «свидетели» были рядовыми охранниками дома Ипатьева, в ночь цареубийства они несли внешнюю охрану и ничего видеть не могли. Но это выяснилось лишь в перестройку, когда открылись архивы. Потому что сфальсифицированные «мемуары» и записи также были строго засекречены.

Но к ним допустили Марка Касвинова (радиожурналиста — прямого подчиненного Яковлева, курировавшего в то время радио), и появилась книга «Двадцать три ступени вниз». Лживая начиная с названия, выпятившего якобы «роковое совпадение» — 23 года царствования Николая II и 23 ступени в подвал. Но на самом деле ступеней было не 23, а 19. А книга опять тиражировала официальную версию. Обычный расстрел, по решению Уральского совета без участия Ленина, Троцкого, Свердлова. А убийцами выступают «русские рабочие». Но со списком палачей автор обращался так вольно, что в разных редакциях фигурируют разные люди! Настоящий список цареубийц не известен до сих пор! Доподлинно можно назвать лишь одного — Юровского.

Книга Касвинова стала не единственной. Партийное идеологическое ведомство инициировало еще несколько произведений. Вышел омерзительный фильм Климова «Агония». Причем это поразительным образом совпало с пробуждением интереса к данной теме за рубежом. В Англии появился фильм Дона Шарпа «Распутин — сумасшедший монах», в США — мелодрама Шеффнера «Николай и Александра». Родился роман Пикуля «Нечистая сила» (в первой, сокращенной редакции — «У последней черты»). Друг Пикуля Виктор Ягодкин свидетельствует: писателя опекал и держал в поле зрения лично Суслов. И как раз под нагнетание клеветы вокруг Царя, в 1975 г., Андропов вдруг подал записку в ЦК — под надуманными предлогами интереса иностранцев предложил снести дом Ипатьева.

Брежнев в это время был в отпуске. На заседаниях Политбюро и ЦК, принявших решение о сносе, председательствовал Суслов. Он же подписал постановление и фактически возглавил операцию. А непосредственное руководство он поручил министру внутренних дел Щелокову. Тот неоднократно ездил в Свердловск, осматривал дом Ипатьева, присутствовал на заседаниях обкома, давал разъяснения — рушить надо без ссылки на указания Москвы, как бы по решению местных властей. Но в рамках той же операции Щелоков настроил и подтолкнул своего доверенного, кинорежиссера Гелия Рябова, к поискам мнимого «захоронения» Царя и его Семьи. Тот занялся вместе с местным краеведом Александром Авдониным. Изображалось, будто они действуют сами, по личной инициативе. Но министр внутренних дел оказывал всемерную помощь, опекал и направлял поиски. В результате в 1979 г. они нашли в Поросенковом логе какие-то человеческие кости. Их «открытие» до поры до времени оставалось как будто в тайне.

А в годы перестройки первый толчок к возобновлению возни вокруг «царской темы» дали… епископ Вашингтонский Василий (Родзянко) и Георгий Шевкунов, в то время еще послушник и сотрудник Издательского отдела Патриархии. Тихон (Шевкунов) впоследствии описывал, как 17 июля 1987 г., в годовщину цареубийства, в Симоновом монастыре (который тогда располагался на территории завода «Динамо») открывали и освящали надгробный памятник святым воинам-схимонахам Пересвету и Ослябе работы скульптора Вячеслава Клыкова. И для этого специально пригласили епископа Василия, чтобы он «заодно», под прикрытием освящения памятника, отслужил панихиду по Государю и Его Семье — первую открытую панихиду в Москве со времен Патриарха Тихона.

По воспоминаниям Тихона (Шевкунова), это была его сугубо персональная инициатива, он предложил ее Клыкову, привел скульптора к епископу Василию, и на панихиде, под бдительным надзором заводской охраны, присутствовали полсотни друзей Клыкова и Шевкунова и два десятка американцев из делегации, привезенной в СССР Родзянко [6, с. 487–492]. Но это, разумеется, авторская редакция, и сделана она задним числом. В 1987 г. «гласность» еще только начиналась. Даже Сталина лишь скромненько начинали покусывать. А уж о том, чтобы поднимать на щит Царя, никакой речи быть не могло. За такое можно было получить очень крепко.

Клыков, талантливый скульптор и горячий патриот, был, как и все творческие личности, не слишком разборчивым в соратниках. А в данное время он был близок к «Памяти». Как раз в мае 1987 г. она заявила о себе как о массовом национально-патриотическом движении, вывела людей на большую демонстрацию — после чего с «Памятью» стало усиленно работать 5-е управление КГБ генерала Бобкова. Очевидно, и на панихиде были активисты из «Памяти» (более чем вероятно — и из 5-го управления). А ведь Шевкунову было что терять. Он только что с трудом попал в Издательский отдел Патриархии, получил перспективные проекты фильмов к Тысячелетию Крещения. С чего бы он пошел на такой риск? Да и что касается его личной «монархической» позиции — он даже год спустя после панихиды предлагал протоиерею Алексию Аверьянову провозгласить Горбачева «спасителем Отечества». Так что версия о персональной инициативе вызывает сомнения. Остается предположить, что у мероприятия были некие другие инициаторы, покровители. Из-за чего можно было не опасаться последствий.

Ну а второй, более заметный толчок пробуждению интереса к «царской теме», в 1988 г. дала… королева Англии Елизавета II! Задолго до публикаций о захоронении она поручила одному из своих доверенных запросить руководство СССР о судьбе «царских останков». Королева сообщала — она не верит, что их сожгли, как установило следствие Н.А. Соколова (хотя где же, как не при дворе Британии, могли знать подлинную судьбу Царских Тел — если консул Престон еще в 1921 г. доставил королю Георгу V все частицы, оставшиеся после уничтожения?) Не менее любопытным был ответ на запрос. Что «после расстрела всех захоронили неподалеку от Екатеринбурга» [107, с. 235–236].

То есть, в советском руководстве знали о находке Рябова и Авдонина. Но до сих пор не считали нужным обнародовать ее. И как раз после запроса из Англии завесу секретности стали открывать. Появились публикации Рябова в журналах «Выбор», «Родина», интервью в газете «Московские новости», в популярной телепрограмме «Взгляд», его поездка в Англию с докладом в «Сотбис», встреча с продюсером «Би-би-си» [107]. Но дальше «первооткрывателя» Рябова отодвинули в сторону (возможно, проболтал лишнее в воспоминаниях). Дело продолжал его товарищ Авдонин. Когда Свердловский областной Совет возглавил ставленник Ельцина Эдуард Россель, по его указанию захоронение вскрыли и останки извлекли. Вроде бы по инициативе местной власти. Так же, как цареубийство. Так же, как снос дома Ипатьева. Почерк один…

Любопытно отметить еще одно обстоятельство. Русская Православная Церковь от гробокопательских авантюр заведомо отстранилась. Не стала участвовать в этих махинациях. Но уже вскоре после вскрытия могилы в Поросенковом логе заезжий американский епископ Василий (Родзянко) в Свято-Донском монастыре вышел на амвон храма во время службы и торжественно объявил верующим, что обретены «царские останки», что английская и американская экспертизы ДНК «независимо друг от друга» подтвердили их «подлинность», вдохновенно говорил о «чуде», поздравлял людей. Хотя официально никакая экспертиза еще не проводилась и не назначалась (это произойдет только в 1993 и 1995 годах). Заранее знал, что подтвердят?

Впрочем, одно «чудо» действительно произошло. Вскрытие подложного захоронения сопровождалось грандиозным бедствием. Всего через несколько месяцев обрушился СССР… А после развала Советской державы появились монархические и псевдомонархические движения, течения, кружки. Как уже отмечалось, ногинские и украинские раскольники даже пытались «короновать» самозванца. Ну а за рубежом зашевелились более «солидные» фигуры, потомки великого князя Кирилла Владимировича, уже давно (и без всякого основания) пытавшиеся выставлять себя «наследниками» престола.

Справка: кто есть кто?

Великий князь Кирилл Владимирович. Двоюродный брат Царя. Николай II лишил его права наследования престола из-за морганатического брака. В дни Февральской революции он приветствовал свержение самодержавия, принес присягу Временному правительству. В эмиграции самозванно объявил себя «императором», на что не имел никакого права. Даже если исключить факты, перечисленные выше, по законам Российской Империи, в случае гибели Государя со всей Семьей и его брата Михаила наследование переходило по линии сестер Царя Ксении Александровны и Ольги Александровны. Кирилл шел после них [65]. Его сын Владимир Кириллович «императором» себя не объявлял, но принял титул «главы Императорского Дома». В Великую Отечественную горячо поддержал Гитлера, призывал к «крестовому походу» на СССР. Носил германскую офицерскую форму. Поддерживал связи с «Особой дивизией Руссланд», организованной абвером и создававшей разведывательно-диверсионные школы. В 1945 г. офицеры французского Иностранного легиона спасли Владимира Кирилловича от выдачи в СССР, переправили в Испанию, где он вступил в брак с Леонидой Багратион-Мухранской. С точки зрения монархического права брак оказался не просто морганатическим, а вообще скандальным. Мать невесты по фамилии Злотницкая была тбилисской еврейкой, сама Леонида Георгиевна уже была в разводе с первым мужем, американцем. Епископы РПЦЗ не дали благословения на брак, но Владимир Кириллович с невестой тайно выехали в Швейцарию, обвенчались там не в русской, а в греческой церкви. После этого почти все члены Российского Императорского Дома, как и многие монархические организации, порвали отношения с этой семьей.

Вокруг Кирилловичей во все времена отирались деятели весьма подозрительного свойства. На пропитание великий князь сперва получал содержание от правительства Испании, потом через знакомых и родственников Леониды Георгиевны семья пристраивалась в тот или иной бизнес (по мелочам). Кроме того, перепродавали икру, которую им посылали неведомые почитатели из СССР. Как вспоминала сама Леонида, 2 кг икры она ежемесячно посылала в Париж брату Ираклию, вырученных денег хватало ему на жизнь и учебу в университете. А когда пала коммунистическая власть, семья засуетились как-нибудь повыгоднее реализовать свои «права» в России.

После «путча» ГКЧП Владимир Кириллович написал поздравительное письмо Ельцину — и получил ответ. Раскручивая собственную рекламу, Борис Николаевич не особо разбирался, кто такие «наследники». Лишняя поддержка не помешает. Но для поездки «наследников» в Россию возникла проблема: у великого князя не было гражданства. Первым их покровителем в нашей стране стал Собчак. Он тоже раздувал саморекламу, обеспечил им визы и приезд царских родственников приурочил к переименованию Ленинграда в Санкт-Петербург. Тут уж пресса Собчака устроила шумиху, визит стал сенсацией.

Владимир Кириллович, а точнее, Леонида, руководившая мужем и обладавшая «деловой хваткой», учуяла и шансы на материальные выгоды. Заведя знакомства с Собчаком и его приближенными, великий князь попытался играть роль посредника между Россией и западными бизнесменами, вести с ними переговоры о «помощи» нашей стране, инвестициях. Хотя для них сомнительный посредник был не нужен. Они и напрямую очень хорошо прокидывали мосты к российским «демократам». А в 1992 г. в ходе очередной поездки в США Владимир Кириллович умер. Завещал похоронить себя в родовой усыпальнице, и Собчак охотно поддержал. Снова устроил пышную церемонию, где «засветился» и на Россию, и на весь мир. Владимира Кирилловича, как «главу Императорского Дома», отпевал сам Патриарх в Исаакиевском соборе Санкт-Петербурга, положили в усыпальнице Романовых в Петропавловском соборе.

А в команде самозванцев роли перераспределились. Руководила по-прежнему Леонида Георгиевна. Но сама-то она никаких «прав» не имела, даже вилами по воде писанных. Поэтому на первый план выдвинула единственного ребенка от брака с Владимиром Кирилловичем, дочку Марию. И внука Георгия. Мария успела побывать замужем за принцем Прусским Францем-Вильгельмом Гогенцоллерном (тоже в изгнании), но через пять лет после рождения сына он почему-то подал на развод и больше никогда не желал видеть ребенка. Поговаривали, что сын родился не от него (прусских «арийских» черт во внешности Георгия не наблюдается). Но после смерти Владимира Кирилловича от лица Марии Владимировны был издан «манифест о принятии главенства в Российском Императорском Доме», а сына Гошу она объявила «наследником-цесаревичем».

«Полномочным представителем» Кирилловичей в России стал князь Зураб Чавчавадзе. Он с родителями после Великой Отечественной вернулся из эмиграции. Отца посадили, при Хрущеве реабилитировали, а Зураб закончил Тбилисский университет, преподавал в нем. Его отец после лагеря принципиально не желал работать «на государство», устроился в Церкви, при Патриархии — он понравился Патриарху Алексию I своей дореволюционной образованностью. Со временем и сын перебрался в Москву. Но семья поддерживала связи со старыми знакомыми и родственниками в зарубежье. Оттуда, как вспоминал сам Зураб Чавчавадзе, пересылали редкую в СССР богословскую и богослужебную литературу (кстати, остается открытым вопрос, не по этим ли церковным каналам Кирилловичам переправляли «на прожиток» советскую икру?). Когда раскрутилась перестройка, Чавчавадзе встречал в Москве приезжающее зарубежное духовенство, американского епископа Василия (Родзянко). Был одним из организаторов Дворянского Собрания, а при Кирилловичах сразу стал доверенным лицом.

Но другом юности Зураба Чавчавадзе был и Тихон (Шевкунов). Вполне вероятно, что как раз через этого друга он, еще будучи послушником и сотрудником Издательского отдела Патриархии, сошелся с Василием (Родзянко). А в 1991–1992 гг., когда Кирилловичи заезжали в Московский Свято-Донской монастырь (где находится родовая усыпальница Мухранских), по воспоминаниям современников, их встречал и сопровождал отнюдь не наместник обители архимандрит Агафодор, как полагалось бы «по рангу», — рядом с ними постоянно был и служил панихиды по их предкам только Тихон, который был в то время лишь иеромонахом.

А на бренде «Императорского Дома» решил сделать рекламу не только Собчак. Заинтересовался Лужков, во время визитов в Москву размещал Кирилловичей в представительском VIP-особняке на Воробьевых горах. Заинтересовались и радикальные патриоты, в ту пору представлявшие собой весьма разношерстную мешанину. Летом 1993 г. накалилось противостояние между Верховным Советом и Ельциным, Россия балансировала на грани гражданской войны. В это время общественное объединение «Держава» бизнесменов Скоробогатовых оплатило Кирилловичам «царский тур» по Волге на теплоходе (с очень знаковым названием «Советская Россия»).

Среди организаторов тура был Союз возрождения России (СВР) Дмитрия Рогозина. В Костроме делегация СВР посетила «цариц» и предложила авантюру. О ней рассказал один из участников встречи и лидеров СВР Павел Евдокимов. В Крыму тогда происходили волнения, демонстрации, митинги. Моряки протестовали против раздела Черноморского флота, население не желало быть в составе Украины. План был такой — Кирилловичи приедут в Крым, а СВР поднимет народ, сагитирует моряков, и на волне общего подъема быстренько проведут референдум, чтобы восстановить в Крыму монархию. Дескать, в 1920 г. «белая Россия» уходила из Крыма, и отсюда же она вернется. Леониде и Марии идея понравилась. Окрыленные делегаты стали связываться с Москвой. Но об этом слишком разболтались, а за Кирилловичами и СВР, конечно же, присматривали спецслужбы (и только ли российские?). Сценарий в корне пресекли. Сразу после «согласования» вдруг появилось заявление МИД Украины, что в случае визита в Крым власти не гарантируют личной безопасности Леониды, Марии и Георгия. Дамы перепугались и отказались от участия.

Но в Москве их уже ждали другие авантюристы. По завершении тура по Волге был устроен парадный прием в Колонном зале Дома Союзов. В действительности он оказался презентацией акционерного общества «Русское Золото» и пристроившейся к нему «Международной казачьей организации Континент-VI». Перед «царицами» сверкали погонами и лампасами «верховный атаман» Павел Демин, его «казаки», звучали крики «любо». Троим помощникам Демина во главе с «князем Тундутовым» Мария Владимировна торжественно пожаловала генеральские чины. На самом-то деле Демин был профессиональным аферистом, имел судимости. «Князь Тундутов», он же бывший лейтенант милиции Валерий Кобзев, отсидел четыре года за воровство. Эти «казаки» очень выгодно использовали «царские патенты». Приходили в генеральской форме к предпринимателям, показывали «документы» от Кирилловичей, предлагали выгодные контракты за рубежом, льготные кредиты. А за «посредничество» брали авансы в несколько тысяч долларов, после чего исчезали…

Снова проявили активность и патриоты, устроили для «царского семейства» встречу с вице-президентом Руцким. Ведь провозглашалось, что против Ельцина выступает союз «красных» и «белых», вот и сочли, что Кирилловичи пригодятся. А они не отказывались ни от каких контактов. Однако «патриотические» связи очень быстро рассыпались. Через несколько месяцев Руцкой из кресла вице-президента переместился в тюрьму. Потом правоохранительные органы взяли и «казачьих генералов», Демина, Кобзева-Тундутова. Но ведь у Кирилловичей имелись и иные покровители. Они очень легко переориентировались на противоположный лагерь. В ноябре того же самого 1993 г. Леонида Георгиевна в Париже, а Мария Владимировна в Мадриде развернули агитацию среди проживающих там граждан России — на выборах в Думу голосовать за «Демократический выбор» Гайдара.

Покровители из этого лагеря наподобие Собчака были куда более солидными, чем «патриоты». Были так или иначе связаны с американцами, англичанами, а значит, и с «мировой закулисой». Но и интересы в Кирилловичах они видели не только рекламные. Дело в том, что Российская Империя, согласно нормам международного права… до сих пор существует! В качестве государства, временно утратившего юридическую дееспособность. В 1927 г. СССР вступал в Лигу Наций как новое государственное образование, демонстративно порвав с Царской Россией и отказавшись платить ее долги. Их выплатил Черномырдин в 1996 г., 400 млн долларов. Но не имел на это никакого законного права. Российская Федерация де-юре не является полноправной преемницей Российской Империи. По сути, выплата долгов может оцениваться только как добровольная инициатива правительства.

А между тем у Российской Империи и у Царской Семьи осталась немалая собственность за рубежом. Наследством Николая II являются Кабинетные земли Его Величества на Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке. Те самые земли, где разрабатываются основные запасы российской нефти, газа, других полезных ископаемых. Если признать Кирилловичей легитимными «наследниками» Государя Императора, провести закон о реституции, вполне можно было бы претендовать на передел этих богатств… Но для возбуждения вопроса о наследовании требовались юридически оформленные документы о смерти Николая II и его Семьи!

И можно ли считать случайным, что одновременно с фарсами Кирилловичей стал раскручиваться другой сюжет. Возобновились махинации вокруг скелетов, найденных в Поросенковом логе. Причем все факты складываются в однозначную картину: силы, заинтересованные в признании этих останков якобы «царскими», получаются очень далекими от монархизма, да и вообще от патриотизма. Посудите сами. В октябре 1993 г. Ельцин совершает переворот, его танки расстреливают Белый дом, меняется конституция. И сразу после бойни, 23 октября, правительство почему-то считает важным и злободневным заняться находкой Рябова и Авдонина! Создается комиссия по идентификации и перезахоронению мнимых «царских останков». Особую активность в данном направлении проявил мэр Санкт-Петербурга Собчак, и комиссию возглавил его ученик и ставленник, вице-премьер Юрий Яров.

Впрочем, в данном отношении отразились споры между Санкт-Петербургом и Екатеринбургом. Бывший любимец Ельцина Россель ни за что не желал отдавать кости, выкопанные по его распоряжению. Настаивал, чтобы они остались в Екатеринбурге — это же какой «бизнес-проект» мог получиться! Но как раз в 1993-м Россель слишком занесся, создавая «суверенную» Уральскую республику. Когда Ельцин разогнал Верховный Совет, он разобрался и с Росселем, отправил в отставку. Тогда-то Собчак и подсуетился застолбить выигрыш.

Но очень характерно, что для экспертизы правительственная комиссия первым делом обратилась в… Англию. В Олдермастонский центр криминалистических исследований. Затем подключились американцы, Военно-медицинский центр министерства обороны США. Обе генетических экспертизы, соответственно в 1993 и 1995 гг., будто бы подтвердили, что найденные останки принадлежат Николаю II и Его Семье. Собчак решил провести перезахоронение в Петропавловском соборе, наметил его на март 1995 г. Привлек и Кирилловичей. В Германии, в Кобурге, покоились останки самозваного «императора в изгнании» Кирилла Владимировича и его супруги. Их тоже решили перезахоронить в России. Одновременно. Устроить пышные похороны как бы «царя», его «близких», и тут же — «царя в изгнании». При этом и покойный Кирилл Владимирович фактически «привязывался» к Государю в качестве преемника. И его потомство получало бы подкрепление своих претензий.

Но воспротивилась Православная Церковь. Многие верующие были убеждены, что «екатеринбургские останки» — подложные. Да и налицо были явные нестыковки. В 1891 г., когда Николай II, еще будучи наследником престола, путешествовал по миру, в Японии фанатик ударил его саблей по голове. Но на «останках» из Поросенкова лога следов удара не нашли. Даже количество скелетов не совпадало: нашли 9, а в доме Ипатьева было убито 11 человек. Были и другие признаки фальсификации, как неувязка со шпалами, покрывавшими захоронение, — шпалы подобного типа начали производить позже, при советской власти.

Все верующие, интересовавшиеся темой цареубийства, хорошо знали выводы следствия Н.А. Соколова о полном уничтожении тел Царя, Его Семьи и других жертв. Многие знали и откровения Старца Николая (Гурьянова), категорически подтверждавшего, что Царские Мощи уничтожены, за исключением отсеченных голов. И Патриархия, надо отдать ей должное, не поддержала иностранных экспертов и правительственную комиссию. Признавать «екатеринбургские останки» царскими отказалась. Вместо задуманной Собчаком общероссийской церемонии 7 марта 1995 г. состоялась куда более узкая. В усыпальнице Петропавловского собора Санкт-Петербурга перезахоронили только Кирилла Владимировича с женой. Вроде бы торжественно. Но без особой помпы. Не на государственном уровне.

Дело с «царскими останками» на какое-то время зависло. Но Кирилловичи нашли себе еще одного могущественного покровителя. Начальника службы безопасности президента генерала Коржакова. Они сошлись где-то в начале 1995 г., при каких обстоятельствах — мы не знаем. Но в июне Леонида Георгиевна писала Коржакову «в развитие нашей содержательной беседы». Речь шла о переезде семьи на постоянное жительство в Россию. Минимальным условием Леонида ставила «гостевой дом в Санкт-Петербурге или в Москве или же в непосредственной близости от них». Заливалась соловьем об «интересе к нашей Семье» со стороны зарубежных правительств, деловых и общественных кругов. А если Коржаков пойдет навстречу, обещала проводить некие неопределенные акции, поднимающие престиж Ельцина и популяризирующие его курс за рубежом. Больше пообещать ей было нечего.

В мае 1995 г. Коржаков создал при своем ведомстве группу по «монархическому проекту» во главе с пресс-секретарем службы безопасности Олиговым. Кирилловичи просили, чтобы Ельцин подписал указ о признании Марии Владимировны наследницей престола. А Коржаков, со своей стороны, выражал готовность предложить им дом, транспорт, охрану, денежное содержание от государства. Пока. По его планам, Кирилловичи требовались «на запас». Оппозиция Ельцину нарастала. Следующие выборы он с большой долей вероятности проигрывал. Однако существовал еще один выход. Авантюрный. Переориентироваться на монархию. Разумеется, не самодержавную, а вполне «демократическую», конституционную. Вроде как восстановление исторической справедливости. Только наследником следовало объявить не Марию, а несовершеннолетнего Гошу. Ельцин станет регентом. Выборы, естественно, отменяются…

Летом 1995 г. в Москве был проведен Всероссийский монархический съезд, создан Высший монархический совет (ВМС). Его по понятным причинам не сумели зарегистрировать в министерстве юстиции, но подправили название и зарегистрировали «Высший монархический благотворительный фонд». Учредителями и руководителями Высшего монархического совета (тире — фонда) стали председатель Российского фонда культуры Никита Михалков, Зураб Чавчавадзе, писатель Владимир Солоухин и Сергей Скоробогатов. А казначеем — сотрудник Коржакова Андрей Милованов, счет открыли в банке «Девиза» Дмитрия Косарева.

Осенью устроили целую серию мероприятий. В сентябре Кирилловичи прибыли на церемонию, организованную Лужковым, перезахоронение великого князя Сергея Александровича, убитого в 1905 г. террористом Каляевым. В октябре им была обещана аудиенция у Ельцина. Предполагалось, что тогда-то президент подпишет указ о признании «наследников». «Царскую семью» со свитой водили по Москве, высматривали «резиденцию». Почему-то руководители Монархического совета уже были уверены, что это будет исторический дом Пашкова в самом центре столицы. А встреча с президентом была намечена как бы неофициальная. На презентации представительства Кабардино-Балкарии. Кирилловичи явились туда, ждали. Но и конкуренты Коржакова вокруг Ельцина не дремали. В последний момент утащили его в какое-то другое место. Вместо себя он отправил приветствовать Кабардино-Балкарию свою супругу и министра внутренних дел Куликова.

В общем, не получилось. Но в 1996 г. Кирилловичей подключили к предвыборной кампании. Зураб Чавчавадзе с коржаковским казначеем Миловановым дважды летали в Париж, там был создан «монархический» комитет поддержки Ельцина под патронажем Леониды Георгиевны. Она с дочерью и внуком совершила и поездки по российским провинциям, убеждая людей голосовать за Бориса Николаевича. Дескать, он «настоящий русский человек», «он не побоялся бросить вызов коммунистической системе, возвратил россиянам историческую правду, религию». А телевидение показывало ее длинные интервью, как замечательно живется простым людям в русской глубинке. «Московский комсомолец» опубликовал интервью с секретарем ВМС Скоробогатовым под красноречивым заголовком: «За царя Бориса, Родину и Веру».

Коржаков честно расплачивался за поддержку. Решил вопрос о «резиденции». Правда, выделили все же не дом Пашкова, а правительственную дачу Микояна в Одинцовском районе, там начался капитальный ремонт для новых хозяев. В июне 1996 г. они получили и официальное свидетельство о смерти Николая II. Хотя выписали его на имя… Леониды Георгиевны. По законам РФ она не являлась родственницей убиенного Государя, значит, и документ был незаконным. Но Кирилловичи отблагодарили. Трое сотрудников службы безопасности президента получили наградные «императорские вензеля».

Однако Коржаков вдруг «споткнулся» на «коробке от ксерокса», вздумал свалить Чубайса. А вместо этого сам загремел в отставку. Одновременно на выборах мэра Санкт-Петербурга лишился своего поста Собчак, вскоре сбежал за границу… Главные покровители! Дачу Микояна как раз успели отремонтировать. Но Чубайс никогда не упускал того, что «плохо лежит». Постарался поймать Ельцина в нужном настроении и нужной степени подпития и подписал свой вариант указа — об отмене прежнего, коржаковского указа и передаче микояновской резиденции Администрации президента. Которую возглавлял сам.

Впрочем, у Кирилловичей сразу нашлись другие друзья. Осенью 1996 г. они сошлись с губернатором Нижнего Новгорода Немцовым. В числе других своих шумных проектов он учредил Всероссийскую промышленную и художественную ярмарку «Возрождение России» — это преподносилось как восстановление исторических традиций, знаменитой Макарьевской ярмарки. А Леонида Георгиевна, как обычно, искала, где подзаработать. Распрощавшись с Коржаковым, она в июле предложила свои услуги для рекламы американской водки «Smirnoff». Объявила, что фирма получит официальный герб и сможет именоваться «Поставщик Царской Семьи». Водка «Smirnoff» широко продавалась тогда в России. Хотя, казалось бы, в нашей стране своих спиртных напитков было море. Возникла даже конкурирующая с американцами фирма «Торговый дом потомков П.А. Смирнова» и тоже производила «смирновскую».

Но за океаном платили лучше, президент их фирмы Сьюзан И. Мюррей охотно ухватилась за идею. Награждение американской «смирновской» императорским гербом должно было произойти на Нижегородской ярмарке, и Немцову понравилось, он решил сделать эту церемонию центральным событием. Причем газета «Вечерний Саранск» в репортаже о ярмарке сообщила такую информацию: «Часть денег за рекламную кампанию Леонида Георгиевна получила в главном банке Нижегородчины». Что выглядело довольно странно. Почему губернатор, который вскоре будет кричать о поддержке отечественного производителя и пересаживать чиновников на российские автомобили, вдруг взялся подыгрывать иностранцам? Может быть, способствовали его тесные связи с американцами? Или сыграли роль какие-то иные соображения? Во всяком случае, отношения с Леонидой и Марией у него установились превосходные.

В 1997 г. Немцов очутился в Москве, вице-премьером. А ситуация в стране оставляла желать много лучшего. Теперь уже «реформаторы» ухватились за «монархический проект» свергнутого Коржакова. Германский журнал «Бунт» писал в № 4 за 1997 г.: «Когда не получается с демократией, должен прийти король. Например, в России. Президент Борис постоянно болен, рубль ничего не стоит, зима холодная, будущее серое. Решить проблемы должен 15-летний толстенький пацан Георгий Романов, прапраправнук Царя Александра. Его ждет царский трон. Кто за этим стоит? Начальник штаба Ельцина Анатолий Чубайс. Он хочет дать России новую национальную идеологию посредством конституционной монархии. Русская аристократия в восторге, бульварная пресса по всему миру — тоже».

В это же время газета «The Moscow Times» опубликовала статью «Будет ли Ельцин в России разыгрывать монархическую карту?». Ее обозреватели предполагали, что пока это не решено, а чубайсовские разработки «русской национальной идеи» являются пробными шарами — как отреагирует общество. Но кое в чем журналисты ошиблись. Главным двигателем проекта был не Чубайс, а Немцов. Его помощником в этом деле стал Виктор Аксючиц. Он и раньше был связан с «царской темой», с гробокопателем Гелием Рябовым, первым опубликовал его очерк в своем журнале «Выбор». А с Немцовым он сошелся в Верховном Совете России, во фракции Российского христианско-демократического движения. В правительственном аппарате он стал у Немцова «правой рукой», ближайшим доверенным лицом.

В апреле 1997 г., выступая на собрании Союза православных граждан, Аксючиц похвастался, выболтав тайну: «Немцову поручено подготовить проект указа президента о признании официального государственного статуса Российского Императорского Двора. Это дело он перепоручает мне». На июнь был расписан сценарий нового, «парадного» визита Кирилловичей в Россию. Они должны были посетить Академию Генштаба, Конституционный суд, потом отправиться в Кострому. Там в Ипатьевском монастыре «цесаревич» Георгий принесет торжественную присягу «на верность России, православной Вере и Российскому Императорскому Дому». Ему исполнялось 16, по монархическим правилам, он становился совершеннолетним. Из Костромы предполагался торжественный въезд в Москву, где семейство встретит Немцов, он и дальше будет состоять при Георгии в качестве наставника.

Молва о предстоящем событии разошлась широко, туристическое агентство «Калевти» даже разработало специальный тур «Россия державная». За 330 долларов желающие могли побывать в Костроме, на «царской присяге»! Но… опять сорвалось. Ельцин, его «семья» и администрация «монархический проект» отвергли. Возможно, боялись взрыва в народе, возмущения со стороны коммунистов. Или возникли опасения другого рода. Перехватив власть под «монархическим» флагом, Немцов и его команда вполне могли отпихнуть на свалку самого Ельцина. Дальше он становился ненужной помехой. Да и играл он все время на «демократии», считал ее собственной заслугой. Верил, что именно «демократия» будто бы подружила его с Клинтоном. Игры с «монархией» были для него слишком чуждыми и непонятными. Но и Московская Патриархия не пошла на авантюру. Фарс с присягой не благословила. Принимать-то ее надо было Алексию II! Проект развалился. Как фирма «Калевти» разбиралась с купившими путевки туристами, мы не знаем.

Казалось бы, провал был явным. И тем не менее, по неведомым нам причинам Немцов продолжал проявлять себя упорнейшим «монархистом»! Чуть ли не самым верным «монархистом» России! Когда он занял пост вице-премьера, то сменил и малоавторитетного Ярова на посту председателя Комиссии по идентификации и перезахоронению «екатеринбургских останков». Это дело уже два года как заглохло, никто о нем не вспоминал. Но Немцов вдруг развил бурную деятельность, чтобы довести операцию до конца.

Образовалась весьма инициативная тройка. Немцов, все тот же Аксючиц и Эдвард Радзинский. Этот талантливый драматург был родственником соучастника цареубийства, охранника дома Ипатьева Родзинского. В 1990-е он неожиданно переквалифицировался из драматурга в историка, занявшись биографией Николая II и трагедией в Екатеринбурге. Радзинский первым опубликовал полностью «Записку Юровского» (как отмечала доктор исторических наук Л.А. Лыкова — намеренно исказив ее текст [73, с. 92]). Искажал и цитаты из дневника Государя [104]. Но «труды» Радзинского бешено раскручивали, давали ему программы на телевидении, переводили книги на иностранные языки и издавали за рубежом.

Именно он и стал «идеологом» перезахоронения, а Немцов и Аксючиц — организаторами. 7 ноября 1997 г. Черномырдин подписал постановление правительства о проведении еще одной экспертизы, Республиканским центром судмедэкспертизы Минздрава России. Как и какие там проводились анализы, осталось неведомо. Но очень уж быстро! Миновало меньше трех месяцев, и уже 30 января 1998 г. правительственная комиссия Немцова объявила, что завершила работу и останки якобы принадлежат Николаю II, членам Его Семьи и приближенным. 27 февраля правительство приняло постановление об их захоронении в Петропавловском соборе. Дату выбрали 17 июля, в годовщину цареубийства. К 80-летнему «юбилею». Мгновенно была издана книга «Покаяние. Материалы правительственной комиссии по изучению вопросов, связанных с исследованием и перезахоронением останков Российского Императора Николая II и членов его семьи». Выпустило ее издательство «Выбор» — где распоряжался Аксючиц.

Но… Церковь признавать лжемощи снова отказалась. За день до постановления правительства, 26 февраля, собралось заседание Синода. Его решение гласило, что оценка достоверности научных и следственных заключений не входит в компетенцию Церкви, ответственность за сделанные выводы целиком ложится на Республиканский центр судебно-медицинских исследований и Генпрокуратуру, а «решение Государственной комиссии по идентификации найденных под Екатеринбургом останков как принадлежащих Семье Императора Николая II вызвало серьезные сомнения и даже противостояния в Церкви и в обществе» (ЖМП, № 4, 1998). Узнав о такой реакции Патриархии, Ельцин тоже отказался участвовать в церемонии.

А Кирилловичи в преддверии долгожданных «похорон» задергались, засуетились и совершили несколько грубых «проколов». О постановлении правительства они узнали заранее, заказали церковную службу. Разослали приглашения представителям разных королевских домов, проживавших в Испании. Дескать, правительство России сообщило нам о решении захоронить «останки Николая II и его семьи» в Петропавловском соборе, «по этому торжественному поводу Мы в качестве главы Российского Императорского Дома сообщаем вам, что религиозная церемония в память моего горячо любимого кузена и предшественника Императора Николая II и его Семьи состоится 28 февраля… Мария» Столь фамильярное признание Государя «горячо любимым кузеном» и столь наглое Его обозначение «предшественником» произвело отвратительное впечатление в монархических и аристократических кругах.

Леонида с Марией вспомнили и о присяге Георгия. Бабушке и матери хотелось, чтобы на похоронах он выступал уже полноценным «наследником». А если Алексий II отказывался, стали искать другого Патриарха. Договорились с Иерусалимским Диодором. В апреле 1998 г. в Израиль прилетели Кирилловичи в сопровождении своего «посла в России» Чавчавадзе. Георгий прочитал по-русски текст присяги. Диодор напутствовал по-гречески: «Я буду молиться о том, чтобы как можно скорее ты прочел присягу уже в момент коронации». Но известие о присяге в Израиле стало шоком для русских монархистов! Это было примерно то же самое, как наследнику сербского престола принести присягу в Хорватии, а армянского престола — в Турции или Азербайджане.

На «царские похороны» Кирилловичи приехали в Россию, но узнали, что Ельцина на церемонии не будет. Леонида срочно переиграла планы — семейство отправилось не в Питер, а в Сергиев Посад, где Патриарх должен был служить панихиду по Государю и его близким. Но и с этим решением самозванцы опять… промахнулись. Немцов и его команда все-таки уговорили Ельцина. Доказали, насколько это важно. Даже он сам как бы реабилитируется за снос дома Ипатьева!

А для того, чтобы переубедить верующих, опровергнуть данные Соколова, обнаружившего частицы святых мощей царственных великомучеников, гробокопатель Авдонин в 1998 г. вдруг возобновил «экспедиции» в окрестностях Екатеринбурга. Но на этот раз он полез не в Поросенков лог, на место захоронения, а на Ганину Яму, где убийцы рубили и жгли тела. Авдонин теперь имел хорошее финансирование, сильных покровителей — и «нашел». На Ганиной Яме он «нашел» невесть откуда взявшиеся кости животных. Коз, коров. Как раз подходящие, чтобы «эксперты» сделали фантастический вывод. Что эти кости «похожи» на те, которые обнаружил Соколов (как будто их кто-нибудь видел!) А значит, и находки Соколова (исчезнувшие в Англии)… тоже были костями животных. (Неужели и отрубленный палец Императрицы? Неужели следствие Соколова было настолько безграмотным?)

На Патриарха, на членов Синода оказывалось чудовищное давление. Но они и сейчас стояли твердо, благословлять «царские похороны» отказались. По данным газеты «Комсомольская правда», решительным противником признания подложных останков выступил и митрополит Смоленский Кирилл (Гундяев). РПЦЗ тоже не признала лжемощей. 17 июля 1998 г. похороны в Санкт-Петербурге все же состоялись. Участвовал сам президент — покаянно преклонял колени неизвестно перед чьими гробами. Собрали военных, почетный караул, оркестры.

Из западных держав высокую заинтересованность в спектакле проявила только одна. Естественно, Великобритания. Прислала своих высокопоставленных представителей, почетный караул шотландской гвардии (Николай II в свое время числился шефом этого полка). А главную информационную поддержку разыгранного шоу оказал телеканал Гусинского НТВ — в то время откровенно антироссийский. Прервал программу вещания, вел прямую трансляцию… Но торжество оказалось смазанным. Разрекламировали его ох как широко — а собралось всего 3 тыс. человек (вместе с чиновниками, военными). Для Санкт-Петербурга — почти ничего. Ни один архиерей на похороны не прибыл. Служили рядовые священники, отпевали как безвестных, по формуле: «Имена Ты их, Господи, Сам веси»…

А вскоре грянуло еще одно опровержение. Из Японии, где до сих пор относятся к Николаю II очень почтительно. Там хранят Его вещи, платок с кровью со времен покушения в 1891 г. По просьбе императора Акихито специалист с мировым именем Тацуо Нагаи, доктор наук, директор департамента судебной медицины университета Китозато, провел независимую экспертизу ДНК и выдал заключение, что останки, захороненные в Петропавловском соборе, ни в коем случае не принадлежат Николаю II. Это вызвало гнев и возмущение со стороны всех, кто силился доказать подлинность «царских останков». Но разоблачение подлога, сделанное Тацуо Нагаи, попало в СМИ, получило широкую известность.

Между прочим, и кара за темные игры с мнимыми «мощами» не заставила себя ждать. Если после вскрытия захоронения под Екатеринбургом через пару месяцев последовала провокация ГКЧП и распад СССР, то ровно через месяц после похорон — дефолт, падение в кризис 1998 г. А метания Кирилловичей, их отсутствие на церемонии, возмутили их покровителей. Аксючиц назвал поведение Леониды Георгиевны неадекватным. Больше связываться в ними не желали, и их «звезда» в России на время закатилась.

Глава 19

Разворот Примакова

Во второй половине 1990-х на бывшем пространстве СССР жизнь становилась спокойнее. В Таджикистане серьезных боев больше не было, продолжались лишь отдельные стычки. Под эгидой ООН прошло восемь раундов переговоров между правительством Эмомали Рахмонова и оппозицией. Они не принесли окончательного примирения, но сама оппозиция была разнородной — демократы, исламисты. Она стала делиться на группировки. 29 декабря 1996 г. в Москве Рахмонов и самый авторитетный лидер оппозиции Саид Абдулло Нури заключили соглашение, а 27 июня 1997 г. на девятом раунде переговоров договорились о мире. Оппозиция получила амнистию, ее руководителям предоставили места в правительстве, парламенте, административные и хозяйственные должности, 4,5 тыс. бойцов влили в таджикскую армию.

Мелкие отряды непримиримых продолжали скрываться в труднодоступных горах. В 1998 г. один из полевых командиров, Махмуд Худойбердыев, попытался возобновить мятеж, но был разбит правительственными войсками. Некоторые отряды ваххабитов пробовали прорваться в соседние республики, разжечь гражданскую войну в Узбекистане и Киргизии. Однако этого не получилось. Узбекские и киргизские части (на основе советских войск, состоявшие в значительной мере из русских) рассеивали их и прогоняли обратно.

В Карабахе не было ни войны, ни мира. США и Европа Нагорно-Карабахскую республику не признавали, настаивали, что она должна входить в состав Азербайджана. Между лидерами Армении, Азербайджана и НКО периодически происходили безрезультатные встречи, обсуждения, и сохранялось лишь состояние перемирия. А оппозиция как в Армении, так и в Азербайджане, и в НКО спекулировала на Карабахской проблеме, силилась раздуть возмущение в народе, устраивала теракты.

Примерно такое же положение было в Абхазии. Ее тоже не признавали. ООН выносила резолюции, что она должна остаться в составе Грузии. Абхазия наотрез отказывалась, и против нее были введены санкции. Россия шла на поводу у западных держав, и в 1996 г. по инициативе Грузии СНГ приняло решение, запретившее любые государственные связи с Абхазией — торговые, экономические, финансовые, транспортные. Республика оказалась в изоляции. Впрочем, сохранялись негосударственные связи, через частные компании. Или через посредников — решение о блокаде не подписали Белоруссия и Туркмения. Усилиями Примакова, когда он был министром иностранных дел, возобновились переговоры, президент Абхазии Ардзинба впервые нанес визит в Тбилиси, в присутствии Примакова стороны приняли соглашение не прибегать к оружию.

Но грузины перечеркнули его. Под эгидой министерства госбезопасности Грузии были созданы «неофициальные» вооруженные формирования «Белый легион», «Лесные братья». Их называли «партизанами», и правительство как бы открещивалось от них, но они проходили подготовку в специальных грузинских лагерях. Эти отряды вошли в Гальский район Абхазии. Строили свои опорные пункты, минировали дороги, похищали и убивали абхазских ополченцев, представителей власти, вооружали грузинское население. В Грузии действовал «Верховный Совет Абхазской автономной республики в изгнании» (состоявший из грузин). Весной 1998 г. он перебазировался в Зугдили, рядом с границей, начал создавать свои «правоохранительные органы». Предполагалось захватить Гальский район, «Верховный Совет» переедет туда, провозгласит свою власть — уже на территории Абхазии. 18 мая эти «партизанские» формирования напали на отделение абхазской милиции в селе Репи, 17 милиционеров было убито.

Но абхазское правительство двинуло туда свои воинские части с танками, бронетранспортерами, артиллерией. Выяснилось, что грузинские боевики успели оборудовать целый ряд укрепленных районов, пытались обороняться. Грузия обратилась в СНГ, призывала миротворцев. Заявляла, что ее войска в конфликте не участвуют, но направила туда бригаду внутренних войск, вроде бы для защиты мирного населения. Военное командование Грузии призывало Шеварднадзе бросить в Гальский район и бронетехнику, развернуть полномасштабную войну. Но абхазы били противников, боевики побежали, и Шеварднадзе остерегся расширять конфликт. Вместо этого начались переговоры и 25 мая подписали протокол о прекращении огня, Абхазия обязалась вывести войска из Гальского района, а Грузия — убрать «партизан» (косвенно признав, что руководит ими). Но их и без того вышибли, абхазы продолжили наступление, пока не взяли под контроль почти весь Гальский район. Авантюра вылезла боком мирным жителям — 30 тыс. грузин из Гальского района в панике бежали в Грузию. На границе восстановилось прежнее перемирие, стороны разделили русские миротворцы.

Но и внутри России кризис обострил политическое противостояние. А после того, как Конгресс США чуть не вынес импичмент Клинтону за скандальную историю с Моникой Левински, Дума тоже возбудилась, что может отрешить президента от должности. Как только идея прозвучала, ее подхватили разные фракции — и либеральное «Яблоко», и коммунисты. Поэтому и обвинения собрали в кучу самые различные. Подписание Беловежских соглашений и развал СССР. Разгон Верховного Совета России и государственный переворот в 1993 г. (хотя сами депутаты пользовались плодами этого переворота). Развязывание Чеченской войны (тут вообще была путаница, «Яблоко» обвиняло в развязывании, но само же приводило факты безобразий и похищений людей, посыпавшихся после сворачивания этой войны). Ослабление обороноспособности и безопасности страны, развал армии. Геноцид народов России — приводились цифры, что с 1992 по 1998 г. убыль населения составила 4,2 млн человек, потребление мяса снизилось на 35 %, молока на 41 %, рыбы в 2,2 раза, звучали факты повального хищничества во время приватизации, обнищания граждан. Была образована комиссия под председательством коммуниста Филимонова, пошли парламентские расследования по всем пунктам обвинений.

А международная обстановка была совсем не спокойной. Потому что установление «нового мирового порядка» предполагало однополярный мир, и США уже беззастенчиво, нагло диктовали собственное господство. Те, кто не принимал его, силился вести себя независимо, объявлялись врагами «демократии». Шли бесконечные придирки к Ливии, Сирии, Северной Корее, Ирану. Полыхающим очагом напряженности оставался Афганистан. Создали его фактически американцы. Как ранее отмечалось, еще в советские времена спецслужбы США вооружали, финансировали и обучали моджахедов — против русских. Но и после вывода советских войск продолжилась война между различными группировками.

Сперва брал верх Северный альянс Ахмад-Шаха Масуда. Но потом перешло в наступление движение Талибан, ваххабиты. Захватили Кабул. Просоветский президент Наджибулла несколько лет укрывался в миссии ООН, но талибы не посчитались с ее статусом, схватили Наджибуллу и зверски расправились с ним. Беспощадно уничтожали и других противников. Вводили свои порядки, запрещая смотреть телевидение, слушать радио, заниматься физкультурой. Но и США стали проявлять озабоченность нарушениями «прав человека» со стороны талибов, которых они сами же вскормили. Принялись поддерживать их врагов, Северный альянс.

Еще один очаг напряженности был создан в Ираке. В 1991 г. на севере этой страны было спровоцировано восстание курдов, на юге — шиитов. Иракская армия подавляла их, но начались обвинения в жестокостях, нарушениях «прав человека», применении химического оружия. Вмешались американцы, провозгласили операцию «Восстановление комфорта». В северный Ирак вошли войска НАТО, оградили там новое образование «Свободный Курдистан». Но в 1994 г. передрались между собой сами курды, Демократическая партия и Патриотический Союз. Первых поддержал Иран, вторых Ирак. Опять вмешались американцы, примиряя враждующие стороны.

А Саддама Хусейна замучила международная комиссия ООН, лезла в промышленность, в войска, выискивая улики, будто Ирак продолжает тайно производить химическое оружие. По большому счету, она откровенно занималась шпионажем, провокациями, и вдобавок Ирак душили экономическими санкциями, запрещали ему продавать нефть. Саддам Хусейн поставил вопрос ребром: химического оружия у него больше нет, и если комиссия будет продолжать работу, то пусть снимут санкции. Он получил отказ. Тогда он отказался сотрудничать с комиссией. В ответ США и Англия начали операцию «Лиса в пустыне», воздушные бомбардировки Багдада. Их самолеты совершили 650 боевых вылетов, разрушили ряд заводов, аэродромы, погромили систему ПВО. Подтолкнули политический кризис, против Саддама Хусейна выступила оппозиция, возложив на него вину за бомбардировки. Он вынужден был снова согласиться на условия западных держав, разрешить деятельность международной комиссии, допускать ее на любые объекты, предоставлять любую документацию.

Международной дестабилизации немало способствовала и террористическая организация «Аль-Каида». Ее создатель Усама бен Ладен был сыном саудовского миллиардера. Отряды боевиков он начал формировать в 1988 г., во время войны в Афганистане, в тесном сотрудничестве с разведкой Пакистана и ЦРУ. В 1991 г., во время войны в Персидском заливе, «Аль-Каида» сражалась против Ирака — фактически на стороне США. А потом перешла на международный терроризм. Саудовская Аравия лишила бен Ладена гражданства, его выслали из Судана. В 1996 г. он распространил воззвание об объявлении войны США. Укрепил отношения с афганскими талибами. Организовал бойню в Луксоре в Египте — 6 террористов перестреляли и перерезали 62 туриста, 26 ранили. В 1998 г. прогремели взрывы возле американских посольств в Кении и Танзании, погибли сотни людей. Бен Ладен поддерживал и узбекских, таджикских, чеченских ваххабитов, посылал им деньги, своих эмиссаров.

Но остается открытым вопрос — а кто же стоял за самим бен Ладеном? При высылке из Саудовской Аравии и Судана он потерял свое состояние, все его фирмы и имения были конфискованы, а в террористическую деятельность вкладывались огромные средства. Объявлял войну США, но… прервались ли его старые связи с ЦРУ? Ведь как-то так получалось, что все его дела оказывались выгодны… американцам. Под предлогом борьбы с терроризмом «Аль-Каиды» они получили возможность лезть во внутренние дела тех или иных государств, применять военную силу. Например, «в наказание» за взрывы у посольств американцы нанесли удары крылатыми ракетами по Судану и Афганистану.

Ельцин все еще развешивал уши на «дружественные» заявления Клинтона. Кремлевские руководители и СМИ продолжали озвучивать чисто западные оценки и трактовки событий. Налаживая сотрудничество с НАТО, Россия в 1994 г. вошла в программу «Партнерство ради мира». Русские части появились в Боснии и Герцеговине в составе натовских «миротворцев». В 1997 г. был подписан «Основополагающий акт Россия — НАТО», согласно которому Североатлантический Альянс всего лишь взял обязательство не размещать войска вдоль наших границ «на постоянной основе» (а временно — можно). При штаб-квартире НАТО в Брюсселе были учреждены дипломатическое и военное представительства России. А в Москве появились учреждения НАТО — информационное бюро, военная миссия связи.

Но когда правительство возглавил Примаков, курс стал меняться. Мы уже отмечали, что в противовес Западу началось сближение с Китаем, Индией. При проведении США и Англией операции «Лиса в пустыне» Москва впервые продемонстрировала, что намерена строить независимую политику. Китай и Россия выступили с резкой критикой бомбардировок Ирака, в знак протеста наше правительство временно отозвало своих послов из Вашингтона и Лондона. Дальше последовало принятие в НАТО Польши, Венгрии, Болгарии. Североатлантический Альянс начал наступление на восток. А истинное свое лицо западные державы открыли в Югославии.

Она была уже расчленена, из шести республик осталось лишь две, Сербия и Черногория. Президент Сербии, а потом и Югославии Слободан Милошевич был настоящим патриотом своей страны. Он не склонился перед западными державами. Прекрасно знал, как подло и лицемерно действовали они в Словении, Хорватии, Боснии и Герцеговине, как поддерживали отделившиеся республики, а урезанную Югославию держали на положении «изгоя», обращались с ней как с побежденной. Милошевич стал сближаться с Россией — больше сербам не на кого было надеяться. Москва откликнулась, началось взаимовыгодное сотрудничество. Для Югославии, разоренной гражданскими войнами, оно было особенно важным. Россия играла важную роль и в международных переговорах по Югославии; своим уполномоченным по примирению в этой стране Ельцин назначил Черномырдина.

Но США и их партнеры отнюдь не собирались оставлять Белград в покое. Уже разворачивались следующие подрывные операции. Формировалась внутренняя оппозиция против Милошевича. Возглавил ее Зоран Джинджич. В коммунистические времена он был диссидентом, отсидел год в тюрьме, потом уехал за границу и жил в Германии — разумеется, получив покровительство западных властей и спецслужб. В Югославию он вернулся в 1989 г., как раз когда начались провокации по ее разделу. Сошелся с местным либералом Коштуницей и создал с ним Демократическую партию. В 1996 г., едва завершились войны в Хорватии и Боснии, эта партия принялась мутить воду в Сербии. Она получала «откуда-то» мощный денежный поток, смогла организовывать массовые акции уличных протестов. Поводы использовались любые. И ухудшение условий жизни, и обвинения правительственной политики, которая якобы заставила сербов уйти из Боснии. Прошли местные выборы — оппозиция результатов не признала, выводила на улицы толпы протестовать против «фальсификаций». Волнения продолжались три месяца, и правительство уступило, Джинджич стал мэром Белграда. В общем, шла классическая «раскачка».

А в Албании забурлили беспорядки из-за краха финансовых пирамид. Как бы заботясь о защите граждан, ООН приняла решение направить туда 7-тысячный контингент. В Албании появились американские войска, и при этом… стали создаваться албанские формирования «Армии освобождения Косово» (АОК). С 1996 г. в Косово и соседней области Метохии, где население смешанное, сербы с албанцами, боевики АОК стали нападать на сотрудников югославской полиции, на сербских жителей, устраивать теракты и диверсии. В феврале-марте 1998 г. произошли уже серьезные бои. Сербы перебросили в Косово спецназ, ликвидировав одно из гнезд АОК, уничтожили троих полевых командиров и 36 террористов. И тут же озаботился Евросоюз, за ним ООН! Ввели эмбарго на поставки оружия в Югославию, остановили экспортные кредиты, прекратив поставки товаров. А НАТО 27 марта 1998 г. объявило, что начинает обучение албанских пограничников для более надежной охраны границы с Югославией.

Обучало оно не пограничников. Позже открылись факты, что в Албании в пяти лагерях инструкторы из ЦРУ и британской Специальной авиадесантной службы тренировали боевиков АОК [41]. Мало того, впоследствии «Вашингтон Пост» выяснила, что часть боевиков проходила подготовку в учебных лагерях «Аль-Каиды»! И представители разведки США знали об этом! [18] Не правда ли, многозначительный союз между американцами и Усамой бен Ладеном — вроде бы, объявившим американцам войну?.. Отряды АОК действовали все более активно и профессионально, стали захватывать не только села, но и города.

До сих пор с албанскими боевиками боролась только полиция, теперь правительство Югославии было вынуждено направить сюда армейские части. Однако сепаратисты применяли провокационную тактику. Раздразнив югославские формирования и вызвав на себя удары, занимали оборону в населенных пунктах, где жили албанцы. При обстрелах погибали мирные жители, а западные наблюдатели поднимали шум: сербы уничтожают албанцев! Совет безопасности ООН принял резолюцию, требуя обеспечить урегулирование конфликта мирными средствами. Хотя сделать это было невозможно, АОК никакого урегулирования не желала! Но совет НАТО 13 октября 1998 г. предъявил правительству Милошевича ультиматум: если резолюция ООН не будет выполнена, начнутся бомбежки Югославии. Срок давался — 96 часов. Потом продлили до 27 октября.

Белград предпочел уступить. Было заключено перемирие, югославские войска выводились в места постоянной дислокации. Их отход контролировался американскими самолетами — которые при этом провели разведку численности, состояния, позиций югославской армии. В замке Рамбуйе под Парижем при участии НАТО и России открылись переговоры между правительством Югославии и сепаратистами. Но они были безрезультатными. АОК использовала передышку для наращивания сил. В ее рядах появился отряд «Черный лебедь» из боснийских мусульман, Албано-Американская Атлантическая бригада, отряд из Ирана, отряд египтянина Абу-Исмаила, многочисленные моджахеды из Афганистана, Чечни, Египта, Судана, Алжира, Саудовской Аравии [41]. Нападения на сербов не прекращались, полиция вступалась за них, а террористы опять старались подвести под удары албанских жителей. Наблюдатели и «правозащитники» действовали сугубо односторонне. Опрашивали только албанские «свидетельства», без проверки фиксируя «зверства» сербов. К убитым «мирным жителям» АОК причисляла и своих бойцов, павших в столкновениях.

Стоит отметить, что для Ельцина его окружение устроило в 1998 г. визит в Ватикан. При встрече с папой Борис Николаевич расплылся в самых теплых чувствах. Сделал один из своих нетрезвых широких жестов, запросто пригласив Иоанна Павла II посетить Москву. Хотя по правилам, принятым в католической курии, папы никогда не совершают чисто политических визитов, все они считаются «пастырскими». Поэтому для своего приезда понтифик поставил «маленькое» условие — чтобы приглашение поступило от Московского Патриарха. Нетрудно понять, какое давление было оказано на Алексия II! Сам Ельцин позвал папу! Необходимо поддержать! Но в данном случае Патриарх занял твердую позицию и наотрез отказался. Было заявлено, что его встреча с папой невозможна до тех пор, пока не будут урегулированы принципиальные противоречия между католиками и Русской Православной Церковью.

Действительно, отношение Иоанна Павла II к нашей Церкви, да и вообще к Православию никак нельзя было назвать дружеским. Мы уже отмечали, что он развернул наступление униатов на Украине и в Белоруссии, да и в России принялся создавать католические структуры, нападки на Московскую Патриархию обрушивала католическая радиостанция «София». Но папа крепко приложил руку и к трагедии в Югославии. Активно поддержал Хорватию, устроившую гонения и этнические чистки православных сербов. Сейчас в Косово и Метохии свирепствовали албанские боевики, разоряли и оскверняли православные святыни, и НАТО уже разрабатывало планы бомбардировок Сербии. А папа как раз в это время прославил католического кардинала Хорватии Алоизия Степинаца — военного преступника, благословлявшего и организовывавшего в годы Второй мировой массовую резню сербов. Коммунистическое правительство Тито отнеслось к нему все же снисходительно. Не расстреляли, дали семь лет, и он умер в тюрьме. Но папа объявил его героем и мучеником, беатифицировал — причислил к лику «блаженных». В католицизме эта ступень предшествует причислению к лику святых.

Следующий акт трагедии открылся 18 марта 1999 г. США и Англия представили свой план «урегулирования». Потребовали, чтобы Югославия вывела из Косово и Метохии свою армию и полицию, туда войдут войска НАТО. При этом краю должна быть предоставлена полная автономия, а его окончательный статус будет определен через три года «волей народа». Албанцы проект приняли. Югославия и Россия отвергли. Но американцы и англичане пригрозили силой. 23 марта югославская делегация согласилась принять политическую часть плана — без ввода оккупационных войск. Нет, США и их союзников это не устраивало. Было решено бомбить Югославию, пока она не примет проект в целом.

Премьер-министр России Евгений Примаков как раз в этот день, 24 марта, летел в Вашингтон с официальным визитом. Его самолет уже приближался к Америке, находился возле острова Ньюфаундленд. Но по телефону Примаков узнал от вице-президента США Гора, что НАТО собирается бомбить Югославию. Глава правительства России приказал экипажу развернуться и лететь назад. Решение принимал он сам. Только после этого он позвонил Ельцину и доложил, что отменил свой визит и возвращается в Москву. «Разворот Примакова» вызвал огромный резонанс. Это был как бы символ разворота всей российской политики — в независимое русло. А ведь итогом переговоров должно было стать выделение России кредитов в 15 млрд долларов! Газета «Коммерсант» за это обхаяла премьер-министра, издевательски писала: «15 000 000 000 долларов потеряла Россия благодаря Примакову. Евгений Примаков уже в самолете, летящем в Вашингтон, отменил свой визит в США. Тем самым премьер-министр сделал свой выбор — выбор настоящего коммуниста. Большевика, готового полностью пренебречь интересами своей Родины и народа в угоду интернационализму, понятному только ему и бывшим членам КПСС» [148].

Нет, Примаков давно уже не был коммунистом. И действовал как раз в интересах Родины. В том числе и показал, что честь России не продается. Его поступок вызвал горячую поддержку и в Думе, и в простом народе. А на Югославию посыпались бомбы и крылатые ракеты. Посыпались нагло. США и их партнеры даже не посчитали нужным вынести вопрос в ООН, получить санкцию на проведение операции. Потому что Россия могла заблокировать ее в Совете безопасности. Но и резолюция России, осуждающая действия НАТО как агрессию, собрала в ООН только три голоса — нашей страны, Китая и Намибии. В Москве состоялись акции протеста возле посольства США. Во время митинга здание попытались обстрелять из гранатомета. Теракт был предотвращен, но после демонстраций посольству потребовался серьезный ремонт — окна были выбиты, весь фасад заляпан пузырьками с чернилами, тушью, зеленкой и другими красками. В Екатеринбурге произошел взрыв у здания генеральных консульств США и Великобритании.

Но поворот российской политики обеспечивал не только Примаков. Начал прозревать и Ельцин. Рассекречена стенограмма его телефонного разговора с Клинтоном 24 марта, в день «разворота Примакова» и начала бомбардировок. Борис Николаевич настаивал, чтобы президент США прекратил операцию. Тот заверял, что это невозможно. Выкручивался, что «Милошевич чинит препятствия вашему переговорщику и Дику Холбруку и продолжает вводить войска в Косово и эвакуировать деревни». Пытался вешать на уши откровенную лапшу, будто Милошевич «только в прошлую пятницу» уничтожил 30 тыс. мирных жителей. Расшаркивался — дескать, ему очень жаль, что Милошевич серб, а не какой-нибудь ирландец. Выражал надежду, что некоторые разногласия не разрушат «все, что мы сделали, и все, чего достигли за прошлые годы».

Но Ельцин отвечал: «Я боюсь, что это нам не удастся. Если вы пойдете на это, то [неразборчиво] нас очень сильно. То, что было необходимо, это снова и снова вести политический диалог, а не бомбить и уничтожать людей… Между нами не будет больше такого драйва и такой дружбы, как раньше… Конечно, мы продолжим общаться. Но такой прекрасной дружбы между нами уже не будет. Никогда не будет, Билл». Возможно, с нетрезвого языка Ельцина соскочило лишнее. Но ведь прорывает высказать именно то, что было на уме. А до Бориса Николаевича, судя по всему, стало доходить — что все это время ему беззастенчиво лгали, водили за нос. В это ему самому не хотелось верить, но приходилось — и факты подтверждали. А это очень обидно, даже для пьяницы. И тем более для политика, каким он себя видел.

Однако в его окружении хватало агентов влияния. 12 апреля парламент Югославии в отчаянии проголосовал за вступление в союз России и Белоруссии. Российская Дума на экстренном заседании поддержала решение. Предложила Ельцину начать подготовку к процессу присоединения. Но президент не решился, заблокировал такой проект. Отклонил и рекомендации Думы направить в Югославию военных советников, снаряжение. Но и Примаков в роли премьер-министра очень не устраивал западные державы. Мину под него подвели умело. Помогло положение самого Ельцина. А оно было очень шатким. Генеральный прокурор Скуратов продолжал расследование дела компании «Мабетекс», где фигурировали Бородин и другие приближенные президента. В Россию приехала генеральный прокурор Швейцарии Карла дель Понте, занимавшаяся тем же делом в своей стране. 24 марта были проведены обыски в Управлении делами президента.

Этот скандал удалось временно нейтрализовать. По государственному телеканалу РТР в ночном выпуске программы «Вести» был показан ролик «Трое в постели», снятый скрытой камерой. Там человек, «похожий на Скуратова», развлекался с двумя девушками. Запись была плохого качества, однозначно идентифицировать мужчину было трудно. Но в СМИ подняли шум. Ельцин поручил проверку директору ФСБ Путину, а Скуратова 2 апреля отстранил от должности генпрокурора «на время расследования». Подлинность записи, личность Скуратова на ней, как и личности двух девиц, так и не были установлены, но строптивого генпрокурора убрали.

Однако накатывалась другая буря, импичмент в Думе. Тут-то и подсуетились недруги Примакова, нашептали Ельцину, что премьер-министр в сговоре с оппозицией, и именно его думские депутаты прочат в президенты после отстранения Ельцина. Действительно, рейтинг Примакова после разворота над Атлантикой очень вырос, и на пост главы государства он стал бы первой кандидатурой. Но Борису Николаевичу его выставили в качестве опасного соперника, и 12 мая президент отправил его в отставку. С формулировкой — в связи с «замедлением реформ» и необходимостью придать им «новый импульс». Хотя в народе отставкой возмутились. Опросы показали, что Примакова поддерживал 81 % граждан. И во многом как раз из-за замедления реформ. Экономический бардак прекратился, началась стабильность.

Но и попытка импичмента в Думе, последовавшая через три дня, провалилась. Голосовали по всем пяти пунктам обвинения, по каждому из них за отставку высказались от 238 до 283 депутатов. Необходимых 300 голосов ни по одному пункту набрать не удалось. Все же многие побаивались разгона парламента. Ну а когда Дума выпустила пар, она достаточно спокойно утвердила нового премьера, Сергея Степашина.

А между тем в Югославии продолжалась операция «Решительная сила». Югославская армия отважно приняла неравный бой против всей западной коалиции. Страны НАТО скрывало свои потери, лишь позже уточнилось, что у них погибли 31 самолет, 6 вертолетов, 45–47 крылатых ракет и других беспилотных летательных аппаратов. Но югославская система ПВО и силы ВВС были быстро подавлены, 6 самолетов уничтожили в воздухе, 70 на аэродромах, воздушные удары утюжили позиции зенитных ракет и артиллерии. Операция превратилась в односторонний расстрел государства и народа.

«Миротворцы» заявляли всему миру, что их оружие высокоточное, поражает только военные объекты и стратегическую инфраструктуру. Это было ложью. Бомбы и ракеты сносили жилые дома, заводы, фабрики, склады, вызвали лесные пожары. При бомбежке моста Грделичка клисура уничтожили проходивший по нему пассажирский поезд, а вместе с мостом возле Приштины разбомбили автобус с пассажирами. В Белграде были разрушены телецентр, телебашня. Поражались электростанции, страна осталась без электричества. Поражались нефтехранилища, а НАТО ввел блокаду на поставки в Югославию нефтепродуктов. «Высокоточные» ракеты угодили даже в посольство Китая в Белграде. Применялось и оружие, запрещенное международными конвенциями — кассетные бомбы, а также бомбы, начиненные обедненным ураном, токсичным и вызывающим радиоактивное заражение.

Народ сперва держался стойко. Молодежь вообще бросала вызов агрессорам. Ночью, в период бомбежек, выходила на улицы Белграда, демонстративно устраивала дискотеки. Даже вошли в моду майки с нарисованной на них мишенью. Дескать, бейте, мы вас не боимся. Но бравады хватило ненадолго. Удары продолжались, добавлялось лишение привычных жизненных удобств, света, тепла. А оппозиция совсем не случайно возбуждала ту же молодежь на акции протеста — теперь внушала: во всем виноваты Милошевич и его правительство. Бравада переходила в ропот. А главной целью операции как раз и была насильственная смена руководства Югославии, ее переориентация на Запад.

Командование НАТО не верило, что одни лишь бомбежки заставят Милошевича капитулировать. Планировалась сухопутная операция. В Албании и Македонии концентрировались войска для захвата Косово и Метохии. Вторжение намечалось на 12 июня. Разумеется, под маркой «миротворцев». Но Россию от участия в миротворческих силах упорно оттирали. Присутствия наших военных в Косово не желали. Там руководство НАТО намечало «свою» политику. Без русских свидетелей. В Москве знали об этих планах. А в военном командовании, среди дипломатов, в разведке, имелись честные люди, считавшие, что безоговорочно сдавать Югославию, сдавать интересы нашей страны на Балканах нельзя. Эту позицию занимали министр иностранных дел Иванов, его первый заместитель Авдеев, главный представитель Российской Федерации при НАТО генерал-лейтенант Заварзин, начальник главного управления военного сотрудничества министерства обороны Ивашов. Им удалось склонить на свою сторону Ельцина.

Было решено, невзирая на позицию НАТО, все-таки направить наши войска в Косово. Для этого ключевое значение имел аэропорт «Слатина» в Приштине. Предполагалось занять его и перебросить туда несколько полков ВДВ. Если войска НАТО нападут на них, провести блиц-переговоры с Югославией, заключить с ней союз и дать отпор интервентам. Военные специалисты считали, что успех был бы гарантирован — американцы и их союзники вообще не рассчитывали на боевые действия, а только на прогулку, оккупацию. НАТО будет вынуждено возобновить переговоры, теперь уже и с Югославией, и с Россией.

Но у плана нашлись и серьезные противники. С одной стороны, уполномоченный по урегулированию в Югославии, Черномырдин. С другой — начальник Генштаба Квашнин. Он вошел во вкус присутствовать на встречах и совещаниях с натовскими коллегами, сам себя начал ставить в один ряд с ними. Как Черномырдин, так и Квашнин категорически не желали портить отношения с Америкой и Европой. Но Ельцин все же поддержал сторонников операции, только разрабатывали ее в глубокой тайне, даже от «своих» высокопоставленных лиц. В мае 1999 г. майор Юнус-Бек Евкуров с 18 бойцами спецназа ГРУ получили совершенно секретное задание: скрытно проникнуть на территорию Косово и взять аэропорт «Слатина» под контроль. Действуя под различными легендами, отряд задание выполнил. Как — неизвестно, данные до сих пор строго засекречены.

А положение Югославии ухудшалось. При бомбежках погибло 249 военных, 22 полицейских. Число жертв среди мирного населения, по разным данным, составило от 500 до 1700 убитых, до 10 тыс. раненых, в том числе немало детей, трое были убиты еще не рожденными, в утробах матерей. Многие города остались без воды, электричества, без топлива, тысячи людей — без крыши над головой, сотни тысяч — без работы. Страна была на пороге экологической катастрофы. 3 июня, вопреки прогнозам НАТО, Милошевич сдался, принял американо-британский проект «урегулирования». Срок ввода западных войск в Косово был оставлен прежним, 12 июня. Но и план ввода туда русских войск был запущен в действие.

10 июня бригада ВДВ, входившая в состав SFOR, миротворческого контингента в Боснии, получила приказ подготовить отряд из 200 бойцов и механизированную колонну для марш-броска. О целях личный состав не знал, только командиры. 11 июня отряд рванул к границе с Югославией. Опознавательные знаки сменили на KFOR — как обозначались миротворцы в Косово, на машинах и БТР вывесили российские флаги. НАТОвское командование ни о чем не подозревало, колонна беспрепятственно покинула Боснию и помчалась по Сербии. Руководили операцией генерал-лейтенант Заварзин и командир бригады Николай Игнатов. Но вскоре с Заварзиным связался начальник Генштаба Квашнин, приказал немедленно разворачивать батальон назад. Тот позвонил непосредственному начальнику, Ивашову, который напомнил — решение на операцию принял Ельцин, Верховный Главнокомандующий. Заварзин отключил мобильный телефон, на дальнейшие попытки Квашнина вызвать его на связь не реагировал.

Сербы при виде колонны не верили своим глазам, плакали от счастья, закидывали колонну цветами, выносили угощения. Но надо было успеть, батальон мчался дальше. По пути стали попадаться югославские части, отступающие из Косово. А в 2 часа ночи 12 июня, преодолев 600 км, десантники достигли Приштины. Встречать вышло все сербское население, праздновало — русские нас не бросили, пришли! Колонна прибыла в аэропорт, бойцы заняли круговую оборону, выставили блокпосты. Задачу выполнили в 7 часов утра. Вовремя. В 11 часов появились британские машины с солдатами и танки. Недоуменно остановились — застать здесь русских они никак не ожидали.

Английские десантные вертолеты пробовали приземлиться на аэродром, но русские БТР маневрировали и не давали им сесть. Британский генерал Джексон вышел впереди танковой колонны, стал жестами звать ее за собой, чтобы двигалась, не обращая внимания на наших десантников. Но старший лейтенант Яцыков потребовал от него остановиться, угрожая оружием. Десантники взяли танки в прицелы гранатометов. Джексон связался с командующим войсками НАТО в Европе, американским генералом Кларком. Тот в ярости требовал взять аэропорт. Участник событий Джеймс Блант описывал: «Прямым приказом генерала Уэсли Кларка было „подавить их“. Кларк использовал необычные для нас выражения. Например, „уничтожить“. Для захвата аэродрома были политические причины. Но практическим следствием стало бы нападение на русских». Джексон ответил Кларку, что не собирается начинать третью мировую войну. Дал команду вместо атаки окружить аэропорт [46].

Десантников решили заставить уйти блокадой. Но у них имелся запас продовольствия на пять дней, да и сербы им оставили свои склады. Однако и российский план сорвался. Ведь следующим этапом намечалось перебросить в «Слатину» два полка ВДВ, тяжелую технику. Но Венгрия и Болгария отказались предоставить воздушный коридор для наших транспортных самолетов. 206 солдат и офицеров в аэропорту очутились в осаде против всех сил НАТО. А в мире эта горстка бойцов вызвала политический ураган. Журналисты говорили, что Ельцин показал Западу «средний палец». Борису Николаевичу звонил Клинтон, уговаривал вывести батальон из «Слатины». Обхаживал так и эдак. Расписывал, какое прекрасное впечатление до сих пор создавалось о России в США и Европе, а теперь оно может рухнуть, «весь мир считает, что происходит какое-то безумие».

Ельцин (видимо, в своем «обычном» состоянии) отвечал, что этот вопрос надо решить «между президентами». Предложил встретиться с глазу на глаз «в укромном месте» — на корабле, на подводной лодке или острове, где никто их не будет беспокоить и давить на них. Клинтон не хотел раздражать его, соглашался на такую встречу — но поправлял, что ее должны подготовить «наши люди», а первым делом надо немедленно убрать десантников из аэропорта. Нет, на это Ельцин так и не пошел. Завязались очень непростые переговоры, и сошлись на том, что НАТО включит наши части в состав KFOR. Аэропорт будут контролировать русские, но позволят им пользоваться западным державам. Только после этого в Косово удалось перебросить дополнительные силы нашей армии, часть по воздуху, часть — морем.

И все-таки руководство НАТО обмануло Россию. И Югославию тоже. Своего сектора в Косово и Метохии нашим миротворцам не выделили. Не без оснований опасались, что это приведет к разделу края. Там, где окажутся русские, сохранят свои позиции и сербы. Поэтому наши части, включенные в KFOR, распылили по подразделениям, раскидали в качестве «добавок» к американцам и англичанам. Власть в крае была передана албанцам, и покатилась волна этнических чисток, погромов, убийств сербов, черногорцев, цыган и представителей иных национальностей. Только по официальным данным за полгода было убито более 900 человек, еще около 900 похищено, сожжено 50 тыс. домов неалбанских жителей [35].

Здесь возник и такой жуткий промысел, как торговля человеческими органами для трансплантации. Бывший прокурор Гаагского трибунала Карла дель Понте впоследствии опубликовала собранные ею данные, что в 1999 г. жертвами этого промысла стали 300 человек, в основном сербов, но и албанцев, нелояльных к властям АОК. У них изымали почки или сердце, переправляя в Европу, Израиль, Турцию. Операции велись даже в медицинских учреждениях Приштины, а деньги шли на содержание «армии освобождения». Карла дель Понте сообщила, что чиновники миссии ООН в Косово во главе с Бернардом Кушнером (будущим министром иностранных дел Франции) не позволили ей завершить расследование [138]. Сербский патриарх Павел обращался к специальному представителю ООН в Косово, к командованию KFOR, что уже после ввода миротворцев были разорены более 120 православных храмов и монастырей, в том числе древние исторические памятники. Уничтожались и христианские кладбища. Сербов просто выгоняли, и с июня по декабрь 1999 г. Косово и Метохию покинули 200 тыс. беженцев. Но на эти безобразия «миротворцы» НАТО закрывали глаза, а Международный трибунал по Югославии уклонился от рассмотрения данных зверств.

Глава 20

Дагестан и «смена караулов»

Со здоровьем у Ельцина было плохо. Встряски внутренние и внешние измотали его, он устал. Надолго пропадал, «работая с документами». А впереди грозили новые бури. Думе не удалось вынести решение об импичменте. Однако такие попытки могли повториться — недобрали-то совсем немножко. Генпрокурора Скуратова отстранили, но дело «Мабетекс» продолжил заместитель начальника управления Генпрокуратуры по особо важным делам Чуглазов. Был направлен запрос в администрацию Московской области о недвижимости Бородина и его родственников, последовало официальное обращение к прокуратуре Швейцарии с просьбой о помощи в расследовании, и там было возбуждено дело против Бородина по подозрению в отмывании денег, полученных незаконным путем. А итальянская газета «Corriere della Sera» докопалась, что фирмой «Мабетекс» в Швейцарии были открыты счета на имена Ельцина и двух его дочерей [15]. Российская Генпрокуратура привлекла Бориса Николаевича, его супругу и дочерей в качестве свидетелей. Скандал разгорался опаснейший…

Но впереди предстояли выборы! Второй срок правления Ельцина истекал. Это было еще полбеды, при желании срок можно было объявить как будто бы «первым» (ведь в первый раз он избирался еще президентом РСФСР). А коллеги Бориса Николаевича из бывших союзных республик, вроде Лукашенко, Назарбаева, Акаева, Каримова, в подобных случаях смело вводили поправки к своим конституциям, увеличивали сроки правления, снимали ограничения по их количеству. Но у Ельцина ситуация складывалась куда хуже! Недовольство им копилось не только у коммунистов и либеральной оппозиции (и не только у простонародья). Такой президент надоел и региональным руководителям — а большинство успело обеспечить себе на местах солидную базу, финансовую опору, были связаны с крупным бизнесом (или сами развернули его).

Им требовалась стабильность, уверенность в завтрашнем дне, возможность пользоваться приобретенными выгодами и наращивать их. Пьяница у руля страны, хищничество и аферы в его окружении, эту касту не устраивали. Первым к атаке на власть начал готовиться Лужков. В конце 1998 г. он организовал движение «Отечество». Привлек в него многие «знаковые фигуры»: бывшего командующего армией в Афганистане Громова, знаменитого конструктора оружия Калашникова, спасителя российской «оборонки» Кокошина, видных ученых Дмитриеву, Исаева, Садовничего, Чилингарова, артистов Кобзона и Калягина, кинорежиссера Шахназарова и др. Весной 1999 г. появилось еще одно движение, «Вся Россия». Его основали президенты Татарстана Шаймиев, Башкирии — Рахимов, Ингушетии — Аушев, губернатор Санкт-Петербурга Яковлев. В руководство вошли 24 члена Совета Федерации. Обе организации договаривались действовать совместно, причем объединение готовилось вокруг популярной фигуры Примакова.

А движение в поддержку Ельцина, «Наш дом — Россия» Черномырдина ни малейшим авторитетом не пользовалось, было рыхлым и вялым, особенно после отставки своего лидера с поста премьера. Весной 1999 г., чтобы противостоять оппозиции, стали конструировать новую опору президента. Эту работу поручили министру по чрезвычайным ситуациям Сергею Шойгу. Сперва придумали название «Мужики» — как бы трудящиеся, люди основательные, от народа. Но слово имело и обидные значения, и авторы предпочли другой вариант — «Медведь» (сокращение от «Межрегиональное движение Единство»). Шойгу собирал в это «единство» всякие мелкие организации — Российскую христианско-демократическую партию, Народно-патриотическую партию, «Благоденствие», «Моя семья», «Поколение свободы», «В поддержку избирателей».

Для информационного обеспечения снова привлекли Березовского с его телеканалами и газетами. После отставки Примакова дело «Аэрофлота» замяли, Борис Абрамович смог вернуться в Россию. По идее, должен был отблагодарить. Разумеется, использовались и «административные ресурсы». Но они имелись и у руководителей «Отечества», «Всей России». Осилить их у «Медведя» было очень мало шансов. А при смене власти «семье» Ельцина, кормившимся вокруг него чиновникам и олигархам могло бы прийтись очень не сладко. Его приближенные опять прорабатывали с политтехнологами и нашли единственный способ избежать крутой перетряски в российской верхушке. Борису Николаевичу уйти самому и назначить преемника. Он получит «разгон» перед выборами, ресурсы власти, и сможет претендовать на успех. Но и преемник требовался такой, чтобы сумел завоевать популярность.

Ельцин и сам видел, насколько разболталась страна. Теперь ему приходилось осознавать и то, что его линия на слепую «дружбу» с США фактически провалилась. Требовалась новая политика, однако выработать ее Борис Николаевич был уже не в состоянии. Он и раньше подумывал о «твердой руке». Но в «мягкой перчатке». Чтобы был «демократом», не порушил его «наследие» (а собственную роль в истории России Ельцин оценивал очень высоко). Рассматривалось несколько кандидатур. Министра МЧС Шойгу. Степашина — поставив его премьер-министром, Борис Николаевич приглядывался к нему. Однако он и его «семья» остановились на другой фигуре — директора ФСБ Путина. Молодой, энергичный, здоровый, умный. «Демократ» из гнезда Собчака. Работал в Администрации президента, установив прекрасные отношения с «семьей» и всем окружением. На новом посту не изменил им, оказывал ценные услуги. Именно он вел расследование «дела Скуратова». По некоторым данным, и организовал его. Журналист П. Шеремет отмечал: «Путин, как говорят люди из ближнего окружения Ельцина, отвечал за то, чтобы Скуратов тихо ушел из Генпрокуратуры и не стал „мутить воду“» [143].

А подтолкнули выбор преемника события вокруг Чечни. Ее лидеры откровенно выставляли себя «победителями» в «освободительной войне», на неофициальном уровне она удостоилась международного признания. Масхадов нанес два визита в США, визит в Англию. Его принимали американские конгрессмены, высокопоставленный сотрудник Госдепартамента США Стивен Сестанович (американский координатор по делам СНГ), видный британский политик лорд Алистер Мак-Альпин (советник нескольких премьер-министров), бывший премьер Маргарет Тэтчер [121]. В Вашингтоне Масхадов выступил на Международной конференции исламского единства (не правда ли, любопытное место для такой конференции?), предлагал вложить в Ичкерию 30 млрд долларов [75].

Хотя в действительности вкладывать их было некуда — кроме терроризма. Никакого «государства» в Чечне не было. Масхадов был хорошим командиром советского полка, полевым командиром, но политическим и хозяйственным руководителем — никаким. Восстановление экономики Чечни даже не начиналось. Огромные суммы, перекачиваемые сюда из России, «испарялись». Масхадов был президентом, возглавлял «вооруженные силы Ичкерии» (7 тыс. боевиков, 60 единиц бронетехники). Но разные районы и селения контролировали еще три сотни отрядов (самые крупные — Радуева, 3 тыс. бандитов и 16 единиц бронетехники, примерно столько же у Басаева, около 500 головорезов у Хаттаба). У них были свои штабы, базы, тюрьмы.

Но ведь эти отряды требовалось на что-то содержать. Промыслом стала «частная» добыча нефти в ямах и примитивных скважинах, изготовление и продажа «левого» бензина. Производились для сбыта наркотики, печатались фальшивые деньги. Все больший размах получала работорговля — похищения людей с требованием выкупа (или перепродажей). Война и массовое бегство русского населения разрушили систему здравоохранения, образования. Нормальной работы в Чечне не было. Отсюда уезжали не только русские, но и чеченцы. Численность населения сократилась с 1,3 млн в 1989 г. до 400 тыс. в 1999 г. [67]. Мигрантов селили в разных регионах России. Но при этом повсюду появлялись и чеченские преступные группировки, многие из них были связаны с Ичкерией, участвовали в том же «бизнесе» наркоторговли, распространении фальшивых денег, похищении людей, становились базой для терроризма.

В Чечню прибывало все больше арабских, турецких, албанских, афганских боевиков «Аль-Каиды»: Усама бен Ладен и Хаттаб прекрасно знали друг друга с 1987 г. Из-за рубежа шло и солидное финансирование. На эти деньги создавались лагеря, где чеченцев обучали иностранные инструкторы, проповедники-ваххабиты. Их учение распространялось за пределы Чечни, в ваххабизм были обращены жители Кадарской долины Дагестана, число адептов множилось в других кавказских республиках, они появились в Татарстане, Башкирии. А программа ваххабитов была сугубо агрессивная, под это и выделялись деньги от «Аль-Каиды» и других заказчиков. Ваххабиты во главе с Мовлади Удуговым контролировали телевидение и радио Чечни, на телеканале «Кавказ» лейтмотивом звучало: «Нам равных нет. Мы все сметем. Держись, Россия — мы идем!» Звучал и призыв: «Будет наш Иерусалим!» [17]

Масхадов ваххабитом не был, объявлял, что религиозный экстремизм «делает из нашей молодежи роботов, отравляет сознание», «эта идеология привносится искусственно, ее распространяют наши враги и евреи» [17]. Но Масхадов и не боролся, не пожелал сделать своей опорой часть населения, лояльную к России. А в результате ситуацией в республике не владел. Лавировал, искал компромиссы. Сделал Басаева премьер-министром. Но осенью 1998 г. поссорился, отправил его правительство в отставку. Хотя после этого на большей части территории президент просто утратил власть, его перестали слушаться. Похищения людей стали систематическими.

Уж на что во время первой войны превозносила чеченцев репортерша НТВ Елена Масюк! Брала интервью у самого Басаева, в воспоминаниях откровенничала об очень близких отношениях с ним. Но 10 мая 1997 г. ее похитили вместе со всей съемочной группой. Для освобождения Гусинский обратился к Березовскому, платили выкуп. Удалось вызволить только 17 августа, и симпатий к боевикам Масюк больше не испытывала. Уж на что защищали террористов «правозащитники» «Яблока» — но и эта партия взвыла с трибуны Думы: почему творится такой беспредел? В январе 1998 г. во Владикавказе похитили представителя Верховного комиссара ООН по делам беженцев француза Коштеля — выкупили через 11 месяцев. А в октябре 1998 г. в Грозном похитили четырех сотрудников британской фирмы «Грейнджер Телеком», которых пригласило само правительство Чечни. Их не спасли, они были обезглавлены. Масхадов требовал прекратить позорный промысел — но держал своим вице-президентом одного из главных работорговцев Ваху Арсанова.

В начале 1999 г. Масхадов объявил о строительстве исламского государства, подписал указ о введении правления по законам шариата. Вместо парламента высшим законодательным органом становился исламский совет, Шура. Но… в том-то и дело, что ваххабиты — это секта, враждующая с ортодоксальным исламом! (Еще в 1803 г. они, захватив Мекку, осквернили и разорили многие мусульманские святыни.) Басаев в ответ создал «оппозиционную Шуру», сам и возглавил ее, а президента обвинил в разделении народа «по религиозному принципу».

А в марте 1999 г. прямо в аэропорту Грозного был похищен полномочный представитель МВД России в Чечне генерал Шпигун. Требования освободить его ничего не дали (позже он был убит). Стало окончательно ясно — Масхадов не способен бороться с терроризмом. Или не хочет. Вдоль границ Чечни стали наращиваться силы МВД, вооружались отряды самообороны, размещались ракетные установки. Сюда направлялись подразделения спецназа. Была наконец-то введена экономическая блокада Ичкерии, пресекся денежный поток из России. Ужесточился режим на границе, это затруднило продажу «левого» бензина, наркотиков, перевозку похищенных людей. Одновременно по российским городам усилилась борьба с чеченскими преступными группировками. Полевые командиры задергались, у них не хватало денег на оплату боевикам.

А Басаев и Хаттаб пришли к выводу, что блокада гибельна для них. Решили, что надо наступать, выплеснуть войну за пределы Чечни. Начали прощупывать, где позиции русских слабее. В мае попытались захватить заставу внутренних войск на дагестанской границе. В ответ вертолеты нанесли ракетный удар по расположению отряда Хаттаба. С апреля по август произошло более 30 таких вылазок. Погибли и получили ранения несколько десятков милиционеров, солдат, мирных жителей. Масхадов представлял, чем это может кончиться. Арестовал нескольких рядовых бандитов. 4 июня обратился к населению по телевидению: «Встаньте рядом со мной. Поддержите меня, как вы это сделали во время войны и на президентских выборах. Помогите мне избавить Чечню от принявшего массовый характер позорного явления, связанного с похищением людей».

Говорилось это в преддверии встречи с премьер-министром Степашиным, она состоялась 11 июня, обсуждалась борьба с преступностью. Но… на следующий день 200 боевиков штурмовали президентскую службу безопасности, чтобы освободить «своих» арестованных. А в июле в Дагестане возле Кизляра обнаружили большой отряд террористов, 150–200 человек. Его накрыли артиллерией и авиацией. Но Масхадов в это же время… решил заняться «консолидацией». Созвал Совет национальной безопасности с участием Басаева, Удугова, Гелаева и других полевых командиров. Было решено, что отныне высшим органом власти станет этот Совет. Хотя Басаев с Хаттабом уже готовили вторжение в Дагестан.

Их предшествующие операции выявили, где расположены главные силы русских. Решили наступать по высокогорным районам — понадеявшись, что быстро перебросить туда войска Россия не сможет. Рассчитывали на поддержку ваххабитов Кадарской зоны. Она еще в августе 1998 г. вышла из-под власти руководства Дагестана, объявила себя независимой, разогнала местные органы управления и милицию. Правительство Дагестана еще тогда обращалось к Ельцину, умоляло уничтожить этот гнойник. Но в Кремле боялись одновременно с финансовым кризисом еще и «новой Чечни» (Басаев пригрозил, что в случае силовых акций приведет туда свою бригаду).

Вместо воинских контингентов в Кадарское ущелье прибыл Степашин, в то время министр внутренних дел. Даже после разгрома местной администрации и убийства начальника милиции он делал миролюбивые (а по сути капитулянтские) заявления: «Я бы предостерег всех от навешивания ярлыков „ваххабиты“, „экстремисты“. У нас свобода вероисповедания… все мирно будем вам помогать, я даю вам честное слово». С дагестанскими ваххабитами Степашин заключил «нейтралитет». Для них пошли денежные перечисления — замаскированный выкуп за «нейтралитет». А боевики из Чечни проникали в Дагестан небольшими группами, устраивали склады оружия и базы в труднодоступных селениях.

Имеется несколько свидетельств, что вторжение в 1999 г. спонсировал Березовский. С Басаевым он поддерживал некие личные связи. Журналист В. Измайлов ссылается на Ваху Арсанова, упомянувшего, как Березовский передал Басаеву 2 млн долларов на «восстановление цементного завода» [52]. Генерал Трошев подозревал олигарха в сговоре с террористами, когда он за выкуп очень быстро освобождал похищенных людей. Со ссылкой на Ахмата Кадырова Трошев указал, что накануне войны Березовский перечислил Басаеву миллион долларов для «укрепления дружбы между народами» [120]. Что ж, Борис Абрамович всегда считал, что «бизнес должен руководить политикой». А война — это всегда бизнес, и очень большой. Но в версию, что олигарх-авантюрист в одиночку организовывал такие потрясения, не верится.

Нам до сих пор не известно, кто же стоял за самим Березовским. А ведь кто-то же стоял. Забегая вперед, можно отметить, что на «Оранжевую революцию» на Украине деньги шли через него же, хотя режиссировали события американские дипломаты и спецслужбы. И случайным ли образом его жизнь оборвется в петле? Или из-за того, что знал много «лишнего»? Ваххабитскому гнезду в Чечне предназначалась роль детонатора для взрыва и распада России. Боевиков нацеливала на эту задачу «Аль-Каида». Но в ней была заинтересована западная «закулиса» — а в Албании и Косово в полной мере обнаружились связи западных спецслужб с «Аль-Каидой»…

В первых числах августа обстановка на границе Дагестана и Чечни резко обострилась. Для ее прикрытия в Цумадинский район выдвинулся сводный отряд милиции, но у него начались столкновения с местными ваххабитами. Органы внутренних дел Дагестана были переведены на казарменное положение, в эпицентр беспорядков начали перебрасывать бригаду внутренних войск. А 7 августа отряды Басаева и Хаттаба, около 500 боевиков, по горным тропам беспрепятственно вошли в Ботлихский район Дагестана, заняли ряд сел. «Шура Дагестана» объявила Госсовет и администрацию республики низложенными, а властью провозгласила себя. Стала распространять декларацию о «восстановлении исламского государства Дагестан», «Постановление в связи с оккупацией государства Дагестан».

У террористов имелась телевизионная аппаратура, на несколько районов начал вещание их телеканал, призывая народ к «священной войне», транслируя материалы ваххабитов. Такая ситуация как раз и послужила толчком к «смене караулов» в Кремле. Мягкость Степашина в переговорах с бандитами, его поиски компромиссов принесли очень горькие плоды. А когда началось вторжение, он прилетел из Дагестана совершенно подавленным, доложил, что положение там катастрофическое, и фактически мы уже потеряли Дагестан, оттуда придется уйти. Вместо этого 9 августа Ельцин вполне заслуженно отправил его в отставку. Исполняющим обязанности премьер-министра назначил Путина. И в тот же день назвал его своим преемником.

Из стенограмм телефонных разговоров сейчас известно, как где-то осенью Ельцин рекламировал Путина перед Клинтоном: «…Наконец, я наткнулся на него, на Путина, и изучил его биографию, его интересы, его знакомых и т. д. и т. п. Я понял, что он надежный человек, хорошо разбирается в том, что находится в сфере его ответственности. В то же время он обстоятельный и сильный, очень общительный и может легко входить в контакт с потенциальными партнерами… У него есть внутренний стержень. Он силен внутренне. И я сделаю все возможное для его победы — законным путем, разумеется. И он победит. Вы будете вести дела вместе. Он продолжит линию Ельцина, ориентированную на демократию и расширение контактов России…»

После расшифровки этих стенограмм посыпались насмешки, что выдвижение Путина «согласовывалось» с США. Но серьезной почвы под собой они не имеют. Ельцин никогда не был мудрым, но хитрить и темнить умел хорошо, еще с обкомовских времен. Большой вопрос — насколько он был искренним с Клинтоном? А после югославской трагедии он имел все основания не быть искренним. Понимал, что политику безусловного доверия к Америке надо менять. Но стоило ли об этом распространяться перед «другом Биллом»? Ельцину требовалось, чтобы избрание Путина встретило меньше помех, в том числе с западной стороны. Вот президент и характеризовал его соответствующим образом.

А в Дагестане обстановка накалялась. К ваххабитам со всей республики стекались единоверцы, расплодившиеся благодаря «нейтралитету» Степашина. Но теперь правительство возглавлял не он, а жесткий и волевой Путин. Он проявил себя хорошим организатором. Боевые действия, как и в 1994 г., начались с накладок, неразберихи, ведомственных неутыков. Начальник Генштаба Квашнин заявлял, что конфликт в Дагестане — это внутреннее дело России. Значит, и действовать должны внутренние войска, а не армия. Хотя силы МВД не имели тяжелого вооружения, несли серьезные потери. Но Путин взял на себя общее руководство операцией, самовольство генералов пресек, наладил взаимодействие различных ведомств.

Масхадов на словах осудил нападение на Дагестан. Но напрочь открестился от Басаева и Хаттаба, указал, что Ичкерия к ним не имеет отношения. Тогда вопрос был поставлен ребром, ему официально предложили действовать против террористов совместно с российскими войсками, а в Чечне уничтожить их базы, склады, лагеря. Однако от союза и любых конкретных мер Масхадов уклонился. Наоборот, 13 августа его правительство выступило с протестом против заявления Путина о возможном нанесении ударов по базам и лагерям в Чечне. Подчеркивалось, что конфликт в Дагестане — внутреннее дело России, вот пускай сама и разбирается, на своей территории. 16 августа Дума постановила считать вторжение из Чечни «особо опасной формой терроризма с участием иностранных граждан, направленной на отторжение Республики Дагестан от Российской Федерации». На этом же заседании Путин был утвержден премьер-министром.

Разгромить ваххабитов наметили по очереди. Сперва основные силы были брошены на отряды Басаева и Хаттаба в Ботлихском и Цумандинском районах. Их надежды на массовую поддержку дагестанцев не оправдались. Со времен рейдов на Кизляр население видело в боевиках бандитов. Присоединялись единицы, зато на стороне России выступили дагестанские ополченцы. Продвижение террористов остановили. Они укрепились в горах, сражались фанатично и умело (большинство в этих формированиях прошло спецлагеря, было много иностранных наемников и «добровольцев»). Атаки не приносили успеха, оборачивались значительными потерями. Но врагов перемешивали артиллерией, авиацией, ракетами. Их ряды таяли. 23 августа Басаев приказал остаткам своего воинства уходить обратно в Чечню.

После этого силы армии и МВД были переброшены на Кадарскую зону. Ваххабитам предъявили ультиматум — допустить дагестанский ОМОН для обысков и изъятия оружия. Его не выполнили. Тогда по главному здешнему селу Карамахи нанесли удар установками залпового огня и с воздуха. Но село было превращено в настоящую крепость, боевики оборудовали убежища, подземные ходы. Когда в село вошли подразделения спецназа и ОМОН, их расстреляли. Жители стали уходить из села, но выскользнула и часть боевиков, заняла позиции по окрестным горам. Развернулись серьезные бои.

И в это же время, 5 сентября, последовало второе вторжение из Чечни. На этот раз Басаев и Хаттаб собрали под своим началом гораздо больше полевых командиров с их отрядами. Целью объявлялось выручить единоверцев в Кадарской зоне, отвлечь русских на себя. На самом же деле руководство боевиков построило расчеты как раз на том, что основные контингенты наших войск ушли на Карамахи, на границе осталось только прикрытие. Значит, можно прорваться вглубь Дагестана. Двинулись уже на другом участке, в Новолакском районе. В пограничном селе Тухчар блокпост охраняли дагестанские милиционеры, их сразу смяли. На высоте рядом с селом дежурили БМП, 12 солдат и офицер 22-й бригады внутренних войск. Они дрались, пока не иссякли боеприпасы. Трое погибли, четверо сумели спрятаться. Шестерых бандиты поймали, им перерезали горло со съемкой на видео. Террористы захватили районный центр Новолакское, несколько сел. Но российское командование бросило наши части наперерез, врагов остановили в 5 км от города Хасавюрта.

Однако и по самой России началась целая серия терактов. 31 августа прогремел взрыв в торговом комплексе «Охотный ряд» в центре Москвы, одна женщина погибла, 40 человек получили ранения. 4 сентября грузовик со взрывчаткой взлетел на воздух возле жилого дома в Буйнакске. Еще один грузовик через два часа обезвредили возле госпиталя. 8 сентября — взрыв жилого дома в Москве на ул. Гурьянова, обрушились два подъезда, пострадало соседнее здание. Рано утром 13 сентября новый взрыв обвалил 8-этажный дом на Каширском шоссе. Причем накануне его проверял участковый милиционер. В здании был мебельный магазин, сданный в аренду под склад некоему Лайпанову. Участковый видел там мешки с «сахаром».

В Москве поднялась паника. Люди организовывали круглосуточные дежурства у своих подъездов. Но и правоохранительные органы, столичная администрация провели беспрецедентную работу. Были проверены чердаки, подвалы, нежилые и сдающиеся внаем квартиры с лицами, как тогда говорили, «кавказской национальности». На расследование были брошены все силы оперативников МВД и ФСБ. Фоторобот «Лайпанова» размножили, его опознали. Риелтор сообщил, что этот человек через их фирму снял помещение под еще один «склад сахара». Уже 13 сентября его обнаружили на Борисовских прудах, там нашли 2,5 тонны взрывчатки, 6 часовых устройств. Установили и личность «Лайпанова» — карачаевец Гочиев.

16 сентября в Волгодонске грузовик, наполненный взрывчаткой, обрушил еще один жилой дом. Машину купили якобы под картошку, хозяина просили подежурить в ней, но он ушел домой и уцелел. Сообщил, что покупателями были кавказцы. Всего при терактах погибло 307 человек, 1700 было ранено, искалечено. Басаев отверг свою причастность к взрывам, но Хаттаб подтвердил, что он отныне воюет не только против российской армии, но и против мирных граждан России. Подтвердила и международная экстремистская организация «Ансар аш-Шариа», заявила, что взрывы являются «исламской местью русским за обстрелы и изнасилования гражданского населения в Чечне и Дагестане».

Следствие установило, что теракты подготовила организация «Исламский институт „Кавказ“» во главе с Хаттабом и Абу Умаром, привлекла для операций в Москве карачаевскую группу ваххабитов Гочиева. Все ее члены были установлены, большинство уничтожено, двое арестованы и осуждены, Деккушев и Крымшахмалов. Восемь участников теракта в Буйнакске попали на скамью подсудимых в полном составе. Все дали показания. Подтвердилось, что они бывали в лагере Хаттаба в Сержень-Юрте, общались с ним и арабом Абу Умаром. Было найдено место производства взрывчатки, в Урус-Мартане на фабрике удобрений. Обнаружено и фото Гочиева вместе с Хаттабом.

Правда, позже была запущена и другая версия. Сотрудник охраны Березовского Литвиненко (в 1998 г. уволенный за злоупотребления из ФСБ) и американский историк, тоже выходец из России, Фельштинский, обвинили в терактах российские спецслужбы. Выпустили в 2002 г. книгу «ФСБ взрывает Россию», доказывали, что группа Гочиева действительно существовала, но ее направляли с Лубянки и использовали «втемную». Обосновывали, что теракты требовались, дабы оправдать новую войну в Чечне и поднять рейтинг Путина. На эту версию кинулись было отечественные «правозащитники» во главе с Ковалевым, западные СМИ. Но те и другие вынуждены были признать, что она сомнительна и бездоказательна. Даже такой враг России и Путина, как Ковалев, прямо указывал: «Это чистый вымысел, и ни одной ссылки, заметьте. Так не пишутся серьезные книги, претендующие на достоверность». Ложью назвал ее и журналист либеральной «Новой газеты» В. Измайлов, производивший собственное расследование. К аналогичным выводам пришли эксперты «Би-би-си», британского журнала «Обсервер». Отмечалась явная подтасовка фактов, фальсификация. Да и откуда бы Литвиненко узнал столь «страшные тайны», если в данное время он уже не имел к ФСБ ни малейшего отношения?

Центральным «доказательством» изложенной версии представлялся инцидент в Рязани 22 сентября. Вечером жители заметили незнакомцев, переносивших в подвал жилого дома из легковой машины мешки с сахаром (а про «сахар» уже знала вся страна). На номере автомобиля обозначение региона было заклеено бумагой и от руки написано рязанское (будто напоказ). Вызвали милицию. Она обнаружила в мешке белое вещество, похожее на сахар (предположили гексоген), часовое устройство и взрыватель из охотничьего патрона. Незнакомцы уже исчезли. Местная ФСБ возбудила дело о покушении на терроризм. Но взорвать вещество из мешков на полигоне под Рязанью почему-то не получилось. А экспертиза в лабораториях МВД и ФСБ показала, что взрывчатки там вообще нет. Ну а 24 сентября директор ФСБ Патрушев заявил, что и теракта не было. Просто ФСБ проводила учения — как отреагируют рязанские органы.

Литвиненко с Фельштинским убеждали, что это готовился взрыв еще одного дома, но его предотвратили, вот и списали на учения. Хотя и это выглядит слабовато. Зачем в подобном случае ФСБ было сознаваться в операции? Не проще ли было найти каких-нибудь «кавказцев», которые погибнут «в перестрелке»? Наконец, подобные учения проводились не только в Рязани, но и в других местах. Лично автору известна анекдотическая история, случившаяся на крупном подмосковном предприятии атомной промышленности. Там ФСБ тайно подбросила два муляжа взрывных устройств, возле кабинета директора и в цехах. Но через некоторое время выяснилось, что обе «мины»… украли! Сотрудники-инженеры в «бесхозных» пакетах нашли какие-то механизмы с проводочками, лампочками, электроникой. Решили, что эти штучки им пригодятся дома, на запчасти…

Впрочем, даже мотив, выдвигаемый авторами «альтернативной версии», — оправдать войну в Чечне, затеваемую ради рейтинга Путина, — критики не выдерживает. Для этого взрывать дома вовсе не требовалось, потому что война была уже решена. Хватило прошлых терактов, похищений людей. Еще 3 июля министр внутренних дел Рушайло сделал заявление, что МВД «приступает к жесткому регулированию ситуации на Северном Кавказе, где именно Чечня выступает криминальным «мозговым центром», управляемым зарубежными спецслужбами, экстремистскими организациями и криминальным сообществом». Вторжение в Дагестан стало последней каплей. Отказом от совместной операции против бандитов Масхадов сам подписал приговор Ичкерии.

14 сентября армия и МВД установили контроль над Кадарской зоной (стычки там продолжались еще месяц, но организованное сопротивление было подавлено). В этот же день, 14 сентября, Басаева выбили из Новолакского. Он понял — сейчас и из Кадарской зоны войска развернутся на него. Объявил: поскольку «братьев» сломили, операция теряет смысл. Отступил в Чечню. Бои в Дагестане стоили жизни 279 нашим военным, около 800 было ранено. 30–40 убитых и около сотни раненых потеряли и дагестанские ополченцы. Скольких боевиков положили, неизвестно, они свой урон всегда скрывали. Но после этого российские войска без всякой паузы стали разворачиваться вдоль чеченских границ. А Путин тогда же, 14 сентября, недвусмысленно указал: «Следует подвергнуть беспристрастному анализу Хасавюртовские соглашения».

Вот тут Масхадов занервничал. Обвинил участников похода в Дагестан в предательстве собственного народа. Уволил из Совета безопасности главного пропагандиста и ярого ваххабита Удугова. Заявил: «Чечня стала разменной картой в руках мировых держав, стремящихся стать хозяевами Кавказа и выдавить отсюда Россию». Сказал вроде бы правильно. Но никаких практических действий против Басаева и Хаттаба опять не предпринял. Вместо этого объявил в Чечне мобилизацию, призвал жителей строить укрепления — и не постеснялся обвинить российское руководство в провокациях, нагнетании напряженности. А уволенный Удугов очутился за границей — эмиссаром для связей и переговоров. Впрочем, существует версия, способная объяснить такое противоречивое поведение Масхадова. Появлялись сообщения, что он, как и погибший Дудаев, состоял в турецкой масонской ложе. А масон может иметь собственные мнения, собственную позицию — но в результате все равно будет выполнять «советы» вышестоящих структур.

Силясь предотвратить или отсрочить неизбежное, Масхадов опять хитрил, помчался в Ингушетию. Встретился с ее лидером Аушевым и президентом Северной Осетии Дзасоховым, договорился о посредничестве, чтобы они передали Путину просьбу о переговорах. Но 23 сентября Ельцин подписал указ «О мерах по повышению эффективности контртеррористических операций на территории Северо-Кавказского региона Российской Федерации». В этот же день наша авиация нанесла массированные удары по базам террористов, аэропорту Грозного, нефтеперерабатывающему заводу. Путин находился с визитом в Казахстане, и журналисты на пресс-конференции накинулись на него — как же так, разве можно бомбить Чечню, «мирный» аэропорт?

Ответ его был знаменитым. «Мы будем преследовать террористов везде. В аэропорту — в аэропорту. Значит, вы уж меня извините, в туалете поймаем, мы и в сортире их замочим, в конце концов. Все, вопрос закрыт окончательно». А переговоры с Масхадовым он решительно отверг: «Никаких встреч ради того, чтобы дать боевикам зализать раны, не будет». Вот эта позиция, эти ответы как раз и вызвали мощный всплеск рейтинга Путина.

Глава 21

Вторая чеченская и выборы

В России начинался очередной выборный марафон. 29 августа 1999 г. движения «Отечество» и «Вся Россия» объединились в сильнейший блок «Отечество — вся Россия». На плакате соединили руки Примаков, Лужков, питерский губернатор Яковлев. Другой блок создали «молодые реформаторы», оттесненные от власти: Немцов, Кириенко, Хакамада — «Союз правых сил». К «Яблоку» примкнул уволенный Степашин. 24 сентября Шойгу объявил о создании блока «Медведь» («Единство). Здесь знаковых фигур было меньше, представительство жиже. О программах говорить не приходилось (кто их вообще читал?) Но движение получило мощнейшие финансовые, информационные ресурсы. И главной его задачей стала персональная поддержка Путина. А подготовка к выборам разворачивалась на фоне боев, гремевших на Кавказе.

30 сентября Владимир Владимирович заявил: «Новой чеченской войны не будет». Но одновременно он пояснил, что «боевые операции уже идут, наши войска входили на территорию Чечни неоднократно». Также указал: «Нужно набраться терпения и сделать эту работу — полностью очистить территорию от террористов. Если эту работу не сделать сегодня, они вернутся, и все понесенные жертвы будут напрасны». В этот же день российские части двинулись в Чечню из Дагестана и Ставрополья. Причем проявилась уже привычная закономерность — как только бандитов стали бить и над Ичкерией сгустились тучи, все либеральные СМИ мгновенно «забыли» даже похищения собственных журналистов, дружно переключились в то же самое русло, что и в прошлую войну. Выпячивали потери «федералов», тиражировали заявления чеченских лидеров о «российских провокациях», о их собственном «миролюбии» и готовности сражаться за «свободу».

Пошло запугивание, что война обернется для России лишь новыми потоками крови и новым позором. Поднимались примеры Кавказских войн XIX в. с выводами, что чеченский народ покорить невозможно, а значит, лучше отступиться. Но в этот период даже Березовский поддерживал Путина (из личных соображений — в расчетах пристроиться при нем «серым кардиналом»). На пресс-конференции в агентстве «Интерфакс» он откровенно высмеял подобную позицию: «Все белыми нитками шито, все это одна группа — и „МК“, и НТВ, и „Эхо Москвы“ — группа, которая отрабатывает заказ. Только отрабатывают они в этот раз этот заказ, а в мою бытность отрабатывали другой заказ. Позабыли ребята, позабыл господин Гусинский, когда в растерянности пришел ко мне и попросил помочь освободить Елену Масюк и ее группу» («Коммерсант», № 169 (1813) от 17.09.1999).

А слова Путина, что «новой чеченской войны не будет» (хотя она уже шла), оказались вполне обоснованными. Имелось в виду, что не будет повторения прошлой войны — затяжной неразберихи, когда отчаянные кровавые штурмы сменялись вдруг перемириями, командиров путали противоречивыми указаниями, войска дергали туда-сюда, а любые успехи перечеркивались «политикой». Действительно, многое было иначе. Лопоухих новобранцев в Чечню ради количества не собирали. Было налажено хорошее взаимодействие между армией, МВД, ФСБ, различными родами войск. За «громкими» победами не гнались. Прорывов к Грозному не устраивали. Войска начали действовать по единому плану, постепенно брали под контроль территорию. А Грозный так же постепенно обкладывали, загоняя туда боевиков, как в ловушку.

В прошлой войне российское руководство пренебрегло возможностью привлечь на свою сторону лояльных чеченцев. Сейчас и это поправили. Впрочем, в данном отношении действовали и объективные факторы. Сказалось разделение в самой Чечне. Горькие плоды «независимости», разгул бандитизма, развеяли у многих былые иллюзии «свободы». Ортодоксальное исламское духовенство было возмущено засильем ваххабитов. Совсем не случайно недовольных возглавил муфтий Чечни Ахмат Кадыров — хотя в первую войну он призывал мусульман к «джихаду», «священной войне». Он еще в 1998 г. собирал Конгресс мусульман Северного Кавказа, осудивший ваххабизм. Понял, что Масхадов не хочет и не может порвать с террористами. С одной стороны, боится свержения, а с другой, сам крепко повязан с этой братией.

В июне 1999 г. Кадыров попытался подчинить себе силовые структуры Чечни. Созвал тайное совещание их руководителей, где его избрали «военным амиром». Но Масхадов тогда нейтрализовал этот шаг — сделал вид, будто тоже собирается бороться с ваххабитами. А потом метнулся к ним обратно, возглавив Совет национальной безопасности вместе с Басаевым. Опорой Кадырова стали отряды влиятельных полевых командиров, шести братьев Ямадаевых. Когда война стала фактически неизбежной, российские войска выдвигались к границам и начались удары авиации, Кадыров и Ямадаевы объявили Гудермесский и Курчалоевский районы зоной, свободной от ваххабитов. Выразили готовность выступить против них с оружием в руках.

Масхадов требовал от Кадырова объявить джихад. Тот отказался; «Басаев — бандит, я — муфтий. Бандитская война — это не джихад, и я не могу брать на себя такую ответственность, потому что отвечаю перед Аллахом». Вместо этого Кадыров предложил Масхадову издать указ — запретить ваххабизм, выслать Хаттаба и всех иностранцев, Басаева разжаловать и возбудить уголовное дело, чтобы было видно — чеченцы сами борются с бандитами. Это был выбор, и Масхадов сделал его. Остался с террористами. Кадыров и Ямадаевы тоже сделали — когда войска вступили в Чечню, отказались воевать с ними. 10 октября Масхадов издал указ, что Кадыров «враг чеченского народа», «подлежит уничтожению» и отстраняется от должности муфтия. Назначил вместо него послушного себе имама, объявившего джихад. Но Кадыров указ не признал — возразил, что по законам шариата президент не имеет права снимать муфтия, и вышел из подчинения Масхадову.

Он и Ямадаевы мирно встретили российские части, передали большинство населенных пунктов Гудермесского района. Здесь обнаружились только два отряда бандитов. Один уничтожили артиллерией. Другой засел в самом Гудермесе и был окружен. При попытке вырваться большую часть перебили. В свою очередь, государственное руководство выразило полную готовность налаживать отношения с лояльными чеченцами. Кадыров остался полноправным духовным лидером Чечни. Ямадаевых приняли на службу, они начали формировать части чеченской милиции. А вместе с ними сторону России принял ряд чеченских тейпов. Отношение к русским менялось и в других местах. Где-то люди были сыты по горло бандитским беспределом, где-то боялись ответственности за то, что натворили. В станице Мекенской Наурского района еще оставалась часть русских жителей. Местный боевик Ибрагимов стал выгонять их рыть окопы. Один из них отказался. Взбешенный Ибрагимов расстрелял 35 человек, в том числе двоих детей. Но чеченские старейшины выдали его родственникам погибших, убийцу забили насмерть, и здешний мулла запретил хоронить его.

Многие города и селения наши воины занимали без боев. Там, где встречали сопротивление, вызывали авиацию и артиллерию. К 28 октября наметилось окружение Грозного. Для эвакуации мирного населения был открыт «гуманитарный коридор». Кольцо день за днем уплотнялось. Штурмовики и вертолеты поражали скопления боевиков в городе, их штабы. Систематически уничтожали собственность полевых командиров: мини-заводики по добыче нефти и производству «паленого» бензина. 25 ноября Масхадов распространил свое обращение к русским солдатам, призывал их сдаваться в плен или переходить на сторону Ичкерии под его личные «гарантии безопасности». Но это было уже просто блефом, пусканием «мыльных пузырей». Потому что 29-го Масхадов со своим штабом предпочел бежать из Грозного. Выскочили вовремя, на следующий день основные дороги в город были перехвачены. Вся равнинная часть Чечни была взята под контроль наших войск, а силы противника оказались расчлененными. Около 3 тыс. в горах, главная часть в Грозном. На город сбросили агитационные бомбы с листовками, жителям предлагалось до 11 декабря выйти по оставленному коридору. Предупреждалось — те, кто останется в городе после указанного срока, попадут под массированные удары.

Российское командование обратило внимание и на то, чтобы перекрыть дороги в саму Чечню. Еще в советские времена начиналось строительство шоссе в Грузию через Аргунское ущелье. Потом оно было брошено. Но после первой чеченской войны правительство Масхадова возобновило работы. На это шли деньги, переводимые из Москвы «на восстановление экономики». Здесь трудились сотни рабов, захваченных не только в России, но и в Грузии [123]. Шоссе, связавшее Итум-Кале и Шатили, было завершено. Как раз по этой дороге в Чечню пошли машины с оружием, военным снаряжением, ехали иностранные моджахеды. Ее охрану и «таможенную службу» взяли на себе формирования Хаттаба, возле Итум-Кале расположились их отряды.

Грузинские пограничники на участок границы с Чечней по странным причинам «не обращали внимания». Невзирая на то, что «таможенники» Хаттаба постоянно наведывались и в Грузию, угоняли скот, похищали людей. А по шоссе Итум-Кале — Шатили свободно переправлялись контрабанда, наркотики [9]. С началом военных действий для боевиков закрылись транзитные пути через соседние республики Северного Кавказа. Дорога через Аргунское ущелье осталась единственной. Наша авиация начала систематические бомбежки, стараясь вывести шоссе из строя. Перепахивала дорогу воронками, но их быстро засыпали, и снабжение террористов через Грузию продолжалось бесперебойно. Тогда была проведена совместная операция силами ВДВ и пограничников.

17 декабря возле Итум-Кале высадился небольшой отряд десантников. Их появление было настолько неожиданным, что боевики в панике бросили свой лагерь и бежали, провожаемые огнем. А под прикрытием десантников с вертолетов высадились 120 пограничников. Сразу стали закрепляться, обустроили посты охранения, заставы. Шоссе заперли. Террористы опомнились, начали нападения, обстрелы. Масхадов и Хаттаб поставили задачу во что бы то ни стало выбить русских и очистить трассу. Сюда стягивались различные отряды, пограничники запеленговали 64 вражеских радиостанции. Но противники опоздали. Сюда прибывали подкрепления, собралось 300 бойцов ВДВ, 2 тыс. пограничников. Последним опорным пунктом Хаттаба оставалось село Итум-Кале. Его удалось взять без штурма. Установка «Рапира» фиксировала переговоры боевиков по рациям и определяла координаты, после чего их накрывали системами залпового огня «Смерч». Бандиты бросили село и ушли. Теперь у террористов остались только горные тропы. Но зимой пробиться по ним с грузами было невозможно.

Война, в свою очередь, вызвала политические бури. Операциями в Чечне громко возмущались «правозащитники». 9 ноября Явлинский выступил в Думе от фракции «Яблоко». Требовал остановить наступление, прекратить воздушные удары по Грозному, сесть за стол переговоров с Масхадовым, чтобы он сам ликвидировал террористов на своей территории. Путин выполнять такие пожелания и давать врагам классическую передышку для перегруппировки, как в прошлую войну, не стал. Но «правозащитники» и либералы, разумеется, пели не сами по себе. Осуждения звучали в Парламентской ассамблее Совета Европы. Евросоюз шумел о введении санкций против нашей страны. США опасались ослабить российскую «демократию» и признали такой шаг «контрпродуктивным». Но и Клинтон требовал «политического урегулирования», 9 декабря пригрозил, что Россия «дорого заплатит» за войну в Чечне.

И тут неожиданно Ельцин показал «зубы». Он как раз находился с визитом в Китае и в присутствии Цзян Цзэминя выдал в адрес американцев: «Билл Клинтон вчера позволил себе надавить на Россию. Он, видимо, на секунду, на минуту, на полминуты забыл, что такое Россия, что Россия владеет полным арсеналом ядерного оружия, и поэтому решил поиграть мускулами… Не было и не будет такого, чтобы Билл Клинтон один диктовал всему миру, как жить, как трудиться, как работать, как отдыхать». А сопровождавший президента министр иностранных дел Иванов прокомментировал, что жесткое заявление Ельцина «связано с тем, что в последнее время раздаются различного рода выступления, высказывания в адрес России», авторы которых «пытаются диктовать России, как ей решать сугубо внутренние проблемы» [31].

Запад был в шоке. Клинтон выкручивался, старался как-то сгладить конфликт. На вопросы журналистов ответил: «Давайте не говорить о том, что произносят лидеры, и о всех этих словах критики, а сосредоточимся на том, что делает страна… Я не согласен, что там (в России — Авт.) происходит, и я думаю, что обязан сказать об этом… Я думаю, что он (Ельцин — Авт.) не забыл, что Америка является великой страной, когда он не согласился с тем, что я сделал в Косово» [31]. В общем, постарался «сохранить лицо».

А между тем предвыборная гонка уже вышла на «финишную прямую». Успешные действия в Чечне способствовали повышению рейтинга Путина, а он появлялся на съездах «Медведя», показывал, что это «его» блок. Постарался и Ельцин. Кроме визита в Китай, резкого отпора американской наглости, добавил еще ряд шагов. 8 декабря подписал с Лукашенко договор о создании «Союзного государства России и Белоруссии». Суть его выглядела более чем туманно, но люди-то воодушевились. Восприняли как формирование реального единого государства — с перспективой дальнейшего собирания республик СССР.

Результаты сказались 19 декабря, на выборах в Думу. Лидировали все-таки коммунисты, набрали свыше 24 % голосов. Но вслед за ними, к великому удивлению аналитиков и журналистов, вырвался «Медведь» — почти без отрыва, более 23 % (аббревиатура «Медведь» вскоре исчезла, осталось только «Единство», а медведь сохранился лишь на эмблеме). «Отечество — вся Россия», невзирая на солидные фигуры, получила лишь 13 %. А «реформаторы» не скупились на финансовые вливания, крутую рекламу, но стало ясно, насколько же они допекли народ, дотянули только до 8,5 %. Да и «правозащитники» успехом больше не пользовались, «яблочники» и до 6 % не добрали. «Единство» смогло получить 73 депутатских мандата, провести руководителя фракции Грызлова председателем Думы.

А на волне этих успехов осуществилась и замена главы государства. 31 декабря Ельцин сделал гражданам новогодний подарок. В 11 часов дня он в своем кабинете в присутствии Патриарха Алексия II передал свои полномочия, «ядерный чемоданчик» и другие атрибуты верховной власти Путину. При этом Владимир Владимирович (первым из правителей России после революции!) получил от Патриарха благословение на служение по управлению страной. Ну а первый указ он подписал «О гарантиях президенту Российской Федерации, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи». Всем бывшим российским президентам (а такой был только один) гарантировалась неприкосновенность, за ними сохранялись 75 % президентского оклада, охрана, связь, транспорт, одна из государственных дач, штат оплачиваемых помощников, медицинское обеспечение. Значительные льготы предусматривались и для ближайших родственников.

В 12:00 все телеканалы вдруг прервали вещание. На экранах появился Ельцин: «Дорогие друзья! Дорогие мои! Сегодня я в последний раз обращаюсь к вам с новогодним приветствием. Но это не все. Сегодня я в последний раз обращаюсь к вам как президент России. Я принял решение. Долго и мучительно над ним размышлял. Сегодня, в последний день уходящего века, я ухожу в отставку». Пояснял, что сделал это «не по состоянию здоровья, а по совокупности всех проблем», просил прощения у людей. Операторы вспоминали, что он, дочитав обращение, долго сидел неподвижно и плакал…

Но и Клинтон счел нужным подбодрить, позвонил ему, заливался соловьем: «Я понимаю, какое это было трудное и смелое решение… Мне грустно, но я очень горжусь тобой… Борис, я верю, что ты войдешь в историю России как отец российской демократии. Ты работал, чтобы сделать мир более безопасным… Спасибо тебе за все время, которое мы провели вместе и за все, что мы сделали вместе». А Ельцин уже обо всех трениях забыл, расплылся от лести: «Спасибо, Билл. Это действительно было трудно для меня. Но я хочу на все 100 % поддержать Путина. И даю ему три месяца на то, чтобы побыть президентом, и люди привыкли к нему. Я уверен, что его выберут президентом. Я также уверен, что он демократ и человек с большой душой, он очень сильный и очень умный, и у меня была возможность узнать это. Спасибо тебе, Билл. Спасибо за этот звонок и твою поддержку. Я очень ценю это. Обнимаю тебя. Поверь мне, я это сделал ради России. Ради ее будущего».

Заявление Ельцина об отставке вторично пустили по всем телеканалам перед полуночью. А сразу после этого запустили традиционное новогоднее поздравление главы государства. Поздравлял уже Путин. Что ж, политтехнологи и имиджмейкеры идеально выбрали момент для передачи власти. У всех граждан накрытые столы. Здесь же, за столами, главная тема — сенсационная новость, распространяемая с полудня. Она еще раз демонстрируется с экранов, у каждого в свой Новый год, начиная с Петропавловска-Камчатского (в 15 часов по московскому времени). Люди поднимали бокалы и рюмки, праздновали в этот раз особенно радостно.

Правление Ельцина уже всем встало поперек горла. Народ смеялся над карикатурной нетрезвой фигурой, «работающей с документами», запустившей все дела в государстве и выдающей анекдотические «ляпы» в публичных высказываниях. С Путиным связывали надежды на перемены, и они становились еще более радужными и искристыми под шампанское, водочку или коньячок, под бодрую музычку, под завывания и кривляния эстрадных артистов. Казалось, все плохое и черное действительно уходит в прошлое. Начинается новая эра, где все будет иначе.

Новый год встречали и в Чечне, на фронте. Уж кому как повезло, что у кого было. Заготовленной порученцами бутылкой коньяка, «заначенной» флягой водки, глотком спирта. Здесь кое-что и впрямь менялось. Операции велись гораздо более грамотно, чем в прошлой кампании. Расчленив террористов на отдельные группировки, их стали уничтожать. С 26 декабря велась осада Грозного. Без генеральных штурмов боевиков постепенно стесняли, отбивая у них квартал за кварталов. Они сопротивлялись свирепо. Даже попытались применить подобие химического оружия, подорвали цистерну то ли с хлором, то ли с аммиаком.

Как и в первую войну, они пробовали отвлечь наши войска партизанской тактикой. Начались диверсии на дорогах, на железнодорожных станциях. Под видом мирных жителей террористы мелкими группами стали накапливаться в районных центрах Аргун и Шали, занятых нашими частями. 9 января эти группы внезапно собрались в большие отряды, в Аргуне атаковали комендатуру, осадили вокзал. В Шали нахватали заложников из мирных жителей, согнали их в школу. Путин на сутки приостановил наступление на Грозный. На тыловые районы развернули дополнительные силы, 11 января выгнали врагов из Аргуна и Шали. Задержку они обеспечили, но коротенькую. Осада чеченской столицы сразу возобновилась. 18 января удалось занять мост через Сунжу, пресеклось сообщение между осажденными в западных и восточных кварталах.

В это время Путину пришлось еще и возиться со скандалом вокруг корреспондента радио «Свобода» Андрея Бабицкого. Он занимал откровенно антироссийскую позицию (как и сама «Свобода» — фактически филиал ЦРУ). Давно водил дружбу с полевыми командирами Ичкерии. Без всякой официальной аккредитации при штабе контртеррористической операции Бабицкий очутился с бандитами в Грозном, передавал оттуда на весь мир гадости о наших войсках и славил «борцов за свободу». Но когда припекло, решил выбраться из города. Его задержала чеченская милиция Руслана Гантимирова, действовавшая вместе с русскими, передала нашим органам МВД. Потом его след вдруг потерялся. Вроде бы, задержанный сам вызвался, чтобы его обменяли на наших пленных солдат, и такой обмен состоялся. Однако Масхадов стал утверждать, что ничего об этом не знает, и в чеченских отрядах Бабицкого нет (хотя у Масхадова была связь уже не со всеми отрядами).

Но похоже, что и Путин не знал, что же делать с таким типом. Дозволять и дальше безобразия журналистской «пятой колонны» он не желал. Наказать? Но как? В интервью журналистам Геворкян и Колесникову 10 марта 2000 г. Владимир Владимирович открытым текстом назвал Бабицкого предателем. «Он работал на противника, напрямую… он работал на бандитов». «То, что делал Бабицкий, — это гораздо опаснее, чем стрельба из автоматов» [24]. Но в защиту Бабицкого подняли вой все либералы, «мировая общественность». Его судьбой персонально озаботилась госсекретарь США (и открытая русофобка) Мадлен Олбрайт, посетившая Москву. Кончилось тем, что боевики отряда Дениева (вскоре Дениев перешел на сторону Кадырова), державшие Бабицкого в подвале, вывезли его в Махачкалу, дали фальшивый паспорт на имя азербайджанца для перехода границы и выпустили. Но его при проверке документов задержала милиция. Потом судили за использование фальшивых документов, приговорили к штрафу и тотчас амнистировали.

Кстати, попытка Бабицкого выбраться из Грозного была совсем не случайной. Как раз в это время Басаев и другие осажденные командиры искали лазейки для выхода из котла. Всеми способами разведывали разные участки. Очевидно, и корреспондента послали с той же целью. Пройдет или нет? Но и российское командование догадывалось о замыслах врага. Готовило операцию «Охота на волков». Выманить бандитов из города и уничтожить на открытом месте. На полевых командиров вышел некий полковник ФСБ, знакомый им по обмену пленными, предложил за 100 тыс. долларов организовать «коридор» для прорыва на Ахан-Калу. Потом началась сложная радиоигра, подталкивающая врагов к выводам, что указанный участок действительно открывается, русские силы отсюда перебрасываются в другие места. Басаев отправил на разведку отряд Бараева. Его пропустили свободно, не обстреливали.

Террористы сочли — путь свободен. Прорыв должны были поддержать отряды извне. В горах заранее готовились укрытия, склады боеприпасов, продовольствия. Навстречу выходящим из кольца, к Самашкам, была выслана колонна, 70 грузовиков. В ночь на 2 февраля основные силы, 3 тыс. боевиков, выступили из города вдоль реки Сунжи. Шли не по дорогам, а по полям, и сперва по ним не стреляли, убаюкивали иллюзией, что выход удался. Но их заманивали в ловушку. Путь был перекрыт минными полями, с флангов — позиции пулеметов, минометов. В воздух были подняты десятки вертолетов. Когда отошли от города, на боевиков обрушились авиация и артиллерия. Они метнулись вперед, проскочить открытый участок, и налетели на минные поля.

Подрывались целыми отрядами. Погибли многие известные командиры — племянник бывшего президента Леча Дудаев, бригадные генералы Исрапилов, Аттериев, Исмаилов, у Басаева оторвало ступню, был ранен Закаев. Часть колонн бросилась в Сунжу, пошла прямо по воде, но и здесь возле моста угодила в «огневой мешок». Выбирались из воды и снова попадали на мины. Многие в панике разбегались кто куда. Другие лезли в ближайшие селения, занимали оборону, и их громили из орудий, системами залпового огня, с воздуха. Остатки отрядов пробились в буквальном смысле слова по трупам — подорвавшихся товарищей. Уходили к горам, провожаемые бомбежкой, артобстрелами. Колонну грузовиков, поджидавшую их, уничтожили с воздуха. Всего в ходе прорыва было убито не менее 500 боевиков, около 1000 попали в плен.

В Грозном еще были отдельные группы, снайперы из арабских наемников — их оставили, по сути, в роли смертников. Зачищать город пришлось с жестокими схватками, потерями. Но 6 февраля в интервью телеканалу ОРТ Путин смог объявить об окончании операции по освобождению Грозного. Масхадов еще пытался пускать пыль в глаза. Это было важно — особенно для зарубежных спонсоров и сочувствующих. 8 февраля он сделал заявление, что потеря Грозного ничего не значит, это лишь «временный стратегический маневр»: дескать, в прошлую войну было то же самое, ну и что?

Его вице-президент Ваха Арсанов запугивал граждан нашей страны, объявил о «начале тотальных военных действий на всей территории России». Но в ответ Генеральная прокуратура возбудила уголовное дело против Масхадова, заочно ему были предъявлены обвинения в организации вооруженного мятежа на территории Чечни и участии в нем, в создании незаконных вооруженных формирований, посягательстве на жизнь сотрудников правоохранительных органов. В общем, ставились точки над i. Ни с какой Ичкерией Москва больше считаться не будет. Не республика, а мятеж.

А террористам тем временем устроили второй «котел». Мы уже отмечали, как пограничники и десантники перекрыли верховья Аргунского ущелья, дорогу в Грузию. Перекрыли и вход в ущелье. Основные силы боевиков оказались заперты в нем, и ущелье начали методично обрабатывать объемно-детонирующими бомбами. У районного центра Шатой скопились штаб самого Масхадова, отряды Хаттаба, Гелаева, спасшиеся из Грозного остатки формирований Басаева. Попытки атаковать Шатой встретили мощный отпор. Тогда опять подтянули побольше артиллерии, нацелили авиацию. Под ударами боевики пытались выбраться, погибали. 29 февраля Шатой был взят, и командующий Объединенной группировкой федеральных сил генерал Трошев объявил — полномасштабная войсковая операция в Чечне окончена.

Однако он поторопился. Из «огненного мешка» выскользнуло все начальство боевиков, сумели уйти и две больших колонны. Одна из них, 2500 человек под командованием Хаттаба и с раненым Басаевым, повернула на восток. Судя по всему, они намеревались опять выйти в горные районы Дагестана, перенести войну туда. Эта группировка нарвалась на 6-ю роту 104-го парашютно-десантного полка, направленную занять высоту 776. С трагедией, разыгравшейся здесь, многое до сих пор остается неясным. Исследователи не исключают и предательства, что роту просто подставили. Послали ее в отрыве от других сил, без достаточного прикрытия. Приказ на выдвижение она получила неожиданно и, как оказалось, поздно. На высоте успели закрепиться и начали оборудовать позиции только два взвода. Третий еще только поднимался, растянулся на склоне, и внезапно появившаяся масса бандитов расстреляла его.

Остальные приняли неравный бой. Пали командир роты майор Молодцов, находившийся с ротой командир батальона Евтюхин. Десантников возглавил капитан Романов — командир артиллерийской батареи, корректировавший огонь. На соседней высоте располагалась 4-я рота, ее командир майор Доставалов нарушил приказ, оставил свое расположение и с 15 солдатами сумел пробиться на помощь товарищам. На выручку шла 1-я рота, но попала в засаду, была остановлена. Солдаты погибали один за другим. Когда массы врагов ворвались на позиции и закипел последний бой, капитан Романов вызвал огонь на себя. Высоту и врагов накрыли артиллерией. Рота полегла почти полностью, из 90 десантников в живых осталось 6, спасшихся чудом. Но и бандиты потеряли 400–500 человек, против них уже перебрасывались крупные силы, им пришлось рассредотачиваться по горам. Новое вторжение в Дагестан не состоялось.

Другая вражеская группировка, Гелаева, нацелилась на северо-запад. Выходила из окружения мелкими отрядами по устью реки Гойтан, по пояс в ледяной воде. Гелаев приказал им соединиться возле села Комсомольское и намеревался захватить районный центр Урус-Мартан. Село было выбрано не случайно, Гелаев здесь родился. Здесь были убежища, тайные склады с оружием. Позже на кладбище нашли зарытые гробы с взрывчаткой, ящики с «американской тушенкой» — в запечатанных банках были гранаты Ф-1. 5 марта боевики вдруг налетели на охранение, перестреляли заставу гранатометчиков, отбросили взвод мотострелков. Командование бросило на подмогу танк лейтенанта Луценко и разведгруппу. Но ее отогнали огнем, танк подбили из гранатомета. Послали еще один танк, он подорвался на фугасе. Танк Луценко четыре часа отстреливался в окружении, прорваться к нему не могли, только прикрывали из минометов. Когда кончился боекомплект, Луценко вызвал огонь на себя. Но бандиты все же подобрались к танку, взорвали и открыли люки. Луценко и наводчику орудия отрезали головы, механика-водителя утащили в плен.

Российское командование сперва недооценило прорыв в Комсомольское. Считало, что в селе расположилось около 30 террористов. Войска в это время перебрасывались к Улус-Керту и Сельментаузену, где погибла 6-я рота и прорывался Хаттаб, там гремели бои. А к Комсомольскому перекинули несколько отрядов спецназа МВД и министерства юстиции. Они вошли в село для «зачистки», но угодили в ловушку, под шквальный перекрестный огонь, полегло два десятка бойцов и офицеров. После этого осознали ошибку. Стали оценивать, что в Комсомольском засело порядка 150 боевиков. Сюда срочно подтягивали свежие силы, артиллерию, окружали село. Хотя на самом деле у Гелаева было в 10 раз больше, 1500 человек. А каменные дома были прекрасными укреплениями, мощные фундаменты бандиты превращали в доты. Атаки опять оказались безуспешными, оборачивались потерями.

Но и российская группировка возле Комсомольского наращивалась. Усиливались удары артиллерии, авиации, прибыли и начали работать тяжелые огнеметные системы «Буратино», реактивные установки Р-77. Положение Гелаева стало критическим. Он звал к себе подкрепления, и на помощь двинулся отряд Сейфуллы, 300 человек. Его обнаружили, разогнали шквалами огня и воздушными ударами. Окруженные в Комсомольском стали искать бреши, как бы вырваться. Пробовали уйти назад в горы по речке Гойтан. Но там их уже ждали. Устье плотно заминировали, дежурили подразделения ВДВ и 20 снайперов спецназа. Враги оставили 140 трупов и хлынули назад. Вторую попытку предприняли на стыке армейских частей и МВД. Но и ее засекли, по скоплению ударил ракетный комплекс «Точка-У».

Сам Гелаев, по некоторым сведениям, был ранен. Его личная гвардия, отборный отряд «Борз» пробовал вытащить командира через лесополосу, прилегающую к селу. Попытку также обнаружили, массированным огнем «Борз» разгромили. И все же кольцо оказалось не сплошным. Гелаев с отрядом около 100 человек сумел выскользнуть, бросив в Комсомольском основную часть соратников. У них не осталось единого командования, координация нарушилась, они распались на отдельные группы. Но драться продолжали остервенело. Их стиснули к центру села, громили всеми калибрами. В ночь на 20 марта остатки банд двинулись на отчаянный прорыв. Генерал Трошев писал: «Шли в полный рост, накачанные наркотиками, по руслу ручья, хорошо различимые при свете луны. Это был марш обреченных. Конечно, далеко они не ушли. Попали под перекрестный огонь наших подразделений. В этом ночном бою было уничтожено 46 бандитов… При обыске убитых обнаружили два килограмма героина — вот вам и источник боевого духа» [120].

После этого уцелевшие боевики стали сдаваться. Других вылавливали по окрестностям и развалинам села, от него почти ничего не осталось. В Комсомольском было перебито свыше 550 боевиков, 273 взяли в плен. Среди них оказалось немало иностранцев — арабы, иранцы, даже два китайца и индус. Но и русские потери были большими. По разным данным, погибло от 50 до 100 наших воинов, около 300 было ранено. Схватка за Комсомольское как раз и стала последним именно военным сражением в Чечне. Уже начинались действия другого порядка. Спецоперации по обезвреживанию рассеявшихся банд, вылавливанию их главарей.

В поселке Новогрозненский сотрудники ФСБ вычислили дом, где скрывался полевой командир Салман Радуев, когда-то возглавлявший рейд на Кизляр. 12 марта отряд спецназа захватил его. Кстати, получилось четко по высказыванию Путина о «сортире». Когда начался штурм дома, Радуев спрятался в туалете [120]. Телезрители помнили бравого хвастливого бородача — и когда показали жалкого перепуганного щуплого человечка, многие не поверили: неужели это и есть «страшный» Радуев? А возле Дуба-Юрта ФСБ поймала полевого командира Темирбулатова по кличке «Тракторист», известного видеосъемками собственноручных зверских расправ над пленными.

20 марта, как раз в день окончания боев в Комсомольском, в Чечню прилетел Путин. Имиджмейкеры перед выборами обеспечили эффектнейшие кадры. Владимир Владимирович прибыл на истребителе Су-27УБ. Это учебно-боевой самолет, «спарка», там два пилотских места, и управлял истребителем начальник Липецкого учебного центра, Заслуженный летчик России А. Н. Харчевский. Но телевидение показало только Путина, как он в летном костюме вылезает из кабины, будто сам вел и посадил боевой самолет. Впрочем, было и много другого, выигрышного для него. И особенно выигрышного в сравнении с Ельциным. Была «развалина», с трудом мямлящая слова, больная, пьющая, надолго исчезающая. А тут — молодой, здоровый, трезвый. Вот он на борцовском ковре валит соперников, вот на лыжах. Решительный, жестко отстаивающий интересы страны и народа…

Режиссеры предвыборной кампании умело использовали и его жену Людмилу. Простая умная женщина, без гонора, без амбиций. Люди слушали ее интервью, как, например, мужа только что повысили, взяли в Кремль, а она попала в автомобильную аварию, и врачи забыли про нее, бросили на столе, пока друзья не сообщили мужу, и он не примчался. Телезрители узнавали собственные проблемы, видели, что лидер-то «свой», из «простых». Даже пренебрежительные высказывания либералов, вроде Аллы Пугачевой, что Путин всего лишь «офицер», чего от него ждать? — работали в его пользу. Народ жаждал именно офицера, который наконец-то наведет в России порядок! Выборы 26 марта стали его триумфом. Путин победил сразу же, в первом же туре, набрав около 52 % голосов. Главный соперник Зюганов остался далеко позади с 29 %. Владимир Владимирович стал уже не исполняющим обязанности, а полновластным президентом России.

Глава 22

Новый президент — начало

История оперирует зафиксированными фактами, событиями, документами, высказываниями и свидетельствами тех или иных фигур. Истинные замыслы и мотивация действий нередко остаются для нас неведомыми. О них делаются выводы по фактам и документам, причем не всегда правильные. Свидетельства в большей или меньшей степени всегда бывают субъективными. События нередко допускают различную трактовку. Или могут быть скрытыми, остаться в неизвестности (случайно или преднамеренно). К Владимиру Владимировичу Путину это относится в полной мере. Свои личные чувства он не афиширует, сказывается профессиональная выучка. Болтливостью, в отличие от Ельцина и Горбачева, никогда не страдал. Путин стал уже исторической личностью, его правление составило в России целую эпоху — но она еще не завершена, что также не способствует однозначным и объективным выводам. Мы не можем знать, как менялись его взгляды — а на таком промежутке времени любой человек что-то переосмысливает, что-то корректирует для себя.

За его выдвижением к рулю государства стояли совершенно разнородные силы. Те, кто желал установления более твердого правления, стабильности в стране, а значит, и сохранения самой России. Но ведь и эти круги были разными. Патриотическая часть политической элиты. Олигархи и часть высшей администрации, сумевшие понять, что при дальнейшем обвале они потеряют и приобретенное положение, и приобретенные богатства. Были и такие, кто считал смену лидера хорошей маскировкой для продолжения прежних махинаций и хищничества. И те, кто просто ставил на «выигрышную лошадку» в надежде на передел сфер кремлевского влияния, передел собственности.

Опять же, мы не знаем все тонкости хитросплетений и интриг этих группировок. Не знаем, насколько зависимым от них был новый президент. И по каким причинам зависимым. Не знаем, как и в какой степени менялись эти факторы в последующие годы. Нам остается оценивать только по фактам. А они показывают, что политика Путина на первых шагах его власти оказалась очень не однозначной. Надежды большинства граждан, что со сменой президента в их жизни произойдут кардинальные перемены к лучшему, не оправдались. Ломать структуры и порядки, сложившиеся при Ельцине, Владимир Владимирович не стал.

Правительство при нем возглавил Михаил Касьянов. Он выдвинулся в министерстве экономики под началом Гайдара. Потом перешел в министерство финансов. Был бессменным заместителем у министров Панскова, Лившица, Чубайса, Задорнова. А основным полем деятельности Касьянова стала специальность «главного финансового дипломата» — вместе с Чубайсом. Он вел переговоры с Парижским и Лондонским клубами об урегулировании и реструктуризациях по выплатам долгов бывшего СССР, ездил по международным финансовым центрам с «презентациями российской экономики».

После дефолта 1998 г. снова занимался урегулированием долгов, заключал соглашения с Международным валютным фондом. Но при этом и сам Касьянов стал видным деятелем в западных финансовых структурах, в 1999 г. его удостоили должности заместителя управляющего Европейским банком реконструкции и развития (напомним — глобалистского учреждения, созданного в 1991 г. для «поддержки рыночной экономики и демократии»). Возрастал его вес и в России, при Степашине он стал министром финансов, сохранил этот пост, когда премьер-министром был назначен Путин. Причем западные партнеры объявили его лучшим министром финансов 2000 года [7].

Хотя было известно и о том, что он нечист на руку. Сам Путин уже гораздо позже, 15 декабря 2011 г., отвечая на вопросы на прямой линии, рассказал, что в тот период Касьянов носил прозвище «Миша — два процента» — обозначавшее таксу «откатов». Рассказал и о том, что в начале 2000 г., когда он стал и. о. президента, Касьянов стал и. о. премьер-министра. Узнав об этом, к Путину, приходили Герман Греф и другие деятели, «требовали убрать Касьянова из правительства. И говорили: мы с этим жуликом работать не будем вместе — или он, иди мы». Об «откатах» нового премьера сообщала и оппозиционная пресса [38]. Но отметим — Владимир Владимирович озвучил это только в 2011 г. А обращения Грефа (подтвердившего РИА «Новости» этот разговор) и прозвище «два процента» фигурировали в 2000 г. Тем не менее Путин внес кандидатуру Касьянова на утверждение в Думу. Остается сделать вывод, что его назначение лоббировалось силами, выдвинувшими самого Владимира Владимировича, входило в «пакет» условий, которые он должен был выполнить. Или президента убедили в необходимости такого решения.

Но Путин начал предпринимать и самостоятельные шаги. Хотя некоторые из них в то время были мало заметными. Еще в период службы в разведке КГБ в Германии он подружился с Сергеем Чемезовым, доктором экономических наук, возглавлявшим в ГДР представительство советского объединения «Луч» (и, по некоторым сведениям, работавшим в той же Дрезденской резидентуре КГБ). В 1996 г. Путин взял его под свое начало в Администрацию президента, на должность начальника отдела внешних экономических связей. А как только стал премьер-министром, в сентябре 1999-го, поставил генеральным директором государственной компании «Промэкспорт», занимавшейся поставками за границу военного и другого высокотехнологичного оборудования.

Ранее отмечалось, что до сих пор спасением остатков «оборонки» занимался патриотический академик и депутат Думы Кокошин. Теперь к аналогичной деятельности подключился государственный «Промэкспорт» во главе с Чемезовым. Вроде бы, это не должно было насторожить западных «друзей». Экспорт вооружения служил важной статьей доходов, столь необходимых для шатавшегося бюджета. Однако новейшие образцы, разрабатываемые для продажи, можно было производить и для себя.

Когда Путин занял кресло президента, две фирмы, ведавшие военным экспортом, «Росвооружение» и «Промэкспорт», были объединены в одну, «Рособоронэкспорт». Генеральным директором стал еще один знакомый Путина по службе в Германии, Андрей Бельяминов. Одновременно он возглавил государственный «Новикомбанк», который специализировался на финансировании высокотехнологичных предприятий. А его первым заместителем стал Чемезов. Он вошел и в Комиссию по военно-техническому сотрудничеству с иностранными государствами при президенте России. Вот так, с выгодного экспорта, приостановилось разрушение военной промышленности и началось ее постепенное восстановление.

С США, как будто, сохранялась прежняя «дружба». В 1993 г. Ельцин подписал с Рейганом договор об ограничении стратегических наступательных вооружений, СНВ-II. Американцы ратифицировали его в 1996 г., но российская Дума до сих пор его не пропускала. Договор предусматривал уничтожение разделяющихся боеголовок баллистических ракет, и депутаты всякий раз возражали, что на это нужны слишком большие средства. На самом деле причинами были оппозиция Думы к Ельцину и недоверие к политике США, ярко проявившейся в Югославии. Теперь состав Думы и ее отношения с президентом были иными, 14 апреля 2000 г. договор СНВ-II наконец-то был ратифицирован. Но… Путин заговорил о том, что американцы не должны создавать новую систему противоракетной обороны. Поэтому ратифицировали «пакетом», в жесткой увязке с требованием, что такая система не будет оборудоваться. А в США ратификация была без всякого «пакета». Получилось, что договор все равно не может вступить в силу, требует дальнейших переговоров.

Что касается взаимоотношений с олигархами, то орган мировой «закулисы», британский журнал «Экономист» высказал свою гипотезу, будто при новом президенте им было предложено негласное условие: они сохранят свое положение, доходы и захваченную собственность, но лишь в случае, если не будут лезть в политику. И если на будущее воздержатся от хищнических и противозаконных сделок [95, с. 40]. Правда это или нет, остается лишь гадать. Но стала проявляться именно такая закономерность. И первым попала под удар группа «Мост» Гусинского. Под ее эгидой действовал уже огромный концерн — телеканалы НТВ, ТНТ, спутниковое телевидение «НТВ-плюс», радио «Эхо Москвы», газеты «Сегодня», «7 дней», журналы «Итоги», «Караван историй» и др., собственные «охранные предприятия».

Либералы внедрили версию: якобы главной виной Гусинского стала поддержка на думских и президентских выборах не Путина, а его соперников. На самом же деле это никак нельзя считать причиной «гонений». Это было лишь одно, и далеко не главное проявление откровенно антироссийской позиции, занятой в данное время медиаимперией Гусинского. В ходе чеченской войны его телевидение и газеты опять выплескивали грязь и клевету на «федералов», культивируя симпатии к террористам. Выискивали любые компроматы против власти, всячески раздувая их. Во всех вопросах выступали в резкой оппозиции к правительству, фактически провоцируя раскачку общества. Ельцин не осмеливался трогать СМИ, и Гусинский считал себя неуязвимым. А в январе 2000 г. его избрали вице-президентом Всемирного еврейского конгресса (отвечавшим в этой организации за Россию и всю Восточную Европу). Ну кто поднимет руку на такую фигуру?

Но ведь практически все олигархи в «лихих 90-х» нарушали законы, и очень даже крепко. Однако на некоторых «закрывали глаза». А уж иметь сильно испачканное прошлое и при этом объявлять войну верховной власти, согласитесь, было сверх-наглостью. Путин показал, что зарываться не стоит. Уже через месяц после его победы на выборах, 26 апреля 2000 г., против холдинга «Медиа-Мост» было возбуждено уголовное дело по нескольким статьям — нарушение неприкосновенности частной жизни, тайны переписки, незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую тайну. 11 мая Генпрокуратура, ФСБ и налоговая полиция нагрянули в офисы с обысками и проверками. А 13 июня Гусинского арестовали по обвинениям в мошенничестве, хищении чужого имущества в крупных размерах.

Впрочем, его навестил в Бутырках министр печати Лесин и предложил «мировую». В свое время «Мост» взял у «Газпрома» кредит, так и не вернул, с процентами наросло до 211 млн долларов. Вот Лесин и назвал условия: Гусинский за долги продает свою компанию «Газпрому», и дело против него замнут. Олигарх с готовностью подмахнул протокол, его выпустили под подписку о невыезде. Но он тут же сел в самолет и умчался в Испанию — Гусинский сумел доказать, что является потомком евреев, изгнанных из этой страны в XV в., и на него распространилось «извинение» короля Хуана Карлоса с предоставлением испанского гражданства. Но, покинув Россию, он сразу отрекся от договоренности. Принялся из-за границы руководить своими СМИ, генеральный директор НТВ Киселев летал к нему в Испанию за указаниями.

Тогда были снова подняты дела о мошенничестве, налоговая инспекция начала процедуру банкротства «Медиа-Моста», «Газпром» требовал передать за долги его активы и имущество. Гусинского объявили в международный розыск, в Испании его несколько раз арестовывали — но в Россию все-таки не выдали. В нашей стране все это сопровождалось грандиознейшей шумихой. Как посмели тронуть (в период боевых действий!) телеканал, ведущий мощную антироссийскую пропаганду?! Был создан Общественный совет НТВ — что характерно, возглавил его самолично главный предатель, Михаил Сергеевич Горбачев. Кричали о наступлении на «свободу слова», о «полицейском режиме».

«Комсомольская правда», «Московская правда», публиковали открытые письма в защиту «свободы слова» — то есть, антироссийского телеканала, с подписями десятков «деятелей науки, культуры и политики». Из той же категории: Алешковский, Ахеджакова, Бовин, Богомолов, Боннэр, Искандер, Познер, Немцов, «хромой бес перестройки» Яковлев и иже с ними. Партии «Яблоко» Явлинского и «Союз правых сил» Немцова и Ходорковского проводили митинги на Пушкинской площади. Объявляли, что собрали 30 тыс. человек (милиция доложила о 8 тыс.) Акции протеста устроили телевизионщики в Санкт-Петербурге, Томске, Новосибирске, на Алтае. Но Путин на эту истерику и на «озабоченность» Запада не поддался. А на самом канале НТВ сотрудники поняли, куда ветер дует, начали уходить на другие каналы. Леонид Парфенов при этом обвинил Киселева, верного подручного Гусинского, что тот превратил журналистов в заложников, держит их как «пушечное мясо».

Свистопляска продолжалась целый год! Наконец, «Газпром» вступил в права собственности, переизбрал совет директоров НТВ. Самые упорные сотрудники телеканала объявили акцию «гражданского неповиновения», перешли на круглосуточную трансляцию, демонстрировали нон-стопом программу новостей «Сегодня» (о себе) и митинги возле Останкино в свою поддержку. Через 10 дней этого «неповиновения» и «нон-стопа» «Газпром» силовым путем занял помещение телестудии, сменил охрану и пропуска — их выдали только тем, кто признал новое руководство канала. Да, в 2001-м, чтобы пресечь антигосударственное вещание в Москве, потребовалась вот такая эпопея!

В это же время, начиная свое правление, Путин предпринял ряд мер по укреплению государственной власти и ее централизации. Губернаторы стали могущественными местными «царьками», разболтались, избаловались. Опираясь на ресурсы своих регионов, вовсю крутили политические игры в Москве. Губернатор и глава законодательного собрания каждой области и края автоматически входили в Совет Федерации. Вмешивались в принятие законов, получали депутатскую неприкосновенность (хотя зачастую были связаны и с мошенническими операциями, и с криминальными структурами в своих регионах).

Но 13 мая 2000 г. Путин учредил более крупные единицы, Федеральные округа. Их было всего 8, в каждый из них входил целый ряд областей, краев, автономных республик. Управлял округом полномочный представитель президента, он не избирался, а назначался. Соответственно, получал главенство над губернаторами, мог контролировать их. А после этого был принят новый закон «О порядке формирования Совета Федерации». Отныне в верхнюю палату парламента должны были входить не губернатор и председатель законодательного собрания, а два представителя — один от губернатора, второй от законодательного собрания. В качестве компенсации губернаторы вошли в Госсовет — консультативный орган при президенте. Но лишились возможности участвовать в парламентской деятельности. И потеряли неприкосновенность.

Данные шаги Путина по прекращению раскачки общества и укреплению структур государства были весьма своевременными. Ведь чеченская война не закончилась. Она только приняла иные формы, партизанские и террористические. В марте 2000 г. возле селения Джали-Ведено боевики поймали в засаду колонну Пермского ОМОНа, 43 человека погибли, более полутора десятков были ранены. В апреле у Сержень-Юрта произошло нападение на колонну десантников 51-го полка. Бандитов удалось отразить, но снова были потери, 16 убитых, 7 раненых. В июне террористки-смертницы подорвали грузовик со взрывчаткой у здания милиции в Алхан-Юрте, пали двое милиционеров, пятерых ранили.

Для урегулирования на Северном Кавказе Путин действовал более грамотно и эффективно, чем Борис Николаевич. В демократию раньше времени не играл, ввел в Чечне прямое президентское правление. А главу администрации назначил куда более толкового и авторитетного, чем фигуры, выдвигавшиеся в прошлой войне, — муфтия Чечни Ахмата Кадырова. Он стал не номинальным, а реальным руководителем, взялся собирать и организовывать здоровые силы в республике, ликвидировать последствия боевых действий, восстанавливать хозяйство.

Хотя эта работа только начиналась, а боевики всячески срывали ее. В июле 2000 г. они провели целую серию терактов с заминированными грузовиками, погибло более 30 наших военных, чеченских и русских милиционеров. В августе произошел теракт в Москве, взрыв в подземном переходе у станции метро «Пушкинская». В октябре — четыре взрыва в Пятигорске и Невинномысске, 4 убитых, 20 раненых. В декабре — два взрыва в Пятигорске, 4 убитых 45 раненых. В Грозном попытались взорвать комендатуру Ленинского района.

Война продолжилась и в 2001 г. В феврале — взрыв в Москве на станции метро «Белорусская». В марте между Гудермесом и Хасавюртом подорвали железную дорогу, сошел с рельсов грузовой поезд. Произошел теракт в Минеральных Водах рядом с рынком, 21 человек погиб, более 100 были ранены. А в июне Масхадов попытался «громко» заявить о себе — отряд боевиков внезапно атаковал Ханкалу. Из этого ничего не получилось, заговорила русская артиллерия, поднялись вертолеты, почти всех нападавших перебили. Но в июле произошел инцидент другого сорта, боевик с гранатой и автоматом захватил в Невинномысске автобус, взял в заложники 40 пассажиров. Их удалось освободить спецоперацией, бандита уничтожили.

Подобные вылазки могли казаться разрозненными актами отчаяния, но они были систематическими и не случайными. Масхадов, Басаев и их соратники отчитывались терактами перед зарубежными заказчиками. Доказывали, что их «Ичкерия» существует и действует, от этого зависело выделение денег. Но и заказчикам теракты были нужны. Во-первых, они дестабилизировали обстановку внутри России, нагнетали нервозность и напряженность. Во-вторых, становились поводами для информационной войны против нашего государства. Западные СМИ не скрывали злорадства, поднимая на щит якобы «освободительную борьбу», в дела нашей страны пытались лезть американцы, Совет Европы, ОБСЕ с «правами человека», рекомендациями и требованиями «политического решения», переговоров с боевиками, вывода войск из Чечни.

О «дружбе» Запада Путин был информирован лучше, чем Ельцин, долгое время находившийся под обаянием «друга Билла». В молодости он достаточно поработал в разведке, потом занимал пост директора ФСБ и не мог не знать, что подрывные операции все это время не прекращались, что те же самые чеченские боевики связаны за рубежом не только с ваххабитскими группировками. Что главный импульс, главные надежды для продолжения войны им дает как раз поддержка западных кругов. А жизнь приносила новые доказательства совсем не дружественной позиции США и их европейских партнеров.

12 августа 2000 г. на учениях в Баренцевом море потерпел катастрофу лучший советский подводный крейсер-ракетоносец «Курск», погибли 118 членов экипажа. Одну из версий расследовал французский режиссер Жан-Мишель Карре в фильме «Курск. Подводная лодка в мутной воде», показанном в 2005 г. на французском телевидении «France 2». Делался вывод, что виноваты были американцы. Целью учений был показательный пуск экспериментальной торпеды «Шквал», способной двигаться под водой с огромной скоростью 500 км/ч. У США такого оружия нет до сих пор, и они проявили повышенный интерес к торпеде. Еще в начале 2000 г. ФСБ арестовала бывшего сотрудника их морской разведки предпринимателя Эдмонда Поупа, пытавшегося вызнать секретные сведения у изобретателя «Шквала» Анатолия Бабкина. Путин за месяц до событий рассказывал о феноменальных возможностях новейшей торпеды, на учения были приглашены китайские военные.

Но и США для тайного наблюдения выслали свои подводные лодки «Мемфис» и «Толедо». Создатели фильма доказывали, что «Мемфис» для наблюдения за пуском «Шквала» неосторожно приблизился к «Курску» и столкнулся с ним. Еще одна версия — «Толедо», не разобравшись, что произошло, пустил по «Курску» торпеду. Во всяком случае, обе американских субмарины получили повреждения, «Мемфис» — очень серьезные, по возвращении на базу они встали на ремонт. Авторы и сторонники этой версии считают, что Путин принял прагматичное решение. Погибших моряков было уже не вернуть, но инцидент мог вызвать жесткий конфликт с США.

Имели место телефонные переговоры с президентом Клинтоном. В Москву зачем-то прилетал директор ЦРУ Джордж Тенет. Кстати, и шпиона Поупа, осужденного в России на несколько лет тюрьмы, выдали на родину. А правду о «Курске» оставили в тайне. За это Америка постаралась как-то компенсировать свою вину — через две недели она аннулировала огромный российский долг [22]. Однозначных доказательств нет, существует целый ряд других версий гибели «Курска» (и все они тоже не имеют до сих пор исчерпывающих доказательств). Но даже сам факт, что две субмарины США тайно шпионили за российскими учениями (а американцы официально подтвердили их присутствие в этой зоне), никак не свидетельствовал о «дружбе» Вашингтона.

Путин выражал готовность к действительному, а не мнимому налаживанию отношений с американцами. 13 ноября 2000 г., после президентских выборов в США, где победу одержал Джордж Буш-младший, Владимир Владимирович выступил с собственной мирной инициативой. Не односторонней, как делал Горбачев, а равноправной. Предложил сократить уровень ядерных боезапасов России и США до одинакового количества, 1500 с каждой стороны — отметив, что и это не предел. Однако западные державы предпочитали другие игры, далекие от понятий честности и открытости.

Наглядным примером оставалась Югославия. Как уже отмечалось, после бомбежек этой страны 3 июня 1999 г. президент Милошевич принял ультиматум НАТО, вывел свои войска из Косово и Метохии, 12 июня туда вошли контингенты «миротворцев». Но никакого мира они не принесли! С одной стороны, под их прикрытием албанские боевики стали терроризировать сербов, вынуждая уходить куда глаза глядят. И одновременно, уже 21 июня 1999 г., в южной Сербии начались столкновения и бои между югославскими войсками и полицией с отрядами «Армии освобождения Прешева, Медведжи и Буяноваца». Тех мест, где некоторую часть жителей тоже составляли албанцы. А в рядах новой «Армии освобождения…» оказались прежние боевики «Армии освобождения Косово»!

Но активизировались не только бандиты. Сразу вынырнул и лидер прозападной оппозиции Зоран Джинджич. Тогда же, в июне 1999 г., он собрал в городе Кралево 8 тыс. человек на митинги. Требовали отставки Милошевича, предания его суду. Объявляли его главным виновником всех бед: дескать, результаты его политики хорошо видны — сербам пришлось сперва оставить Боснию, потом терпеть бомбардировки, потом оставить и Косово. И все равно война! Внушали людям, особенно молодежи — без Милошевича все переменится, Запад из врага превратится в друга, будет помогать.

В войнах в Боснии, в Косово, против НАТО вооруженными силами Югославии руководил министр обороны Павле Булатович. Он ратовал за скорейшее восстановление сотрудничества с Россией, в том числе военно-технического. Когда Ельцин передал президентские полномочия Путину, Булатович окрылился. Считал, что перемена власти в Москве может принести позитивные сдвиги в этом вопросе. Но 7 февраля министр зашел в футбольный ресторан «Рад», а с расположенного рядом стадиона прозвучали выстрелы, смертельно ранившие его. Убийца исчез, преступление осталось нераскрытым. Милошевич лишился самой надежной своей опоры.

Путин действительно начал оказывать поддержку Югославии. С ней единственной из стран дальнего зарубежья Россия заключила соглашение о свободной торговле. Но там уже вовсю бушевали акции протеста по поводу и без повода. Наконец, правительство поддалось. Назначило 24 сентября 2000 г. досрочные президентские выборы. Джинджич энергично объединял между собой разные оппозиционные группировки, связал их в единый блок, Союз перемен. Кандидатом этот блок выставил давнего соратника Джинджича, лидера Демократической партии Воислава Коштуницу. На выборах он набрал около 49 % голосов, обошел Милошевича (37 %). Но избирательная комиссия объявила — все же у него меньше 50 %, по закону назначила второй тур.

Однако оппозиция подняла шум о многочисленных якобы нарушениях, допущенных в ходе выборов. Вмешались западные державы, требуя пересмотреть результаты голосования. А у Джинджича и его команды с финансированием было все в порядке, проплачивался транспорт, и к 5 октября в Белград свезли из разных городов сотни тысяч человек. Они захлестнули центр города, захватили здание парламента. Двинулись на телецентр, он запер ворота, но ограду протаранили бульдозером — из-за этого события в Югославии назвали «бульдозерной революцией». По телевидению оппозиция начала передавать свои воззвания на всю страну.

Полиция и армия сперва старались разгонять манифестантов, применяли спецсредства, в столкновениях 1 человек был убит, около 100 пострадало. Но сил правопорядка было слишком мало против такой массы. И сказалось убийство Павле Булатовича. Других начальников силовых структур оппозиция уже обработала. С ними начались переговоры о «нейтралитете» — с обещаниями, что демонстранты не будут нападать на военных и полицию. 6 октября Милошевич подал в отставку. Победители по-своему пересчитали результаты выборов и объявили — Коштуница набрал не 49, а 52 %. Он стал президентом, Джинджич — премьер-министром.

Запад немедленно сделал поощрительные реверансы. 1 ноября Югославию приняли в ООН. Надавили и на албанцев. Бои с «Армией освобождения Прешева, Медведжи и Буяноваца» прекратились, она была расформирована. А великого патриота Сербии Слободана Милошевича Джинджич арестовал и выдал в Гаагу, Верховному трибуналу «по военным преступлениям в бывшей Югославии». Сделано это было в обмен на финансовую помощь Запада [137]. Столь откровенная продажа вчерашнего лидера страны вызвала крайнее возмущение не только простых сербов, но даже президента Коштуницы — он поссорился с Джинджичем. До приговора на западном судилище Милошевич не дожил, умер в тюрьме. Объявили, будто от инфаркта. А правда ли это — кто проверит?

Впрочем, Джинджич ушел из жизни раньше. Его застрелили в марте 2003 г. Осудили нескольких офицеров и бойцов спецназа, отомстивших за Милошевича. Хотя не исключено, что их руками действовали совсем не патриоты. Военный историк Милован Дрецун указывал, что корни надо искать в американском посольстве. Дело в том, что Джинджич после победы оказался крайне разочарован. Вроде, боролись за «свободу», а выяснилось, что его правительством рулят иностранцы. Рассчитывал, когда страна станет «демократической», Запад вернет Косово и Метохию. Нет, так и не отдали. Тогда Джинджич начал менять свою линию. Публично заявил — если Косово не отдают, надо объединяться с Республикой Сербской в Боснии и Герцеговине. Послу США в Белграде Уильяму Монтгомери, «который практически был премьером в Сербии», Джинджич направил обращение, что «никто из-за границы не должен решать, что делать сербам в самой Сербии» [88]. И после этого прозвучали выстрелы…

Глава 23

Опять реформы

Ельцин ошибся, когда сказал, что он уходит в последний день уходящего века. Последним годом ХХ столетия был 2000-й. А уже с 2001-го начался новый век, третье тысячелетие. Но в мире начиналась и новая эра — глобализма. В странах Евросоюза была введена новая единая валюта, евро. Ломалась традиционная национальная культура, мораль, нравственность. Проституция была легализована уже во многих европейских, латиноамериканских странах, в Японии, Турции, ряде штатов США. Катилась волна легализации однополых «браков», «легких» наркотиков. В различных европейских государствах начали принимать и законы, легализовавшие эвтаназию. Хочешь уйти из жизни — пожалуйста, врачи тебе помогут. Стиранию национальных культур способствовали и массы мусульманских мигрантов, фактически заселивших Европу. По отношению к ним внедрялась «толерантность», коренное население вынуждали подстраиваться к пришельцам (чего стоит хотя бы запрет во Франции носить в школах нательные кресты!)

Менялся даже язык. А ведь через него формируется (и трансформируется!) сознание, образ мышления. Для этого была запущена мощнейшая кампания «политкорректности» (американцы говорят сокращенно «писи»). Главным принципом провозглашалось исключить из языка любые слова и выражения, которые можно считать обидными и «дискриминационными» для какой бы то ни было «индивидуальности». Началось с борьбы с «расизмом» — было запрещено и исключено из обихода слово «негр», заменено на «афроамериканец» или «африканец». Исключен и термин «индеец» (замена — «коренной американец»). И «еврей» тоже, поскольку в английском слово «Jew» имеет ряд переносных значений — «обманщик», «нечестный человек», «мошенничать», «сбивать цену». Введено — «лицо семитского происхождения».

К «расизму» добавилась борьба с «сексизмом», заменены все термины, содержащие «дискриминацию по половому признаку», например, с суффиксом «мен» (в английском — не только «человек”, но и «мужчина»): полисмен, бармен, бизнесмен. Вместо этого внедрилось «полицейский офицер», «барперсон», «бизнесперсон» и т. п. Устранены слова «муж» и «жена», заменены на «компаньоны». Но эта кампания в полной мере коснулась и религии. Стали исключаться из обихода мужские местоимения «Он», если речь идет о Боге. Их начали совсем опускать или заменять на местоимения неопределенные, среднего рода, множественного числа. В разных протестантских конфессиях начали модернизировать и понятие Бога-Отца.

Еще одним пунктом стала борьба с «эйблизмом» (дискриминацией лиц с теми или иными недостатками). Под запрет попал термин «инвалид» — чтобы не обидеть инвалидов. Введено — «лица, преодолевающие физические трудности». Или «лица, преодолевающие ментальные трудности» (сумасшедшие). Вместо «слепой» — «слабовидящий» и т. д. Осуждается «возрастная дискриминация». Чтобы не травмировать чувства стариков, их переименовали в «старших граждан». Заменам подверглись и термины «малыш», «несовершеннолетний» и пр. Внедрился и жупел — «лукизм», чтобы не обидеть некрасивых. Вместо «красивые» употребляют выражения типа «не совсем непривлекательные», «уроды» — «лица нестандартной наружности». Толстые — «люди горизонтальных пропорций», коротышки — «люди, преодолевающие трудности вертикальных пропорций».

Запрещена «дискриминация» наркоманов, гомосексуалистов — это «гетеросексуализм». Нельзя говорить «педераст», «лесбиянка», даже «сексуальные меньшинства» и «нетрадиционная ориентация». Нужно — «лица альтернативной ориентации». Изгоняется «дискриминация по социальному признаку». Чтобы не обидеть бедных, само слово изъято, введено — «не достигшие экономических преимуществ», «малоимущие». Трущобы — «нестандартное жилье». Изменены названия ряда занятий и профессий. Мусорщик — «инженер по вопросам санитарии», проститутка — «работник сферы сексуальных услуг». Даже заключенных, дабы не травмировать их достоинство, переименовали в «клиентов исправительной системы» или «гостей». Откровенно антихристианский контекст приняла борьба с «антропоцентризмом» — нельзя выделять человека в противовес животным. Запрещается говорить «моя собака или кошка». Вместо «домашние животные» введено «животные-компаньоны», домашние растения — «растения-компаньоны».

Кроме запретов, кампания «писи» содержит «программу позитивных действий» — например, при поступлении в учебные заведения предоставляются преимущества «дискриминируемым» категориям: гомосексуалистам, инвалидам, неграм (ну и другой нации, которая всегда показывает себя «ущемленной»). А под флагом «писи» развернулся глобальный снос традиционной культуры, морали. В колледжах, университетах, школах были составлены огромные списки запрещенной, «неполиткорректной» литературы, где фигурируют Шекспир, Данте, Мильтон, Сервантес, Марк Твен, Байрон и др. В разных штатах США запрещались даже известные детские сказки (допустим, о «Стойком оловянном солдатике» — он ведь был одноногим).

Нарушения «писи» обозначаются терминами «словесные притязания» или «язык ненависти». Причем под нарушениями понимаются не только высказывания, но и «неуместные шутки», «неправильно адресованный смех». За это исключают из учебных заведений, выгоняют с работы (практически без возможности найти новую). За «язык ненависти» могут подать в суд, содрать крупный штраф или отправить за решетку. А соответствующие «общественные организации» такие вещи строго отслеживают. Написал «домашние животные», «проститутка», «гомосексуалист» — тут-то тебя и подцепили. Даже протесты американских правозащитников, что «писи» противоречит Первой поправке к конституции США, о свободе слова, были отвергнуты. Ну какая может быть свобода для «языка ненависти»? И, по сути, никакой свободы слова больше нет. Кстати, стоит обратить внимание: кампания имела глобальные масштабы, охватила весь мир. Но… ее внедрение осуществлялось очень тихо, без масштабных обсуждений в СМИ. Исподволь, исподтишка.

Точно так же, исподволь и без лишнего шума, в разных странах вступали в силу ювенальные законы, дети выводились из-под контроля родителей, получали «права» и «свободы» удовлетворять собственные желания — а воспитывают и регулируют эти желания СМИ, штампы массовой культуры, специальные проекты в интернете. За отказ развращать своих детей, попытки не допускать их на школьные уроки «сексуального воспитания» можно запросто попасть в тюрьму. А уж права «меньшинств» были возведены в культ. По разным городам стали проводиться «гей-парады», и никто не смеет возражать, чтобы не вызвать бурю нападок, обвинений в «фашизме», не подвергнуться судебному преследованию за «гомофобию». В результате «меньшинства» начали фактически диктовать свою волю «большинствам». Дошло до того, что во французских школах оказались запрещены слова «мама» и «папа» — поскольку по закону семья может быть однополой. Исключено из употребления и традиционное обращение к девочкам «мадмуазель», заменено на «мадам». Потому что девочки с 11 лет имеют право свободно реализовывать свои сексуальные прихоти.

На заре XXI в. казалось, что и Россия скатывается в ту же бездну. Она продолжала возводить в культ «демократические ценности». Отечественные СМИ легко перенимали штампы «писи» насчет «афроамериканцев», «малообеспеченных» (нищих), «лиц старшего возраста» (стариков). Хлынули и потоки мигрантов с Кавказа, из Средней Азии, Молдавии, с Украины. Они заселяли опустевшие русские села, в городах появились «национальные» кварталы. При этом в полной мере заимствовались с Запада положения о «толерантности». Начались разработки в области «ювенальной юстиции». Правда, «гей-парадов» не было, попытки организовать их встречали запреты. Но не на государственном, а на региональном и муниципальном уровнях. Их, например, категорически не дозволял мэр Москвы Лужков, что вызывало возмущение «прогрессивной общественности».

А Касьянов развернул в России новую полосу реформ. Они выплеснулись сразу же, как только его утвердили премьер-министром. Значит, готовились заранее, как раз к смене президента и правительства. При Ельцине наверняка встретили бы сопротивление Думы, подверглись бы переделкам и переработкам. А под Путина проскочили беспрепятственно, и сам президент легко давал «зеленый свет» новшествам Касьянова. Либеральные эксперты взахлеб расхваливают эти реформы как успешные, эффективные, а само правительство Касьянова как лучшее в постсоветский период. Но ведь жизнь уже учит, что к восторженным либеральным оценкам стоит относиться с недоверием.

Первой из проведенных реформ стала налоговая. Действительно, в демократический период эта система запуталась. В разные годы вводились законы, указы, постановления, количество различных налогов и сборов достигло 53. Теперь их сократили до 14, систему значительно упростили. Была запущена единая плоская шкала налога на доходы с физических лиц — 13 %. Кому это оказалось выгодным, понять нетрудно. В большинстве государств действует прогрессивная шкала налогов. Чем больше получаешь, тем больше платишь. В России владельцев роскошных особняков и яхт в данном отношении уравняли с простыми работягами. Обосновывалось — чтобы богачи вообще платили, не скрывали своих доходов. Но ведь проблему, чтобы не скрывали, можно было решить и иначе. Строгим надзором и неотвратимым наказанием за нарушения. Но от такого подхода правительство заведомо отказалось, признало неэтичным трогать VIP-персоны.

Другой реформой стала земельная. Был принят Земельный кодекс, началась «передача земель сельскохозяйственного назначения в частный оборот». Иными словами — новый этап приватизации. На этот раз — земли, которая до сих пор считалась государственной, общенародной собственностью. Покатились захваты, переделы, чудовищные земельные спекуляции. Дальше последовала пенсионная реформа. Вводилась «распределительно-накопительная система». Из зарплаты вычитаются обязательные отчисления, а когда человек выйдет на пенсию, он будет получать добавку к пенсии за счет накопившейся у него суммы.

И если до сих пор пенсии выплачивало государство, сейчас оно слагало с себя данную функцию. Создавался «Пенсионный фонд РФ» — по сути, отдельная организация, которая, как разъяснялось, будет распоряжаться поступающими отчислениями, куда-то выгодно их вкладывать, чтобы они нарастали, приносили прибыль. Результаты сейчас известны. «Пенсионный фонд» превратился в раздувшуюся кормушку, расходующую более чем солидные средства на собственное содержание. И с прибылями что-то не срослось. Правительству пришлось «заморозить» выплаты «накопительной добавки» — потому что средств на нее не оказалось. А тем, у кого все эти годы вычитали пенсионные отчисления, осталось гадать — растранжирили их или просто украли? Или они испарились от инфляции?

Правительство Касьянова разработало новый трудовой кодекс, он был принят в 2001 г., упразднив советский КЗОТ. Из него исчезло то, чем гордились коммунисты, что преподносилось одним из главных достижений революции, — восьмичасовой рабочий день. Новый кодекс подстраивался к чисто западному порядку работы тех же офисов, фирм, магазинов. Устанавливалась рабочая неделя не более 40 часов, а продолжительность рабочего дня вообще не ограничивалась. Как установит работодатель, так и трудись. Профсоюзы по новому кодексу совершенно утратили свое право защищать интересы работников. Даже и представлять эти интересы. Сокращения и увольнения тоже были предоставлены на волю работодателей. Для них только оговаривалась обязанность выплатить увольняемым двухмесячное содержание. Ну а тем самым и прочие ограничения превращались в условные. Паши столько, сколько угодно твоему нанимателю, иначе тебя запросто рассчитают и наймут другого.

В 2002 г. была осуществлена реформа МВД. Опять по западным образцам. Органы милиции в значительной мере переподчинялись региональным властям: по областям, краям, автономным республикам — так же, как в США полиция подчинена штатам. Централизованное управление силами правопорядка ослаблялось. Милиция на местах начинала действовать по распоряжениям «своего», а не московского начальства. Ни к чему хорошему это не привело. Потому что областные законодательные собрания принимали собственные постановления и законы, в разных регионах они могли серьезно отличаться. И для губернаторов милиция становилась «своей», зависела от них. А ведь преступность нередко была связана с местными органами власти.

Еще об одной реформе не слишком шумели, не рекламировали, но она была не менее важной — валютная. В России действовала система валютного регулирования и контроля. Предприниматель, получивший прибыль в валюте, был обязан 75 % продать на российских биржах — за рубли. А для того, чтобы вывезти валюту за границу, как говорил Касьянов, «например, для приобретения некоего зарубежного предприятия», было необходимо получить разрешение Центробанка. Бизнесмены жаловались, что это сложно и долго (а главное, надо было доказать цели вывоза). Касьянов снизил норму обязательной продажи валюты до 50, потом до 30 %, с перспективой упразднить ее вообще. И для вывоза разрешения отменил. Отныне вывозить валюту можно было свободно — лишь «задним числом» уведомить об этом налоговую инспекцию [53]. Таким образом, олигархи, сколотившие капиталы в России, получили возможность легально переводить их за границу, устраиваться там со всеми удобствами.

Но реформы Касьянова коснулись и Центробанка. Мы уже отмечали: в конституции РФ, принятой в 1993 г., появилось довольно расплывчатое положение, что свои функции он осуществляет «независимо от других органов государственной власти». А 10 июля 2002 г. был принят закон «О Центральном банке Российской Федерации» № 86-ФЗ, закрепивший этот независимый статус. Теперь, по конституции и новому закону, возникла парадоксальная ситуация. Председателя Центробанка предлагает президент и утверждает Дума. Но ни президент, ни правительство, ни Дума не контролируют и не регулируют работу Центробанка! Он хранит золотовалютный запас государства и имеет право им распоряжаться, но сам не является собственностью государства. Существует как бы сам по себе. Хотя осталась единственная организация, которой подотчетен Центробанк и чьи распоряжения он обязан исполнять. Международный валютный фонд. Это зафиксировано в соглашении о членстве России в МВФ. Как расценить такое законотворчество недавнего «главного финансового дипломата», судите сами.

Впрочем, он сделал и многое другое. Запустил системы обязательного автострахования, страхования банковских вкладов, ввел правительственные программы поддержки малого и среднего бизнеса. Облегчилась регистрация новых фирм и предприятий, сократилось «давление» на них — то есть, проверки. Вводились и схемы «рыночной поддержки» сельского хозяйства. И результаты, как будто, были блестящими. Касьянова и его правительство расхваливали и заграничные круги, и отечественные СМИ. Экономика оживилась. Фиксировался рост ВВП, доходов населения, заметное снижение количества людей, находящихся за чертой бедности. Россия впервые со времен Брежнева прекратила закупать за рубежом зерно. Наоборот, стала экспортировать его.

Однако успехи во многом объяснялись не рекламируемыми шагами правительства, а другими факторами. Гранты для поддержки малого и среднего бизнеса были доступны далеко не всем, становились предметом коррупции и махинаций (особенно при ослаблении проверок). В сельском хозяйстве оставшиеся совхозы и товарищества бывших колхозов продолжали загибаться. А государственные субсидии и кредиты выделялись агрохолдингам. Тем же олигархам. От импорта продовольствия Россия не избавилась. Когда в 2002 г. в американских куриных «ножках Буша» обнаружили бактерии сальмонеллы, их ввоз в Россию был запрещен — но всего на один месяц. Омрачать отношений не стали, сразу возобновили закупки. США сохранили преференцию (таможенные льготы) и для поставок других продуктов. Вдобавок увеличивался импорт из Китая.

Для улучшения жизни решающую роль играла общая стабилизация в стране. Последствия кризиса 1998 г. были преодолены. Прекратились политические потрясения — свалить Путина оппозиционные партии не надеялись. Миновала и пора «лихих 90-х». Одних «братков» пересажали, другие упокоились по кладбищам, третьи срослись со структурами местной власти, превратились в легальных уважаемых предпринимателей. Мигранты обеспечили приток дешевой рабочей силы. Вместе с приватизациями земли это вызвало строительный бум. В Россию снова тянулись иностранные фирмы, открывали представительства, филиалы своих предприятий, магазины. Отечественные бизнесмены тоже создавали новые компании, открывали офисы. Особенно те, кто имел связи в верхах, дорвался до субсидий и грантов.

При этом возникало много новых рабочих мест. Правда, большинство из них было непроизводительными — продавцы, менеджеры, обслуга, охрана, парикмахеры, официанты (на производство предприниматели предпочитали набирать узбеков, таджиков, молдаван). Да и успехи были крайне неравномерными, зачастую зависели от регионального начальства. Получалось, что в одной области хозяйство налаживается, а в соседней сохраняется полный развал. Но оттуда люди ехали на заработки в более благополучные места, в Москву, в Питер. Вот и получалось в целом, что уровень жизни повышается, количество бедных снижается (а кто-то из обнищавших уже спился, поумирал).

Стабилизации обстановке в стране способствовали и меры Путина по наведению порядка в обнаглевших средствах массовой информации. А они продолжались. Конфликт с Гусинским плавно перерос в конфликт с другим медиамагнатом, Березовским. Ему принадлежали контрольные пакеты акций первого канала телевидения — ОРТ, шестого канала ТВ-6, радиостанции «Наше радио», газеты «Коммерсант», «Московская комсомолка», «Независимая», «Новые Известия», «Свежий номер», журналы «Огонек», «Автопилот», «Домовой», «Молоток».

Борис Абрамович поддержал передачу власти от Ельцина к Путину и его избрание — но делал это из собственных соображений, в надежде стать теневым советником президента, регулировать его политику. Но он, по сути, обманул сам себя. Путин ему никаких обязательств не давал и держать рядом такую фигуру не желал. О многих делишках Березовского он знал через ФСБ, а в 2000 г. американский журналист Пол Хлебников выпустил книгу «Крестный отец Кремля, или История разграбления России», где обвинил Березовского в мошенничествах, отмывании денег, организации убийств (в том числе Владислава Листьева), в связях с чеченской мафией и боевиками, в торговле заложниками — даже во время второй чеченской войны, которая еще продолжалась.

По словам самого Березовского летом 2000 г. глава Администрации президента Волошин передал ему «пожелание» Путина — продать государству пакет акций канала ОРТ. Потом о том же сказал сам президент. А министр печати Лесин встретился с компаньоном Березовского Бадри Патаркацишвили и назвал цену — 300 млн долларов. Они отказались. Но ведь против Бориса Абрамовича уже возбуждалось дело о крупных хищениях по делу «Аэрофлота». Его в свое время замяли. Что ж, теперь прокуратура объявила о намерении возобновить расследование. Однако Березовский понимал, куда ветер дует. Осенью 2000 г. он покинул Россию, перебрался в Англию. Кстати, стал там акционером компании Нейла Буша — брата президента США. Его ближайший приятель Патаркацишвили подался поближе — в Грузию. Тогда начались переговоры через посредника.

В этой роли выступил другой олигарх, Роман Абрамович. Когда-то он тоже входил в число компаньонов Березовского, но потом начал играть самостоятельно — стал «личным финансистом» семьи Ельцина. Абрамович проявил полную лояльность и к Ельцину, и к Путину. В политику никогда не лез и сохранял «чистые руки». Таких темных и кровавых дел, как у Березовского, за ним не значилось. Он был вознагражден, стал губернатором Чукотки. Для бизнеса это было выгодно, как раз на Чукотке Абрамович зарегистрировал свои фирмы по продаже нефти. Но стоит отметить, что и местные жители вспоминали о нем с большой теплотой. Он много сделал для развития края, налаживания быта. И жадным не был, не скупился на личные средства. Даже Православная Церковь получила от него больше, чем за прошлые десять лет, он за собственный счет построил кафедральный собор.

В декабре 2000 г. Абрамович встретился с Березовским и Патаркацишвили во Франции и передал скорректированные предложения. Но цена за пакет акций ОРТ снизилась до 175 млн долларов, и решать требовалось немедленно — с предупреждением, что при отказе их активы просто будут конфискованы. Компаньоны предпочли получить хоть что-то. Согласились. Однако Березовский и после этого не успокоился. Все, кто его знал, характеризуют его как азартного политического авантюриста. Но факты говорят и другое — уж слишком радушно принимала его Англия, невзирая на чисто уголовные обвинения, заботливо опекала. У Бориса Абрамовича здесь явно имелись могущественные покровители.

У него в России оставалась еще одна телевизионная компания, МНВК, канал ТВ-6, который до сих пор специализировался не на политике, а на молодежных и развлекательных программах. 14 апреля 2001 г. прекратилось вещание оппозиционного канала Гусинского НТВ. И в этот же день Березовский предложил всей оставшейся команде НТВ во главе с Евгением Киселевым перейти к себе на ТВ-6. Они согласились. Правда, это вызвало скандал. Против новичков взбунтовался старый коллектив ТВ-6, 50 сотрудников подали заявление об уходе. Но по указаниям Березовского прошло собрание акционеров МНВК, еще ряд недовольных уволили, Киселев стал гендиректором компании, взялся переделывать канал в дубль прежнего НТВ.

Однако у Березовского сразу начались новые неприятности. Против него возбудили еще одно уголовное дело, по обвинению в мошенничестве с акциями «ЛогоВАЗа», хищении денег и автомобилей у «АвтоВАЗа». Генпрокуратура России направила в Англию запрос об экстрадиции. Не выдали. Но, по словам Березовского, на переговоры с ним и с Патаркацишвили опять прибыл Абрамович и потребовал продать их пакеты акций «Сибнефти». Они запросили 2,5 млрд долларов, им предложили 1,3 млрд, и им пришлось согласиться. Судя по всему, опять под угрозой конфискации.

А канал ТВ-6 начал вещание в «общественно-политическом» (точнее, в агрессивном, резко антиправительственном) режиме 3 сентября. Но уже 27 сентября один из совладельцев телекомпании МНВК, пенсионный фонд «Лукойл-гарант», подал судебный иск с требованием объявить ее банкротом и ликвидировать. Сразу посыпались иски и от обновленной НТВ — названия передач были зарегистрированы на НТВ, а их выход в эфире ТВ-6 был явным нарушением авторского права. Посыпались и иски кредиторов, а долгов у телекомпании оказалось множество. До сих пор организации, связанные с ней, молчали, а теперь сразу все вспомнили.

Была возня в судах, оппозиция снова поднимала на защиту «прогрессивную общественность», публиковали письма с подписями тех же Горбачева, Немцова, Хакамады, Явлинского, Познера, сумели присоединить даже Ельцина. Снова собирали митинги протеста против закрытия телеканала и «наступления на свободу слова». Но 4 января 2002 г. Высший арбитражный суд вынес вердикт о банкротстве за долги. В ночь на 22 января на ТВ-6 было отключено электричество. Вещание прекратилось. Прикрыли, заметим, на законных и вполне «демократических» основаниях. Без всяких политических обвинений. Но на укреплении России ликвидация либеральных истерик в телеэфире сказалась очень положительно.

Глава 24

Триумф Америки

Политическая линия Путина оставалась двойственной. С одной стороны, отношения с Западом подпортились из-за Чечни, президент стал позволять себе в некоторых вопросах действовать вопреки иностранным оценкам и мнениям. Продолжалось сближение с Китаем, начатое еще при Ельцине. В 2001 г. была создана Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) в составе России, Китая, Казахстана, Узбекистана, Таджикистана и Киргизии, провозгласившая главной задачей стабильность и безопасность. Но в целом наша страна продолжала следовать в фарватере США и НАТО. О причинах нам остается лишь гадать. Верил ли Путин, что наладить «дружбу» действительно возможно? Или полагал, что резко менять политический курс еще рано? Или на данном этапе он был связан прозападными силами в российском руководстве?

А между тем США откровенно устанавливали свой мировой диктат. Вместе с англичанами они «наказывали» Ирак за нежелание безоговорочно подчиниться им. Периодически их авиация бомбила города и селения, погибали мирные жители. Под фактическую оккупацию попала Югославия — и Россия «проглотила», смирилась. Не отреагировала на «Бульдозерную революцию», хотя за ее организацией стояли американцы, «не заметить» это было очень трудно.

Правда, в 2000 г., уже при Путине, министерство обороны России выпустило медаль «Участнику марш-броска 12 июня 1999 г. Босния — Косово». Но, по иронии судьбы (или не иронии?) медаль № 1 была вручена начальнику Генштаба Квашнину — главному «другу» НАТО в российском командовании, приложившему все усилия, чтобы сорвать бросок на Приштину. В июне 2001 г. сам Путин посетил с визитом Косово, в аэропорту «Слатина» принял парад российских десантников из миротворческого контингента. Это можно было расценить как демонстрацию — России небезразличны здешние дела, она следит за ситуацией в Югославии. Но никаких практических последствий подобная демонстрация не имела.

А предвзятый характер действий США и их партнеров на Балканах уже ни для кого не мог быть секретом. Всплывали факты, как под прикрытием «миротворцев» НАТО албанцы громят сербов, вынуждая уезжать из родных мест. Резким контрастом с Косово стали и события в Македонии. Здесь албанцы составляли заметную долю населения, 21 %. Когда им по сути подарили Косовский край и Метохию, они обнаглели — и решили урвать себе еще и часть Македонии. В 2001 г. там была создана «Армия национального освобождения». Точнее — это были отряды боевиков «Армии освобождения Косово», оставшиеся «без работы». В период косовской войны как раз в Македонии располагались их тыловые базы. Они и здесь начали по прежнему сценарию — нападать на полицию и военных, убивать и изгонять македонцев.

Но правительство бросило против них воинские части. А к Македонии Запад относился совсем иначе, чем к Сербии. Она сама тянулась к НАТО, предоставляла свои базы и аэродромы против Югославии, решения правительства определялись западными советниками. Поэтому никто не помешал Македонии использовать все силы, артиллерию, авиацию и быстро разгромить албанцев. В короткой войне перебили 700–800 боевиков (у македонцев погибло 70 военных). Сепаратистов вынудили заключить перемирие. А уже после этого вошли 3,5 тыс. «миротворцев» НАТО — разоружать повстанцев. Причем «миротворцы» не имели полномочий на обыски и прочесывания. Но выяснилось, что командиры бандитов очень хорошо слушаются генералов НАТО. За месяц они сами сдали 3300 стволов, и «миротворцы» удалились. Македонское правительство и парламент расширили права албанцев, признали их язык официальным — и конфликт был исчерпан. Как видим, никаких международных санкций, резолюций ООН и Гаагских трибуналов не потребовалось. И в Косово могло быть то же самое, но там спровоцировали иное развитие событий.

А 11 сентября 2001 г. грянул самый знаменитый теракт в США. 19 исламских боевиков приехали в Америку (вероятно, их было 20, но одному отказали во въездной визе). Четверо из них были пилотами. Они разделились на 4 группы, купили билеты на 4 пассажирских самолета из разных аэропортов. В воздухе захватили их. Очевидно, угрожали взорвать самолеты. Хотя, как показало расследование, у смертников были только складные ножи и газовые баллончики, проносить на борт взрывчатку они не рискнули. Но только на одном «Боинге-757», по расшифровке записей бортовых записей, экипаж и пассажиры взбунтовались, завязалась борьба, и самолет потерял управление, упал в Пенсильвании и разбился. На остальных трех самолетах жертвы выполнили инструкцию, действующую на Западе, — в случае захвата в заложники сохранять покорность, ни в коем случае не провоцировать агрессию террористов и ждать, когда компетентные специалисты тебя освободят.

В результате второй «Боинг» был направлен на северную башню Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, врезался в нее на уровне 94–98-го этажа. Третий таранил южную башню на уровне 78–85-го этажа. Четвертый был направлен на здание Пентагона.

В башнях ВТЦ возникли пожары, они обрушились. Через несколько часов обвалилась еще одна башня Всемирного торгового центра, ВТЦ-7. Число погибших в настоящее время оценивается в 2977, около 6300 получили ранения, травмы, ожоги. Бедствие вогнало в транс всю Америку. Наступила паника, информационный хаос. Все летательные аппараты в США и Канаде были посажены на ближайших аэродромах, авиарейсы отменены, в воздух подняли истребители ВВС и Национальной гвардии. Был введен в действие план работы правительства в чрезвычайных условиях, эвакуации «национальных лидеров».

И сразу же было объявлено — за терактом стоит «Аль-Каида» во главе с Усамой бен Ладеном. Всего через несколько часов ФБР назвало список террористов: багаж одного из них почему-то не был погружен на борт самолета, и там нашли документы со всеми именами: граждане Саудовской Аравии, Объединенных Арабских Эмиратов, Египта, Ливана. Прозвучали слова: «Это второй Перл-Харбор!» ФБР мгновенно прошло к выводу, что «доказательства причастности „Аль-Каиды“ являются ясными и неоспоримыми» [36]. А президент Буш в своей речи объяснил действия террористов «ненавистью к свободе и демократии в США».

Но стали всплывать и нестыковки. Усама бен Ладен действительно объявил «джихад» Америке в 1998 г. Организовал несколько терактов. Однако это нисколько не помешало сотрудничеству спецслужб США с «Аль-Каидой» в Албании и Косово. А в данном случае бен Ладен отказался от причастности к трагедии — хотя это фактически лишало теракт смысла (устрашить американцев, показать всему миру свое могущество, и тем самым привлечь к своей организации новые силы). 16 сентября в интервью катарскому телеканалу «Аль-Джазира» он сказал: «Я не проводил этот акт» — предположил, что его осуществили некие независимые люди по собственной инициативе. То же самое он заявил 28 сентября в интервью пакистанской газете «Уммат». И лишь в ноябре появилась некая странная видеозапись, якобы добытая американскими спецслужбами, где бен Ладен говорит о своей ответственности за катастрофу 11 сентября.

Возник и вопрос к ЦРУ — в его базе данных значились по крайней мере двое участников теракта. Но им почему-то позволили въехать в США, не задержали. Проводилось внутреннее расследование, завершившееся только в 2005 г., и результаты так и не были опубликованы. Наконец, некоторые западные ученые — физик Стивен Джонс, архитектор Ричард Гейдж, инженер Джим Хоффман, теолог Дэвид Гриффин, датский химик Нильс Харрит — обратили внимание на несоответствие общепринятой версии теракта и картины обрушения башен ВТЦ. Доказывали, что мощные стальные балки конструкций не могли обвалиться в результате ударов самолетов в верхние этажи и пожара [89].

Отмечалось, что при разборе завалов была найдена расплавленная сталь, а температура пожара была недостаточной, чтобы расплавить балки. Указывалось, что в пыли на месте катастрофы был обнаружен термит. Странным выглядит и обвал третьей башни, ВТЦ-7. Южная рухнула в 9:56 (после 56 минут пожара), северная — в 10:28 (после 102 минут пожара). А третья — без всяких попаданий самолетов, аж через семь часов, в 17:20. Вроде бы, по причине «серии взрывов газа» внутри здания и последовавшего пожара. Если сопоставить с тем, что один самолет не долетел до цели, это наводит на размышления. И вызывает вопрос — не было ли аналогичных взрывов внутри двух других зданий, разрушивших несущие конструкции? На подозрения наводит и тот факт, что владелец погибших башен ВТЦ за несколько недель до 11 сентября застраховал их, причем страховка от терактов была прописана отдельным пунктом [102].

Но такие детали стали вскрываться позже (и в итоге были благополучно затерты, оставлены на уровне «частных» подозрений). А изначально теракт вызвал огромный резонанс во всем мире. Злодеяние осудили и общественность, и правительства большинства государств. Только лидер Ирака Саддам Хусейн заметил, что «американские ковбои пожинают плоды своих преступлений против человечности». Путин и вся наша страна отнеслись к американской беде истинно по-русски. Жалели пострадавших, выражали соболезнования, во всех храмах служились панихиды. Хотя при этом было и другое затаенное чувство. Ведь до сих пор теракты сотрясали Россию, а со стороны Запада это сопровождалось симпатиями к «борцам за свободу». Казалось, что теперь-то американцы и европейцы должны осознать наше положение и нашу правоту, скорректировать свою позицию.

Путин заявлял, что терроризм — общая угроза, и борьба с ним должна быть совместной, предлагал сотрудничество. Тогда же он сделал ряд демонстративных дружественных жестов по отношению к американцам. Далеко за границами России еще сохранялись две наших военных базы, Лурдес и Камрань. В Лурдесе на Кубе располагался важнейший центр радиоэлектронной разведки. Он перехватывал информацию с американских спутников связи, наземных телекоммуникационных кабелей, сообщения из космического центра НАСА во Флориде. В США считали, что аппаратура может даже прослушивать их телефонные разговоры.

За аренду Россия платила Кубе 200 млн долл. в год (нефтью, лесом и др.), содержание 1,5 тыс. наших сотрудников и военных обходилось еще в 100 млн. Аренда Камрани во Вьетнаме была безвозмездной, русских пустили сюда после войны с США (с 1991 г. вьетнамцы намекали, что надо бы платить). Здесь располагался аэродром и один из лучших глубоководных портов в мире. Американцев обе базы давно уже раздражали, звучали требования ликвидировать их [108]. А российское правительство и Генштаб указывали, что их содержание обходится слишком дорого. 17 октября 2001 г. на совещании в министерстве обороны Путин объявил решение закрыть обе базы — и деньги сэкономить, и пойти навстречу пожеланиям США.

Что ж, президент Буш 20 сентября 2001 г. в обращении к Конгрессу и народу действительно объявил «глобальную войну против терроризма». Говорилось: «Наша война с терроризмом начинается с „Аль-Каиды“, но этим не закончится. Она не завершится, пока каждая террористическая группа в мире не будет найдена, остановлена и побеждена». Но вскоре задача этой войны была расширена, сформулирована как «двуединая». С одной стороны, обезвредить врагов, с другой… распространить «свободу».

Правда, в самой Америке свободы ограничивались, 26 октября Буш подписал так называемый «Патриотический акт» — правительству и полиции предоставлялись большие полномочия для надзора за гражданами, расширялись права спецслужб по подслушиванию, наблюдению, электронной слежке. Для этого было создано специальное министерство национальной безопасности. Но мгновенно началась и настоящая война. Получалось, что трагедия 11 сентября послужила лишь хорошим поводом к ней. Однако сближение с Россией для США оказалось абсолютно не интересным. Они сами желали выступить в роли предводителей «мировой коалиции», а таким образом и утвердить за собой положение мирового лидера.

И первой их целью стал Афганистан. Хотя ваххабитское движение Талибан вскормили сами же американцы! А после событий 11 сентября оно тоже осудило теракты! Но Буш предъявил правительству талибов ультиматум: выдать бен Ладена и все руководство «Аль-Каиды». Оно ответило, что не предъявлено никаких доказательств причастности этой организации к терактам. Кстати, впоследствии выяснилось, что бен Ладен и начальник военного совета «Аль-Каиды» Халид Шейх Мохаммед скрывались вовсе не в Афганистане, а в Пакистане — который выступил активным союзником США в антитеррористической коалиции, предоставил свои базы. Спрашивается, неужели спецслужбы Пакистана (а через них и американские) не знали, что главари «Аль-Каиды» находятся на их территории? Не верится.

Но со времени терактов миновало меньше месяца, а уже 7 октября началась операция «Несокрушимая свобода». С американских и британских кораблей взлетели боевые самолеты, начались пуски крылатых ракет. США втянули в коалицию не только традиционных партнеров по НАТО, но и целый ряд других государств. В день начала бомбардировок, 7 октября, они заключили соглашение с Узбекистаном, арендовали за 10 млн долларов в год бывший советский аэродром Карши-Ханабад для поддержки операций в Афганистане и в качестве перевалочной базы. Перебросили сюда 1500 солдат, транспортные самолеты, боевые вертолеты. Заключили соглашение и с Киргизией, за 2 млн в год арендовали авиабазу «Манас» рядом со столицей, Бишкеком. Таким образом, Россия готовила ликвидацию своих заграничных баз, а НАТО в «борьбе с терроризмом» влез уже в Среднюю Азию!

Месяц по Афганистану наносились воздушные удары — у талибов начисто снесли их слабенькую систему ПВО, уничтожили всю авиацию. Потом при поддержке американцев перешли в наступление противники талибов, Северный альянс. А потом стали высаживаться и войска США. Сами они геройствовать не спешили, под пули не стремились. «Черную работу», непосредственные бои, предоставляли афганцам, прокладывая им дорогу массированными бомбежками (в том числе сверхтяжелыми бомбами «Дэйзикаттер», самыми мощными в мире, не считая ядерных), ракетами, прикрывая их с воздуха. Сколько мирных жителей при этом погибало, история умалчивает. Сейчас ни американцы, ни европейцы о «правах человека» не вспоминали.

В таких условиях часть афганских полевых командиров стала переходить на сторону Северного альянса. Уже 13 ноября был взят Кабул, а в декабре операция в основном завершилась. В Афганистан перебрасывались части американцев и их союзников — для «контроля». То есть, оккупации. Спецназ США вел зачистки, выискивая членов «Аль-Каиды» (или тех, кого объявили членами «Аль-Каиды), несколько сот человек отправили в специально созданный лагерь на американской базе Гуантанамо, «прославившийся» бесчеловечными пытками и издевательствами над заключенными. Как раз в ходе этих операций в Джелалабаде якобы нашли в развалинах видеозапись, где бен Ладен как будто признается в организации терактов 11 сентября. Ее демонстрировали по всем западным телеканалам как «доказательство» — дескать, не ошиблись, в Афганистан вторглись вполне правильно.

Но Афганистаном дело не ограничилось. Одновременно, в октябре 2001 г., американская группировка (около тысячи военных советников и специалистов) была направлена на Филиппины, где уже давно шла партизанская война с исламскими и коммунистическими повстанцами. Теперь ее тоже фактически возглавили США. Операция получила то же самое название, что и в Афганистане, «Несокрушимая свобода». Причем средства массовой информации отмечали, что «филиппинские генералы боятся своих американских коллег» и подозревают их в нечистой игре.

Третий очаг операции «Несокрушимая свобода» возник в Восточной Африке — Сомали, Йемен, Кения, Судан. В ноябре 2001 г. США принялись угрожать, что вслед за Афганистаном настанет их очередь, за покровительство террористам их ждут бомбардировки и вторжение. Перепуганные власти этих стран согласились на сотрудничество, допустили американские миссии, спецотряды. Под их руководством развернулась борьба с радикальными исламскими группировками, охота на лидеров. Причем и здесь США вели свои собственные политические игры. В саудовской газете «Ashard al-Aswat» была опубликована информация, как американцы вовлекли в альянс Эфиопию, вместе с ней создали в Сомали семь военных лагерей, начали собирать там и готовить отряды, оппозиционные правительству страны. В Кении американские советники взяли под контроль местную армию.

И еще одним государством, где развернулась американская операция «Несокрушимая свобода», стала… Грузия! Напомним, в те времена, когда Шеварднадзе приходилось совсем худо и в Грузии шла гражданская война, он вступил в СНГ и попросил, чтобы в республике были оставлены российские военные базы. В 1995 г. был заключен договор, четыре базы в Вазиани, Гудауте, Ахалкалаки и Батуми безвозмездно передавались России на 25 лет с возможностью дальнейшего продления аренды. Они действительно сыграли стабилизирующую роль, обстановка в Грузии успокоилась, Шеварднадзе укрепил свою власть.

Но в ноябре 1999 г. в Стамбуле состоялся саммит ОБСЕ, обсуждавший новый договор о сокращении обычных вооруженных сил в Европе. Прежний, заключенный Горбачевым и тем же Шеварднадзе, был жульническим и явно устарел, ведь в нем учитывался паритет между блоками НАТО и Варшавского договора. А теперь Варшавского договора не существовало. Государства, входившие в него, вступали в НАТО или готовились к вступлению. Россия упирала именно на этот аспект. Но ее заклевали «правами человека» в Чечне, Молдавия потребовала вывести войска из Приднестровья, а Шеварднадзе резко выступил о ликвидации баз в Грузии. Поддержала вся Европа, присоединился Клинтон, и Ельцин пошел на уступки, хоть и не полностью. Согласился сократить российский контингент в Приднестровье, а с Грузией подписали соглашение, что в 2001 г. будут выведены базы из Вазиани и Гудауты, а о двух других начнутся переговоры.

Это соглашение стало приложением к Договору о сокращению обычных вооружений в Европе. Правда, он так и не вступил в силу. Но Шеварднадзе требовал от Путина выполнять обязательства. В 2000 г. он добавил еще и новые требования — чтобы Грузии выделили долю собственности СССР, 40 кораблей Черноморского флота. Хотя еще в 1991–1992 гг. разделяющиеся советские республики договорились, что Россия берет на себя все советские долги, а взамен получает все советские активы, собственность за границей, да и с флотом проблему вроде урегулировали. Но в Грузии в то время царила русофобская свистопляска, она не желала иметь дел с Москвой, и Шеварднадзе теперь указывал, что его республика соглашений о собственности не ратифицировала.

Но и у России к Тбилиси копились претензии. Потому что через Грузию шла основная подпитка чеченских террористов, осуществлялись их связи с внешним миром. Панкисское ущелье в Грузии, населенное чеченцами, стало для них прекрасной тыловой базой. Сюда выходили отряды перезимовать, отдохнуть, вылечить раненых. А грузинские правоохранительные органы старательно закрывали на это глаза. Дошло до того, что с Грузией пришлось ввести визовый режим пересечения границы — до сих пор ездили свободно. Но оставались горные тропы, особенно в летнее время. Полностью закрыть их было невозможно. Боевики обстреливали русских военных и с грузинской территории. А когда те отвечали или когда наносились воздушные удары по бандам, прорывающимся через границу (или уходящим через нее), Грузия заявляла дипломатические протесты, демонстрировала в СМИ воронки от бомб и ракет на своих приграничных участках.

Что касается соглашения о ликвидации военных баз, то вопрос упирался в деньги. Дарить вооружение и военное имущество грузинам Россия при таких отношениях не собиралась (все это запросто могло попасть туда же, в Панкисское ущелье). А эвакуация требовала немалых средств, в казне министерства обороны таких излишков не предусматривалось. Но с готовностью вмешались США, согласились профинансировать перевозки. В июле 2001 г. из Грузии была выведена база в Вазиани, в октябре — в Гудауте. Однако и Шеварднадзе вынужден был как-то защититься от обвинений в укрывательстве террористов. В августе Тбилиси распространил информацию, что «чеченские боевики покинули Панкиси».

На самом же деле их отряды, отдохнувшие и переформировавшиеся, двинулись в Россию для новых операций. Возможно, после переговоров с грузинами. Или те дождались, когда они ушли «на дело». Во всяком случае, выпустили их беспрепятственно. И лишь 25 августа, когда основные силы покинули Панкисское ущелье, грузинская полиция провела там «антикриминальную операцию». Сообщила, что задержала несколько боевиков, конфисковала «экстремистскую исламскую литературу». Кроме литературы, ничего не нашла.

А вскоре после этого границу в обратном направлении пересекли 13 раненых боевиков, возвращавшихся лечиться и отдыхать. Это произошло уже после теракта 11 сентября и после того, как Буш объявил «глобальную войну терроризму» — и случилось небывалое до сих пор: грузины их задержали. Возбудили дело о незаконном переходе границы, незаконном ношении оружия. Путин направил в Тбилиси генпрокурора Устинова, он потребовал экстрадиции бандитов в Россию, здесь обвинения стали бы куда более весомыми. Но Грузия наотрез отказала! Стала указывать на нормы международного права, на то, что не представлены доказательства вины задержанных…

Хотя они были не единственными. С приходом свежих сил боевики в Чечне резко активизировались, совершили нападение на Гудермес. Воспользовались тем, что русские расслабились, 17 октября въехали в город открыто, на автобусах, и захватили центральную часть. Сюда стали стягивать воинские части, блокировать террористов, начали работать артиллерия и авиация. Но бандиты рассредоточились, следующим утром выскользнули из Гудермеса. Потеряли полтора десятка человек, наши военные примерно столько же. Но это была классическая провокация, чтобы вызвать удары по городу, озлобить население — на это обратил внимание Ахмат Кадыров, и российскому командованию пришлось выслушать справедливые упреки, делать выводы на будущее.

Террористы продолжили и свои обычные операции, минирование дорог, подрывы машин. В Урус-Мартане женщина-смертница взорвалась возле коменданта района, генерала Гаджиева. Но обнаружилось и новое тревожное явление. У боевиков появились переносные зенитные комплексы. За несколько месяцев было уничтожено шесть российских вертолетов. Один из них — с комиссией Генштаба. Другой — с заместителем министра внутренних дел России генералом Рудченко и командующим МВД в Чечне генералом Горидовым. Очевидно, работала разведка, выбирая цели поважнее. А зенитные комплексы, скорее всего, попали к бандитам через Грузию.

Но в сентябре-октябре 2001 г. произошли примечательные события и в самой Грузии. Она очередной раз вздумала спровоцировать конфликт с Абхазией и оторвать от нее часть территории. «Неофициальные» военизированные формирования «Монадире» под началом Эмзара Квициани вторглись в Кодорское ущелье, захватили село Георгиевское. А вместе с ними действовал чеченский отряд Руслана Гелаева! И их поддерживали два бомбардировщика без опознавательных знаков. Возможно, «международная общественность» не заметила бы даже этого. Но у этих формирований тоже имелись переносные зенитные комплексы, и 8 октября они сбили вертолет с миссией ООН, погибло девять человек. Секретариат ООН созвал экстренное заседание, где было прямо заявлено о «чечено-грузинских бандитах». Министр иностранных дел России Иванов констатировал: «Становится абсолютно очевидным, что либо грузинское руководство не контролирует ситуацию на своей собственной территории, либо манипулирует террористами в своих собственных целях».

Но абхазы, как уже привыкли, объявили общую мобилизацию, перешли в контрнаступление и вышибли прочь как «партизан» «Монадире», так и боевиков «Ичкерии». Они потеряли около 50 человек. Предположительно, Гелаев был ранен. Правительство Шеварднадзе отвергло свою причастность к этой операции. Хотя так и не дало ответа на ряд вопросов. Почему в руководстве «партизан» оказался официальный представитель грузинской армии генерал Кабаладзе? Откуда у «партизан» взялись бомбардировщики? И каким образом Гелаев со своим отрядом перебрался через всю Грузию, 400 км от Панкисского до Кодорского ущелья? А потом обратно, с ранеными. И никто их «не заметил», не остановил.

В ответ на обвинения России Тбилиси предпочел раздуть новую русофобскую шумиху. На волне этой истерии в январе 2002 г. в столице Грузии исчез офицер штаба Группы российских войск в Закавказье полковник Игорь Зайцев, вскоре его нашли убитым. МИД России заявил, что ответственность за преступление «целиком ложится на грузинские власти». Мало того, ФСБ получило материалы, что пассажирские самолеты грузинской компании «Айрзана», пролетая над Северным Кавказом, над зоной боевых действий, ведут разведку и аэрофотосъемку. Под предлогом военных учений для них закрыли воздушные коридоры в дневное время, стали пропускать только ночью. Грузия в ответ сделала оскорбленное лицо и тоже запретила дневные полеты над своей территорией самолетам российских авиакомпаний.

И вот в такой обстановке началась операция «Несокрушимая свобода — Панкисское ущелье». В рамках американской «глобальной войны с терроризмом». В мае 2002 г. в Грузию прибыли военные инструкторы и специалисты из США. Развернули программу «Обучение и оснащение», на которую было выделено 64 млн долларов. Включала программа курсы переподготовки для офицеров министерства обороны и генштаба Грузии, а также снаряжение и обучение 4 батальонов «коммандос» и нескольких спецподразделений — бронетанкового и десантного. Когда данная программа была выполнена, это вовсе не означало прекращения тесного сотрудничества. Шеварднадзе официально объявил о желании вступить в НАТО, появились новые советники и инструкторы, продолжили вооружать и обучать грузинские части.

Вот только вторая часть названия операции «Несокрушимая свобода — Панкисское ущелье» оказалась обманчивой. Никаких действий по очистке Панкисского ущелья от террористов грузинские силовики и их новые батальоны «коммандос» не предпринимали и даже никогда не планировали. И на этом примере особенно отчетливо видно, что и вся «глобальная война», провозглашенная США после терактов 11 сентября, совершенно не соответствовала объявленным целям. Это был лишь удобный флаг для глобального наступления, утверждения американского господства по всему миру.

Подтверждением стало и новое расширение НАТО на восток. Невзирая на возражения и дипломатические усилия России, в 2002 г. было вынесено решение о принятии в Североатлантический военный блок еще семи государств, в том числе бывших советских республик — Латвии, Литвы, Эстонии, Болгарии, Румынии, Словакии, Словении. Конечно, в Кремле должны были видеть подобные особенности западной политики. В 2014 г. в «Крымской речи» Путин скажет: «Нас раз за разом обманывали, принимали решения за нашей спиной, ставили перед свершившимся фактом. Так было и с расширением НАТО на восток, с размещением военной инфраструктуры у наших границ. Нам все время одно и то же твердили: „Ну, вас это не касается“».

Но ведь это говорилось «задним числом», 12 лет спустя. А пока Кремль продолжал идти на поводу у Запада. В мае 2002 г. главы государств НАТО и Россия подписали Римскую декларацию о новом формате сотрудничества, создании Совета «Россия — НАТО». Выполнялись прежние решения по ликвидации зарубежных баз. В мае закрыли Камрань во Вьетнаме. Министр иностранных дел Иванов пояснял, что она стала просто ненужной, «на протяжении десяти лет наш флот не выходил в Индийский океан и не пользовался услугами военно-морской базы». В августе 2002 г. эвакуировали центр радиоэлектронной разведки в Лурдесе. Осуществлялись очередные серьезные сокращения Российской армии. Был принят закон «Об альтернативной гражданской службе».

А в феврале 2003 г. западное сообщество добило Югославию. По сценариям зарубежных советников местные либеральные власти развалили ее на Сообщество Сербии и Черногории. По сути формальное. Сербию и Черногорию сразу же по отдельности приняли в Совет Европы. После этого, в апреле, был выведен и контингент российских миротворцев из Боснии и Герцеговины, из Косово. Свой долг они выполняли честно, самоотверженно — за время пребывания в Боснии и Косово 34 бойца отдали свои жизни. Теперь их отправили на родину, имущество безвозмездно подарили натовцам. Начальник Генштаба Квашнин глубокомысленно заявил: «У нас не осталось стратегических интересов на Балканах, а на выводе миротворцев мы сэкономим 25 миллионов долларов в год».

Но Путин уже кое-что начал предпринимать и в защиту интересов России. Когда американская администрация объявила о намерении в одностороннем порядке выйти из Договора о противоракетной обороне, наша страна расторгла Договор об ограничении стратегических вооружений СНВ-II. Его заменили более мягким договором о сокращении стратегических наступательных потенциалов. Количество ядерных боеголовок, находящихся на боевом дежурстве, уменьшалось до 1700–2200 с каждой стороны. В мае 2002 г. на основе договора о коллективной безопасности между странами СНГ была создана полноценная Организация договора коллективной безопасности — в нее вошли Россия, Белоруссия, Казахстан, Армения, Киргизия, Таджикистан, Узбекистан. Ну а на позицию Грузии и ее роль в чеченской войне Путин ответил адекватно. Россия стала помогать Абхазии, хотя пока еще неофициально, это нигде не афишировалось.

Глава 25

«Норд-Ост» и Ирак

18 апреля 2002 г. в ежегодном послании Федеральному Собранию Путин заверил, что военная стадия конфликта в Чечне завершена. Действительно, серьезных боев больше не было. Террористы прятались. Для их ликвидации основная роль переносилась на операции спецслужб. И некоторые успехи имелись. В марте ФСБ сумела уничтожить одного из самых страшных и одиозных командиров боевиков, Хаттаба. Кстати, он был главным связующим звеном «Ичкерии» с международными террористическими структурами и любопытно, что среди его бандитов воевал американец Аукей Коллинз. А сестра Хаттаба была хозяйкой большого оружейного магазина в США [120]. По одной версии, он получил письмо из Саудовской Аравии, перехваченное по пути и пропитанное сильным отравляющим веществом. По другой, был завербован один из его приближенных, отравивший начальника.

Через несколько месяцев удалось выследить и в ходе боя в Шали ликвидировать еще одного видного полевого командира, Асламбека Абдулхаджиева. Но командиров у боевиков оставалось достаточно — Масхадов, Басаев, Гелаев, Бараев, и до мира было еще далеко. В Чечне периодически подрывались на минах наши грузовики и бронетранспортеры, сбивались из ПЗРК вертолеты. Террористы выносили войну и за пределы республики. 9 мая 2002 г., в День Победы, сумели осквернить великий праздник, шокировать всю страну. Устроили взрыв в Каспийске прямо на параде, в скоплениях радостного народа. Погибло 43 человека, около 120 было ранено.

В такой обстановке весьма характерно выглядела позиция Грузии. Вступив в «контртеррористическую операцию» с США и приняв американских инструкторов, она совершенно обнаглела. 26 августа ее парламент принял решение о выходе из СНГ, полном выводе с ее территории российских баз и миротворцев. Угрожал, если немедленно не уберутся, выставить счета в 700 млн долларов. Но не прошло и месяца, как грузины крепко «сели в лужу». Потому что боевики по-прежнему базировались на их территории в Панкисском ущелье. Отсюда 300 бандитов во главе с Гелаевым двинулись в очередной рейд. 23 сентября 2002 г. они пересекли границу и вступили в пределы Ингушетии.

Но возле села Галашки они напоролись на части 19-й мотострелковой дивизии. Боевики оказались прекрасно вооруженными, из ПЗРК сбили вертолет Ми-24, из гранатометов подбили два БТР. Однако военные, подключившиеся милиционеры и пограничники действовали четко и грамотно. Мгновенно подтянули артиллерию и бронетехнику, подняли авиацию. Поймали врагов в мешок и накрыли огнем, 76 человек перебили, пятерых взяли в плен. Остальные рассыпались кто куда. Среди убитых нашли британского корреспондента Родди Скотта, которого перед этим видели в Грузии. С «глобальной войной против терроризма» США и Англии это как-то не слишком вязалось. И пленные тоже подтвердили — пришли из Грузии.

Ситуация была слишком скандальной, и Шеварднадзе тут же сбавил тон. Решение своего парламента он не поддержал. 7 октября встретился с Путиным в Кишиневе на саммите СНГ, и удалось договориться по ряду пунктов. Сошлись на том, чтобы совместными силами патрулировать участок границы в 82 км, где обычно ходили боевики, сроки вывода военных баз обсудить на отдельных переговорах. Шеварднадзе даже согласился выдать 5 из 13 террористов, захваченных ранее грузинами (тех, на кого в России набрали обвинительные материалы).

Но ни к какому реальному взаимодействию эти договоренности не привели, а боевики активизировали атаки. В центре Махачкалы убили начальника Управления МВД Дагестана по борьбе с экстремизмом Акилова. В Грозном взорвали здание Заводского ОВД, погибло 25 сотрудников милиции. Однако это были мелкие укусы. Главная операция готовилась в Москве. Замышлялась она в штабе Масхадова, за подготовку взялся Басаев. Организатором определили Руслана Эльмурзаева, владельца московского «Прима-банка». Непосредственное исполнение возложили на отряд Мовсара Бараева из людей, до сих пор нигде не «засветившихся», 21 мужчин и 20 женщин (о самом Бараеве запустили слух о гибели).

Эльмурзаев взял кредиты на 40 тыс. долларов, купил машины, микроавтобусы. Постепенно перевозили оружие, взрывчатку, прятали в частном доме в Подмосковье. Боевики приезжали небольшими группами, для них в Москве сняли несколько квартир. Разведывали место, где можно захватить в заложники побольше людей. Выбрали театральный центр на Дубровке, где шел разрекламированный в то время мюзикл «Норд-Ост». 18 октября 2002 г. Масхадов дал интервью французскому агентству «Франс-Пресс» (кстати, ведь и Франция называла себя участницей «глобальной войны с терроризмом», но запросто встречаться и беседовать с извергами почему-то было допустимо). Предводитель «Ичкерии» упомянул о готовящейся «исключительной операции».

Она намечалась комбинированной. 19 октября — взорвать три машины со взрывчаткой в людных местах Москвы: у ресторана «Макдональдс», у концертного зала им. Чайковского и у Государственной Думы. Тем самым взвинтить нервы у населения и властей. А в государственный праздник, «День согласия и примирения» (в то время он отмечался 7 ноября) захватить центр на Дубровке. Одновременно еще две смертницы должны были взорваться в разных местах столицы, усугубляя общую панику. Но планы скомкались. 19 октября взорвалась лишь одна машина из трех, возле «Макдональдса», на 6 часов раньше поставленного времени, не в 19, а в 13 часов. Поэтому жертвой стал только один подросток. В двух других автомобилях взрывчатка оказалась некондиционной.

Сразу были усилены наряды милиции, начались поиски, и организаторы занервничали. Решили не ждать 7 ноября, перенесли на 23 октября. С двумя дополнительными смертницами тоже не сложилось. Некий Межиев, назначенный их сопровождать, обнаружил, что везде полно милиции (или струхнул), запретил им взрываться и отправил домой. Командиры проконтролировать его уже не могли — основная группа около 21 часа на трех микроавтобусах подкатила к центру на Дубровке, мгновенно сняла охрану (вооруженную только электрошокерами и газовыми пистолетами). Ворвалась в театральный центр, сгоняя в зал всех, кто там оказался. Бандиты выскочили на сцену, объявив заложниками всех зрителей. Среди них сели смертницы с «поясами шахидов», боевики принялись минировать зал. Их пленниками стали 916 человек.

Разлетелась информация о случившемся, было доложено президенту. К театральному центру быстро стягивались силы правопорядка. Примчались журналисты, тут как тут оказались и иностранные дипломаты. Первой жертвой террористов стал военный, подполковник Константин Васильев. Он поздно вечером возвращался со службы, узнал о захвате театрального центра, прошел туда, когда оцепление еще не было установлено, и предложил себя в обмен на женщин и детей. Боевики расстреляли его. Позже прорывались еще двое, Ольга Романова, пытавшаяся устыдить Бараева, и Геннадий Влах, по ошибке решивший, что в заложниках находится его сын. Оба тоже были убиты.

Террористы озвучили требования — прекращение военных действий и вывод войск из Чечни, иначе все заложники погибнут. Как выяснилось, они заранее дали интервью катарскому телеканалу «Аль-Джазира», теперь эта видеозапись вышла в эфир. Переговоры пытался вести депутат Госдумы от Чечни Аслаханов. А сами боевики назвали, с кем они согласны разговаривать, — представителей Красного Креста и организации «Врачи без границ», лидеров думской оппозиции Явлинского и Хакамаду и оппозиционную журналистку Анну Политковскую. Подключились также детский врач Леонид Рошаль, иорданский хирург Эль-Саид, певец и депутат Думы Иосиф Кобзон. Удалось договориться об освобождении 39 человек — иностранцев, мусульман, детей. Преступники издевательски предложили, что готовы отпустить еще 50 человек — если к ним придет глава администрации Чечни Ахмат Кадыров. Один из террористов дал телефонное интервью азербайджанской газете «Зеркало», упомянув, что операция проводится по указаниям Масхадова.

Заложники все время вынуждены были сидеть в зале на своих местах. Есть и пить им не давали. Приносили только минеральную воду, найденную в буфете, потом и она кончилась. В туалет выпускали по очереди, по двое. Но две девушки сумели при этом вылезти в окно и убежать. После этого туалет еще больше ограничили. На вторые сутки, 25 октября, переговоры возобновили те же лица, к ним присоединились Евгений Примаков, режиссер Сергей Говорухин. В здание начали пускать и некоторых журналистов, боевики давали им интервью, позволяли говорить с заложниками — это было важно, тиражировать ужас на всю страну. Но результаты ограничивались лишь тем, что переговорщики приносили заложникам медикаменты, пакеты с водой и соками, гигиенические средства. Сумели уговорить, чтобы отпустили еще 19 человек (детей и азербайджанцев).

В Кремле непрерывно шли заседания Совета безопасности, совещания с руководством ФСБ и МВД. Злоумышленникам было обещано, что им сохранят жизнь, если они освободят всех захваченных людей. А они знали что делали, вызывая к себе оппозиционных политиков и журналистов. С одной стороны, поднимали им рейтинг, делали рекламу. С другой, в СМИ нагнеталась истерика, народ побуждали к выводам, что власть обязана пощадить жизни несчастных жертв, пойти на уступки. В кремлевском руководстве эту линию вдруг подхватил премьер-министр Касьянов. Настаивал — от штурма необходимо отказаться, придется идти на «политическое решение». Но Путин резко разошелся с ним. Сразу после совещания отправил его вместо себя в Мексику на саммит АТЭС [80].

А вечером 25 октября террористы объявили, что отказываются от дальнейших переговоров — пусть выполняют их требования, или они начнут убивать пленных. Среди ночи у одного из заложников сорвало нервы, он бросился с бутылкой на сидевшую поблизости террористку. По нему ударили из автоматов, ранили еще двоих (одного смертельно). Но в 5 часов утра в здание пустили через системы вентиляции сильный усыпляющий газ. Туда ринулись спецназовцы «Альфы» и «Вымпела». Операция была подготовлена очень тщательно. Очевидно, при походах на переговоры и с журналистами в здании побывали разведчики. Определили места, где сидят смертницы с поясами взрывчатки. Их снайперски перестреляли в первую очередь. Газ подействовал не на всех. Некоторые террористы отбивались до конца. Пули поражали и случайные жертвы. Но взрывные устройства не были приведены с действие.

В результате все 36 боевиков во главе с Бараевым были убиты. Большинство пленных освободили. Но сказалось и то, что организмы заложников были очень ослабленными. Три ночи и два дня они находились в состоянии сильнейшего стресса, неподвижно на стульях, без воды и еды. Воздействия усыпляющего газа некоторые не выдержали, из наркоза так и не вышли. Погибло 130 человек (в том числе 10 детей). Из них пятерых убили до штурма, кого-то застрелили, когда началась атака, или они скончались сразу же от газа, 119 человек умерли в больницах.

Началось расследование. Басаев открыто взял на себя ответственность. Но выяснилось, что террористы были тесно связаны с чеченской «мафией» в Москве, ее предводитель Тарамов даже передал Бараеву удостоверение сотрудника милиции для более удобной работы. Уже в ноябре в столице взяли нескольких сообщников боевиков. Однако показательной была и реакция. Либеральная оппозиция, разумеется, подняла шум, силилась выставить «преступными» действия властей со штурмом, усыпляющим газом. Хотя был ли в данной ситуации другой выход? Если уж разбираться в виновности силовых структур, то следовало бы задаться иным вопросом: почему раньше не уничтожили чеченскую ОПГ в столице?

Но и со стороны «мирового сообщества» реакция стала слишком двусмысленной. После терактов в Америке Россия однозначно осудила их. Теперь зеркальным ответом даже не пахло. Правда, какой-то представитель руководства США заявил, что Масхадов участием в подобном злодеянии сам лишил себя легитимности и права участвовать в мирном урегулировании. Но даже имя этого представителя осталось неизвестным. Очевидно, второстепенный чиновник. Всевозможные европейские организации быстро свели тему к обсуждениям правомочности «силового решения» — то есть, полезли во внутренние дела России. А американский канал CNN вообще позволил себе называть группу, захватившую центр на Дубровке, не террористами, а «чеченскими диссидентами» (на Западе слово «диссидент» применительно к России традиционно имеет положительный, сочувственный контекст).

Хотя в это же время «диссиденты» продолжали кровавый беспредел, в том числе против чеченцев. 27 декабря две машины со взрывчаткой вломились на территорию здания правительства Чеченской республики. При взрывах 71 человек погиб, 640 были ранены. В апреле 2003 г. в Грозном радиоуправляемым фугасом подорвали пассажирский автобус — 8 человек погибло, 7 получили ранения. В мае трое смертников направили «КамАЗ» со взрывчаткой на здание Надтеречного отдела УФСБ. 60 человек погибло, более 200 ранено. В августе взорвали госпиталь в Северной Осетии, в Моздоке. 50 погибших, 60 раненых. В сентябре на железной дороге пустили под откос электричку Кисловодск — Минеральные Воды. 7 погибших, 80 раненых. Тем не менее Путин и власти России твердо держали курс на мирное урегулирование, восстановление жизнеспособного хозяйства Чечни. 5 октября 2003 г. там были проведены выборы. Ахмат Кадыров стал официальным президентом республики.

США вели свою «глобальную войну с терроризмом» несколько иначе. После Афганистана они нацелились на Ирак. Для этого Саддама Хусейна обвинили в разработках оружия массового поражения и сотрудничестве с «Аль-Каидой». То и другое было заведомой ложью. В начале 2002 г. послу США в Нигерии Уипсону было приказано расследовать информацию о закупке Ираком урана в этой стране. Дипломат выяснил, что подобных сделок не было. Директор ЦРУ Тенет тоже доложил Бушу, что у Саддама Хусейна нет оружия массового поражения и никаких разработок не ведется. Но информация была скрыта и от Конгресса, и от общественности. В ноябре 2002 г. после воздушных бомбардировок Ирак согласился снова допустить международных инспекторов. Комиссия рьяно вела поиски и ничего не нашла. Обвинять же Саддама в связях с «Аль-Каидой» было просто нелепо — он сам воевал с радикальными исламистами. И еще раз напомним: в 1991 г. в ходе войны в Персидском заливе «Аль-Каида» сражалась против Ирака. На стороне американцев.

Но 5 февраля 2003 г. на специальном заседании Совета безопасности ООН госсекретарь США Колин Пауэлл выступил с «доказательствами»: якобы Ирак имеет и скрывает оружие массового поражения. Позже, в 2004 г., он признался, что его «источники были неточными и неверными, а в ряде случаев преднамеренно вводили в заблуждение». Американский центр гражданской ответственности вместе с журналистами впоследствии подсчитали: за два года руководство США сделало 935 ложных заявлений по Ираку, из них Буш — 259, Колин Пауэлл — 254. Россия также информировала мировое сообщество, что у Ирака нет оружия массового поражения, и нет никаких доказательств, что Саддам Хусейн поддерживает международный терроризм. Против намечаемой военной операции выступили не только Путин, но и президент Франции Жак Ширак, канцлер Германии Шредер. Совет безопасности ООН отказался санкционировать войну.

Но США обошлись без этого, нарушив Устав ООН. Конгресс принял решение о проведении очередной «контртеррористической» операции. Охотно присоединились Англия, Италия, еще ряд союзников. Вторжение сперва наметили с двух сторон. Одну группировку собирали в Кувейте. Вторую хотели бросить с севера, из Турции. Но турецкий парламент не разрешил развертывания в своей стране американских контингентов. Оставили только южную группировку. Но и ее вполне хватило. Командование Ирака было уверено, что наступлению, как и в Афганистане, будут предшествовать длительные бомбардировки и ракетные обстрелы. Решило сберечь свою боевую авиацию до наземных боев. Для этого многие самолеты даже закопали в песок.

Но американцы и англичане обманули противника. 20 марта 2003 г. двинулись сразу, без предварительной подготовки. Зато превосходство в воздухе у них было абсолютным. Лавина самолетов и вертолетов прокладывала путь сухопутным войскам шквалами ракет, ливнем бомб. Армия Ирака насчитывала 23 дивизии, но их легко разметали. Колонны танков, выдвигаемые навстречу, расстреливали с воздуха, накрывали ракетными ударами. Иракские самолеты так и остались в песке из-за стремительного продвижения врага. Уже через две недели американцы и англичане вышли на подступы к Багдаду, правительство бежало, столица Ирака была взята без боя. Войска коалиции покатились дальше на север.

1 мая Буш прилетел на авианосец «Авраам Линкольн», произнес речь «Миссия выполнена» — объявив о победе над Ираком. За полтора месяца боевых действий американцы и их союзники потеряли 172 человека убитыми и 1621 ранеными, несколько десятков танков, самолетов и вертолетов. Ирак потерял 847 танков, 777 БТР, погибло 9200 военнослужащих, 7000 попало в плен. Погибло и 7300 мирных жителей. Да, для американцев это получалось «можно», к международному суду никто виновных не привлекал. Ирак был оккупирован, отдан под управления временной администрации во главе с генералом Гарнером (его сменил генерал Бремер). Она начала свою работу с упразднения иракской армии и полиции. Запустили международную комиссию, хотя бы задним числом найти доказательства виновности Ирака. Так и не нашли.

Но это не помешало начать интенсивные зачистки в поисках представителей свергнутой власти. За информацию о них назначили крупные выплаты. Сыновей Саддама Хусейна Удея и Кусея вычислили в Мосуле. Они пытались отстреливаться, но дом перепахали массированным огнем, оба были убиты. В декабре захватили самого скрывающегося Саддама Хусейна. Устроили суд марионеточного правительства, созданного американцами, и повесили. Кстати, число жертв среди мирного населения быстро стало расти. По данным журнала «Ланцет», к осени 2004 г. оно достигло 98 тыс. Потому что были разрушены структуры управления, хозяйства, жизнеобеспечения, здравоохранения. Следствием стали эпидемии, безработица, голод, разгул преступности…

А вслед за Ираком Америка развернула новый этап «глобальной войны с терроризмом». Операция под тем же названием, «Несокрушимая свобода», кроме Афганистана, Филиппин, Восточной Африки, Грузии, в 2004 г. охватила еще и Западную Африку — Мавританию, Алжир, Чад, Марокко, Нигер, Мали, Сенегал. В этих странах появились американские советники и инструкторы, начали работать со здешними силовыми структурами. И попутно прибирать под контроль политику этих государств. Как это можно было расценить в совокупности? Только как проекты по распространению американского влияния на весь мир.

Но можно отметить — и Путин начал делать аналогичные шаги. Только маленькие, незаметные. В 2000 г. несколько российских сотрудников МВД и группа военных летчиков были направлены в рамках миротворческой операции по мандату ООН в крошечную африканскую страну Сьерра-Леоне. В 2003 г. уже без ООН, по прямой договоренности, было решено отправить миротворческую миссию, 40 специалистов МВД, в другое крошечное африканское государство, Либерию. В 2004 г. еще одну миссию в 40 человек — в Бурунди. Незаметно, без серьезного веса. Но в Африке после распада СССР снова появились русские. Здесь вспоминали, что из Москвы можно получить помощь. Возникали точки, где надежды связывались не с Америкой…

Глава 26

Цвета и цветы «революций»

Украина была слишком прочно связана с Россией — и экономической, и в культурной сферах. Да и население отнюдь не противопоставляло себя русским. Курс президента Кучмы на сотрудничество с Москвой позволил кое-как поддержать обвалившуюся промышленность, сбывать продукцию сельского хозяйства. Налаживая отношения, 2 июня 2000 г. Кучма даже издал указ, беспрецедентный по своей формулировке, — категорически запретил «несанкционированный отбор газа из транзитной трубы… до юридического урегулирования вопроса долга с российской стороной». Открытым текстом указал, что воровать газ у России нельзя — хотя тем самым официально признал, что Украина постоянно этим занимается. Но на политику Кучмы ополчилась оппозиция. И если в нашей стране националисты и либералы оказывались врагами, то в соседней республике они тесно переплетались между собой (впрочем, это закономерно, украинские шовинисты во все времена продавались иностранцам — полякам, туркам, шведам, австрийцам, немцам, американцам).

Каждый шаг президента и правительства подвергался яростной критике. А в сентябре 2000 г. в Киеве пропал оппозиционный журналист Георгий Гонгадзе. Его тело нашли в лесу. «Прогрессивные» СМИ подняли шумиху, новость перемывали во всех выпусках новостей и на Украине, и в России, и на Западе. Но через два месяца она обрела новую окраску. Лидер Социалистической партии Мороз опубликовал содержание магнитофонной записи, якобы сделанной в кабинете Кучмы. Некий голос, похожий на голос президента Украины, отдает приказание о ликвидации Гонгадзе другому человеку — чей голос напоминал министра внутренних дел Кравченко. Звучали и суровые высказывания в адрес других журналистов и политиков. Впоследствии выяснилось, что кассету с этой записью Морозу передал майор государственной охраны Мельниченко. И как только передал, еще до публикации, посольство США в Киеве тайно переправило майора за границу, Америка предоставила ему политическое убежище.

Но эти многозначительные факты стали известны позже, и на них уже никто не обратил особого внимания. А вот мнимое «разоблачение» президента Морозом распространили все СМИ, раздули неописуемый скандал. Оппозиция начала массовые акции «Украина без Кучмы» — выводила народ на демонстрации, в центре Киева возник палаточный городок. Правда, на первый раз украинские власти справились. Палаточный лагерь разогнала милиция. Нескольких самых буйных активистов посадили. Но манифестации стали периодически повторяться. У оппозиции появились новые лидеры, и выдвигались они, скажем так, своеобразно.

Протестующие оперировали лозунгами о борьбе с коррупцией, злоупотреблениями, хищениями. Правительство, вроде бы, занялось этой проблемой. Началось следствие вокруг вице-премьера Юлии Тимошенко, ранее возглавлявшей корпорацию «Единые энергетические системы Украины». Были предъявлены обвинения в неуплате налогов, «контрабанде российского газа» (то есть, воровстве). Но Тимошенко вдруг переметнулась в оппозицию, стала объединять различные партии и группировки в «Форум национального спасения». Арестовали и ее, и ее мужа, не за политику, а за экономические преступления. Но Тимошенко сразу объявили «узницей совести», покатились акции за ее освобождение. А в судебной системе у оппозиции оказалось все схвачено. Уголовные дела против Тимошенко и ее мужа суд закрыл, признал незаконными. Она вышла из СИЗО в ореоле «мученицы», создала свой блок в парламенте.

А пост премьер-министра занимал Виктор Ющенко. Именно он принимал и проводил «непопулярные» решения, вызывавшие массовое недовольство — на Украине были нищенские размеры пенсий и зарплаты, подскочила квартплата, проводились «веерные» отключения электроэнергии (что было вызвано общим развалом хозяйства). Ющенко полностью поддерживал президента, в публичных заявлениях называл участников протестных акций «фашистами». На вопрос журналистов, как он относится к Кучме, премьер-министр ответил: «как к отцу», после чего заслужил прозвище «сына Кучмы». Но в апреле 2001 г. оппозиционные фракции Верховной Рады сумели провести вотум недоверия кабинету министров, Ющенко ушел в отставку. Однако после этого и он как-то очень быстро перекинулся к противникам президента. Создал партию «Наша Украина», рядом с ним очутилась та же Юлия Тимошенко, стала объединять вокруг Ющенко и националистов, и коммунистов, и социалистов.

Подобная раскачка велась и в России. Основной ударной силой против Ельцина выступали коммунисты. Теперь они отошли на второй план, атаки организовывали либералы: «Союз правых сил» (СПС) Немцова, Хакамады и Чубайса, «Яблоко» Явлинского. Была сделана попытка возродить антиправительственное телевидение. Та же самая команда радикальных журналистов Гусинского — Березовского во главе с Евгением Киселевым, утратив каналы НТВ и ТВ-6, создала еще один канал ТВС (расшифровывалось как «Телевизионный спектр» или «Твой верный спутник»). Нашли акционеров среди олигархов — Чубайса, Дерипаску, Абрамовича, Лившица, Мамута. Выиграли аукцион на вещание на шестом канале вместо закрывшегося ТВ-6.

С июня 2002 г. ТВС вышел в эфир. В общественно-политических передачах он открыто пропагандировал линию СПС. Но у нового канала быстро начались проблемы с финансированием. Доходы от рекламы оказывались в пять раз ниже запланированных. Росли долги, срывались договоры. Сотрудникам нечем стало выдавать зарплату. Они уходили. Оставались лишь те, кто соглашался работать безвозмездно, под обещания возместить в будущем. Телеканал просуществовал год, в июне 2003 г. за неуплаты был отключен от эфира.

Вряд ли их денежные трудности были случайными. У бизнесменов, увлекающихся политикой и спонсирующих оппозицию, стали возникать проблемы другого плана. Показательным стало дело Михаила Ходорковского. Глава нефтяного концерна «ЮКОС», один из богатейших людей мира, он приобрел свое состояние на жульнических «залоговых аукционах» 1995 г., когда под предлогами финансирования избирательной кампании Ельцина группа магнатов за бесценок растащила колоссальные богатства. По запасам нефти компания «ЮКОС» была первой в России, Ходорковского называли главой «профсоюза олигархов», он нередко выступал их общим представителем.

Ходорковский финансировал СПС и «Яблоко». В правительстве был тесно связан с Касьяновым. В феврале 2003 г. на встрече крупных предпринимателей с Путиным он взялся обличать якобы «коррупцию». «ЮКОС» хотела прикупить еще компанию «Северная нефть». Однако новая добыча ей не досталась. «Северная нефть» перешла к государственной компании «Роснефть», и Ходорковский доказывал, что сделка была незаконной. В ответ Путин ткнул его носом в махинации «ЮКОСа». Ходорковский почуял опасность — что президент начинает собирать разбазаренную государственную собственность. Он подготовил законопроект, закреплявший результаты «залоговых аукционов» 1990-х, чтобы они уже не подлежали пересмотру. А взамен олигархи должны были выплатить 20 млрд долл. в Пенсионный фонд. Касьянов выступил решительным сторонником такого проекта (он поддерживал Ходорковского и в вопросе с «Северной нефтью»). Но Путин не дал хода их предложениям [49].

В мае 2003 г. Совет национальной стратегии опубликовал доклад С. Белковского «Государство и олигархи» («В России готовится олигархический переворот»). Говорилось о планах «ползучего» переворота с целью отстранить Путина от власти, ограничить полномочия президента и сделать нашу страну парламентской республикой. Главным идеологом назывался Ходорковский. Как раз намечались выборы в Думу, а за ними президентские, и олигарх развернул бурную деятельность. Вдобавок к финансированию СПС и «Яблока» стал наводить мосты с коммунистами, даже сам вступил в КПРФ (и Зюганов его принял).

В новой власти Ходорковский претендовал на пост главы правительства (что сам впоследствии подтвердил). А спецслужбы доложили Путину о его телефонных переговорах с политическими лидерами, а кроме того, с советником президента США по национальной безопасности Кондолизой Райс. Ей Ходорковский предложил слить воедино «ЮКОС» с американской нефтяной компанией «Эксон-Мобил» или «Шеврон», а также дал понять — если он возглавит правительство, то готов осуществить полное ядерное разоружение России [49, с. 75–79]. Что ж, после этого было инициировано расследование его прошлых дел.

Депутат Думы Юдин внес запрос: была ли законной приватизация структурами Ходорковского предприятия «Апатит» в 1994 г.? Потом было возбуждено уголовное дело о хищениях и уклонении от уплаты налогов фирмами, подконтрольными «ЮКОСУ». 2 июля 2003 г. был арестован один из ближайших компаньонов Ходорковского, банкир Платон Лебедев. Сам главный фигурант отреагировал активизацией предвыборной борьбы. В октябре 2003 г. со свитой помощников он отправился в турне по регионам. Официальной целью было рекламировать объединение «ЮКОСа» и «Сибнефти». Но Ходорковский вел переговоры с губернаторами и особенно интересовался молодежью, повсюду встречался со студентами, силясь завоевать у них популярность. Завершить турне ему не дали, в Новосибирске арестовали и доставили в Москву.

Оппозиция подняла бурю. Ходорковского и Лебедева сразу возвели в «узники совести». Устраивались митинги и демонстрации за их освобождение. Хотя в их бизнесе накопали вполне достаточно. Хищение чужого имущества в особо крупных размерах, неуплата налогов, подделка документов и др. После долгого судебного разбирательства (с пикетами и митингами в их поддержку) Ходорковский и Лебедев получили по 9 лет заключения. Причем им инкриминировали еще не все. Их бизнес был перемешан с кровью. Глава службы безопасности «ЮКОСа» Пичугин был приговорен к пожизненному заключению за убийства мэра Нефтеюганска Петухова, директора московской фирмы «Феникс» Корнеевой, тамбовского бизнесмена Горина с женой, организацию ряда покушений. А сама компания «ЮКОС» была обанкрочена, ее активы перешли к государственной «Роснефти».

Подобные меры оправдали себя не только с точки зрения законности, они сказались на политической атмосфере. В декабре 2003 г. состоялись выборы в Думу. Понаехало 1200 наблюдателей от разных международных организаций. Тыкали Россию носом в «нарушения», в «перекос на государственном телевидении в пользу одной партии». В то, что будто бы «не были соблюдены множество обязательств перед ОБСЕ и Советом Европы», «стандарты демократии». Зато в целом выборы прошли спокойно, без эксцессов. Лидеры прежнего оппозиционного блока «Отечество — вся Россия» Лужков, Примаков, Яковлев и др. еще в 2001 г. предпочли объединиться с президентским «Единством». Сейчас блок «Единство и Отечество — Единая Россия» (вскоре преобразованный в партию «Единая Россия») стал неоспоримым лидером, выиграл 37 % мест в парламенте, с большим отрывом от коммунистов (12 %). СПС и «Яблоко» вообще не преодолели пятипроцентный барьер. КПРФ и «Яблоко» пытались оспаривать результаты в Верховном суде, в Европейском суде по правам человека, но без всякого успеха.

А в руководстве страны нарастали противоречия между президентом и премьер-министром. Касьянов успел провести еще административную реформу по сокращению аппарата государственных служащих. Проанализировав 5 тыс. функций чиновников, 20 % сочли «избыточными» с соответствующими пересмотрами штатных структур. Хотя в выигрыше оказались… бизнесмены. При министерствах возникли частные ООО, которые и стали выполнять сокращенные функции. Разумеется, совсем не бесплатно. Но дальше Касьянов нацелился расчленить одну из основ российской экономики, «Газпром». Решил «либерализовать» газовый рынок, отделить от «Газпрома» транспортировку — газопроводы, промежуточные станции и терминалы, передав их отдельной корпорации. Путин трижды просил его отказаться от такой реформы, премьер-министр настаивал на своем, и президент все же заблокировал решение.

Против ареста Лебедева и Ходорковского Касьянов выступал очень категорически, заявлял, что это «разрушает инвестиционный климат в стране», и Путин публично, перед телекамерами отчитал его, требуя «прекратить истерику». Но премьер-министр сошелся с лидером СПС Немцовым, замышлял с ним какие-то совместные акции. 24 февраля 2004 г. Владимир Владимирович отправил Касьянова и его правительство в отставку. Но и выборы президента 14 марта прошли спокойно, без эксцессов. Граждане привыкли к Путину, симпатизировали ему. Он получил свыше 71 % голосов, далеко обойдя кандидата от коммунистов Харитонова (13 %). Премьер-министром выдвинул Фрадкова, бывшего начальника Федеральной налоговой службы.

А ведь ход событий мог повернуть совсем в другую сторону. Потому что Запад вслед за Югославией развернул операции с «цветными революциями» в бывших советских республиках. Все они осуществлялись по одному сценарию. Оппозиция ведет раскачку, потом объявляет итоги очередных выборов сфальсифицированными, поднимает массы, особенно молодежь… Уж казалось бы, чем американцам не угодил Шеварднадзе? Разваливал СССР, повернул Грузию к альянсу с НАТО. Но он все-таки вел сдержанную линию, остерегался открытых конфликтов с Россией, держался за СНГ. А главное — был уверен, что Грузия под эгидой США станет сильной, богатой, развитой. Но такая Грузия западным державам была совсем не нужна. Им требовалась разменная монета в их собственных играх. Полностью зависимая от них, откровенно русофобская. Для подобных планов больше подходили другие лидеры.

Предпосылки в Грузии сложились вполне подходящие. Экономическое положение оставалось тяжелым, коррупция была обычным явлением. Лидером оппозиции стал Михаил Саакашвили. Его политическая карьера выглядит весьма красноречиво. Он работал в грузинском «правозащитном» центре, по гранту был направлен учиться в Международный институт прав человека в Страсбург. Судя по всему, его сочли перспективным. Саакашвили стал стипендиатом Госдепартамента США, и его взяли для продолжения образования в Колумбийский университет — то самое непростое заведение, где когда-то пестовали «перестройщика» Яковлева. Потом Саакашвили еще стажировался в академиях международного права во Флоренции и Гааге и был принят на работу в американскую компанию «Паттерсон, Белкнап, Вебб энд Тайлер» — она занималась юридическим обеспечением нефтегазовых проектов США в республиках СНГ.

В 1995 г. Саакашвили вернулся на родину, с ходу ринулся в политику, был каким-то образом мгновенно избран в парламент. Сперва подвизался в правительственных блоках Шеварднадзе, потом создал собственную партию «Единое национальное движение». В оппозиции объединился с группировками Нино Бурджанадзе и Зураба Жвания. Они будоражили население, провоцировали общее возмущение условиями жизни в республике. 2 ноября 2003 г. состоялись парламентские выборы. Обнародовали итоги, что победил президентский блок — партия Шеварднадзе «За новую Грузию» вместе с партией Абашидзе «Союз за демократическое обновление Грузии». Но Саакашвили заявил, что это подтасовка, и выиграла оппозиция. Причем ссылался всего лишь на данные каких-то социологических опросов. Выдвинул требование новых выборов и призвал людей выйти на улицы.

Характерная черта сценария: в Сербии ударной силой оппозиции стало молодежное движение «Отпор». В Грузии возник аналог, «Кмара» (в переводе «Хватит!») — и позже выяснилось, что «юридическим партнером» и спонсором организации «Кмара» являлась… американская компания «Паттерсон, Белкнап, Вебб энд Тайлер». Та самая, которая курировала нефтегазовый бизнес в СНГ и в которой работал Саакашвили в период пребывания в США. (Кстати, отсюда понятно, почему Ходорковский — тоже связанный с нефтяным бизнесом — закрутил работу со студентами по разным регионам России.) Началась общая забастовка студентов. Финансирование было очень солидным. Людей свозили в Тбилиси из разных городов (и кормили, платили), сто тысяч молодых манифестантов захлестнули город, вели бессрочные митинги, скандировали свои лозунги. Вмешался и Запад. Международные наблюдатели дружно подтвердили версию Саакашвили, оппозицию открыто поддерживали американские и европейские СМИ, в ее пользу высказывались официальные лица.

22 ноября открылось первое заседание нового парламента, но Саакашвили, Бурджанадзе, Жвания на митинге возбудили народ и повели на штурм здания парламента. В руках держали розы, ими обозначали себя участники акций протеста, и события сразу окрестили «революцией роз». Манифестанты ворвались в зал заседаний. Шеварднадзе, произносившего речь, выгнали с трибуны, он ретировался под прикрытием своей охраны. Уехал в собственную резиденцию, приказал полиции и войскам навести порядок. Но спецчасти отказались поддержать его (ведь не зря же с ними работали американские инструкторы). 23 ноября Саакашвили и Жвания встретились с Шеварднадзе, и он ушел в отставку. Молодежь, заполонившая Тбилиси, праздновала победу фейерверками, рок-концертами. Исполняющей обязанности президента сперва стала Нино Бурджанадзе, а в январе 2004 г. провели выборы, и пост президента занял Саакашвили, премьер-министра — Жвания.

Обозреватели обратили внимание: не только Саакашвили, но и большинство членов нового правительства получили образование на Западе. А курс этого правительства стал уже откровенно шовинистическим и антироссийским. Сразу же чуть не возобновилась война в самой Грузии. Звучали призывы силовым путем подавить и вернуть Абхазию, Южную Осетию. Но в Грузии была еще одна республика, сохранившая автономию, Аджария. В начале 1990-х грузины тоже начали притеснять ее, хотели прижать к ногтю. Аджарцы стали создавать свои вооруженные формирования. Но председатель Верховного Совета Аджарии Аслан Абашидзе поддерживал дружбу с Москвой, с российской мотострелковой дивизией, стоявшей в Батуми. И кроме того, в отличие от Абхазии и Южной Осетии, Абашидзе не стал отделяться от Грузии. Удовлетворился автономией, статусом «особой экономической зоны», имеющей право оставлять у себя таможенные сборы. Поэтому смог договориться с Шеварднадзе, согласившимся на такие условия (вероятно, президент Грузии получил и личные выгоды в «особой экономической зоне»).

Но для Саакашвили и его команды автономия Аджарии и ее связи с Россией вызывали дикое раздражение. Посыпались решения о ее полном подчинении Тбилиси, угрозы направить на нее войска. Аджарцы намеревались сопротивляться. Готовую вспыхнуть войну предотвратила Россия. В Батуми вылетел секретарь Совета безопасности Игорь Иванов. Провел переговоры с Абашидзе, и тот вместе с Ивановым 6 мая 2004 г. улетел в Москву. Насовсем. Автономия Аджарии была ликвидирована. Кровопролития удалось избежать. Но фактически получилось, что дружественную Аджарию просто сдали грузинам. Как видим, политика Кремля оставалась очень неоднозначной…

А на Украине Кучма не отказывался дружить с США и НАТО. Даже послал свои подразделения в состав оккупационных войск в Ирак. Но основой политики и экономики оставался альянс с Россией. Был выдвинут проект Единого экономического пространства с Россией, Белоруссией и Казахстаном, вызвавший яростные протесты либеральных партий. Но у Кучмы завершался второй президентский срок. Провести поправки к конституции и продлить полномочия ему, в отличие от Белоруссии или республик Средней Азии, парламент все равно не позволил бы. На роль своего преемника он готовил ближайшего помощника, премьер-министра Виктора Януковича.

Однако и оппозиция готовилась. Различные течения и партии объединились вокруг кандидатуры Ющенко. Он провозглашал своей программой вступление Украины в Евросоюз. И точно так же, как в Сербии, как в Грузии, было создано массовое студенческое движение. На Украине оно получило название «Пора!». 31 октября 2004 г. состоялись выборы. Ни один из кандидатов не набрал более 50 % голосов. Во второй тур вышли Янукович и Ющенко. Голосование прошло 21 ноября. И сразу же некие непонятные «группы экспертов», «группы социологов», уверенно объявили о победе Ющенко. Правда, Центральная избирательная комиссия по ходу обработки бюллетеней давала комментарии, что лидирует Янукович, но Ющенко бросил клич, что оппозиция не доверяет подсчетам: «Мы призываем наших сторонников прийти на майдан Незалежности (площадь Независимости. — Авт.) и защитить свою победу».

Для поддержания порядка власти ввели в Киев войска, взяли под охрану правительственные здания. 22 ноября было обработано свыше 99 % бюллетеней, и было объявлено: у Ющенко 46,7 %, у Януковича 49,4 %. С минимальным отрывом в 3 % он выиграл. Его поздравил председатель Госдумы России Грызлов, присутствовавший на выборах в качестве наблюдателя. Прислали поздравления Путин, президент Белоруссии Лукашенко. Но в центр Киева стали стекаться массы людей, молодежи. Была очевидна заблаговременная подготовка — все участники акций обозначали себя оранжевым цветом. Оранжевые ленты, флаги, транспаранты, шарфы, майки (надевавшиеся поверх свитеров и курток).

Собралось 100–150 тыс. человек, начался бессрочный митинг. Ющенко объявил о начале сопротивления, на трибунах постоянно сверкала и Юлия Тимошенко, призвала к забастовкам на предприятиях, в вузах, на транспорте. Молодежь разбила палаточный городок на майдане Незалежности, на главной улице, Крещатике. На стороне оппозиции оказались некоторые местные органы власти, особенно в западных областях. Львовский, Ивано-Франковский, Хмельницкий, Луцкий горсоветы заявили, что не подчинятся Януковичу, не признают результаты голосования, поддержали требование всеукраинской забастовки. Крым, Харьков, Донецк, Луганск, наоборот, приняли сторону Януковича. Но прекратили работу все вузы, колледжи, в Киев продолжали свозить толпы студентов, преимущественно с Западной Украины. Участие в «майдане» оплачивалось, и для молодежи это становилось очень хорошей подработкой.

Позже, в 2005 г., Березовский заявил, что это он финансировал «Оранжевую революцию», представил СМИ документы, подтверждающие перевод 30 млн долл. «на развитие демократии». По данным журнала «Форбс», он потратил на это более 70 млн долл. через созданный им «Фонд гражданских свобод» и напрямую структурам Ющенко. Березовский называл финансирование переворота «самым эффективным вложением средств», а его друзья рассказывали, что он не только давал деньги, но и непосредственно руководил действиями Ющенко и Тимошенко. Но в данном случае остается констатировать, что Борис Абрамович, хвастаясь своим политическим влиянием и беря на себя успех «оранжевой революции», фактически расписался в сотрудничестве с западными спецслужбами. Сценарий-то был абсолютно идентичным с Сербией и Грузией. (Кстати, даже использование пары лидеров, мужчина — женщина, Ющенко — Тимошенко, Саакашвили — Нино Бурджанадзе. Очевидно, психологи-разработчики сочли это более результативным для воздействия.)

Денег, очевидно, было затрачено гораздо больше, миллионы Березовского послужили лишь маскировкой для других источников. Ющенко еще в 2003 г. ездил в США, встречался с вице-президентом Чейни, другими высокопоставленными лицами. Только по открытым американским данным, после этого визита за два года на Украину было переведено 65 млн долларов через «неправительственные структуры». А в ход «оранжевой революции» Запад вмешался сразу же и очень активно. Председатель комитета сената США по международным делам Лугар объявил об «агрессивном и мощном плане фальсификации и злоупотреблений» при выборах на Украине. Европарламент стал угрожать ей финансовыми санкциями за «фальсификации». Посла России в США Ушакова пригласила заместитель госсекретаря Элизабет Джонс, выразила сожаление, что Путин поспешил поздравить Януковича. Эту информацию растиражировала «Вашингтон Пост».

С посредничеством вмешались президент Польши Квасьневский, бывший президент Лех Валенса, комиссар Евросоюза и бывший генеральный секретарь НАТО Хавьер Солана, президент Литвы Адамкус. Нажали на Кучму, вынудили дать обещания, что он не будет применять силу. А без силы победа «оранжевых» стала лишь делом времени. На заседании Верховной Рады Ющенко выступил, что он уже президент, самовольно принес присягу на Библии. Председатель парламента пробовал возражать, что она не действительна, но Ющенко объявил себя «президентом» перед манифестантами, обратился к силовым структурам, чтобы выполняли его приказы.

24 ноября Центризбирком обнародовал официальные итоги голосования — о победе Януковича. Путин и министр иностранных дел России Лавров делали заявления о недопустимости революционных сценариев, давлении и вмешательстве других держав. Указывали, что Украина сделала свой выбор, и надо уважать его. Да куда там! «Оранжевые» блокировали правительственные здания, не пускали туда сотрудников. Шумели о создании «Комитета национального спасения». О непризнании результатов выборов объявили госсекретарь США Колин Пауэлл, канцлер Германии Шредер, Хавьер Солана. Грозили санкциями и международной изоляцией Украины, если итоги голосования не будут пересмотрены. С выражениями поддержки Ющенко подключились президент Грузии Саакашвили и… бывший президент СССР Горбачев. Кстати, подключилась и вся российская оппозиция.

Путин пытался противостоять этой линии. Приехав на саммит Россия — ЕС, в Гаагу, он еще раз официально поздравил Януковича. Но премьер-министр Нидерландов возразил ему, что подходы России и ЕС к ситуации на Украине отличаются, выборы «не соответствовали международным стандартам», и ЕС «не может принять их результаты». Видя такое дело, на сторону Ющенко стали переходить государственные учреждения. Руководители силовых ведомств заговорили вдруг о «праве граждан на протесты». А СБУ — служба безопасности — даже выразила готовность защищать майданщиков в случае попыток подавления. Верховная Рада какое-то время балансировала. Но 27 ноября, после колебаний, к Ющенко перекинулись коммунисты, и парламент признал выборы недействительными. 3 декабря это решение подтвердил Верховный суд, назначил повторное голосование на 26 декабря. Президент США Буш указал, что новые выборы должно быть «свободны от вмешательства извне». Но при этом деньги на проведение «третьего тура», 3 млн долларов, выделили США!

Хотя в восточных областях Украины настроения были противоположными. Здесь проходили не «оранжевые», а «синие» митинги и демонстрации, в поддержку Януковича. Из Донбасса он привез в Киев несколько эшелонов шахтеров. Это было серьезнее, чем студенты, «майдан» раскидали бы запросто. Но ведь это означало бы погром в центре столицы! Эшелоны с шахтерами несколько дней простояли в железнодорожных тупиках и поехали обратно. А когда стало открываться, что Украиной откровенно манипулируют, администрация восточных областей созвала съезд, где присутствовал мэр Москвы Лужков. Была выдвинута идея «Юго-восточной автономии» в составе Крыма, Донецкой, Луганской, Одесской, Николаевской, Харьковской, Херсонской, Полтавской, Днепропетровской, Черниговской, Черкасской, Житомирской областей.

Но тут уж завопила вся оппозиция, обвиняя Кучму и Януковича в сепаратизме. СБУ возбудила уголовное дело о посягательстве на территориальную целостность страны. Забил тревогу Запад. Верховный представитель ЕС Хавьер Солана и генеральный секретарь НАТО Яап де Хооп Схеффер требовали ни в коем случае не допускать раскола Украины. Госсекретарь США Пауэлл принялся озабоченно обсуждать ситуацию с Россией. Но тогда и министр иностранных дел Лавров стал подчеркивать, что кризис необходимо урегулировать «в правовом поле», «в соответствии с конституцией Украины».

На переговорах между Кучмой, лидерами «оранжевых» и Верховной Радой парламент постарался урвать собственные выгоды. Согласился голосовать только «пакетом» — принять закон о дополнительных выборах, но одновременно внести поправки в конституцию. Срок депутатских полномочий увеличивался с 4 до 5 лет. И часть полномочий президента передавалась Верховной Раде. Украина становилась парламентской республикой (так же, как планировал Ходорковский для России). В изменившемся раскладе стало переориентироваться и окружение Януковича, переходить к Ющенко. Даже сам Янукович попытался перекраситься. Начал изображать из себя оппозиционера, критиковать Кучму. Но теперь-то уже становилось ясно, кто должен победить. Тем более что «оранжевая» молодежь так и не расходилась, не снимала блокаду государственных учреждений, продолжались митинги.

Канцлер Германии Шредер провел телефонные переговоры с Путиным, и Владимир Владимирович тоже согласился, что Россия «будет уважать результаты новых выборов». Видя, куда клонится дело, он стал менять отношение к Ющенко. 21 декабря, во время визита в Германию, высказался о готовности диалога с ним. Но при этом еще раз обвинил Запад во вмешательстве во внутренние дела Украины. Что ж, Ющенко откликнулся. Отметил, что Россия остается важнейшим экономическим партнером, что он никогда не выступал против идеи Единого экономического пространства. Но и он обвинил Россию, что она «некорректно» поддержала одного из кандидатов и тем самым якобы «унизила» украинский народ.

Выборы прошли предсказуемо. Восточные области опять голосовали за Януковича, западные и центральные за Ющенко. Но ему насчитали 52 % голосов, его сопернику 44 %. Наблюдатели ОБСЕ и США теперь никаких претензий не имели, но наблюдатели СНГ отметили массу нарушений. Сам Ющенко комментировал: «14 лет мы были независимыми, теперь стали свободными». Горбачев восторженно заявил: «Стена упала во второй раз». Со своей точки зрения он был прав. Падение Берлинской стены ознаменовало разрушение «внешнего пояса обороны» СССР. Сейчас рушился пояс непосредственного окружения России.

Премьер-министром у Ющенко стала Тимошенко. Поснимали руководителей тех регионов, которые выступали против «майданщиков» и выдвигали проект автономии. И все же разрыва между Украиной и Россией еще не произошло. Экономические завязки оставались слишком важными. Тимошенко поехала в Москву договариваться о долгах, о продолжении сотрудничества. Ездила и в Донбасс улаживать возникшую напряженность, встречалась с местными олигархами — уголь-то был нужен. Прочными оставались и традиции культурного единства. Когда в Киев приезжали популярные российские артисты и рок-группы, молодежь, недавно бушевавшая на «майдане», валом ломилась на концерты. Но и структура парламентского государства, возникшая после «оранжевой революции», оказалась рыхлой и нежизнеспособной. В Верховной Раде кипели непрерывные дрязги, любое решение президента и правительства застревало здесь в бесконечных дебатах.

Начались и ссоры среди победителей. Тимошенко по популярности затмевала Ющенко. В противовес ей президент начал перераспределять полномочия. Превратил во «второе правительство» Совет национальной безопасности во главе со своим ставленником Порошенко. Соперники копали друг под друга, разыгрывались коррупционные скандалы. Всего через полгода после «оранжевой революции» Ющенко отправил в отставку Тимошенко. Но вынужден был отправить в отставку и Порошенко. А развал только углублялся, жизнь людей ухудшалась. Среди политических партий нарастала оппозиция Ющенко. В 2006 г. большинство парламентских фракций приняло сторону Януковича, он стал премьер-министром, принялся корректировать политический курс. Во время визита в Брюссель заявил, что Украина будет стремиться к вступлению в Евросоюз, но не готова к вступлению в НАТО.

Глава 27

Конвульсии «Ичкерии»

Чеченская война переставала быть «чеченской». В Чечне толково и твердо руководил Кадыров. А ряды террористов подпитывались ваххабитами и преступниками из разных национальностей. Их действия расплескивались по всему Северному Кавказу, за его пределами. В декабре 2003 г. одна из смертниц Басаева взорвалась в вагоне электрички у станции Ессентуки. Погибли 44 человека, 156 было ранено. Вторая смертница устроила взрыв в Москве у отеля «Националь», было 6 убитых и 14 раненых.

Одним из самых авторитетных полевых командиров был Гелаев, он носил клички «Черный Ангел», «Старик», виртуозно владел различным оружием. Постоянная его база находилась в Грузии. Побродив рейдом по Чечне, он решил вернуться туда на зимовку. Вышли к перевалу Бацы-Буца, но опоздали, выпал глубокий снег, ударил мороз, сам Гелаев обморозил ноги. Кончалось продовольствие. Двинулись по другой дороге, через Дагестан. 15 декабря 2003 г. в селе Шаури банду должен был встретить проводник, но его почему-то не было. А местные жители сообщили о появлении вооруженных людей пограничникам. Начальник заставы Радим Халиков с тревожной группой выехал в Шаури. Но помчались именно так, как обучают пограничников в борьбе с нарушителями. Побыстрее. Не зная, что бандитов 36, а бойцов было всего девять.

Увидев несущийся ГАЗ-66, Гелаев сам вышел на дорогу и изрешетил машину из пулемета. Потом убил и своего бойца-дагестанца, отказавшегося добивать раненых, резать им головы. В селе Шаури террористы захватили 11 жителей в заложники, передохнули, взяли продовольствие. Но понимали, что теперь они обнаружены. Заложников отпустили, разбились на группы и ушли в горы. Действительно, к Шаури стягивались силы МВД и ФСБ, развернулось преследование. Были столкновения, жертвы. Одного солдата сразила пуля снайпера, трое бойцов спецназа сорвались в пропасть. Но в прямой контакт старались не вступать. Блокировали группы, долбили ракетами, авиацией. Прочесывание длилось несколько недель. Большинство соратников Гелаева уничтожили, 20–30 было убито, пятерых взяли в плен. И все же «Черный Ангел» исчез.

Как выяснилось, он прятался в кошаре у доверенного чабана. Пересидел там, а два месяца спустя пошел в Грузию один. Но 28 февраля 2004 г. он случайно наткнулся на двух дагестанских пограничников, Сулейманова и Курбанова. В схватке Гелаев убил обоих молодых солдат. Однако и его ранили, пули перебили ему левый локоть, почти оторвали руку. Он прополз 50 метров, сел под деревом, отрезал раненую руку, перетянул жгутом. Пытался жевать шоколад и гранулы растворимого кофе, чтобы взбодриться и восстановить силы. Но потерял слишком много крови, сумел сделать несколько шагов, падал, полз на четвереньках. Так и умер.

Примерно в это же время был ликвидирован заграничный эмиссар террористов Зелимхан Яндарбиев. Россия объявила его в международный розыск. Его удалось включить в список ООН по санкциям в отношении талибов и «Аль-Каиды». Тем не менее он открыто проживал в Катаре, получил статус «беженца» и «личного гостя эмира». А Катар американская «глобальная война с терроризмом» почему-то никак не задевала. 13 февраля 2004 г. сработало взрывное устройство в автомобиле Яндарбиева, он погиб с двумя охранниками. 26 февраля власти Катара обвинили первого секретаря посольства России Фетисова, он был объявлен персоной нон грата. А два сотрудника посольства, не имевшие дипломатического иммунитета, Белашков и Богачев, были арестованы. Суд приговорил их к пожизненному заключению. Согласно информации «Независимого военного обозрения», сдали их катарским властям американцы [98].

Но в тот же день, когда их арестовали, в Москве в аэропорту задержали нескольких граждан Катара под предлогом провоза не внесенной в декларацию валюты. Было объявлено, что они «похожи» на террористов, действовавших в России. Министр иностранных дел Иванов признал, что задержанные русские в Катаре — сотрудники спецслужб, выполнявшие «информационно-аналитические» задачи в рамках борьбы с международным терроризмом. Путин провел телефонный разговор с эмиром Катара Хамадом бен Халифой аль-Тани. После этого катарцев освободили, а для личной встречи с эмиром летал секретарь Совета безопасности Иванов. В конце 2004 г. обоих осужденных, Белашкова и Богачева, экстрадировали в Россию. В аэропорту «Внуково», как разнюхали СМИ, их встретили с воинскими почестями…

Однако война продолжалась. В феврале 2004 г. смертник подорвался в московском метро между станциями «Павелецкая» и «Автозаводская». Погибли 42 человека, свыше 250 получили ранения. На несколько месяцев наступило затишье, а следующий теракт потряс страну опять на День Победы. На этот раз в самой столице Чечни. На городском стадионе шел парад, и взрыв громыхнул под центральной трибуной. Пострадали свыше 50 человек, погибли семеро — и среди них президент Чечни Ахмат Кадыров, председатель Госсовета Исаев. Ответственность взял на себя Басаев. Но вот здесь террористы явно просчитались. Кадыров за короткое время проявил себя незаурядной личностью, приобрел в республике огромный авторитет, превратился в настоящего лидера чеченского народа. Его убийство возмутило людей. Боевики теряли опору среди чеченцев.

Басаев скрывался в Ингушетии, пополнял свои отряды из местных жителей. Здесь он и организовал очередную вылазку. В ночь на 22 июня несколько сотен его головорезов совершили одновременное нападение на районные отделы милиции в Карабулаке, Орджоникидзевской, но основной целью стал город Назрань, где располагался склад МВД Ингушетии. Боевики атаковали здание МВД, погранотряд. Они были в камуфляжной форме, выставили посты на дорогах, останавливали машины. Тех, кто предъявлял документы силовых структур, сразу убивали. По свидетельствам очевидцев, среди бандитов многие были ингушами. К городу стали стягиваться войска. Но террористы задерживаться не стали. На складе МВД им досталось 1177 единиц оружия, много боеприпасов. Все это сложили в два грузовика, выскользнули из Назрани и рассыпались. Во время налета было убито 93 человека, из них 67 сотрудников правоохранительных органов (в том числе исполняющий обязанности министра внутренних дел Ингушетии Костоев, его заместитель Котиев). За неудовлетворительные действия силовиков, прозевавших нападение и упустивших боевиков, президент возложил вину на военных, был отправлен в отставку начальник Генштаба Квашнин.

А террористы, пополнив свои арсеналы и боезапас (и воспрянув духом после «победы»), резко активизировались. 21 августа отряды общей численностью в 400 человек попытались показать свою силу и ворваться в Грозный, устроить там бойню и переполох. Но на этот раз не вышло. Федеральные войска и чеченская милиция были настороже, дали отпор. Понеся немалые потери, банды отхлынули и рассыпались по горам. Но вскоре выяснилось, что Басаев организовал сразу несколько операций. 24 августа его смертницы взорвали два пассажирских самолета, следовавших из Москвы в Сочи и Волгоград. Погибло 93 человека. 31 августа еще одна смертница подорвалась в Москве возле метро «Рижская», 10 человек было убито, 50 ранено.

Но главный, самый кошмарный теракт разыгрался на следующий день. Готовили его долго и тщательно. Под руководством Масхадова, Басаева и эмиссара «Аль-Каиды» на Кавказе Абу-Дзейта был сформирован отряд из 34 человек под командованием Руслана Хучбарова по кличке «Полковник». Целью выбрали городок Беслан в Северной Осетии. Там не было никаких воинских частей, и расположен он рядом с Ингушетией, где находился лагерь боевиков. Существовал и второй, запасной отряд. В случае неудачи в Беслане он должен был захватить школу в Ингушетии, в станице Нестеровской. По аналогии с театральным центром на Дубровке, где заложниками стали зрители мюзикла «Норд-Ост», Басаев назвал операцию «Норд-Вест».

Двое боевиков остались в лагере для связи, а 32 по дороге захватили машины у участкового милиционера в селе Хурикау, утром 1 сентября въехали в Беслан, когда возле школы шла линейка, посвященная началу учебного года. Пришли и родители, многие взяли с собой младших детей. Охраны не было никакой. Присутствовала лишь инспектор по делам несовершеннолетних, безоружная. Бандиты устроили пальбу в воздух, убили двух мужчин. На шум прибежал сотрудник милиции из ближайшего отделения, стрелял из пистолета, убил одного и ранил двоих террористов.

А боевики, запугав собравшихся, стали сгонять их в школу. При этом от 50 до 150 детей сумели в суматохе выскочить со двора и убежать. Но 1128 человек стали заложниками. Большинство собрали в спортзале, часть в тренажерном зале и душевых. Приказали сдать фотоаппараты, мобильные телефоны, говорить только по-русски. Когда один из мужчин пытался успокоить детей по-осетински, его сразу убили. Застрелили и второго, промедлившего опуститься на колени. Начали минировать помещение. Взрывчатые устройства раскладывались на стульях, подвешивались на тросах, баскетбольных кольцах.

При планировании Басаев учел опыт Дубровки. Там террористов парализовали газом. Смертницы не нажали на кнопки взрывателей. Сейчас применили другой тип взрывателя, его достаточно было не нажать, а отпустить, чтобы сработал даже при гибели боевиков. Провода вывели на две специальных педали, на них бандиты дежурили по очереди. Все они имели противогазы. Во избежание газовой атаки окна оставили целыми только в помещениях, где находились заложники, остальные повыбивали. Вооружены были до зубов — пять пулеметов (в том числе танковый), автоматы, гранатометы. Мужчин-заложников заставили таскать столы и парты к выходам, окнам, баррикадировали их, устраивая огневые точки. Снаружи установили камеры видеонаблюдения, привезенные с собой.

У школы стала собираться милиция, приехал президент Северной Осетии Дзасохов. Сюда стали перебрасывать отряды спецназа ФСБ, первый прибыл уже через час. Эвакуировали население ближайших домов, там расположились снайперы. Начали изучать возможности скрытого подхода к зданию. После 11 часов Хучбаров выслал заложницу Мамитову, продиктовав ей свое послание: требовал для переговоров президента Ингушетии Зязикова, Дзасохова и «Рашайло» (имелся в виду министр внутренних дел Рушайло). Грозил расстреливать по 50 заложников за каждого убитого террориста и по 20 за раненого, по 10 за отключение электричества на минуту. Номер телефона был записан с ошибкой, штаб по спасению пробовал связаться через громкоговоритель, привлек муфтия Северной Осетии Руслана Валгасова, но бандиты ответили стрельбой.

Между 16:00 и 16:30 случилась истерика у одной из смертниц. По свидетельствам, она кричала, что начальство обмануло, говорило им, что операция будет против отделения милиции, а убивать детей она не хочет. Она подорвалась в коридоре, был ранен боевик, погибли и получили ранение заложники, баррикадировавшие окна. Оставшихся из этой группы заложников террористы тут же изрешетили пулями, чтобы не бросились на них. Привели из спортзала еще нескольких мужчин и велели выбросить трупы из окон второго этажа (при этом двоим удалось сбежать).

Через ту же заложницу Мамитову бандиты уточнили номер телефона. С ними связался профессиональный психолог-переговорщик. Они заявили, что заложники расстреляны, поскольку им не звонили по указанному ими номеру, требовали на переговоры тех же лиц и еще советника президента России Асламбека Аслаханова. Прилетел доктор Рошаль, который вел переговоры на Дубровке. Пытался и здесь связаться с террористами, договориться, чтобы передать заложникам воду, продукты, медикаменты. Но на контакты они не пошли, никого подпускать к школе не согласились. Объявили, будто заложники добровольно объявили сухую голодовку. На самом деле пленники ели лепестки цветов, принесенных ими в школу. Изредка им приносили воду в помойных ведрах, в ней мочили одежду и высасывали ее, но даже этого многим не хватало. В Осетии в это время стояла страшная жара. Масса людей в спортзале изнемогала от духоты. Раздевались, сидели в нижнем белье.

Путин, находившийся в Сочи, прервал отпуск, прилетел в Москву. Шли совещания. По настоянию России было созвано экстренное заседание Совета безопасности ООН. Осудило теракт, потребовало немедленного освобождения пленных. Штаб по спасению привлек к переговорам известного бизнесмена Гуцериева. Через него предложили деньги, коридор для безопасного выезда. Боевики отказались. Дзасохов и журналистка Анна Политковская связались по телефону со скрывающимся (в Англии) вице-президентом «Ичкерии» Ахмедом Закаевым. Просили выйти на Масхадова, чтобы приехал в Беслан и спас детей. Председатель парламента Северной Осетии Мамсуров, у которого в заложниках оказалось двое детей, созвонился с представителями Масхадова в Баку, тоже просил о его вмешательстве. Ему обещали, что Масхадов перезвонит, — и никакого звонка не последовало. Еще не знали, что за терактом стоит сам Масхадов.

В Беслане собралась масса журналистов российских и зарубежных компаний, 60 съемочных групп различных телеканалов. 2 сентября прибыл бывший президент Ингушетии Аушев. Ему единственному удалось побывать в школе и говорить с террористами лично. Но в результате Хучбаров только отпустил женщин с грудными детьми (24 человека) и передал послание, вроде бы, составленное Басаевым. Оно содержало требования вывода войск из Чечни, отставки Путина и восстановления «Ичкерии», а взамен предлагался отказ от действий против России «как минимум на 10–15 лет», «независимость в обмен на безопасность». Также указывалось, будто заложники согласны с требованиями террористов и в знак солидарности с ними держат сухую голодовку. Но после того, как это послание было передано, боевики заметно ожесточились. Приносить хотя бы немного воды и выпускать заложников в туалет перестали совсем. Узнав, что некоторые его подчиненные делают несчастным поблажки, Хучбаров был взбешен. Сломал краны, пообещал убить любого, кто даст пленникам воду. Они стали пить собственную мочу, впадали в прострацию, теряли сознание, бредили.

На третий день трагедии Гуцериев договорился с террористами убрать трупы, валявшиеся под окнами и во дворе, на жаре они вздулись, почернели и смердели. А террористы начали перемонтировать взрывные устройства в зале, перемещать их с пола на стены. Начали и стрелять, если замечали силовиков, оцепивших здание. Из гранатомета ранили одного милиционера. Но около 13 часов внутри школы громыхнули два взрыва, обвалилась часть крыши спортзала. Заложники стали во множестве выбираться в выбитые окна и двери, убегать. Бандиты ударили по ним из автоматов и гранатометов, скосили 29 человек. Стреляли и по спасателям МЧС, убиравшим трупы, двоих убили, двоих ранили. Оцепление стало прикрывать их огнем.

Штурм здания предусматривался только как крайний вариант. Руководитель штаба по спасению Валерий Андреев понял, что этот случай наступил, дал команду. Снайперы стали бить на поражение. Три группы спецназа ФСБ пошли в школу. А армейские и милицейские подразделения выдвинулись к зданию, встречая бегущих заложников, оказывая помощь. Туда бросились и неуправляемые местные жители, многие из них имели собственное оружие, беспорядочно стреляли, и были случайные жертвы. Между тем в школе находилось еще немало пленников. После взрывов в спортзале боевики начали перегонять их в актовый зал и столовую. Раненых и совсем ослабевших добивали из автоматов и гранатами.

Штаб не оставлял попыток связаться с Хучбаровым, прояснить обстановку и добиться освобождения людей на тех или иных условиях. Но он наотрез отказался, около 14 часов оборвал переговоры, разбив прикладом телефон. Хотя с внешними сообщниками террористы перезванивались до 16 часов. А группы спецназа проникли в здание, там начался бой. В столовой боевики использовали в качестве живого щита женщин и детей. Отступали под их прикрытием вглубь здания. Бойцы ФСБ получили приказ перевести автоматы на одиночный огонь, бить прицельно. Когда один из террористов бросил в заложников гранату, лейтенант «Вымпела» Туркин накрыл ее своим телом.

Постепенно школу зачищали, пленных освобождали и выводили. Но остатки террористов прятались по школе. Укрепились во флигеле, где располагались мастерские, за железными станками. Минировали подступы к своим позициям. В 18:00 эвакуация заложников была завершена. Во избежание дальнейших потерь спецназовцев вывели из школы. Последние очаги сопротивления бандитов добивали снарядами из танка и огнеметами «Шмель». Живым взяли только одного из боевиков, Нурпаши Кулаева. Когда начался штурм, он пробовал выбраться из здания, смешавшись с заложниками, но был задержан и опознан. Остальные были убиты. Теракт унес 333 жизни. В их числе были 186 детей, 1 сотрудник МВД и 10 бойцов спецназа ФСБ. В этой операции они понесли самые большие потери за свою историю, погибли все три командира атакующих групп, подполковники Ильин и Разумовский из «Вымпела» и майор Перов из «Альфы».

В медицинские учреждения попало около 800 пострадавших, из них 72 ребенка и 69 взрослых стали инвалидами.

Разумеется, теракт вызвал массу спекуляций и провокаций: о правомочности штурма, об ошибках операции по спасению. Но многие исследователи, анализируя особенности событий в Беслане, приходили к выводу — замысел злодеяния отличался от Дубровки. Террористы фактически не пытались всерьез вести переговоры, куда более зверски относились к заложникам. Факты говорят о том, что был выбран объект с максимальным числом жертв, еще и детей, и их заведомо планировалось уничтожить. Чтобы вызвать политический резонанс, возмущение властями России. А боевики, очевидно, делились на две категории — одним предстояло умереть, другие, руководство, имели надежду вырваться в неразберихе общей бойни. «Письмо Басаева» было рассчитано на тиражирование в СМИ, а после его передачи поведение террористов резко изменилось, они стали готовиться к последнему акту. Но взрывы произошли раньше, чем намечалось, при перемонтировании схемы минирования (возможно, дежурный смертник неосторожно отпустил педаль)…

Путин и его правительство сделали серьезные выводы из трагедии. Было отправлено в отставку все руководство МВД Северной Осетии, плохо организовавшее охрану общественного порядка, из-за чего боевики смогли захватить школу. Некоторые сотрудники МВД попали под суд. Позже ушел в отставку и президент Северной Осетии Дзасохов. Усиливались меры по охране учебных заведений, скоплений людей. А для более эффективного противодействия террористическим угрозам Путин провел дальнейшие реформы по укреплению государственной власти.

Выборы региональных руководителей — губернаторов, президентов автономных республик — отменялись. Эти должностные лица становились назначаемыми. Таким образом усиливался контроль за местными властями, обеспечивалось более четкое выполнение законов, решений президента и правительства. Напомним, что и милиция после реформ Касьянова была подчинена регионам, это в немалой степени играло на руку террористам — где-то губернаторы подтягивали правоохранительные органы, а чаще пускали на самотек. Новые правила формирования региональной власти были приняты Думой и вступили в силу.

Но и боевики притихли. Силы у них были уже совсем не безграничными. В серии терактов они израсходовали свое активное ядро, должны были вербовать и готовить новые кадры. А российские спецслужбы продолжали операции по их поиску. Ответственность за Беслан взял на себя Басаев, но от пленного террориста Кулаева (получившего пожизненное заключение), а также и по агентурным данным, стало известно о виновности Масхадова. 8 сентября 2004 г. ФСБ пообещала вознаграждение в 300 млн рублей за информацию, которая позволит нейтрализовать обоих этих лидеров. Они пытались изображать, будто действуют независимо друг от друга. Но это было ложью, сохранилась даже их общая фотография в ноябре 2004 г.

Засада спецназовцев захватила двух боевиков, от них узнали, что Масхадов скрывается в селе Толстой-Юрт рядом с Грозным. Оно всегда считалось мирным и лояльным, во времена Ичкерии было центром оппозиции против Дудаева и Масхадова. Этой славой и воспользовались. В село переехали несколько родственников Масхадова, под домом построили подземный бункер. 8 марта 2005 г. здание окружили российские спецназовцы и чеченские, Рамзана Кадырова. Обитатели стали ожесточенно отстреливаться. Тогда дом подорвали. Нескольких раненых боевиков задержали, в том числе полевого командира Мурдашева. Масхадова нашли мертвым. Его племянник и телохранитель Висхан Хаджимуратов пояснил: «Дядя всегда мне говорил, чтобы я застрелил его, если он будет ранен и его попытаются взять в плен»…

Глава 28

Политика на крови

В Ираке свержение Саддама Хусейна вызвало партизанскую войну. Раньше это государство было социалистическим, авторитарным, но стабильным. А вот теперь-то здесь разгулялись группировки радикальных исламистов, террористические организации — именно здесь возникло и стало усиливаться пресловутое «Исламское государство». Гремели взрывы, гибли люди. Но как только запахло жареным, стали расти потери, США принялись зазывать в состав оккупационных сил своих младших партнеров и потенциальных партнеров. В Ираке погибли 18 украинских солдат (42 были ранены), 13 болгар, 5 грузин, 4 словака, 2 эстонца, 1 азербайджанец и многие представители других стран. За что они отдали жизни? Или за кого?

А в Косовском крае под эгидой «миротворцев» НАТО исламисты чувствовали себя вообще вольготно. В марте 2004 г. албанцы устроили здесь новую волну погромов. Было убито 16 человек, более 1000 ранено, разорено 800 сербских домов, 36 православных храмов. 4 тыс. человек бросили родные места, уезжали в Сербию, хотя там и без того скопилась масса беженцев из Косово. Россия осудила «миротворцев» за неспособность предотвратить насилие, требовала созвать срочное заседание Совета безопасности ООН. Государственная Дума призвала вернуть в Косово сербские войска. Но русских и сербов, конечно же, «не услышали».

В Лондоне проживал видный соучастник Масхадова Ахмет Закаев, вице-президент «Ичкерии». Россия объявила его в международный розыск по обвинениям в терроризме, организации убийств мирного населения и сотрудников правоохранительных органов. Его задержали в Дании, где он организовал и проводил «Всемирный чеченский конгресс». Но на запросы Москвы датское министерство юстиции ответило перечислением формальных недочетов в документах и указало, что запрос «не отвечает требованиям Европейской конвенции об экстрадиции». Документы исправили, послали повторно, но датчане опять перечислили недостатки, вплоть до опечаток, объявили доказательства вины недостаточными и освободили Закаева.

Он улетел в Англию и снова был задержан по тому же ордеру Интерпола. Но его сразу же освободили под залог в 50 тыс. фунтов, внесенный актрисой Ванессой Редгрейв и «Фондом гражданских свобод» Березовского. В 2003 г. Лондонский суд рассмотрел дело и вынес вердикт, что Закаев преследуется на основании его «политических взглядов», в экстрадиции отказал. Министерство внутренних дел Англии предоставило вожаку террористов политическое убежище. Хотя в самой Британии в данном отношении было отнюдь не спокойно. Исламисты отреагировали на ее коалицию с Америкой, участие в кампаниях в Афганистане и Ираке. В 2005 г. в лондонском метро произошла серия взрывов, погибли 52 человека, около 700 было ранено. После этого в Англии даже перестали употреблять лозунг «глобальной войны с терроризмом» — чтобы не навлекать на себя удары. Но политика Лондона осталась прежней, и ее антироссийская составляющая явно превалировала над «антитеррористической».

Березовский в Британии, по сути, повторял роль Парвуса перед революцией 1917 г. Финансировал оппозицию не только на Украине, но и в России. Точнее, выступал передаточным звеном, через которое шли деньги, прикрывал переводы своим именем. Он сам являлся сопредседателем одной из антиправительственных партий «Либеральная Россия», продумывал и направлял акции против власти, провокации. А становиться у него на пути было смертельно опасно, Борис Абрамович не забыл мафиозных методов «лихих 90-х». Так, на одного из самых активных оппозиционеров, члена руководства «Либеральной России» и депутата Думы Владимира Головлева власти начали копать компромат по поводу приватизаций в Челябинской области (где он был председателем Комитета управления государственным имуществом). Его вызвали в прокуратуру. Головлев мог кого-то потянуть за собой, мог испортить репутацию своему движению. В августе 2002 г., гуляя с вечером с собакой, он был убит. Преступление осталось нераскрытым. Жириновский и националист Андрей Савельев в прямом эфире НТВ обвинили в соучастии соратников Головлева по партии.

А в октябре 2002 г. Березовский дал интервью газете «Завтра». Доказывал, что оппозиция должна объединиться — либералы с коммунистами и националистами. Именно так вскоре случилось на Украине. Но идейные российские либералы были в шоке, восприняли подобную тактику как предательство. Другой сопредседатель «Либеральной России», депутат Думы Сергей Юшенков, заявил, что партия отказывается от денег Березовского, и добился его исключения из партии. Но деньги многое значили. В декабре сторонники Березовского провели альтернативный съезд «Либеральной России», восстановили его на всех постах и сместили с партийных должностей его противников — Юшенкова, Похмелкина и Золотухина. Избрали новым председателем партнера Бориса Абрамовича, Михаила Коданева.

Но министерство юстиции квалифицировало этот съезд, созванный лишь частью руководства партии и вопреки ее уставу, как незаконный. Юшенков торжествовал: «Никаких перспектив у съезда сторонников Березовского нет. Они столкнулись с Уголовным кодексом: подлог, фальсификация и подкуп». Однако 17 апреля 2003 г. Юшенкова застрелили возле собственного дома в Москве. Исполнитель оставил отпечаток пальца, его нашли. Заказчиками оказались Коданев и его трое его помощников. Товарищ по партии и друг Юшенкова Похмелкин комментировал: «Самый большой конфликт за последнее время у Юшенкова был с Березовским… Юшенков не занимался ни коммерцией, ни бизнесом, поэтому все версии, кроме политической, исключены».

А правозащитник и адвокат семьи Юшенковых Шмидт заявил: «Юшенков совершил одну серьезную ошибку — поверил Борису Березовскому, и это стоило ему жизни». Виновным был признан Коданев, его приговорили к 20 годам, его помощники тоже получили большие сроки. Мотивом преступления было представлено желание возглавить партию и распоряжаться деньгами, полученными от Березовского. Но через несколько лет, проведенных в колонии, Коданев подал заявление, что приказ на ликвидацию Юшенкова он получил от Березовского и Патаркацишвили. А взял всю вину на себя из-за того, что они обещали обеспечивать семью в период заключения — и не выполнили…

В июле 2004 г. в Москве был расстрелян из окна автомобиля американский журналист Пол Хлебников, автор разоблачительной статьи о Березовском в журнале «Форбс» и книги о нем «Крестный отец Кремля, или История разграбления России». За семь часов до смерти он дал интервью газете «Известия» о преступлениях Бориса Абрамовича. Эта же газета после убийства взяла интервью у духовника журналиста (он был православным), священника Леонида Калинина. Он сказал: «Вот Березовского Павел боялся и скрывался от него. После громкой презентации в Америке его книги „История разграбления России“ Березовский был взбешен и заявил, что это дело так не оставит. И Павел, знавший о его методах, понимал, что это не пустые слова».

А в 2006 г. в лифте своего дома была убита известная журналистка Анна Политковская — ярая «правозащитница» и оппозиционерка, автор книг «Путинская Россия» и «Россия без Путина», вышедших в Англии при участии и финансировании Березовского. Либералы подняли шум о причастности ФСБ, о политическом терроре. Но следствие выявило, что Политковскую, всегда выступавшую защитницей чеченских «свобод», убила чеченская мафия. Организаторы действительно использовали одного офицера ФСБ и троих сотрудников МВД, купив у них адрес журналистки, данные о телефонных разговорах, подрядив их для слежки. Но цели эти сотрудники не знали, просто злоупотребляли за деньги служебным положением. Кто заказчик, доказать не смогли, но руководитель Главного управления Следственного комитета России Довгий высказал убеждение, что это Березовский, и что убийство связано не со статьями Политковской, а с ее личностью: «Вот она такая яркая, находится в оппозиции к действующей власти, встречалась с Березовским — вот ее и убили. Не верили, что мы так достаточно быстро раскроем это преступление». Это была попытка повторить украинский сценарий с Гонгадзе. Убить известную оппозиционерку — и обвинить президента, правительство, силовые структуры, раздуть бурю.

Но в Англии Березовский чувствовал себя неуязвимым. Его удавалось теснить только постепенно. Против него возбуждали новые и новые уголовные дела по обвинениям в мошенничестве, отмывании денег, хищении кредитов. Конфисковали незаконно присвоенную им государственную дачу, где прежде жил председатель Совета министров СССР Тихонов. Периодически возобновлялись неофициальные переговоры через Абрамовича. Вслед за «Сибнефтью» Березовскому пришлось продать по назначенной ему цене пакет акций «Русала», «Независимую газету» с несколькими дочерними изданиями.

А оппозиция раскачивала страну по любому поводу. Устраивала информационные атаки после каждого теракта. Созывала демонстрации в поддержку «оранжевых» на Украине, против поддержки Кремлем Януковича. Ну а политические реформы Путина после Беслана она восприняла как прямой вызов. Эти преобразования не ограничились отменой региональных выборов. Ведь таким образом менялся и состав верхней палаты парламента. Половину депутатов Совета Федерации назначали губернаторы — а теперь они и сами стали назначаемыми. Чтобы компенсировать общественным организациям возможность влиять на государственную политику, Путин создал новую структуру, Общественную палату. Но она была консультативным органом при президенте и правительстве, и ее члены тоже были назначаемыми.

А в Думе партия власти «Единая Россия», за счет перебежчиков из других партий имевшая конституционное большинство, могла проводить нужные решения. Весной 2005 г. она приняла ряд законов и поправок, изменив порядок думских выборов. Ранее депутаты избирались по партийным спискам и по территориальным одномандатным округам. Теперь оставались только партийные списки. В Думу могли попасть лишь депутаты от партий, преодолевших 7 %-ный барьер. Выборы по одномандатным округам упразднялись, а ведь оппозиция «Яблока», СПС, «Либеральной России» получила места депутатов именно по ним. Причем нередко использовала технологию «паровоза», которую вряд ли можно отнести к честным, но законом она была не запрещена. В том или ином округе регистрировалась кандидатом некая известная фигура, раскрученная СМИ. А выиграв выборы, она передавала свой мандат другому лицу, потому что сама проходила одновременно и по другому округу. Сейчас этому пришел конец.

Мало того, Дума внесла поправки в законы, что партии, выигравшие на выборах в региональные законодательные собрания, имеют право предлагать кандидатов в губернаторы для их назначения президентом. А в большинстве областей победителями значилась «Единая Россия». Это послужило сигналом для губернаторов и чиновников. Они стали повсеместно вступать в «Единую Россию». Реформы коснулись и дат выборов. Прежде они были произвольными в разных областях, городах, районах. Теперь были установлены единые дни голосования по всей России. Муниципальная и региональная администрация должна была привязывать свои выборы к этим датам. Мотивировалось новшество необходимостью экономить деньги на предвыборных кампаниях. Но была и другая причина. Каждые выборы становились удобным поводом политической раскачки, и она колобродила по стране фактически непрерывно, то в одной, то в другой области.

Развернулось и создание молодежных организаций в поддержку существующей власти — «Молодая гвардия Единой России», движение «Идущие вместе», преобразованное в движение «Наши». Оппозиция шумела о наступлении на «демократию», возрождении в России «однопартийной диктатуры», «командной системы», «полицейского государства», «тоталитаризма». Хотя это, конечно, было явными подтасовками. «Единая Россия» не обладала такими мощными командными рычагами, как КПСС в советские времена. Не имела она и своей идеологии, ее программа и действия фактически сводились к поддержке президента на региональном, общественном, законодательном уровнях. Но с государственной точки зрения реформы были оправданными и очень своевременными.

Потому что диверсии «цветных революций» не ограничились Югославией, Грузией и Украиной. В Ливане после жестоких гражданских и религиозных войн стабилизирующим фактором были войска Сирии, они находились здесь уже 30 лет, к ним привыкли, и никаких конфликтов это не вызывало. Но была разыграна «революция кедров». 14 февраля 2005 г. в своей машине был взорван бывший премьер-министр Ливана Харири. Полиция сразу же вышла на след подозреваемых, выдала ордера на арест шести граждан Австралии, но они через три часа после взрыва вылетели на родину. Австралийская полиция по запросу из Бейрута допросила их и отпустила, объявив подозрения недоказанными. А в Ливане начались массовые демонстрации. Манифестанты захватили центр Бейрута, разбили палатки.

Оппозиционные партии создали «единый фронт», обвиняли в убийстве Сирию, требовали вывода ее войск, отставки президента и правительства. Были и другие демонстрации, противоположные. Они призывали Сирию не выводить войска, протестовали против вмешательства Запада в свои внутренние дела. Скандировали лозунг: «Мы не Грузия! Мы не Украина! Мы Ливан!» Но куда там! Госсекретарь США Кондолиза Райс обвинила Сирию в «попытке дестабилизировать ситуацию в Ливане», пообещала помощь Америки в проведении «свободных выборов». Регулировать Ливан взялись и президент США Буш, президент Франции Жак Ширак. Президент этой страны Лахуд предпочел удержаться у власти, выполнил все требования. Отправил в отставку правительство. Оппозиция получила большинство мест в парламенте и новом кабинете министров. Сирии пришлось вывести свои войска.

В Киргизии президент Аскар Акаев пытался, как и Кучма, «сидеть на двух стульях». Предоставил НАТО авиабазу «Манас», через нее ежемесячно перебрасывалось в Афганистан до 35 тыс. солдат, сотни тонн грузов. Но Акаев был деятелем советской и «перестроечной» эпохи, неразрывно связанным с СНГ и Россией. После гражданской войны в соседнем Таджикистане он держался за военное сотрудничество с Москвой. А 27 февраля 2005 г. в Киргизии состоялись парламентские выборы, и оппозиция с ходу объявила результаты фальсифицированными. Ее поддержали миссии наблюдателей ОБСЕ и Европарламента, признали выборы «не соответствующими международным стандартам». В разных городах забурлили митинги, в протестные акции опять широко вовлекалась молодежь. Требовали отставки Акаева и правительства, перевыборов в парламент.

У оппозиции, как и в других «цветных революциях», выдвинулись два лидера, мужчина и женщина — Курманбек Бакиев и Роза Отунбаева. Ранней весной здешнюю степь и горы покрывают россыпи диких тюльпанов, соответственно и события стали называться «революцией тюльпанов». 13 марта состоялся второй тур выборов. Победила партия «Вперед, Киргизия», которую возглавляла дочь президента. Но это лишь подлило масла в огонь. Манифестанты располагались на площадях городов, захватывали здания администрации, вокзалы, аэропорты. Силы правопорядка выгоняли их, они отвечали камнями, бутылками с бензином, были пожары. А Запад давил на Акаева, чтобы ни в коем случае не применял силы, урегулировал мирным путем. Он поддался, объявил, что не будет вводить чрезвычайное положение. Но Отунбаева только высмеяла его, что президент расписался в своем бессилии.

Особенностью «революции тюльпанов» стало то, что столица Киргизии, Бишкек, оставалась лояльной Акаеву, а беспорядки охватили юг страны. Но оппозиция организовала марш на Бишкек, из разных городов двинулись колонны машин и автобусов. 24 марта в столице на главной площади собралось 30 тыс. человек. Митинговали, пошли на штурм Дома правительства. Молодежь была вооружена кольями, арматурой, камнями. Милиция так и не получила приказ на применения силы, оцепление смели. Сотни людей были ранены, президент Акаев сбежал, правительство заявило об отставке. Верховный суд на экстренном заседании отменил итоги выборов. Соответственно, законным стал прежний состав парламента. Но в нем теперь преобладали оппозиционеры, исполняющим обязанности президента был провозглашен Бакиев, премьер-министром — Отунбаева. Особенностью Киргизии стало и «празднование победы». В Грузии и на Украине она отмечалась рок-концертами, а в Бишкеке была жуткая ночь погромов. Понаехавшие манифестанты ринулись грабить магазины, рынки, столичных жителей. Лидеры оппозиции поднимали милицию вместе со своими «дружинами», кое-как восстанавливали порядок.

Новую власть поддержал Вашингтон, в Бишкек прилетел министр обороны США Рамсфельд. Украина и Грузия предложили Киргизии создать коалицию «Демократический выбор» — из государств, сбросивших прежнюю власть в «цветных революциях». Реакция России была спокойной — потому что и Бакиев, и Отунбаева сразу же поехали в Москву. Наша страна для Киргизии оставалась слишком важным партнером. Правительство России выступило посредником в переговорах со свергнутым Акаевым, они проходили в посольстве Киргизии в Москве. Бывший президент согласился официально уйти в отставку в обмен на гарантии неприкосновенности и сохранения льгот. А вот русское население в Киргизии очень встревожилось, многие желали уехать — в период погромов были нападения и другие выходки против русских, распространялись русофобские листовки. Но «революция» миновала, и обстановка стала успокаиваться.

А сразу же вслед за Киргизией замутилось в Узбекистане. Впрочем, здесь был сценарий другой, не «цветной». Еще в советские времена в Ферганской долине существовал некий «независимый» центр ислама. Здесь действовали особые мечети, школы, не пойми откуда появлялись улемы, наставляя учеников. И этот «независимый» центр не подчинялся духовному управлению муфтия в Ташкенте! Он оказывался неподконтрольным и для местных властей, которые даже не пытались вмешиваться в его деятельность. Откуда-то знали, что «нельзя». Но и Москва, андроповский КГБ такого центра почему-то «не замечали». После распада СССР в Ферганской долине возник мощный центр исламизма, у него имелись связи с Афганистаном, с таджикской оппозицией.

Во время гражданской войны в Таджикистане президент Узбекистана Ислам Каримов подавил и запретил исламистов в своей стране. Но возникли подпольные организации. Член одной из них, «Хизб ут-Тахрир», Акрам Юлдашев, в 1992 г. основал секту акрамитов. Он был хорошим проповедником и организатором, вовлек в число своих последователей ряд предпринимателей, они создавали у себя льготные условия для работников, привлекали их, но при этом и предприятия становились гнездами акрамитов. Юлдашева арестовали в 1998 г., но амнистировали. А 16 февраля 1999 г. в Ташкенте произошла серия терактов, шесть взрывов. Целью террористов были главные правительственные объекты. Одну из машин со взрывчаткой подогнали и взорвали у опоры Дома правительства, чтобы обрушить крыло здания — где в это время должно было начаться заседание кабинета министров в присутствии президента. Погибли 16 человек, более 100 были ранены.

Осуществили теракты «Исламское движение Узбекистана» и организация «Хизб ут-Тахрир». При расследовании арестовали и осудили многих исламистов, в их числе был и Юлдашев, получил 17 лет. Но у него осталось немало последователей, особенно в Ферганской долине. В мае 2004 г. был снят со своего поста губернатор Андижанской области, давно занимавший эту должность и покрывавший акрамитов. После этого сектой занялись серьезно, были арестованы 23 предпринимателя, входившие в ее руководство. В феврале в Андижане начался суд. Но предприятия являлись одновременно сектантскими общинами, хозяева были «отцами родными» для работников. Здание суда постоянно пикетировали, 12 мая 2005 г., в день оглашения приговора, стал собираться большой митинг. Полиция разогнала его, несколько человек задержала. Тогда активисты акрамитов решили освобождать хозяев силой.

Два отряда ночью напали на патрульно-постовую службу областного УВД, третий — на воинскую часть. Пятеро дежурных и часовых были убиты, мятежники похитили 334 ствола огнестрельного оружия (автоматы и пистолеты), гранаты. После этого отряды ворвались в тюрьму. В перестрелке прикончили троих охранников, освободили 527 заключенных. Успех опьянил их. Вдохновлял и пример соседней Киргизии (там в оппозиции либералы объединились с исламистами). Решили захватить центр города, поднимать народ на бессрочный митинг. По дороге пробовали погромить Службу национальной безопасности. Но там уже успели изготовиться, стали отстреливаться. Штурмовать мятежники не рискнули. По телефонам связывались с родными и знакомыми, созывали на главную площадь побольше людей. Захватили здания областной администрации, налоговой инспекции, прокуратуры. Чиновников, полицейских, сотрудников службы безопасности брали в заложники.

Утром в Андижан прилетел президент Узбекистана Каримов, взял действия под собственное руководство. Мятежники ждали, что сам президент или другие официальные лица придут к ним на митинг выступать, уговаривать. Каримов действительно предложил переговоры, но для этого министр внутренних дел связался с ними по телефону. От акрамитов вел переговоры освобожденный из тюрьмы исламист Парпиев, осужденный за участие в терактах в Ташкенте. Выставил требования прекратить уголовные дела по статьям об экстремизме, освободить всех политзаключенных. Им предложили встречные условия — пусть освободят заложников, а им обеспечат коридор для выезда в Киргизию, даже дадут автобусы. Посовещавшись, предводители восставших ответили согласием, но хотели, чтобы им вернули шестерых их товарищей, задержанных правоохранительными органами. Правительство выполнило их условие. Но последовало новое требование, чтобы освободили не только этих людей, а всех осужденных членов исламистских организаций и проповедников, содержавшихся в тюрьмах Ташкента и других городов. Такие запросы Каримов отверг.

Тем временем по его приказам подтягивались военные, бронетехника, начали оцеплять площадь. Увидев войска, мятежники стали стрелять по ним, те отвечали. Завязались бои за соседние дома, возникло несколько пожаров. Около 17 часов была дана команда на штурм. Два отряда БТР, стреляя, двинулись на площадь. Толпа ринулась бежать по прилегающему проспекту Чулпан, но и он был перегорожен автобусами. Бунтовщики разделились на две части. В одной вооруженные боевики, они выставили заложников живым щитом и стали прорываться. Во второй оказались собравшиеся на площади жители, много женщин, но и среди них затесались боевики с оружием, надеясь выскользнуть. В разных местах возникали беспорядочные перестрелки, гибли мирные люди, вовлеченные мятежниками на площадь. Другие прятались в ближайших домах. Во избежание новых жертв штаб Каримова принял решение открыть оцепления, выпустить из города всех желающих.

Их оказалось около 500 человек. Добрались до границы, и киргизы согласились пустить их, но без оружия. По официальным данным, погибло 187 человек, из них 27 — сотрудники правоохранительных органов. «Правозащитники» приводили цифру в 230 убитых. Тут же подняли голоса президент США Буш, Евросоюз, обвинили Узбекистан в неправомочном применении силы, потребовали «независимого расследования», создания международной комиссии. Но американцам на этот раз пришлось ответить за свои «демократические» игры. До сих пор Узбекистан считался в США главным стратегическим партнером в Средней Азии. Теперь Каримов в полной мере оценил их «дружбу». Квалифицировал их позицию как вмешательство во внутренние дела своего государства, и МИД Узбекистана предложил США и странам НАТО покинуть авиационную базу Карши-Ханабад на своей территории.

Американский контингент и самолеты отсюда пришлось эвакуировать в Киргизию, на базу Манас, новые «революционные» киргизские власти приняли их. А Узбекистану США отказались платить 23 млн долларов долга, вместе с Евросоюзом ввели санкции. В ноябре 2005 г. Генеральная ассамблея ООН осудила отказ Узбекистана рассматривать события в Андижане иначе, чем свое внутреннее дело. «За» проголосовали 74 государства, против — 39. В том числе Россия, Китай, Индия, Белоруссия. Мятежникам, добравшимся до Киргизии (460 человек), Верховный комиссар ООН предоставил статус политических беженцев, принять их согласилась Румыния.

А в Узбекистане арестовали 121 активиста. Суд был открытым, пустили иностранных дипломатов, представителей ОБСЕ, ООН, «правозащитников», всем позволили убедиться в их виновности. За умышленные убийства при отягчающих обстоятельствах, терроризм, посягательство на конституционный строй они получили большие сроки заключения. Очередная «цветная революция» не состоялась. Правда, она получилась «импровизированной», и подавили ее быстро и решительно.

Глава 29

Успехи и противоречия

25 апреля 2005 г. в послании к Федеральному Собранию Путин назвал крушение СССР крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века. С исторической точки зрения вряд ли корректно. Куда более крупная катастрофа случилась в 1917–1918 гг., когда мировые закулисные силы и западные правительства сумели обвалить сразу четыре империи: Российскую, Германскую, Австро-Венгерскую и Османскую. Тем не менее слова президента вызвали шок либеральной «общественности». До сих пор гибель Советского Союза было принято преподносить как крах «системы тоталитаризма», «победу демократии», в общем, явление вполне положительное. Заявление было и явным камнем в огород предшественника, Ельцина (а он был еще жив). Признанием колоссального вреда, который он натворил.

Для укрепления государства Путин стал использовать не только советский, но и дореволюционный опыт. Делалась опора на Православную Церковь (и либералы завопили о «клерикализации общества»). Ноябрьский государственный праздник, День народного единства, перенесли с годовщины революции, 7 ноября, на праздник Казанской иконы Божьей Матери, связали с освобождением Москвы от поляков в 1612 г. В 2005 г. пышно праздновалось 60-летие Победы в Великой Отечественной войне, и перед этим по инициативе «РИА Новости» и организации «Студенческая община» была запущена массовая акция «Георгиевская ленточка». Такие ленты, как символ воинской славы, широко распространялись и по России, и по странам СНГ, попадали в другие государства, а там становились символами именно русской победы.

На юбилейный Парад победы 9 мая, как и при Ельцине, прибыли лидеры западных держав — президент США Буш, президент Франции Ширак, вице-премьер Англии Прескотт, канцлер ФРГ Шредер. Но были и лидеры Китая, Индии, более 20 государств, генеральные секретари ООН, ЮНЕСКО и других международных организаций. В общем, форум получился очень солидным. Было принято совместное заявление о борьбе с «нацизмом XXI века — терроризмом». На самом параде, как и десять лет назад, значительное место занимала театрализованная «историческая» часть с реконструкторами в старинной форме. Только настоящих уцелевших ветеранов войны пришлось уже везти по Красной площади на машинах, стилизованных под «полуторки» Великой Отечественной. Но был и другой новый момент — в параде участвовали ветераны Афганистана, Чечни. Их официально ставили в один ряд с героями Отечественной. Хотя на Западе их было принято оплевывать, изображать «душителями свободы», приписывать им всяческие «злодеяния».

Впрочем, попутно можно было отметить и другое. Президенты Эстонии, Литвы и Грузии приехать на праздник демонстративно отказались. В Прибалтике открыто устраивались марши и торжества ветеранов нацистских организаций и их последователей. А русские, освобождавшие здешние республики от гитлеровских оккупантов, подвергались травле, периодически даже уголовным преследованиям — например, если служили в войсках НКВД. В Таллине снесли памятник солдату-освободителю. И ни НАТО, ни Евросоюз, членами которых стали Эстония, Латвия и Литва, ни разу не высказали озабоченности фактической реабилитацией фашизма в Прибалтике.

Но и внутри России преобразования Путина оставались половинчатыми и непоследовательными. Система опоры на одну партию, «Единую Россию», и впрямь была выгодной для стабилизации общества, теоретически — перспективной. Но она лишь отдаленно напоминала советский опыт. Главным отличием стало то, что «Единая Россия» не имела своей сплачивающей стратегической идеи. Кроме одной — поддержка президента. А после всех смут, перестроек, демократизаций, приватизаций в административный аппарат оказалась вынесена всякая мутная пена. Приспособленцы, рвачи, бизнесмены от чиновничества. Именно такие потянулись в «Единую Россию», поскольку это становилось условием для продвижения, обеспечивало выгодное существование.

Партия стала не «боевым штабом», а рыхлым и аморфным образованием, активизирующимся в период выборов. В ней нашли себе место и карьеристы, и их прихлебатели, и любители погреть руки на тех или иных проектах (в том числе предвыборных кампаниях). Соответственно, и дочерние организации вроде «Молодой гвардии Единой России», «Наших» получались мертворожденными. Идеи, способной зажечь юношей и девушек, повести за собой, у них не было. Были лишь деньги, субсидии. Были мероприятия, которые можно организовать, имея деньги.

В экономической политике Путина можно проследить линию на восстановление государственного сектора, преодоление катастрофы приватизаций. Но это осуществлялось постепенно, без резких шагов и пересмотров права собственности. Так, Роману Абрамовичу заниматься политикой стало просто неинтересно. В 2003 г. он приобрел английский футбольный клуб «Челси» и перебрался на жительство в Великобританию. Но свои пакеты акций «Аэрофлота», «Русского алюминия», «Иркутскэнерго», Красноярской ГЭС. «Руспромавто» ему пришлось продать. Видимо, примерно таким же образом, как главное свое богатство, компанию «Сибнефть».

Генпрокуратура и налоговая инспекция начала в «Сибнефти» усиленные проверки законности приобретения акций в 1995 г., уплаты налогов. В итоге в марте 2004 г. выставили налоговые претензии около 1 млрд долларов, как позже выяснилось, очень заниженные. Однако «заниженность» и мягкий подход вскоре дополнились другой сделкой: Абрамович продал свой пакет акций «Сибнефти» (75,7 %) «Газпрому», контролируемому государством. Олигарха не обидели, заплатили по рыночной стоимости, 13,1 млрд долл. (приватизировали за 100 млн). И Путин остался с Абрамовичем в дружеских отношениях. Тот сам хотел оставить пост губернатора Чукотки, но президент упросил его остаться. Но после фактической национализации «ЮКОСа» и «Сибнефти» (переименованной в «Газпром-нефть») государство стало контролировать главный источник доходов, нефтегазовую промышленность.

А когда закончился восьмилетний контракт президента государственной нефтепроводной монополии Вайнштока (вскоре уехавшего в Израиль), Путин заменил его своим доверенным лицом, Николаем Токаревым — когда-то он служил в Дрезденской резидентуре КГБ, был наставником и покровителем молодого Владимира Владимировича. Другого своего доверенного оттуда же, Сергея Чемезова, президент поставил в 2004 г. генеральным директором корпорации «Рособоронэкспорт». В 2007 г. на базе «Рособоронэкспорта» была создана гораздо более широкая государственная корпорация «Ростехнологии» — декларировалось, что для производства и экспорта высокотехнологичной продукции военного и гражданского назначения. Возглавил ее тот же Чемезов, прежний «Рособоронэкспорт» тоже вошел в новую корпорацию, но указом президента ей было переданы сотни обанкротившихся и развалившихся предприятий — в том числе автомобильные гиганты «КамАЗ», «ВАЗ». «Ростехнологии» стали центром по собиранию и восстановлению отечественной промышленности.

Но в результате частичной национализации рождался и новый класс олигархов, американский экономист Маршалл Голдман назвал их «силогархами» по аналогии с «силовиками». Главы крупных отраслевых концернов и ведомств. Они вели собственную политику, и государственная централизация получалась довольно условной. Например, железнодорожные перевозки в начале 2000-х были признаны нерентабельными, деятельность министерства путей сообщения подвергалась постоянной критике за «бюрократизм». Что ж, провели реформу, в 2004 г. президент своим указом упразднил министерство. Вместо него было создано ОАО «РЖД» — «Российские железные дороги». По идее — полностью государственное. Но оно быстро стало «государством в государстве». Прежде граждане нашей страны могли свободно ездить в гости к родным, друзьям, в другие регионы. Теперь цены на билеты многократно задрались. А значит, и связь между различными частями России ослабела.

Чубайс еще при Ельцине был поставлен во главе другой государственной монополии, РАО ЕЭС — «Единые Энергосистемы». Трудностей здесь хватало, развал начал еще предшественник Чубайса, Немцов. Что ж, Анатолий Борисович взялся спасать положение. А именно готовил проработки и доклады, что дело слишком дорогое, слишком сложное, и в существующем виде выправить ситуацию нереально. Было принято решение о реформах, и единство энергосистем кончилось. С 2006 г. развернулись процессы по «специальности» Чубайса, приватизации. В 2007 г. половина электростанций и 22 сбытовые компании перешли в частные руки. А чуть позже, в 2008 г., РАО ЕЭС окончательно прекратило существование, разделилось на 23 компании, 2 государственные и 21 частную.

Но и у других реформ, продолжавших менять облик России, направленность получалась прежней — ослабление государственного начала, децентрализация, «рыночные механизмы». Так, в 2004 г. были приняты законы о «монетизации льгот». До сих пор пенсионеры и инвалиды имели право на бесплатный проезд в общественном транспорте, бесплатные лекарства, санаторно-курортное лечение, льготы по оплате жилищно-коммунальных услуг. Теперь разные категории пенсионеров разделили на «федеральных» и «региональных льготников». «Федеральным» вместо прежних льгот предусматривалось платить денежную компенсацию. А как быть с «региональными», оставлялось на усмотрение местных властей. Тоже заменить им льготы денежной добавкой (с тем, что государство возместит 40 % суммы) или сохранить натуральные льготы, но тогда уже оплачивать их из областных, краевых, республиканских бюджетов.

Это вызвало массовые акции протеста пенсионеров, потому что принятые в законе размеры выплат совершенно не компенсировали стоимость потерянных услуг. Правительство пошло на попятную, в августе 2004 г. был принят закон с поправками, о частичной «демонетизации». Признавалось возможным некоторые льготы сохранить, а от других отказаться, заменить на денежные выплаты. Но и внедрение реформы создало хаос и неразбериху, на местах массы пенсионеров вынуждены были стоять огромные очереди к чиновникам, чтобы подтверждать свои льготы или отказываться от них. Популярности властей это совсем не способствовало. А по благосостоянию людей реформа все равно ударила. В рамках «монетизаций» появились лимиты. Человек сохранил бесплатные лекарства — а в учреждении здравоохранения в списке бесплатных остались только самые дешевые. Нужно получше — иди бери за свой счет. Зато раздувались аппараты еще одной отдельной службы — Соцзащиты, которая и стала ведать учетом и регулированием всех льгот.

С 1 января 2005 г. велась муниципальная реформа. Вместо привычных терминов город, село, деревня, вводились новые: городское поселение, сельское поселение, муниципальный район, городской округ. А с 1 января 2006 г. вступил в силу закон о местном самоуправлении, разграничивающий ведение и полномочия между государственными, региональными и муниципальными властями. В итоге перед названиями больниц или школ появились малозвучные приставки МУЗ, МОУЗ — «муниципальное учреждение здравоохранения», «муниципальное общеобразовательное учебное заведение». На самих школах, больницах, библиотеках, клубах и др. это сказалось далеко не лучшим образом. Они полностью перешли в собственность местных властей, районных, городских, поселковых. И на содержание местных бюджетов. С соответствующими последствиями для зарплаты сотрудникам, покупки современного оборудования и учебных пособий. В школах нехватку денег стали компенсировать поборами с родителей. В больницах — как сумеют.

Но при этом оформился еще один тип «удельных княжеств», кланы муниципального чиновничества. Теперь они получили свою «собственность», «зону власти», перед ними открылись возможности проворачивать собственные дела. Это дало новый виток строительным, земельным, торговым спекуляциям. Важной статьей их деятельности стало и «выбивание грантов» от вышестоящих инстанций, региональных и федеральных. Умение таким образом составлять доклады, отчеты, планы и проекты, чтобы подсобили, что-нибудь подбросили. Ну и, конечно же, самым заманчивым становилось «пилить бабло» от этих грантов.

По самому принципу формирования региональных властей в них занимала господствующее положение «Единая Россия». «Административные рычаги» и денежная зависимость приводили к тому, что и в муниципальных властях она брала верх, подавляя конкурентов. Это помогало, например, «дружно» выводить всех служащих и школьников на официальные мероприятия. Но и сама «Единая Россия» превратилась в партию чиновничества. Причем отнюдь не единого. Связанного между собой только персональными выгодами каждого, желанием их сохранить и преумножить. Размеры этих выгод были у каждого свои. У олигарха одни, у «жука» районного или поселкового масштаба другие. А ведь все равно личные, «кровные».

Непоследовательной получалась и патриотическая линия президента. Во-первых, она проводилась через «Единую Россию» и те же самые федеральные, региональные, муниципальные аппараты. Соответственно, вырождалась в «дежурные» парадные мероприятия и «распиливание бабла» на те или иные патриотические проекты (наверное, самыми выгодными становилась установка памятников). А во-вторых, соединялось несоединимое. Наряду с патриотизмом сохранялся фундамент чисто западных «демократических ценностей», декларировался как незыблемая основа государства. Усиленно внедрялся догмат «толерантности», в Уголовный кодекс была введена статья 282 о разжигании межэтнической и межконфессиональной розни, но она оказывалась сугубо однобокой — ее почему-то применяли только против проявлений русского национализма.

А по отношению к массам мигрантов, нахлынувших в Россию, «толерантность» понималась так же, как в Европе: оберегать, покровительствовать, уважать их особенности и обычаи. При этом напрочь затиралось понимание, что они все-таки в гостях. У русских. На самом-то деле мигранты, особенно с Кавказа и из Закавказья, вели себя по-хозяйски. У них были сплоченные кланы, родственные группировки, подбиравшие под себя рынки, торговлю и другой бизнес на местных уровнях. Они «покупали» чиновников, правоохранительные органы. Когда случались конфликты и столкновения, группировки мигрантов имели возможность хорошо проплатить сотрудникам прокуратуры, судов, и дела заминались или «крайними» оказывались русские. Зная это, приезжая молодежь наглела. А у русских, когда подобные случаи превращались в систему, копилось возмущение.

Особенно сильно оно прорвалось в Карелии, в Кондопоге. 30 августа 2006 г. в ресторане «Чайка» двое русских посетителей (один из них бывший уголовник) повздорили с барменом, нелегальным мигрантом-азербайджанцем, и побили его. Но ресторан «крышевали» чеченцы. Бармен убежал к ним, те примчались на двух машинах с арматурой, битами, ножами. Виновных уже не застали и набросились на случайных русских, попавшихся им возле ресторана. Двоих убили, 9 попали в больницу (5 в реанимацию). А когда местное телевидение объявило случившееся «бытовой дракой», городок забушевал. На митинг вышло 2 тыс. человек. Требовали выслать всех мигрантов, создать народные дружины для охраны порядка, если его не может обеспечить милиция, допустить народных представителей к контролю за регистрацией приезжих.

Около 300 человек двинулись по улицам, погромили и подожгли ресторан «Чайка», ряд киосков, принадлежавших кавказцам, было 8 пострадавших. О событиях в Кондопоге СМИ сохранили сугубое молчание. Но информацию стало распространять по интернету общественное Движение против нелегальной миграции. Всех выходцев с Кавказа и из Средней Азии (около 60 человек) местные власти эвакуировали в Петрозаводск. Администрация вела переговоры с жителями, стараясь успокоить их. Прилетел председатель Совета Федерации Миронов. Он прокомментировал причины событий: «ФСБ их проспала, а в МВД просто продали интересы республики и жителей Кондопоги». Прислали и делегацию нового президентского «комсомола», движения «Наши», но выяснилось, что до комсомола ей далеко, никакого авторитета у молодежи она не имеет. Волнения возобновлялись, ресторан «Чайка» жгли во второй раз, разнесли все торговые точки кавказцев.

В город стянули массу милиции. Задержали свыше 100 человек. Кое-как утихомирили. Были сняты со своих постов начальники МВД и ФСБ Карелии, прокурор республики. Но характерно, что первыми, в 2007 г., осудили зачинщиков первой драки, с барменом-азербайджанцем, один получил 3,5 года, другой 8 месяцев. Осудили и 12 зачинщиков массовых беспорядков, им дали по 3 года условно. А против координатора Движения против нелегальной иммиграцией Александра Белова, распространявшего информацию о Кондопоге, возбудили уголовное дело по статье 282 ч. 1 — о возбуждении межнациональной розни. Лица, убившие и искалечившие ни в чем не повинных людей (5 чеченцев и 1 дагестанец), тоже не ушли от ответа. Главный фигурант был осужден на 22 года, другие получили сроки от 3 лет 10 месяцев до 10 лет. Но процесс над ними затянулся аж до 2010 г. Тормозился, запутывался адвокатами, невесть откуда бравшимися «новыми свидетелями». Возможно, что и получилось бы «отмазать», если бы дело не находилось под пристальным контролем Москвы.

Такая «толерантность» вызывала в народе чувство протеста. Раньше, когда День народного единства отмечали 7 ноября, он всегда сопровождался демонстрациями коммунистов. Когда праздник перенесли на 4 ноября, коммунистические выступления 7 ноября все равно сохранились (с годами в партии все больший процент составляли пенсионеры — им было все равно, выходной день или рабочий). Но 4 ноября добавились «Русские марши» националистических и радикальных патриотических организаций. Дошло и до терактов. 21 августа 2006 г. группа из организации «Спас» взорвала самодельную бомбу в эпицентре бизнеса мигрантов и гнойнике их преступности — на Черкизовском рынке в Москве. Целью ставилось напугать пришлых гостей, остановить их приток. Погибли 14 человек, в том числе и русские, и двое детей, 61 был ранен. 6 террористов вычислили, осудили (из них 4 к пожизненному заключению). Хотя в данном случае стоит иметь в виду, что как раз среди крайних националистов и ультра-патриотов было полно провокаторов. Если копнуть, можно было обнаружить, что самые «боевые» организации, созывающие людей на «Русские марши», финансируются кругами совсем не русскими и далекими от патриотизма.

Всплескивало и казачество. Власть его, вроде бы, поддерживала. В 2005 г. после долгих проволочек был наконец-то принят Федеральный закон о казачестве, определивший для казаков некоторые права, государственные обязанности. Но фактически он еще больше запутал ситуацию. Потому что механизмы реализации этих прав и обязанностей остались абсолютно неопределенными. Закон касался только казаков, внесенных в государственный реестр, — и пошла свистопляска с этими реестрами. В них то набирали казаков, то сокращали, то регистрировали, то перерегистрировали. Расширяли обычно перед выборными кампаниями. А потом казаки оказывались ненужными. Те, кто сперва воодушевился, плевали на это дело и бросали его. Другие как были «ряжеными», так и оставались ими. Зато в казачестве появлялись свои «жуки», умеющие «пилить бабло» из выделяемых средств. Или, допустим, получать землю под «казачьи общины», а потом менять ее статус и продавать под застройку. Когда министерство обороны согласилось на эксперимент, предоставить Центральному казачьему войску единственный разведывательный батальон в Кантемировской дивизии, чтобы он комплектовался из призывников, подготовленных казачьими организациями, многочисленное «войско» оказалось на такое не способно.

Однако кое-что в России менялось и к лучшему. После дела Ходорковского крупные бизнесмены сочли за лучшее все-таки платить налоги. В 2004 г. их сбор подскочил аж в 2,5 раза по сравнению с 2003 г. Возвращение государством крупнейших нефтяных компаний и высокие мировые цены на нефть приносили в бюджет большие прибыли. В 2004 г. по инициативе президента был создан Стабилизационный фонд. Был накоплен третий по величине золотовалютный запас (после Китая и Японии). Снова оживились малые и средние частные предприятия. Об уровне доходов населения и уровне бедности можно спорить, поскольку методики их подсчета не вызывают доверия. Но оборот розничной торговли за первые два срока правления Путина вырос аж в 6 раз. Значит, покупателям было чем платить. На 11 % снизился уровень преступности, на 54 % число убийств, на 41 % — самоубийств, на 49 % — число спившихся и умерших от алкоголя.

В 2005 г. Путин провозгласил четыре приоритетных национальных проекта: «Здоровье», «Образование», «Жилье», «Развитие агропромышленного комплекса». На каждое из этих направлений были направлены огромные субсидии. До теоретического идеала, предложенного президентом, оказалось очень далеко. Изрядная доля этих субсидий, очевидно, была «распилена» на разных уровнях. В АПК дополнительные средства достались, конечно же, не сельским товариществам и фермерам, а агрохолдингам, которые и без того жили неплохо, и без того получали казенные дотации. Но все-таки нацпрограммы позволили повысить зарплаты учителям, врачам, медсестрам.

В 2006 г. президент в послании к Федеральному Собранию объявил о введении комплекса мер по стимулированию рождаемости. Увеличивались пособия матерям. Вводилась новая форма дотации, «материнский капитал», при рождении второго, третьего и других детей. Все это дало заметные плоды. По данным Росстата, число абортов в 2010 г. сократилось на 45 % по сравнению с 2000 г. А количество родившихся детей в сравнении между теми же годами выросло на 41 %. Правда, численность населения России продолжала убывать. Но темпы этого сокращения снизились на 75 %.

Жизнь становилась спокойной, люди обрели уверенность в завтрашнем дне. Террористическая война против России выдыхалась. После смерти Масхадова «президентом Ичкерии» стал числиться бывший вице-президент, Абдул-Халим Садулаев. Но он был лишь идеологом, ваххабитским проповедником, авторитетом «вождя» не обладал. На первый план вышли непосредственные предводители террористов, Шамиль Басаев и Доку Умаров. Но их теперь бдительно караулили в Чечне, Дагестане, Ингушетии. В Северной Осетии после Беслана все население стало их смертельными врагами.

Басаев наметил перенести войну в новый регион, Кабардино-Балкарию. Вербовал здешних жителей, формировал из них отряды. Запланировали операцию — захватить столицу этой республики, Нальчик. Удерживать его подольше (до двух месяцев). При этом город будет разрушен, население озлобится на российскую власть и военных. Да и зарубежные спонсоры увидят, что движение существует, в него можно вкладывать средства. Удар наметили на 4 ноября 2005 г. На двойной праздник. День народного единства в этом году совпал с мусульманским окончанием Рамадана.

Но внезапности, в отличие от прошлых вылазок, не получилось. Российские спецслужбы накопили немалый опыт в борьбе с террористами, действовали квалифицированно. 8 октября взяли одного из доверенных боевиков. У него нашли флэш-карту с фотографиями различных городских объектов, зданиями силовых структур. Стало ясно: готовится нападение. 9 октября на заводе железобетонных изделий обнаружили тайник, полтонны взрывчатки. Басаев об этом не знал, но исчезновение курьера оценил правильно, встревожился. 11 октября собрал в лесу командиров, принял решение — операция готовилась давно, поэтому не отменять ее. Но начать приказал раньше, через день, пока русские не успели отреагировать и принять меры.

Хотя меры уже предпринимались. Продолжая поиски от тайника со взрывчаткой, правоохранительные органы в ночь на 13 октября нашли базу возле дачного поселка «Белая речка», там укрывалось 10 террористов. Они оказали сопротивление, их окружили. А утром в город с двух сторон вторглись около 200 боевиков. Большинство было местными жителями, въезжали группами по 5 человек на личных машинах. Но по плану сразу распределились на 8 отрядов и одновременно атаковали 8 объектов — здания ФСБ и МВД республики, погранотряд, ОМОН, аэропорт, налоговую инспекцию, патрульно-постовую службу, военкомат. Попутно напали на отделения милиции, охотничий магазин.

Но военные и силы МВД были начеку, почти во всех местах штурмы отразили. Боевики лезли упорно, вели снайперский огонь с крыш. В управлении ФСБ даже пытались взорвать дверь, однако подорвались и погибли сами минеры. А власти уже через полтора часа завершили эвакуацию жителей из зоны боев, оцепили ее отрядами спецназа, милицейскими и армейскими подразделениями. Террористов уничтожали, другие сдавались. К вечеру осталось три очага — группы боевиков засели в захваченном отделении милиции, налоговой инспекции и магазине «Сувениры», взяли заложников, отстреливались. Утром 14 октября и их «зачистили». Тех, кто сумел выскользнуть из Нальчика, перехватили и уничтожили в Чегеме.

В боях полегли 35 военных и милиционеров, 129 были ранены, среди мирных жителей жертвами стали 14 убитых и 115 раненых. Но из террористов уцелели немногие, 97 положили на месте, 70 взяли в плен. Это была последняя подобная вылазка. Басаеву стало «некем» воевать. Он начал просто пускать пыль в глаза. После аварий на энергосистемах Москвы, после пожара в театре Станиславского заявлял, будто это результаты его терактов. Переслал хамское письмо Путину: «Ваша великорусская мечта, сидя по горло в дерьме, затащить туда всех остальных. Это и есть русизм». Кстати, в этом послании Басаев невольно (или вольно?) воспользовался терминологией… председателя КГБ Андропова. Если с диссидентами он обращался крайне деликатно, то на русских националистов (и только русских) обрушивал суровые преследования. И именно он ввел новый термин «русизм», доказывая в Политбюро, что он представляет главную опастность для партии и государства.

Но письмо Басаева, разумеется, осталось без ответа, а террористы получали новые удары. 17 июня 2006 г. в Аргуне был обнаружен и ликвидирован «президент Ичкерии» Садулаев. А Басаев, прячась в Ингушетии, готовил крупный теракт, задумал приурочить его к саммиту «большой восьмерки», который должен был состояться в России, в Санкт-Петербурге. Для этого через Грузию удалось получить грузовик с разнообразным оружием и боеприпасами: пулеметы, гранатометы, мины, реактивные снаряды, патроны, взрывчатка. Но груз уже отслеживался. Когда Басаев встретил его, произошел взрыв. Погибли и «террорист № 1», и командующий ингушским сектором боевиков Кушитов, и еще четверо их сообщников. Спецоперация завершилась успешно.

Пост «президента Ичкерии» принял Доку Умаров. Басаева он посмертно произвел в «генералиссимусы». Теракты еще продолжались. В Дагестане подорвали прокурора города Буйнакска, пытались взорвать машину главы МВД республики. В Санкт-Петербурге произошел взрыв у станции метро «Владимирская». Трое ваххабитов подорвали железнодорожные пути, сошел с рельсов поезд «Невский экспресс» — обошлось без жертв, но пострадало около 60 человек. Но в Чечне восстанавливалась мирная жизнь. Здесь Путин сделал продуманный выбор, поставил президентом республики сына Ахмата Кадырова, Рамзана. Отныне Чечня стала для ваххабитов смертельно опасным местом. В октябре 2007 г. «президент» Доку Умаров упразднил давно не существующую «республику Ичкерия». Объявил, что вместо нее создает новое образование «имарат Кавказ» — оно стало уже чисто террористической организацией. Отбросило последние мечты о реанимации «государства» Дудаева и Масхадова. Это событие можно считать окончанием чеченских войн.

Глава 30

«Русский мир» и «пятидневная война»

Казалось, что строительство «нового мирового порядка» торжествует. Америка и ее партнеры устанавливали свое господство где силой, где в образе «друзей», покровителей, «наставников». А тех, кто противился, давили или устраивали перевороты. Вроде бы в речах и программах западных лидеров постоянно звучали тезисы об ограничении вооружений, особенно массового поражения. Но в 2005 г. Пентагон вдруг начал масштабные закупки биологического оружия. 6 апреля 2006 г. США заявили о планах создания к 2015 г. «мегацентра», способного производить до 125 ядерных боеприпасов в год.

Россию обкладывали со всех сторон. «Индивидуальные партнерские планы» отношений с НАТО заключили Украина, Грузия, Азербайджан, Армения, Казахстан, Молдова. А Украина и Грузия сверх того — планы «ускоренного диалога». Казахстан еще с 2003 г. начал устраивать «миротворческие учения» с участием контингентов и специалистов НАТО. А уж Тбилиси, когда к власти пришел Саакашвили, просто свернул на «тропу войны». За несколько лет его президентства был поставлен мировой рекорд по росту военного бюджета. К 2007 г. он подскочил в 30 раз по сравнению с 2003 г. Велось полное переоснащение армии, ее переучивание американскими инструкторами. Оружие закупали в США, Англии, Израиле, Греции, ФРГ, Турции, Франции, Болгарии, Боснии и Герцеговине, Латвии, Литве, Эстонии, Чехии, на Украине.

По мере усиления Грузия наглела. В Сочи возобновились переговоры о выводе российских военных баз, оставшихся на ее территории, в Ахалкалаки и Батуми. Саакашвили пользовался при этом полной поддержкой западных стран, и Москва уступила. Было заключено соглашение о ликвидации баз к концу 2008 г. А российских миротворцев в Южной Осетии и Абхазии в Тбилиси стали называть «уголовными преступниками» — поскольку они находятся на грузинской территории без виз. В 2006 г. Грузия демонстративно вышла из СНГ. В одностороннем порядке перечеркнула прежние договоренности, ввела войска в Кодорское ущелье Абхазии. Наше командование снова уступило, отвело своих миротворцев назад, чтобы избежать конфликта.

Начались и провокации, нагнетающие напряженность. В августе 2006 г. в Грузии арестовали ряд деятелей оппозиции, лояльных к России. Саакашвили раздул скандал, будто они готовили переворот — разумеется, по заданию Кремля. В сентябре в Тбилиси арестовали четверых российских офицеров, обвинив их в шпионаже. Предъявить доказательства их вины или выслать на родину Грузия отказалась. Путин отреагировал жестко. Была начата транспортная блокада, через грузинскую границу перестали пропускать грузы. В Тбилиси задергались и через несколько дней передали офицеров России. А в ответ на враждебную политику южных соседей наша милиция провела целенаправленные облавы в Москве, Санкт-Петербурге и ряде других городов. Задержала и выдворила около 2680 нелегальных мигрантов из Грузии (а грузины трудились отнюдь не чернорабочими, вовсю торговали, перекачивая прибыль на родину).

Но для России, кроме внешних угроз, конструировались и внутренние. Та же высылка грузинских «нелегалов» вызвала протесты либералов, «правозащитных» организаций. Зашумели о «депортации»! Вмешалась Европейская комиссия по борьбе с расизмом и нетерпимостью! Впрочем, раскачка в России велась под любыми предлогами. В Лондоне все так же сидел Березовский. В январе 2006 г. в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» он открытым текстом высказался, что «работает» над «силовым перехватом власти в России». То же самое он подтвердил в интервью агентству AFP. Британской газете «Гардиан» он заявил, что для смены режима в России надо использовать силу, и он финансирует своих сторонников, которые готовят переворот в Москве.

Российская Генпрокуратура возбудила против него еще одно уголовное дело, по статье о «действиях, направленных на насильственный захват власти». А президент Чечни Алиханов и его преемник Рамзан Кадыров представили документальные доказательства финансирования Березовским террористов «Ичкерии». В Лондон последовали новые запросы об экстрадиции. Но англичане опять отказали. Объявили — они не нашли «достаточных доказательств для предъявления Березовскому обвинения в подстрекательствах к терроризму», а в своих интервью он якобы имел в виду лишь «гражданское сопротивление властям наподобие „оранжевой революции“ на Украине».

Вот в такой обстановке в конце 2006 г. на встрече Путина с творческой интеллигенцией Санкт-Петербурга прозвучал термин, на который тогда не обратили серьезного внимания. Президент сказал: «Русский мир может и должен объединить всех, кому дорого русское слово и русская культура, где бы они ни жили, в России или за ее пределами. Почаще употребляйте это словосочетание — „русский мир“» [101]. Действительно, что здесь было особенного? Одно из «будничных» мероприятий в графике президента. Фраза, придуманная для этой встречи. Конечно, прозвучит в СМИ. Но быстро затрется и забудется.

Но не забылось. Через пару месяцев тот же термин получил не только культурное, но и политическое содержание. В Мюнхене состоялась Конференция по вопросам политики безопасности, и 10 февраля 2007 г. Путин произнес речь, вогнавшую западные державы в настоящий шок. Он вдруг заговорил, что для современного мира однополярная модель неприемлема и невозможна. Указал, что система права одного государства, США, перешагнула свои национальные границы — и в экономике, и в политике, и в гуманитарной сфере она навязывается другим странам. Что обещания, которые давались при роспуске Варшавского договора, о нерасширении НАТО на восток, были нарушены, базы США и их союзников выдвигаются к нашим границам. Договор об ограничении вооруженных сил в Европе тоже нарушен, а ОБСЕ превратилась в вульгарный инструмент вмешательства в чужие дела. Президент предупредил, что Россия — страна с тысячелетней историей, всегда проводила независимую политику и впредь не собирается менять этого, а на нарушения договоров будет реагировать.

Речь вызвала бурю возмущений. Впрочем, больше недоумений и издевок. Уже привыкли, что Россия соглашается с американскими мнениями, подстраивается к ним. В крайнем случае помалкивает, «знает свое место». Американские делегаты обвинили Путина в «самых агрессивных выражениях со времен холодной войны». Министр иностранных дел Чехии насмехался: «Мы должны поблагодарить президента Путина, который не только хорошо позаботился о публичности этой конференции — больше, чем ожидалось, но и который ясно и убедительно доказал, почему НАТО должно расширяться». А российские либеральные политологи расценивали выступление президента как грубейшую ошибку. Сокрушались, что он хотел припугнуть Запад своей откровенностью, вызвать шаги навстречу, но получил обратный эффект.

Впрочем, многие и не восприняли речь Путина всерьез, считали чисто декларативным и рекламным шагом. Сказал одно, а делать будет другое. Казалось бы, вскоре это получило подтверждение. Президент внес в Совет Федерации прежний, еще ельцинский договор о сотрудничестве с НАТО. «Единая Россия» обеспечила нужное голосование, и 7 июня Путин подписал федеральный закон № 99 «О ратификации соглашения между государствами — участниками Североатлантического договора и другими государствами, участвующими в программе „Партнерство ради мира“, о статусе Сил от 19 июня 1995 года и Дополнительного протокола к нему».

Позже этот договор подвергся ярой критике деятелей патриотического направления, вроде генерала Ивашова. Его квалифицировали как «предательский», поскольку текст документа теоретически допускал присутствие контингентов НАТО на территории России, юридически определял взаимоотношения с ними. Хотя такая оценка, разумеется, была «передергиванием». Договор касался не любых произвольных отношений, а программы «Партнерство во имя мира», в которой участвовала Россия (в том числе в Югославии). Каждый раз совместные операции оговаривались отдельными соглашениями. А в данное время как раз шли переговоры о транзите воинских частей и грузов НАТО через Россию в Афганистан.

Наша страна признавала данные операции выгодными для себя, поскольку борьба велась с исламским терроризмом, расползающимся из Афганистана и в Среднюю Азию, и в Россию. Начальник Генштаба Николай Макаров подтверждал, что долгосрочные интересы НАТО и России в Афганистане совпадают, и мы заинтересованы в успешных действиях межнациональной группировки в этом государстве. А заместитель главы государственного концерна «Ростехнологии» Шугаев выражал даже готовность поставлять войскам НАТО в Афганистане вертолетную технику — «на коммерческой основе». Продавать по хорошей цене. Путин ратификацией договора еще раз показал: там, где это имеет обоюдную выгоду, мы готовы сотрудничать. Но всего через месяц он сделал и другой шаг — 13 июля 2007 г. Россия приостановила свое участие в Договоре об ограничении обычных вооружений, нарушенном со стороны НАТО.

Продолжали ухудшаться и отношения с Грузией. 13 марта 2007 г. парламент этой республики единогласно одобрил предложение Саакашвили о вступлении в НАТО. Конгресс США поддержал данное решение. Президент Грузии наводил мосты и для вступления в Евросоюз, получая самые радужные заверения и обещания европейских лидеров. С такими покровителями Россия казалась не страшной. Хотя нарушение экономических связей с ней (и контрабанды, торговли через мигрантов) очень больно ударило по грузинским карманам. А ведь добавился и колоссальный перекос на военные расходы! В ноябре, к старой коммунистической годовщине революции, в Грузии начались массовые акции протеста против политики Саакашвили.

Но он ввел чрезвычайное положение, подавил выступления полицией и войсками, причем разогнали так круто, что 508 человек попали в больницы (и никакой Запад его не осудил, не «озаботился» попранием «демократии»). Но в митингах и манифестациях Саакашвили обвинил… конечно же, Россию. Заявлял, что именно Москва подогревает недовольство, вмешивается во внутренние дела Грузии. Устроил очередной скандал, МИД Грузии объявил персонами нон-грата и выслал троих российских дипломатов, отозвал своего посла в Москве «для консультаций».

А наше правительство… снова шло на уступки. Охоту на нелегальных мигрантов и их высылку прекратила (хотя в России находилось до миллиона грузинских граждан, и большинство из них нелегально). По соглашению базы в Батуми и Ахалкалаки должны были ликвидировать к концу 2008 г. И сделать это было нелегко — они срослись с обоими городами, значительная часть населения, особенно в Ахалкалаки, или служила на военной базе, или обслуживала ее. Тем не менее, учитывая требования Тбилиси, процесс ускорили, две базы эвакуировали досрочно. В ноябре 2007 г. они были закрыты.

Но Саакашвили только этого и ждал. Он рвался воевать. Еще в 2005 г. был разработан план «Бросок тигра», предусматривавший разгром и полное покорение Южной Осетии и Абхазии [97]. Правда, как рассказал потом бывший министр обороны Грузии Ираклий Окруашвили в интервью агентству «Рейтер», американцы откровенно предупредили, чтобы на их военную помощь грузины не рассчитывали. Однако в Тбилиси полагали, что обойдутся без нее. Были уверены, что вмешательство США и ОБСЕ нейтрализует Россию, а это главное. Хотя и в Москве отслеживали их шаги. 20 июля 2006 г. министр обороны России Иванов пообещал Абхазии и Южной Осетии помощь, если грузины нападут на них. На рубеже 2006–2007 гг. Генштаб разработал план действий на случай «военной агрессии Грузии в Южной Осетии», он был утвержден Путиным.

На 2008 г. тбилисское правительство еще больше задрало военные расходы, они достигли 990 млн долларов — четверть всех доходов бюджета Грузии. А для успокоения протестов в народе Саакашвили как бы подал в отставку, назначил досрочные президентские выборы 5 января 2008 г. Но одновременно с выборами был организован референдум о вступлении в НАТО. Все оппозиционные средства массовой информации после ноябрьских волнений были закрыты или захвачены властями. Да и вообще явка избирателей была очень низкой. В центральной избирательной комиссии возникали серьезные споры, она лишь с перевесом в один голос утвердила протокол голосования. Но все же постаралась насчитать, что приняло участие 59 % граждан, и из них за Саакашвили отдали голоса 53 % — он в первом туре победил и остался президентом. А за присоединение к НАТО высказались 77 %. Это и было главной приманкой. Ведь Саакашвили манил образом «сильной» Грузии, играл на чувствах шовинизма. С НАТО ассоциировалось и «западное благосостояние». В феврале Саакашвили направил письмо генсеку НАТО Яапу де Хооп Схефферу о «всенародном» стремлении вступить в альянс.

В России в это время закручивалась своя интрига, свои выборы. Завершался второй президентский срок Путина. Примерам Лукашенко, Назарбаева, Каримова и других республиканских лидеров, «поправивших» свои конституции о отменивших все ограничения по занятию президентского кресла, Владимир Владимирович не последовал. Была придумана «рокировка» с временным оставлением поста главы государства. Для этого Путин выбрал свое доверенное лицо, Дмитрия Медведева, с которым близко сошелся еще в Ленинграде, в аппарате Собчака. Президент стал продвигать его, поставил первым вице-премьером, наделив большими полномочиями.

Премьер-министр Фрадков, в отличие от Касьянова, самостоятельной роли не играл. Он был лишь техническим исполнителем, а стратегию задавала Администрация президента. В сентябре 2007 г. он подал в отставку и был переведен директором Службы внешней разведки. Вместо него был поставлен руководитель финансовой разведки Виктор Зубков, фигура временная, ведь эту должность предстояло занять Путину. Кабинет министров он стал создавать уже «под себя». На пост вице-премьера переместил министра обороны Сергея Иванова, своего сослуживца по ленинградскому КГБ. Впрочем, не все в этих перестановках было понятным. До сих пор вызывает массу вопросов назначение министром обороны Анатолия Сердюкова. Он к армии имел самое условное отношение, был старшим лейтенантом запаса, возглавлял в Питере сеть мебельных магазинов. А на государственную службу попал, когда женился на дочери Зубкова. Тесть взял его к себе в Федеральную налоговую службу, которую Сердюков со временем возглавил. Стал помощником Путина, когда требовалось накопать материалы о нарушениях Ходорковского или других олигархов.

Но как бы то ни было, «рокировка» прошла вполне гладко. В декабре 2007 г. состоялись выборы в Думу. По новым законам семипроцентный барьер преодолели всего четыре партии — «Единая Россия», КПРФ, ЛДПР и «Справедливая Россия». Либеральная оппозиция оказалась отсечена. Количество международных наблюдателей на выборах и срок их пребывания в России ЦИК резко ограничила. На Западе подняли страшный шум. «Бюро демократических институтов и прав человека» демонстративно отказалось прислать своих наблюдателей. Но Путин прокомментировал такой демарш открытым текстом: «Сделано это по рекомендации госдепа США, и это мы будем учитывать в наших межгосударственных отношениях с этой страной». А МИД России сделал заявление, что «Бюро демократических институтов и прав человека» пытается использовать свое положение «в качестве инструмента политического давления» [100].

В итоге наблюдатели от СНГ и Шанхайской организации признали выборы «честными и демократичными», наблюдатели ОБСЕ — «нечестными и недемократичными», но их оценки просто проигнорировали. А сразу после победы в Думе «Единая Россия» созвала свой партийный съезд и выдвинула кандидатом в президенты Медведева. Причем заведомо объявлялось, что премьер-министром у него станет Путин. 2 марта 2008 г. план осуществился. Медведев уже в первом туре набрал более 70 % голосов, далеко обошел конкурентов, Зюганова и Жириновского. И в данном случае даже западные наблюдатели вынуждены были признать, что выборы действительно отражают волю населения, «народ России проголосовал за стабильность и преемственность». Никаких серьезных нарушений зафиксировать не сумели.

Но одновременно с этими процессами развивалась и идея «Русского мира». Двумя министерствами, иностранных дел и образования, был учрежден фонд «Русский мир», с 2007 г. он стал проводить в МГУ Ассамблеи Русского мира. Самостоятельную линию наша страна показала и в очередном кризисе на Балканах. Албанские власти Косово решили в одностороннем порядке провозгласить независимость от Сербии. По этому поводу 15 февраля 2008 г. было созвано экстренное заседание Совета безопасности ООН, и 15 государств, США и их партнеры, высказались за предоставление независимости. Россия выступила резко против. Путин (еще президент) признал такой шаг нарушением международного права. Тем не менее, 17 февраля Парламент Косово (где сербов почти не было) принял акт о независимости.

Это вызвало возмущение и бунты сербов в самом Косовском крае, кровавые столкновения с «миротворцами» НАТО, десятки людей были арестованы. Забурлила и вся Сербия, на акции протеста вышли сотни тысяч человек. Закидывали камнями посольства США и других стран, поддержавших «независимость». В столкновениях с полицией пострадало 150 человек, 1 погиб. Даже либерал Коштуница, лидер «Бульдозерной революции», признал случившееся предательством со стороны Запада, делал выводы о необходимости резко повернуть курс. Но президент Тадич и другие члены правительства были уже прочно повязаны с США и Евросоюзом, Коштунице пришлось уйти в отставку. Волнения кое-как утихомирили, и политика Сербии осталась прежней. Международный суд в Гааге вынес вердикт о «законности» провозглашения Косово независимой республикой. Но Россия ее так и не признала. Ее позицию разделили около 80 государств — в том числе Китай, Индия, Иран (и Израиль тоже, опасаясь, что палестинцы могут аналогично провозгласить независимость).

В борьбу за формирование «Русского мира», собственной сферы влияния, была вовлечена и Русская Православная Церковь. Наконец-то состоялось ее воссоединение с зарубежной Русской Церковью, отколовшейся в месиве гражданской войны и эмиграции. Причем зарубежники очень упрямились, кочевряжились, шли споры, были и возражения: стоит ли иметь дело с «советской» Патриархией? Но помог лично Путин. Направляясь с очередным визитом в США, он взял на себя миссию церковного посланца. В Нью-Йорке главу РПЦЗ митрополита Лавра пригласили в генконсульство России, Путин встретился с ним, передал личное приглашение Алексия II посетить Москву. «Уолл-Стрит Джорнал» встревоженно писала: «Есть подозрения, что Путин формирует новые разветвленные каналы влияния, используя Церковь для укрепления связей с эмигрантами по всему миру». Но таким жестом главы государства уже никак нельзя было пренебречь. В Россию поехали делегации РПЦЗ, завязались переговоры, и 17 мая 2007 г. Патриарх Алексий II и митрополит Лавр подписали «Акт о каноническом общении». Отныне РПЦ и РПЦЗ снова становились единым целым.

Но и недружественное окружение нашей страны продвигалось на восток не только военными базами. Мы уже отмечали, как Румынская Патриархия (разумеется, с подачи и при поддержке своего правительства) в 1992 г. создала в Молдавии Бессарабскую митрополию. В 2007 г. она решила расширить свое влияние, учредила три новых епархии, охватывающие Молдавию, Приднестровье, прилегающие районы Украины. Московская Патриархия выступила с заявлением о «попрании самих основ церковного строя», выразила «решительный протест против нового вторжения в свои канонические пределы». В Болгарии состоялись переговоры двух Церквей. РПЦ требовала упразднить эти три епархии, однако румыны старались протолкнуть другой вариант — объединить обе митрополии и создать в Молдавии отдельную, автокефальную Церковь. В твердых расчетах, что она оторвется от Москвы, а дальше будет притягиваться к Бухаресту.

Но и в Молдове президентом был уже не шовинист Мирча Снегур, а коммунист Владимир Воронин, настроенный на сотрудничество с Россией. Алексий II встретился с ним, и он принял сторону Московской Патриархии. Президент Молдовы и Предстоятель Русской Церкви приняли совместное заявление, что создание Бессарабской митрополии и ее структур — «часть агрессивной политики Румынии против суверенного Молдавского государства». Кишиневские власти выслали из своей страны нескольких румынских священников, показав, что разгуляться им не позволят. В общем, атаку удалось сдержать.

А президент Украины Ющенко в 2008 г. устроил в Киеве пышные торжества по случаю 1020-летия Крещения Руси — и попытался придать им антироссийский характер. Демонстративно пригласил не Московского, а Константинопольского Патриарха Варфоломея, ему предоставили главную роль в празднествах. Московская Патриархия выразила протест — указала, что такое приглашение должно исходить от Алексия II. Но украинские власти не отреагировали. А Варфоломей сделал вид, будто все нормально — какая разница, кто пригласил? В Киеве ему устроили встречу на высшем уровне — в аэропорт прибыли и Ющенко, и правительство, и депутаты Рады, и дипломатический корпус. А после молебна в Софийском соборе Ющенко попросил Константинопольского Патриарха о «создании единой поместной православной Церкви» на Украине. Оторвать православных от Москвы, чтобы перешли под юрисдикцию Варфоломея.

Алексий II прилетел ночью. Его встретили без всякой помпы, как второстепенного гостя. Но он отслужил вместе с Варфоломеем Литургию на Владимирской горке (при этом богомольцев Русской Православной Церкви киевская милиция оттеснила под предлогом мер безопасности). После этого два предстоятеля очень долго беседовали наедине, и Алексий II добился своего. Конечно, Варфоломею очень хотелось увеличить свою паству за счет Украины. Но идти на разрыв с Московской Патриархией он все же не рискнул. От заманчивых предложений и уговоров Ющенко уклонился. Для закрепления разрушаемых связей между русским и украинским народами были использованы даже чисто рекламные, отнюдь не церковные приемы.

На Крещатике киевские власти организовали для молодежи массовый рок-концерт в честь 1020-летия Крещения. Но приехали и популярные группы из России. А начался концерт необычно, с видеообращения Патриарха Алексия II, призвавшего сохранять Православную Веру и всегда быть вместе. Лидер группы DDT Юрий Шевчук говорил о том же: «Будем жить вместе! Российско-украинская дружба навеки!» А в перерыве между песнями DDT на сцену вышел митрополит Кирилл (Гундяев), тоже провозглашал: «Россия, Украина и Беларусь — это и есть Святая Русь! И Святая Русь — это не империя. Святая Русь — это не какой-то союз, бывший или будущий. Святая Русь — это идеал красоты, добра и правды!»

Развивая концепцию «Русского мира», президент Медведев с июня 2008 г. ввел безвизовый режим пересечения границы для бывших граждан СССР, которые превратились в «неграждан» Эстонии и Латвии. То есть, не получили там гражданства. Отныне они могли ездить в Россию свободно. Кто-то перебирался к родственникам, кто-то находил работу в нашей стране, чтобы со временем переехать на постоянное жительство.

Но и США гнули свою линию «американского мира». В апреле 2008 г. на саммите НАТО в Бухаресте они предложили включить Грузию и Украину в «План действий по подготовке к членству в НАТО». Правда, Германия и Франция заняли более осторожную позицию, высказались против. Но американцы все равно объяснили грузинам, что дорога в НАТО для них открыта, решение — лишь вопрос времени. Однако и Россия отреагировала. Начальник Генштаба Балуев заявил — если Грузия присоединится к НАТО, наша страна будет вынуждена предпринять «военные и иные меры» для обеспечения собственных интересов вблизи российских границ. А премьер-министр Путин ответил конкретными действиями. Он принял решение «предметно поддержать» Абхазию и Южную Осетию. Официально отменил режим санкций и экономической блокады, введенный против Абхазии Ельциным. И на военном параде в честь Дня Победы в 2008 г. было новшество — впервые с советских времен на Красную площадь вывели тяжелую боевую технику. Показывали забывчивым — она у России имеется.

Однако ситуация вокруг Южной Осетии и Абхазии стала обостряться. Регулярно происходили перестрелки, огневые налеты, участились полеты грузинских беспилотных аппаратов, несколько из них было сбито. Россия усилила свою миротворческую группировку в Абхазии до предельной численности, допустимой договором, — 3 тыс. человек. Батальон миротворцев в Южной Осетии был переведен на повышенную боевую готовность. В июне-июле Москва сделала еще одно демонстративное предупреждение: провела учения 58-й армии «Кавказ-2008». Но Саакашвили закусил удила. Разведка получала сведения о перебросках грузинских войск и техники. Поэтому после учений два батальона не вернули к местам постоянной дислокации, расположили поблизости от входа в Рокский тоннель, единственную дорогу в Южную Осетию. На случай войны им ставилась задача двигаться на помощь батальону в Цхинвале.

К начале августа у границ Южной Осетии сосредоточилась грузинская группировка из 12 тыс. солдат, 75 танков, большое количество артиллерии. По данным Генштаба России, операция называлась «Чистое поле» и разрабатывалась совместно с США. Предполагалось за 4–5 дней раздавить Южную Осетию, закупорить шоссе у Рокского тоннеля, а сразу после этого повернуть все силы против Абхазии. Обстрелы резко участились, и многие осетины стали покидать дома, эвакуироваться в Северную Осетию. Эроси Кирцмаришвили, в то время посол Грузии в России, позже признал, что «добро» на начало операции дал лично президент США Джордж Буш [16].

В ночь на 8 августа грузины открыли шквальный огонь по населенным пунктам, столицу Южной Осетии Цхинвал накрыли из установок залпового огня «Град». За несколько минут до этого министр обороны Грузии позвонил по телефону командующему миротворческими силами генералу Кулахметову и сообщил об «отмене перемирия». Впоследствии Саакашвили распространил лживую версию, будто действия его войск стали ответными, что они были вызваны вводом в Южную Осетию крупных российских контингентов. Но даже международные комиссии, расследовавшие инцидент, опровергли его инсинуации. Да и Грузия в первые дни конфликта ни о чем таком не заикалась, кричала об операции по «восстановлению конституционного порядка».

Сразу началось вторжение. Две грузинских бригады стали обтекать Цхинвал, захватывая в окружение. База и посты русского батальона подполковника Тимермана подверглись преднамеренной бомбардировке, погибло более 10 человек, несколько десятков ранено. Батальон очутился в осаде, принял неравный бой. Саакашвили призывал своих военных смело идти вперед, а русских не бояться, дескать, их танки — всего лишь старый ржавый хлам. На самом деле, расчет был другой. Что русские вообще не посмеют вступиться. В этом были уверены на Западе (не исключено, что как раз для проверки таких прогнозов США использовали Грузию в качестве «пробного шара»). Но даже и в самой России многие считали: все демонстрации и предупреждения — блеф. Кремль сдаст Южную Осетию. Точно так же, как сдавал позиции все эти годы. Как сдал Сербию, Ирак, Аджарию, сдавал собственные военные базы. Миротворцев выведет, а чтобы «сохранить лицо», ограничится дипломатическими протестами.

Но случилось вдруг совершенно иначе. Президент Медведев заявил, что совершен акт агрессии против российских миротворцев и мирных жителей: «Мы не допустим безнаказанной гибели наших соотечественников. Виновные понесут заслуженное наказание». Начал операцию «по принуждению грузинских властей к миру». Был дан старт планам, утвержденным еще в президентство Путина. Два батальона, дежурившие возле Рокского тоннеля, немедленно бросили в Южную Осетию. Один взял под охрану сам тоннель. Другой пробился в Цхинвал на выручку миротворцам. Не смог их деблокировать, в тяжелых боях его отбросили. Но была поднята в воздух авиация, стала утюжить грузинские аэродромы и другие объекты. А вслед за передовыми батальонами уже двигались другие части 58-й армии, колонны танков, мотострелков, артиллерийские установки.

Из Севастополя, вопреки протестам украинских властей, вышли силы Черноморского флота. Взяли под контроль побережье, в Абхазии началась высадка морской пехоты, прибыли части ВДВ. Пять грузинских ракетных катеров пытались атаковать отряд десантных кораблей, но корабли охранения встретили их ракетами, два катера уничтожили, три скрылись. Остатки грузинского флота добила наша авиация. А 11 августа обе российских группировки, собравшиеся в Южной Осетии и Абхазии, вместе с местными ополченцами перешли в наступление. Пересекли границы, вступили непосредственно в Грузию. Продвигаясь с запада, из Абхазии, заняли город Зугдиди, с севера, из Осетии — Гори, в 60 км от Тбилиси.

Позже, по окончании конфликта, Саакашвили пробовал пустить в ход еще одну байку — будто русские намеревались захватить не только Грузию, а все Закавказье, но были остановлены героическим сопротивлением грузинских войск. Но таким «пузырем» даже желтая пресса побрезговала. Какое уж там сопротивление! Грузинские вояки бросились бежать. Русские передовые отряды мчались на Гори марш-броском, почти беспрепятственно, сшибая случайные подразделения, подвернувшиеся им под руку. Потом только на снимках в соцсетях насчитали более двух десятков грузинских танков, брошенных экипажами. Наши бойцы их просто подрывали. В Тбилиси поднялась общая паника, потоки машин устремились к границе Армении, закупорив шоссе. В прямом эфире телекамер в панику ударился сам Саакашвили — он браво давал интервью, но в небе ему почудился то ли самолет, то ли крылатая ракета, и президент Грузии удрал с выражением ужаса на лице.

США пытались выручать обделавшихся «союзников». Своими военными самолетами перебрасывали в Тбилиси лучшие грузинские войска — 2 тыс. солдат и офицеров, служивших под американским началом в Ираке. Рассматривалась возможность направить сюда и подразделения НАТО. В поддержку Грузии прошли демонстрации в Нью-Йорке, Вене, Лондоне, Ницце, Баку, Таллине, Риге. Для подкрепления и ободрения Саакашвили к нему слетелись президенты Украины, Польши, Литвы, Эстонии, премьер-министр Латвии. Президент Франции Саркози оказался умнее, полетел в Москву. Но русские и не планировали продвигаться дальше. Разорив военные объекты и уничтожив военную технику в Зугдиди и Гори, наши части были остановлены по приказу.

12 августа Медведев объявил, что операция «по принуждению Грузии к миру» завершена. На встрече с Саркози, выступившим в качестве посредника, были выработаны принципы мирного урегулирования: прекращение боевых действий, вывод грузинских войск к местам постоянной дислокации, а российских — на линию перед боевыми действиями. А после этого начнутся международные переговоры о статусе и обеспечении безопасности Южной Осетии и Абхазии. 13 августа абхазские части и ополченцы еще продолжили продвижение, заняли Кодорское ущелье, достигнув старых границ своей республики. А Грузия приняла проект урегулирования Саркози и Медведева с поправкой — Саакашвили потребовал убрать пункт о международном обсуждении статуса Южной Осетии и Абхазии. Что ж, Медведев охотно согласился. 16 августа президенты России, Грузии и двух непризнанных республик подписали соглашение.

«Пятидневная война» завершилась. Россия потеряла 67 военнослужащих погибшими и 283 ранеными. О Южной Осетии данные разнятся. Принята цифра в 162 убитых военных, а вот население пострадало очень сильно (особенно при обстреле «градом» жилых кварталов). Среди жителей насчитывали около 1600 погибших и 1500 раненых. Западные «правозащитники» настаивали на меньших цифрах, «всего лишь» 300–400 убитых. В абхазской армии — 1 убитый и 1 раненый. А Грузия свои потери скрыла. Называла цифру в 412 погибших (из них лишь 168 военных) и 1747 раненых. Но один из грузинских офицеров сообщил журналистам, что только в один госпиталь, в Гори, было доставлено около 200 убитых солдат, а большую часть тел никто не вывозил. По российским данным, армия Саакашвили потеряла свыше 3 тыс. бойцов. Лишилась и всей техники, с которой начинала операцию, почти всей военной авиации.

Ну а горделивым отказом от международного обсуждения статуса Абхазии и Южной Осетии Саакашвили только подыграл… России. Позволил Медведеву и Путину дополнительно наказать Грузию. 26 августа были подписаны указы об официальном признании независимости двух республик, Россия устанавливала с ними дипломатические отношения, заключала с ними договоры о дружбе, сотрудничестве и военной помощи. Да, случившееся стало шоком для всего мира. Американцы, Совет Европы, ОБСЕ, НАТО, протестовали, спорили, требовали аннулировать решение. А их не слушали. Точно так же, как не слушали они, признавая независимость Косово. Зато в нашей стране 23–24 августа был проведен социологический опрос, и 80 % участников в различных регионах указали: «Современную Россию можно считать великой державой». К людям возвращалось это давно забытое чувство.

Кстати, война в Южной Осетии имела и другие важные результаты. Уже 20 августа 2008 г. министр иностранных дел Бельгии заявил, что принимать в НАТО «страну, которая иногда проявляет себя путем не очень контролируемых действий, это само по себе рискованно». На декабрьском саммите Совета НАТО Грузии было отказано в предоставлении «Плана действий по членству в альянсе». Примерно так же повел себя Евросоюз. Его представители стали комментировать, что в ближайшей перспективе присоединение Грузии к этой организации рассматриваться не будет. Оскандалившийся партнер оказался никому не нужен. Но ведь если бы Россия повела себя в конфликтной ситуации иначе, то и эти решения стали бы иными. Выходит, не только осетин и абхазов защитила, но и очередное «расширение» к своим границам предотвратила. Вот так «Русский мир» становился реальностью…

Глава 31

Очевидное — и непонятное

Смена президента поначалу практически не отразилась на внутренней жизни России. Прежняя линия Путина ничем не нарушалась, продолжалась реализация тех же «национальных программ» (и с такими же результатами, что-то действительно улучшалось, что-то оставалось на уровне благих пожеланий). Дополнительно к этому Медведев стимулировал развитие предпринимательства. В мае 2008 г. подписал указ, снимающий многие административные барьеры. Облегчалась регистрация предприятий, отменялось лицензирование ряда направлений деятельности. Продолжилась и политика формирования крупных государственных концернов, указом Медведева были объединены в единую структуру конструкторские бюро, НИИ и центры космической отрасли.

А Путин на посту премьер-министра проявил себя тем, что взгрел слишком зарвавшихся бизнесменов. Показательным объектом он выбрал концерн «Мечел», владевший многими металлургическими, горнодобывающими предприятиями, морскими портами. На совещании в Нижнем Новгороде, а потом на заседании правительства в июле 2008 г. Владимир Владимирович уличил концерн в том, что на экспорт продукция идет в четыре раза дешевле, чем на внутренних рынках. За границей покупателями выступали дочерние оффшорные фирмы, которые потом успешно перепродавали товар — но занижение цен позволяло занижать налоги в российскую казну. «Мечелом» занялась Федеральная антимонопольная служба. Поднялся скандал и паника, сочли, что повторяется дело «ЮКОСа». Акции концерна обвалились на 60 %. Но на этот раз обошлось без репрессий и конфискаций, председателя совета директоров Зюзина никто не тронул. За нарушения «Мечелу» начислили относительно мягкий штраф, 790 млн руб. (5 % годового оборота) и рекомендовали снизить цену на уголь на внутреннем рынке на 15 %. Отсюда видно, что имело место всего лишь предупреждение олигархам — не надо наглеть.

Но в августе, после войны с Грузией и признания независимости Абхазии и Южной Осетии, положение России в мире резко изменилось. Запад встал на дыбы, на нашу страну катились шквалы осуждений. Блок НАТО прекратил сотрудничество с Москвой в рамках программ «Партнерство во имя мира». 23 сентября генеральные секретари НАТО и ООН подписали «Декларацию о сотрудничестве между секретариатами НАТО и ООН». Россия на это выразила решительный протест — получалось, что военный Североатлантический Альянс признается инструментом Организации Объединенных Наций. Подкрепляется его возможность выступать и действовать от лица ООН — чем он и раньше пользовался, не имея на это никакого права.

Однако и Кремль занял жесткую позицию. В интервью нескольким телеканалам 31 августа Медведев заявил: «У России, как и у других стран мира, есть регионы, в которых находятся привилегированные интересы… Мы будем очень внимательно работать в этих регионах и развивать такие дружеские отношения с этими государствами, с нашими близкими соседями». В пику американским интригам в бывших республиках СССР вице-премьер Сечин нанес визит в Венесуэлу и на Кубу, были достигнуты договоренности не только об экономическом, но и о военном сотрудничестве. Эксперты квалифицировали это как «достойный ответ» на поддержку Грузии со стороны США [51]. Россия стала формировать свою зону влияния и в Африке. Направила подразделения миротворцев (200 военнослужащих и 4 вертолета) в Центральноафриканскую Республику и Республику Чад.

24 сентября на встрече с представителями общественных организаций Медведев прямо обвинил НАТО в провоцировании конфликта на Кавказе, а США — во вмешательстве во внутренние дела России: «Открываю сегодня с утра „любимый“ интернет, смотрю: наши американские приятели говорят, что мы будем и впредь оказывать поддержку в Российской Федерации учителям, врачам, ученым, профсоюзным лидерам, судьям. Последнее для меня вообще просто было чем-то выдающимся. Это что имеется в виду, они собираются наших судей взять на кормление, что ли, коррупцию будут поддерживать? А если речь идет о совместных программах, то они обычно реализуются с теми странами, с которыми существует близость восприятия основных мировых процессов. А то, если дальше так пойдет, они нам президентов уже будут подбирать».

На этой же встрече прозвучала инициатива президента — после событий на Кавказе необходима разработка нового большого общеевропейского договора о коллективной безопасности, поскольку прежние международные соглашения показали свою полную неэффективность. Данную идею Медведев развил и в октябре, на встрече с канцлером Германии Ангелой Меркель, на Конференции по мировой политике в Эвиане. Выступая на этой конференции, президент России снова откровенно обличил глобальный курс США «после 11 сентября 2001 г.». Медведев указал, что тогда и впрямь открылась возможность для налаживания взаимопонимания и сотрудничества, но Вашингтон предпочел развернуть «чреду односторонних действий», направленных на «свое глобальное доминирование». Предлагались конкретные тезисы нового договора о европейской безопасности. Но… ОБСЕ, рассмотрев предложения России, напрочь отвергла их.

А между тем на обострение международной обстановки наложился еще один негативный фактор. В мире разразился очередной финансовый кризис. Впрочем, исследователями уже было показано: все кризисы с начала XX в. организовывались искусственно для решения тех или иных задач западной финансово-политической «закулисы», удобным инструментом для этого стало создание в 1913 г. Федеральной Резервной системы США [146]. В данном случае причина кризиса была очевидной: для обращения в мире год за годом вбрасывались массы долларов, фактически ничем не обеспеченных. «Пузырь» лопнул, доллар стал обваливаться. В первую очередь кризис охватил саму Америку, покатился по другим странам.

А российская экономика была очень крепко связана с долларовой системой, с начала «эпохи демократии» доллар в нашей стране служил «второй валютой». Но удар еще и дополнительно усугубился. С одной стороны, упали цены на нефть. С другой, война с Грузией и обострение отношений с Западом вызвали массовый отток капиталов из России. Выводили свои деньги иностранные инвесторы. Их переводили за рубеж и отечественные толстосумы, перепугавшись возможных санкций или иных потрясений. 1 октября Путин на заседании правительства возложил ответственность за кризис на Америку: «Все, что сегодня происходит в сфере экономики, финансов, началось, как известно, в США. Весь этот кризис, с которым столкнулись многие экономики, и, что самое печальное, неспособность принять адекватные решения — это уже не безответственность конкретных лиц, а безответственность системы. Системы, которая, как известно, претендовала на лидерство. Но мы видим, что она не только не способна обеспечить лидерство, но даже не способна принять адекватные, абсолютно необходимые решения для преодоления кризисных явлений».

Правительство сперва наметило нейтрализовать кризисные явления путем резкого увеличения налогов на предприятия. Но сразу забунтовали бизнесмены, указывали, что проблемы в экономике еще и дополнятся «дестимулированием», требовали ввести мораторий на любые налоговые новшества до преодоления кризиса. В результате подобные меры так и не были введены. 7 октября на совещании президента и правительства был выработан план антикризисной поддержки экономики, государство выделяло кредиты до 950 млрд руб. сроком не менее чем на пять лет. Но распределялись средства в основном среди самых крупных корпораций. Кредиты получили основные банки, что позволило им избежать банкротства, остановило финансовую панику среди населения. Солидную казенную поддержку запросили и получили нефтегазовые гиганты «Лукойл», «Роснефть», «ТНК-ВР», «Газпром» — для погашения долгов по внешним заимствованиям.

Оператором антикризисных мер стал Банк развития (Внешэкономбанк), где должность председателя Наблюдательного совета занимал сам Путин. Предприятиям кредиты выделялись под залог акций, что вызвало в либеральных СМИ шум о «национализации», «переделе собственности». Впрочем, как раз такая практика была вполне здравой и нормальной в кризисных условиях. Но происходили и операции поистине загадочные. Так, 7 октября 2008 г. Центробанк России (напомним, по законам фактически отделенный от государства и неподотчетный ему) выделил ссуду в 4 млрд евро… Центробанку Исландии. Отметим, финансовую помощь предоставили в тот момент, когда в самой России было множество нуждающихся. Причем в евро, курс которых рос, в отличие от «падающего» доллара. И что хорошего сделала нашей стране Исландия, член НАТО?

А в России предпринятые меры оказались все же эффективными. Такого коллапса и общего обвала, как в 1998 г., не случилось. Позже, когда кризис миновал, в докладе Всемирного банка отмечалось, что для экономики нашей страны потери оказались гораздо меньшими, чем ожидалось. Но удар был серьезным. Остановились даже конвейеры такого мощного завода, как ГАЗ, на КамАЗе значительно снизилось производство. На различных компаниях и предприятиях прошли большие сокращения сотрудников. Но больше всего пострадали мелкие и средние фирмы, всевозможные фабрики и мастерские местного и регионального уровня — они во множестве повылетали в трубу. Количество безработных к концу 2008 г. подскочило на 23 %, промышленное производство по сравнению с прошлым годом упало на 10,3 %, реальные доходы населения снизились на 11,6 %, средняя зарплата — на 6–7 %.

В напряженную осень 2008 г. все проблемы, внутренние и внешние, соединялись и переплетались. Это четко отразилось в послании президента к Федеральному Собранию, которое он зачитал 5 ноября. Речь шла и о кризисе, о шагах власти по его преодолению. Но Медведев опять говорил и о необходимости новой системы коллективной безопасности в Европе, резко выступил против развертывания американских систем противоракетной обороны вблизи российских границ. Причем на этот раз он назвал и конкретные меры, которые предпримет Россия, если ее протесты опять «не услышат». Отменит намеченное расформирование трех ракетных полков, будет осуществлять радиолокационное подавление американских ПРО и развернет в Калининградской области ракетные комплексы «Искандер» — оттуда они могли накрыть территорию и Польши, и Германии.

И в том же послании Медведев высказался о политической стабильности, предостерег тех, «кто надеется спровоцировать обострение политической обстановки». Прозвучало предложение о поправках в конституцию — увеличить срок полномочий Думы до пяти лет, а президента до шести лет. Вот эти тезисы вызвали настоящую бурю. Впервые со времен «перестройки» Россия пригрозила силой. Заявление президента стало настолько неожиданным, что многим обозревателям и политическим деятелям оно казалось даже нелепым! Его не воспринимали всерьез, считали блефом. На «Искандеры» со снисходительной улыбкой махали рукой. А вот увеличение срока президентских полномочий встревожило многих. Зашумели, что это наступление на «свободу» в России.

15 ноября Медведев выступил на саммите «двадцатки» мировых держав в Вашингтоне. Снова повторял предложения о коллективной безопасности, добавил и проекты финансовой, экономической безопасности мира. Нет, Запад навстречу не пошел. Либеральная журналистка Юлия Латынина на радио «Эхо Москвы» издевалась: «В Вашингтоне произошло то, что нас выперли из „восьмерки“. При Ельцине расширили „семерку“ до „восьмерки“, но после доктора в „Мечеле“, танков в Грузии и лопнувшего российского пузыря нас на совещание „семерки“ не позвали… Нас с треском отчислили за неуспеваемость, а на общее собрание не пригласили. Что можно ожидать от ученика, которого отчислили за неуспеваемость? Что он встанет и скажет: „Я подтянусь по математике“. А он встал и сказал: „У меня есть идея, как реорганизовать работу деканата“».

Кстати, если сделать поправку на извращенное прозападное мышление журналистки, то подобной оценкой можно было гордиться. Россия наконец-то откровенно отказалась от роли «ученика», навязанной ей врагами и лжецами, изображавшими из себя «учителей». Предостережения авторитетных «экспертов» и вопли оппозиции против увеличения президентского срока полномочий тоже были оставлены без внимания. Преобладание «Единой России» в Думе и Совете Федерации опять сыграло свою роль. В очень короткие сроки, к 30 ноября, поправки к конституции были приняты.

Но после этого журналисты и зарубежные «специалисты» по России задались еще одним вопросом: а «под кого» проводились эти поправки? Медведевым под самого себя? У него шел только первый президентский срок. Хочет продлить свой будущий, второй срок? Или… или они делались под другое лицо. Под Путина? Отсюда возникал и закономерный вопрос — кто «главнее» в России? Самостоятельная ли фигура Медведев — или он «президент на время», а политику по-прежнему определяет Владимир Владимирович? 4 декабря 2008 г. традиционную «прямую линию» в эфире проводил не президент, а премьер-министр. На вопрос журналистов «Би-Би-Си» о взаимоотношениях с Медведевым он ответил, что их сотрудничество является «эффективным тандемом». Но в целом «Би-Би-Си» пришло к правильному выводу: «Путин едва ли отказался от реальной власти со времени ухода с президентского поста».

Но возникали и другие серьезные вопросы, окончательного ответа на которые нет до сих пор. Россия декларировала себя одной из великих мировых держав. Демонстрировала независимую политику, даже готовность при необходимости применить силу. Однако этой же осенью, сразу после войны с Грузией, развернулась еще одна кардинальная реформа, военная. Непосредственно руководил ею министр обороны Сердюков, которого в войсках презирали, прозвали «мебельщиком». Но ведь и его назначение в свое время обеспечил Путин! И действовал он в составе правительства Путина. Сам Владимир Владимирович объяснял подобное назначение — программа реорганизации и перевооружения Вооруженных сил связана с расходованием «огромных бюджетных средств», и для этого «нужен человек с опытом работы в сфере экономики и финансов» [70].

Да, невзирая на кризис, средства на армию выделялись очень большие, на 2009 г. расходы на оборону увеличивались на 27 %. Сердюков анонсировал реформы в сентябре 2008 г. Говорил, что численность Вооруженных сил сократится с 1 млн 200 тыс. (реально — 1 млн 134 тыс.) до 1 млн человек, что обновленная армия будет состоять «прежде всего из частей постоянной готовности». 14 октября планы реформы были утверждены на заседании коллегии министерства обороны. Они разделялись на три этапа. Первый (2008–2011 гг.) включал в себя три пункта: «оптимизацию управления», «оптимизацию численности» и «реформу военного образования». Второй (2012–2015 гг.) — решение социальных вопросов: повышение денежного содержания, обеспечение военнослужащих жильем и их профессиональная подготовка. Третий (2016–2020 гг.) — переоснащение новым вооружением и техникой.

Но когда проекты реформы стали известны более подробно, многие военные (и бывшие военные) пришли в ужас. Фракция коммунистов в Думе обратилась к Медведеву, настаивая на отмене реформы, квалифицировала ее как «дорогостоящую и непродуманную». Лидер Движения в поддержку армии Виктор Илюхин заявил: «Мы убеждены: это окончательный этап уничтожения Вооруженных сил». Но после таких выступлений Генштаб выпустил директиву «О недопущении разглашения сведений о реформировании Вооруженных сил Российской Федерации». Пошла крутая ломка — без разглашения.

«Оптимизация управления» состояла в том, что часть военных округов объединялась и упразднялась, в России осталось всего четыре округа. В их состав вошло и командование военных флотов, Тихоокеанского — в Восточный, Черноморского — в Южный, Балтийского — в Западный. А вместо четырехзвенной системы управления войсками, военный округ — армия — дивизия — полк, вводилась трехзвенная: округ — армия — бригада. Штабы и управленческие структуры дивизий и полков упразднялись вообще. Значительным сокращениям подвергся центральный аппарат министерства обороны и Генштаба. В целом авторы реформ ставили задачу уменьшить количество генералов, старших офицеров, но количество младших офицеров и их вес в командных структурах должны были возрасти.

Увольнения и реорганизации приняли характер настоящей бури. Всего за год и три месяца численность генералов уменьшилась на 22 %, полковников на 80 %, подполковников на 60 %, майоров на 70 %, капитанов на 56 %. Возросло только количество лейтенантов (на 30 %) и старших лейтенантов (на 17 %). Институт прапорщиков и мичманов был ликвидирован. Сочли, что они не нужны. А в целом сухопутные войска оказались сокращенными на 90 %, ВВС и военно-морской флот — примерно наполовину, ракетные войска стратегического назначения — на треть, ВДВ — на 17 %.

Реформа военного образования подразумевала упразднить всю существующую развитую систему: 15 военных академий, 46 военных институтов и училищ, 4 военных университета — а вместо них создать 10 учебно-научных центров. Также упразднялись большинство военных госпиталей, санаториев, все военно-медицинские институты. Количество военных врачей сокращалось вчетверо. В общем, удар был такой, что в те времена ходил анекдот: «После прошлых реформ Вооруженных сил Россия смогла выиграть хотя бы войну с Грузией. Ну что ж, стало ясно: армию реформировали недостаточно, надо еще».

Позже, задним числом, появились версии, будто Путин использовал Сердюкова для «черной работы». С его помощью порушил «генеральские кланы», присидевшиеся на «теплых местах», используя солдат для строительства личных дач. Привыкшие к своему особому положению, много мнившие о себе, позволяя иметь собственное мнение по государственным вопросам, лезть в политику, влиять на нее. А вместо них, дескать, выдвигалось и формировалось новое, молодое поколения командиров — профессионалов, готовых четко и безоговорочно выполнить приказы правительства. Или другая версия, будто руками Сердюкова рушилось старое, отжившее свой век, чтобы на расчищенном месте строить новое. Так же, как Петр I разогнал в свое время полки стрельцов.

Но вряд ли подобные «логические» построения имеют отношение к действительности. Слишком уж много «неутыков». Образы избалованных генералов, жиреющих и хищничающих на своих должностях, гуляли только по ангажированным либеральным СМИ. Российские военные начальники всегда были служаками. Только в период боевых действий на Северном Кавказе отдали жизни 18 генералов. А пресловутым «генеральским дачам» было ох как далеко до бизнесменов даже средней руки или хотя бы до дач телевизионщиков, поливавших их грязью.

И как соотнести подобные версии с фактами, что армия кардинально сокращалась, стало быть, и расходы на ее содержание снижались. Но в это же время министерство Сердюкова бросило колоссальные средства на конкурсы формы одежды, привлекая самых престижных и дорогих кутюрье. В результате появлялись умопомрачительные фасоны от Юдашкина с единственным погоном на животе для обозначения воинского звания. Это что, было практично? Кстати, и сама форма «от Юдашкина» быстро показала полную непригодность — военные в ней мерзли, простужались, болели.

А одновременно с началом реформ, в сентябре 2008 г., при министерстве обороны был создан холдинг «Оборонсервис» из нескольких компаний: «Авиаремонт», «Спецремонт», «Ремвооружение», «Оборонстрой», «Оборонэнерго», «Агропром», «Военторг», «Красная Звезда», «Славянка». По мысли авторов, военным теперь предстояло заниматься только прямыми обязанностями, а все обслуживание возьмет на себя «Оборонсервис». Гражданские служащие будут ремонтировать технику, готовить и накрывать столы в столовых, мыть полы в казармах, чистить снег и подметать плац в военных городках. За образец бралась армия США, где солдат служит на всем готовом. Простите, а на войне? На марше? Под бомбами? Кто будет картошку чистить и чинить подбитые БТР? Ведь перед американской армией традиционно ставились принципиально иные задачи, чем перед российской! Она создана для политического давления, демонстраций силы и агрессивных операций в других государствах, для нее всюду оборудуются благоустроенные базы. К обороне своей страны она никогда не готовилась и для упорных боев по защите родной земли не предназначена! Такую «мелочь» не учли. Зато нетрудно понять, что мощный коммерческий холдинг при Вооруженных силах стал грандиозной «кормушкой», куда уж там «генеральским дачам»!

В качестве яркой иллюстрации методов реформ можно привести хотя бы один пример, происходивший на глазах автора, ликвидацию знаменитой Военно-воздушной академии им. Гагарина в Монино. Это было учебное заведение мирового уровня, в советскую эпоху в нем проходили подготовку слушатели из 21 государства. Среди выпускников академии около 700 Героев Советского Союза и России, 39 дважды Героев, один трижды Герой. Но в 2008 г. на ее базу перевели из Москвы еще одну знаменитую академию, тоже авиационную, но инженерную, им. Жуковского. Объединили, стали называть академией им. Жуковского и Гагарина. Потом поползли слухи о закрытии. Министерство обороны «официально» опровергло их. Но в июле 2011 г. всех сотрудников отправили в отпуск. А вернувшись, они узнали, что академии больше нет.

Обучение слушателей было перенесено в Военно-учебный центр в Воронеж. Весь цвет преподавательского состава, профессора, доценты, доктора и кандидаты наук туда из Подмосковья, конечно же, не поехали. Остались просто пенсионерами. Остался и обширный комплекс зданий академии, мощнейшая база, которая развивалась и совершенствовалась много десятилетий: учебные корпуса, лаборатории, специальные классы, оснащенные уникальным оборудованием. Все это было заброшено, превратилось в прибежище бомжей и наркоманов. Потом опомнились, что для базы можно найти применение, было решено организовать там Президентский кадетский корпус. Но после обследования зданий было выдано заключение — они простояли три зимы без отопления, и использовать их уже нельзя. Сносили под основание. На расчищенном месте возвели новенькие «коробки» и… снова забросили. Зато денежек кто-то «отмыл» очень недурно…

Но это было уже несколько позже. А Сердюков в октябре 2010 г. доложил, что первый этап реформы почти завершен — досрочно. Управление и численность «оптимизировали». Да еще и планы «перевыполнили», сократили Вооруженные силы не до миллиона, а гораздо круче, в России осталось 700–800 тыс. военнослужащих. И сразу же полезли сплошные перекосы, посыпалась информация о неблагополучном положении в войсках. Офицеров осталось в строю лишь 142 тыс. (из 365 тыс.), большинство — зеленые лейтенанты, с налаживанием управления они не справлялись. Провалилась и идея заменить прапорщиков и мичманов сержантами (опять по примеру американцев). 80 % сержантов-контрактников отказывались продлевать свои контракты на второй срок. Непосредственная работа с солдатами оказалась пущенной на самотек со всеми вытекающими невеселыми последствиями.

Пришлось вмешиваться президенту Медведеву с обратными «контрреформами». В 2011 г. он поставил задачу вернуть в армию 70 тыс. офицеров. Восстановили звания прапорщиков и мичманов, их было решено заново набрать 55 тыс. Удалось вовремя предотвратить уничтожение таких элитных соединений, как гвардейская мотострелковая Таманская дивизия, гвардейская мотострелковая Кантемировская дивизия, гвардейские Тульская и Свирская воздушно-десантные дивизии, — они уже были намечены к расформированию. Удалось остановить ликвидацию Академии воздушно-космической обороны в Твери, Государственного института усовершенствования врачей министерства обороны, 66 госпиталей, 17 лазаретов, 83 военных поликлиник, 5 военных санаториев, 64 баз хранения военной техники и имущества. Словом, хоть где-то успели тормознуть и выправить. Но самое примечательное, что даже после выявления вопиющих просчетов Сердюков еще остался на должности министра обороны! Почему? Пока ответов нет.

В России происходили и другие перемены. Медведев и Путин избавились еще от нескольких олигархов в государственном руководстве. В 2008 г. президент удовлетворил прошение об отставке губернатора Чукотки Абрамовича — впрочем, это действительно было желанием самого Абрамовича. Он уже прочно обосновался в Англии, Россия стала для него не интересной. В 2007 г. по версии газеты «Сандей Таймс» Абрамович занимал второе место в списке богатейших людей Великобритании (состояние 10,8 млрд фунтов стерлингов). С ходатайствами уйти с губернаторского поста он обращался неоднократно, и его наконец отпустили «по собственному желанию». Но жители и общественные организации Чукотки не хотели его отпускать! Уговорили не оставлять их, и в том же 2008 г. Абрамович был избран председателем Думы Чукотского автономного округа. Причем избран единогласно! Красноречивое свидетельство, что для этой окраины России он сделал действительно много.

А в сентябре 2010 на телевидении вдруг стали демонстрироваться скандальные фильмы о бессменном мэре столицы Лужкове — «Дело в кепке», «Беспредел. Москва, которую мы потеряли». Лужков возмутился, передал письмо президенту: почему власть позволяет такие нападки? Но в ответ Медведев подписал указ о его отставке. И формулировка была уже «не по собственному желанию», а совсем иная. «В связи с утратой доверия президента». Впоследствии бывший мэр объяснял это своим отказом поддержать Медведева на следующих президентских выборах. Но подобный предлог он явно сочинил. Медведев, как известно, на следующих выборах не баллотировался (и все факты говорят о том, что не собирался).

Просто Лужков слишком занесся, вел себя как полный «хозяин» столицы, со своей супругой Батуриной откровенно подбирал под себя бизнес. Хватало и темных пятен в прошлом, в «беспределе» 90-х. А гораздо более вероятно, что всплыли и какие-то политические амбиции. «Накопать» на него могли очень много. Судя по всему, Лужков осознал нешуточную опасность, он даже предусмотрительно отправил семью в Англию. Но он повел себя умно. С отставкой смирился, встречных скандалов не устраивал, к оппозиции не присоединился. Поэтому и его не тронули, позволили и дальше заниматься бизнесом, который он успел себе обеспечить.

В данный период у Путина произошел разрыв с еще одним олигархом, Сергеем Пугачевым. В советское время его судили за мошенничество, но в перестройку он развернулся вовсю. Впрочем, его биография в данный период превратилась в сплошное темное пятно. Журналисты, исследовавшие его документы перестроечных лет, обнаружили, что все они подделаны. А неоспоримым фактом стало лишь то, что Пугачев в 1991 г. стал владельцем крупного частного банка и… уже был крепко связан с иностранцами. В том же 1991 г. он даже переселился в США, потом во Францию, а Россию посещал периодически, наездами. Но еще больше наводит на размышления, что кочующий бизнесмен с неведомым прошлым очутился в кругу «семьи» Ельцина, стал там доверенным лицом. Входил в предвыборный штаб Бориса Николаевича под началом Чубайса, а потом и в предвыборный штаб Путина.

Пользуясь таким исключительным положением, Пугачев мощно поживился в приватизациях, прибрал к рукам целый ряд судостроительных верфей, машиностроительных заводов. Был председателем совета директоров крупного «Межпромбанка» (настоящими владельцами и членами совета директоров являлись иностранные банкиры), Енисейской промышленной компании с крупнейшими в мире месторождениями угля, Русской медной компании на Урале — с месторождениями меди, золота, серебра. Возглавил проекты реконструкции Красной площади и Китай-города, строительства элитного жилья на Рублевке и в Подмосковье.

Но политика Кремля менялась. Путин начал собирать стратегические объекты и предприятия под государственный контроль. В 2007 г. была создана Объединенная судостроительная компания во главе с Сечиным. А Пугачев окончательно поселился во Франции, в 2009 г. получил французское гражданство. После этого состоялась встреча Владимира Владимировича с олигархом, и премьер-министр выразил пожелание, чтобы он продал судоверфи и судостроительные заводы государству. Цену предложили неплохую, 5 млрд долларов. Однако Пугачев оказался «непонятливым», вздумал противиться, брыкаться, судиться. Но на такие случаи методика была уже отработана. Набрать нарушения законов при приватизациях, уличить в неуплате налогов и прочих махинациях было делом техники. Были возбуждены уголовные дела. На проекты под элитную застройку подали иски в суд колхозы и совхозы, у которых Пугачев теми или иными способами «приобрел» землю. В итоге в 2010–2014 гг. все его активы в России были экспроприированы.

Что же касается реформ, то вслед за Вооруженными силами настал черед МВД. Ожесточенной критике милиция подвергалась уже давно. Со времен «перестроек» и «лихих 90-х» либеральные СМИ и телевидение то и дело раздували скандалы об «оборотнях в погонах». Хотя об «оборотнях» в офисах большого бизнеса те же СМИ почему-то помалкивали. А взяточничество и прочие злоупотребления в рядах милиции были в общем-то закономерными. В коррумпированном государстве и при совсем не богатых окладах могло ли быть иначе? Служить «за идею»? Но именно «идеи» в демократической России не хватало. Ее подменили западные, денежные ценности. Но они-то напрямую обосновывали злоупотребления: мало платят — применяй «деловую хватку».

Первые преобразования МВД Медведев провел в сентябре 2008 г. Упразднил департамент по борьбе с организованной преступностью и терроризмом и систему аналогичных управлений в регионах. Было признано, что они больше не нужны — прежние «мафии» и группировки, расплодившиеся по России, фактически прекратили существование. А с терроризмом боролась ФСБ, получалось дублирование функций. Но в следующем году опять были подняты шумные скандалы вокруг преступлений с участием сотрудников милиции. 24 декабря 2009 г. Медведев своим указом начал кардинальную реформу. Она включала в себя три основных позиции. Численность МВД предстояло сократить на 20 %. Но ассигнования при этом увеличивались, оплата служащих значительно повышалась. Однако и требования к ним повышались, для дальнейшей службы все сотрудники должны были пройти переаттестацию с проверкой моральных и профессиональных качеств.

В августе 2010 г. проект нового закона был опубликован для всенародного обсуждения. При этом Медведев предложил сменить и название. Вместо старого советского «милиция» на термин, принятый в большинстве государств, — «полиция». Со стороны коммунистов как раз название вызвало самые упорные возражения. Указывали, что в нашей стране слово «полиция» обычно несло негативную окраску. Предупреждали — как бы сотрудников не стали называть «полицаями». Но противодействие было преодолено, в начале 2011 г. новый закон «О полиции» был принят Думой и подписан президентом. Началась переаттестация всех чинов МВД — те, кто не прошел ее, увольнялись.

А опросы показали, что большинство граждан отнеслось к переименованию безразлично. Сменили вывеску — ну и что? Хотя на самом деле реформа стала не только декоративной. Она была противоположной реформе Касьянова в 2002 г. Тогда внедрялся принцип децентрализации, органы МВД фактически переподчинялись региональным властям. Сейчас восстанавливалась централизация, полиция никак не была подчинена регионам. Упразднялся ряд структур, действовавших на местных уровнях, — милиция общественной безопасности, криминальная милиция. Ну а кроме всего этого, в милиции традиционно, еще с советских времен, делался упор на воспитательную работу с населением, профилактику преступности. В полиции эти функции отходили на задний план или сходили на нет. Полицейские должны были стать сугубо профессионалами, «стражами закона».

Но само же руководство МВД вскоре стало оценивать результаты преобразований скептически, как «недостаточные» или «отрицательные». Численность уменьшилась на 22 %, возник дефицит сотрудников, их не хватало. В ходе сокращений был закрыт ряд специализированных учебных заведений — это отразилось на качестве подготовки полицейских. А замысел общей переаттестации, по сути, провалился. Осуществить капитальную чистку по «качеству» было невозможно из-за той же нехватки кадров. Да и начальники не спешили выпячивать грехи подчиненных, чтобы не подставиться самим. В результате кампания становилась формальной.

И все же основные аспекты реформы — централизация, повышение оплаты (да и встряска с неизбежным подтягиванием дисциплины) стали не случайными и не лишними. Точно так же не случайными выглядят действия властей по подтягиванию слишком разболтавшихся и обнаглевших олигархов. Потому что угроза нашему государству от внутренних подрывных операций становилась все более очевидной.

Глава 32

«Арабская весна»

Весной 2009 г. в Белый дом впервые въехал темнокожий президент (простите, афроамериканец), Барак Обама. Для нашей страны он считался более предпочтительной фигурой, чем его конкурент, кандидат от республиканской партии Маккейн, открыто выступавший против России и призывавший занять в ее отношении жесткую позицию (поэтому Путин, обвинив США в нападении Саакашвили на Южную Осетию, дипломатично квалифицировал это как происки «республиканцев»). Впрочем, как на самом деле повел бы себя тот или иной кандидат в президентском кресле, неизвестно. При американской системе личные взгляды главы государства играют весьма ограниченную роль, а предвыборные речи имеют мало отношения к реальности. Но в любом случае новый лидер США был свободен от политики и заявлений Буша в адрес России, и «новая метла» попробовала «мести по-новому».

По информации «Нью-Йорк Таймс», Обама в начале марта вроде бы направил Медведеву некое «секретное» письмо с предложениями «размена», допускающими отказ США от развертывания системы ПРО в Европе ценой каких-то шагов со стороны России. На попытки журналистов что-либо выведать у Медведева тот ответил уклончиво, что путем «разменов» «вопрос не ставится, это не продуктивно». Примерно так же ответил Обама. А «Файнэншл Таймс» по каким-то своим данным приводила перечень уступок, якобы предлагавшихся России, и указывала, что главной целью являлось прощупывание не Медведева, а Путина: «Мир желает знать, желает ли Владимир Путин оставаться в роли непредсказуемой и иррациональной фигуры, или же он — взрослый человек, который подлинно стремится решить большие проблемы мира» [92].

Архивы данного времени еще не рассекречены, документы исследователям недоступны. Но выглядит логично. В руководстве США уже должны были понять, «кто главнее» в Кремле, и насчет Путина очень хотелось бы выведать, не согласится ли он на каких-то условиях вернуться на роль прозападного «ученика». Смягчение политики явно обозначилось и в НАТО — тогда же, в марте 2009 г., Североатлантический Альянс возобновил прерванное сотрудничество с Россией в рамках программы «Партнерство во имя мира». В июле помощник госсекретаря США по делам Европы и Евразии Филипп Гордон даже заявил, что в Вашингтоне готовы рассмотреть вопрос о присоединении России к НАТО. Не сразу, разумеется, а если Россия начнет соответствующую «подготовку». Медведев тоже сделал заявление, что вступление нашей страны в НАТО «пока невозможно», но нормализовать отношения и партнерские связи не отказывался.

В июле 2009 г. и Обама посетил Россию. Причем накануне визита оба президента сделали характерные заявления. Медведев посетовал, что отношения между нашими странами «деградировали». А Обама в интервью журналистам упомянул, что отдельно хочет встретиться с Путиным. Отметил, что отношения времен «холодной войны» устарели, надо идти вперед другим путем, «Медведев понимает это», а Путин «одной ногой опирается на старые методы ведения дел, а другой — на новые». Что это было? Попытка вбить клинышек между президентом и премьер-министром? Однако Путин отреагировал в характерной для него манере. На вопрос журналистов ответил, что этого высказывания Обамы не видел, но «мы „враскорячку“ не умеем стоять. Мы твердо стоим на ногах и всегда смотрим в будущее».

Хотя во время визита никаких трений не возникло. Президент США встречался и с Медведевым, и с Путиным. Подписали ряд соглашений — в том числе о транзите через нашу страну американских военных и грузов в Афганистан (мы уже упоминали, что переговоры по данному вопросу велись давно, и операции НАТО в Афганистане Москва считала выгодными для России). Но речь шла только о транзите, без всякого предоставления США баз на нашей территории. Были начаты предварительные переговоры о сокращении стратегических наступательных вооружений. Впоследствии они продолжились, и в апреле 2010 г. Медведев и Обама подписали в Праге договор СНВ-III сроком на 10 лет. Он предусматривал сокращение ядерных зарядов до 1550, а средств их доставки — межконтинентальных баллистических ракет, баллистических ракет подводных лодок и стратегических бомбардировщиков — до 700 с каждой стороны. О транзите военнослужащих и грузов через Россию в Афганистан было заключено соглашение не только с США, но и с Германией.

Однако при всем при этом нового поворота нашей страны на Запад не произошло. Россия интенсивно развивала отношения и с другими партнерами. В июне 2009 г. Медведев подписал крупнейшее в истории соглашение с Китаем о сотрудничестве в энергетике, примерно на сумму 100 млрд долларов. Для преодоления кризиса оно стало очень важным. В ноябре того же года Россия, Белоруссия и Казахстан заключили Таможенный союз, три государства становились единым таможенным пространством.

А Украину «Оранжевая революция» завела в полный тупик. В Верховной Раде шли непрерывные склоки, она не могла обеспечить ни одного решения, ни одного закона. Но на пост президента на очередных выборах был избран Янукович — которого так дружно не допустила к власти оппозиция. Однако результаты «революции» оказались для населения настолько плачевными, что для Януковича они стали лучшей агитацией.

Новый президент заморозил сближение с НАТО и Евросоюзом. Распустил межведомственную комиссию и национальный центр по подготовке к вступлению Украины в НАТО. Объявил, что сотрудничество с Североатлантическим Альянсом сохранится, но на том уровне, который был достигнут при Ющенко. А порушенные связи с Россией Янукович взялся реанимировать. С Медведевым он подписал Харьковские соглашения, продлившие базирование в Севастополе Черноморского флота (по прежнему договору срок истекал в 2017 г.). Взамен Россия снижала цены на газ для Украины на 30 %, но не более чем на 100 долларов за тысячу кубометров. Любопытно, что Харьковские соглашения включали и совместное строительство моста через Керченский пролив…

Но и «потепление» в отношениях нашей страны с США и НАТО оказалось обманчивым. Запад снова проявил себя в «цветных революциях». Молдавия была самой нищей из бывших советских республик. Никаких природных ресурсов она не имела, а ее фрукты и вина никому больше не требовались. Значительная часть жителей разъезжалась на заработки в другие страны. И если изначально в Молдавии махрово расцвел национализм, а ее лидер Мирча Снегур держал чисто западный курс, то очень быстро у народа пришло отрезвление. Председателем парламента, а потом и президентом выбрали Петра Лучинского, бывшего первого секретаря ЦК компартии Молдавии. Но и он оказался приспособленцем и «перестроечником», продолжил политику предшественника.

В таких условиях народ стал обращаться к коммунистам (которые от Лучинского отреклись). Они завоевали большинство мест в парламенте, президентом с 2001 г. стал их лидер Владимир Воронин. Курс сменился на сближение с Россией. Это помогало хотя бы сгладить экономические проблемы, как-то поднять уровень жизни. Причем ряд начинаний Воронина оппозиция так и не позволила провести в жизнь — объединение с Приднестровьем на принципах федерации, введение в молдавских школах уроков русского языка. Ему заблокировали даже попытку ввести в школах учебник по истории Молдавии вместо «Истории румын», утвержденной при Снегуре. Как вскоре выяснилось, именно образование играло ключевую роль. Новое поколение, уже не помнившее советских межнациональных отношений, воспитывали в «нужном» русле.

5 апреля 2009 г. прошли очередные выборы в парламент. Коммунисты уверенно лидировали, были объявлены предварительные итоги, где они набрали около 50 % голосов. Но сразу же начались акции оппозиции, поднявшей шум о «фальсификациях». 7 апреля они переросли в массовые беспорядки. Как и в других «цветных революциях», ударной силой стала молодежь, на улицы выплеснулись студенты и старшеклассники. Произошли столкновения с полицией, но она вела себя очень пассивно. Характерно сравнение — было ранено 50 манифестантов и 270 полицейских (их закидывали осколками кирпичей). Около 300 хулиганов задержали, но это никакого результата не дало.

Толпы митингующих захватили и погромили здание парламента, причем над входом вывесили румынский флаг, а на крыше — флаг Евросоюза. Захватили и здание президентского дворца. Выносили мебель, разводили из нее костры. Жгли и раскидывали кипы документов из взломанных шкафов. Власти силились предпринять хоть какие-то меры, отключили мобильную связь, заблокировали информационные сайты в интернете. Воронин обвинил во всем Румынию, ее посла объявили персоной нон грата, перекрыли границу с этой страной. Но в целом правительство проявило полную беспомощность. Погромщиков никто не разгонял. Ночью от своих костров они учинили пожар в здании парламента и стали сами расходиться. Но и 8 апреля возобновили манифестации, требовали освободить задержанных, иначе угрожали аналогичным образом погромить здание правительства.

Эти события назвали «Революцией Твиттера» (молодежь использовала сеть «Твиттер» для оповещения), «Кирпичной революцией» (из-за «оружия» манифестантов) или «Сиреневой революцией» — в Молдавии в эту пору цвела сирень. К перевороту беспорядки не привели, но президент и правительство вступили в переговоры с оппозицией и по ее требованиям назначили пересчет голосов. Победили все равно коммунисты, но голосов им насчитали немножко меньше, чем раньше. Однако в Молдавии, по ее конституции, президента избирает парламент. Для этого необходимо три пятых голосов (61 из 101) депутатов. А у коммунистов теперь оказалось 60. Больше провести своего кандидата они не смогли. Покатились дрязги новых выборов, перевыборов, а оппозиция объединилась в альянс «За европейскую интеграцию» и победила. Соответственно и пророссийский курс Молдавии опять сменился на западный.

Ровно через год после Молдавии, в апреле 2010 г., произошел рецидив «тюльпановой революции» в Киргизии. Здесь предпосылок было множество. Лидеры прошлого переворота возбудили народ надеждами на улучшение жизни, но на самом деле не дали ему ничего — только к власти и «кормушкам» вместо одной группировки дорвалась другая. Эти лидеры, президент Бакиев и Отунбаева, поссорились между собой, бывшая помощница президента перешла в оппозицию. Но у Бакиева возникли трения и с США. Копились претензии к их военной базе «Манас». Дошло до вопиющего случая: когда американский военный застрелил русского гражданина Киргизии Александра Иванова, убийство осталось безнаказанным. Возникло общественное движение, требующее закрытия базы.

Россия поддержала подобные настроения. Когда Бакиев в 2009 г. приехал с визитом в Москву, ему намекнули на желательность такого решения, а за согласие дали кредит в 1,7 млрд долларов. По возвращении домой он объявил о закрытии базы, договоренности с США были денонсированы. Но и обещание Медведеву и Путину Бакиев не выполнил. Американцы провели с ним новые переговоры и сошлись, что база будет «перепрофилирована» — точнее, просто переименована в Центр транзитных перевозок, за который США будет платить 60 млн долларов в год.

Но в апреле 2010 г. правительство Киргизии резко, почти вдвое, подняло цены на коммунальные услуги, электро- и газоснабжение, отопление, мобильную связь. Оппозиция воспользовалась, в нескольких городах забурлили волнения. В столице, Бишкеке, они приняли массовый характер. Нескольких активистов арестовали, но силы правопорядка оказались настолько слабыми, что манифестанты разогнали киргизский спецназ и отняли у него оружие. На центральной площади они штурмовали здание правительства, милиция и войска открыли огонь, но и демонстранты ответили пулями. На следующий день попытки захватить дом правительства продолжились, снова сопровождались перестрелками.

Восставшие захватили и разорили здание парламента, подожгли генпрокуратуру, ворвались в телецентр, начали прямым эфиром поднимать народ. Правительство ушло в отставку, президент Бакиев бежал. А оппозиция составила «временное правительство народного доверия», его возглавила Роза Отунбаева. Завершилось это, как и раньше бывало в Киргизии, ночным разгулом мародерства, грабежами магазинов. Были и нападения на дома русских, пострадало 15 человек, 1 скончался. Но милиция и войска сразу перешли на сторону «временного правительства», стали усмирять грабителей. Всего в ходе беспорядков погибло 104 человека (по официальным данным). Число раненых неизвестно (ходила цифра в полторы тысячи). Завершилась революция референдумом, Киргизия преобразовалась в парламентскую республику, Отунбаева стала президентом.

Это была единственная революция в бывших советских республиках, к которой в Москве отнеслись спокойно (Медведев только послал две роты десантников для охраны нашей авиабазы Кант и семей военнослужащих). Бакиев проявил себя слишком нечестным партнером, его обманы не забыли. Путин квалифицировал, что случившееся — «внутреннее дело самой Киргизии», и пояснил, что «прежнее руководство страны все разворовало». Но говорил и о «наших особых отношениях с киргизским народом». Отунбаеву поддержали, послали в Бишкек гуманитарную помощь, выделили грант в 20 млн долларов и льготный кредит на 30 млн для восстановления после потрясений.

Америка в данное время завершала операции в Ираке. Мандат ООН истек в конце 2008 г. Разумеется, при необходимости США нашли бы способ его обойти или продлить. Но война стала тупиковой. Местные жители ненавидели интервентов. Не прекращались нападения, теракты. Американцы и их союзники потеряли около 5 тыс. убитыми, более 45 тыс. ранеными. Кроме того, погибло более 1,5 тыс. «контрактников» из частных военных компаний США. Буш в конце своего президентства предпочел сделать хорошую мину при плохой игре. Объявил, что миссию выполнили, «свободу» Ираку дали, и начал вывод войск. Обама продолжил. К августу 2010 г. по его приказу Ирак покинули основные силы американцев, 200 тыс. солдат. Оставшиеся 50 тыс. были выведены в 2011 г.

Но уходили они совсем не из «умиротворенной» страны. Нет, умиротворенной ее держал убитый Саддам Хусейн. А теперь Ирак прекратился в разворошенный муравейник, где враждовали и дрались между собой сунниты и шииты, иракцы и курды, группировки различных партий, плодились экстремистские организации. Самой мощной из них стало пресловутое ИГИЛ — «Исламское государство Ирака и Леванта». Объединив силы с «Аль-Каидой», оно стало разворачивать международную террористическую войну.

Впрочем, и для американцев прекращение операций в Ираке вовсе не означало окончания «глобальной войны», начатой Бушем. Потому что часть выводимых сил уже предполагалось использовать в других местах. Мы уже отмечали, что под предлогом «борьбы с терроризмом» в рамках операции «Несокрушимая свобода» американские советники, инструкторы, миссии спецслужб были направлены в целый ряд африканских стран: Судан, Сомали, Йемен, Кению, Мавританию, Алжир, Чад, Марокко, Нигер, Мали, Сенегал.

А Ливия давно раздражала Вашингтон. Здешний лидер Муаммар Каддафи вел независимую политику, даже после падения СССР продолжал строительство социализма. Половина доходов от добычи нефти шла населению. В стране был очень высокий уровень жизни (средняя зарплата более 1000 долларов), бесплатные здравоохранение и образования, всеобщая грамотность. А внутренние враги и смутьяны жестко подавлялись, сидели по тюрьмам. Но Запад объявлял Ливию якобы очагом терроризма, вводил и ужесточал санкции, подпитывал любую оппозицию — и либеральную, и исламскую.

Несколько раз США и их союзники устраивали бомбежки ливийских городов — под предлогом наказания за теракты, которые огульно приписывались ливийскому руководству. Каддафи обвиняли и в попытках создать ядерное оружие. В докладе Госдепартамента США «Черты международного терроризма» Ливию включили в «черный список» государств, «поддерживающих терроризм». Невзирая на то, что Каддафи (как и Саддам Хусейн) круто боролся с радикальными исламистскими группировками.

Но в 2003 г. Каддафи публично отказался от ядерных разработок, допустил в свою страну иностранных наблюдателей. В 2004 г. Америка и державы Евросоюза сняли санкции. Началось сотрудничество, строительство газопровода в Италию. В 2005–2006 гг. разразился «карикатурный скандал» — датская газета «Джилландерс Постен» опубликовала 12 карикатур на мусульманского пророка Мухаммеда, и некоторые европейские издания перепечатали их. Во всем исламском мире это вызвало взрыв негодования. В Ливии тоже были крупные беспорядки, толпы людей пытались погромить консульство Италии в Бенгази. Но полиция защитила его, не остановилась перед стрельбой, 11 человек было убито. В 2009 г. Каддафи избрали председателем Африканского союза. И американцы вроде бы сменили «гнев на милость». Исключили Ливию из «черного списка», объявили, что к международному терроризму она не имеет отношения. Туда поехали зарубежные делегации, специалисты, «гуманитарные» миссии…

Но в конце 2010 — начале 2011 гг. вся северная часть Африки и сопредельные с ней страны Ближнего Востока вдруг взорвались цепной реакцией «Арабской весны». И характерно, что главными эпицентрами становились как раз те государства, которые сотрудничали с Западом, куда внедрились иностранные «специалисты». В Судане шла гражданская война, и США как будто помогали правительству. Но «советники» навязали президенту Хасану Ахмеду аль-Баширу «политическое решение», он согласился в январе 2011 г. провести референдум под эгидой ООН. Туда понаехала масса наблюдателей от США во главе с бывшим президентом Джимми Картером, от Евросоюза. В результате Южный Судан проголосовал за независимость и отделился точно так же, как Косово. И его мгновенно признали все западные державы, приняли с ООН.

В Тунисе некий Мухаммед Буазизи в декабре 2010 г. совершил публичное самосожжение, начались массовые акции протеста против коррупции, оппозиция связывалась между собой и оповещала людей через сеть «Фейсбук», полицию закидывали бутылками с горючей смесью. Громили государственные учреждения, полицейские участки. 14 января президент Туниса бежал, произошел государственный переворот.

В Египте тоже нашлась жертва, студент сжег себя перед зданием парламента. Средством оповещения здесь служил «Твиттер», оппозиция объединилась в Народный фронт. Забушевали массовые протесты, погромы. США приняли в этом самое прямое участие. В средства массовой информации просочились данные, что они в январе 2011 г. перевели египетским «неправительственным организациям» 150 млн долларов. 26 января, когда разгорелись беспорядки, Госдепартамент призвал власти Египта «мирно обращаться с демонстрантами». А 2 февраля Обама призвал президента Хосни Мубарака, бессменно правившего уже 30 лет, «незамедлительно приступить к процедуре передачи власти». Каир был фактически захвачен манифестантами, 11 февраля Мубарак ушел в отставку. Причем на выборах победили радикальные исламисты, партия «Братья-мусульмане», которая вскоре будет признана террористической организацией!

В Мавритании была попытка создать аналогичный повод к общим выступлениям: некий мужчина поджег себя в автомобиле у здания сената, но полиция быстро потушила пожар, человека спасли, и большие волнения не состоялись. В Марокко самосожжение произошло 20 февраля, оппозиция использовала «Фейсбук», начались массовые демонстрации. Результат — король Мухаммед VI отправил в отставку правительство и пообещал провести кардинальную конституционную реформу.

В Сирии антиправительственные силы организовывались через «Фейсбук», подняли массовые протесты 4 февраля. Президент Башар Асад пробовал идти на уступки, отменил чрезвычайное положение, действовавшее уже 48 лет после войны с Израилем. Но куда там! Оппозиция заявила, что эти меры запоздали, бросила агрессивные толпы на штурм правительственных зданий. Тогда власть круто подавила мятежников силой, 72 человека было убито. Но после этого, с марта 2011 г., в Сирии началась гражданская война.

Самосожжение случилось и в Саудовской Аравии, здесь тоже забурлило. Но король Абдалла ибн Абдель Азиз погасил выступления золотом. Бросил на это колоссальную сумму 35 млрд долларов, резко поднял зарплаты, стипендии, дотации на жилье, заодно помиловал многих заключенных, и волнения сошли на нет. То же самое было в Кувейте. Когда начались массовые акции протеста, богатое нефтяное государство «перекупило» манифестантов. Всем гражданам единовременно выплатили по 1000 динаров, отменили плату за электричество, воду, телефон, зарплаты и стипендии подняли вдвое.

В Бахрейне митингующие захватили главную площадь столицы, разбили палаточный городок. Полиция разогнала их, но при подавлении было убито несколько человек, протесты забушевали с новой силой. Но власти пригласили интервентов — солдат и полицейских из Саудовской Аравии, Объединенных Арабских Эмиратов. Подавили силой, восемь человек погибло, сотни были ранены. Восьмерых руководителей оппозиции осудили на пожизненное заключение. А беспорядки в Омане вообще удивили иностранных журналистов — его считали благополучным и стабильным государством. Но в результате султан уступил часть своих полномочий парламенту, началась разработка поправок к конституции.

Начались массовые демонстрации и в Иордании. Итог — король Абдалла II отправил в отставку правительство. То же самое случилось в Алжире, произошли столкновения с полицией. Президент и правительство удержались у власти, но удовлетворили требования манифестантов, отменили чрезвычайное положение, действовавшее с 1992 г., начали политические реформы. В Йемене демонстранты с требованием отставки президента захватили центральную часть столицы. Президент Али Абдалл Салех пробовал силой навести порядок, полиция разгоняла манифестантов, открывала огонь, были сотни жертв. Но акции протеста не прекращались. На президента давили и западные круги, и «международная общественность». Побрыкавшись, он все же ушел в отставку. Кроме того, беспорядки и манифестации происходили в Джибути, Западной Сахаре, Ливане, Сомали, Буркина-Фасо. В Мали фактически реализовался тот же сценарий, как в Судане — туареги на севере страны объявили об отделении.

В Ливии «революция» началась 15 февраля. Первым поводом стал арест одного из «правозащитников». Начались демонстрации за его освобождение, причем и здесь оппозиция использовала соцсети, в полицию летели бутылки с зажигательной смесью. Вторым поводом вспомнили о подавлении восстания в тюрьме «Абу-Салим» в 1996 г., там взбунтовались исламисты, и их сурово усмирили. По данным «правозащитников» (недоказанным), было убито 1200 человек. Но и во главе восстания стояли исламисты — та же партия «Братья мусульмане», как в Египте, подпольные структуры «Аль-Каиды», «Исламская группа ливийской борьбы».

17 февраля они вывели множество людей на улицы в пятую годовщину мятежа с «карикатурным скандалом», когда полиция стреляла в людей, защищая консульство Италии. И заполыхало по всей стране, оппозиция требовала отставки Каддафи. Хотя столица, Триполи, была на его стороне. Там происходили митинги в его поддержку. Но выяснилось, что в стране уже подготовлен заговор. На сторону мятежников перешло несколько воинских частей, был захвачен ряд городов, склады с оружием. Заполыхала гражданская война. Каддафи, без сомнения, справился бы. У него была авиация, бронетанковые части. Но началась и информационная война. Исламистские телекомпании «Аль-Джазира», «Аль-Арабия», британская «Би-Би-Си» (впоследствии округло признавшаяся, что пользовалась «неподтвержденными данными») начали вбросы о расстрелах мирных манифестантов, о бомбардировках гражданского населения.

Каддафи изменил ряд его послов за рубежом. Обратились в ООН с просьбой защитить народ от бомбежек. С такой же инициативой выступили Англия, Франция, подхватили США. В Совет безопасности ООН была внесена резолюция создать над Ливией «бесполетную зону» для защиты мирного населения. Каддафи пригрозил, что в случае военного вмешательства прекратит сотрудничество с Западом в нефтяной сфере. Но мятежники, создавшие свой «Национальный переходный совет», ответили обещанием, что… отдадут нефть иностранным союзникам. Да, кусок получался лакомым. 17 марта 2011 г. Совет безопасности ООН десятью голосами принял резолюцию. Позиция России оказалась двойственной. Она высказывалась резко против, но и свое право «вето» не использовала. Воздержалась (вместе с Китаем, Индией, Бразилией и Германией).

Флот НАТО уже заблаговременно находился у берегов Ливии, на базы в соседних государствах перебрасывались воинские силы. 19 марта над Ливией появились иностранные самолеты. Но резолюция ООН сразу была нарушена. Созданием «бесполетной зоны» и ее патрулированием американцы и их партнеры не ограничились. Их авиация и крылатые ракеты стали наносить удары по аэродромам Каддафи, громить системы ПВО, уничтожать колонны танков и БТР, позиции артиллерии. Начались бомбежки Триполи и других городов, сохранивших верность правительству. И о защите «гражданского населения» никакой речи не было. Только до конца мая от авианалетов погибло 718 и было ранено более 4000 мирных жителей (в их числе были убиты сын и трое внуков Каддафи — трехлетний, двухлетний и четырехмесячный). А силам оппозиции пошли скрытые поставки оружия, техники, боеприпасов. Это и определило исход войны. В августе революционеры овладели Триполи. В октябре, после взятия Сирта, мятежники захватили Каддафи раненым и зверски расправились с ним.

В НАТО операция была объявлена завершенной. Но ведь и здесь точно так же, как в Ираке, вмешательство западных держав никакого успокоения и стабильности не принесло! В Ливии продолжились гражданские войны между различными группировками оппозиции, она превратилась в гнойник экстремистских и террористических организаций… А в целом получалось, что США и их партнеры сеяли по всему миру дестабилизацию и хаос! Правда, они громко похвастались успехом: наконец-то нашли Усаму бен Ладена! Но обнаружили его не в Афганистане, не в Ираке, не в Ливии, а в Пакистане — союзном США. Он спокойно проживал рядом с военной академией. Крайне сомнительно, чтобы пакистанские спецслужбы, тесно связанные с ЦРУ, до сих пор не знали об этом. В результате проведенной спецоперации его не захватили, а прикончили. Очевидно, мог рассказать что-то «лишнее».

А реакция России на события в Ливии была, опять же, двойственной. 21 марта Путин в Воткинске на встрече с рабочими назвал резолюцию Совбеза ООН, давшей мандат на операцию НАТО, «неполноценной и ущербной», «это мне напоминает средневековый призыв к крестовому походу». Политику США по вмешательству в дела других стран он квалифицировал как устойчивую тенденцию, «в которой нет ни совести, ни логики». Напомнил о бомбежках Сербии, вторжении в Ирак. Медведев увильнул. Прокомментировал, что говорить про «крестовый поход нельзя», и он не считает резолюцию Совбеза ООН неправильной. Ссылался на «преступления против собственного народа» властей Ливии — а остальное называл печальными следствиями.

Кстати, и ведущие российские СМИ, не только либеральные, но и правительственные, в полной мере подхватили западные пропагандистские версии. Протоиерей Вячеслав Пушкарев из Иркутской епархии возмущался: «Два месяца тому назад Каддафи был надежным партнером России, теперь он стал „диктатором“ и „убийцей собственного народа“. Какая метаморфоза!.. Наши телеканалы выбрали для себя линию подражания западным СМИ… бессовестным образом стали использовать методику „двойных стандартов“ в своей работе… Найдут ли наши СМИ, а особенно канал „Россия“ и „Первый канал“, в себе силы и решимость признаться в нечестности и попросить прощения у ливийского народа и его лидера? Сомневаюсь».

Но в дальнейшем позиция Москвы стала более определенной. Министр иностранных дел Лавров неоднократно указывал, что НАТО откровенно нарушило резолюцию Совбеза ООН, вмешательство приняло односторонний, чисто политический характер. Зазвучали и слова об агрессии — но неофициально, не из уст первых лиц государства. А по поводу всей «Арабской весны» Медведев высказался еще 22 февраля 2011 г., до войны в Ливии: «Такой сценарий они раньше готовили и для нас, а сейчас они тем более будут пытаться его осуществить…» Он был прав. Сценарий уже раскручивался…

Глава 33

«Снежная» или «болотная»?

Классическую «цветную» модель в России начал организовывать еще Ходорковский в 2003 г. Но у него сразу нашли уязвимые места в бизнесе и отправили на скамью подсудимых. К следующим выборам роль координатора взялся играть Березовский. Погиб Юшенков, мешавший объединению либералов и коммунистов. Погибла Политковская — типичный аналог украинского Гонгадзе, чтобы обвинить власть в «политических убийствах». Велась раскачка. Но Путин и его команда опять переиграли организаторов. Маневры с временной отменой выборов региональных руководителей, с выборами в Думу только по партийным спискам и 7 %-ным барьером стали удачными, создали мощный перевес «Единой России». Сыграло роль и то обстоятельство, что Путин не стал продавливать продление своих полномочий, уступил первенство Медведеву. Возможно, сказались и некие другие факторы. Во всяком случае, механизм не был запущен в ход.

Но уже с 2008 г. резко активизировалась «Партия народной свободы» Немцова, Касьянова и Навального. Стала создавать широкое движение с характерным названием «Солидарность» — как в Польше. Публиковались «экспертные доклады», нацеленные на одну мишень — против Путина. Сваливалось все вместе: коррупция, ситуация в экономике, положение на Кавказе, социальное неравенство. Доклад «Путин. Итоги. 10 лет» распространили тиражом в миллион экземпляров. А вот для формирования ударных молодежных сил режиссеры учли российскую специфику. «Демократией» народ уже накушался досыта, на Запад слепо косились только индивидуалисты и аморфные рок-тусовки. Самые активные молодые люди были настроены патриотически. Их и потянули в струю недовольства. От «Трудовой России» Анпилова отделилось ее молодежное крыло с подчеркнуто-боевым названием «АКМ» — «Авангард красной молодежи» Удальцова. На его базе стало создаваться более массовое движение «Левый фронт». Не остались забытыми и антикоммунисты, получили откуда-то подпитку крайние националисты, стали формировать свое движение «Русские».

В конце 2009 г. вдруг начались акции протеста в крайней западной точке России, Калининграде. И поводы-то, вроде бы, были несерьезные. 24 октября на митинг в центре города собралось 500 человек. Протестовали против намеченного в области повышения транспортного налога на 25 %. Но имелась и особенность: организаторами выступили одновременно «правые» и «левые». «Солидарность», а вместе с ней АКМ, «Левый фронт», КПРФ и отколовшаяся от нее партия «Патриоты России».

12 декабря те же силы собрали 3 тыс. человек. Снова протестовали против транспортного налога, требовали отставки губернатора Георгия Бооса и депутатов областной думы от «Единой России». Местная власть отреагировала, на два года отменила повышение транспортного налога. Но появился новый повод. В связи с кризисом правительство повысило таможенные пошлины на ввоз в Россию иномарок (естественно, это не предмет первого потребления). 30 января 2010 г. на митинг собрались уже 10–12 тыс. человек. Прилетел и выступал Немцов с другими лидерами «Солидарности». Об изначальных причинах недовольства вообще было забыто. Выдвигали требования предоставить Калининградской области статус «особой экономической зоны», ввести надбавки, как на Крайнем Севере, упростить возможность поездок за рубеж, остановить рост платы за коммунальные услуги, возвратить право выборов губернатора. А главное — Бооса в отставку. И Путина тоже. Под резолюцией собрали 32 тыс. подписей.

События в Калининграде получили очень широкое освещение в западных СМИ, их выносили на первые полосы крупнейшие газеты и телеканалы. А заместитель председателя Государственной Думы Пехтин сделал заявление, что и сами эти акции проплачены из-за рубежа. Новый массовый митинг намечался на 20 марта. Но областные власти сумели сбить остроту, начали предпринимать демонстративные меры в пользу населения. Под формальным предлогом ярмарки митинг разрешили не в центре города, а на окраине или за городом. А в назначенное для сборища время губернатор провел телемост с населением, в прямом эфире отвечая на вопросы. Митинг был отменен, вместо него провели «флешмоб». Несколько тысяч молодых людей пришли на ярмарку, обозначили себя мандаринами в руках и скандировали: «Бооса, Путина в отставку!» После этого местных организаторов оппозиции и вовсе «перекупили», ввели в консультативный совет при губернаторе. Движение рассыпалось.

Но Калининград больше никого и не интересовал. Это была репетиция — как эффективнее возбуждать русскую массу, на что она поддается, как соединятся «правые» с «левыми». 11 марта 2010 г. лидеры оппозиции опубликовали воззвание «Путин должен уйти». «Избавление от путинизма — первый, но обязательный шаг на пути к новой свободной России» [101]. Набрали целый ряд подписей либеральных «деятелей культуры». Начали собирать подписи в интернете. В Москве и других городах периодически проводились митинги «Россия без Путина» (прямой аналог — «Украина без Кучмы»). И в коррупции, и во всех прочих негативных явлениях в жизни России обвиняли напрямую одного лишь премьер-министра. Даже американка, заведомо предвзятый профессор русистики Массачусетского университета Элизабет Вуд, анализируя поведение оппозиции, признала его «парадоксальным» — поскольку «они пытаются объединить националистическую (и даже ксенофобскую) риторику с экономическим либерализмом». Отметила, что сами нападки носят «крайне личностный и унизительный характер». Да и могло ли не быть «парадоксов», если объединились Немцов и Зюганов, «АКМ» и «правозащитники»?

Можно отметить еще одно совпадение — случайное ли? Одновременно с оппозицией активизировались террористы «Имарата Кавказ» Доку Умарова. После уничтожения основных сил и ликвидации Басаева они на время притихли. Но теперь снова начали напоминать о себе. 22 июня 2009 г. в Назрани попытались взорвать машину президента Ингушетии Юнус-Бека Евкурова. Погибли охранник, водитель, Евкуров и еще один сопровождающий получили тяжелые ранения. Там же, в Назрани, в августе террористы-смертники на машине с взрывчаткой вломились во двор РУВД. 25 человек погибло, 136 было ранено. В ноябре произошел взрыв на железной дороге Москва — Санкт-Петербург, сошел с рельсов «Невский экспресс», 28 погибших, 132 раненых. Когда на место происшествия прибыли высокопоставленные представители правоохранительных органов, было приведено в действие второе взрывное устройство. По случайности председатель Следственного комитета при прокуратуре Бастрыкин отделался легкой контузией, сопровождающие царапинами от гравия. Ответственность взял на себя Доку Умаров.

29 марта 2010 г. две кавказских смертницы подорвались в Москве на станциях метро «Лубянка» и «Парк культуры» — насчитали 41 жертву. Ночью 21 июля 9 террористов ворвались на Басканскую гидроэлектростанцию в Кабардино-Балкарии. Убили двоих охранников, избили и связали двоих дежурных работников, взорвали два генератора, оставив без электричества многие районы Кавказа. Злодеев вскоре вычислили, двое были уничтожены, двое задержаны и осуждены. 9 сентября смертник подорвал машину со взрывчаткой у рынка во Владикавказе — погибло 18, ранено 202 человека. 24 января еще один смертник подорвался в зале для пассажиров аэропорта «Домодедово» — 37 убитых, 170 раненых. 18 февраля в Кабардино-Балкарии обстреляли автобус с московскими туристами — трое убитых, двое раненых.

Для государственной системы подобные вылазки были, разумеется, «булавочными уколами». У террористов больше не было сил организовать такие масштабные операции, как на Дубровке или в Беслане. И ни о каких политических требованиях к властям России больше не могло идти речи. Зато подогревалась напряженность нервными встрясками. И теракты помогали общей раскачке, хорошо ложились в струю выступлений оппозиции, давали повод для обвинений правительства в ошибках, неспособности обеспечить безопасность граждан.

Для нагнетания атмосферы в России и вокруг нее использовались и любые другие предлоги. Так, 10 апреля 2010 г. в Смоленск летел президент Польши Лех Качиньский с большой свитой — на траурные торжества в честь 70-летия так называемого «Катынского расстрела» (в «перестройку» комиссия А. Н. Яковлева без всяких доказательств объявила СССР виновным в расстреле пленных польских офицеров в Катыни). Но на аэродроме в Смоленске стоял туман. Полякам неоднократно передавали указание идти на запасной аэродром, в Витебск или Минск. Они не послушались, в условиях плохой видимости пошли на посадку, самолет задел деревья. Президент, экипаж и все пассажиры погибли. Польская комиссия, расследовавшая катастрофу при российском участии, пришла к выводу: причина — грубые ошибки экипажа и возможное давление на пилотов (выяснилось, что, в нарушение всех правил, в кабине находились посторонние лица: президентский руководитель протокола и командующий ВВС Польши Бласик с повышенным содержанием алкоголя в крови).

Но тут же была запущена и версия о «русском следе», о сговоре Путина с конкурентами Качиньского в Польше, о взрыве на борту, о том, будто Россия утаила важные детали расследования. А 16 сентября в Стамбуле были убиты трое чеченцев из окружения Доку Умарова, организаторов теракта в «Домодедово». Они были объявлены в розыск, но спокойно проживали в Турции, и их застрелил из пистолета с глушителем вроде бы русский (скрывшийся). Опять подняла вопли зарубежная (и отечественная) «общественность» — что ФСБ не считается с принципами международного права, использует «киллеров».

Ну а 24 сентября 2011 г. состоялся съезд «Единой России», и маневры власти, до сих пор негласные, открылись. На предстоящих президентских выборах партия выдвинула своим кандидатом Путина. Он дал согласие, предложил Медведеву возглавить «Единую Россию» на думских выборах, а в случае своей победы занять кресло премьер-министра. Маски были сброшены, и в рядах оппозиции тоже закипела подготовка. И отметим: в октябре администрация американского президента Обамы объявила о выделении специального фонда в 50 млн долларов «для поддержки российского гражданского общества» [32, 124]. А активисты националистов, движения «Русские», проболтались. Еще за месяц до выборов в Думу, 4 ноября, они на «Русском марше» стали распространять информацию, что результаты заведомо будут объявлены фальсифицированными и прямо в день выборов начнутся акции протеста.

Выборы состоялись 4 декабря. По их результатам в Думу прошли четыре партии. «Единая Россия» (49 % голосов), КПРФ (19 %), «Справедливая Россия» (13 %) и ЛДПР (около 12 %). Но оппозиция даже не ждала оглашения итогов. Уже в 21 час объявила, что не признает результатов. Выплеснулись первые демонстрации под лозунгами «Путин, уходи!» Однако они были не санкционированными, да и вообще в день выборов подобные акции запрещаются. А московская полиция действовала квалифицированно, задержала 258 человек. Но 5 декабря митинги были уже санкционированными и приняли массовый характер.

Причем объединились те, кого, казалось бы, никак нельзя было соединить. Коммунисты Зюганова, «национал-большевики» Лимонова, АКМ и «Левый фронт» Удальцова — но они прекрасным образом состыковались с националистами — «Русскими», «Русским общенациональным союзом». И с самыми ярыми либералами тоже: с «Партией народной свободы» Немцова, Касьянова и Навального, с «Яблоком», с «секс-меньшинствами». Все кричали «долой», все отвергали результаты выборов, требовали назначить новые. И в целом получалась любопытная картина. Массовость обеспечивали коммунисты, самую «боевую» силу — «красная молодежь» и националисты, а тон задавали… либералы! И главную информационную поддержку оказывали либеральные СМИ: «Эхо Москвы», «Дождь», «Коммерсант» и др. Количество участников оценивали от 10 до 30 тыс. человек. Они откровенно задирали полицию, происходили столкновения. 6 декабря в Москву ввели внутренние войска. За несколько дней было задержано около 800 человек. Лидеры «Солидарности» Навальный и Яшин получили по 15 суток за хулиганство.

Да, нарушения действительно были, имели место вбросы бюллетеней. Впоследствии было возбуждено 26 уголовных дел, по ряду избирательных участков голосование признали недействительным. Но даже чисто прозападный «Левада-центр» пришел к выводу, что расхождение на могло превысить 5 % и повлиять на общие итоги. Попытки математического моделирования, сопоставление с опросами на выборных участках дали еще меньшее расхождение, 1–3 %. А опросы в интернете ничего общего с результатами голосования иметь не могли. Далеко не все пользователи интернета пошли голосовать и далеко не все российские избиратели пользовались интернетом.

Но факт тот, что и данные о фальсификациях были сфальсифицированы! Уже вечером 4 декабря стали распространяться обращения с примерами нарушений, составленные и растиражированные заранее! До выборов. А впоследствии при проверках массовых заявлений оппозиции обнаружилось множество нестыковок. Не совпадали номера, адреса избирательных участков. «Документы о фальсификации» штамповали конвейером, в спешке, вот и путались. Характерна и разница оценок. Миссии наблюдателей от Шанхайской организации сотрудничества, от СНГ, группы независимых международных наблюдателей отметили некоторые нарушения и недостатки, но в целом признали выборы легитимными, свободными, обеспечившими волеизъявление граждан. А наблюдатели Бюро по демократическим институтам и правам человека, ОБСЕ, ПАСЕ высказали противоположное мнение.

Запад не преминул сразу же вмешаться. Госсекретарь США Хиллари Клинтон заявила: «Российские избиратели заслуживают расследования фальсификации выборов». Ей вторил пресс-секретарь президента США Карни: «У нас имеется серьезная озабоченность тем, как эти выборы были проведены». 14 декабря 2011 г. подал голос Европарламент, принял резолюцию с требованием к российским властям — провести новые «свободные и справедливые» выборы, «немедленное и полное» расследование всех сообщений о нарушениях. Запад приветствовал и одобрял акции протеста как тягу народа к «демократии», осуждал их подавление полицией. Госдеп США пообещал, что будет и дальше «давить на Кремль, требуя соблюдения прав человека». Американский телеканал «Фокс Ньюс» даже запустил явную ложь — репортаж о побоищах в Москве, горящих машинах. Позже пожал плечами, якобы просто ошибся, вместо Москвы показал беспорядки в Афинах.

Да, сценарий «цветных революций» повторялся во всех деталях. Точно так же, как в других подобных операциях, выдвинулись два лидера, мужчина и женщина — Немцов и Хакамада. Оказалось заготовлено и название по аналогии с «оранжевыми», «розовыми», «тюльпановыми» — «Снежная революция». Для обозначения участников акций им всем выдавали белые ленты, белые надувные шарики. Хотя белый цвет оказался густо перемешан с красным — цветом КПРФ, «национал-большевиков», АКМ, «Левого фронта». Для оповещения использовалась социальная сеть «Вконтакте». Когда ФСБ предложила основателю и гендиректору этой сети Павлу Дурову заблокировать пять сообществ, он наотрез отказался, потому что и сам входил в «Либертарианскую партию», состоявшую в «Солидарности» у Немцова. 10 декабря на митинг на Болотной площади собралось по разным оценкам от 25 до 150 тыс. человек. 24 декабря на проспекте Сахарова — 120 тыс. Акции более чем солидно проплачивались, участников свозили в Москву автобусами, закупались билеты на поезда, набивая их целиком. Демонстрации поддержки прошли и в других государствах, в 42 городах — в том числе в Лондоне, Нью-Йорке, Амстердаме, Париже, Мюнхене, Сан-Франциско.

Что ж, в разных странах этот сценарий срабатывал безотказно. Но в России вдруг не сработал. Потому что президент и правительство заняли твердую позицию, ультиматуму Европарламента не подчинились. И на американскую «озабоченность» МИД России ответило хлестко: «Высказывания Государственного секретаря США Х. Клинтон относительно состоявшихся выборов, а также сходные комментарии представителей Белого дома и Госдепартамента неприемлемы… Российские граждане сделали свой выбор… Только они вправе определять будущее нашей страны, независимо от чьих бы то ни было пристрастных оценок и политизированных рецептов. Напоминаем, что электоральная система самих США далека от совершенства… Она не может служить эталоном открытости и справедливости… Исполнительной власти США стоило бы озаботиться анализом причин этой ситуации и путей ее выправления».

Путин в ходе «прямой линии» 15 декабря озвучил и уступки, на которые готова пойти власть. Вернуться к выборам глав республик и областей, но не так, как было до 2004 г., а с «президентским фильтром». Партии предлагают президенту России своих кандидатов, он утверждает их или отсеивает. А из тех, кто останется в списке, жители выбирают губернатора. В любом случае президент сохраняет право отправить его в отставку. А Медведев в послании к Федеральному Собранию тоже озвучил список политических реформ — возврат к выборам губернаторов, упрощение регистрации политических партий и кандидатов на выборы. Расширение полномочий и бюджетов регионального и муниципального уровня. Изменения порядка формирования Центральной избирательной комиссии с привлечением различных партий.

Конечно, оппозицию такие уступки совсем не удовлетворили. Но дальше наступила традиционная российская пауза — новогодние, рождественские праздники, когда весь народ «гуляет», и собирать его слишком проблематично. Однако акции с новой силой возобновились в феврале. Опять на Болотной площади протестовало и кричало «долой» то ли 36 тыс. (по оценке ГУВД), то ли 120, а то и 200 тыс., по оценкам организаторов. Опять нагнетали возмущение, все валили в кучу — «фальсификацию выборов», коррупцию, злоупотребления властей. Хотя казалось, чья бы корова мычала. Ведь в качестве кумира публики и лидера «революции» раскручивали Немцова, напрочь замалчивая его делишки на постах губернатора и вице-премьера. Замалчивали и делишки его помощника Касьянова, «Миши — два процента»…

Но и власть уступать этим нападкам не спешила. Действительно, если разобраться, то 100 тыс. или даже 200 тыс. человек — это далеко не «всенародные протесты», не большинство России. Это всего лишь 100 (или 200) тыс., которых собрали из разных городов. В противовес им был одновременно устроен «антиоранжевый» митинг на Поклонной горе, 138 тыс. человек. Причем за превышение заявленного количества был начислен штраф, и его честно выплатил Путин. «Антиоранжевые» митинги стали собираться и в других городах. Оппозиция обвиняла, что власть выводит сотрудников государственных предприятий, оплачивает участие. Но разве она сама не оплачивала? Многочисленные активисты «Снежной революции» зарабатывали очень неплохо. Да и шарики с лентами, билеты до Москвы, размещение участников стоили немалых денег. Неведомо из каких фондов.

Альтернативные митинги оказались вполне оправданными. Убеждали массу населения не идти на призывы, как будто бы «общие» — потому что они не общие. Оппозиция и сама себе вредила откровенно хулиганскими выходками, как «панк-молебен» феминисток группы «Пусси Райот» в храме Христа Спасителя. Он проводился в рамках тех же акций протеста, перед этим «Пусси Райот» отметились антипутинским выступлением на Красной Площади. Как бы то ни было, президентские выборы 4 марта 2012 г. прошли относительно спокойно. Путин победил уже в первом туре, набрав 64 % голосов. Оставил далеко позади Зюганова (17 %) и оппозиционного олигарха Прохорова (8 %), предпочитавшего жить в США и владевшего Национальной баскетбольной ассоциацией Бруклина. Тут уж никакие подтасовки не смогли бы перекрыть столь значительный отрыв. Но Зюганов, Явлинский, Лимонов и иже с ними все равно заявили, что при агитации использовался «административный ресурс», а значит, выборы нелегитимные.

Акции протеста вступили в новую фазу — их объявили бессрочными, пока власти не удовлетворят все требования, в первую очередь о перевыборах. Наступала весна, потеплело, это давало возможность действовать более основательно, шире использовать молодежь. На митингах и демонстрациях МВД стало отмечать, что раньше акции были подчеркнуто «мирными», а сейчас участники заранее готовят и провоцируют столкновения. Самое массовое действо наметили на 6 мая, «марш миллионов». Опять свозили участников со всей страны — известно, что манифестанты ехали из Уфы, Астрахани, Петербурга и других городов. Милиция препятствовала, где-то останавливала автобусы, проверяла вокзалы и поезда, мешая посадке под разными предлогами.

Все равно собрали около 120 тыс., много молодежи. Но это значительно превысило заявленное количество, и поступила информация, что готовится захват центра города. На Большом каменном мосту дорогу демонстрантам перекрыли кордоны полиции. Раздались призывы прорываться силой. Но правоохранительные органы свою задачу выполнили, хлынувшую лавину сдержали. В потасовке пострадало 29 полицейских, 40 манифестантов, 436 человек задержали. Погиб один человек — фотограф снимал с балкона, увлекся и упал вниз. Но ведь и такие столкновения входили в сценарий «цветных революций». Оппозиция подняла скандал, как полиция слезоточивым газом и дубинками бесчинствовала над мирными демонстрантами. Запустили видео, где якобы бьют и тащат в машину «беременную женщину». За это ухватились СМИ, но… «женщина» на видео оказалась мужчиной по имени Николай. Тем не менее, за рубежом опять поддержали. Даже Конгресс США рассмотрел данный вопрос и осудил «репрессии».

А в Москве уже реализовывался следующий пункт сценария, палаточный лагерь. Его пробовали устанавливать на Красной Площади, но полиция была начеку, при попытках ставить палатки сразу задерживала. Тогда лагерь расположился на Чистопрудном бульваре. Но российская власть продолжала игнорировать западные мнения. Пресс-секретарь Путина Песков даже заявил, что полиция действовала слишком мягко, надо было жестче, хулиганам «размазать печень по асфальту». И даже название революции подменилось, в государственных СМИ вместо «Снежной» было внедрено куда менее благозвучное — «Болотная революция», по Болотной площади, месту основных сборищ. Против палаточного городка инициировали обращения местных жителей, что он мешает нормальной жизни. 16 мая разогнали очень даже легитимно, по решению суда.

По поводу беспорядков и столкновений 6 мая был возбужден ряд уголовных дел против организаторов. Был принят новый закон о митингах, ужесточивший наказания за нарушения при их проведении, расширивший возможность не разрешать их. Внесли поправки в закон о некоммерческих организациях, прижавшие регистрацию оппозиционных сообществ. Те организации, которые получали финансирование из-за рубежа и при этом участвовали в политической деятельности, в формировании общественного мнения, должны были зарегистрироваться в качестве «иностранных агентов» и во всех публикациях обозначать этот статус. Парламентская ассамблея Совета Европы категорически осудила новый закон и поправки, но ее мнение опять оставили без внимания.

Оппозиция пробовала провести еще один «марш миллионов», назначила на 12 июня. Но по возбужденным уголовным делам как раз в этот день ряд лидеров вызвали на допросы — Удальцова, Навального, Немцова, Яшина, Ксению Собчак. На митинги собралось всего 10–18 тыс. человек, и они прошли спокойно. Движение выдохлось, стало разваливаться. По новому закону активистов буйных акций стали крупно штрафовать (для физических лиц от 20 до 300 тыс., для юридических лиц до миллиона). Те, кто допустил нарушения, лишались права подавать заявки на новые мероприятия. Удальцов был признан организатором массовых беспорядков 6 мая, сел в тюрьму на 4,5 года. «Снежная революция» расплылась в «Болотную» — и окончилась ничем.

Между прочим, этот провал обернулся катастрофой и для Березовского. Генпрокуратура России продолжала обкладывать его. Уголовные дела против него были возбуждены не только в нашей стране, но и в Бразилии, Нидерландах, Швейцарии, Франции. Его вклады в швейцарских банках удалось арестовать и конфисковать (во Франции не удалось, собственность была хитро зарегистрирована). В период «Болотной революции» Борис Абрамович окрылился, в феврале и апреле 2012 г. публиковал призывы к активному неподчинению властям, беспорядкам (и было возбуждено еще два уголовных дела).

15 апреля Березовский объявил, что учреждает «Движение Воскресения», изложил программу строительства либеральной России, где должна утвердиться… конституционная монархия. Очевидно, во главе с Кирилловичами — ведь и «Болотную революцию» возглавлял их сторонник, Немцов. А вдобавок Борис Абрамович назначил премию в 50 млн руб. тому, кто… арестует Путина. 6 мая, в тот самый день, когда толпы манифестантов атаковали полицейское оцепление, Березовский увеличил премию до 500 млн. Но «революция» сошла на нет — и он сник.

У него обострились и финансовые проблемы. При разводе его вторая жена сумела получить у него от 100 до 200 млн фунтов. В 2012 г. третья жена добилась ареста имущества на сумму 200 млн фунтов, требуя больших выплат для себя и своих детей. Березовский проиграл несколько судебных исков, в том числе к Абрамовичу, с которого хотел содрать 5 млрд за вынужденную продажу акций, ему начислили огромные судебные издержки. Деньги утекли и в каких-то иных направлениях (вероятно, на «революцию»). Березовский разорился, по данным Высокого суда Лондона он был банкротом с долгами на 309 млн фунтов. А провал переворота в России стал для него моральным крахом.

Его близкие и пресс-секретарь Путина Песков сообщали, что в ноябре 2012 г. он написал Владимиру Владимировичу личное письмо, просил у него прощения и выражал желание вернуться в Россию. Президент позже подтвердил, что получил два таких письма. На первое не ответил, поскольку вопросы освобождения от уголовной ответственности, о чем просил Березовский, надо было решать с Верховным судом и Генпрокуратурой. Второе поступило уже после смерти Бориса Абрамовича. Сугубо личные аспекты, изложенные в письмах, Путин не оглашал из этических соображений.

А журнал «Форбс» сообщил, что за несколько часов до смерти Березовский дал интервью «не для публикации». Говорил, что «потерял смысл жизни», «изменил многие свои оценки, в том числе взгляды на Запад и на возможность построения демократии в России». Говорил, что «поменял представление о пути России», хочет вернуться на родину и не желает больше заниматься политикой [44]. 23 марта 2013 г. его тело нашли на полу в ванной комнате в загородном доме. Официальное заключение британских властей — повесился на шарфе, на перекладине шторки ванны. Вроде бы, «следов борьбы не обнаружено». Но при этом вскрытие установило — было сломано ребро.

Немецкий судмедэксперт Берндт Бринкман, нанятый родственниками, по результатам независимого расследования указал — Березовский не мог сам повеситься, его удавили. И британская полиция тоже не исключила причастность к гибели «третьей стороны». А коронер в итоговом вердикте развел руками: дескать, «невозможно достоверно установить обстоятельства гибели». Что ж, остается констатировать диагноз — знал он слишком много, был связан с некими сокрытыми кругами, и его надлом, желание вернуться на родину кому-то не понравилось. Ведь известная ему информация могла стать ценой для торга за прощение…

Другого олигарха, Ходорковского, первого неудавшегося лидера «революции», Путин в конце 2013 г. помиловал. Очевидно, счел, что он больше не представляет опасности. Но он фактически сменил Березовского. Поселился в Лондоне, снова стал заявлять, что намерен стать президентом России, провести свои конституционные реформы (и, конечно, ядерное разоружение). Ну что ж, тогда Следственный комитет возбудил против него еще одно дело — по обвинению в убийстве мэра Нефтеюганска Петухова (ранее виновными признавались только помощники Ходорковского). Но запросы через Интерпол о выдаче, разумеется, были отклонены.

Глава 34

Президентство после «рокировок»

Новый период правления Путина начался с назначения премьер-министром Медведева и издания целой программы развития России — Владимир Владимирович изложил ее в 11 «майских указах», подписанных в день инаугурации, 7 мая 2012 г. В них содержалось 218 поручений правительству, которые в своей совокупности должны были к 2020 г. вывести страну на качественно иной уровень развития и благосостояния. Они касались экономической, социальной политики, сферы здравоохранения, образования и науки, жилищного строительства и коммунальных услуг, обеспечения межнационального согласия, строительства Вооруженных сил, решения демографической проблемы.

В целом, выглядело очень внушительно. А за неисполнение президент пригрозил привлекать должностных лиц к строгой ответственности. Но указы вызвали и шквал критики оппозиции, что это лишь «способ формирования послушного электората» [127], привлечения симпатий народа (напомним, они издавались в разгар «болотной революции»). А в дальнейшем стало выясняться, что указы недостаточно просчитаны, плохо согласуются с реальными возможностями. Так, в начале 2014 г. Министерство финансов определило, что для исполнения указов требуется 2 трлн руб. Из них в 2014 г. — 531 млрд, в 2015-м — 726 млрд. Но из федерального бюджета в 2014 г. было выделено 120 млрд (распределено 100), в 2015 г. — 80 млрд (распределено 60). По оценкам экспертов, 70 % расходов по «майским указам» перешло на региональные бюджеты. А в регионах доходы были совершенно не однозначными и своих проблем хватало через край.

Правительство добросовестно отчитывалось, в 2015 г. объявило, что из 218 поручений президента выполнены 137, в 2016 г. доложило, что выполнено 154. Но думская оппозиция делала другие оценки — что поручения «майских указов» выполняются лишь на 23 %. И на самом-то деле никакого прорыва к процветанию и благосостоянию не случилось. Зарплаты бюджетникам и пенсии действительно повышались, но не столь уж заметно, и получалось, что эти повышения «съедались» инфляцией. Цены росли быстрее. В бедных регионах (и не только в бедных) оплата учителей, врачей и других сотрудников оставалась низкой. Даже в Московской области в больницах появились врачи из «гастарбайтеров» — узбеки, таджики. Потому что молодые медработники уходили в частные учреждения. А оставались старики-пенсионеры, их становилось все меньше, с обслуживанием населения они уже не справлялись.

Для отчета о выполнении указов применялись и чисто бюрократические способы. Так, в сентябре 2015 г. правительство изменило методику подсчета средней зарплаты — вроде бы, по рекомендациям Международной организации труда. По новым оценкам средняя зарплата по стране стала ниже. Но «выполнить» поручения президента стало легче — в них рост зарплаты задавался не в абсолютных цифрах, а в относительных, в привязке к средней зарплате. Использовались и подтасовки. Так, «майские указы» требовали существенного повышения оплаты медицинского персонала. Но в больницах санитарок и младших медсестер переводили на должности уборщиц — это уже не медицинский, а технический персонал. Хотя перечень служебных обязанностей оставляли прежним. Оплату научных работников «майские указы» требовали поднять вдвое. И ее поднимали, отчитывались. Но самих научных сотрудников переводили на полставки или даже треть ставки — с сохранением прежнего объема работы. В общем, многообещающие программы остались на уровне благих помыслов…

На посту министра обороны остался Сердюков, продолжал крутое реформаторство. Но вокруг его министерства разразилось сразу несколько скандалов. В ущерб отечественной оборонной промышленности оно принялось закупать вооружение за границей. Так, в 2010 г. было подписано соглашение с французскими фирмами о строительстве для России четырех десантных кораблей и вертолетоносцев типа «Мистраль». Но с ними имелось хоть какое-то оправдание, таких кораблей в нашей стране не производили. А в феврале 2012 г. был объявлен тендер на закупку 50 многоцелевых вертолетов, сумма заказа составляла свыше 6,5 млрд руб. При этом министерство обороны, придравшись к формальностям, отбросило прекрасные машины Ми-34 холдинга «Вертолеты России», выбрало французские «Еврокоптеры», причем сговаривалось с поставщиками в обход «Рособоронэкспорта». Но со стороны отечественных производителей посыпались жалобы, неприятная история получила огласку в СМИ, и тендер был признан недействительным. Тем не менее пять «Еврокоптеров» успели закупить.

А в октябре 2012 г. всплыли нечистые махинации в детище Сердюкова, холдинге «Оборонсервис» — том самом, который, по замыслам реформаторов, должен был обслуживать армию на коммерческой основе: от ремонта техники до мытья полов в казармах. Обнаружилось, что это ведомство занималось распродажей «сокращенных» военных объектов и их имущества, но по символическим, чрезвычайно заниженным ценам. Орудовала группа приближенных Сердюкова во главе с начальником департамента министерства обороны Евгенией Васильевой. Так, комплекс зданий «31 ГЛИСС» в центре Москвы приобрели за копейки компании, подконтрольные самой Васильевой и связанным с ней лицами. После чего их выставили на продажу по полной стоимости.

Убыток от продажи только восьми подобных объектов составил 3 млрд руб. Но добавилось и «по мелочам» — мошенничество в Перми на 10 млн, финансовые махинации с запчастями на бронетанковом ремонтном заводе, поставки в войска некачественной формы. Из Рязанского музея военной техники исчезли в неизвестном направлении уникальные автомобили. 25 октября, когда следователи пришли к Васильевой с обыском, они обнаружили в ее квартире Сердюкова (и драгоценности на миллионы долларов). Были следствие, суды. Фигуранты получили различные сроки заключения (Васильева — 5 лет и «добровольно» возместила государству ущерб в 200 млн руб.). Сам Сердюков в ноябре был отправлен в отставку. Но Медведев при этом назвал его «эффективным министром обороны», не отрицая и его «ошибок». Путин на пресс-конференции указал — если выявятся основания, он будет привлечен к уголовной ответственности.

Министром обороны президент поставил свое доверенное лицо — основателя «Единой России» и бывшего министра по чрезвычайным ситуациям Сергея Шойгу. Тогда-то и стали вскрываться вопиющие перекосы «военной реформы». Неоправданные расформирования частей, чрезмерное сокращение учебных заведений, бедствие в Вооруженных силах без прапорщиков и мичманов. Кое-что начали выправлять. Но то, что уже было сокращено и расформировано, так и не восстановилось. А на Сердюкова следствие накопало немало. Строительство дороги к базе отдыха, принадлежавшей его зятю, — за счет бюджетных средств и с привлечением солдат. Продажу за бесценок старинного особняка в Санкт-Петербурге своему родственнику. Прямое участие в распродаже «сокращенных» объектов вместе с Васильевой.

Но он проходил лишь в качестве свидетеля, уголовное дело возбудили только по статье о «халатности», повлекшей крупный ущерб, а в 2014 г. дело закрыли по амнистии.

Сердюков остался на государственной службе, вошел в совет директоров холдинга «Вертолеты России», в правление других корпораций. А его близкая компаньонка и подруга Евгения Васильева в 2015 г. была освобождена условно-досрочно, в 2018 г. телеведущий Андрей Малахов и ряд СМИ сообщили, что Сердюков развелся со своей бывшей супругой (дочерью Зубкова, благодаря которой сделал карьеру) и зарегистрировал брак с Васильевой [19]. Да, вот такие «реформы» и «заслуги».

Такие явления давали отличную пищу для агитации оппозиции. Осенью 2012 г. и в 2013 г. она пыталась возобновлять массовые акции протеста, «марши миллионов». Хотя накал заметно спал, эти выступления выдыхались. Если в сентябре 2012 г. на «марш» по Москве удалось собрать 54 тыс. человек, то в следующем году на подобных мероприятиях насчитывали по 1–2 тыс. участников. Кто-то попадал под стражу за нарушения законов. Против самого активного из оппозиционных деятелей, Алексея Навального, в 2012–2015 гг. было возбуждено 15 уголовных, административных и арбитражных дел. Осудили за хулиганство в храме Христа Спасителя и феминисток из «Пусси Райот». Ну что ж, и это тоже становилось поводами, раздувались протесты за освобождение «узников совести», «политзаключенных», «жертв полицейского режима».

Но любопытно отметить и совпадение — с угасанием «революции» снова сходили на нет… теракты кавказских ваххабитов Доку Умарова. В мае 2012 г., как раз перед столкновениями на Болотной площади и инаугурацией президента, они еще проявили себя, прогремели два взрыва в Махачкале, погибли 12–14 человек, около 120 было ранено. И наступило затишье. Следующие теракты случились только через полтора года, группу смертников направили в Волгоград, и в октябре-декабре 2013 г. там устроили три взрыва — в автобусе, троллейбусе, на вокзале. Общее число погибших составило 41 человек, пострадавших — 102.

Жизнь в России становилась более спокойной и безопасной. Но и патриотическая линия власти становилась более явной. Министром культуры в новом правительстве и одним из идеологов команды Путина стал Владимир Мединский, автор нашумевших телепередач и книг «Мифы о России» — с разоблачением традиционных штампов западной и либеральной клеветы на наш народ: о «русском пьянстве», «русском рабстве», «русском варварстве», «отсталости», «лени», «грязи». Он был и автором бестселлера «Война. Мифы СССР 1939–1945», развенчивая накопившуюся клевету о Великой Отечественной войне и Победе.

Сам Путин заговорил о необходимости решительной борьбы с фальсификациями истории. Издал указ о разработке нового единого учебника по истории России, который заменил бы разношерстные, разномастные (и зачастую лживые, наполненные теми же мифами и подтасовками) учебные пособия, внедрявшиеся в школах со времен Ельцина. Под руководством Мединского было создано Российское военно-историческое общество, оно организовало сеть летних детских лагерей, бесплатные автобусные экскурсии для школьников по местам боевой славы «Дороги Победы». По всей России в 2012 г. широко обмечался 400-летний юбилей преодоления Смуты XVII в., освобождения Москвы от польских интервентов — до сих пор годовщины этого события затирались, низводились на роль второстепенных.

Министерство культуры разработало поправки в Налоговый кодекс со льготами для учреждений культуры и искусства. Мединский изменил правила государственного субсидирования кино, предоставляя приоритет фильмам «социально-значимой тематики». Был определен список из 100 советских фильмов, рекомендованных к просмотру в рамках школьной программы. Стали вводиться квоты на прокат иностранных кинолент, заполонивших российские экраны. Но министр заявил и о том, что нельзя субсидировать за счет государства фильмы отечественных режиссеров, огульно обгаживающих родную страну [77]. Начали прижимать разврат на телевидении. По крайней мере, с экранов исчезла откровенная порнуха. Появились надписи с предупреждениями о возрастных ограничениях фильмов и передач.

Такая линия Мединского вызвала шквалы нападок. Ведь как раз сфера культуры и искусства, «творческая» и артистическая среда напрочь прогнила, прониклась западничеством и «модным» оплевыванием России. Министра обвиняли в некомпетентности, «неинтеллигентности», гонениях на «свободу творчества», возрождении «цензуры», даже сравнивали с Геббельсом (когда он снял с должности директора Новосибирского театра, допустившего на сцене оскорбление христианской символики). Но разве не была подобная культурная политика здравой и нормальной для любого государства — которое стремится быть здравым и нормальным?

Путин уже не стеснялся перенимать лучшее и полезное из советских традиций. Учредил звание «Героя Труда Российской Федерации» — прямой аналог «Героя Социалистического Труда». А Дума 21 декабря 2012 г. приняла очень важный федеральный закон № 272-ФЗ, через несколько дней президент подписал его, и закон вступил в силу. До сих пор США неведомо по какому праву брали на себя роль надзирателя за «правами человека» в России. Конгресс принял так называемый «закон Магнитского» (по фамилии российского аудитора, обвиненного в пособничестве злоупотреблениям и умершего в тюрьме во время следствия). Этим законом вводились персональные санкции к российским должностным лицам, которых американцы признают виновными в нарушениях «прав человека».

Ответный российский закон вводил санкции для граждан США — запреты на въезд и арест их активов в нашей стране, если они причастны к «нарушениям прав и свобод человека». А также в случаях, если они причастны к преступлениям против наших граждан, к их похищениям и незаконному лишению свободы, если они вынесли необоснованные приговоры и решения в адрес наших граждан, осуществляли их преследование. Составление такого списка возлагалось на министерство иностранных дел. А если лица из данного списка контролировали какие-то фирмы и компании, их деятельность на территории России должна была приостанавливаться.

Однако новый закон был важен не только адекватным ответом Вашингтону. Прекращалась деятельность некоммерческих организаций в России, если они занимаются политикой и при этом получают деньги или материальные ценности из США. Также прекращалась деятельность некоммерческих организаций, представляющих угрозу интересам Российской Федерации. А в руководстве таких структур, имеющих отношение к политике, запрещалось состоять лицам с двойным гражданством, России и США. Это был удар по оппозиционным партиям и движениям, которые вовсю подкармливались Западом.

Наконец, принятый закон запретил усыновление и удочерение гражданами США русских детей. Эта практика началась еще при Горбачеве подписанием соглашения о «Международном усыновлении», и американцы очень активно пополняли свой вырождающийся в извращениях генофонд за счет России. В США за эти годы было вывезено свыше 60 тыс. русских детей (а вообще за границу 65 тыс.). Но «цивилизованные» приемные родители нередко и срывали зло на малышах из «второсортного» народа. Как минимум 20 детей погибли от насилия или их смерть списали на несчастные случаи. Последней каплей стал полуторагодовалый Дима Яковлев из Пскова. Приемный отец «забыл» его на 9 часов в закрытой машине на 50-градусной жаре. Американский суд оправдал «забывчивость». Но в нашей стране поднялось негодование. Началось расследование и установило — Диму хотели забрать из детского дома его родные дедушка и бабушка, но им «почему-то» отказали. Псковский областной суд решил дело в пользу богатой американской четы. Подпись бабушки об отказе от прав на ребенка подделали.

Поэтому принятый закон неофициально назвали «законом Димы Яковлева». Соглашение об усыновлении между Россией и США было денонсировано. Вопли протестов подняли и Америка, и Евросоюз. Евросуд по правам человека, разумеется, квалифицировал закон как попрание этих «прав». Забурлила и либеральная оппозиция. Начала сразу несколько сборов подписей за отмену закона. Его обзывали «антисиротским», «антидетским», «законом Царя Ирода», «законом подлецов». Скорбели о судьбе несчастных сирот, лишенных возможности попасть в американский «рай». Сокрушались о 46 детях, которых граждане США уже проплатили воспитателям детских домов и чиновникам, чьи документы на усыновление были уже оформлены — но передача на чужбину не состоялась. Но и в этом случае власть заняла твердую позицию. Уточнила, что международные усыновления не приостановлены на время, а прекращены навсегда. Между прочим, даже человек, никогда не бывший близким к Путину и «Единой России», знаменитый педиатр Лев Рошаль, прокомментировал, что Диме Яковлеву надо было бы поставить памятник, поскольку он своей гибелью «спасает у нас безродительских детей» [91].

Наша страна и Запад, как будто, еще поддерживали дружеские отношения. В Стрельне под Питером прошел саммит Россия — Евросоюз. В августе 2012 г. Россия вступила во Всемирную торговую организацию (хотя практическая ценность этого шага для нашей страны осталась под огромным сомнением). Между Россией и США был даже упрощен визовый режим. Завершилось сооружение газопровода «Северный поток», началось строительство «Южного потока». Готовились зимние Олимпийские игры в Сочи, там полным ходом возводились спортивные сооружения, отели, развлекательные комплексы, открылся международный олимпийский университет.

Но и во внешней политике Кремль вел себя все более независимо. В Сирии после попытки переворота в 2011 г. полыхала гражданская война. Причем против президента Башара Асада выступили самые разнородные силы. Либеральная оппозиция создала «Сирийскую свободную армию» и «Сирийский национальный совет» — этих считали «умеренными». Взбунтовались курды, формировали свои «Отряды народной самообороны», учредили правительство — «Высший курдский совет». Но в рядах оппозиции оказались и международная террористическая группировка «Исламское государство», подпитываемая с территории Ирака, «Фронт ан-Нусра» — сирийский филиал «Аль-Каиды». Сюда хлынули боевики разных стран, от Ливии до Афганистана.

Асад двинул против них свою армию с бронетехникой и артиллерией, его сторону приняла и значительная часть населения, создавала добровольческие формирования. Спецпредставитель ООН и Лиги арабских государств в Сирии Кофи Аннан выдвинул план мирного урегулирования, но попытки перемирия срывались. А США и державы НАТО заняли в ООН такую же позицию, как по Ливии. Возмущались жертвами среди мирного населения (сугубо односторонне, если люди гибли при штурмах населенных пунктов правительственными силами). Требовали от Асада запретить применять любое тяжелое вооружение, принять «план Аннана», сесть с противниками за стол переговоров. Да попробуй сядь, если «умеренная оппозиция» даже слышать ни о чем не желала, кроме уступки власти, курды провозглашали независимость, а террористы объявили «джихад».

Но за невыполнение этих условий Асаду грозили такими же мерами, как против Каддафи, уже поступали предложения о санкциях, о вмешательстве НАТО, обеспечении «бесполетной зоны» якобы для защиты населения. Западные правительства в июле 2012 г. даже выслали послов Сирии их своих стран. Но если при голосованиях в Совете безопасности ООН по Ливии Россия всего лишь воздерживалась, то сейчас она однозначно выступала против, использовала свое право «вето» — как и Китай. Все проекты резолюций Совета безопасности против Сирии Москва и Пекин похоронили: 4 октября 2011 г., 4 февраля 2012 г., 19 июля 2012 г., 22 мая 2014 г. Не позволили США и НАТО растерзать еще одно дружественное нам государство. В августе 2013 г., по оценкам экспертов, российско-американские отношения достигли низшей точки со времен «холодной войны». Намеченный визит Барака Обамы в Россию и его переговоры с Путиным были отменены.

Причинами были названы якобы неудовлетворительное положение с «правами человека» в нашей стране (оппозиции не уступили, иностранный диктат проигнорировали, гей-парады не разрешили), разногласия по проблемам Сирии и предоставление убежища бывшему сотруднику ЦРУ и Агентства национальной безопасности Эдварду Сноудену (он похитил и обнародовал секретную информацию о тотальной слежке американских спецслужб за гражданами многих стран через системы связи, информационные и социальные сети). На самом деле причин было больше. Путин недвусмысленно рассказал о них, в сентябре 2013 г. «Нью-Йорк Таймс» опубликовала его статью «Россия призывает к осторожности», где Владимир Владимирович отверг тезис Обамы «об исключительности американской нации». Кстати, авторитет нашей страны и ее президента подобная твердость только повысила. В ежегодном рейтинге «самых влиятельных людей мира» журнала «Форбс» Путин занял первое место.

Однако и Вооруженные силы нашей страны постепенно, незаметно — но оживали. Шло их оснащение новой техникой. Спускались на воду и вступали в строй новейшие атомные подводные лодки: «Владимир Мономах», «Юрий Долгорукий». На Черном море за год дважды проводились большие учения, в них участвовал сам президент. А в ноябре 2013 г. Путин встретился с президентом Вьетнама Чыонг Тан Шангом. В ходе переговоров было подписано соглашение о создании совместной базы для подводных лодок в Камрани — откуда русские ушли 11 лет назад. Вскоре было заключено второе соглашение — об «упрощенном» порядке пользования портом Камрань российскими боевыми кораблями. А аэродром Камрань стал использоваться для обслуживания и дозаправки наших стратегических бомбардировщиков-ракетоносцев Ту-95МС. Россия возвращала брошенные позиции в Индокитае. Во время визита Путина на Кубу СМИ подняли переполох, что будет восстановлена и база радиоэлектронной разведки в Лурдесе. Но Владимир Владимирович опроверг данные сообщения. Пояснил, что современная техника позволяет решать подобные задачи и без этой базы.

Глава 35

«Евромайдан» и «Русская весна»

По мере того, как Россия проявляла свою независимую позицию, нежелание вписываться в чужую и чуждую ей систему глобализма, сбрасывались и фальшивые улыбки в ее адрес. А скрытая война против нее никогда и не прекращалась. Теперь она стала обостряться. На разных уровнях и разными методами — через СМИ, интернет, политическую оппозицию, через прозападное крыло олигархов, высокопоставленных чиновников, журналистов, деятелей культуры и «общественности», фактически прекратившихся в «добровольных», убежденных или стимулируемых теми или иными средствами агентов влияния.

Схемы ювенального законодательства, разрушающие семью, не получилось в полной мере провести через Думу. Но удалось в «завуалированной», в виде законов о «защите прав ребенка». Эти механизмы стали реализовываться на региональном и муниципальном уровнях, с крупными денежными вливаниями. Незаметно. Исподволь. Проплачивались местные чиновники, депутаты региональных законодательных собраний, сотрудники службы опеки, полиции. То в одном, то в другом месте пошло насильственное изъятие детей из семей, которые объявлялись «необеспеченными», «неблагополучными», где признавали якобы «ущемление прав» — сидеть бесконтрольно в интернете, развратничать, посещать школьные хэлоуины, дискотеки и прочие сомнительные мероприятия (или, допустим, соблюдение в семье православных постов).

Наркотики и проституцию в России, вроде бы, не легализовывали. Но повсюду на стенах появились надписи, нанесенные из пульверизаторов, о продаже «спайсов» с номерами телефонов. Неужели их не видит полиция? И неужели она не знает всех «профессионалок» на своих участках? Это тоже оказывается лишь вопросом проплаты. В 2013 г. Европейский Суд по правам человека вынес вердикт, что «свобода собраний» распространяется на гей-парады, и это «право человека» тоже необходимо соблюдать. И сколько же нашлось в России «защитников прав ЛГБТ»! Точнее, нашлось-то их совсем немного. Зато самые заметные, голосистые, наглые. Те же «правозащитники», журналисты, артисты, деятели «культуры» и «общественности».

И все же руководство страны не поддалось. Состоялось заседание Межрелигиозного совета России — Православная Церковь, мусульмане, буддисты, иудеи приняли общее заявление. Пропаганда гомосексуализма категорически осуждалась, предлагалось принять против нее законы на региональном, а еще лучше на федеральном уровне. Представительство Московской Патриархии в Страсбурге представило Европейскому суду по правам человека свой доклад, где указывалось, что защита прав «меньшинств» переросла в откровенную дискриминацию «большинств», в ограничение свободы слова для тех, кто не принимает извращений «по религиозным, нравственным и иным убеждениям». И в данном отношении Путин в полной мере поддержал точку зрения Межрелигиозного совета.

Но как раз эти факторы, попытки удержать военную и политическую самостоятельность, сохранить традиционные духовные ценности, нравственные устои, не позволить разъедать и растворять русский народ (как и другие народы России) оказались камнем преткновения «нового мирового порядка», вызывая раздражение и озлобление его авторов. Закрутился очередной виток подрывных операций в отношении России и в ее ближайшем окружении. В Грузии слишком обгадившегося Саакашвили постарались убрать. В 2012 г. на парламентских выборах победила не его партия, а оппозиционный (но тоже либеральный) блок «Грузинская мечта — Демократическая Грузия». Стали один за другим всплывать скандалы о жестоком подавлении акций протеста, о пытках в грузинских тюрьмах, загадки смерти Зураба Жвания — он был ближайшим соратником Саакашвили в «революции роз», получил пост премьер-министра, но вскоре был убит, и преступление осталось нераскрытым.

Для команды президента Грузии сигналы были более чем очевидными, она стала разбегаться — кто перекидывался к оппозиции, кто удирал за границу. В ноябре 2013 г. и сам Саакашвили накануне президентских выборов, даже не дожидаясь окончания своего срока правления, сел в самолет и умчался на запад. Он знал, от чего бежал. Против него сразу же было возбуждено несколько уголовных дел — по обвинениям в растрате бюджетных средств, коррупции, убийствах. Но покровители его не оставили, не выдали, в США его приняли преподавателем в школу права и дипломатии при университете Тафтса. Ну а в Грузии президентом стал Георгий Маргвелашвили. Взял тот же курс на сближение с США и Евросоюзом, заявлял, что «Россия представляет главную угрозу для безопасности стран Южного Кавказа и Черноморского побережья». Зато он не испачкал свою репутацию столь грязными делишками, как Саакашвили, не опозорился авантюрной войной — с таким президентом Западу было не зазорно развивать «дружбу».

А Украина очутилась на перепутье. Разнородные силы тащили ее в противоположные стороны, как лебедь, рак и щука. Президент Янукович пытался восстанавливать альянс с Россией. Вел переговоры о присоединении к Единому экономическму пространству и вступлении в Таможенный союз вместе с Россией, Белоруссией и Казахстаном. Об этом уже были достигнуты принципиальные договоренности. Но еще в период правления Ющенко велись совершенно другие переговоры, об интеграции в Евросоюз.

В 2011 г. было отработано Соглашение об ассоциации между Украиной и Евросоюзом. При этом Запад выдвинул Киеву ряд дополнительных условий — в том числе о признании в полном объеме «прав человека». Реакцию это вызвало совершенно неоднозначную. Ассоциация отрывала Украину от России, а «права человека» включали в себя и гомосексуальные безобразия. Возмущались не только коммунисты, но и вообще здравомыслящая часть населения. Кипели дебаты в Верховной Раде — а она, напомним, получила в «оранжевой революции» очень большие полномочия. Несколько раз подписание соглашения откладывалось. И все же в марте 2012 г. либералы продавили его, оно было парафировано делегациями Украины и Евросоюза.

Но после этого Янукович через Конституционный суд сумел добиться перераспределения прав от парламента в пользу президента. Стал тормозить заключение соглашения. Однако и Запад нажимал. Подписание наметили на саммите «Восточного партнерства» в Вильнюсе в ноябре 2013 г. На Украине продолжались жаркие споры. Любопытно отметить — когда объявили, что подписание уже назначено, то даже Украинская Православная Церковь (Московской Патриархии) спасовала, стала подстраиваться к тем, кто «сильнее». 30 сентября 2013 г. митрополит Киевский Владимир (Сабодан) издал «Обращение Церквей и религиозных организаций к украинскому народу»: «Исторически так сложилось, что с давних времен украинский народ был частью европейского цивилизационного пространства…» Такая позиция вызвала негодование части верующих, митрополиту ответило Всеукраинское православное братство св. Архистратига Михаила: «Неужели Вы надеетесь, что, войдя в ЕвроСодом, наш народ сможет сохранить наши православные ценности?» Подобные послания братство направило не только предстоятелю Украинской Церкви, но и президенту Януковичу, и Патриарху Кириллу.

А Янукович и без того отдавал себе отчет, что соглашение может привести к раздорам в республике, ударит по экономике — которая только-только начала выползать из кризиса благодаря сотрудничеству с Москвой. За несколько дней до саммита в Вильнюсе, 21 ноября 2013 г., было объявлено, что вступление в ассоциацию с Евросоюзом приостанавливается для «обеспечения национальной безопасности» и «восстановления утраченных объемов производства и торгово-экономических отношений с Российской Федерацией». Но оказалось, что на подобный случай у оппозиции (и иностранных спецслужб) уже все было подготовлено. Заранее, еще 13 ноября, лидеры прежней «оранжевой революции» и прозападных парламентских фракций провели встречу и условились об акциях протеста.

21 ноября, едва прозвучала информация о срыве соглашения с ЕС, центр Киева заполонили массы возбужденных молодых людей, вырос палаточный городок на майдане Незалежности — все по старому «оранжевому» сценарию. Янукович пытался упорствовать. Саммит в Вильнюсе так и прошел без подписания соглашения. А в ночь на 30 ноября на палаточный городок были брошены спецподразделения МВД «Беркут», разогнали собравшихся, очистили площадь. Но видеозапись разгона мгновенно распространилась в интернете, ее показали телеканалы, и иностранные, и украинские, это стало сигналом раздуть протесты против «расправы над студентами».

1 декабря на Майдане оппозиция собрала «народное вече». По ее подсчетам, полмиллиона человек. Наверняка меньше, но центр Киева захлестнули толпы митингующих. Требовали «прекратить репрессии», наказать виновных, освободить арестованных. Но при этом стали формироваться отряды боевиков — якобы для защиты «Евромайдана». Оппозиционные партии создали «Штаб национального сопротивления», националистические группировки объединились в «Правый сектор». Покатились беспорядки, «майданщики» стали захватывать правительственные здания, пытались штурмовать администрацию президента. Добавился новый лозунг — не допустить заключения Таможенного союза с Россией.

Янукович пробовал использовать методику Путина. Были приняты законы об ужесточении ответственности за несанкционированные акции. Стояла зима, манифестанты мерзли, устали, начали выдыхаться. Многие расходились и разъезжались по домам — ведь в Киев навезли молодежь со всей Украины (разумеется, за плату). Оставалось лишь очистить улицы силами правопорядка. Но решительности и выдержки Януковичу очень не хватало. После посыпавшихся обвинений милиция получала приказы действовать мягче. Где-то оттесняла манифестантов, а они собирались снова, начали строить баррикады.

Президента Украины принялись регулировать и западные дипломаты, указывали, что надо выполнить требования протестующих. 10 декабря ему позвонил вице-президент США Байден, жестко потребовал, «чтобы сила не применялась». А на следующий день прилетела американская делегация во главе с помощником госсекретаря Нуланд, взялась «мирно урегулировать» конфликт. И Янукович пошел на поводу, слушался. 13 декабря он ввел «мораторий» на любые силовые действия. Были отменены законы об ответственности за несанкционированные мероприятия. Вместо них объявили амнистию, выпустив всех арестованных хулиганов и активистов. Нуланд внушала Януковичу, что ради «мира» надо отправить в отставку правительство — он и это исполнил, оставив самого себя без помощников и опоры.

А в это же время лидеров оппозиции Яценюка и Кличко вызвали в Мюнхен, где проходила конференция по европейской безопасности. Здесь с ними встретились главы государств Евросоюза и госсекретарь США Керри, который поставил перед ними вопрос ребром: Украина должна выбрать, с кем она: «со всем миром или с одной страной» [14]. В результате получалось, что Янукович шел на уступки, объявлял «перемирия» с оппозицией. А она формировала и стягивала в Киев отряды, 20 тыс. боевиков, и многие были вооружены, возводили баррикады. Впрочем, вся Украина в это время раскололась. Западная часть держала сторону «майданщиков». Восточные области возмущались беспределом в столице, проводили митинги против мятежников — но вот их-то никто «не замечал» и не принимал в расчет.

А 7 февраля 2014 г. начались зимние Олимпийские игры в Сочи. Их торжественно открыл Путин. Внимание всего мира, а России в особенности, переключилось на Олимпиаду, новости из Сочи вышли на первое место информационных программ, оттеснив на задний план Украину, где ситуация зависла в неопределенности. 23 февраля ждали красочного закрытия Игр, готовились к нему. Но именно это время было выбрано для переворота в Киеве. 18 февраля толпы манифестантов организовали так называемое «мирное наступление», ринулись захватить Верховную Раду. Оцепление отбросило их, но отряды боевиков ворвались в несколько других зданий, кидали бутылки с «коктейлем Молотова», поджигали машины.

После этого и милиция прекратила «нейтралитет», применила слезоточивый газ, водометы. «Беркут» пытался штурмовать баррикады на Майдане, пустил бронетранспортеры. Были десятки убитых, сотни раненых. Столкновения начались не только в Киеве — во Львовской области боевики врывались в отделения милиции, забирали оружие. В столице Украины был объявлен режим контртеррористической операции. Но к Януковичу примчалась целая когорта «миротворцев»: министры иностранных дел Польши, Франции, Германии. Насели на него, требуя «мирного урегулирования», США грозили введением санкций.

20 февраля в уличных беспорядках добавилось еще кое-что: неведомые снайперы. Причем у них оказалось много общего с загадочными снайперами в Москве в октябре 1993-го: они поражали как сотрудников МВД, так и демонстрантов, нагнетая взаимное озлобление. Общим было и то, что снайперы потом «испарились» без следа, и их принадлежность до сих пор не установлена, остались лишь догадки и версии. Но в такой обстановке из Киева, опасаясь расправы, побежали сотрудники Януковича, его сторонники из парламента. Вечером 20 февраля Рада собралась на экстренное заседание. Большинство составляла уже оппозиция, и было принято постановление, осудившее «применение насилия» и «преступления против человечности». Всем силовым структурам Рада запретила применение любого оружия. Им предписывалось снять оцепления, вернуться к местам постоянной дислокации.

А Янукович в это время под диктовку западных представителей вел переговоры с лидерами оппозиции. 21 февраля подписал с ними соглашение: на Украине до конца года провести досрочные президентские выборы, сформировать «правительство народного доверия», вывести полицию из центра Киева, а оппозиция взамен распустит свои отряды и сдаст оружие. Это оказалось обманом. Оцепления сняли, милицию вывели, но мятежники выполнять свою часть обязательств и не думали. Выдвинули новые требования — немедленная отставка Януковича, наказание силовиков, иначе грозили штурмовать администрацию президента и Раду. Президент и спикер парламента бежали. Власть досталась сторонникам Евросоюза и украинским фашистам. В парламенте теперь заправляли они, 22 февраля провозгласили, что Рада берет власть в свои руки, а президента признали «самоустранившимся», объявили в розыск. По официальным данным Украины, в ходе беспорядков погибло 104 человека, пострадал 1221 (госпитализировали 795). Сотрудников МВД было убито 17, ранено и избито 1127.

Новую власть с ходу признали США, Евросоюз, Литва, Швеция, Польша, Германия. Незаконной ее объявили Россия, Боливия, Венесуэла, Куба, Сирия, КНДР. Путин характеризовал протесты как «подготовленные извне», и не революцией, а «погромом». Впоследствии он пояснил открытым текстом: «Фокус ситуации заключался в том, что формально оппозицию на Украине прежде всего поддерживали европейцы, но мы прекрасно знали — не просто отдавали себе отчет, а знали, что реальными „кукловодами“ были наши американские друзья. Это они помогли готовить националистов, боевые отряды — на западе Украины, в Польше, в Литве отчасти. Как поступили наши партнеры? Способствовали совершению государственного переворота».

Но и на самой Украине реакция населения и местных властей была диаметрально противоположной. Верховный Совет автономной республики Крым еще в январе требовал от Януковича применить жесткие меры для наведения порядка, ввести чрезвычайное положение. Заранее предупредил, что не отдаст полуостров «экстремистам и неонацистам», и крымчане «не будут жить в бандеровской Украине». В Донбассе местные органы власти и рабочие надеялись уже не на президента, а на себя. Начали создавать народные дружины, чтобы защитить свои города от «майданщиков» и их боевиков. А после переворота забурлил весь восток Украины. Крым, Донецкая, Луганская, Харьковская, Запорожская, Днепропетровская, Одесская, Херсонская, Николаевская области отвергали власть узурпаторов.

Самыми сплоченными и организованными оказались противники «майдана» в Крыму. Здесь уже существовали пророссийские движения, имели большой вес в республиканском парламенте. К ним примыкали местные казаки. Сформировались добровольные дружины, эти силы объединились в «Антимайдан». Узнав о стрельбе и уличных схватках в Киеве, послали туда отряд для защиты законной власти. Но на колонну автобусов в Черкасской области напали боевики «Правого сектора», людей побили, заставили возвращаться. 22 февраля из Киева вернулся и крымский «Беркут» — из 150 бойцов 32 получили ранения, 1 погиб. Их встречали как героев. Это подлило масла в огонь. О примирении речи уже не было.

Правда, местное правительство склонялось подчиниться киевским победителям — абы самим сохранить теплые места. Но парламент действовал более расторопно и энергично, рассмотрел вопрос о смене действующей администрации. Не оправдались и расчеты организаторов переворота на Олимпиаду в Сочи. Как выяснилось, Путин внимательно отслеживал ситуацию на Украине и в Крыму. В ночь на 23 февраля по его приказу была проведена спецоперация, в Крым эвакуировали легитимного президента Януковича. И этой же ночью, как раз накануне закрытия Олимпиады, Путин провел совещание с руководителями спецслужб, поручив им «начать работу по возвращению Крыма в состав России», но подчеркнул — действия последуют лишь в том случае, «если этого хотят сами люди, которые проживают в Крыму».

Тем временем на полуострове переформировывались органы исполнительной власти, не обходилось без ожесточенных конфликтов. «Евромайдан» поддержали Меджлис крымских татар, группировка футбольного клуба «Таврия» (все футбольные клубы Украины были заранее превращены в отряды боевиков). 25 февраля по телевидению выступил глава «Правого сектора» Мосийчук, зловеще пообещал послать в Крым «поезд дружбы» для усмирения всех несогласных. Другой лидер этой организации Ярош объявил мобилизацию на Крым. 26 февраля противостояние достигло высшего накала. Меджлис и прочие «майданщики» созвали своих сторонников у Верховного Совета Крыма, пытались захватить его. Но созвала людей и «Русская община Крыма». Произошла драка, пострадало 30 человек, погибло двое (мужчина от сердечного приступа и женщина в давке). «Майданщиков» разогнали.

А из России в Крым уже прибывали добровольцы, кубанские казаки. Прибыли и отряды спецназа, военные специалисты, сорганизовавшие приезжих и местные силы — дружины самообороны, бойцов «Беркута». В ночь на 27 февраля взяли под охрану Верховный Совет и здание правительства, перекрыли блокпостами въезды на полуостров через Перекоп и Чонгар. В этот день парламент Крыма избрал главой правительства Сергея Аксенова, лидера партии «Русское единство». Киевская Рада не признала назначение. Но Аксенова утвердил Янукович — он же оставался законным президентом. На 25 мая назначили референдум о статусе Крымской автономии.

А 1 марта Аксенов официально подчинил себе силовые структуры республики и обратился к Путину «об оказании содействия в обеспечении мира и спокойствия на территории Крыма». В тот же день Владимир Владимирович внес в Совет Федерации предложение об использовании Вооруженных сил на территории Украины «до нормализации общественно-политической обстановки». Согласие было дано сразу. В Крыму уже находился Черноморский флот России, 16 тыс. военнослужащих. Дополнительно было переброшено 9 тыс. Украинские войска на полуострове насчитывали 18,5 тыс. человек. Но их просто заблокировали. Да они и сами не рвались в драку — здесь служили в основном местные уроженцы, и многие симпатизировали России.

6 марта власти Крыма перенесли референдум на более близкую дату, 16 марта, и уточнили формулировки. Жителям предлагался выбор: присоединение к России на правах субъекта федерации или восстановление конституции 1992 г. с сохранением в составе Украины. Вот тут западные державы и новые власти Киева ошалели! До сих пор они даже представить себе не могли, как далеко готова пойти Москва! Об этом нигде не говорилось, и никто не верил, что Путин решится на присоединение Крыма. 11 марта парламенты Автономной республики Крым и Севастополя приняли декларацию о независимости (чтобы дальнейшие решения референдума стали легитимными). Киевские узурпаторы пытались протестовать, объявили Верховный Совет Крыма распущенным. Но ничего сделать уже не могли, операция была проведена четко и стремительно — в считанные дни.

16 марта около 97 % жителей республики Крым и около 96 % жителей Севастополя высказались за воссоединение. Присутствовало 135 иностранных наблюдателей, набирали факты «нарушений» и «фальсификаций», но ведь результат оказался такой, что не оспоришь. Подавляющее большинство. А Путин и дальше действовал быстро. 18 марта произнес речь о воссоединении в Федеральном Собрании, и тут же был подписан договор о принятии Крыма и Севастополя в состав России, мгновенно ратифицированный. Украинским военнослужащим в Крыму, так и просидевшим на своих базах, был предложен свободный выбор: кто хочет — пусть остается, не хочет — может свободно уехать. Большинство решило остаться. Но и для населения был объявлен переходный период до начала 2015 г. — кто не желает принимать гражданство России, может не делать этого, покинуть Крым.

Но какой же взрыв эмоций вызвали эти события по всей нашей стране! Она снова, теперь уже открыто, явно, зримо показывала себя великой державой! Независимой, самостоятельной! Люди заново ощущали себя русскими. Воодушевлялись тем, что они русские. Это была настоящая «Русская весна». Запад выл, грозил, вводил санкции — но оказывался бессильным. Россия на них не реагировала, и это тоже вдохновляло! Впрочем, были и другие. Устраивали митинги солидарности с «Евромайданом», протестовали против «захвата» Крыма, публиковали негодующие статьи, интервью, собирали подписи под своими петициями. Фигуры были те же самые — лидеры оппозиции, «правозащитники», «деятели культуры», артисты. Но теперь с ними не было коммунистов, националистов, партиотической молодежи. Они остались без своей обычной массовки, и протестовать выходили жалкие горстки. К которым само собой напрашивалось слово — отщепенцы. «Русская весна» открыла их истинное лицо.

Она продолжала бушевать и на Украине. В Донбассе отряды самообороны вооружались, занимали центры городов, районов, создавали свои временные органы власти. Милиция бездействовала — ведь она в основном состояла из местных уроженцев. В апреле были провозглашены Донецкая, Луганская, Харьковская республики. Но и победители «Евромайдана» опомнились, организовывали свои силы — боевиков «Правого сектора», отряды футбольных клубов. 7 апреля исполняющий обязанности президента Турчинов пригрозил по телевидению, что против непокорных будут начаты «антитеррористические мероприятия». В Харькове, в отличие от Донбасса, манифестанты были мирными, безоружными. Из Киева прислали верные новой власти подразделения МВД, банды «майданщиков», они очистили здания администрации, арестовали несколько десятков человек.

Вмешался и Запад. 17 апреля в Женеве состоялись переговоры по Украине. В них участвовали госсекретарь США Керри, верховный представитель ЕС Эштон, министр иностранных дел России Лавров и и. о. киевского министра иностранных дел Дещица. Выработали и подписали совместное завяление. Оно предусматривало: роспуск и разоружение незаконных формирований, освобождение захваченных зданий и других общественных мест, общую амнистию участникам массовых акций (кроме персональных виновников в тяжких преступлениях). «Деэскалация» ситуации намечалась с участием миссии ОБСЕ, наблюдателей от США, ЕС и России. И при этом должен был немедленно начаться открытый широкий диалог с учетом интересов всех регионов и политических сил Украины.

Но Женевские пункты так и не были выполнены. Россия указывала на роспуск и разоружение всех незаконных формирований. А Киев вывернул, что отряды «Правого сектора» и прочих «майданщиков» выполняют распоряжения правительства, значит, они «законные», и их соглашения не касаются. Вашингтон и Лондон согласились с такой трактовкой, Обама пригрозил России дополнительными санкциями. А насчет амнистии власти Киева разъясняли — она будет осуществляться только после полного разоружения. Турчинов направил на Донбасс отряды для усмирения, но в результате там произошли столкновения, погибли депутат от украинских националистов и студент-«майданщик». А после этого тот же Турчинов поднял шум о «надругательстве над Женевскими соглашениями… при полной поддержке и попустительстве Российской Федерации».

Хотя только оружие (разношерстное, иногда охотничье, коллекционное) позволило ополченцам Донбасса удержаться. В Запорожской, Днепропетровской, Одесской, Херсонской, Николаевской, Сумской областях жители, как и в Харькове, митинговали мирно. Но к ним перебрасывали из Киева и с Западной Украины большие контингенты молодежных «майданщиков», «правосеков». Громили, избивали, разгоняли. В Одессе 2 мая митинг противников переворота фашиствующая молодежь после побоища загнала в Дом профсоюзов и подожгла бутылками с «коктейлем Молотова». По украинским данным, погибло 46 человек, пострадали сотни. По неофициальным данным, сгорело более 140 человек (48 после пожара вообще «исчезли бесследно»). Но Одесса и Донбассу показала, можно ли иметь дело с такой властью. 11 мая в Донецкой и Луганской республиках прошли референдумы. Участвовало 75 % жителей, более 85 % проголосовали за независимость. И Украиной они себя больше не называли. Зазвучал другой термин — Новороссия.

Глава 36

Донбасс и Сирия

С чисто военной точки зрения положение Донецкой и Луганской республик, отделившихся от Украины, выглядело безнадежным. Их защищали ополченские отряды — партизанские, кое-как вооруженные. А киевское правительство направило регулярные части с артиллерией, авиацией, бронетехникой. В самой Новороссии оставались украинские гарнизоны, удерживали аэропорты и другие ключевые объекты. Начались обстрелы и бомбежки городов, жилых кварталов, погибали женщины и дети (и здесь, в отличие от Ливии или Сирии, «международное сообщество» никаких протестов не заявляло, санкциями и вооруженным вмешательством Украине не угрожало).

Правда, украинская армия была отвратительного качества, плохо обученной, оборванной, совершенно разболтанной. Однако новые правители постарались компенсировать ее недостатки формированием особых батальонов из боевиков «Правого сектора», по сути, карателей — «Айдар», «Азов», «Днепр», «Донбасс», «Хортица», «Збруч», «Волынь» и др. Один из карательных батальонов, «Торнадо», был создан из уголовников, выпущенных из тюрем. На войну этих бандитов благословлял раскольничий «патриарх Киевский» Филарет, призывал: «Не нужно думать, что население Донбасса невиновно в своих страданиях. Виновно! И свою вину должно искупить страданиями и кровью! Поэтому их уничтожение — это не нарушение заповеди Божией! Это не убийство!»

Можно отметить еще один аспект. Киевскую власть в полной мере поддерживали США и Европа — а между тем, она направила на Донбасс и «Батальон им. Джохара Дудаева». Сформировал его чеченский полевой командир Иса Мунаев, получивший в Ичкерии чин бригадного генерала, собрал таких же, как он сам, террористов-ваххабитов, бежавших после войны и получивших на Украине убежище. Тут уж комментарии излишни. Также в пресс-службе украинского Генштаба подтвердили, что в войне на стороне «майданщиков» приняли участие граждане Белоруссии, Израиля, Швеции, Грузии, Испании, Италии, Хорватии.

Но и ополченцы Донбасса вооружались чем попало. Даже сняли несколько танков Т-34 с постаментов памятников Великой Отечественной. А на помощь им в атмосфере «Русской весны» поехало множество добровольцев со всей России. Казаки, ветераны Чечни, Афганистана, Приднестровья, Абхазии. Ехали и из других стран — отряд из Сербии, отряд из Северной и Южной Осетии, добровольцы из Латвии, Испании, Польши, Германии, Франции, Болгарии, Чехии, Израиля, Бразилии. Наверное, их могло быть еще больше. В целом ряде государств начали вдруг повально принимать законы об уголовной ответственности за «наемничество». В Уголовном кодексе России такая статья уже имелась, но Путин на одной из пресс-конференций внес уточнение: что граждане России, воюющие на Донбассе, не являются наемниками, а «исполняют свой долг по зову сердца».

Бои поначалу носили очаговый характер. Отряды ополченцев блокировали части украинской армии и МВД на своей территории. Вели переговоры. В большинстве случаев удавалось достичь соглашения, что украинцы уходят, оставляя вооружение, имущество и технику. Где-то упрямились, доходило до стрельбы. Особенно упорные схватки разгорелись за Донецкий аэропорт. Ополченцы несколько раз штурмовали его, врывались на территорию, но защитники вызывали на помощь авиацию, заставляли атакующих отступить. Цепочка операций прошла по пограничным заставам и КПП. В одних местах переговорами, в других с боем была расчищена граница с Россией.

Но временная и в значительной мере «революционная» украинская власть сорганизовалась. 25 мая состоялись президентские выборы, на которых победил русофоб Петр Порошенко — в прошлом один из ближайших соратников Ющенко и один из организаторов «Евромайдана» (он снабжал митинги, палаточные городки и баррикады едой, водой, дровами). 7 июня Порошенко вступил в должность и через несколько дней дал приказ на общее наступление на Донбасс. Партизанский характер ополченских сил сказался в полной мере. Они были разобщены на совершенно разные по качеству и численности отряды со своими командирами. Централизованное управление было налажено кое-как. В Мариуполе оставались украинские гарнизонные части, а 13 июня практически без боя вошел батальон «Азов», уничтожил и выгнал находившихся здесь ополченцев.

Основной клин Киев вбивал с северо-запада, планировалось расчленить между собой Донецк и Луганск, выйти к российской границе и отрезать от нее непокорные республики. Пустили множество бронетехники, засыпали позиции снарядами и минами. Попал в окружение Славянск, где держался отряд Стрелкова. 5 июля он сумел прорваться из кольца, вывел с собой колонну беженцев, не ожидавших от карателей ничего хорошего. За несколько дней украинские части заняли Славянск, Краматорск, Константиновку, Артемовск. Проломив боевые порядки ополченцев, стали углубляться к границе.

Но отряды Стрелкова усилили ополченцев в Донецке, вместе зачистили украинские узлы сопротивления, еще оставшиеся в этом городе. А в середине июля нанесли контрудар под основание длинного и узкого языка прорыва. Захватили господствующую высоту Саур-Могилу, и вклинившиеся войска противника попали в Изваринский (Южный) «котел». Вероятно, им пришлось бы худо. Но 17 июля случилась провокация. Над Донецкой республикой был сбит малазийский пассажирский «Боинг», 298 человек погибли. На весь мир поднялся страшный скандал. Обвиняли ополченцев, Россию. Впоследствии заговорили о вине украинского летчика-истребителя, и он вдруг покончил с собой, унеся ответ в могилу.

Хотя можно предположить и другое: «Боинг» был изначально обречен. Уж очень похоже это было на провокации с южнокорейскими «Боингами», сбивавшимися после полета над советскими военными базами в 1978 и 1983 гг. Ну как могли диспетчерские службы Украины дать пассажирскому самолету «коридор» над зоной боевых действий? Для нацеливания мирового «общественного мнения» против русских и Донбасса сработало ох как хорошо. Но сработало и на фронте. Возникло замешательство, прикатились международные комиссии для расследования. И только у киевских военных никакого замешательства не было! Наоборот, они воспользовались, ринулись вперед, захватили еще ряд населенных пунктов — Дзержинск, Соледар, Северодонецк, Кировск, Попасную. Отбили и Саур-Могилу, разблокировав Южный «котел». Отсюда начали выводить войска. На других направлениях части ВСУ продолжили наступление. В августе предприняли штурм Иловайска. Ворвались в город, сразу начались аресты неугодных гражданских лиц. Местную школу превратили в тюрьму.

Однако и командование ополченцев перегруппировало свои отряды. А действовало оно куда более грамотно, чем украинские стратеги. Нанесло несколько контрударов. Бойцы Новороссии снова перекрыли выход из Южного «котла». Мало того, растрепанные враги, выбравшиеся из окружения, попали в другой «котел», под Амвросиевкой. Украинское воинство понесло здесь огромные потери, по разным данным, 4–5 тыс. убитыми, ранеными и пленными. Около 500 солдат предпочло уходить в другую сторону, пересекли границу с Россией. Трофеями ополченцев стали 15 танков и БТР, 18 установок залпового огня «Град», артиллерийские орудия. Развивая успех, донецкие формирования вышли к Азовскому морю, взяли Новоазовск.

Еще один контрудар был нанесен под Иловайском, и неприятели, влезшие в город, тоже попали в «котел». Вскоре их положение стало катастрофическим. 28 августа с посредничеством выступил Путин. Предложил властям ДНР открыть гуманитарный коридор и выпустить окруженных — а правительству Украины прекратить огонь и вступить в переговоры. Донецкое руководство согласилось, но с оговоркой — украинские военные должны выходить без оружия. А киевское командование принялось хитрить. Через гуманитарный коридор вышли лишь небольшие группы, несколько десятков человек, отвлекая внимание. Остальные окруженные в это время перегруппировались и пошли на прорыв. Их накрыли массированным огнем, уничтожали.

Под Иловайском только убитыми войска Порошенко потеряли более 1000 человек. Путин комментировал, что такая ситуация, как обман украинской стороны с гуманитарным коридором, «порождает недоверие и приводит к увеличению человеческих жертв». А в освобожденном Иловайске были задокументированы многочисленные случаи избиений и пыток мирных людей в период пребывания там украинцев. Во дворе школы-тюрьмы нашли групповое захоронение казненных гражданских лиц со следами истязаний. Даже верховный комиссар ООН выразил недоумение, что по этим и другим подобным фактам на Украине не было ни одного расследования [131]. Впрочем, и его удивление не повлекло за собой никаких практических последствий. «Права» местных жителей, убитых и изнасилованных карателями, никого на Западе не интересовали.

Зато посыпались обвинения, что Россия поставляет Донецкой и Луганской республикам вооружение и технику, что в боях под Иловайском участвовали русские военные. Наше правительство, разумеется, все отрицало. Но вообще возмущение по данному поводу выглядело несколько странно. Евросоюз еще 16 июля 2014 г. (как раз в разгар наступления на Донбасс и накануне провокации с «Боингом») отменил запрет на поставки Украине оружия и военного снаряжения. Блок НАТО как бы оставил данный вопрос на усмотрение своих членов, но известны официальные цифры, что государства Североатлантического альянса только до марта 2015 г. передали Украине военное имущество и снаряжение на 120 млн долларов. И специалистов тоже послали — хотя и неофициально. Немецкая газета «Бильд ам Зоннтаг» со ссылкой на данные разведки ФРГ сообщала, что в операциях на Донбассе было задействовано 400 американских солдат частной военной компании «Академи» (бывшая «Блэквота»). Российский МИД также заявлял об участии в войне американских инструкторов из ЧВК «Грейстон Лимитед» (входящей в «Блэквота»). Вот и спрашивается — чего же на русских кивать?

Россия своих соплеменников в обиду не давала — и правильно делала. Но она предпринимала и усилия по прекращению кровопролития. По ее инициативе еще с июня шли переговоры трехсторонней комиссии с участием Украины и ОБСЕ. Высказывалась идея провести конференцию по перемирию в Минске. Но Порошенко выдвигал такие условия, которые никак не могли удовлетворить Донецк и Луганск: вывод «наемников», полное разоружение «повстанцев», а взамен обещал лишь частичную амнистию и сохранение прав русского языка. Но разгром в Южном «котле» и под Иловайском сделал Украину сговорчивой. На конференции в Минске Россию представлял посол в Киеве Зурабов, ОБСЕ — посол Тельявини, Киев прислал уполномоченным бывшего президента Кучму. Приехали и главы Донецкой и Луганской республик, Захарченко и Плотницкий.

5 сентября был подписан протокол. Обе стороны должны были немедленно прекратить огонь под контролем ОБСЕ. Украина обязалась признать особый статус Новороссии, но там требовалось провести досрочные местные выборы. Минский протокол предусматривал еще несколько пунктов урегулирования. Все заложники и пленные освобождаются. Преследования и наказания в связи с военными событиями подлежат амнистии. Незаконные вооруженные формирования, боевики и наемники, выводятся. Начинаются меры по восстановлению разрушенной экономики Донбасса, допускается гуманитарная помощь. И при этом продолжается «общенациональный диалог». 19 сентября трехсторонняя комиссия подписала дополнительный меморандум об установлении буферной зоны: тяжелая артиллерия обеих сторон отводится на 15 км от линии соприкосновения войск. Полеты боевой авиации и минирование в этой 30-километровой зоне запрещаются. В Донбассе наступило затишье.

Но если одни очаги напряженности, вроде бы, пригасли, то в это же время разгорались другие. Обама в 2014 г. очередной раз выступил «миротворцем». Объявил, что в Афганистане с исламским терроризмом в основном покончено, и дальше могут справиться местные силовые структуры. На самом деле это было ложью. Война в Афганистане не утихала. Но в США она стала слишком уж непопулярной (Америка и ее союзники вывезли оттуда 4430 гробов и 32.219 раненых). И уход из Афганистана был ложью, США и страны НАТО оставили там 12.000 своих солдат «в поддержку» правительственных сил. Но большая часть американцев покинула страну. При этом была наконец-то закрыта и база США в Киргизии, давно раздражавшая Москву (она к данному времени являлась довольно крупным объектом, там служило 1200 американских военных).

Однако и само миротворчество Обамы было ложью. Из одного государства контингенты выводили — и уже высматривали, куда еще влезть. Запад давно притягивала Сирия, дружественная России. Не утихали бури, что Асад нарушает «права человека», используя в гражданской войне авиацию и артиллерию, тем самым губит мирных жителей. Но очередной проект подобной резолюции в Совете безопасности ООН с угрозами международного суда Россия и Китай опять заблокировали. И вот ведь как случилось — если повод для вмешательства американцев не сумела обеспечить ООН, то его… подарили ИГИЛ и «Аль-Каида». Их формирования перешли в наступление, захватили под контроль значительную территорию. Сразу же озаботившись, США с 26 августа 2014 г. начали воздушную разведку над Сирией — без согласия ее правительства и без всяких санкций.

10 сентября Обама в обращении к нации объявил, что намерен начать войну с исламскими террористами в Сирии. Конгресс одобрил его планы. Никакой санкции ООН Америка вообще уже не просила, с Асадом и его правительством согласовывать операцию не сочла нужным. Только проинформировала Сирию, чтобы она в своем воздушном пространстве не препятствовала действиям авиации США. С 22 сентября американские самолеты начали массированные бомбардировки тех мест, где, как будто бы, находились террористы. О том, что в этих же местах обитало мирное население, теперь почему-то никто не вспоминал. Но бомбили не только американцы. Они собирали широкую коалицию — Англию, Францию, Канаду, присоединились самолеты Саудовской Аравии, Катара, Марокко, Объединенных Арабских Эмиратов.

Мало того, США начали поставлять вооружение «умеренной оппозиции» — «Свободной армии Сирии», курдским повстанцам, исламистским «Армии моджахедов» и «Движению Хаззм» [3]. На это было выделено 500 млн долларов. Поставки прикрывались объяснениями, будто «умеренные» с американской помощью будут воевать против ИГИЛ и «Аль-Каиды»! Но они-то воевали и против правительственных войск! В Саудовской Аравии и Турции были созданы лагеря, где американские инструкторы обучали и вооружали «умеренных». В самой Сирии для этого было основано 12 американских баз, инструкторов спецназа направляли в оппозиционные формирования. Как можно было квалифицировать подобные операции, кроме как «интервенция»?

И как после этого можно было осуждать действия России на Донбассе? Но получалось именно так. Для Америки «можно» и даже похвально воевать в чужой стране, поддерживать противников законного правительства. А для русских — преступление! Даже без открытого вмешательства, без ударов авиации, все равно преступление. Обвинив нашу страну в участии в боевых действиях «на юго-востоке Украины» (за рубежом внедрили именно такой термин), США и Евросоюз 31 августа 2014 г. ввели против России «секторальные санкции». Одновременно обвалили цены на нефть. Это стало причиной финансового кризиса, резко упал курс рубля по отношению к доллару.

Но Путин после таких шагов предупредил западные державы, что в будущем у них возникнут трудности при возвращении на российский рынок, и с нашей стороны последуют ответные действия. А насчет поддержки Донбасса указал: «Россия не может остаться безучастной к тому, что людей расстреливают почти в упор». 24 октября президент встретился с журналистами и политологами на заседании дискуссионного клуба «Валдай». В своем выступлении он возложил на Запад прямую ответственность за войну на Украине — характеризовал ее как результат государственного переворота, организованного Америкой и ее европейскими партнерами. Напомнил и о том, что Запад сам вскормил исламских террористов в борьбе против СССР, поддерживал и спонсировал их войну против России, «мы этого не забыли». В итоге Путин обвинил администрацию США в полном развале системы мировой безопасности, в попытке установления собственной диктатуры на международной арене.

Нет, наша страна не поджала хвост, не заскулила. Финансовый и экономический удар она выдержала. К удивлению многих экспертов, рубль все же устоял, спровоцировать общую панику не удалось, и российская валюта после кратковременного обвального падения в значительной мере отыграла свои позиции. А на создание враждебного окружения России президент предпринимал ответные меры. В ноябре 2014 г. был подписан Договор о союзничестве и стратегическом партнерстве с Абхазией на 10 лет. Создавалось «единое оборонное пространство», совместная группировка войск — с перспективой полного военно-политического объединения двух государств.

Получила дальнейшее развитие система Таможенного союза и Единого экономического пространства. Кроме России, Белоруссии и Казахстана, в Таможенный союз вошли Киргизия, Армения. Выразили заинтересованность и вступили кандидатами Сирия, Тунис. Членами Единого экономического пространства стали те же пять государств, а кандидатами — Таджикистан, Абхазия, Узбекистан. Причем для всех остальных государств, не входящих в эти организации, Россия ввела въезд только по загранпаспортам (льготный въезд сохранила и для граждан Украины).

По инициативе Путина возникла и более широкая международная организация — Евразийский экономический союз. В него вошли Россия, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Армения. Этот союз создавал Зону свободной торговли, к которой присоединились Вьетнам, Иран, Китай, Куба. Переговоры о вступлении в зону свободной торговли начались с Египтом, Таиландом, Индией, Сербией, Монголией, Сингапуром.

Но в Донбассе мир так и не наступил. Исполняя Минские соглашения, Верховная Рада Украины приняла законы «Об особом порядке самоуправления отдельных районов Донбасса» и об амнистии. А Донецкая и Луганская республики по тем же соглашениям провели досрочные выборы — в обеих победили действующие президенты, Захарченко и Плотницкий. Однако никакого дальнейшего «диалога» не последовало. Потому что прочие пункты соглашений и их главную суть обе стороны трактовали по-разному. В Новороссии — как закрепление достигнутого статус-кво. Но Порошенко видел совершенно другое: все российские граждане должны покинуть донецкую и луганскую территорию (как «незаконные формирования», «наемники»). А Донецк и Луганск за некоторые поблажки в местном самоуправлении и языке снова подчинятся Киеву. Ну а со временем самоуправление можно и прижать, ликвидировать — неужели трудно найти или создать поводы?

Но республики подчиняться ему не желали. Под «боевиками» и «наемниками» понимали батальоны карателей из «Правого сектора», уголовников, чеченцев и др. А своих защитников-добровольцев зачислили на службу, они стали «законными» (да ведь и Путин указал, что российские добровольцы в Донбассе наемниками не являются). В свою очередь и Украина не выполняла пункты соглашений об отводе тяжелой артиллерии из 30-километровой буферной зоны. Аэропорт Донецка по Минским соглашениям она должна была сдать в обмен на несколько других населенных пунктов. Но не сдала, укрепляла, перебрасывала сюда вооружение — под боком у огромного города.

Не прекращались артиллерийские и минометные обстрелы с украинской стороны: в том числе Донецка, Луганска, других городов и поселков. Сразу после заключения перемирия такие инциденты были единичными. Но постепенно учащались. К концу 2014 — началу 2015 г. артиллерийские налеты стали массированными и систематическими, снаряды рушили дома, поражали жителей, автомашины на дорогах, под Волновахой ракетами накрыли пассажирский автобус, ехавший из Донецка в Златоустовку, погибло 12 человек, 18 получили ранения. Возобновились ожесточенные бои за Донецкий аэропорт. К 16 января украинских силовиков наконец-то удалось выбить отсюда. Они пытались контратаковать с танками, БМП, но их отбросили, подбили и сожгли четыре танка.

Во время этих боев Украина ужесточила обстрелы донецкой и луганской территории, а 22 января в отместку за потерю аэропорта нанесла удары по жилым массивам Донецка, были попадания в остановку троллейбуса, где толпились люди. Это стало последней каплей. Глава республики Захарченко заявил о разрыве дальнейших переговоров о перемирии. Со времени летнего наступления Украины линия фронта сохраняла глубокий выступ возле Дебальцево — клин, нацеленный между Донецком и Луганском. Киевское командование считало его лучшим плацдармом для новых операций, держало здесь свою ударную группировку с большим количеством бронетехники и артиллерии. Как раз с этого выступа чаще всего осуществлялись артиллерийские и минометные обстрелы сопредельной территории. Но и командование Новороссии стягивало сюда основные силы. А теперь решило упредить врага и ликвидировать опасный выступ.

22 января были нанесены удары по флангам. Перемолов огнем и разметав позиции противника, отряды ДНР и ЛНР стали углубляться, обходя Дебальцево с двух сторон и охватывая вражескую группировку в очередной «котел». В жестоких и упорных боях под Чернухино, Углегорском кольцо захлопнулось. Украинское командование опять действовало из рук вон плохо. Оно напрочь отрицало факт окружения. Но достаточных резервов, чтобы выручить окруженных, у него не оказалось. Беспорядочно контратаковали извне и изнутри, силясь расчистить дорогу.

4 февраля вмешался генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун. Призвал обе стороны к перемирию для эвакуации мирного населения. Командиры Новороссии согласились, открыли гуманитарные коридоры, из зоны боев вышли более 5 тыс. жителей. Такие перемирия возобновлялись и позже. Вмешались и канцлер Германии Меркель, президент Франции Олланд, летали то в Москву, то в Киев, то в Вашингтон для консультаций и переговоров. А между тем, положение окруженных под Дебальцево становилось все хуже, их теснили, громили. 10 февраля ополченцы перекрыли последнюю трассу, связывающую их со своими.

Только сейчас Порошенко скис, согласился «мириться» (после жесткого телефонного звонка Путина), 11 февраля прибыл в Минск. Сюда же прилетели Путин, Меркель, Олланд. Появились и Захарченко с Плотницким. Переговоры длились 16 часов, и подписали соглашение «Минск-2». Оно предусматривало полное прекращение огня с нуля часов 15 февраля. Зона безопасности расширялась до 50 км для тяжелой артиллерии, 70 км для систем залпового огня, 140 км для тактических ракетных систем. Все тяжелое вооружение предписывалось отвести за пределы этой зоны. В остальном условия примерно повторяли пункты соглашения «Минск-1», но Украина обязывалась провести конституционную реформу — закрепить особое положение и права Донецка и Луганска.

Однако бои под Дебальцево продолжались. Украинские части упорно таранили позиции ополченцев, стараясь вырваться. 14 февраля они решили оставить Дебальцево. Командование ДНР и ЛНР соглашалось выпустить их — но без оружия. Нет, такой вариант их не устроил. Двинулись пробиваться и просачиваться полевыми дорогами. Мало того, перед уходом из Дебальцево повзрывали там железнодорожную станцию и другие важные объекты. Две колонны как-то выскользнули, третью уничтожили (Киев объявил, будто она была «ложной»). Свои потери Украина скрыла. Говорила о 179 убитых, 300 раненых и 8 потерянных танках. Новороссия называла другие цифры — около 3 тыс. погибших, 300 пленных. И если посмотреть видеохронику с колоннами уничтоженной и брошенной бронетехники, разбитой артиллерии, россыпями трупов, то эти данные вызывают больше доверия, чем украинские.

Киев объявлял: под Дебальцево так побили ополченцев, что они отказались от новых наступательных операций. На самом же деле они и не планировались, когда устранили опасный выступ и прекратились массированные обстрелы. Но и война не закончилась. Порошенко трактовал соглашения по-своему. Дескать, выборы в Донецкой и Луганской областях должны пройти по законам Украины, и жить они должны по законам Украины, в единстве с нею, должна быть восстановлена граница с Россией (с украинскими пограничниками). Поправки к конституции так и не провел. А его устным заверениям о самоуправлении не поверили в Новороссии. Тогда Украина начала экономическую блокаду. Ей ответили, не давая угля. Вынудили кое-как договариваться.

Линия соприкосновения между киевскими, донецкими и луганскими силами остается фронтом. Здесь гремят перестрелки из стрелкового оружия, минометов. Периодически нарушается соглашение о тяжелом вооружении, подают голос орудия. В нейтральной полосе вспыхивают локальные бои — за Марьинку, Широкино, на «Светлодарской дуге», за Авдеевку и др. По данным ООН на сентябрь 2016 г., жертвами войны стали свыше 30 тыс. человек (из них около 10 тыс. погибших). Газета «Франкфуртер Альгемайне» писала о 50 тыс. погибших (без ссылки на источники). Полтора миллиона беженцев выплеснулось в другие страны (более миллиона в Россию).

Потери ополченцев неизвестны, Украины — скрываются. Открыто говорят то о 2, то о 3 тыс. погибших. Но известно заявление главного военного прокурора Украины, что только самоубийств и умышленных убийств в украинских войсках на Донбассе зафиксировано 900 [76]. А уголовных дел по дезертирству только на начало 2015 г. было возбуждено 17 тыс. [29]. 8 тыс. перешли на сторону ополченцев. Тем не менее уступать Киев не хочет, да и не может. Ведь таким способом, войной в Донбассе, он демонстрирует верность Западу, внедряет и нагнетает русофобию среди собственного населения, получает от НАТО вооружение, технику, деньги, инструкторов для переформирования и обучения войск.

Ну а в другом конфликте, в Сирии, стали проявляться поистине загадочные особенности. Больше года США и их союзники совершали массированные бомбардировки. Хвастались, что они уничтожили за это время 3700 террористов ИГИЛ и «Аль-Каиды». Но в тех же бомбардировках, по собственному признанию «международной коалиции», было убито 1144 мирных жителя (а сирийская правозащитная организация SNHR насчитала больше, 2286, из них 674 ребенка и 504 женщины) [78]. Но вот только террористы ИГИЛ этих ударов… как будто вообще не почувствовали. Занимали те же города, которые захватили до начала операции. Мало того, наступали. «Умеренная» оппозиция, которую вооружали американцы, от боев с исламистами уклонялась — дралась только с правительственной армией. А многие сирийцы, обученные американцами, очутились в рядах боевиков ИГИЛ или продавали им полученное оружие. Ситуация не улучшалась, а ухудшалась, стала катастрофической. Исламисты вышли на подступы к Дамаску.

Но президент Асад обратился за помощью к России, и Путин ответил согласием. 26 августа 2015 г. между Россией и Сирией было заключено соглашение. Нашей авиации была представлена база Хмеймим, военно-морским силам — в Тартусе. 30 сентября Совет Федерации дал президенту полномочия на использование Вооруженных сил в Сирии. В этот же день группировка российских воздушно-космических сил нанесла первые удары по позициям ИГИЛ. И стоило только вмешаться русским, как весь ход войны сразу кардинально переменился!

Смогло спокойно вздохнуть мирное население. Утратив монополию в сирийском небе, США и их партнеры прекратили массированные бомбежки (фактически — куда попало). Перешли на одиночные полеты. А правительственные части перешли в наступление, стали одолевать исламских боевиков. Потому что дорогу им расчищала русская авиация (лишь за первый месяц она совершила 1391 боевой вылет, уничтожила 1623 объекта противника). Причем расчищала планомерно и согласованно — там, где это важно и нужно в данное время. Сирийская армия получила и помощь вооружением, русских инструкторов (была перенята и методика США, с «неофициальными», частными военными компаниями).

Но и американцы опять открыли свое истинное лицо! Их авиация стала наносить удары… по пути наступления сирийских войск! Разрушать нефтяные месторождения, мосты, дамбы, электростанции! Чтобы сторонники Асада не смогли воспользоваться, чтобы затруднить им продвижение [56]. Командующий американской операцией против ИГИЛ генерал-лейтенант Таунсенд вообще заявил, что видит своей задачей защищать северные районы Сирии от войск Асада. Путин пытался договориться с новым президентом США Трампом о разграничении сфер влияния, о налаживании союза против ИГИЛ между правительственными силами Сирии и проамериканскими формированиями. В Женеве подписали соглашение. Но не тут-то было! Проамериканская оппозиция никаких соглашений не соблюдала, открывала огонь по сирийской армии, объявляла Асаду «джихад». Зато с террористами как-то очень хорошо находила общий язык.

Кстати, и американцы тоже. Нанесли воздушный удар по сирийским позициям у Дейр-эз-Зора, перебив и переранив более 160 человек, а исламисты оказались к этому готовыми. Сразу атаковали разгромленные позиции и прорвали их. Сирийский самолет Су-22, бомбивший «столицу» ИГИЛ Ракку, был сбит истребителем США. А потом вспомнили старую сказку, использованную еще в Ираке, о «применении химического оружия», начали устраивать «возмездие» бомбардировками сирийских баз и городов. Стоит ли этому удивляться, если исламисты и раньше были связаны с американскими спецслужбами? Да и в Сирии среди исламских боевиков периодически мелькали американцы или их следы.

Тем не менее позиция России оказалась решающей. Правительственные войска смогли очистить от врага пригороды Дамаска, взяли Эль-Тайбу, Алеппо, Пальмиру. Превратить Сирию в такой же рассадник терроризма, как «освобожденные» американцами Афганистан, Ирак и Ливию, русские не позволили. Уже в марте 2016 г. Путин счел возможным вывести из Сирии часть группировки. Но не всю. Две российских базы в этой стране остались, и силы задержались вполне достаточные, чтобы помогать Асаду — и присматривать за западными пакостниками, не позволять им слишком наглеть. Но в ходе войны и Иран предоставил России базу в Хамадане. Начались переговоры Москвы о предоставлении баз и военных объектов в Египте. Директор Национальной разведки США Джеймс Клеппер в 2016 г. критиковал Путина — дескать, он в своей внешней политике видит Россию великой державой. Но разве этот принцип не воплощался в жизнь?

Глава 37

На поле духовной брани

На одной из пресс-конференций в феврале 2007 г. Путин сформулировал очень четко: «И традиционные конфессии России, и ядерный щит являются теми составляющими, которые укрепляют российскую государственность, создают необходимые предпосылки для обеспечения внутренней и внешней безопасности страны». Да, нашей стране во враждебном и агрессивном окружении остается уповать только на свое оружие — и на Господа. Стоит отметить, что попытки российской власти строить духовный фундамент государства стали вполне определенными и целенаправленными. Впрочем, официально Путин всегда считает нужным позиционировать себя как главу многоконфессионального государства — встречаясь и заседая и с православным, и с мусульманским духовенством, и с раввинами, что становится поводами для нападок «патриотических» кругов (а чаще — псевдо-патриотических, и сами нападки обычно оказываются просто некомпетентными).

Но с начала его правления отношения власти с Русской Православной Церковью переросли уже в настоящий союз. Ранее отмечалось, как президент лично поспособствовал воссоединению с РПЦЗ, как Московская Патриархия включилась в борьбу за концепцию «Русского мира». Из бюджета выделялись значительные суммы на строительство и реставрацию храмов, был принят закон о государственной аккредитации духовных образовательных учреждений. В свою очередь и Церковь поддерживает властные структуры. Когда Путин и Медведев разыгрывали «рокировку» с постами президента и премьер-министра, Алексий II подкрепил их своим авторитетом. В интервью на телевидении указывал, что это обеспечит преемственность курса страны. По итогам выборов Патриархи Алексий II и сменивший его Кирилл служили молебны, благословляли главу государства на служение.

Осуществляются плодотворные совместные проекты. Одним из них стал, например, перенос осеннего праздника, Дня народного единства, с 7 на 4 ноября, он приобрел глубокое и государственное, и православное содержание — был приурочен к дню Казанской иконы Божьей Матери и годовщине освобождения Москвы от польских интервентов. Другим стало повышение статуса дня памяти святых благоверных Петра и Февронии Муромских. По инициативе и при активном участии РПЦ и Светланы Медведевой, супруги тогдашнего президента, он превратился во всероссийский праздник «День семьи, любви и верности». В Церкви был значительно повышен статус и дня памяти святого равноапостольного князя Владимира (чьим небесным покровителем он является, понять нетрудно). Патриарх Кирилл сам освятил памятник святому Владимиру-Крестителю, открытый 4 ноября 2016 г. на Боровицкой площади (сперва хотели поставить на смотровой площадке на Воробьевых горах, чтобы возвышался над городом, как в Киеве, — но специалисты вынесли заключение об опасности оползней под тяжестью памятника).

Московская Патриархия оказывает весомую поддержку демографическим программам Путина, разворачивая активную борьбу с абортами. Она остается опорой государства в защите от разрушительных влияний «нового мирового порядка», в поддержании традиционных моральных и нравственных устоев общества. Так, в своем телевизионном обращении на Рождество Христово в 2013 г. Патриарх Кирилл характеризовал гомосексуализм «пороком, который социально одобрялся только во времена упадка римской и иных цивилизаций», причислил его к явлениям, ставшим «главной угрозой для России, свидетельствуя об утрате веры». В мае 2017 г. высказался, что люди восстают против законов об однополых браках «по той же причине, по которой восставали против фашистских законов и против законов апартеида — законы порывают с нравственностью». Такая позиция Церкви позволяет и светской власти на вполне «демократических» основаниях отводить требования Запада о «правах меньшинств» — ведь они нарушают права верующих.

И все-таки главным служением Церкви, конечно же, остается не общественно-политическое, не пропагандистское, а духовное. Пока Господь хранит и милует Россию — она несокрушима. А если она до сих пор живет и существует, несмотря на все чудовищные удары и катастрофы, значит — Он еще хранит и милует. Но и враги нашей страны в полной мере осознают это. Отнюдь не случайным образом на Православие не прекращаются ожесточенные атаки. Причем с разных сторон, самыми разнообразными силами. Так, в 2002 г. римский папа Иоанн Павел II решил прочно застолбить свои позиции в России. Вдруг преобразовал свои временные структуры, «апостольские администратуры», в четыре полноценных епархии. Они объединялись в митрополию под началом архиепископа Тадеуша Кондрусевича (он же возглавил епархию в Москве). Это осуществилось неожиданно, без всяких согласований с Патриархией. Православные были крайне возмущены, по разным городам прошли демонстрации протеста верующих, в них приняли участие священники, некоторые депутаты Думы, даже губернаторы.

Алексий II и Синод заявили протест такому самовольничанию Ватикана на чужой территории. Да и во главе России был уже не Ельцин, позволявший иностранцам вытворять что угодно. Кремль ясно дал понять, что принимает сторону Православной Церкви. Министерство иностранных дел выслало из России епископа Ежи Мазура, еще ряд католических деятелей. Под разными предлогами, но настоящая причина была очевидной. Однако Ватикан в ответ просто ткнул носом наше государственное и церковное руководство в «права человека», в Венский протокол ОБСЕ № 16, подписанный в свое время Российской Федерацией: «Страны-участники… уважают право религиозных общин учреждать собственное управление в соответствии со своим иерархическим устройством». На обвинения со стороны РПЦ в прозелитизме папские дипломаты хитро выкрутились. Под «прозелитизмом» согласились признавать только обращение в другую веру обманом, подкупом, насилием. А ситуацию, когда католики ведут миссионерскую деятельность и люди переходят к ним добровольно, объявили нормальной, здоровой конкуренцией [58].

СМИ и интернет заливаются морями атеистических и сектантских материалов, отвращая от Православия молодежь, сбивая с толку некрепкую в вере и запутавшуюся публику, попавшую из советского безбожного мира в западнический безбожный мир. Все шире распространяется неоязычество. Причем оно для привлечения сторонников использует как раз слабости и просчеты Православной Церкви. В первую очередь пассивность и уклончивость Московской Патриархии в вопросах поддержки русского патриотизма. Западнический модернизм. Двойные стандарты по отношению к простым верующим и власть имущим, богатым спонсорам и прочим VIP-персонам. Увлечение «материальным» — не всего духовенства, а лишь части его. Зато самой заметной части. Что и преподносится как доказательства: сами видите, это «чужое», «не народное», «не русское».

Неоязычество стало приобретать немало сторонников даже в армии, среди офицеров. Хотя корни, из которых оно произрастает и которые его питают, совсем не русские и абсолютно не патриотические. Но из неведомых источников получают подпитку и всякого рода раскольники — а они-то соблазняют уже не атеистов, не маловеров, а наоборот, ортодоксальных верующих. Хотя играют на тех же самых ошибках, просчетах и слабых местах Московской Патриархии, доказывая, что Церковь якобы «испортилась», Священноначалие отошло от Православия, изменило ему.

В 2007 г. на Русскую Церковь обрушились сразу две атаки, с противоположных направлений (случайное ли совпадение — как раз перед очередными выборами, когда и политическая оппозиция нагнетала страсти). Было опубликовано открытое письмо президенту, которое подписали 10 академиков РАН: Александров, Алферов, Гинзбург, Абелев, Барков, Воробьев, Инге-Вечтомов, Кругляков, Садовский, Черепащук. Смесь ярых либералов с атеистами советской эпохи. Они возмущались «все возрастающей клерикализацией российского общества, активным проникновением Церкви во все сферы общественной жизни», негодовали, что «предпринимаются попытки подвергнуть сомнению научное Знание», вытравить из образования «материалистическое видение мира», подменить науку верой.

Шум был раздут колоссальный, хотя конкретные протесты сводились лишь к двум пунктам — против внесения теологии в перечень научных специальностей Высшей аттестационной комиссии и против введения в школах обязательного предмета «Основы православной культуры». На самом деле почтенные ученые или их вдохновители попросту подтасовали факты. Оба пункта были взяты из предложений XI Всемирного русского собора, органа отнюдь не законодательного и неофициального. И ни о каком обязательном введении в школах «Основ православной культуры» там речи не было. Предлагалось лишь ходатайствовать о «включении этого предмета в соответствующую область федерального образовательного стандарта». А доктора и магистры теологии существуют в самых «продвинутых» западных странах, но у нас эти ученые степени оставались в неопределенном статусе.

После публикации обращения заголосили хором все СМИ, депутаты Думы, либералы, коммунисты. «Правозащитники» в ужасе объявляли, что под видом «религиозного возрождения» в России «формируется новая национально-религиозная идеология, пронизанная отрицанием демократии, ксенофобией и культом власти» (не давая себе труда задуматься, с какой стати Православие стало «новой» идеологией?). О том, что православное воспитание противоречит конституции, заговорили и мусульмане, буддисты. Авторов письма очень активно поддержали украинские раскольники «Киевского патриархата», а сектанты из «Богородичного центра» восхищенно констатировали, что «в России по-прежнему есть истинная интеллигенция».

Патриархия разъясняла, что ни о какой обязательности речь не идет. Да и в самой Академии наук нашлись верующие, ответное письмо подписали академики Голицын, Заварзин, Энеев, член-корреспонденты РАН Мальцев и Кузнецов. Профессор Добренков разъяснил, что «позиция Гинзбурга — это позиция не русской, а безбожной интеллигенции». Собрали 225 подписей ученых. Да куда там, либералы шумели громче! Против 225 собрали по интернету 1700 подписей «научной общественности». Кстати, можно сопоставить, что внедрение «уроков сексуального воспитания» в школах почему-то никаких академиков не озаботило.

А в итоге организаторы кампании добились своего, новый предмет в школах был введен только через пять лет, в 2012 г. С массой поправок. Назывался он уже не «Основы православной культуры», а «Основы религиозных культур и светской этики». Он стал сугубо факультативным, по желанию родителей. При этом в «религиозных культурах» большинство учителей ничего не понимало. Приглашать батюшку из ближайшего храма считали зазорным (или сами старались оставить за собой лишние оплачиваемые «часы»). Поэтому делали упор на «светскую этику». В общем — вместо христианского воспитания позволили молодежи разлагаться так, как она считает нужным и как ее учат интернет с телевизором. Ну а теология как научная специальность была утверждена в министерстве образования и науки еще позже, в 2015 г.

Но одновременно с либералами и атеистами вдруг выступил епископ Анадырский и Чукотский Диомид (Дзюбан). Архиерей глубоко верующий, строгих правил, но слишком увлекающийся, склонный к крайностям, амбициозный и очень неуживчивый — он постоянно ссорился с начальством. В интернете появилось его «Обращение ко всем архипастырям, пастырям, клирикам, монашествующим и всем верным чадам Святой Православной Церкви». Московская Патриархия обвинялась в «отступлении от чистоты православного учения», грехе экуменизма, «неосергианстве» (то есть, подчинении своей духовной линии политическим требованиям государственной власти).

Однако представляет интерес другой вопрос. Кто же за всем этим стоял? Потому что на публикацию в интернете мало кто обратил бы внимание. Но ее с ходу подхватили и растиражировали СМИ — отнюдь не православные, а либеральные. Раздували выводы, что «речь идет о расколе невероятного масштаба», сообщали, что во многих городах идет сбор подписей в поддержку «Обращения». Но ведь на самом-то деле получалось обратное. Люди узнавали из этих самых СМИ о «сборе подписей» — после чего и начинали его. Вот и спрашивается, кто же подготовил и провоцировал «раскол невероятного масштаба»? Следом посыпались все новые обращения, открытые письма Диомида, решения его епархиального собрания, и оппозиционного епископа несло все дальше, формулировки и требования становились все категоричнее. «Диомидовцы» распространяли их листовками, в интернете — но их распространяли и СМИ, подхватывая каждое очередное послание.

Организовалось широкое движение в его поддержку. В Москву съезжались верующие на «молитвенные стояния» в защиту Диомида. Столичные священники, желающие выслужиться перед начальством, собирали противовес им — свои ЧОПы, казаков, спортивные клубы при своих храмах. Происходили стычки между ними и «диомидовцами». А телевизионщики и репортеры снимали эффектнейшие кадры. Ну кто приезжал отстаивать веру? Оборванные провинциальные старушки, кто-то с детьми, внуками. Монахи и монахини никому не ведомых полусектантских скитов. Хватало и неадекватных людей или провокаторов с выпученными глазами, гневно поднятыми кулаками. Их и снимали — вот оно какое, Православие! Полюбуйтесь! Напомним, что в это же время разворачивался скандал вокруг «письма академиков». А если соединить — подрывался не авторитет Патриархии. Подрывалась сама Вера…

Причем Патриарх Алексий II и Синод подошли к взбунтовавшемуся епископу очень мягко. С ним возились год и восемь месяцев. Но он так и не пожелал смириться, наоборот, дошел до анафем, и его наконец-то отстранили от управления епархией, лишили сана и запретили в служении. Но характерно другое. Сам он все это время так и проторчал у себя на Чукотке. В Москве не появился ни разу. От его имени будоражили верующих все те же старые лидеры раскольников, «антипаспортисты», «анти-ИННщики». Диомид не сделал ровным счетом ничего, чтобы возглавить «свое» движение — и без него оно мгновенно рассыпалось. Отсюда еще раз видно, что он был дутой фигурой. Тогда кто же организовал бунт в Церкви? Называли националистов Михаила Назарова, Константина Душенова. Но их ресурсов было бы совершенно недостаточно, чтобы взбаламутить столь разнородные силы, мобилизовать СМИ. А газета «Аргументы недели» сообщала: «Говорят, что епископа Диомида негласно поддерживает наместник Сретенского монастыря архимандрит Тихон» [132]. Правда, мотивы приводились совершенно неубедительные, якобы борьба между «путинской» и «медведевской» группировками в Церкви. Но подобные слухи были, и Тихона считали способным на такую интригу. Как бы то ни было, многие вопросы остались без ответа…

Не успели утихнуть бури вокруг Диомида, как верующих всколыхнуло другое событие. 5 декабря 2008 г. руководитель пресс-службы Патриархии Владимир Вигилянский известил, что Алексий II скончался в своей резиденции в Переделкино «час — полтора часа назад». Причиной смерти была объявлена острая сердечная недостаточность. Но сразу поползли иные слухи. Сперва распространялась версия, что Патриарх погиб в дорожно-транспортном происшествии, что его машина столкнулась с «КамАЗом». Потом стали всплывать факты, что Святейшего нашли в ванной, весь пол был залит кровью, а на стенах были кровавые отпечатки рук. Поначалу такие сведения начисто опровергались. Лишь спустя девять месяцев, 4 сентября 2009 г., после того, как известный артист Станислав Садальский открыто высказался об убийстве в интервью журналу «Собеседник», с разъяснениями агентству «Интерфакс» выступил пресс-секретарь Патриархии Вигилянский. Рассказал, что Алексий II никого не допускал в свои покои, у него не было и тревожной кнопки, потому что Патриарх, как говорят, был против. Упал во время приступа и ударился затылком, отсюда и кровь.

Подробные ответы Садальскому дал бывший референт Патриарха протодиакон Андрей Кураев. Выкручивался он весьма скользко. Дескать, «как таковой сердечный приступ не убил бы Патриарха… Возможно, что приступа не было вообще. Просто пожилой человек при каком-то повороте или резком движении на секунду утратил координацию движений — и упал. Но, падая, затылком ударился об угол стула. И этот угол перебил вену». «Дело было во внутренних покоях Патриарха, которые он сам запирал на ключ. Двери двойные, шумоизоляция от остального здания… Стоны Патриарха никто не расслышал. Ключей от его покоев не было даже у охраны». Только в 8:30 утра взломали двери и обнаружили тело. По словам Кураева, считали неудобным извещать, что Алексий II умер, отправившись в туалет, чтобы не порадовать раскольников, отсюда и возникла «маскировочная» версия о ДТП. «Понятно, что у прокуратуры возникло множество вопросов» («Независимая газета». 14.09.2009)

Да, вопросов осталось много. Почему старый и больной человек с кардиостимулятором ночевал один? И запирался изнутри? (Значит, чего-то опасался?) Почему не было тревожной кнопки? Почему спохватились и начали вскрывать двери так поздно? Что это за стулья, способные перебить вену? Почему нигде не фигурируют записи видеонаблюдения покоев Патриарха? Где данные медицинской экспертизы — если даже Кураеву пришлось гадать, был ли приступ или вообще не было? Эти вопросы тоже остались без ответа…

Новый Патриарх Кирилл продолжил линию тесного сотрудничества с Кремлем. О нем заговорили как об одном из идеологов концепции «Русского мира», реставраторе идеи «Москва — Третий Рим». И стоит ли удивляться, что новая массированная атака на Церковь совпала с атакой на власть, с «болотной революцией». Провокационным «панк-молебном» «Пусси Райот» в храме Христа Спасителя она не ограничилась. Либеральные СМИ начали кампанию по дискредитации самого Патриарха, выискивая и раздувая все, в чем можно углядеть «компромат». Причем журналисты, раскручивавшие столь «благодатную» тему, уж никак не могли претендовать на образцы праведности и хотя бы малейшую компетентность в делах Церкви. Но мишенью нападок она становилась именно из-за того, чтобы косвенно опорочить связанную с ней светскую власть. И, конечно же, чтобы подорвать авторитет самой Церкви, отвратить от нее людей.

Да, политическая борьба оказывалась тесно переплетена с духовной. И тем не менее отождествлять позицию Путина и Московской Патриархии было бы неправомочно. В ряде вопросов между ними проявились серьезные расхождения. Например, воссоединению с Крымом радовался весь народ. Но Патриарх Кирилл это событие… обошел сугубым молчанием. Даже на выступлении президента перед Федеральным Собранием 18 марта 2014 г., когда подписывался договор о принятии Крыма в состав России, присутствовали духовные лидеры мусульман, иудеев, а Православную Церковь представлял только митрополит Ювеналий (Поярков). Без Патриарха. Почему? Потому что высшее Священноначалие опасалось реакции Киева, потери Украинской Церкви.

Кирилл постарался демонстрировать, будто Церкви политика не касается, и для нее ничего не изменилось. Поэтому Крым перешел к России, а три православных епархии в Крыму остались в составе Украинской Церкви. (Кстати, многие крымские прихожане и большинство приезжих паломников, туристов об этом до сих пор не догадываются — что их деньги идут в Киев, и священники там ставятся из Киева. А если быть точнее, то в Крым стали присылать священников с Западной Украины.) Донецк и Луганск отделились — но Донецко-Мариупольская, Северодонецко-Старобельская, Луганско-Алчевская епархии тоже остались в составе Украинской Церкви.

Эта уклончивая «дипломатия» проявилась и в ходе войны в Донбассе. Ведь многие ополченцы и добровольцы осознавали себя именно воинами за Веру! Отряды формировались не только под лозунгами единства с Россией и неприятия украинских шовинистов, но и «Европа — Содом и Гоморра!». Бойцы прекрасно знали, что против них, особенно в карательных батальонах, сражаются униаты, и благословляются они униатами. Тяга к Православию у воинов Новороссии была огромная. В гуманитарной помощи вместе с одеждой, продуктами, медикаментами им везли целые машины Евангелия, молитвословов — и их расхватывали мгновенно.

Но снова сказалось «расслоение» Церкви. На Священноначалие, «бизнесменов» и подвижников. На войну ехали рядовые российские священники — и только по собственной инициативе, неофициально. Собирали и везли гуманитарную помощь, а на месте окормляли воинов, исповедовали раненных, отпевали павших (а заодно и крестили, и даже венчали). Так же неофициально ополченцев окормляли в ряде храмов Ростова и других приграничных пунктов. Но автору известны и случаи, как в Москве некоторые священники отлучали от Причастия добровольцев, вернувшихся из Донбасса. Известны и другие случаи, как на театре боевых действий православные казаки обращались к батюшке местного храма, чтобы отслужил литургию или молебен, а он подсказывал — пускай изобразят, будто его «похитили» или «заставили силой». Чтобы оправдаться перед киевским начальством, оставшимся за линией фронта…

Впрочем, в условиях обострившейся международной обстановки и другие действия Патриархии не вписались в те же идеи «Третьего Рима» и оказались весьма спорными — мягко говоря. Когда Отечеству грозила опасность, предстоятели Русской Церкви традиционно вдохновляли защитников — или выступали дипломатами, миротворцами. От роли вдохновителя Кирилл уклонился, силясь избежать ответных мер Украины в отношении своей Патриархии. Однако миротворческая инициатива состоялась — но какая! 12 февраля 2016 г. всех православных ошеломило известие — в Гаване Патриарх встретился с римским папой Франциском.

Кстати, во избежание спекуляций надо внести ясность. Сама по себе встреча Патриарха с римским понтификом не является преступлением против церковных канонов. Патриархи Всея Руси регулярно встречаются, например, с предстоятелями коптской или армянской церквей — хотя и они не православные, у Алексия I была даже встреча с главой англиканской церкви. Не говоря уж о том, что Патриархам Московским по своей должности приходится заседать на одних мероприятиях с мусульманским, иудейским, буддийским духовенством. Признавать такие контакты страшным грехом неправомочно. Они могут допускаться в рамках необходимости. Апостольские правила категорически запрещают лишь совместные моления с еретиками и нехристями, а на практике это понимается как совместные служения литургии.

А встречу с папой обставили безупречно. Как бы «на нейтральной территории», «в дороге» — оборудовали два зала в аэропорту. Патриарх и Франциск два часа беседовали без прессы, обменялись подарками. Подписали совместную декларацию из 30 пунктов. В ней оба предстоятеля выразили озабоченность гонениями на христиан в мире — в Сирии, в Африке. Относительно Украины призвали свои Церкви не поддерживать развитие конфликта, выразили надежду на преодоление там расколов «на основании канонических норм» и на то, что православные на Украине будут «жить в мире и согласии, а католические общины страны будут этому способствовать». Но униатскую экспансию папа не осудил. Стороны лишь отметили, что православные и униаты «нуждаются в примирении и нахождении взаимоприемлемых норм сосуществования». Кроме того, в своей декларации оба поддержали сохранение традиционных ценностей. Высказались против абортов, эвтаназии, извращения понятий семьи. Объявили свою встречу актуальной из-за критической ситуации в мире, призвали всех верующих молиться, чтобы Бог «не допустил новой мировой войны» [23]. Догматические вопросы не затрагивались.

Но даже с чисто политической точки зрения эта декларация стала пустой бумажкой. В Сирии силы НАТО не прекратили скрытную поддержку врагов христианства (и убийц, гонителей христиан). Пункт по Украине, что Церкви не должны способствовать развитию конфликта, папа и не думал соблюдать. Если Кирилл никогда не встречался с ополченцами Донбасса, избегал даже упоминаний о них, то Франциск несколько раз принимал делегации украинских карателей (в полевой форме, с наградами!), благословлял их. Да и представления папы о «канонических территориях» оказались, мягко говоря, своеобразными. Осенью 2016 г. он нанес «пастырский визит» в Грузию и Азербайджан. Хотя уж эти страны никогда не были католическими. В Азербайджане действует Бакинская епархия РПЦ.

Вдобавок ко всему встреча-то была не с армянами или коптами, даже не с мусульманами, а с главой конкретной — католической церкви. Это был исторический враг Православия! И не только Православия, а России как таковой. Но ведь встреча состоялась и с конкретным папой! Франциск поощрял гомосексуалистов, заявлял: «Если человек — гей и обладает доброй волей и стремится к Богу, кто я такой, чтобы судить его?» «Римско-католическая церковь и простые христиане должны извиниться перед геями за прежнее отношение к ним». В 2015 г. в Страстную Неделю папа отобедал и целовался в тюрьме с педерастами и трансгендерами, объявляя их «братьями». Известно и «председательство» Франциска на сцене Всемирного рок-фестиваля в Филадельфии в 2015 г. — он восседал на подобии трона, а на заднике красовалось изображение звериной сатанинской морды, и папу это ничуть не смущало. Известны его жесты «с рожками», которые употребляют рок-фанаты. Но и сатанисты их употребляют.

Очень характерны и богословские поучения Франциска. Например, о том, что ада не существует. Дескать, души спасшихся попадают в рай, а души грешников просто исчезают. Или о том, что «внутри каждого христианина сидит еврей», и в Ватикане был принят программный документ «Дары и призвание Божье безвозвратны», согласно которому католическая церковь отказалась от миссионерской работы среди иудеев. Их признали единственным народом, не нуждающимся в христианском спасении! Обосновывалось, что Господь обещал спасти евреев — значит, Сам спасет. А каким образом — это «неразрешимая божественная тайна». Уже после встречи с Кириллом Франциск выдавал такие перлы, что вгоняли в транс видавших виды католиков и протестантов. На проповеди в отеле святой Марфы он допустил дичайшее богохульство — что Христос взял на себя все грехи мира, а значит, по мнению папы, «стал как бы дьяволом». Потом объявил Библию вообще устаревшей. «Мы не можем общаться с народом с помощью Библии, которой две тысячи лет. Мы теряем паству. Церковь необходимо модернизировать. Текст Писания придется отредактировать, даже если это всего лишь Ветхий Завет. В нем содержатся сюжеты, которых лучше не повторять».

Как видим, договариваться с таким папой о защите «традиционных ценностей» было более чем сомнительным. В России верующие были возмущены. Даже священники писали обращения к Патриарху, собирали под ними подписи. Но здесь Кирилл проявил ту самую жесткость и решительность, которой ему так не хватало в принципиальных политических и духовных вопросах. За выражения несогласия, за просьбы объясниться по поводу Гаваны священников одним махом запрещали в служении. Но результаты стали плачевными. Тут как тут очутились прежние раскольники, «антипаспортисты», «анти-ИННщики», «истинно-православные», «апостольские», «диомидовцы», собирали себе новую паству. А к ним добавились и священники, которых сама же Патриархия вывела за штаты и позапрещала в служении. В Церкви возник еще один раскол, многочисленное движение «непоминающих». Тех, кто отказался поминать Патриарха на службах.

Но врагом Русской Церкви выступал не только Ватикан. Против нее уже очень давно плели интриги Константинопольские Патриархи. С того самого времени, как пала Российская Империя, Третий Рим, они нацеливались вернуть себе статус «Второго Рима», мирового центра Православия. С 1923 г. они вынашивали идею «Всеправославного собора», который объединил бы все Православные Церкви под их эгидой. Хотя даже сам статус собора выглядел более чем сомнительным. Во-первых, в Православии, в отличие от католицизма, главой Церкви признается Христос. Главы поместных Церквей считаются равными по благодати. А приоритет Константинополю уделяется только «по чести» — в знак уважения к бывшей столице Византии. Во-вторых, Вселенские Соборы созывал не Патриарх, а Царь. Помазанник Божий и Его земной наместник. Он же скреплял решения Соборов своей Царской печатью. В-третьих, Православная Церковь признает только Семь Вселенских Соборов — и существует предание, что восьмой станет еретическим, будет предшествовать приходу антихриста.

Но данная идея разрабатывалась не только в церковной среде. Сейчас уже даже не скрывается, что целый ряд Константинопольских Патриархов были масонами. На сайтах Великой ложи Греции красуются портреты Мелетия IV, Василия III, Фотия II, Афинагора. Подготовка «Всеправославного собора» сопровождалась внедрением в Церкви обновленческих новшеств — заменой юлианского календаря «новоюлианским» (фактически григорианским), разрешением рукополагать женатых епископов, а священникам вступать во второй брак, сближением с протестантами и католиками. Патриарх Варфоломей жаждал довести начинание своих предшественников до конца, втягивал и Московскую Патриархию.

Русская Церковь еще с 1960-х гг. участвовала в игрищах Константинополя, в различных «всеправославных» совещаниях и конференциях по подготовке собора. К этому ее подтолкнули коммунистическое руководство и КГБ, считая подобную международную деятельность духовенства полезной для себя. Но и тогдашний глава Отдела внешних сношений Патриархии Никодим (Ротов) был убежденным экуменистом, вовсю наводил мосты и с Константинополем, и с Ватиканом. При Алексии II Московская Патриархия на 10 лет поссорилась с Варфоломеем, когда он влез в дела Эстонской Церкви. Но Кирилл возобновил сотрудничество, он был учеником Никодима (Ротова) и раньше участвовал в предсоборных мероприятиях вместе с ним.

Впрочем, действовал еще один фактор. Националисты в Киеве давно уже просили Варфоломея дать Украинской Церкви автокефалию и взять ее под себя, оторвать от Москвы. Константинопольский Патриарх воздерживался — но только из-за того, чтобы не разругаться с Русской Церковью, завлечь на «Всеправославный собор». Однако и Русская Церковь оказалась «на крючке», старалась не портить отношения с Варфоломеем — чтобы он не трогал Украину. Собор назначили на 2016 г. Пропагандировалось, что это путь к «древнему» состоянию Церкви, общему православному единению. Хотя никакого единения давно уже не было и не могло быть. Большинство Православных Церквей куда плотнее, чем Русская, взаимодействовали с экуменическими движениями, либеральными организациями, правительствами и парламентами своих стран, с протестантскими и католическими структурами. Вводили у себя обновленческие реформы, упрощали богослужения, перенимали ценности «прав человека».

Некоторые вопросы, которые Варфоломей хотел вынести на собор, Русская и некоторые другие Церкви все же отвели — в том числе общий переход на единый календарь (конечно, «новоюлианский»). Оставили в повестке дня шесть пунктов. Согласовали проекты решений. Об отношениях с другими конфессиями: протестантами, католиками, григорианами и пр. — «Всеправославный собор» официально признавал их «Церквями»! То есть, как бы равноправными с Православной Церковью. Мало того, его документы предписывали православным «идти навстречу» еретикам. Хотя тем самым перечеркивались решения Семи Вселенских Соборов, которые как раз и созывались для борьбы с ересями. К этому добавлялись и другие пункты. «Адаптация» постов (не считаешь нужным поститься — ну и не надо). «Адаптация» правил о браке (с разрешением священникам вступать во второй брак, разводиться, да и для мирян предоставившая куда более вольные семейные отношения).

Но с протестами выступили Грузинская, Антиохийская, Болгарская Церкви, признали, что выработанные решения не соответствуют православным догматам и канонам, участвовать в соборе отказались. А вот московский Синод проявил слабость, неуверенно колебался. Предложил лишь отложить созыв. Но тут уж заупрямился Константинополь. Указывал, что все согласовали, чего еще обсуждать, чего резину тянуть? В результате собор на Крите все же состоялся. Русская Церковь в нем не участвовала. Но на нем были приняты подготовленные проекты решений. И вдобавок было заявлено, что отныне «Всеправославный собор» станет постоянно действующим органом, и его решения будут обязательными для всех Православных Церквей [86]. Ну а те, кто не приехал, — сами виноваты, «сами несут ответственность за такое решение».

Болгарская, Антиохийская и Грузинская Церкви этих решений не признали. И сам собор объявили «ни Великим, ни Святым, ни Всеправославным». А Московская Патриархия опять сглаживала, старалась выкрутиться, чтобы не обидеть и не раздражать Варфоломея. Она тоже признала, что собор не может считаться Всеправославным. Но уважительно называла его «важным событием», решения и документы были переданы на изучение Синодально-богословской комиссии, с поручением опубликовать их, собрать отклики и замечания. Но ведь проекты этих решений были уже согласованы Московской Патриархией! Многие из них были приняты — без участия в соборе, без шума.

Ни к чему хорошему такое лавирование не привело. Когда верующие узнали, что часть решений Критского собора все же приняли, это углубило расколы, умножило ряды «непоминающих». Но и для Варфоломея, когда мероприятие миновало, больше не было причин ограничивать свои аппетиты насчет Украины. На очередные обращения Порошенко и Верховной Рады он охотно откликнулся. Томос на автокефалию Украине был выдан. В ответ Русская Православная Церковь признала Варфоломея раскольником и прервала евхаристическое общение с Константинополем.

Выиграла ли что-нибудь Украина? Нет. Кроме политической, она получила еще и церковную смуту. Большинство православных не поддержало новшество. Но тогда покатилась волна насилия со стороны киевских правоохранительных органов и спецслужб, гонения на священников и архиереев, сохранивших верность Московской Патриархии, захват у них храмов и монастырей. О какой каноничности, о какой легитимности полученной «автокефалии» может идти речь? А что касается РПЦ, то разрыв евхаристического общения с Константинополем можно было только приветствовать. И честно говоря, это вполне можно было сделать раньше. Неужели не было известно, что Варфоломей прохиндей, падок на «чужое» и лезет на роль «второго папы»? Ко всему прочему, откровенный обновленец и экуменист. Зачем же участвовали во всей возне с «всеправославными» соборами? Только из желания ублажать Константинополь, чтобы он не вмешивался в дела РПЦ со своими томосами? Или не только?

На самом-то деле разрыв с Константинополем не ослабляет, а, наоборот, укрепляет Православную Церковь! Ведь это ведет к разрыву и с организациями, где он играет ведущую или заметную роль, — с тем же «Всеправославным собором», Всемирным советом церквей и иже с ними. Когда удар был уже нанесен, то и нужда в дипломатических заигрываниях исчезла. Патриарх Кирилл стал проявлять гораздо более решительную позицию. На Всемирном русском соборе, где присутствовал Путин, он прямо указал, что главная причина мирового кризиса — глобализация и слом традиционных ценностей. А на встрече с участниками фестиваля «Вера и слово» Патриарх наконец-то открыто заговорил о мировом заговоре против Русской Православной Церкви, о международном заказе на ее разрушение, назвав Православие «островом свободы» — свободы «от глобального оболванивания и господства над нами чужих мыслей».

Но с другой стороны, в поисках союзников против Варфоломея митрополит Иларион (Алфеев) ринулся все туда же — в Ватикан. А папа Франциск, конечно же, пожалел, изобразил себя сторонником Московской Патриархии. Хотя обеты и методики иезуитов заведомо допускают ложь. «Цель оправдывает средства». И если уж разобраться, то в церковной смуте на Украине больше всех заинтересован именно Ватикан. Православные будут ссориться между собой, дробиться, раскалываться, а выигрыш достанется униатам… Как видим, в самой верхушке РПЦ дела обстоят далеко не ладно. Борются между собой различные группировки, различные тенденции, в том числе и тупиковые, и даже очень опасные.

И тем не менее Русская Православная Церковь живет. Она продолжает бороться за Веру, за погибающие души людей. Только получается, что эта борьба ведется в «нижнем» слое. Простыми и незаметными священниками, монахами, мирянами. Как и раньше — подвижниками. Не иссякает череда тех, кто пострадал за свое служение. 2001 г. — в Кабардино-Балкарии прямо в алтаре убит священник Игорь Розин (убийца-исламист признан «невменяемым»). В Мордовии зарублен топором иеромонах Александр (Кулаков) (убийца признан «невменяемым»). В Камышине тело священника Сергея Витухина нашли дома с множеством колотых и резаных ран. 2002 г. — в Татарстане убит топором 85-летний игумен Иона (Ефимов). 2003 г. Там же зарезан иеромонах Исайя (Яковлев). В Омской области убит иеромонах Александр (Тыртышной), убийца сжег Евангелие. 2005 г. В Подмосковье в своей келье зверски убит настоятель Давидовой пустыни архимандрит Герман. Дело не раскрыто. 2006 г. В Тверской области заперты в доме и сожжены священник Андрей Николаев с беременной женой и тремя детьми. Дело не раскрыто.

2007 г. В Свердловской области убит в храме священник Олег Ступичкин. Храм подожгли. В Казахстане в городе Есиле убит настоятель храма Успения Пресвятой Богородицы. В Ивановской области убит игумен Авенир (Смолин). В Ленинградской области убит протоиерей Александр Жарков. Преступление не раскрыто. В Молдавии, в Бельцах, перерезали горло 85-летнему священнику Василию Смоляку. Под Касимовом подожгли дом священника Игоря Пестова — сгорели трое его маленьких детей. 2008 г. В Белгородской области убит священник Владимир Ткач. В Волынской области изрублен топором иеромонах Илия (Хамада). В Белореченске убит священник Александр Горин. В Москве в храме расстреляли священника Даниила Сысоева. В селе Сатино-Русское застрелили протоиерея Александра Филиппова. 2012 г. Убиты 11 паломников в Серафимо-Феогностовской пустыни в Аксайском ущелье Казахстана. 2013 г. В Пскове убит пользовавшийся огромным авторитетом в Церкви протоиерей Павел Адельгейм.

Не прекращаются и случаи нападений на храмы. 2012 г. — в Ингушетии, в станице Орджоникидзевской Покровскую церковь обстреляли из гранатомета. 2013 г. — вооруженная группа «восточной внешности» вломилась в храм Григория Неокесарийского в Москве. Служители вовремя успели нажать «тревожную кнопку», примчалась полиция, задержала злоумышленников. Уголовное дело возбудили по статье… «хулиганство». 2014 г. — вооруженный неоязычник ворвался в Воскресенский собор в Южно-Сахалинске. Убиты монахиня и прихожанин, шесть человек ранено.

2018 г. — четыре террориста напали на храм Архангела Михаила в Грозном. Убиты два сотрудника полиции, сумевшие на время сдержать злодеев, и в храме успели закрыть двери. Смертельно ранен приезжий, очень набожный прихожанин, целыми днями проводивший в храме, читавший Писание и молившийся по четкам. Тяжело ранен детский врач, державший двери, — истекал кровью, но просил только об одном — причастить его. Полиция уничтожила бандитов, но еще два сотрудника получили тяжелые ранения. И оба незадолго до трагедии обращались к настоятелю, что хотят принять Крещение. Господь даровал пострадать за Себя достойным…

Среди верующих стал известен тихий и незаметный подвиг студентки МГУ Елены Милан. Выяснилось, что девушка тяжело больна. Удалось собрать некоторую сумму и отправить ее на лечение в Израиль. Там могли спасти, но лечение стоило 300 тыс. долларов, а имевшиеся деньги иссякли. Могли вылечить и бесплатно, для этого требовалось получить гражданство Израиля. Девушка была еврейского происхождения, имела на это право. Но… Израиль не является светским государством. В документах на гражданство предусмотрены только два варианта графы «вероисповедание»: «иудей» или «атеист». Елена отказалась отречься от Христа и снять крест. А чиновники Израиля отказались сделать исключение. Она умерла в клинике мученицей [84, с. 209–225].

Можно ли говорить, что в Русской Православной Церкви не осталось святости, что в ней не осталось места подвигу? Хотя даже факты таких подвигов часто замалчиваются, информация о них получает распространение только благодаря другим верующим. Так что список мучеников и исповедников совсем недавних лет наверняка остается далеко не полным. Но ведь там, где подвиг за Веру, где ее свидетельствуют своей кровью мученики, — там и Сам Господь. Нет, Он не оставил нас. И не столь уж трудно увидеть, на чьей Он стороне в разыгравшейся вокруг России схватке.

Глава 38

Царь. Идея и фальшивки

Казалось бы, 70 лет нашей страной правили коммунисты, сменилось не одно поколение. Потом на людей оглушающими шквалами хлынула «демократическая» пропаганда. Но оказалось, что монархическая идея в России еще жила! Причем настоящая, не фейковая — именно в простонародье, в его толще, в подлинно национальном сознании. Были и те, кто заботливо, кропотливо сеял семена этой идеи в людские души, как святой Старец Николай (Гурьянов), митрополит Иоанн (Снычев)… В ночь на 17 июля на 1989 г. пустыре в Свердловске, где раньше стоял дом Ипатьева, впервые собрались верующие, молились Царственным Мученикам. В 1990 г. там был установлен деревянный крест, люди стали приходить туда помолиться раз или два в неделю. Без всяких команд, без принуждения — по зову сердца. В 1991 г. впервые прошел крестный ход к Ганиной Яме.

Вот так, «снизу», дошло до Синодальной комиссии по канонизации. Впрочем, была и другая причина, и в гораздо большей степени не духовная, а земная. Московская Патриархия начинала забрасывать удочки о воссоединении с зарубежниками, а РПЦЗ канонизировала Царя и его Семью в 1981 г. Но в то время как комиссия в Москве еще заседала, изучала, Царственных Мучеников начали почитать как местночтимых святых в Екатеринбургской, Брянской, Луганской, Одесской, Тульчинской епархиях. В Синод стали стекаться свидетельства о чудесах, совершившихся по молитвам Государю Императору и Его Близким.

Но комиссия под председательством митрополита Ювеналия (Пояркова) рассматривала вопрос несколько лет. Хотя, судя по ее документам, главной темой обсуждений становилась опять не духовная, а политическая сторона. Какие найти формулировки, чтобы не противоречили той же «демократии», угодить «и нашим и вашим»? Это нашло отражение в итоговом докладе в октябре 1996 г. Подчеркивалось главное условие — что канонизация не должна дать поводов к политической борьбе, а наоборот, вести к примирению. Поэтому прославление монарха ни в коем случае не должно означать реабилитации монархической идеологии и системы правления. Комиссия очень умело уклонилась от разбора и разоблачения клеветы на Николая II. Для этого Ювеналий предложил разделить жизнь Государя на два периода — царствования и пребывания в заключении. Первый период просто отбросили и объявили, будто признаков святости в нем не нашли. Зато второй признали «для Церкви более важным» и сосредоточились только на нем.

Сделали выводы, что Царская Семья переносила страдания «с кротостью, терпением и смирением, в их мученической кончине был явлен свет Христовой веры». А потому «комиссия находит возможным прославить Николая II, его супругу и детей в чине страстотерпцев». Обратим внимание и на эту формулировку. К мученикам причисляются святые, пострадавшие за Веру Христову. Страстотерпцы — тоже святые, но пострадавшие по каким-то иным причинам. Таким образом, был обойден стороной и факт оккультного жертвоприношения. Как видим, в выводах комиссии, утвержденных Синодом, очень многое оказалось выхолощено, сглажено, затерто.

Кстати, известный факт — в 1917 г. в дни Февральской революции высшее Священноначалие изменило Государю одним из первых. 2 марта, даже до того, как появились лживые «манифесты» о мнимом «отречении» Императора, Синод признал власть «Временного комитета Думы». 4 марта из Синода вынесли кресло Государя, а 6 марта полетели распоряжения всем священникам вместо «Царствовавшего Дома» поминать на службах «благоверное Временное правительство». Церковная верхушка отреклась от Помазанника Божия! А «Помазанник» по-гречески — «Христос». Но и теперь ни о каком покаянии за это предательство даже речи не было. Наоборот, Церковь как бы снисходила до Царя, прощала некую мнимую «вину». Зато формулировка Синодальной комиссии была идеальной с точки зрения земной политики. Никого не раздражала, никого не обвиняла.

Вопрос был вынесен на Архиерейский собор в августе 2000 г. Многие верующие в это время молились, чтобы проголосовали «за». А либеральные СМИ (причем в один голос с коммунистами) устроили настоящую бурю, снова поливая Царя потоками грязи. Дескать, ну как такого можно канонизировать? Но Господь услышал не их, а верующих. В Екатеринбурге сразу же после канонизации развернулось широкое строительство. На месте дома Ипатьева начали возводить огромный храм на Крови. На Ганиной Яме — монастырь Святых Царственных Страстотерпцев. Однако при этом на стройплощадке в Екатеринбурге зачем-то спилили и выкорчевали старые тополя, под которыми когда-то гуляли царственные узники. Подняли и увезли на свалку оставшиеся плиты фундамента дома Ипатьева — по которым еще можно было определить точное место подвала, где осуществлялась расправа. А на Ганиной Яме бульдозерами и экскаваторами перелопатили землю в том месте, где убийцы расчленяли и жгли тела жертв… Зачем? Кому это было нужно?

Но и многих верующих не удовлетворила формулировка Синода и Архиерейского Собора о прославлении Царя и его Семьи. Люди понимали, насколько она ограниченная, урезанная. Делался вывод, что настоящего покаяния перед Царем на Соборе не произошло. А этим не преминули воспользоваться всякого рода церковные оппозиционеры и раскольники. Причем лица оказались те же самые, которые привлекали к себе публику проповедями против новых паспортов и ИНН, от престарелого ортодокса архимандрита Петра (Кучера) до честолюбца и раскольника Корнилия (Радченко). Стали развивать собственное учение: жизнь в России остается плохой и тяжелой, потому что она не покаялась за свержение Государя и цареубийство. А когда покается, Бог даст нового Царя, и все переменится.

Возле памятника Николаю II в Тайнинском начали устраивать «чины всенародного покаяния». Собирали тысячи людей. Зачитывались соборные клятвы Дому Романовых в 1613 г., все просили прощения за «богоотступничество, клятвопреступление и цареубийство», и священники отпускали эти грехи. Церковное руководство отнеслось к подобным чинам очень неодобрительно, они были совершенно не каноническими. Кстати, и Старец Николай (Гурьянов) решительно возражал против «всенародного покаяния» в цареубийстве — ведь это означало брать на себя и на собственный народ чужой страшный грех. Будучи провидцем, он однозначно подчеркивал, что этой вины нет: «Русские не убивали Царя!» [116, с. 57–58]

Правда, со временем поток людей на «чины всенародного покаяния» стал иссякать. Ведь год за годом толпы приходили и приезжали сюда, каялись — а обещанных результатов не было. Но для подогрева интереса к собственным сектам и привлечения паствы раскольничьи лидеры продолжали эксплуатировать «царскую тему». Лжеепископ Корнилий (Радченко) в 2012 г. «короновал» очередного самозванца, некоего Юрия Худякова. Правда, на дворе были уже не «лихие 90-е», и ему, в отличие от Адриана (Старины), не удалось найти храм для такого действа. Пришлось обойтись «домовой церковью» — попросту говоря, городской комнатой, переделанной под молельню. В ней Корнилий провел над своим подопечным странный обряд «второго крещения» в новое имя и новую фамилию, Юрий Худяков стал Георгием-Михаилом Романовым, и лжеепископ «короновал» его «царем».

В 2015 г. еще один лжецарь появился на Афоне у лжестарца Рафаила (Берестова). Некий бывший военный, знакомый его келейника Онуфрия. В качестве «доказательств» и здесь приводится откровенная ложь, будто духовником загадочного «царя» был Старец Николай (Гурьянов), которому он открылся, пересказывал свои «откровения от Бога», и святой провидец благословил его. Хотя келейница Старца, схимонахиня Николая (Гроян), однозначно свидетельствует: никаких «духовных чад», представляющих себя «царями», у подвижника не было и не могло быть — он же видел проходимцев насквозь, знал потаенные помыслы любого собеседника!

Но ведь и такие лжецы оказываются кому-то нужны, их кто-то поддерживает, финансирует. Корнилий издает газеты «Церковный вестник», «Церковные ведомости». И обратим внимание: его «монархические» материалы выкладываются на украинских русофобских сайтах. Рафаилу (Берестову) очень неплохо живется за рубежом, он может себе позволить путешествовать по разным странам, а его откровения раскручивает мощный портал Алексея Добычина «Третий Рим» — не только антицерковный, но по совместительству и антиправительственный. Между прочим, и сам Добычин, следуя неким «пророчествам», одно время подвизался в качестве «грядущего царя».

Однако раскольники мутят воду все же мелко. На «царском поле» действуют куда более крупные фигуры — мы уже говорили о них: Кирилловичи и сторонники «признания» найденных под Екатеринбургом останков. Патриарх Алексий II в данном вопросе стоял твердо. В 2000 г. перед Архиерейским собором, канонизировавшим Царскую Семью, он специально разъяснил, что признание Николая II и его близких святыми угодниками ни в коем случае не влияет на отношение к подозрительной «находке» захоронения: «У нас есть сомнения в подлинности останков, и мы не можем призвать верующих поклоняться лжемощам, если в будущем они будут признаны таковыми». То же самое подтвердил на заседании Собора митрополит Ювеналий (Поярков): «Захороненные 17 июля 1998 года в Санкт-Петербурге „екатеринбургские останки“ на сегодняшний день не могут быть признаны нами принадлежащими Царской Семье».

В 2004 г. Алексий II лично пригласил к себе японского профессора Тацуо Нагаи, опровергшего выводы российской и англо-американской экспертизы, беседовал с ним и еще раз убедился в своем решении. Но уже вскоре возобновился следующий раунд интриг вокруг «останков». Заглохшую было тему подняли Кирилловичи. Прежние их вояжи по России не достигли своей главной цели, но значительно улучшили материальное положение их семьи. Они подзаработали на коммерческих, политических рекламах, завязали полезные связи. Выпрашивая себе резиденцию в нашей стране, Мария Владимировна и Леонида Георгиевна постоянно выпячивали, что они становятся едиными с Россией, заверяли, будто Георгий будет учиться в Нахимовском училище. Но туда «наследник» почему-то не поступил. Его приняли в самый привилегированный университет Великобритании, в Оксфорд (и торговать икрой, чтобы оплатить учебу, больше не требовалось). А потом его взяли на работу в Европарламент. Правда, на невысокую должность, сотрудником вице-президента Еврокомиссии по транспорту и энергетике Лойолы де Паласио. Но само место говорило за себя!

Однако для сохранения полезных знакомств требовалось поддерживать имидж, иначе о тебе забудут. В декабре 2005 г. от имени Марии Владимировны поступило заявление в Генпрокуратуру России о признании Царя Николая II и его Семьи жертвами политических репрессий и об их реабилитации (для людей, выставляющих себя православными, довольно странно — после канонизации в лике святых говорить еще о какой-то реабилитации). Но ведь в официальных документах сохранялась большевистская версия, что Государь и Его Близкие были убиты по местной инициативе Уральского Совета, без участия ленинского правительства.

Генпрокуратура ответила, что не имеется достоверных свидетельств о каких-то решениях «судебных или несудебных органов о применении к погибшим репрессии по политическим мотивам». Так что и юридических оснований для реабилитации не оказалось. Преступление было «умышленным убийством, пусть и имеющим политическую окраску», — но совершалось лицами, не имевшими судебных полномочий. А значит, оно должно рассматриваться сугубо в рамках уголовного дела. Адвокат Марии Владимировны обжаловал решение в судах, пошли разбирательства, вызвавшие шум в прессе, на телевидении [99]. В общем, Кирилловичи напомнили о себе — но и интерес к «царской теме» подогрели.

А в это же время в Екатеринбурге, по «совпадению», снова активизировался гробокопатель Александр Авдонин. Он приобрел широкую известность, выпустил книгу «Дело жизни судебного следователя Николая Соколова» (критикуя его мнимые «ошибки»). Возглавил фонд «Обретение», музей «Памяти Романовых» в Екатеринбурге. Авдонина приглашали читать лекции в университетах США и Европы. О первом авторе находки останков, Гелии Рябове, было вообще забыто. Очевидно, не только из личного соперничества. Ведь он был напрямую связан с министром внутренних дел СССР Щелоковым, обеспечившим «открытие». Столь подозрительную связь лучше было затереть, и Авдонин выступал как главный «первооткрыватель».

За границей он нашел и новых «соратников», и средства. В 2006 г. в архивах Екатеринбурга, вроде бы, отыскали некие новые документы о «попытке сокрытия останков». В июне 2007-го было принято решение возобновить поиски в Поросенковом логу, и удивительно быстро, 29 июля, обнаружили еще одно захоронение двух человек, недостающих до нужного количества жертв. Это дало карты в руки сторонникам «признания». В связи с новыми открывшимися обстоятельствами Следственный комитет возобновил уголовное дело. К экспертизе снова были привлечены зарубежные центры — лаборатория по идентификации ДКН Вооруженных сил США, лаборатория Инсбрукского мединститута в Австрии — и отечественная лаборатория Института общей генетики РАН. Как и следовало ожидать, заключения подтвердили, что останки, якобы, принадлежат детям Николая II. В июле 2008 г. Следственный комитет выдал заключение, будто это останки Цесаревича Алексея и Царевны Марии.

Но Патриарх Алексий II на признание лжемощей так и не пошел. Кстати, вовсе нельзя исключать, что с этой неуступчивостью были связаны загадочные обстоятельства его смерти в декабре 2008 г. Однако и новый Патриарх Кирилл подтвердил прежнюю позицию Церкви в данном вопросе. А Кирилловичам все же удалось добиться официальной реабилитации, но в 2010 г. уголовное дело было закрыто «в связи с истечением срока давности, а также смертью лиц, совершивших убийство». В это же время умерла лидерша клана Кирилловичей Леонида Георгиевна Багратион-Мухранская. Ее завещание, похоронить ее рядом с мужем, было выполнено. Но она и ее семья создали себе очень дурную репутацию. Другие представители Дома Романовых, как и представители королевских дворов Европы, на похороны не приехали. Собралась лишь небольшая группа сомнительной «аристократии» и грузинской диаспоры. Не было никого из высокопоставленных лиц. Даже губернатор Санкт-Петербурга Валентина Матвиенко не пришла. Ограничилась тем, что прислала венок. Это был явный знак отношения со стороны государственной власти. Мало того, от официальных лиц администрации прозвучали недвусмысленные слова, что в Петропавловском соборе эти похороны — последние… Вопрос о захоронении останков, найденных во втором заходе Авдониным, так и завис.

Однако какие-то темные дела стали твориться в самой Церкви! 19 декабря 2010 г. в Германии, в Никольском храме РПЦЗ Штутгарта была выставлена икона Святых Царственных Мучеников якобы с частицами «мощей». Причем их происхождение известно. Они были взяты как раз из останков, найденных в Поросенковом логе, и епископ Штутгартский Агапит (Горачек) получил их от духовника Ново-Тихвинского монастыря в Екатеринбурге схиархимандрита Авраамия (Рейдмана). Рекламируется, что Никольский храм — первый, где люди могут поклониться и приложиться к такой «святыне».

Но вот что вызывает особенную тревогу. Авраамий (Рейдман) — священнослужитель РПЦ. Агапит (Горачек) относится к той части РПЦЗ, которая воссоединилась с Московской Патриархией. Акция с иконой в Штутгарте осуществилась по благословению архиепископа Берлинского Марка (Арндта), с ведома Первоиерарха РПЦЗ митрополита Илариона (Капрала). Хотя Московская Патриархия поросенковские останки никакими «мощами» не признала! Но если появление в храмах икон неканонизированных святых, вроде Евгения Родионова или Ивана Грозного, влечет за собой немедленную и суровую реакцию, наказания священников, то в данном случае Синод РПЦ уже восемь лет хранит молчание! Получается, что в РПЦЗ идет подспудное, «явочным порядком», внедрение ложных мощей?..

А в преддверии столетних юбилеев революции и цареубийства снова реанимировались обе темы, претензии Кирилловичей и «екатеринбургских останков». Причем в обоих направлениях выдвинулся Тихон (Шевкунов). Он успел возвыситься, стал епископом, членом Высшего церковного совета РПЦ, председателем Патриаршего совета по культуре, вошел в Совет по культуре и искусству при президенте России. Правда, его прежнего «мостика» с Кремлем не стало. Мы уже отмечали, что олигарх Сергей Пугачев был удален от «двора». Но Тихон нашел другого партнера, связанного с Администрацией президента, магната в области телекоммуникаций Константина Малофеева. Тихон вошел в попечительский совет созданного им благотворительного фонда Святителя Василия Великого, который начал финансировать Сретенскую духовную семинарию.

Совместными усилиями под эгидой фонда в подмосковном селе Зайцево была создана частная православная гимназия Василия Великого. Это тоже преподносится как благотворительность. Но годовая плата за обучение составляет 765 тыс. руб. Плюс вступительный взнос 600 тыс. При переходе из 4-го в 5-й класс — еще 100 тыс. Можно поступить и на дошкольное отделение, это дешевле — вступительный взнос 200 тыс., обучение — 85 тыс. в месяц. Как видим, учебное заведение предназначено не для простых детишек, а для очень-очень элитных. Директором гимназии стал старый друг Тихона Зураб Чавчавадзе. Духовником — бывший пресс-секретарь Патриархии, протоиерей Владимир Вигилянский. И здесь же, в Зайцево, расположилась суперэлитная экономическая школа, получившая статус «экзаменационного центра Кембриджского университета» — с продолжением образования в Англии. В общем, был сформирован не слабый узел для подготовки будущей российской «аристократии».

Малофеев является председателем совета директоров группы компаний «Царьград», православного телеканала «Царьград», фактически подобрал под себя и канал Патриархии «Спас». Активно занялся пропагандой «монархических идей», создав и возглавив Общество исторического просвещения «Двуглавый орел». Пользуясь близостью к Администрации президента, он развил энергичную деятельность при воссоединении с Крымом. Устроил сбор средств для жителей полуострова, восстанавливал памятник Екатерине Великой в Симферополе. Разумеется, и Тихон (Шевкунов) в этом поучаствовал. И как раз через него была установлена связь Московской Патриархии с Крымом. Ведь здешние три епархии остались под юрисдикцией Украинской Церкви. Но Тихон вошел в состав Экспертно-консультативного совета при главе республики Крым. Вроде как представитель РПЦ, но назначен не Патриархом, а по светской линии.

Толчок к новому всплеску активности вокруг ложных «царских мощей» дал премьер-министр Медведев. Обратился в Патриархию, что пора бы определиться с останками двух людей, найденных Авдониным. В 2015 г. Следственный комитет возобновил расследование по факту гибели Царской Семьи. Опять брались образцы, назначались экспертизы. Опять привлекали американцев, англичан. Но на этот раз государственную комиссию решили дополнить еще и церковной, главную роль в ней стал играть Тихон (Шевкунов).

И было ли случайным совпадением, что через полгода после этого назначения, в марте 2016 г., его фигура заинтересовала Англию, его вдруг пригласили читать лекции в Итонский колледж. Учебное заведение самое дорогое и суперэлитное. Из него вышло 19 премьер-министров Великобритании. (Между прочим, напрашивается и сравнение с гимназией Василия Великого в Зайцево. Не похожа ли она на попытку создать аналог Итона в России?) А в продолжение своих лекций Тихон устроил встречу британских студентов с Путиным. Организовали ее официальным образом, студенты направили письмо Владимиру Владимировичу. Конечно, помогли и связи в Администрации президента. Тот не отказался, принял юных англичан. А это обеспечило хороший пиар самому Тихону, СМИ снова стали повторять байку о «духовнике Путина».

Что же касается Кирилловичей, то они некоторое время жили относительно тихо. Мария Владимировна подрабатывала тем, что за плату от имени «Императорского Дома» награждала желающих «орденами», выписывала патенты на «офицерские чины», должности командиров давно не существующих полков. Желающие находились среди ряженых «казаков» и прочих подобных «монархистов». Но заработок был нерегулярный, дураков и фанфаронов становилось все меньше (а другие сообразили, что такие же «ордена» и погоны можно нацепить самим).

В июле 2015 г. «царский дом» в очередной раз обратился к правительству России. РИА «Новости» сообщило, что «потомки Романовых просят власти выделить им резиденцию в Москве». Обосновывали, что «резиденция необходима, поскольку глава Дома Романовых — великая княгиня Мария Владимировна — часто бывает в России и несколько раз в год останавливается в России». Действительно, Кирилловичи опять зачастили в нашу страну. Прежних покровителей, Собчака и Немцова, уже не было на свете. Но сохранились другие связи. А «полномочный посол» Кирилловичей Зураб Чавчавадзе обретался теперь в Зайцевской гимназии у Малофеева и Тихона (Шевкунова).

Визиты старались рекламировать погромче. Правда, встреча «царского дома» с Патриархом прошла коротко, сдержанно. Зато второе лицо в Патриархии, председатель Отдела внешних связей митрополит Иларион (Алфеев), с какой-то стати заоткровенничал: «Внутри нашей Церкви есть люди, есть группы людей, которые ратуют за восстановление монархии, и я думаю, что если наше общество когда-нибудь созреет для обсуждения этого вопроса, Церковь в таком обсуждении примет самое активное участие. Человек, который помазывается на Царство священнослужителями, который получает не просто мандат от избирателей на определенный срок, но получает санкцию от Бога через Церковь на свое правление, и оно является пожизненным… — это, конечно, та форма правления, которая себя в истории положительно зарекомендовала и которая имеет множество преимуществ по сравнению с выборными формами правления».

Впрочем, Кирилловичи подсуетились побывать и у папы Франциска, заручиться его благословением. А самый пышный визит «цесаревича Георгия» в 2017 г. был просчитан просто ювелирно. В Москву он прибыл так, чтобы попасть к привозу из Бари ковчега с мощами Николая Чудотворца. И вдобавок к тезоименитству Патриарха, когда тот наверняка будет служить в храме Христа Спасителя. Это дало возможность Георгию подойти под благословение к Патриарху, поздравить его, выслушать ответные любезности. А при этом раздать свои «ордена» не только иерархам РПЦ, но и католической делегации, сопровождавшей ковчег из Бари. Опекуном «цесаревича» в Москве стал Тихон (Шевкунов), сопровождал на встречах с «общественными деятелями и благотворителями».

Дальше Георгий поехал в Санкт-Петербург, и уж здесь-то связи были налажены, его протащили по разным мероприятиям, будто настоящее «официальное» лицо. В Петропавловский собор на панихиду у гробниц его дедушки и бабушки привели экипаж сторожевого корабля «Ярослав Мудрый», самозванец вручил морякам Императорский штандарт и собственный «штандарт цесаревича». Опять же, с раздачей «орденов» и «медалей». А своего доверенного священника в Питере, протоиерея Александра Ткаченко, он возвел в ранг «советника канцелярии Его Императорского Величества».

После этого были визиты «цесаревича» на корабль «Ярослав Мудрый», в городской онкологический диспансер, в Александринский театр, в Дом Архитекторов, к митрополиту, в спортивные комитеты и клубы: Георгий открывал турнир по теннису, награждал победителей турнира по гольфу, позировал перед фотографами на соревнованиях по конному спорту, хоккею, баскетболу. Но главное, поездку подгадали к Международному экономическому форуму в Санкт-Петербурге, который открывал Путин. Однако нарваться на беседу с ним или просто пожать руку в объективе репортеров не получилось — в распорядке президента такая встреча явно не предусматривалась.

Не встречая взаимной заинтересованности со стороны Кремля, Кирилловичи начали скисать. Отчаянную попытку обратить на себя внимание они предприняли под шумиху вокруг открытия Крымского моста. Прокатились по нему в Крым, причем на российской машине «Лада», а за рулем был сам «цесаревич». После чего Мария Владимировна разразилась обещаниями «способствовать признанию Крыма на Западе». Но ее истинный «вес» на Западе был уже известен, и заявлений всерьез никто не воспринял. А депутат Думы Поклонская призвала «прекратить дурить людей монархами-коммивояжерами». Но ведь и коммерческая реклама что-то давала. Питерский предприниматель и спортивный деятель Владимир Стржалковский, получивший от Георгия «орден св. Анны», пристроил его на высокооплачиваемую должность в «Норильский никель». А при поездке в Крым Мария Владимировна и Георгий постарались пошире обнародовать свое посещение синагоги, фотографии, где они с благоговением принимают ритуальную мацу от хасидского раввина. Конечно же, это обещало привлечь новых спонсоров «царского дома».

К юбилеям готовились не только «монархисты». Развернули бурную деятельность и либералы, коммунисты. Депутат Думы от КПРФ Сергей Шаргунов (сын протоиерея Александра Шаргунова — друга гробокопателя Гелия Рябова, хранившего в своем доме найденные им кости) с парламентской трибуны озвучил скандальное требование «деканонизировать» Царя. Выплеснулась новая волна публикаций с заплесневелыми фальшивками, вроде «кровавых воскресений». Не обошлось без очередного омерзительного блокбастера, фильма Алексея Учителя «Матильда». Между прочим, к столетию цареубийства был создан и правдивый, действительно ценный документальный фильм Сергея Алиева «Оболганный Государь». Но… все федеральные телеканалы, как один, отказались от его демонстрации.

А в возне по «признанию» якобы царских лжемощей проявились все те же лица, которые и раньше пробивали это решение. Помощник и идеолог покойного Немцова Аксючиц, клан Собчаков, следователь Соловьев, всегда доказывавший «подлинность». В Церкви «признание» стал лоббировать Тихон (Шевкунов), формируя партию сторонников среди духовенства. Все доводы и факты, противоречащие выводам Следственного комитета, отбрасывались. Предложение японцев провести еще одну независимую экспертизу отклонили без объяснения причин. И что особенно любопытно, в ходе следствия заглаживались те самые нестыковки, которые обнаружились в прошлых попытках «признания». Тогда было указано на отсутствие следа от японской сабли на черепе, приписанном якобы Николаю II. Теперь этот след вдруг «нашли». Однако в дополнение к прежним доказательствам подлога и фальсификации появились новые — принадлежность «екатеринбургских останков» Царской Семье категорически опровергла стоматологическая экспертиза.

Да, кощунственный акт «признания» лжемощей готовился на столетие оккультного жертвоприношения Святых Царственных Великомучеников. В окрестностях Екатеринбурга, кроме монастыря на Ганиной Яме, оборудовали еще один «мемориал Романовых», в Поросенковом логе. Установили там поклонный крест, камень-памятник. В Екатеринбурге намечался пышный «международный форум». Прошла информация, что туда на «царские дни» собирается приехать британская королевская семья. Почти за год, осенью 2017-го, на годовщину цареубийства в Екатеринбурге уже были забронированы все места в отелях!

29 ноября 2017 г. в Москве должен был открыться Архиерейский собор. Перед его началом в Сретенском монастыре, у епископа Тихона, была устроена конференция по «останкам» с участием Патриарха и съехавшихся архиереев. Члены Следственного комитета вовсю внушали свои выводы, настаивая на «признании». Немногим противникам, сумевшим попасть на конференцию, просто затыкали рты, не давали излагать объективные доводы. А сам Тихон неожиданно позволил себе чрезвычайно смелое высказывание: «У нас самое серьезное отношение к версии ритуального убийства. Более того, у значительной части церковной комиссии нет сомнений в том, что это было так». Это вызвало бурю возмущения иудейской общественности. Хотя епископ выкрутился быстро и ловко. Указал, что под «ритуальными» он понимает исключительно «революционные большевистские воздействия».

В интервью РИА «Новости» он разъяснил — «убийство Царя и его Семьи, ставящее последнюю точку в существовании ненавистной для революционной власти династии Романовых, было делом совершенно особым, несло для многих ритуальное, символическое наполнение». Президент Федерации еврейских общин России Борода констатировал: «Епископ Тихон логично и подробно разъяснил, что проверка СК версий убийства Царской Семьи не имеет никакого антисемитского контекста… Мы не видим необходимости в дальнейшем развитии темы и не пытаемся обвинить комиссию в антисемитизме». О причинах столь бурной реакции господин Борода пояснил, что само «словосочетание „ритуальное убийство“ является весьма болезненным для еврейских общин», и даже призвал изменить формулировку, «например, выбрать фразу „сакральная жертва“». В общем, стороны легко нашли общий язык. Зато эта шумная история сделала Тихону рекламу «патриота», «националиста».

Но своей главной цели инициаторы операции все-таки не достигли. Не «дожали». Патриарх не пошел у них на поводу. «Признание» лжемощей на Архиерейском соборе не состоялось. Кстати, можно сопоставить. Почти сразу же после этого Англия принялась ссориться с Россией. Случайное ли совпадение? Мы не знаем. Но, во всяком случае, британский королевский визит в Екатеринбург отпал сам собой. Остается гадать и о причинах, по которым в мае 2018 г. Тихон (Шевкунов) стал митрополитом Псковским. С одной стороны, как будто «ссылка», удаление из Москвы. Но неполное. Он остался председателем Патриаршего совета по культуре, сохранил резиденцию в столице. А с другой стороны, получил самостоятельную митрополичью кафедру, через пять лет управления ею будет иметь право претендовать на престол Патриарха…

«Царские дни» Россия встретила по-разному. Кто-то на чемпионате мира по футболу, в карнавальном буйстве болельщиков. В Екатеринбурге состоялся грандиозный фестиваль — с вечерами, концертами, выступлениями певцов и танцоров. Но и настоящих паломников туда съехалось множество. Прибыл и Патриарх. А его до последнего момента подталкивали — чтобы объявил о «признании». Однако он и сейчас давлению не поддался. Было объявлено решение Синода: рассмотреть вопрос на следующем Архиерейском соборе. Но исполнители заказа постарались хотя бы оправдаться о проделанной работе. 16 июля, в канун годовщины Цареубийства, Следственный комитет опубликовал заключение — результаты совпали, «царские останки» — «подлинные»! Вдова Собчака Нарусова не постеснялась объявить об этом даже с трибуны Совета Федерации. Между прочим, верить сказанному было вовсе не обязательно. Потому что нынешнее «окончательное заключение» стало уже не первым и не вторым, а пятым или шестым, если не больше.

Очевидно, это была и провокация в надежде все же повлиять на Патриарха, втянуть в свою игру. Но его публикация, похоже, оскорбила. Только что было объявлено решение Синода — и его поставили ни во что. Предстоятеля Церкви провоцировали даже во время крестного хода от Храма-на-Крови к Ганиной Яме. Когда процессия шла мимо поворота к Поросенкову логу, Кириллу настойчиво кивали — надо туда. Но ни Патриарх, ни сопровождавшее его лица даже не обернулись в сторону этого места, прошагали мимо. А красноречивой иллюстрацией отношения православных людей к «признанию» лжемощей стала статистика. В крестном ходе участвовало около 100 тыс. человек. Из них на Поросенков лог заглянули… лишь 60 человек. Причем это считают «аншлагом», в прошлом году там насчитали всего пять посетителей.

А те, кто готов фальсифицировать факты, забывают про Бога. Один из самых активных деятелей Следственного комитета по «царскому делу» В. Соловьев признался, что девять экспертов, доказывавших «подлинность», уже мертвы. Можно подозревать, что их больше. Ведь не случайно Господь предупреждал: «Не прикасайтесь к Помазанным Моим!» Что же касается вопроса о «признании екатеринбургских останков», то он в результате остается открытым. Для неверующих и приспособленцев от Церкви. А для верующих — давным-давно закрытым. Раз и навсегда. Как сказал святой Старец Николай (Гурьянов): «Мощей Царских нет!»

Глава 39

Война продолжается

Противостояние Запада и России стало реальностью. Но ведь скрытая война против нашей страны никогда и не прекращалась! Она велась и против Российской Империи, и против Советского Союза, и против Российской Федерации — против исторической России, какие бы названия и политические формы она ни принимала. Менялись только идеологические флажки, корректировались технологии операций, а сама война на разрушение нашей державы остается постоянным фактором в течение нескольких столетий.

Сейчас она просто в очередной раз перешла в открытую фазу. И ведется она массированно, с разных направлений, в разных формах. Санкции и ультиматумы сыплются одни за другими. Фактически непрерывно, под самыми разнообразными предлогами. Продолжаются тайные операции и другого сорта. По международному окружению России, отрыву от нее партнеров и дружественных государств. Плацдармами для русофобских выходок остаются республики Прибалтики, Грузия, Украина. Киев послушно выполняет все, что ему диктуют, — вступил в ассоциацию с ЕС, принял советников и инструкторов НАТО, чтобы перевооружать и обучать своих вояк.

Да, война уже идет. Но ведь и Россия значительно изменилась. На западные санкции она стала отвечать смело и адекватно. Детище Путина, стратегический промышленный концерн «Ростех» продолжал собирать рассыпавшееся «наследство» Советского Союза, захиревшие и обанкротившиеся предприятия. Разработки новых систем вооружения осуществлялись, как будто бы, постепенно, незаметно. И реформы вооружённых сил протекали как-то в тени. По сути на фоне их развала. Однако у нашей страны «вдруг» оказалась большая и боеспособная армия. Вооружённая самой современной техникой. Даже такой, которой на Западе ещё не существует. Стратегический ракетный комплекс «Сармат», крылатые ракеты неограниченной дальности, многоцелевые беспилотные подводные аппараты, авиационные ракетные комплексы «Кинжал», гиперзвуковые комплексы «Авангард» с планирующим блоком, боевые лазерные комплексы.

Хоть и не в полной мере, приносят некоторые плоды социальные проекты президента и правительства. Во всяком случае, цифры говорят сами за себя. За период с 2010 по 2016 гг. объем розничной торговли вырос на 72 %. Уровень безработицы снизился на 25 %. Рождаемость увеличилась на 6 %, смертность снизилась на 7 %. Число спившихся и умерших от алкоголя упало на 27 %, самоубийц — на 31 %. Количество абортов сократилось на 29 %, зарегистрированных преступлений — на 18 %, а убийств — на 44 %.

Стали предприниматься меры по защите не только физического, но и нравственного, и даже духовного здоровья граждан. Появились законы против курения, но и о запрете нецензурной брани (разгулявшейся даже на телевидении). Когда началось противостояние с Западом, государственное руководство стало позволять себе игнорировать скандалы «правозащитников», и правоохранительные структуры наконец-то всерьез занялись сектантами. Причем выяснилось, что в России спокойно действовала даже «Аум Синрикё», давно уже запрещенная, число ее адептов достигло 30 тысяч! В 2015 г. прошли массовые аресты, и с сектой покончили. Закрыли и саентологическую церковь, выдворили из России. В 2017 г. Верховный суд признал экстремистской секту «Свидетелей Иеговы» и запретил ее деятельность. Хотя иеговисты имеют мощнейшую опору на Западе, и «мировая общественность» подняла колоссальный шум. Да и саентологи были связаны с крупным бизнесом, чувствовали себя в России очень уверенно — их главный «храм» красовался в центре Москвы, на Таганке, рядом с Покровским монастырем. Начались проверки кришнаитов и прочих сомнительных сборищ.

Учитывая опыт «цветных революций», стал налаживаться более строгий контроль над интернетом: с блокировками, штрафами, привлечением к уголовной ответственности за противозаконные публикации. Но и эти меры коснулись не только политических вопросов. Количество сайтов и сообществ с пропагандой извращений стало сокращаться, вводятся системы по ограничению свободного доступа к подобным материалам.

В целом-то получается, что Россия достигла впечатляющих успехов на мировой арене, сумела вернуть себе роль великой державы. Но это сочетается с крайней неустроенностью внутри страны! С тяжелейшим грузом наследства, которое она продолжает тащить из 1990-х — начала 2000-х. Ведь именно в этот период формировались политические «элиты» руководства государства, регионального и местного управления. Их «чистили», осуществляли персональные перестановки, но сохранилась основа, на которой они создавались, принципы личной выгоды. Отсюда и заражённость коррупцией, и прочие неблаговидные тенденции. «Национальные проекты» заваливаются или глохнут, гранты «распиливаются», чиновники воруют, а простой народ кое-как «выживает» в меру возможностей.

Промышленный потенциал России до советского уровня так и не восстановился, в том числе в жизненно важных отраслях, напрямую связанных с «оборонкой». А то, что сохранилось или удалось возродить, остаётся поделенным между частными корпорациями олигархов и государственными концернами. Но ведь даже и они фактически превратились в «удельные княжества» под управлением собственных «силогархов», и ставят во главу угла отнюдь не народные интересы, а собственную прибыль. За счет которой растут состояния тех же «силогархов», доходы их сотрудников, строятся небоскребы офисов, проводятся роскошные представительские мероприятия и корпоративы. А в числе акционеров — иностранные компании. Или совместные. Или менявшие свои вывески с иностранных, с совместных на как будто российские. В общем, копнешь — получается очень мутно…

Построенная система «удельных княжеств» стала громоздкой, плохо управляемой, отягощенной собственными внутренними противоречиями. А ведь «удельными княжествами» являются и кланы регионального, муниципального чиновничества. Ими стали и сфера культура, средства массовой информации. Но и они формировались тогда же, в «перестройках» и «демократизациях»! Стоит ли удивляться, что современная российская культура прогнила насквозь, и даже название «культуры» к ней стало неприменимо. А из государственных СМИ лишь убрали самые одиозные фигуры, тащившие Россию в «рай» западных либеральных «свобод». Но остались их ученики и помощники. И вся система СМИ, их атмосфера и принципы их бизнеса тоже остались прежними. С уродливым культом сомнительных «звёзд», столь же сомнительными «шоу», прозападной основой «ценностей». Разве не в этом причина, что Россия напрочь проигрывает информационные войны?

А СМИ вкупе с интернетом (находящимся под западным контролем) регулируют общественное сознание. «Воспитывают» подрастающие поколения, взращивая в них индивидуализм, бездуховность, космополитизм, похоть, тупое потребительство… Такое стадо не способно на подвиги, не воспринимает высокие идеи и красоту созидания. Зато оно способно на разрушение. Чем и пользуется оппозиция, нацеливая в нужном для себя направлении молодежную агрессивность, неудовлетворенность от нереализованных желаний, похороненных (вовсе не властями, а тем же интернетом и бездуховностью) талантов и способностей.

Эта оппозиция тоже никуда не делась. Причём раз за разом мы видим, как оголтелые либералы по сути оказываются в одном лагере с «патриотами». Для этого используются старые, но действенные лозунги «борьбы с коррупцией», с «засильем олигархов» — ну кто сможет отрицать, что коррупция у нас процветает, а олигархи в чести? А в результате общественные и культурные деятели, интеллигенция, позиционирующие себя коммунистами, «монархистами», «националистами», на самом-то деле выступают рука об руку с Навальным и «правозащитниками». Совершенно не давая себе труда задуматься: на благо ли стране и народу пойдут новые потрясения? И кто заинтересован в очередных «революциях»? Ведь не зря же говорят: музыку заказывает тот, кто платит. А оплачивают заказ совсем не патриотические и не пророссийские силы.

Да, идёт война. Самая настоящая, не в переносном, а в прямом смысле. Но война не против Путина, не против олигархов или коррупции. Против России. И разыгрывается она в условиях, крайне невыгодных для нашей страны. Ослабленной, насквозь пропитанной и чуждыми идеями и мировоззрениями, разрушительными для русской духовности, исторических традиций, культуры, государственности.

А кроме Запада заявляет о себе еще и Восток. Стала смелеть Япония, задираться вокруг Курильских островов. В противовес США и НАТО Москва выбрала политику сближения с Китаем. Для временного балансирования такая линия единственно правильная. Но не стоит забывать, что и Китай совсем не является другом России. Пока он довольствуется сверхвыгодными для него поставками нашего леса, газа, нефти и другого сырья. Довольствуется играми, которые вместе с Россией можно вести против США. Но надолго ли? На самом-то деле Китай выступает еще одной угрозой. Огромный, многолюдный, технологически развитый, трудолюбивый, дисциплинированный. При этом вынашивающий собственную геополитику, собственные амбиции и немалые аппетиты… Когда-то Александр III очень метко сказал, что у России лишь два настоящих союзника — ее армия и флот.

При подобном раскладе исход войны, ведущейся против России, кажется однозначным. Разве не так? Стоит всего лишь взвесить силы и ресурсы «против нее» и «за нее» — финансовые, экономические, военные, промышленные, людские, информационные. Нет, и все же — не так. Это выглядит очевидным только по количественным оценкам. Сугубо материальным, которыми как раз и привык оперировать Запад. Но если бы действовали только они, то… России уже давно не должно было существовать! По таким оценкам она обязана была погибнуть в катастрофе революций 1917 г. и гражданской войны. Она обязана была погибнуть в 1941 г., когда на нее под гитлеровскими знаменами двинулась вся Европа. Она была обязана погибнуть в подрывных операциях 1980–1990-х, когда предателя Горбачева заменили неадекватным Ельциным. Но… почему-то не погибла. Почему?

Чтобы понять это, нужно коснуться главной причины, по которой Россия во все времена вызывала ненависть Запада. Даже тогда, когда искренне тянулась к дружбе с ним, а в ответ получала подлость и каверзы. Ведь Сам Господь сказал: «Если мир ненавидит вас, знайте, что Меня прежде вас возненавидел. Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир» (Ин. 15:19–20). Именно Россия наиболее полно сохранила устои христианства — и именно поэтому она оказывается препятствием для «мира», для «нового мирового порядка». Антихристианского порядка.

Да, Россия, а не атеистический Китай. Наоборот, Китай для теневой «закулисы» считается базой для запасного, Восточного проекта «мирового порядка». На случай, если Западный, американо-европейский проект глобализма по каким-то причинам не сложится. А он уже показывает свою несостоятельность, трещит по швам из-за внутренних противоречий, не учтенных авторами факторов и «случайностей». И одним из таких непредусмотренных факторов стала Россия. Почему-то еще не рухнувшая. Почему-то еще не растворенная «демократическими ценностями», «правами человека», космополитическими соблазнами.

Сам факт, что она еще уцелела, еще существует, — настоящее чудо. Потому что даже та Россия, какой она стала, полуязыческая, развращенная, в значительной степени деградировавшая и одуревшая, до сих пор сохраняет ослабевшую, подорванную, но живую Православную Веру. Сохраняет только с Божьей помощью! А при этом и Господь хранит Россию. Вот и главная причина, по которой изощренные и дорогостоящие планы против нашей страны не срабатывают, дают сбои и осечки. А количественные, материальные сопоставления сил и ресурсов получаются недостаточными и несостоятельными. Как сказал святой Максим Исповедник: «Бог да я — это уже большинство, причем подавляющее». А великий русский полководец Александр Васильевич Суворов слегка перефразировал: «Один с Богом — уже большинство».

Именно поэтому не прекращаются открытые атаки и подспудные интриги против Православной Церкви, Веры, традиционной морали и нравственности. И именно поэтому оказывается настолько важным не сдавать позиций в данных вопросах. Это тоже война, за души и умы людей. Как она будет развиваться дальше, мы не знаем. Но если Господь не оставит нас — выстоим. А Он не оставит — если только мы сами Его не предадим, не отвернемся от Него.

Да, война продолжается на разных фронтах, на внешних и внутренних, на пропагандистских и духовных, она продолжается и в сознании, в душе каждого человека. А поможет Господь — в ходе этой борьбы и сама Россия очистится, преобразится. Ведь не зря же пророчества святых старцев говорят о монархии, которая рано или поздно сменит мертворожденный олигархат. И на этом фронте тоже идет отчаянная, смертельная война. Отнюдь не случайно поднимаются бури вокруг подложных «царских останков», закручиваются авантюры «конституционной монархии» с Кирилловичами, появляются лжецари у раскольников. Однако в пророчествах речь идет о Царе легитимном, православном, настоящем. О нем извещал святой Старец Николай (Гурьянов) перед своим уходом в Вечность: «Се, Царь грядет!» А значит, и Россия поднимется, восторжествует. Но это будет уже другая история. История нового периода славы и побед нашего Отечества.

26 марта 2019 года от Рождества Христова

Литература

1. Авторитарное проклятье — 2 // Свободная пресса, 23 сентября, 2013.

2. Alexander Rahr, William E. Pomeranz. Inside the Interregional Group — RFE/RL-Report on the USSR — Radio Liberty, 2, No. 43 (26 October 1990), pp. 1–4; Alexander Rahr, William E. Pomeranz. Russian Democrats Yesterday and Today — RFE/RL-Report on the USSR — Radio Liberty, 3, No. 19 (10 May 1991), pp. 15–17.

3. Amos, Deborah. After A Long Wait, Syrian Rebels Hope The Weapons Will Now Flow, NPR (September 17, 2014).

4. Алкснис В. Анатомия распада // Свободная Пресса. 06.12.2012.

5. Аникина А. А. Чубайс: «Ну вымрет тридцать миллионов. Они не вписались в рынок» // Правое дело. 14 января 2004.

6. Архимандрит Тихон. Несвятые святые. М. ОЛМА-медиа групп. 2012.

7. Багеров А. Касьянов заменил Чубайса // Коммерсант. 21.04.2000.

8. Байгушев А. Русский орден внутри КПСС. Помощник Суслова вспоминает. М.: Алгоритм, 2016.

9. Бандгруппы, специализирующиеся на торговле «живым товаром», появились в Ингушетии, Северной Осетии, Дагестане и Грузии // Бизнес Криминал. № 18. 3.08.1999.

10. Бархатов А. Генерал Лебедь, или Моя лебединая песня. М.: Политбюро, 1998.

11. Безыменский Л. А. Разгаданные загадки третьего рейха, М.: АПН, 1984.

12. Беляков Д. Алексанр Чубаров. Сто десять боевых выходов // Братишка. М.: ООО «Витязь — Братишка», 2011, № 1, с. 12–17.

13. Беляков Д. Полковник спецназа // Русский репортер, № 41 (169), 21 октября, 2010.

14. Белоусов А. Конца протестам не видать? // Аргументы и факты. № 6 (1735). 5.02.2014

15. Бородин и я — граждане России // Коммерсант-Власть. 10.04.2001.

16. Бывший посол Грузии в России Эроси Кирцмаришвили: Война в Южной Осетии началась с санцкии Буша // Известия. 26.11.2008.

17. Вахаев Л. Политические фантазии в современной Чеченской республике // Чечня и Россия: общество и государство. Сборник материалов конференции. 1999.

18. В Европе появится государство джихадистов? // TheWashingtonTimes (inosmi.ru), 19 февраля 2008

19. Велигжанина А. Евгения Васильева стала магистром искусств и все-таки вышла замуж за Сердюкова // Комсомольская Правда. 25.07.2018.

20. Верт Н. История Советского государства, М.: Прогресс-академия, 1994.

21. Волков А. А. Друг Илюхину, враг режиму // Виктор Илюхин. Охотник за президентами. М.: Алгоритм, 2012.

22. Ворсобин В., Баранов А. «Курск» все-таки потопили американцы? // Комсомольская правда. 29.07.2005.

23. Встреча тысячелетия: Патриарх и понтифик встали на защиту христиан // РИА «Новости». 13.02.2016.

24. Геворкян Н., Колесников А. Железный Путин // Коммерсант. № 40 (1925). 10.03.2000.

25. Гельман М. Модель региональной олигархии по Немцову. Нижегородская бревновиада «Навашинские миллионы» // Промышленные ведомости. № 3–4. Март, апрель, 2009.

26. Gervasi, Sean. Western Intervention in the USSR: Table 2: NED in the U.S.S.R.; Table 3: Channels of Finance and Influence Into the U.S.S.R. — Covert Action Information Bulletin — Covert Action Publications, 1991. — No. 39, Winter 1991–92. — P. 8.

27. ГКО: пять лет по пути к финансовому краху страны. Центробанк России почти признал вред созданной им финансовой пирамиды // Независимая газета. 15.12. 2001.

28. Гладыш С. Бессмертный гарнизон сражается. Битва за память // Московский литератор. 15 марта 2006 г.

29. Главный военный прокурор: к ответственности привлечены 17 тысяч дезертиров // Украинская правда. 03.03.2015 г.

30. Godfather of the Kremlin? // Forbes. 30 декабря 1996 г.

31. Горностаев Д. Ельцин напомнил Клинтону и миру: Россия остается ядерной державой // Независимая газета. 10.12.1999.

32. Госдеп в помощь // Газета. ru. 15.12.2011.

33. Гродненский Н. Первая чеченская. Минск: ФУАинформ, 2007.

34. Гусинский выиграл у Березовского // Коммерсант. 25.04.2000.

35. Гуськова Ю. А. Агрессия НАТО 1999 года против Югославии и процесс мирного урегулирования. М.: Индрик, 2013.

36. Dale L. Watson, Executive Assistant Director, Counterterrorism/Counterintelligence Division, FBI. The Terrorist Threat Confronting the United States. Congressional Testimony before the Senate Select Committee on Intelligence. Federal Bureau of Investigation (February 6, 2002).

37. Дарго А. «Белые колготки» воевали в Дагестане // Независимая гезета. 2.10.1999.

38. «Два процента» и его друзья // Новая газета. № 27. 17.04.2000.

39. Доклад Комиссии Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по дополнительному изучению и анализу событий, происходивших в Москве 21 сентября — 5 октября 1993 года.

40. Домрин А. Грустная история американской помощи Москве // НГ-Дипкурьер. № 10 (30). 21 июня 2001.

41. Dr N. Thomas & K. Mikulan. The Yugoslav Wars (2). Bosnia, Kosovo and Macedonia 1992–2001. — Osprey publishing, 2006.

42. Ельцин Б. Н. Президентский марафон. М.: АСТ, 2000.

43. Жданова З. Сказание о житии Блаженной старицы, матушки Матронушки. М.: Свято-Троицкий Ново-Голутвинский монастырь, 1993.

44. Жегулев И. Последнее интервью Березовского: «Я не вижу смысла жизни» // Forbes.ru. 26.03.2013.

45. Житие и чудеса святой праведной блаженной Матроны Московской. М.: Покровский ставропигиальный женский монастырь, 2002.

46. Забродина Е. Певец не обидел наших десантников // Известия. 16.11.2010.

47. Закон о республиканском бюджете Российской Федерации на 1993 год № 4966-1 от 14.05.1993. Ст. 17.

48. Зенькович Н. Покушения и инсценировки: от Ленина до Ельцина. М.: Олма-пресс, 1998.

49. Зыгарь М. Вся кремлевская рать. Краткая история современной России. М.: Интеллектуальная литература, 2017.

50. Иванов И. (Мусин М.) Анафема. Хроника государственного переворота (Записки разведчика). М.: Палея, 1995.

51. Игорь Сечин открыл союзную Америку // Коммерсант. 18.09.2008.

52. Измайлов В. Деньги бандитам платил не только Березовский // Новая газета. № 7. 31.01.2002.

53. Иогансен Н. Грядет валютная свобода // Итоги. № 46 (336). 19.11.2002.

54. Исаков В. Расчлененка. Кто и как развалил Советский Союз. Хроника. Документы. М.: Закон и право, 1998.

55. История антикоммунистических революций конца ХХ века. Центральная и Юго-Восточная Европа. М.: Наука, 2007.

56. Итоги военной операции США в Сирии // Коммерсант. 19.12.2018.

57. Итоги саммита семерки в Неаполе // Коммерсант. № 127. 12.07.1994.

58. Казакова Т. С. Православно-католический диалог в конце XX века // Вестник Волжского университета им. В. Н. Татищева. Выпуск № 7. 2011.

59. Карабах снова стал армяно-азербайджанским // Коммерсант. № 125, 22.06.1992 г.

60. Ковальская Г. Штурм и глупость // Еженедельный журнал. № 63. 1.04.2003.

61. Коргунюк Е. Г. Финансирование партий в постсоветской России: между бизнесом и властью // Политика. Аналитика. Хроника. Прогноз (Журнал политической философии и социологии политики. № 3–4. 2010.

62. Коржаков А. В. Борис Ельцин: от рассвета до заката / Послесловие Т. Костина. М.: Детектив-пресс, 2004.

63. Костенец А. Реституция для цыгана. В Ингушетии закрыт последний лагерь для беженцев из Чечни // Российская газета. № 3498 10.06.2004.

64. Крючков В. Личное дело. М.: Алгоритм, 2003.

65. Кузнецов М. Н., Шайрян Г. П. Отречение, которого не было… Останки, которых нет… Где искать наследника престола… М.: Русский издательский центр, 2018.

66. Куликов А. С. Тяжелые звезды. М.: Война и мир, 2002.

67. Культура Чечни: история и современные проблемы / Отв. ред. Х. В. Туркаев. М.: Наука, 2002.

68. Кто знает все тайны души президента? // Собеседник. № 41. 24.10.2006.

69. Кто под красным знаменем раненый идет? // Коммерсант. 2.03.1992 г.

70. Кузьмин В. Оценили по достоинству // Российская газета. Столичный выпуск. № 4297. 16.02.2007.

71. Латунский И. «Банда четырех» и Горбачев // Совершенно секретно. № 3/380, март 2016.

72. Лебедь А. И. И возродится Русь. М.: Фонд развития отечественной культуры, 2000.

73. Лыкова Л. А. Следствие по делу об убийстве российской императорской семьи. М.: РОССПЭН, 2007.

74. Мальцев В. Миланский эдикт Советского государства // Независимая газета. 07.08.2013

75. Масхадов в поисках инвесторов // Московские новости. 08.11.1998.

76. Матиос: за время боевых действий на Донбассе из-за убийств и самоубийств погибло почти 900 военных // 112 Украина. 16.10. 2018.

77. Мединский: Минкульт не даст денег на фильмы про «Рашку-говняшку» // Московский комсомолец. 10.12.2014.

78. Международная коалиция признала гибель 1114 гражданских в Сирии и Ираке // РБК. 27.09.2018.

79. Меркулов Д. Н., Бобровник В. М. Контрреволюция и национальная идея России, М., 2003.

80. Минаев С. Касьянов успешно завершил тихоокеанский поход // Коммерсант. 28.10.2002.

81. Michael P. Croissant. The Armenia-Azerbaijan conflict: causes and implications. P. 81.

82. Мороз О. Ельцин. Лебедь. Хасавюрт. М.: ИПЦ «Маска», 2012.

83. Мухин Ю. За что убили Сталина и Берию. М.: Алгоритм, 2018.

84. Мученики нашего времени. М.: Свет Православия, 2015.

85. Наемники в Чечне // Коммерсант. № 7 (725). 18.01.1995.

86. На Крите рождается всеправославное правительство // Независимая газета. 27.06.2016.

87. На службе России // Красная Звезда. 16 марта 2013.

88. Нераскрытая тайна убийства Зорана Джинджича // Российские вести. № 10 (1765). 23–30.03.2005.

89. Niels H. Harrit; Jeffrey Farrer; Steven E. Jones; Kevin R. Ryan; Frank M. Legge; Daniel Farnsworth; Gregg Roberts; James R. Gourley; Bradley R. Larsen. Active Thermitic Material Discovered in Dust from the 9/11 World Trade Center Catastrophe. The Open Chemical Physics Journal (volume 2) (13 сентября 2009).

90. Новейшая история Отечества. ХХ век. Учебник для студ. высш. уч. Зав / Под ред. А. Ф. Киселева, Э. М. Щагина. Гуманитарный издательский центр ВЛАДОС. Т. 2.

91. Новикова А. Леонид Рошаль поддержал «закон Димы Яковлева» // Комсомольская правда. 29.12.2012.

92. Obama woos Putin // Financial Times. 7.03.2009.

93. Ослон А. Как в 1996 году Аналитическая группа сделала опросы социальным фактором // Социальная реальность. № 6. 2006.

94. Островский А. В. Глупость или измена? Расследование гибели СССР. М., 2011.

95. От Чукотки до «Челси» // Коммерсант-Власть. № 27 от 14.07.2003.

96. Платонов О. А. История русского народа в ХХ веке. Т. 2. М.: Родина, 1997.

97. Плугатарев И. Когда прыгнет тигр? Грузия не отказывается от восстановления контроля над Южной Осетией вооруженным путем // Независимая газета. 1.03.2006.

98. Плугатарев И. Приказ: «Ликвидировать!» // Независимая газета. 16.04.2004.

99. Плющ В. Царской семье отказано в реабилитации // Независимая газета. 09.11.2007.

100. Преображенский И. Вышли из-под наблюдения // Ведомости. № 218 (1992). 19.11.2007.

101. Путин должен уйти! // Еждневный журнал. 11.03.2010.

102. Phil Hirschkorn. Verdict favors World Trade Center leaseholder // CNN.com. Dec 6, 2004.

103. Рассекречена переписка, в которой Ельцин отчитывается Клинтону о Путине и Крыме // Взгляд, 30 августа 2018.

104. Репников А. «Государя тут жгли…» // Литературная Россия. № 29. 20.07.2007.

105. Robinson, William I. Promoting Polyarchy: Globalization, US Intervention, and Hegemony. N.Y.: Cambridge University Press, 1996. P. 324.

106. Русско-чеченские войны (1994–2000 годы). Джохар Дудаев // Соколов Б. В. 100 великих войн. М.: Вече, 2001.

107. Рябов Г. Как это было. Сокрытие тел, поиск, последствия. М.: Политбюро, 1998.

108. Сафронов И., Черненко Е. Имеющий уши да вновь услышит // Коммерсант. 16.07.2014.

109. Семанов С. Н. Председатель КГБ Юрий Андропов. М.: Алгоритм, 2007.

110. Снигирев В. Осеннее обострение — октябрьские столкновения 1993 года в Москве глазами их непосредственных участников // Российская газета. № 3312. 10 октября 2003.

111. Солонарь В. Научный расизм // Эксперт. № 1 (735). 27 декабря 2010.

112. Станкевич С. Б. Ельцин был великий интуитивист // Взгляд. 1.02.2011.

113. Старовойтова Г. Национальное самоопределение: подходы и изучение случаев. М.: Лимбус-пресс, 1999.

114. Strobe Talbott. The Russia Hand: A Memoir of Presidential Diplomacy. New York: Random House, May 2002.

115. Схимонахиня Николая. Смиренный старец, хранящий Россию, М., 2016.

116. Схимонахиня Николая (Гроян). Старец Николай (Гурьянов). Царь грядет… М.: Русский вестиник, 2011.

117. Сычева Л. Русский язык, русская культура, русский мир // РФ сегодня. № 4. 2007.

118. Товарищ посол // Итоги. № 30. 25.07. 2011.

119. Толстых П. А. GR. Практикум по лоббизму в России. М.: Альпина Бизнес Букс, 2007.

120. Трошев Г. Моя война. Чеченский дневник окопного генерала. М.: Вагриус, 2001.

121. The Finnish Yearbook of International Law 1998.

122. Уваров знает, кто убил Листьева // Арсеньевские Вести. № 57 (457). 13.12.2001.

123. Уманцев В. Рабы Аргунского ущелья // Независимая газета. 25.05.2000.

124. US Senate Committee on Foreign Relations: Hearings — The State of Human Rights and the Rule of Law in Russia: U. S. Policy Options.

125. Февральская эволюция // Коммерсант Деньги. № 5 (510). 07.02.2005.

126. Фомин А., Арбузова Е. Бои местного значения // Московский комсомолец. 6 октября 1993.

127. Хачатуров А. Майские указы тянут регионы в дефолт // Новая газета. 13.06.2015.

128. Хинштейн А. Березовский и Абрамович: олигархи с большой дороги. Олма Медиа Групп, 2007.

129. Хинштейн А. Янычары плаща и кинжала // Московский комсомолец. 18.04.2001.

130. Хлебников П. Крестный отец Кремля Борис Березовский, или История разграбления России. 2 изд. М.: Детектив-пресс, 2004.

131. Human rights violations and abuses and international humanitarian law violations committed in the context of the Ilovaisk events in August 2014 (англ.) // www.ohchr.org. Организация Объединенных Наций.

132. Церковь бьется за Медведева // Аргументы недели. № 29 (115). 17.07.2008.

133. Чазов Е. И. Здоровье и власть. М.: Центрполиграф, 2016.

134. Чем прославился Аркадий Евстафьев // Коммерсант. № 101 (3185). 6.06.2005.

135. Ченцов И. В., Таболина Т. В. Казачество в системе национальной безопасности России. М., 2001.

136. Черный Октябрь в Белом доме // Новая газета. 29 сентября, 2003.

137. Чиркин С. Убит Зоран Джинджич // Российская газета. Федеральный выпуск № 3160. 12.03.2003.

138. Chuck Sudetic, Carla Del Ponte. La caccia: Io e i criminali di guerra. Feltrinelli, Milano, 2008.

139. Шамбаров В. Е. Пятая колонна и Николай II. М.: Алгоритм, 20017.

140. Шамбаров В. Е., Чавчавадзе Е. Н. Революция: западня для России. М.: Вече, 2017.

141. Шарапов В. Миг между прошлым и будущим. М.: Палея-Мишин, 2000.

142. Швед В. Карта для премьера // Красная звезда. 25 августа 2010 г.

143. Шеремет П. С августа начнется политическое «безумие» // Мир новостей. 05.06.2007.

144. Щепоткин В. Пресса выступила — слово прокурору // Российская Федерация сегодня. № 1, 2005.

145. Эстония оставила приоритет за Константинополем // Независимая Газета. 19.06.2013.

146. Эпперсон Р. Невидимая рука. Взгляд на историю как на заговор. М.: Концептуал, 2015.

147. Яковлев А. Н. Омут памяти. М. 2000.

148. 15 000 000 000 долларов // Коммерсант. 24.03.1999.

149. 200 богатейших бизнесменов России — 2015 // Forbes. 16.04.2015.

Content

Валерий Шамбаров
Тридцатилетняя борьба или новейшая история России

Глава 1 Извечная Россия и тайная война

Глава 2 Откуда берутся предатели

Глава 3 Как обрушить сверхдержаву?

Глава 4 На пороге новой эры

Глава 5 Грозовой 1992-й

Глава 6 Новые хозяева

Глава 7 Схватка в Москве

Глава 8 Рождение Думы

Глава 9 Первая чеченская

Глава 10 Блуждания в тупиках

Глава 11 Духовная смута и духовные смутьяны

Глава 12 Россия и эра глобализма

Глава 13 Предвыборные пляски

Глава 14 Хасавюрт

Глава 15 Перемены явные и скрытые

Глава 16 Кризисы и отставки

Глава 17 Подвижники и бизнесмены

Глава 18 Страсти по «монархии»

Глава 19 Разворот Примакова

Глава 20 Дагестан и «смена караулов»

Глава 21 Вторая чеченская и выборы

Глава 22 Новый президент — начало

Глава 23 Опять реформы

Глава 24 Триумф Америки

Глава 25 «Норд-Ост» и Ирак

Глава 26 Цвета и цветы «революций»

Глава 27 Конвульсии «Ичкерии»

Глава 28 Политика на крови

Глава 29 Успехи и противоречия

Глава 30 «Русский мир» и «пятидневная война»

Глава 31 Очевидное — и непонятное

Глава 32 «Арабская весна»

Глава 33 «Снежная» или «болотная»?

Глава 34 Президентство после «рокировок»

Глава 35 «Евромайдан» и «Русская весна»

Глава 36 Донбасс и Сирия

Глава 37 На поле духовной брани

Глава 38 Царь. Идея и фальшивки

Глава 39 Война продолжается

Литература