Сергей Панченко

Я стираю свою тень — 2

Глава 1

Два дня я пребывал в каком-то коматозном состоянии. Полная отрешенность от реальности, напоминающая первые дни после того, как очнулся в больнице. Обстановка тоже здорово напоминала казенную, хотя и очень экзотическую. Меня навещали какие-то люди, явно неземного происхождения. Я так решил не только из-за их непонятного языка, но и безукоризненной внешности, словно все они прошли искусственную трансформацию тела. Из-за этого все они казались мне на одно лицо, кроме Айрис. К слову, она не баловала меня своим вниманием, будто испытывала какую-то неловкость. Я решил, что она испытывает угрызения совести, бросив меня умирать, и никак не решится на серьезный разговор.

А я не держал на нее зла. Во-первых, я был уверен, что ее вины в этом нет. Не мог я представить себе, что она смогла бы хладнокровно бросить меня или же наоборот, испугаться до такой степени, чтобы сбежать, не справившись со своими эмоциями. Нервы у Айрис, как я успел неоднократно убедиться, были крепче каната. В первый день она принесла мне какую-то коробочку, поставила передо мной и кивнула в ее сторону с хитрой улыбкой.

— Это то, о чем я тебе рассказывала много раз.

— Рука того парня, — припомнил я ей каннибальский опыт.

— Если бы, — она громко сглотнула слюну и рассмеялась.

Я открыл коробочку и вынул из нее пластиковое блюдо с пятислойным разноцветным желе. Мне оно напомнило сложное праздничное заливное, которое готовила на праздники моя мать. Верхний слой — желе из вишни, средний — белое молочное желе, и нижний желтый слой из апельсинов. Мне нравилось, даже очень. Здесь цветов было больше. Белого не было вообще, вместо него в центре находилась черная прослойка, по виду совсем непищевого цвета. Кроме желтого и красного имелся еще фиолетовый и зеленый цвет.

— Красный — энергия, желтый — витамины стройности, зеленый — здоровье, фиолетовый — для работы мозга, — пояснила мне Айрис, брезгливо сморщив нос.

— А черный? — я заметил, что она пропустила этот цвет.

— А черный для того, чтобы эта гадость не вызывала у тебя запор. Пробуй, — она развернула коробку и показала, как из нее выдавить вилку и нож. — Материал коробки съедобный, но вкус на любителя.

— Спасибо. Я не голоден, но попробую из любопытства.

Прежде чем положить отрезанный кусочек желе в рот, я понюхал его, совсем, как Айрис в первые дни на Земле. Пахло странно, чем-то напоминало комбикорм с витаминами для домашней скотины. Возможно, так оно и было. Я положил вибрирующий кусочек желе в рот и придавил языком к нёбу. Раздавившиеся слои желе оставили на языке вкусовые ощущения. К моему удивлению поносимая Айрис еда оказалась намного вкуснее, чем можно было ожидать.

— Нормуль. Зря ты так о ней отзывалась.

— Ты серьезно? — Айрис передернуло, будто я хорошо отозвался о вкусе экскрементов. — Я знала, что ты извращенец, но не настолько же. Хотя, в первый раз она может быть и ничего, но когда двадцать с лишним лет одно и тоже.

— Согласен. Кстати, а где наша машина?

— Наша машина, — повторила Айрис, закатив глаза от удовольствия. — Как здорово, что ты ее так назвал.

— Что поделать, на пассажирском сиденье до сих пор остались вмятины от твоей попы.

Айрис шмыгнула носом и прикрыла глаза ладонями.

— Даже не обидно, — произнесла она не своим голосом. — А почему спросил?

— В бардачке лежала жвачка и пакет с крекерами. Бросил, чтобы на ходу хрустеть, но они мне быстро надоели.

— Ты серьезно? — глаза Айрис сразу просохли и загорелись знакомым светом, когда ей приходила возбуждающая воображение мысль.

— Просто я думал, что ты сразу все проверишь.

— Какая я тупая стала. Мне срочно надо на Землю, — она поднялась, чтобы уйти.

— Айрис, — я остановил ее. — А мы… между нами еще есть отношения?

— Минус сто баллов за касание и минус пятьсот за половой акт. А у меня осталось всего четыреста семьдесят, — Айрис посмотрела на меня взглядом, в котором хотела увидеть мое понимание.

— А в кредит не дают? А может у меня здесь есть какая-нибудь сумма?

— У тебя пока ничего нет, кроме этой гадости, — Айрис кивнула на желе. — Я скучаю по нам, которые были там. Здесь такого не будет, нам не позволят. Здесь все регламентируется и все на виду. И мы…, а ты сам, что думаешь?

— Что я думаю? У меня в голове такая круговерть, что пока ни одна внятная мысль в ней не появилась. Я подавлен, потерян и до сих пор не уверен, что живой. Я подумал, что ты могла бы стать моим проводником в вашем мире, как я был для тебя в моем. Для начала.

Айрис глубоко вздохнула.

— Тебя сегодня обучат нашему языку, а завтра вмонтируют в тело нейроинтерфейс, чтобы ты смог покинуть эту комнату. Заранее предвкушаю твое удивление. Ладно, пойду заберу твои гостинцы. Минус десять баллов за распространение контрабанды.

— Если бы на три часа раньше забрали меня, еще и пицца осталась бы.

— Раньше было нельзя.

Айрис мысленным приказом открыла дверь и вышла из комнаты. Дверь бесшумно вернулась на место. Её ответ озадачил меня. Она хотела сказать, что моя вероятная смерть стала причиной спасения?

Спать лег, облачившись в серебристый костюм, от которого к голове во время сна приросли отростки. Проснулся с ощущением умения разговаривать на чужом языке. В этот день Айрис приходила дважды, но каждый раз не в одиночестве. Какие-то совершенного вида люди общались со мной на своем языке. Поначалу мой речевой аппарат коробило от непривычных комбинаций положения языка, но постепенно произношение улучшалось. Процесс совершенствования произношения напоминал накачивание надувного матраса, долго и нудно. Я устал к концу дня, но был доволен собой. Отношение Айрис меня немного расстраивало. Она не шла на контакт, который я ждал. Была учтивой, заботливой, но держала дистанцию, которую я очень четко чувствовал.

Хорошо, что впечатления новизны нивелировали мои душевные муки. Если вдуматься, я же был на космической станции, о которой коренные жители Земли ни сном, ни духом. Я прикоснулся к чему-то неизведанному далекому, космическому. Выучил язык, на котором разговаривало большее количество людей, чем всех вместе взятых проживающих на родной планете. А сколько меня еще ждало открытий? Неизведанное окрыляло и возбуждало интерес. Хотелось скорее переступить порог комнаты, в которой я был заточен.

Когда ко мне зашли двое мужчин старше тех, что были раньше, я сразу понял, что их цель не просто поболтать. С ними было кресло на магнитной подушке, похожее на стоматологическое. Один был повыше ростом и выбрит, второй — с бородой, но оба при этом выглядели щеголевато.

— Облачитесь в костюм, — попросил гладковыбритый.

Совершенное одеяние само расправилось по моей фигуре. Мужчина с бородой коснулся моего костюма и в этот же миг к моей голове примкнули отростки. По телу разлилась нега, словно в кровь впрыснули слоновью дозу эндорфина и серотонина.

— Вам сделают вживление в тело нейрочипа для коммуникации с сетью станции. В первые часы возможно головокружение и легкая головная боль из-за перестройки восприятия. Вы готовы?

Я кивнул, потому что был готов к чему угодно, лишь бы это чувство сладкой неги не покидало меня. Оказалось, что это нужно было вместо наркоза. Меня усадили на стул. Его механизм прижал мою голову к находящемуся на уровне верхнего отдела позвоночника устройству, которое принялось копошиться где-то в районе основания черепа. Боли не было, я даже испытывал легкую эйфорию, как от массажа. Мужчины наблюдали за процессом, но не вмешивались. Наверное, хирургия на станции полностью лежала на железных плечах автоматов.

Неожиданно я почувствовал, как мое зрение дало сбой. Я квакнул что-то испуганное.

— Не переживайте, происходит процесс сочленения нервной ткани зрительного нерва с чипом. Без этого вы просто не сможете ориентироваться на станции.

— Это типа интернета в голове? — спросил я пьяненьким голосом.

— Не знаю, что такое интернет, не думаю, что Ваше общество приблизилось к уровню технологий космической станции, но могу гарантировать, Вы будете удивлены.

— Я вообще удивлен, что вы существуете. Когда Айрис свалилась мне на голову и начала что-то рассказывать о человечестве, живущем в космосе, я решил, что она ку-ку. Травма после падения. У нас там знаете, какие дебаты на тему, есть ли жизнь вне Земли или нет. Друг друга готовы поубивать, чтобы доказать свое, — меня несло, как после ста грамм крепкого алкоголя, — а вам чихать, что думают на родной планете о жизни вне Земли.

— Нам не чихать, просто нет смысла вмешиваться. Вы же сами прекрасно понимаете, что будет, если мы официально заявимся на Землю.

— Что? — я честно не представлял себе этого.

— Вы же сразу захотите на содержание. Начнете требовать космических технологий, чтобы не работать и жить припеваючи. А ваши, так называемые, элиты начнут просить себе особых льгот, чтобы по-прежнему быть над остальными. Или начнете выпрашивать технологии, чтобы держать другие страны в страхе перед их применением. Проходили, и не раз. Некоторые районы Вселенной до сих пор опасны для посещения из-за чьей-то глупой инициативы включить материнские общества в состав космических цивилизаций. Дикари с пушками опасны. Лучше выдергивать по одному созревшему для контакта человеку, интегрировать его в наше общество.

— Как меня?

— Вы — особый случай.

— В каком смысле?

— Вы уравновесились с Айрис. Считайте себя экспериментом, который определяет, способна ли полноценно существовать в нашем сообществе взаимоуравновешивающая пара.

— Так мы будем вместе?

— Именно. По одному вы слишком деструктивны.

— А она знает об этом?

— Нет. Она до сих пор находится на воспитательном уровне с ограниченной возможностью коммуникации. Вы же знаете ее не хуже нас.

— Я думал, что знаю ее лучше. За время, что мы были вместе, она сильно изменилась. А вы знаете, по какой причине она вернулась на станцию?

— Разумеется. С нашим уровнем доступа можно знать всё обо всех. В разумных пределах, — бородатый замолчал.

— Ну, и? — я хотел знать причину.

— Ладно, все равно, прежде, чем вы сойдетесь, придется рассказать ей обо всем. Дело в следующем, Айрис — эксцентричная особа, небольшой процент таких людей как она всегда имеется на станции. Правильное общество иногда вызывает протест, особенно у молодежи. По идее, это не плохо, протест не дает системе подгнивать, заставляет ее искать противоядия и поддерживать себя в тонусе. Айрис, это прививка, но на каком-то этапе она становится слишком опасной и приходится реагировать. Она заигралась до такой степени, что пришлось ее выслать со станции и отправить пожить среди вас.

— Земля — это тюрьма?

Выбритый засмеялся и хлопнул товарища по плечу.

— Для жителя станции так оно и есть. Отсутствие порядка, первобытные отношения и прочее, вполне могут показаться жутким наказанием. Бегство Айрис не было бегством, мы подтолкнули ее к этому. Остальное происходящее с ней после приземления полностью зависело от ее действий. Ей повезло свалиться рядом с тобой. Вы словно были созданы, чтобы уравновесить друг друга.

— Почему она сбежала? — напомнил я про самую интересующую меня часть.

— Она не сбежала, это мы ее забрали. Айрис успела сообщить в службу, которая занимается медицинской помощью, после чего мы ее подняли на борт.

— А как она отреагировала?

— Не очень. По-моему, кому-то крепко досталось. Не помнишь? — спросил бородатый у напарника.

— Да, там было несколько переломов конечностей. Пришлось ей обнулить социальные баллы и отправить на принудительный труд.

— А зачем вы забрали ее? Это жестоко.

— Жестоко было втравить тебя в свои авантюры. Мы видели записи, у меня долго перед глазами стоял момент, когда в голову человека попала пуля. Я даже согласился на мнемопроцедуру, чтобы удалить его из памяти. Ради перевоспитания Айрис нам пришлось сказать ей, что ты погиб. Она жила с этим некоторое время, а чувство вины меняло ее сознание. Потом, после одного теста, когда мы заметили положительную динамику, сообщили ей, что ты жив. И это только ускорило процесс ее положительного изменения.

— А меня тогда почему решили забрать?

— Если бы не возможность смерти, этого бы не случилось. Айрис снова устроила нам такой переполох, что все предыдущие изменения чуть не пошли насмарку. Мы решили, что стоит провести эксперимент с вами двумя.

— А если он окажется неудачным?

— Мы сотрем вам память, запишем новую и сошлем на Землю.

— Только не стирайте мне пароли от почтовых ящиков и номеров карточек.

— Я уверен, что это не понадобится. Есть предчувствие, что наш эксперимент окажется удачным, и откроет новые горизонты взаимодействия между космической цивилизацией и людьми с материнской планеты. Так, Гордей, приготовьтесь, сейчас произойдет процесс подключения и настройки.

Внезапно картинка перед глазами запрыгала как на старом кинескопном телевизоре с плохим сигналом. Она долго дергалась, меняла цвета, фокус, размеры окружающей обстановки. А когда она, наконец, замерла, я понял, что вижу больше, чем было в этой комнате прежде. У мужчин поверх голов появились надписи с именами и графическим отображением социального уровня. В комнате добавилось обозначений, выделенных цветом. Дверь играла перламутром, как в компьютерной игре, словно обозначала интерактивную функцию. Я качнул головой в сторону, думая, что так смогу открыть ее.

— Не так надо, Гордей. Достаточно приказать ей открыться, но так, чтобы мысль была четкой, иначе нейрочип не распознает команды. Вообще, все эти штучки с дополненной реальностью учат нас управлять собственными мыслями. Сейчас ложитесь, на Ваш мозг запишется обучающая программа управления нейроинтерфейсом и тест по умению ее использовать. Обещаю, Вы сильно устанете с непривычки, но как говорит один мой любимый персонаж мультфильма, лучше день потерять, потом за пять минут долететь. Без умения им пользоваться, Вы останетесь заключенным. До встречи, — бородатый пожал мне руку.

— До встречи, Йоган, — я прочитал имя над его головой.

— Замечательно. Вас ждет успех.

— Спасибо. До встречи, Секирк, — я протянул руку второму мужчине.

— До встречи. Ждем Вас снаружи, — он остановился в дверях. — Была еще одна причина забрать Айрис. Мы боялись, что она убьет тех преступников из мести. А это, сами понимаете, карается не только на Земле.

Они ушли. Я лег на кровать, услужливо вывалившуюся из стены. Правда, трюк с кроватью не имел к моим новым способностям никакого отношения. Она просто вываливалась, стоило мне постоять в определенном месте. Наверное, это была специальная комната для новичков. Я лег и закрыл глаза. В голове раздался голос, перед глазами возникла картинка, и начался демонстрационный ролик, в процессе которого мне предлагалось активировать ту или иную ментальные функции: открыть дверь, ящик стола, запустить информационное табло, принять сообщение, узнать ближе информацию об интересующем меня человеке и даже проложить маршрут до требуемого уровня станции. Получалось не сразу. Я отвлекался, иногда думал другие мысли, и никак не мог сконцентрироваться на том, что от меня требовали. Когда дэмка закончилась, я устал, словно отмахал молотом на железной дороге весь день, забивая костыли.

Слегка побаливало в районе первого позвонка. Боль усиливалась при вращении головы. На мои мысленные переживания неожиданно раздался приятный женский голос:

— Ваша боль является нормальной реакцией на вживление искусственного объекта. Желаете убрать её?

— Желаю, — с готовностью согласился я.

— Желаете убрать боль или оставить, как есть? — переспросил голос.

— Я же сказал, убрать, — повторил я, немного нервничая.

— Если вы не желаете избавиться от болезненных ощущений при помощи нейромедиаторных импульсов, предлагаю Вам уснуть. Сон ускорит заживление.

— Я желаю получить обезболивание. Слышишь меня?

— Я слушаю Вас.

— Блиин! У меня болит голова, сделай что-нибудь.

— Вы желаете убрать головную боль?

— Да.

— Расслабьтесь и закройте глаза. Сейчас будет проведен сеанс ослабления передачи нейромедиаторных импульсов.

В месте, откуда разносилась по телу боль, запульсировало, потеплело и прокатилась массирующая волна расслабления.

— Вы будете находиться под постоянным мониторингом из-за опасности потери чувствительности.

— Спасибо. Делайте что хотите, мне полегчало. — я был впечатлен анестезирующими свойствами нейроинтерфейса. На Земле такая штука мне бы очень пригодилась. Я закрыл глаза, собираясь немного вздремнуть, но у меня не получилось. Перед закрытыми глазами висел экран, отсвечивая мне прямо в мозг.

— Тетя, разговаривающая у меня в голове, выключите, пожалуйста, изображение, я хочу вздремнуть.

— Ваша команда не распознана, возможно, Вам следует повторно просмотреть обучающий урок, — занудно произнес женский голос.

— Ни в коем случае. Я умру раньше, чем досмотрю его. Сейчас я соберусь с мыслями и скомандую тебе правильно, — я начал лихорадочно вспоминать обучалку, которая объясняла как правильно управлять командами, — «выключить экран нейроинтерфейса», — приказал я мысленно. И в то же мгновение экран потух. — Фуух, хоть какая-то польза от разговоров с самим собой.

Я проспал пару часов, восстановивших силы. Проснувшись, ощутил голод и приказал доставить мне еды. Не прошло и десяти секунд, как в моей комнате заморгал индикатор, а голос сообщил, что еда доставлена. Причем индикатор моргал только у меня в глазах, в действительности, там где он отображался на стене, ничего не было. Я специально пощупал руками. Мысленный приказ заставил автоматику открыть в стене отверстие и выбросить мне в руки коробку со съедобным желе. Это был уже четвертый раз, когда я его ел, и мне пока что оно не надоело, хотя вкус новизны пропал.

После обеда, я был уверен, что это именно обед, хотя мог ориентироваться только относительно периодов сна, почувствовал, что пора самому открыть дверь комнаты и выйти в мир, в котором живут выходцы с планеты Земля. От волнения вспотели ладони, малодушное второе «я» советовало отложить выход, пока не появится реальная причина для этого.

— К черту! — резко выдохнул я. — Сим-сим, откройся!

Дверь не шелохнулась.

— Дверь отворись!

Тот же результат. Надо было снова напрячь память и вспомнить, какую команду ждет механизм открывания двери. И тут я вспомнил, что у меня не горит экран дополненной реальности.

— Включить экран интерфейса!

Мир мгновенно расцвел обозначениями. Дверь, как элемент взаимодействия с интерфейсом подсвечивалась перламутром. Я задержал на ней глаза, всего на секунду, но изменившийся цвет дал мне знать, что она готова подчиниться. В случае с дверью не обязательно было отдавать речевой приказ, достаточно было сделать движение глазами, а мысленно, не обличая команду в слова, пожелать ей открыться. И это сработало. Дверь открылась.

С замиранием сердца я вышел в коридор и почувствовал себя внутри корабля с длинными коридорами и дверями кают вдоль него. На каждой двери светился виртуальный символ порядкового номера. Моя была обозначена номером «1024.16.27». Это что-то должно было обозначать. На всякий случай несколько раз повторил этот номер, на случай, если потеряюсь, что совершенно не мудрено в одинаковых коридорах.

Я произвольно выбрал сторону, в которую направиться. Из каюты под номером «980.16.27» вышла девушка. Можно было предположить, что она имела арабское, турецкое или какое-то из тех краев происхождение. Чернявая с большими карими глазами, окантованными густыми длинными ресницами, с ямочками на пухлых щечках и белоснежной улыбкой. Глядя на ее идеальные зубы, захотелось посмотреть Щелкунчика. Благодаря дополненной реальности я узнал ее имя и социальный рейтинг. Ее звали Кайха и рейтинг ее исчислялся трехзначным числом. Не девушка, а антипод моей Айрис.

Она тоже видела мой рейтинг, который рассмешил ее.

— Горди, ты новенький? — спросила она, озаряя сиянием улыбки серые стены коридора.

— Правильно — Гордей. Да, я первый раз вышел из своей комнаты.

— Здорово. А ты откуда?

— С Земли.

— С самой Земли, — Кайха, впечатлившись моим происхождением, полезла обниматься, — надо же, в таком возрасте ты прошел отбор. Я видела с Земли только детей. Поздравляю. А хочешь, я устрою тебе небольшую экскурсию?

— Был бы признателен, — у меня немного закружилась голова, то ли от близости девушки, то ли от слабости, оставшейся после операции.

— Идем. Я как раз собиралась пойти принять солнечные ванны в садах, начну твое знакомство с местом, откуда видно звезды и светило. Звезды, это такие далекие солнца, а не дырки в черном одеяле ночного неба, — пояснила она мне, как дремучему пещерному человеку.

— Вообще-то я в курсе, что такое звезды, солнечные системы, галактики и скопления галактик.

— Правда? А по тебе… я хотела сказать, что была неправильно информирована. Мои предки попали сюда больше тысячи лет назад. У нас в семейной реликвии до сих пор хранится глиняный кувшин, с которым их оттуда забрали. Мой дедушка, тогда он был ребенком, пас овец в горах, а в кувшине у него было молоко. Ты же знаешь, что такое кувшин?

— Да.

— Ой, ну разумеется. А кем ты работал?

— Последняя работа — курьером.

— А это как?

— Пиццу разводил клиентам на машине по городу.

— Здорово, но ничего не понятно. Потом расскажешь, ладно?

— Ладно.

Кайха была похожа на одержимого радостью ребенка. Лучилась позитивом, часто смеялась, но при этом создавалось ощущение, что она не особо одарена интеллектом или разносторонним развитием. Причем, она давала понять, что думает то же самое обо мне.

— Это лифт.

Мы подошли к стеклянной трубе с яркими кругами света через равные промежутки. Я рассмотрел их источник. Светилась тонкая пленка, наклеенная на стекло.

— Какой необычный источник света. Интересно, за счет чего излучается свет? — спросил я вслух.

— Какой ты забавный. Светится, потому что так сделано. У нас тут для тебя многое покажется необычным и невозможным.

Мы вошли в трубу, наступив на платформу, которая слегка колыхнулась под нашим весом. Наверное, Кайха отдала мысленный приказ лифту, потому что движение началось внезапно и с большим ускорением.

— Не пугайся, у нас все продумано. Станция совершенно безопасна человеку.

— Я очень на это надеюсь.

Лифт резко затормозил, создав кратковременную иллюзию невесомости. Дверь открылась, мы вышли и очутились в потрясающем стеклянном куполе огромных размеров. За стеклом светились звезды, их скопления и туманности. На горизонте занимался яркий рассвет местного светила. Пространство под куполом, разделенное на многие уровни и ярусы, занимала многообразная растительность. Аромат зелени стоял потрясающий. Я замер с открытым ртом, будто оказался в настоящем Эдемском саду. Кайха, довольная демонстрацией, схватила меня за руку и потянула за собой.

— Идем, я покажу тебе место, где можно позагорать без одежды.

— Я не в форме, — я засмущался демонстрировать свое несовершенное тело перед ослепительно совершенной жительницей станции.

— Ты еще забавнее, чем я думала. Мы не увидим друг друга.

— А можно, чтобы я тебя видел, а ты меня нет.

— А тебе баллов для этого не хватит.

— Я забыл, что у меня их нет.

— С чего ты взял, — Кайха посмотрела поверх моей головы, — у тебя ровно тысяча, как у новорожденного.

— Тысяча, — я вылупился на девушку, вспомнив, что Айрис говорила, будто у нее всего четыреста семьдесят.

— Да. Базовый уровень. Если хорошо проведем время, я сделаю тебе респект, и ты получишь от меня пять баллов.

— Спасибо. Я постараюсь, чтобы оно у тебя хорошо прошло. А что для этого нужно?

— Нужно проявлять социальные навыки положительного взаимодействия. Проще говоря, быть веселым и общительным.

— О, не знаю, с этим у меня всегда были проблемы.

— Я тебя научу, — Кайха, звонко смеясь, потянула меня вверх по высоченной лестнице, на которой будто снизили привычный уровень гравитации, — осторожнее, здесь половина нормы «джи», — подтвердила она мои подозрения, — но ты все равно не поймешь что это.

Мы выбежали на платформу с множеством подвесных садов с вьющейся растительностью. Между деревьями и лианами порхали разноцветные птицы. Тут я впервые увидел роботов. Автоматы, ничем не похожие на человека, парили между подвесных платформ, ворошились в зелени, отрезали ветки, поливали, направляли лианы. Они были окрашены в пятнистый зеленый цвет разных оттенков, чтобы не выделяться на фоне зелени. Удивительно, но я разглядел на платформах несколько человек, занимающихся ручным трудом.

— Почему используется ручной труд? — спросил я у новой знакомой.

— А потому что надо уметь жить в обществе, а не идти против него. Наказаны физической работой. Ты, наверное, знаешь пословицу, что труд превратил обезьяну в человека. У вас же там не такой большой промежуток между стадиями человека и обезьяны, разница не такая наглядная.

— Такой же, как и у вас. У нас одни и те же предки и время течет вроде одинаково.

— Да? — Кайха озадачилась. — А я всегда думала, что мы… что вы древнее.

— Тебе срочно надо слетать на Землю, чтобы изменить свое отношение.

— Нет, ни за что. Идем, осталось немного.

Мы снова поднялись по лестнице. Наш путь лежал как раз впритык к подвесному саду в котором работали несколько человек. Я не собирался их рассматривать, но мой взгляд случайно упал на светловолосую девушку, пытающуюся откусить секатором ветку, на которую тот не был рассчитан. Я замер, как вкопанный. Над ее головой висело имя Айрис, а социальный рейтинг равнялся тремстам девяноста. Она заметила мое внимание и бросила работать. Точно, это была моя Айрис.

— Идем. Ты же видишь ее рейтинг, — зашептала на ухо Кайха. — Она опасна.

— Нет, я вижу, что она совершенно безопасна. Это моя девушка.

— Твоя кто? — от позитивного настроения Кайхи не осталось и следа. — Когда ты успел. А впрочем, чего ждать от примитивного создания.

— А я от тебя ничего и не ждал. Иди без меня.

— Я тебе рейтинг уроню на сто баллов, — мстительно пообещала она.

Я не стал реагировать на ее агрессивный выпад, игнорируя спиной, и глядя в сторону Айрис. По ступенькам раздался частый стук подошв. Потная и уставшая Айрис подошла ко мне, провожая взглядом поднимающуюся Кайху.

— Ты делаешь успехи у местных женщин, — она вытерла пот со лба рукавом. — А я тут пытаюсь заработать баллы, — произнесла она немного смущенно.

— А давай я тебе помогу. Мы же команда?

— А давай, — она протянула мне секатор.

— Уверена? Ты же сильнее меня.

— Больше нет. Меня снова сделали обыкновенной.

Глава 2

— Как? Почему? За что? — я не представлял Айрис без искусственных помощников, делающих ее еще совершеннее.

— Вот так. Они были незаконными, потому их следовало удалить из тела. К тому же, некоторые из них сыграли против меня, представив на обозрение всю мою деятельность на Земле. А что, без них я тебе нравлюсь меньше? — Айрис пощелкала перед моим носом лезвиями секатора, с которых стекал густой зеленый сок.

— Пропало ощущение безопасности, — произнес я с серьезным видом. — Получается, теперь я буду мужиком в нашем союзе?

Айрис поняла шутку и заливисто рассмеялась.

— Здесь нам бояться нечего, в смысле физического насилия. Преступности в земном смысле здесь нет, но придется держать себя в узде, чтобы такие девицы, которые чуть не увели тебя, не превратили твой базовый рейтинг в преступно низкий.

— Иначе меня перестанут кормить?

— Иначе депортация. Пожизненная.

— Скажи, а ты что-то знаешь о том, что мы с тобой являемся объектом эксперимента, в котором рассматривается наша способность уравновешивать друг друга, как прецедент для переселения землян на станцию?

— Знаю. Пока ты был там, меня тут изводили не только законники, но и всякие социальные работники, ученые и прочие. Мою память тысячу раз переписывали на аналитические устройства. Показывали даже инопланетянам, чтобы они проанализировали наши с тобой приключения. Чуть до суицида меня не довели. Миллионы анкет прошла. Еще месяц назад чувствовала себя так, будто от меня уже ничего не осталось, всё проанализировано, разобрано и расставлено на соответствующие полочки. Моя мать уже боялась открывать мне дверь, думая, что мое появление понизит ее рейтинг, который она зарабатывала всю свою жизнь.

— Какой ужас, Айрис. На Земле нам с тобой было бы веселее.

— Гораздо веселее. Но я не вижу ни одного шанса сбежать отсюда.

— А твои криминальные друзья?

— Многих разоблачили, а те, что остались, бояться дернуться. К тому же, они считают меня виноватой в их разоблачении.

— Айрис, работа сама не выполнится. Еще минута, и я отберу у тебя десять баллов, — немолодая женщина в голубом халате требовательно обратилась к моей подруге.

— Иду, — не оборачиваясь, прокричала Айрис.

— Я с тобой, — я решительно перебрался с лестницы на опору подвесного сада. — Из-за меня тебя не лишат баллов?

— Смотря, как ты себя покажешь.

— А что мне показывать? Давай секатор, показывай что резать, буду резать. А ты носи ветки в кучу. Будем работать в паре, как в старые времена.

— Отлично, напарничек, — Айрис стукнула меня в плечо и это было совсем не больно.

Народ с интересом смотрел на меня, но не явно, делал вид, что работой заинтересован больше. И было отчего. У каждого из них баллов было от трехсот до пятисот максимум.

— Здоровеньки булы, земляне, — поздоровался я в шутливой манере.

— Айрис, это что за пылкий юноша? — строго спросила женщина в голубом халате, видимо являющаяся бригадиром. Ближе я смог прочитать ее имя — Хеленга.

— Это Гордей. Три дня назад его забрали с Земли. До этого, мы жили вместе на его планете, пока меня не вернули.

— С самой Земли? — из-за дерева показался парень с длинным лицом и близко посаженными глазами. Над его внешностью явно никто не работал. Его звали Матиаро.

— С самой. С прародины всего человечества, — не без гордости заявил я.

— Повезло тебе, — торжественно произнес Матиаро. — Здесь намного лучше. Ты уже заметил это?

— Я еще присматриваюсь, — уклонился я от оценок.

— Я вам сто раз говорила, что на Земле, не так опасно, как нам рассказывают, — возмутилась Айрис. — А вы как роботы, одно и тоже талдычите, пока вам программу не перепишут.

— А тебе верить нельзя, — резко ответила Хеленга. — Сегодня ты так врешь, завтра по-другому.

— Я никогда не врала, Хеленга, просто Вы в силу своего кругозора не могли понять, что я пыталась Вам сказать.

— Минус бал за публичное унижение, — Хеленга ткнула в сторону моей Айрис пальцем. — Чтобы знала, как за языком следить.

Айрис посмотрела на меня. Ее взгляд выражал злость и беспомощность одновременно. Такой я ее не помнил никогда.

— Так, народ, хорош уже лаяться без повода, давайте работать, солнце еще высоко, — я пощелкал рукоятками секатора. — Айрис, показывай, кому тут что отчекрыжить.

Она подвела меня к деревцу и объяснила, какие ветки на нем лишние. Моя физическая подготовка оказалась лучше ее. Ветки только отлетали от ствола под моими усилиями. Работа спорилась. Мы с Айрис сделали норму намного быстрее остальных. Завершив ее, недолго отдохнули и принялись помогать, что в их мире казалось чем-то необыкновенным. Оказывается, за это баллы не накидывали. Получалось, что наказание в виде работы не подразумевало ее выполнение, а имело под собой только воспитательный эффект. Роботы справились бы с ней намного быстрее и лучше.

Однако бригада, тронутая нашей помощью, выразила нам устную благодарность.

— Ладно, Айрис, за сегодняшнюю отработку добавлю тебе пятьдесят баллов, — пообещала Хеленга. — А твоему дружку — двадцать. Вижу, что человек он неплохой, непонятно только, как на тебя запал.

— Колдовской приворот, — пошутил я. — Присушила.

Матиаро неуверенно засмеялся, как над шуткой, которую не совсем понял.

— Спасибо Вам за баллы, Хеленга. Признаться, я еще совсем не ориентируюсь в обстановке и первый положительный опыт очень вдохновляет меня, — поблагодарил я бригадиршу.

Тетка расцвела.

— Так, все в душ. Одежду, инструмент сдать. Завтра в восемь утра жду вас на второй подвеске. Там будем работать в респираторах из-за появления черной плесени.

— Скажите, а мне можно с вами? — спросил я надеждой.

Хеленга рассмеялась.

— На твоем месте я бы обошла всю станцию, чтобы удовлетворить любопытство.

— Вначале мы догоним рейтинг Айрис до тысячи, а потом она сама все покажет, — я прижал ее к себе и поцеловал.

— Боюсь, с такой революционеркой Вам придется очень долго стричь ветки и красить станцию, — бригадирша вздохнула.

— Красить станцию? Снаружи? — возбудился я от перспективы выйти в космос.

— Конечно, чего ее красить изнутри, — Матиаро заржал.

— И скафандры дадут?

— Там не скафандры используют, а скафрумы — двухместные кабинки с манипуляторами. Работенка еще более нудная, чем срезать ветки. Представь, весь день вдвоем в тесной комнатушке. Ни дыхнуть, ни пернуть, простите, — Матиаро снова заржал.

— Если мы будем работать с Айрис, то меня это совсем не пугает, — признался я.

— Ромео и Джульетта, — усмехнулась Хеленга. — Живо в душ, черти зеленые.

Публичное обнажение, как я знал от Айрис, не считалось на станции чем-то зазорным. Народ на виду друг у друга разделся и прошел в кабинки из мутного стекла. Я выбрал кабинку рядом с кабинкой Айрис. Едва она скинула свою одежду, я заглянул к ней.

— Потереть спинку? — спросил я томным голосом.

— Конечно. Полгода мне никто не тер спинку, и под спинкой и вообще везде.

— А как же баллы?

— Ты слышал, Хеленга сказала, что набрать их будет нелегкой задачей, не будем же мы ее разочаровывать.

Айрис протянула мне нежную губку с приятным запахом свежести. Развернулась спиной, уперлась руками в стеклянные стены и широко расставила ноги.

— Три, — приказным тоном попросила она.

Я даже растерялся, не понимая, команда была дана образно или буквально. От вида ее обнаженного тела, да еще в такой демонстративной позе, у меня тут же проявились все признаки возбуждения. Я принялся водить мочалкой по спине, а сам думал только о том, как оказаться внутри Айрис. Возбуждение притупило стыд и страх публичности.

— Не забывай, что мы здесь под наблюдением, — произнесла Айрис, чем сразу же отбила похотливые мысли.

— На самом интересном месте, — я разочарованно выдохнул и вяло поводил по упругим ягодицам Айрис.

— Я узнаю в социальной службе насчет нас, и если они дадут добро, ночевать будешь у меня. Попьем чайку с крекерами и всё такое, — она ухватила мое хозяйство и игриво подвигала бровями, — а теперь иди в свою кабинку. Слышишь, все воду выключили, чтобы слышно было, чем мы тут занимаемся.

И действительно, через мгновение во всех кабинках снова зашумели падающие на пол струи воды. Я помылся, отметив удивительную способность мочалки самостоятельно производить ароматную пену. Мимо меня прошли работники, закончившие моцион, исподтишка бросая любопытные взгляды. Я чувствовал, что являюсь для них экзотикой. Не такой, как Айрис для коренных землян, но все же.

Матиаро оделся и встал напротив моей кабинки, явно ожидая меня. Я поскорее закончил мыться, оделся и спросил его о причине ожидания. Он посмотрел на мою голову, на которой сквозь короткую стрижку проглядывали шрамы.

— Я слыхал на Земле постоянно ведутся войны.

— Да, есть такое. Из тысячелетия наберутся несколько лет, когда их не было.

— Воевал? — Матиаро снова покосился на мои шрамы.

— Воевал, — я не стал его разочаровывать. — В коментах, заслужил два бана перманентных.

— Мужииик, — уважительно произнес он. — Сразу видно, что ты суров.

Меня насмешило его предположение. Уж кем-кем, но суровым я точно не был. Подошла Айрис с какой-то штукой в руках, которая сушила ей волосы совершенно бесшумно. Прямо на глазах мокрые сосульки после прохождения прибора превращались в ровные волнистые локоны.

— Матиаро, успеешь еще наговориться. У Гордея переизбыток эмоций, а тут ты еще со своими допросами.

— Я не допрашивал, мне просто интересно. Не каждый год увидишь коренного землянина в таком возрасте. Я вообще в первый раз с подобным встречаюсь. Это же так познавательно, как вы там вообще выживаете в таких условиях?

— Ну, условия у нас, на первый взгляд, не так сильно отличаются от ваших. Нету, вот этого всего перед глазами, — я помахал ладонью перед собой, намекая на нейроинтерфейсную завязанность окружающего пространства. — Но в остальном есть общие черты, по крайней мере, внешние.

— Я в такое не могу, пока не увижу своими глазами, — Матиаро изобразил скепсис на лице.

— Могу организовать тебе такую возможность, — едко пообещала Айрис.

— Нет! Нет, не надо, — Матиаро поднял руки перед собой, — я все понял, удаляюсь. До завтра!

— До завтра, — я помахал ему рукой в спину. — Смешной.

— Туповатый. Ему запретили иметь детей по этой причине, чтобы не множить свои непутевые гены.

— Бедняга, — пожалел я парня.

— Ничего, здесь он проживет достойную жизнь, а на Земле ему пришлось бы туго.

— Не уверен, что дуракам на Земле плохо живется. Сколько их знал, все лучше меня жили, пока тебя не встретил.

— Хочешь сказать, я сделала тебя дураком?

— Не ты, — я прижал Айрис к себе, — любовь нас делает дураками.

Ее волосы волшебно пахли, вызывая у меня прилив гормонов счастья. Моя правая ладонь поддерживала ее упругую грудь, левая прижимала плоский животик, и казалось, что мы обманули весь мир, найдя уединение от него в своих ощущениях. Идиллию разрушило сообщение, появившееся у меня перед глазами. Я даже дернулся от неожиданности.

— Что случилось? — Айрис посмотрела на меня.

— Сообщение: явиться на уровень 03, сектор 100, дверь 16 для осмотра и выявления отклонений.

— Это медицинский уровень. Тебя перетряхнут изнутри. Посмотрят, есть ли какие заболевания и избавят от них. Так что, завтра ты не сможешь работать со мной, и ночевать сегодня, скорее всего, тоже. Жаль, — Айрис вздохнула. — Здесь я не такая, как на Земле, правда?

— Нет, не правда. Тому Гордею, которым я был, когда мы встретились, нужна была именно такая Айрис, которой ты была тогда. Сейчас обстоятельства другие и нам никак нельзя желать оставаться прежними. В тебе стало меньше мальчишества и озорства, но больше женского. У меня голова кружится, когда ты рядом.

— У новичков часто случается головокружение из-за особенностей перераспределения гравитации на станции.

— Ты все испортила.

— Это я могу делать прекрасно, — Айрис потянулась ко мне губами.

Мы страстно поцеловались. И мне и ей одновременно пришло извещение о снятии двух баллов за ненадлежащее поведение в публичном месте.

— Ты скажи, с голой жопой ходить нормально, а поцелуй это прямо аморально, — возмутился я.

— Это твой первый минус? — поинтересовалась Айрис.

— Да.

— Поздравляю. У тебя хорошие учителя.

— Я не понимаю, у вас что, целоваться можно только дома?

— Ну, если мы не в браке, то да, иначе можно и на людях. Главное — статус.

— У вас можно приобрести палатку? Я хочу устроить услугу, секс в любом месте для нуждающихся. То-то можно будет солидно рейтинг поднять на благодарности граждан.

— Нет, у нас так не работает. Граждане подарят тебе по пять баллов, а службы снимут сотню.

— Это называется диктатура.

— За безопасность общества приходится платить ограничениями свободы. Когда ты знаешь, что всегда под надзором и никакое твое действие не останется безнаказанным, поневоле выберешь те условия, которые предлагают. Для большинства людей, это идеальная организация общества. И это меня бесит.

— Так можно и импотентом стать.

— Ты заметил уже, что нагота у нас не является объектом интереса со стороны противоположного пола как на Земле?

— Заметил.

— Это так тоскливо видеть отсутствие интереса в глазах мужчины, когда ты перед ним нагая, открытая.

— Передо мной это открывает огромные перспективы. Хочу подрабатывать охранником в душе.

— И думать забудь, — Айрис сжала мое запястье.

У нее теперь не было той силы, и потому попытки надавить физически только рассмешили меня. Я поднял ее на руки и опасно покружил. Она прижалась ко мне и громко рассмеялась.

— Я знаю, где мне снова могут поставить имплантаты, так что твое физическое преимущество временно, самец.

— Пока не поставили, буду пользоваться твоей слабостью по малейшей прихоти, самка.

Мы задержались в кабинках, получив за это по полсотне баллов штрафа. Айрис отработала день по нулям, а я ушел в минус, получив рейтинг ниже базовой тысячи, который уже предусматривал некоторые ограничения доступа.

— Это мой первый космический секс, — признался я. — И он обошелся не так уж и дорого. Мне интересно, у всех, кто не состоит в браке забирают пятьдесят баллов?

— Нет, конечно. Если не хочешь терять баллы, то должен получить разрешение от партнера, а партнер от тебя. В моем случае эта возможность заблокирована. Так что я могу только понижать свой социальный рейтинг, — Айрис поджала нижнюю губу и засопела.

— Не страшно. Жили полгода без интима и еще поживем. Объявляю месячник воздержания с целью восстановления базового уровня. И вообще, буду находиться рядом, чтобы сдерживать твои эмоциональные порывы.

В моих ушах раздался какой-то сигнал, а перед глазами, куда бы я ими не повел, высветилась строчка: «Вам добавлены семь баллов за социальную активность».

— Ого! — наверное, мое лицо выражало искренне удивление, напугавшее Айрис.

— Опять сняли?

— Нет, добавили, за социальную активность.

— Черт, как это у тебя получается. Я тут родилась и выросла и понятия не имею, как поднять рейтинг, а у тебя он сам растет.

— Я ничего не делал, просто пообещал тебе помочь и бац, пришло сообщение. Кому бы еще помочь? Нет у вас тут старушек, которых надо перевести через дорогу? Или акцию экологическую замутить: «убей бобра — спаси дерево»? Меня прямо подначивает создать фонд помощи пострадавшим от наводнения в Атлантиде. Баллы хочу. А что у вас делают люди с максимальным уровнем социального рейтинга?

Айрис посмотрела на меня с добродушной улыбкой.

— Кого ты мне очень напоминаешь.

— Кого?

— Меня, в первые дни на Земле. Тебе так не кажется?

Я задумался, отправившись воспоминаниями в прошлое. Сходство было налицо, тот же океан энергии и уверенность в своих силах добиться многого. У меня создалось ощущение, что я незамутненным взглядом смогу найти способ процветать в этом мире.

— Кажется, но в отличие от твоих наклонностей, мои не криминальны и гарантируют успех.

— Я буду только рада, — Айрис наклонилась ко мне, будто за поцелуем.

Я поддался на провокацию, но уткнулся губами в ее ладонь.

— Помнишь, ты обещал поднять мой уровень?

— Блин, я думал начать завтра. — Мне очень хотелось ощутить ее губы в своих.

— Здесь и сейчас самое лучше время начать мне помогать. Иди домой, выспись, сходи завтра на обследование, и если останется время, приходи сюда работать.

— А как же чай с крекерами?

— Сегодня вместо него у нас было совсем другое. Лучше я угощу ими маму, — Айрис сжала ладонь в кулак. — Чеши домой, но пасаран.

— Я дорогу не помню. У вас здесь слишком однообразные коридоры, я буду блуждать в них до морковкиного заговенья. Проводи?

— Гордей, сегодня не получится. Давай, я лучше научу пользоваться навигатором. Ты помнишь номер своего жилого модуля?

— Да, конечно, тысяча двадцать четыре, шестнадцать, двадцать семь.

— Отлично. Махни взглядом в левый верхний угол и открой вкладку со стрелкой.

— Махнуть? Блин, попробую, — я сделал несколько нелепых бесполезных движений зрачками, насмешив свою космическую подругу. — Не получается. У меня угол зрения маленький, картинка сбегает раньше.

— Не двигай головой. Надо, чтобы она оставалась неподвижной. Давай попробуем иначе. Следи за моим пальцем, как на приеме у психиатра.

— Давай.

У нас получилось с первого раза. Я повел взглядом за пальцем Айрис и попал в значок со стрелкой. Она переместился в центр зрения с моргающим курсором.

— Что теперь? — спросил я у подруги, будто она видела, что происходит перед моими глазами.

— Назови номер модуля и добавь слово «маршрут», — Айрис поняла меня.

Я назвал номер своего жилья и добавил волшебное слово. Тонкая яркая линия исчезающая при повороте головы или глаз, появилась в поле зрения. Она начиналась от меня, тянулась к лестнице с половиной нормальной гравитации, а дальше я уже не видел.

— Чудеса, — восхитился я встроенным в себя навигатором. — Будь у меня во время работы курьером такой, цены бы ему не было. А как называется это место, чтобы мне завтра сюда придти.

— Необязательно его задавать как-то. Так же попади взглядом на стрелку и скажи слово «маршруты». Выбери его и иди по маркеру.

— Спасибо.

— Тебе спасибо, — Айрис мило улыбнулась.

— За что?

— Мне только что упали десять баллов.

— Вооот, — я нравоучительно поднял вверх указательный палец. — Еще немного хороших дел и наша акробатика в душе окупится.

— Иди уже, акробат, — Айрис шлепнула меня под зад, направляя к выходу. — Кстати, никогда не мечтал о сексе в невесомости?

Я резко развернулся лицом к Айрис.

— Я мечтал о них по раздельности, — признался я. — А что у вас тут есть такая услуга?

— Нет, конечно, это не Земля, родной. Я просто подумала, что можно было еще раз понизить наш социальный рейтинг, но только после того, как мы наберем базовый уровень.

— Зря ты мне об этом рассказала, теперь я буду мечать только о сексе в невесомости, а не о базовом уровне.

— Это будет нам стимулом поднять его, как можно быстрее. До завтра, — Айрис подтолкнула меня на лестницу с низкой гравитацией.

От неожиданности я чуть не упал. Айрис залилась смехом, наблюдая мою неуклюжесть. Пришлось сделать над собой усилие и продолжить путь, следую яркому маркеру с высоко поднятой головой и перепрыгивая через несколько ступенек.

Домой я вернулся быстро. Схема перемещений по станции оказалась довольно удобной. Пришлось немного помучиться с норовистой дверью, не желающей реагировать на мои мысленные команды, пока я не успокоился настолько, что в голове осталась только одна мысль. Лишь после этого мой привередливый нейроинтерфейс понял команду и открыл вход в жилой модуль.

Оказавшись дома, я понял, как устал. Масса впечатлений измотали организм и психику. Овальный «гроб» медицинской капсулы ждал меня, приветливо распахнув нутро. Я облачился в серебристый костюм и забрался внутрь него. Как живая, капсула сразу же приросла ко мне отростками от которых по телу расползлось приятное чувство расслабления. Я мгновенно уснул.

Глава 3

Модуль знал лучше меня, когда надо просыпаться. Пустил по моим нервам бодрящий заряд, после которого от сонного состояния не осталось и следа. Я как вампир выпрыгнул из гроба с последними петухами, полный жизненных сил. Через секунду нейроинтерфейс сообщил, что меня ждет завтрак, осталось только впустить его в комнату. Удивительно, но я уже испытывал голод, чего со мной никогда не случалось в течение часа после сна.

Пятислойное «пирожное» за одну минуту оказалось внутри желудка. Я запил его оранжевой «жижей» с сильным витаминным привкусом и направился в душ, напоминающий автоматическую автомобильную мойку. Струи обошли мое тело вдоль и поперек. Вначале пеной, потом чистой водой и затем ароматизатором с травяным запахом. После душа на коже осталось приятное бодрящее ощущение как после массажа.

Перед выходом мне захотелось разобраться с развлекательной частью обстановки, которая наверняка здесь была, только я не мог ее признать. Хотелось посмотреть что-нибудь из местных способов развлечения публики, хотя я заранее готовился к тому, что это будет скучно и патологически правильно. Что-нибудь из жизни людей с нереальным социальным рейтингом, которые добились всего сами и еще кучу народа подбили жить по заветам системы.

Помучавшись пару минут бешеным вращением зрачков ради попадания в значки, которые могли оказаться нужными, пришлось сдаться. Я понял, что моя память с кем-то мне изменяет. Надо было заново пересматривать занудную инструкцию для нейроинтерфейса, а мне этого совсем не хотелось.

— Тетка в моей голове, подскажи пожалуйста, как мне посмотреть какую-нибудь веселую передачу про жизнь на Вашей станции?

— Доброе утро, Гордей. Если Вам удобнее пользоваться голосовыми командами, Вы можете для удобства дать мне имя. Например: Тетка в Моей Голове. После обращения я буду автоматически ждать команды.

— Ух, ты, простите, нет, такое имя Вам не идет. Давайте, я буду звать Вас Тамарой Львовной.

— Прекрасное имя. Я согласна. Кстати, вы не против интерфейса с женским голосом?

— Конечно же, нет, хотя у Тамары Львовны был еще тот бас.

— Прекрасно. Мне очень приятно, что Вы меня сравниваете с реальным человеком.

— Да пожалуйста, не жалко. Ее голос многие годы сидел в моей голове.

— Итак, Гордей, какую функцию нейроинтрефейса Тамары Львовны вы желаете использовать?

— Давайте упростим обращение, просто, какую часть Тамары Львовны вы хотите использовать, — я гоготнул, представив себе начальницу склада по частям.

— Я согласна. Итак…

— У вас есть какие-нибудь развлекательные передачи или короткие скетчи, которые я мог бы посмотреть перед тем, как пойти на медицинское обследование?

— Если я правильно понимаю слово передачи, то Вы желаете поучаствовать в какой-нибудь дискуссии на развлекательную тему?

— Нет, только не участвовать, достаточно созерцать со стороны, — с моей-то интравертностью только в публичных обсуждениях и участвовать.

— Я поняла, Вы хотите быть зрителем.

— Именно так.

— У меня есть для Вас представление про приключения гражданина станции Айзека попавшего на сломанном судне в пояс астероидов, в котором жили космические пираты. Вам интересно?

— Валяй. С чего-то надо начинать. Куда смотреть?

— Никуда. Просто займите удобное положение, чтобы случайное не упасть. В первый раз я бы рекомендовала Вам лечь.

— Меня ждет такое головокружительное погружение? — я последовал совету и лег на выступившую из стены кровать.

— Очень правильное сравнение. Я запомню его.

— И всё-таки…

Я хотел спросить про экран, на котором появится картинка, но вдруг произошло то, к чему я не был готов. Моя комната исчезла, а я оказался внутри какого-то аппарата с небольшой стеклянной кабиной, за которой виднелся черный космос с мириадами звезд и светящимися газовыми туманностями. Я уже не лежал, а сидел на втором кресле. Передо мной в первом кресле сидел с отросшей курчавой шевелюрой какой-то мужик, прилично ругался и стучал по моргающей лампочками приборной панели.

— Чертово корыто! Опять разгумяне надурили меня, подсунув развалюху. Вернусь, перестреляю всех! — мужик в сердцах стукнул по панели, которая издала щелчок, пустила сноп искр и потухла. — О, боже, я потерял управление.

Погружение оказалось на самом деле головокружительным. Я на самом деле ощущал себя в том месте, которое видел. Мой нос учуял запах горелой проводки, разъедающей нос. Я вытянул руку вперед, чтобы узнать, как она выглядит, но не увидел ее и решил, что в этом представлении являюсь сторонним наблюдателем, способным ощущать всеми органами чувств, но не влиять.

Айзек, я был уверен, что это именно он, отстегнулся он сиденья, вынул из-под него чемодан с инструментами и попытался вскрыть приборную панель. Он что-то там крутил, вертел, литературно выражался и не заметил, как над нашими головами завис устрашающего вида объект, похожий на гибрид земного истребителя и стиральной машины. Из большого люка в нашу сторону выдвинулся манипулятор с «куриной лапой» и сжал наш кораблик. Только в этот момент увлеченный Айзек заметил чужое присутствие.

— Пираты, мать их! — воскликнул он и вынул бластер или же это был транклюкатор.

Наш кораблик втянуло в черные недра пиратского судна. Включился свет, раздался скрежет, что-то шипящее упало на пол рядом со мной. Едкий дым заполонил кабину. Я вдохнул его и отключился. Пришел в себя рядом со связанным светящимся проводом Айзеком. Напротив нас сидело что-то горилообразное и держало в руках транклюкатор героя постановки. Хотя, в этот момент я осознавал себя внутри настоящего события из жизни и был напуган достаточно серьезно. Ощущения были настолько реальными, что не вызывали никакой искусственной фальши. Ну, может быть кроме пафосных речей героя.

— Я — капитан корабля сторожевой станции. Меня будут искать именно здесь и у вас начнутся серьезные проблемы.

— Прамблемы? Меня не напугать ими, — пробасило хриплым басом существо. — Вначале реши свою, а потом пугай остальных.

— Что вы хотите…

Внезапно, на самом интересном месте, постановка закончилась. Я лежал на левом боку, на самом краю кровати и собирался уже свалиться с нее.

— Тамара Львовна, что случилось? — спросил я в сердцах. — На самом интересном месте.

— Вам пора идти в медицинский блок. Следуйте вдоль светящегося маркера. Он приведет Вас к месту.

— Спасибо, я уже кое-что понимаю в Ваших штучках. Скажите, а мы досмотрим эту историю про Айзека с того места, где прервались?

— Если пожелаете. У меня для Вас еще много вариантов постановок.

— Я бы хотел досмотреть именно её. Интересно, что этой горилле надо.

— Я могу рассказать кратко, чем закончилась эта история.

— Не вздумай. Не веди себя, как твой реальный прототип, не порти удовольствие от предвкушения.

— Как скажете. По статистике, большая часть жителей станции выбирает вариант дослушать краткий пересказ постановки, если она была прервана.

— Я сломаю вам всю статистику, потому что воспитывался на Земле, а там за такое и убить могут.

— Просто замечательно, что Вам сегодня назначено обследование, — произнесла виртуальная Тамара Львовна.

— Что за намеки? — мне показалось, что она слегка проговорилась.

— Убивать плохо, даже допущение мысли об убийстве социально опасно. Вам требуется психологическая терапия.

— Это была образное выражение, для придания экспрессии. Не нужна мне никакая терапия.

— Обследование покажет, что Вам действительно необходимо.

Тамара Львовна перешла на добродушный тон, слегка взбесивший меня, потому что она демонстративно выбрала его в противовес закипающему во мне возмущению. Я не хотел, чтобы мне указывали какую психику иметь.

— Ты искусственный интеллект и твои советы всего лишь результат заложенных заранее команд, откуда тебе знать, что лучше человеку, который попал сюда всего несколько дней назад?

— Обида — свойство человека, не умеющего верно оценивать себя.

— Я не обиделся, просто не люблю, когда мне дают глупые советы.

— Мной собраны триллионы вариантов человеческих реакций, от работы желез до электрических импульсов мозга. Судя по многим реакциям вашего организма, Гордей, Вы обижены.

— Иди в жопу, Тамара.

— Простите… хм, реакция Вашего организма снова резко изменилась. Вы снова жизнерадостны.

— Я же говорю, ты ничего не понимаешь в человеке, который только что прилетел с Земли. Я всю свою жизнь мечтал послать Тамару Львовну в жопу. И вот, как ты заметила, мне стало очень хорошо после этого. Всё, я пошел обследоваться. Приду, расскажу, что там у меня нарыли.

— Не стоит, я буду информирована раньше.

— Ах, да, забыл, что ты у меня в голове. Было бы здорово и на Земле приделывать телефоны прямо к нервам.

— Для подключения искусственных аппаратов нейроинтерфейса требуется высокий моральный и социальный уровень развития общества, иначе возможны злоупотребления.

— Это ты верно заметила. Будь у меня на Земле такая штука, я бы уже ничего не видел перед собой из-за рекламы и постоянного банковского спама.

— Для определенного прогресса требуется новый уровень сознания и ответственности.

— Истинно так, Тамара Львовна. Ваш прототип не способен был формулировать такие сложные мысли.

— Спасибо. Вы задерживаетесь.

— Всё, бегу.

Я снова помучился с дверью. Никак не получалось перескочить с копошащихся в голове мыслей на дверь. Инерция неконтролируемых мыслей была во мне сильна. Момент, когда я удачно подцепил дверь, передался в ощущениях. У меня будто появилась ментальная рука, которая ухватилась за воображаемую ручку и потянула ее.

В коридоре, на этот раз оказалось людно. Жители станции сновали туда-сюда, с ореолами имен и социального рейтинга над собой. Я разглядывал их из любопытства, чего нельзя было сказать о них. Люди, все, как один, холеные и симпатичные, словно массовка вампирского фильма, не обращали внимания ни на меня, ни на мои виртуальные достоинства. Они спешили, почти так же, как земные обитатели на работу ранним утром. Я терялся в толпе. С одной стороны, это было неплохо, я не искал общения. С другой, немного обидно, что меня такого отличного от всех, игнорируют.

Лифт понес меня и еще пятерых жителей вниз. Я так решил, потому что ускорение движения на мгновение оторвало мои ноги от пола, а торможение закончилось перегрузками в обратную сторону, отчего мои коленки подогнулись. Наконец-то на меня обратили внимание.

— Новенький? — догадалась светловолосая Лиза с серо-зелеными глазами.

— Ага. Четвертый день как.

— Надо же, в таком возрасте? Это большая редкость. Как там наша праматерь Земля?

— Пыхтит потихонечку на карантине.

— А что такое?

— Вирус.

— Там всегда происходит какая-то ерунда. Просто удивительно, как там еще умудряются размножаться, — Лиза сочувственно посмотрела на меня, наверное, подумав о моем неконтролируемом появлении на свет.

— Так там особо выбора нет, размножаться и воевать, базовые потребности, — я уже понял, что местные ни черта не знают о Земле, и рассказывать им в подробностях не имеет смысла, все равно не поймут.

— Какая дикость. Как Вам повезло, Гордей попасть в число избранных.

— Просто невероятная удача. За мгновение до смерти успели вытащить, — тут я не врал.

— Желаю вам обрести здесь всё, чего Вы были лишены на Земле, — Лиза погладила мою руку, как милого щеночка.

— А я желаю Вам обрести всё, чего Вы лишены здесь, но имели бы на Земле, — это было ехидство, которое поставило прекрасную Елизавету в тупик.

Я выскочил из лифта, не дождавшись, когда она начнет реагировать и помчался торопливым шагом, следуя по яркой полосе, как по нити Ариадны. Спустился по лестнице с низкой гравитацией, перепрыгивая через несколько ступенек, пугая местных. Для чего тогда надо было создавать ее, если не для этого?

Линия подвела меня к дверям. Я замер в нерешительности, не зная, что делать. Стучать, открывать самому или ждать, когда пригласят. Подумав, решил взять подсказку.

— Тамара Львовна, Вы здесь?

— Я слушаю Вас, Гордей, — ответила она, будто стояла за спиной.

Я инстинктивно обернулся.

— Мне уже можно войти?

— Еще нет. Видите, в нижнем углу вашего зрения идет обратный отсчет?

— Ага, вижу, — мне пришлось взять себя рукой за подбородок, чтобы голова не двигалась вслед за глазами.

— Как только он остановится, вы услышите приглашение, и дверь откроется.

— Спаси…

Я не успел договорить, меня перебил возникший в голове мужской голос.

— Доброе утро, Гордей. Рады Вас видеть. Проходите и следуйте за красным маркером.

— Слушаюсь и повинуюсь, — ответил я.

Маркер повел меня тесными и ярко освещенными коридорами и остановился у одной из одинаковых дверей. Она в тот же момент, когда я замер у нее, открылась. Меня ждал пожилой мужчина, похожий на актера после процедуры омолаживания. Стройный, подтянутый, как из рекламы спортивного питания. Его социальный рейтинг превышал значение в три тысячи баллов. Его звали Джонто.

— Еще раз, доброе утро, Гордей. Рад Вас видеть. Читал историю Вашего появления на станции. Впечатлен и потрясен одновременно. Зачитывался, словно романом. Землянин и девушка из космоса. Они сошлись волна и камень, стихи и проза, лед и пламень. Потрясающая история, достойная драматической постановки.

— Спасибо. Вижу, стихи Пушкина и тут ценят.

— Разумеется. Замечательный поэт, жаль, как кандидат, не подходил под требования.

— Он бы тут умер от тоски и застрелился бы сам.

— О, это вряд ли. У нас здесь лучшая медицина и нет никакого оружия. А мысли о самоубийстве блокируются нейроинтерфейсом мгновенно.

— Охотно верю. С чего начнем?

— Так, становитесь в круг, — Джонто указал мне на серый круг, вмонтированный в пол. — Вас немного потрясет. Это многоспектральная вибрация, которая поможет определить состояние вашего организма.

Я молча встал в круг.

— Закройте глаза и расслабьтесь.

Я сделал, как меня просили. Закрыл глаза и через секунду почувствовал дрожь во всем теле. Неприятную, как при лихорадке. Впрочем, она была недолгой.

— Готово, выходите, — скомандовал доктор.

— Что там со мной? — поинтересовался я. — Жить буду?

Джонто посчитал мой вопрос смешной шуткой.

— Будете, но недолго, лет пятьдесят-шестьдесят, не больше.

— По земным меркам это нормально.

— Никто в этом не сомневается.

— А Вам, доктор, сколько лет? — спросил я.

— Сто шесть, — ответил доктор.

— Сколько? — мне показалось, я ослышался.

— Сто шесть, — повторил доктор. — Это не так уж и много. Мой отец совсем немного не дожил до двухсот. Последний раз он совокуплялся в сто восемьдесят два года.

— Прекрасный результат. На фоне моих перспектив прямо фантастический.

— Перспективы есть и у Вас, но для этого необходимо произвести некоторые процедуры с Вашей физиологией. Вы слишком экстенсивно используете свои ресурсы.

— А что для этого нужно? Письменное согласие родственников?

Джонто снова начал смеяться. Вообще, жители станции мне показались склонными смеяться по любому поводу.

— Родственников Вам придется вначале сделать. Нет, достаточно сказать, да.

— А это долго?

— Два часа.

— Да.

— Да, в смысле, согласны?

— Согласен. У меня есть время до обеда, а потом я собирался помочь своей космической подруге. Взял ее на перевоспитание, хочу вырастить достойного жителя станции с базовым рейтингом социальных баллов.

— Это будет сложно. Она из тех, кто делает на одно хорошее дело два плохих. Регрессирующий тип личности, лишенный права воспроизводства потомства.

— Как лишенный? Навсегда? — меня словно окунули в ледяную воду.

— Теоретически нет, но по своей практике знаю, что исправлению такие люди обычно не поддаются. И живут они несравнимо меньше остальных.

— Что-то в Ваших методиках, доктор Джонто, есть неправильное. Я знаю ее достаточно хорошо. Она справедлива, надежна, любит детей, склонна к сочувствию. Как можно было лишить ее материнства?

— Система знает ее лучше нас, уж поверьте. Оставим ее, сейчас речь о Вас. Какой уровень внедрения Вы выберете, начальный или кардинальный? — Джонто показал вначале пятерню левой, а потом правой руки.

— Насколько глубоко внедрение?

— Начальное подразумевает коррекцию работы внутренних органов, кардинальный добавляет к этому замену органов, не поддающихся серьезной коррекции и изменение внешности. Некоторые области Вашего мозга сильно повреждены, и будут таить скрытую опасность на протяжении всей жизни.

— Менять мозг не дам. Не хватало еще, чтобы в моей голове валялся чужой мозг. Подлатайте, как получится и пусть тарахтит дальше.

Джонто рассмеялся.

— Замечательное слово — тарахтит. Надо ввести его в свой лексикон. Значит, начальный?

— Да, — я задумался. — А можно сделать плечи шире и добавить мышц? Ну, и… член побольше.

Джонто собрался рассмеяться, но, видимо, профессиональный этикет запрещал ему делать это в пикантных случаях.

— За всю мою практику было только три случая, когда мужчины просили увеличить некоторые доли головного мозга, а вот увеличить член…

— А что с моим мозгом не так?

— А что с вашим членом не так? Он находится в гармонии с телом.

— Хотелось бы повысить свое самомнение вот таким вот легким способом.

— Ладно. Я вас прекрасно понимаю. Вы хотите хоть в чём-то быть лучше жителя станции.

— Считайте это атавизмом коренного жителя Земли. У нас принято мериться пиписьками.

На этот раз доктор не сдержался и заржал во весь рот, полный жемчужных здоровых зубов.

— Кстати, а Вы зубы мне не подлечите? — напомнил он мне об еще одной проблеме.

— Конечно. Зубы входят в начальный уровень изменений. Отлично, значит, мы будем менять Вам пропорции скелета, некоторых органов и зубы?

— Да, думаю, на первый раз этого достаточно.

— Внести изменения в лицо не желаете?

Мне показалось, что доктор считает меня некрасивым.

— До сего момента мое лицо меня устраивало.

— Не хочу Вас обидеть, но лица землян достаточно несовершенны, что может вызывать некоторое неприятие со стороны общества, в особенности женской половины.

— Я понравился Айрис таким, какой есть. У меня нет нужды желать нравиться всем, поэтому оставьте лицо прежним.

— Что ж, Ваши желания по этим вопросам находятся в приоритете, хотя я на Вашем месте, выбрал бы кардинальные меры. Нет ничего приятнее ощущать себя полностью новым. Это как заново родиться.

— Не знаю, это же не пальто, не понравилось, повесил назад в шкаф. Для меня пока все Ваши предложения звучат дико новаторски, я не готов полностью принять их. Давайте уже начинать, пока Айрис не наворотила дел без меня.

— Я смотрю Вы очень привязаны к ней. Может быть, вам пройти курс психологической реабилитации?

— С целью?

— Ну, избавиться от зависимости. Иногда люди принимают зависимость за проявление сильных чувств, которыми дорожат, но на самом деле…

— Нет, — отрезал я.

Доктор Джонто даже вздрогнул, посмотрел на меня удивленно и пожал плечами.

— Это была простая рекомендация. Посещение психолога поднимает социальный рейтинг и повышает благонадежность.

— В данном случае я выбираю Айрис, а не ваш искусственный рейтинг и прочие плюшки. Кстати, хотел узнать, как я могу добавить кому-то баллов? — я впервые задумался над тем, что тоже могу участвовать в этой чехарде с социальным рейтингом.

— Спросите Вашего советника или найдите в меню, которое появляется, когда Вы задерживаете взгляд на мне, — посоветовал доктор.

— Спасибо, — я уставился прямо на него, пока не появилось простое меню, в котором можно было движением глаз двигать ползунок с баллами, в пределах установленной оценки.

У доктора Джанто разброс составлял солидные сто сорок баллов. Максимально семьдесят плюсом и семьдесят минусом. Он засмущался, следя за движением моих зрачков. Видимо, побоялся, что я ему отвешу минусов за ненужную настойчивость.

— Хочу Вам сделать аванс, — я решил подмазаться.

— В каком смысле.

— Поставить максимальный балл, чтобы простимулировать результат, — на самом деле, я больше хотел, чтобы он отстал от меня со своими намеками на мое несовершенство.

— Не вздумайте, система накажет нас за попытку манипулирования рейтингом. Я поставлю Вам ту оценку, которую считаю нужной, и Ваш бал никак на нее не повлияет. Учтите, подобные преступления одни из самых тяжких и наказываются соответственно.

— Например.

— Ссылка на осваиваемые планеты, в самые захудалые концы вселенной, на которых существование не намного лучше, чем на Земле.

— И все-таки лучше.

— Немногим.

— Хорошо. Был не прав, признаю.

— Замечательно. Я отключаю Вас.

Я не успел ничего ответить, выключился, как телевизор. Чик и потух. А через мгновение снова включился. Только мгновение было у меня. Часы показывали, что прошло два часа с минутами.

— Есть болезненные ощущения? — поинтересовался Джанто.

Я подвигался и не ощутил никаких изменений.

— Вроде, все нормально.

— Подойдите к зеркалу.

На стене проступила зеркальная поверхность. Я сделал шаг в ее направлении и почувствовал необычное ощущение в трусах и вспомнил, про свою просьбу. Оттопырил их и заглянул.

— Хватит? — спросил Джанто.

— Вполне, — результат меня устроил, хотя и выглядел непривычно.

Мое отражение в зеркале выглядело так же непривычно из-за изменившихся пропорций тела, будто я ходил не меньше двух лет в качалку.

— Мы избавили вас от двух генетических заболеваний, которые проявились бы с возрастом и четырех начинающихся болезней, восстановили зубы и убрали шрамы на голове.

— Как убрали? — я потрогал то место, где они были. — Зачем?

— Это же неэстетично, — Джонто искренне удивился.

— Это была моя мужская награда. Вы разве не знали, что шрамы украшают мужчину?

— Я всегда считал ум украшением любого человека. Как может украшать уродство?

— Ум, ум само собой, украшение, но со шрамами я выглядел, как дворовый кот, к которому даже овчарки боятся подходить.

— Извините, но удаление шрамов стандартная процедура, — доктор развел руками.

— Черт с вами.

У Джанто был такой растерянный вид, что мне стало его немного жаль. И правда, зачем мне шрамы в обществе, где их не оценят.

— Ладно, доктор, спасибо, что сделали то, о чем я просил. В остальном результат намного лучше ожидаемого. Вот Вам шестьдесят девять баллов за работу. Единичку скидываю за самоуправство.

Джанто уставился на меня взглядом, по выражению которого я не смог понять — сердится он, удивляется или опешил от переполняющих эмоций, не зная, как выразить благодарность. Бумк, и мне пришло сообщение о зачислении социальных баллов. Десять. Чертов докторишка оказался скупердяем. Ему было жаль поделиться со мной тем, что не делало его беднее.

— Спасибо за всё, — произнес я тоном обиженного человека. — Мне пора.

— И Вам спасибо. Советую в течение недели не перенапрягать тело физически, возможны болевые ощущения.

— Спасибо.

Мне на удивление легко удалось открыть дверь кабинета. Едва я вышел в коридор, пришло сообщение, в котором сообщалось о времени и месте посещения курса психологической реабилитации. Я выругался про себя. Создавалось ощущение, что система в виде исполнительных механизмов — людей не успокоится, пока не добьется от меня необходимых показателей.

Расстройство продолжалось недолго, буквально минуту, пока я не проложил маршрут к тому месту, где должна была отрабатывать Айрис. Мне не терпелось скорее показать ей свои изменения.

Глава 4

После медицинского вмешательства я чувствовал себя на станции почти своим. Осознание, что это не какой-то футуристический земной город, а космическая станция, вращающаяся в холодном космосе за миллиарды километров от родной планеты, мне еще не пришло полностью. Я не видел космос и потому не мог себе представить его. Подсознательно мне казалось, что я плыву пассажиром на круизном лайнере.

Маршрут до подвесных садов я почти запомнил и мог не смотреть на «нить Ариадны» сворачивая, где нужно. Вот только на лифт я никак не мог повлиять, он сам знал, где меня высадить. Огромный зал со звездным небом на этот раз был озарен светилом, на орбите которого вращалась станция. Яркий шар был меньше солнца раза в два и светился неестественным для коренного землянина белым светом. Зелень в его лучах имела более яркий оттенок.

Мне определенно нравились лестницы с низкой гравитацией. Забегать по ним вверх через несколько ступеней оказалось еще веселее, чем спускаться. Местные, не пропускающие ни одной ступени, сторонились меня, как полоумного.

— Поберегись! — орал я загодя, чтобы мне уступали дорогу.

Доктор Джонто сказал, что плотность моих мышц на двадцать пять процентов выше, чем у коренных жителей станции. По этой причине мне легче давались физические упражнения, создавая иллюзию взявшейся из ниоткуда силищи.

Айрис издалека поняла, что мелкая «блоха», прыгающая по ступенькам это я, ее земной парень. Она начала размахивать рукой, чтобы привлечь мое внимание. Запыхавшийся я предстал перед ней с довольной улыбкой.

— Возмужал, окреп, — Айрис оценила мою внешнюю трансформацию игривыми движениями бровей. — Так и хочется потрогать.

— Мои изменения не все на виду, — я ответил ей такой же искусной игрой бровей и томным басом.

Айрис глухо рассмеялась из-за скрадывающего звук респиратора с двумя фильтрами.

— Ты намекаешь потратить пятьдесят баллов?

— Думаю, теперь с меня будут списывать все сто.

— Гордей, вы отрабатывать? — громко спросила Хеленга.

Видимо, ей не очень понравилось наше веселье, отдающее бездельем.

— Да, как раз хотел попросить у вас респиратор, а то плесенью пахнет, — потом добавил чуть слышно. — От кого-то.

Хеленга вручила мне респиратор, тонкий плащ, похожий на дождевик, обтянувший меня плотно и секатор. Теперь я был экипирован, как любой из отрабатывающих повинность.

— Это реаланский магитур, красивое растение, но чувствительное в окружающей влажности. Даже незначительное отклонение параметров вызывает у него существенные изменения. Дыхание людей проходящих мимо привело к появлению плесени на стволах и ветках. К тому же он очень любит отращивать усы и цепляться ими за все подряд. После обрезки его обработают природным фунгицидом. Ваша работа, Гордей, подрезать усы оставляя отросток не больше сантиметра. Качество и объем работы напрямую будут связаны с начисленными баллами. А ваши утехи с Айрис в рабочее время могут существенно понизить качество труда. Я понятно объясняю? — Хеленга пристально посмотрела на меня.

— У вас такие красивые глаза, — выпалил я совсем не то, чего от меня ждали. — Бездонные, как космос.

Почему-то на Земле, чтобы отвесить даме комплимент, надо было иметь могучую силу духа, чтобы не сфальшивить голосом, не замяться, не покраснеть, как рак, а тут я запросто отвесил его, как прирожденный Казанова. Но глаза у нее, нордические голубые, как слой чистого льда, на самом деле были красивыми. Хеленга покраснела и неловко улыбнулась, будто не привыкла к таким комплиментам.

— Идите работать. Гордей, — она отвернулась от меня и сделала вид, что поглощена обрезанием усов.

Я вернулся к Айрис и наткнулся на ее маленький кулачок, упершийся в мой нос.

— Хеленга старше тебя на пятьдесят лет, — предупредила она меня, посчитав комплимент ее временной начальнице за попытку начала отношений.

— Ты что подумала, Айрис? — искренне удивился я. — Что я с ней того… неэээт, я просто хотел, чтобы тетенька не сердилась на нас и не снизила балл. Она считает, что мы с тобой будем флиртовать и бездельничать.

— Ага, а после твоих комплиментов вдруг растаяла и поверила, что мы начнем работать как папы Карло?

— Женщина — иррациональное существо, вполне возможно, что она клюнет.

Айрис бросила в сторону начальницы взгляд. Хеленга украдкой посматривала в нашу сторону.

— Удивительно, конечно, слышать от дикого землянина, что ты существо, но возможно ты и прав. Чутье мне подсказывает, что нашей Хеленге не хватает внимания. Смотри, как она стреляет своими красивыми глазками в твою сторону, — Айрис несколько раз щелкнула вхолостую секатором, давая мне понять, что наказание за слабость будет суровым.

— Не переживай, других женщин, кроме тебя, я не вижу. Все, что я способен ей дать, это комплимент и немого хорошего настроения, — я успокоил Айрис максимально серьезным голосом. — Давай уже работать.

Два часа мы не общались ни с кем, молча отстригали бесчисленные усы магитура и складывали их в роботизированную тележку, снующую между платформами подвесных садов. Привычные действия в чужом антураже все равно создавали иллюзию будто ты где-то на Земле. В мыслях о станции, почерпнутых из рассказов Айрис, я воображал намного более значительные отличия. Представлял, как тут слоняются пришельцы, до которых никому нет дела, как отчаливают в космос корабли, которые видно сквозь прозрачные стены, порталы мгновенного перемещения. Наверное, это было, но не на виду. По крайней мере, пару раз я слышал от людей в толпе, что они куда-то улетают.

— Интересно, Айрис, а можно устроиться на какую-нибудь опасную работу, гарантирующую высокий рейтинг за риск?

Айрис задумалась.

— Тебе уже скучно? — спросила она. — Я предупреждала, что жизнь на станции слишком тягомотная, тем более для зверя, попавшего сюда из дикой природы.

— Спасибо за зверя, даже если это заяц. Пока мне не скучно, я еще мало что видел, но на перспективу уже начинаю понимать, что жизнь, зацикленная на поддержании рейтинга и вечного страха потерять заработанные баллы, мне быстро наскучит. Хочется соленого ветра в лицо и ни о чем не думать.

— Были бы у нас ветра, как в твоем городе, я бы посоветовала тебе писать против них, — Айрис коротко засмеялась.

— И все же, ты не задумывалась о том, чтобы рвануть куда-нибудь на край Вселенной? У нее вообще есть край? Что говорит ваша наука об этом?

— Наука говорит, что края нет, но с определенного расстояния Вселенная начинает повторяться, как в зеркальном отражении. И, да, у меня были мысли рвануть куда-нибудь, где будет не так тоскливо. Рванула на Землю, и вот, меня снова вернули. С прицепом.

— М-да, чем-то это напоминает мне фантастический фильм ужасов, про заразу, которую притащили из космоса. А что если нам с тобой попроситься на дальнюю планету?

— Вернуться на Землю не хочешь? Вместе со мной? В нашу квартиру, работу аниматором и курьером? — в глазах Айрис загорелся уголек ностальгической тоски.

— Уже нет. Как думаешь, парень, который вырвался в космос, будет так быстро тосковать по дому? — и сам себе ответил раньше Айрис. — Вначале стоит насытиться впечатлениями.

— Хорошо, — произнесла Айрис многообещающим тоном и воткнула свой кулачок мне в живот, — я тебе их устрою.

В ожидании приключений время остановило свой бег. Однообразная работа утомляла, а наивные и глупые вопросы Матиаро о Земле раздражали. Я едва сдержался, чтобы не предложить Айрис плюнуть на эту отработку и на все прочее, и отправится за острыми впечатлениями. Меня остановило присущее мне чувство ответственности, которое в чужих условиях чуть не покинуло меня. Если бы я не сдержался, Айрис без всякого сожаления бросила бы работу, начихав на социальный рейтинг.

Хеленга, словно почувствовав наше настроение, сделала вид, что ей надо работать рядом с нами.

— Готова поспорить на сто баллов, что Хеленга трется рядом с нами из-за тебя, — шепнула мне на ухо Айрис.

— Я думал, она поняла, что мы хотим сбежать.

— Ей-то что с того, если мы сбежим? Оштрафуют только нас. Она запала на отличие, выделяющее тебя из типичных мужчин станции.

Я украдкой посмотрел на начальницу, ловко манипулирующую садовым инструментом.

— Несмотря на нашу разницу в возрасте, она еще ого-го тетка. Если бы дело было на Земле, я бы уже давно голову потерял, — признался я.

— Голову теряют, когда пытаются в уме перемножить многозначные числа без помощи имплантатов, а тут теряют совсем другое, — Айрис снова щелкнула секатором передо мной. — Будешь мечтать об этом, вернешься на Землю частями.

— Наверняка там будет чего-то не хватать.

— Наверняка.

Айрис, несмотря на шутливый тон, ревновала меня серьезно. На Земле такого почти не случалось, потому что там она чувствовала свое превосходство над земными девушками. На станции почти все женщины на мой земной взгляд выглядели превосходно. Внешность перестала быть основным фактором первоначального интереса. Моя космическая подруга уже не чувствовала себя избранной, к тому же ее низкий социальный статус, эквивалент земного материального успеха, подсознательно служил элементом неуверенности.

Несмотря на это, Айрис оставалась сама собой, веселой, дерзкой, беззаботной и охочей до всего будоражащего кровь. И мне, в принципе, совсем не хотелось видеть на ее месте другую девушку. Почти все станционные красавицы, с которыми я успел пообщаться, казались слишком плоскими и неинтересными. Их внешность быстро примелькалась, и я уже не открывал рот, зависнув на идеальной внешности какой-нибудь девицы с перетряхнутыми генами.

Хеленга обнаглела настолько, что начала стричь усы с одного с нами дерева. Глядя на нее, мне пришла интересная идея.

— Моя Айрис, — произнес я намеренно, — научилась на Земле искусно плести косы. К вашей бесподобной внешности и роскошным волосам очень подошла бы французская коса.

Айрис уставилась на меня прожигающим взглядом. Я моргнул ей обеими глазами, чтобы она не влезла.

— А что это за коса? — Хеленга заинтересовалась.

— Э-м, волосы собираются в колосок от самой челки, — стараясь казаться вежливой, произнесла Айрис. — У нас так никто не заплетает, но на Земле женщины часто делают французскую косу. Если хотите, могла бы вам смоделировать, как она будет на вас выглядеть.

— А что вам, Гордей, далась моя прическа? — поинтересовалась Хеленга.

— Я просто представил вас с ней и понял, что вы будете неотразимы. Вы и сами сможете убедиться в этом.

— Сколько времени на неё надо? — спросила начальница у Айрис.

— Ну, минут тридцать, — неуверенно предположила моя подруга.

Хеленга посмотрела вглубь себя, как это делали все жители станции, когда пытались разглядеть информацию на собственном экране нейроинтерфейса.

— Перенесу обеденный перерыв для вас на час раньше. Заинтриговали вы меня, Гордей, — она произнесла мое имя тоном, не оставляющим сомнений в симпатии.

Айрис провела большим пальцем по шее, глядя на меня кипящим от негодования взглядом. Я снова моргнул обоими глазами, будто знал, что делал. На самом деле я понятия не имел, как отреагирует Хеленга. Мне хотелось, чтобы она добавила к нашим баллам еще сколько-нибудь. По своим земным соображениям, я рассчитывал взломать систему, найти способ заставить людей прибавлять нам рейтинг, не чувствуя, как их к этому подталкивают. Вообще, зависимость между прической и баллами не казалась настолько очевидной, хотя подсознательно я чувствовал, что в этой затее что-то есть.

— Ребята, у вас перерыв будет по расписанию, а нас чуть раньше, — сообщила Хеленга работникам. — Пройдемте, — она направила нас в сторону комнаты, в которой хранилась и приводилась в порядок садовая амуниция.

Айрис по дороге ущипнула меня за ягодицу.

— Я давно не бывала в такой неловкой ситуации. Спасибо тебе.

— Прости, но ты в начале нашего знакомства разорила всю мою кубышку. Уж как я тогда чувствовал себя неловко, ты просто представить себе не можешь.

— Но потом…

— Вот именно, потом твоя неловкость вознаградится сторицей.

— Но как?

— Без понятия. Я тестирую варианты и отбрасываю нерабочие.

Хеленга скинула с себя рабочий костюм и осталась в тонкой майке, подчеркивающей ее статную фигуру.

— Мне сесть? — спросила она.

— Да, садитесь. А ты, Гордей, иди обедать, не смущай дам, — в отместку посоветовала мне Айрис.

Я ушел. Обедать, по понятиям станции, это запихать за одну минуту в себя кусок желе и запить его витаминным коктейлем. Ну, побаловаться еще минут пятнадцать после этого каким-нибудь развлечением, погрузившись в другую реальность, данную со стопроцентной симуляцией ощущений. Подобные развлечения мне нравились, как любителю компьютерных игр, но я чувствовал их рафинированность, ограниченность многочисленными условностями, которым приходилось соответствовать, чтобы не возникало диссонанса между реальным и виртуальным.

На экране высветилась часть стены, за которой меня ждал мой обед. Я протянул руку и сдвинул дверку. Вынул коробочку, открыл ее и впервые понял, что не хочу есть эту дрянь. Кусок разноцветного желе, похожий на смазку для трущихся узлов зерноуборочного комбайна.

— Какая гадость эта ваша заливная рыба, — я воткнул вилку в желе.

— Ваша реакция на еду сильно отличается от нормальной, — сообщил Тамара Львовна. — Данные уже отправлены в центр здоровья. Во время сна через костюм вам будут внесены поправки.

— Узнаю вашу навязчивость, Тамара Львовна. А не могли бы вы предложить мне вместо этого куска солидола жареную курочку. С хлебушком и горчицей. А на аперитив рюмку холодной водки, хоть я и не большой любитель спиртного. Ваша система давит, понимаешь, заставляет искать выход в чем-то, в алкоголе или противоправных деяниях. Или даже способствует каннибализму. Не буду приводить примеры, но случай имеет место быть.

— Вы находитесь в состоянии адаптации, Гордей, и вашей психике свойственно сопротивляться тому, что непривычно. Завтра утром вы почувствуете себя лучше.

— А можно мне сегодня переночевать у Айрис? Мне нужны положительные эмоции.

— Секунду. Нет, пока на ваше сожительство одобрения нет. У Айрис слишком низкий рейтинг. Нарушив запрет, усугубите ее ситуацию еще сильнее. Могу сделать прогноз, при таком уровне накопления баллов ей потребуются две недели, чтобы получить разрешение, при условии, что вы тоже не потеряете свои.

— Такая занимательная математика с вашими рейтингами, просто тоска берет. Неужели нельзя оставить человек возможность совершать ошибки?

— Такая возможность есть, просто их количество ограничено. Наша система является результатом кропотливого труда и тысячелетних наблюдений. Она постоянно совершенствуется, создавая потомкам землян условия для вхождения в мировую лигу рас. Где в первую очередь требуется умение жить в сообществе друг с другом.

— Эпично, — оценил я пламенную речь нейродвойника Тамары Львовны. — Это вы, значит, воспитываете себя, чтобы вас приняли, ясно. Желаю удачи. Только как эта несъедобная пища поможет приблизить этот день?

— Она символизирует наше превосходство над первобытностью. Нам ненужно убивать животных и растения ради питания. Мы способны извлекать пищу из неживой материи.

— Значит, я не ошибся, сравнив этот бутерброд с солидолом.

Мою пикировку прервала Айрис, вошедшая в комнату первой.

— Вуаля! — она махнула руками в сторону дверей. — Прошу вас, Хеленга.

Дверь отворилась и вошла начальница команды неудачников. Как я и думал, французская коса пришлась ей к лицу. Если так можно было выразиться, она сделала ее внешность агрессивно привлекательной. За ней хотелось не ухаживать, а грубо уламывать, невзирая на препятствия.

— Вы бесподобны, Хеленга, — я искренне открыл рот и сглотнул слюну. — Если бы не увечья, которые мне обещала Айрис, я бы узнал, что вы делаете сегодня вечером.

Хеленга смущенно захохотала. Ее красивые голубые глаза светились, будто в них зажегся бенгальский огонь. Айрис тоже выглядела довольной, будто радовалась результату.

— Сегодня вечером я занята. Схожу на сеанс гравиакробатики. Спасибо, Гордей, что надоумили Айрис. Не думала, что прическа сможет так изменить мою внешность, и даже внутреннее ощущение.

— Не за что, Хеленга. Не стоит прятать свое женское очарование за баллами социального рейтинга.

— Вы… вы, Гордей, другой, — Хеленга хотела сказать большее, но не нашла слов.

Я понял, что она хотела сказать. Разумеется, пока меня не испортила система, я был другим. Видел иначе, говорил и думал, как привык. Хеленга схватила свою коробку с обедом и выбежала наружу. Айрис проводила ее взглядом, а когда она ушла, бросилась ко мне.

— Она кинула мне сто баллов! Это максимум, что можно дать за отношение между жителями. Как ты вообще додумался до этого? — Айрис вилась возле меня, но не решалась кинуться в объятья. Не хотела омрачить штрафом щедрый подарок судьбы.

— Сам не знаю. Посмотрел на нее и увидел с этой прической. Потом подумал, а может и ей понравится, и она не сможет нас обидеть, и накинет баллов десять сверху.

— Она стала похожа на бойца. Я как-то смотрела передачу, где женщины дрались. Мечтала, помнится, тоже поучаствовать.

— Я ничего об этом не знал.

— Когда-то я не считала нужным посвящать тебя во все свои дела, а теперь ты — меня в мои же дела.

— Карма, как же ты хотела. Скажи честно, тебе бы не понравилось мое предложение, если бы я начал с тобой советоваться.

— Разумеется. Для жителей станции, делать друг другу прически это что-то из ряда вон. Так просто до этого не додумаешься, особенно когда есть устройства для ухода за внешностью.

— Ладно, давай обедай, да пойдем посмотрим, как там Хеленга.

— А ты чего не ешь? — Айрис заметила нетронутый кусок желе.

— Не могу. Опротивел. Тамара Львовна обещала, что ночью со мной что-то сделают, и я опять стану его вожделеть.

— Она такая оптимистка. Смотри, второй раз пропустишь, получишь наказание.

Я вздохнул и ткнул вилку в вибрирующий кусок.

— Как в детском саду, я и манная каша. Те же рвотные позывы.

Зажмуривавшись, я съел единственно возможный легальный деликатес на станции. Мой желудок продемонстрировал свое неудовольствие долгим урчанием.

— Наше мировоззрение все больше становится похожим, — отметила Айрис.

Айрис съела свой обед, и мы пошли дальше отрабатывать ее социальный рейтинг. Едва приблизились к месту работу, как нам навстречу выбежала девушка. Над ней горело имя Кармина. Она с ходу набросилась на Айрис.

— Сделай мне такую же, — потребовала она, а не попросила.

Моя Айрис опешила от такой наглости. Посмотрела на меня, выразив взглядом растерянность.

— Мне надо работать.

— К черту работу, — Кармина перешла на шепот. — Такая прическа стоит сто баллов.

— А Хеленга?

— Она сейчас на связи со своими знакомыми. Хвалится. Думаю, сегодня тебе стоит задуматься о смене работы. Пожалуйста, Айрис, сделай мне прическу, пока ее не загрузили в систему. Хочу походить с ней раньше остальных.

— Идите, девчата, заплетайте косы, а я за вас постригу деревья, — предложил я компромиссный вариант.

Кармина с радостью поддержала мое предложение. Айрис, правда, выглядела не настолько счастливой. Удивительное дело, в своем мире она не была такой гибкой, как на Земле. Наверное, сформировавшая нас среда подсознательно ограничивает воображение, заставляя придерживаться общих взглядов и подходов.

— Огонь! — я сделал комплимент Хеленге, проходя мимо нее.

Она приняла мой комплимент, как должное. Судя по суетливому поведению, мысли у нее были совсем не о работе. Поверив в свою привлекательность, в чем-то отличную от стандартной, ей захотелось поделиться этим с остальными и получить свою минуту славы.

Кармина выскочила из комнаты с прической, переоделась в «мирское» и забила болт на работу. Айрис вскоре примкнула ко мне.

— В системе ажиотаж. Дело дошло до учредительного уровня, на котором присутствуют пришельцы. Кажется, мне придется делать макет для загрузки.

— Ого, здорово, поздравляю нас, — я широко улыбнулся и привлек Айрис к себе. — Тебе с этого хоть что-нибудь перепадет?

— Конечно. Любое новшество влияет на рейтинг. Но, это же не я придумала, это твоя идея.

— Айрис, меня устраивает и мой рейтинг. Бери всё на себя. Потом перекинешь как-нибудь сотку-другую по-дружески. И нам наконец-то разрешат ночевать друг у друга, — я обнял Айрис и не услышал никакого писка штрафных санкций.

Ее уровень перевалил маргинальную отметку в пятьсот баллов, где уже позволялись всякие «обнимашки» и прочие безобидные вещи.

Айрис неожиданно замерла. Взгляд ее рассеялся, будто она была занята своим нейроинтерфейсом.

— Мне только что добавили триста баллов и вызывали сделать макет прически, — Айрис посмотрела на меня сияющим взглядом. Поработаешь тут без меня?

— Не вопрос. Беги, навстречу славе, но не забывай о тех, кто помог тебе, — меня кольнул укол ревности.

— Сдурел? Сегодня ночью воздам тебе за заслуги сполна, — Айрис без страха поцеловала меня и снова никаких санкций.

Наш союз продемонстрировал абсолютный синергизм в условиях космической станции. Айрис убежала. Я натянул респиратор и приступил к работе, размышляя о происшедшем. Надо же, моя интуиция сработала просто отменно. Ей не помешал шум из мыслей, который обычно забивал внутренний голос. Шума и не было, потому что он не успел сформироваться. Здесь я был свободен от внешнего осуждения, пока не разобрался, что к чему и потому мыслил широко.

— Гордей.

Из мыслей меня выдернул голос Хеленги.

— Да?

— Если бы не Айрис, я бы сегодня совратила вас, — ее глаза блестели от передозировки гормонов.

— Если бы не Айрис, я бы с удовольствием принял ваше предложение, — нашелся я, хотя и засмущался такому прямому намеку.

Мой ответ удовлетворил ее. Она громко рассмеялась и пошла работать дальше, время от времени разглядывая свою косу.

Остаток дня длился довольно долго. Я устал работать один.

— Гордей, вам больше не надо отрабатывать, — Хеленга кивнула на ореол с баллами над моей головой, превысивший тысячу. — Жаль, что мы, наверное, больше не увидимся.

— И мне жаль. Зато на память останется французская коса.

— Вы — волшебник. У меня давно не было такого приподнятого настроения. Я уже начала думать, что пережила возраст, в котором есть повод для бурной радости. Наверное, надо чаще забирать людей с Земли, чтобы они вносили разнообразие в нашу устоявшуюся жизнь.

— Спасибо. А людей со станции надо чаще отправлять на Землю, к истокам.

— О, нет, уж лучше вы к нам, — Хеленга скрестила руки. — Я такое о вас смотрела. Мамонты, шкуры, пещеры, сырое мясо с паразитами.

— Это было много тысяч лет назад. Сейчас намного лучше. Мамонты вымерли, а глисты бывают только у тех, кто не моет руки перед едой.

— Ужас. Идите, Гордей, отдыхайте.

Дважды упрашивать меня не пришлось. Я помчался по лестницам через пять ступеней. Пока бежал, пришло сообщение от Айрис с координатами ее жилья. Мой маршрут резко поменялся.

Моя космическая любовь жила в более просторной комнате, в которой имелся настоящий иллюминатор в космос. Соскучившись друг по другу и устав сдерживаться, мы долго не могли вырываться из объятий. Когда же усталость взяла верх и я, дыша, как загнанный волк, откинулся на кровать, Айрис с хитрым выражением лица полезла в шкафчик для одежды и вынула из него знакомый пакетик. Она высыпала на столик передо мной горсть крекеров. Боже, а я ведь подумывал о том, чтобы отдать их какой-нибудь бродячей собаке.

Глава 5

Если верить словам Айрис, ее жизнь кардинально поменялась. Благодаря французской косе, которую стали носить чуть ли не половина всех встречающихся нам женщин, рейтинг ее перевалил за две тысячи баллов, что по местным меркам соответствовало уровню почетного гражданина. Айрис открылись многие двери, к которым прежде она не имела доступ. Соответственно я, как основной претендент на супружество, мог пользоваться теми же благами в ее присутствии.

Вначале мы занялись сексом в условиях невесомости. Весело было только первые минуты, а потом меня начало тошнить. Затем мы вышли наружу станции, в открытый космос. И это была не покраска стертых космической пылью надписей, а полноценная туристическая вылазка. Мы находились внутри прозрачной сферы, одетые только в серебристые костюмы. Сфера плыла над поверхностью станции, а гид, посредством нейроинтерфейса рассказывал нам обо всем. От него я узнал, что станция рассчитана на десять миллиардов жителей и всегда заполнена ими под завязку. Она не выглядела настолько внушительной, чтобы вмещать такое количество людей. Однако не доверять гиду я не мог. И мне стало более — менее понятно, почему людей кормили этим желе. Чтобы выращивать натуральную еду, пришлось бы увеличить размер станции в несколько раз.

Потом нам открыли доступ к тем уровням, на которых «тусили» пришельцы. Моя психика пережила за этот визит столько бурных моментов, что системе пришлось всю ночь держать меня на каких-то препаратах, чтобы я не кричал во сне. Многие из пришельцев показались мне слишком уродливыми. Причем условно человекообразные казались самыми уродливыми, какими-то мутантами, опившимися ядерных отходов. Для общего развития и расширения кругозора это знакомство было полезно, но только один раз.

Был еще один случай, когда к станции подлетел огромный пришелец, являющийся по сути космическим кораблем. Таким его создала природа. Он был меньше станции всего в четыре раза. Для меня он выглядел, как глыба, но, как сказала Айрис, между ним и руководством станции был осуществлен дружеский контакт. «Глыба» прилетел засвидетельствовать свое почтение. Для него весь космос был родным домом, и ему было просто интересно посмотреть, кто у него завелся.

Я познакомился с матерью Айрис, практически ее копией, выглядевшей старше дочери всего лет на пять. Мы мило общались, пока я не назвал ее мамой. В общем, посиделки с потенциальной тещей не задались. Айрис объяснила мне, что я нарушил этикет, присущий жителям станции в подобных случаях. Благодаря долголетию, семейные отношения не были похожи на земные, никаких свёкров и свекровей, тёщ и тестей, зятьев и снох. Просто дружная семейная компашка, где все общались друг с другом на равных. Меня устроило ее объяснение, и я готов был извиниться перед мамой, простите, Вестлиной.

Прежде, чем пойти к тёще на второй заход, Айрис заговорщически прошептала мне.

— Хочешь посмотреть такие места на станции, куда не доходят щупальца системы?

— Хочу, — предложение Айрис меня заинтриговало.

Оказывается, станция не сразу имела такие размеры. Тысячи лет назад, когда только началось ее возведение, а люди едва покинули пещеры и пытались устроить свою жизнь в примитивных селениях, она была рассчитана на несколько сот тысяч жителей. А дизайн помещений и общее убранство не настолько сильно отличалось от их земных аналогов. Шли годы, люди, попавшие на станцию, умнели, рождали потомство, не знающее другой жизни и приспосабливающееся к космической действительности с младых ногтей. Новые модули имели более совершенную конструкцию, люди переселялись в них, оставляя старые. Утилизацию старых модулей посчитали невыгодной, и просто закрыли к ним доступ. О них мало кто вспоминал, пока какой-то неугомонный житель не сопоставил факты и не вычислил лишний объем. С тех пор старые модули превратились в прибежище недовольных системой жителей станции.

Отсутствие правоохранительных органов в земном понимании, развязало им руки для установления собственных порядков на неконтролируемой территории. Высокие технологии служили здесь совсем другим целям. Априори, каждый беглый житель ненавидел систему и старался сделать всё, чтобы не подчиняться ей. Молодежь романтизировала эту среду, считая их взгляды революционными и новаторскими, а их поступки — борьбой за справедливость.

Я выразил Айрис свое опасение, перед тем, как миновать последний рубеж к «диким территориям». Здравомыслие пыталось шепнуть мне, что это дурная затея, но я считал, что причиной тому малодушие. Айрис долго прожила среди этих людей, и не показывала никакого беспокойства. Её уверенность, в конце концов, успокоила и меня.

Айрис знала все ходы, которые вели к заброшенной части станции. Нам пришлось миновать почти безвоздушные неосвещенные коридоры, пробежаться по открытой поверхности в легких скафандрах, в котором у меня сразу же отмерзли ноги. Поскакать перед закрытым люком, который никак не хотели открывать с той стороны. Это, знаете ли, было еще то испытание нервов. После известных событий у меня появилась фобия к холоду.

Наконец нам открыли, и мы вбежали внутрь бочкообразного помещения. Прежде, чем скинуть скафандры, отдающие холод наружу и вовнутрь, мужчина лет тридцати со шрамом на виске сличал нас при помощи ручного сканера. У него не было никакого ореола над головой. Нейроинтерфейс вообще перестал работать, когда мы вышли наружу.

— А этого у нас нет еще в базе? Откуда он? — спросил мужчина у Айрис.

— С Земли. Я привезла с собой ручного зверька оттуда, — пошутила она на грани фола.

Я не стал строить из себя «обиженку», понимая, что тут другие отношения и мне стоит просто подыгрывать Айрис, чтобы не испортить приключение. Наконец мне разрешили скинуть ледяной скафандр. От холода я трясся, как осиновый лист на ветру. Мужчина со шрамом, заметив мое состояние, сунул в руки емкость с плескающейся внутри жидкостью. Я посмотрел на Айрис.

— Это обычный этиловый спирт, — успокоила она меня. — Сделай глоток для согрева.

До сего момента мне ни разу не приходилось пить настолько крепкие напитки. От одного только запаха из горлышка перехватывало дыхание. Я собрался с духом, чтобы не подвести Айрис и чтобы не выглядеть маменькиным сынком, приложился к бутылке и сделал глоток. Спирт обжег рот, потом гортань, затем спер дыхание, когда его пары попали в легкие. Я закашлялся, насмешив мужчину.

— У вас на Земле, что, до сих пор разведенную мочу пьют? Как её там, пиво?! — он снова заржал.

— У нас всё пьют, — ответил я, после того, как откашлялся.

— Ну, ты видно, не из тех, кто пьет все подряд.

— Вы правы, — согласился я примирительно.

Он снова заржал, как ненормальный.

— Если он еще раз обратится ко мне на вы, как к станционному чиновнику, я залеплю ему в ухо, — предупредил мужчина, обращаясь к Айрис, как к моему поручителю.

— Будь снисходительнее. Он ведь новенький, — попросила она человека со шрамом, затем обратилась ко мне, — Гордей, используй при обращении только «ты», ладно?

— Ладно, — мне нетрудно было согласиться. — Вешайте кодекс общения перед входом, — посоветовал я ему.

— А может лучше вешать людей, которые раздают дурацкие советы? — презрительно скривив губы, пригрозил он.

Я не испугался его угрозы, не поверив в ее реальность.

— Хватит пикироваться, как леди на стихотворной битве, открывай дорогу, — попросила Айрис.

Мужчина нажал кнопки. Задняя торцевая часть стены ушла в сторону, открыв перед нами едва освещенный сиянием звезд коридор. Едва мы ступили в него, как дверь за нами закрылась.

— Добро пожаловать в дикие земли, — Айрис подбадривающе шлепнула меня под зад.

— А ты не боишься встретить своих подельников, которые решили, что ты их сдала? — поинтересовался я.

— Их здесь не должно быть. Они на перевоспитании.

— Как знаешь, — меня успокоил ее ответ.

— И как тебе антураж? — спросила Айрис.

Она подпрыгнула на приступок перед стеклом и начала водить пальцем по пыльной поверхности.

— Впечатляет. Вот тут сразу видно, что ты на космической станции, а не на футуристическом аттракционе Земли.

— Вот именно, аттракционе, лучше определения той части станции не найти.

Айрис отошла в сторону и показала, что оставил на стекле ее палец. Там было написано по-русски: «Здесь были Гордей и Айрис».

— Потрясающе, — я пару раз хлопнул в ладоши. — Конечно, хотелось в Крым, но там сейчас не сезон.

— Ничего, Гордей, попой чую, наши автографы еще появятся на камнях Ай — Петри, — Айрис соскочила с приступка, подошла ко мне и звонко чмокнула в щеку рядом с ухом, — а может, к этим надписям добавятся еще несколько.

— В смысле? Ты хочешь собрать команду? — я не понял, к чему она клонит.

— Ой, дурачок, — Айрис закатила глаза под лоб — Тебе понятие «размножение половым путем» о чем-нибудь говорит?

— Ты… мы… ах ты в этом смысле, — я вспомнил слова доктора, о том, что Айрис лишена возможности иметь детей, — извини, но доктор Джонто предупредил меня…

— Что я бесплодна?

— Да.

— А что ты думаешь, мы сюда приперлись? Только чтобы посмотреть на облезшие тысячелетние стены станции?

— Ну, да, экскурсия по памятным местам.

— Я не настолько сентиментальна, чтобы ронять слезки от воспоминаний, но достаточно сентиментальна, чтобы мечтать о собственных детях. Ты разбудил во мне женщину и мать.

— С добрым утром, обе, — ляпнул я. — Так ты хочешь сделать операцию?

Айрис рассмеялась.

— Это не операция, это генетическая разблокировка. Ты не рад? — она взяла меня за грудки и прижала к себе.

— Конечно, рад, просто не успел переварить в голове весь объем новой информации.

Я представил себя и Айрис в окружении десятка детей одного возраста, примерно трех лет. Мальчики были похожи на меня, а девочки — копия мать. И мы с ней, как два счастливых плодовитых родителя — далматинца, прижавшись друг к другу, с умилением смотрим на собственное потомство. Внутренний голос откликнулся приятным душевным теплом на проведенный умозрительный эксперимент.

— Значит, ты твердо решила возвращаться на Землю? — спросил я.

— Тверже некуда. Меня здесь коробит от несвободы, даже с таким уровнем социального рейтинга, который ты помог мне заработать. Станция — тюрьма для тех, кто сумел пожить другой жизнью.

— Прямо ирония, тебя отправили в тюрьму, а оказалось, что ты в ней уже сидела.

— Верно. Идем.

Мы торопливым шагом направились по коридору, поднимая старую пыль. Наверное, она вся тут была звездной. Метров через двести коридор закончился стеной. Айрис постучала в нее кулаком. Над нами начал медленно разгораться плафон. За минуту от грязно-желтого цвета он разгорелся до белого с голубым оттенком, наполнив мрачный уголок коридора сиянием.

— Чего не открывают? — поинтересовался я.

— Сличают. Сам понимаешь, кого попало сюда не пустят.

— А почему руководство станции не решает проблему с дикими землями?

— Я думаю, что они даже рады их существованию. С такими, как я пришлось бы бороться и перевоспитывать, а мы бы еще и несли зерно сомнения в умы людей. Человек, не согласный с системой, рано или поздно находит свой путь сюда, и обычно тут и остается. Так что польза очевидна. Возможно, создатели станции знали об этом, потому и оставили старые модули на месте.

— Создатели — это кто?

— Другие расы, которые имеют право подгонять прогресс развивающихся цивилизаций.

— Людей среди них нет?

— Нет. Нам еще не скоро светит.

— А мы с тобой отдаляем эту перспективу на еще больший срок.

За стеной раздался шум. Стена скрипнула и в ней начала появляться щель. Проем обнажился до размеров достаточных для того, чтобы нам свободно пройти и замер. Айрис подтолкнула меня вперед, а сама вошла следом. Здесь все выглядело иначе. Стеклянных стен уже не было. От того места, где мы стояли, расходились вглубь пять тоннелей со слабым освещением. В воздухе висел запах дыма и непривычный аромат готовящейся еды. Айрис шумно вдохнула воздух носом.

— Чуешь?

— Студенческой столовкой пахнет, — я тоже погонял воздух носом. — А что нас никто не встречает?

— А ты что, какая-то важная шишка?

— А что нет? Живой землянин.

— Тьфу-тьфу-тьфу, — суеверно сплюнула Айрис.

— Не пугай меня, — мне сразу вспомнилась история про каннибализм.

— Если ты будешь молчать и кивать головой в знак согласия со мной, то ничего плохого не случится. Обещай.

— Мамой клянусь.

Моя клятва удовлетворила Айрис. Она выбрала, как мне показалось, наугад, средний коридор и мы пошли по нему. Нам навстречу несколько раз попадались люди. Они обращали на нас внимание из-за одежды, отличной от местных фасонов. Мы выглядели слишком опрятно и чистенько, выдавая свое недавнее появление.

— Бульончик не желаете из клонированной печени? — неожиданно спросила нас приятная на вид девушка, выглянувшая из открытой двери.

— Нет, спасибо, — поспешил я отказаться, уверенный, что печень была человеческой.

— Не надо, мы не за тем, — отмахнулась Айрис от предложения девушки.

— А зачем она предложила нам? — спросил я шепотом.

— Подумала, что мы сюда с гастрономической экскурсией.

— А ей-то что с того?

— Люди приносят на обмен разные вещи, производство которых здесь невозможно. Чем дальше мы шли, тем чаще нам предлагали отведать гастрономические изыски, звучащие для человеческого уха слишком по-людоедски.

— Клонированные органы не очень приятны на вкус, в сравнении с выросшими на теле, — Айрис поделилась специфическими знаниями. — Это даже у людей откормленных станционным желе. А представь, какое на вкус будет мясо человека, выросшего на разнообразной кормежке?

— Это намек в мою сторону? Уж не за тем ли мы здесь? — я подозрительно сощурился и снова рассмешил Айрис. — Когда же закончится этот пищеблок?

Вскоре криминальные повара отстали от нас. Коридор закончился. Мы оказались в помещении с множеством лестниц и лифтов. С освещением здесь тоже было скудно. Основной свет поступал от стеклянной сферы, венчающей потолок. Он исходил из ее окружности — кольцевой лампы. Света ее хватало до половины высоты помещения. Внизу царил мрак и только огни двигающихся лифтов немного рассеивали его.

— Нам куда? — поинтересовался я, желая в душе, чтобы вверх.

— Туда, — Айрис поняла мое желание и гротескно ткнула пальцем в темноту под нами.

Я вздохнул. Изо рта вырвался пар. Здесь было зябко. Экономили здесь не только на освещении. Мы пошли к лифту, очень похожему на земные аналоги. Вызвали его кнопкой, дождались, когда откроются двери и зашли внутрь. Вместо кнопок в нем использовался речевой интерфейс.

— Шестой уровень, — скомандовала Айрис.

Что-то хрустнуло, щелкнуло и мы понеслись. Я осмотрелся. Стены лифта были истерзаны вандальными надписями и непристойными рисунками. Айрис с ухмылкой посмотрела на меня.

— Где бы ты не был, а протест выразить надо.

— Какая-то глупость, портить имущество. Не ты его делал, не тебе и ломать.

— Подобное художество это побочка свободолюбивых личностей.

— По-моему они идиоты.

— Иногда эти понятия синонимы. Смотришь бывало, свободолюбивый человек, а присмотришься лучше — идиот.

— Хотелось бы, чтобы человек, который будет тебя разблокировать, оказался нормальным.

— Будет. Здесь нет случайных людей на ответственных местах.

Лифт резко затормозил. От неожиданности мои коленки подогнулись, и я чуть не упал, успел упереться рукой в стену. Мы вышли из лифта. Я посмотрел вверх. Где-то в вышине едва можно было различить пятнышко света от той самой сферы. Но здесь было не так темно, как казалось сверху. Желтые пятна света от ламп в углах сходящегося потолка и стены освещали коридор почти без темных пятен.

Людей здесь было мало, а те, что встречались, выглядели слишком неприветливо. Возможно, их настораживала наша одежда, или сумрачное освещение искажало их лица. Айрис шла быстрым шагом, и я старался от нее не отстать. От мысли остаться здесь в одиночестве мне стало нехорошо. Поэтому времени зациклиться на внешности местных жителей у меня не оставалось.

Мы подошли к неприметной двери, одной из сотен одинаковых. Айрис нажала кнопку переговорного устройства и сообщила:

— Привет, это Айрис, мне была назначена процедура возвращения фертильности.

— Кто с тобой?

— Муж. Он не останется здесь, — предупредила она.

Ответ пришел не сразу.

— Заходите. Оба.

Дверь отъехала в сторону. Айрис зашла первой, а я прошмыгнул сразу за ней. Если бы чуть помедлил, то точно остался бы снаружи. Дверь закрылась слишком быстро. Экономия пространства на старой части станции была заметна сильнее, чем на новой. Никаких тебе фойе, прихожих и тому подобных предбанников. Мы оказались в комнате с операционным столом в центре. Угрюмый смуглый мужчина неопределенного возраста бросил в нашу сторону быстрый взгляд.

— Так себе папашка, — оценил он меня.

— Не твое дело, — Айрис не побоялась ответить резко, чем приободрила меня.

— Принесла? — спросил угрюмый.

Айрис молчком вынула из — за пазухи стакан из-под витаминного напитка и поставила на операционный стол.

— Откуда? — угрюмый заглянул внутрь него.

— С Земли.

— Откуда? — переспросил он уже намного уважительнее.

— Оттуда.

Мужчина вытряхнул на ладонь одно крекерное печенье. Взял его в руки, как берут ювелиры уникальный бриллиант, и рассмотрел на свет. Затем обнюхал и только после отправил в рот. Захрустел им, изображая на лице крайнюю степень удовольствия. Он долго жевал, будто боялся проглотить. По его прибалдевшему лицу можно было предположить, что он жует наркотик.

Угрюмый спрятал стакан в шкаф на серьезном запоре.

— Еще достать сможете? — спросил он.

— Нет, — ответила Айрис. — Собираемся на Землю на ПМЖ.

— Как? — не понял мужчина земную аббревиатуру.

— Улетаем навсегда, — пояснила Айрис.

— Хм, смело, но я тебя понимаю. Лучше жить недолго, но счастливо, чем наоборот. Пещерку себе уже присмотрела?

— На дереве буду жить, королевой обезьяньей стаи, — пошутила Айрис.

Угрюмый не совсем понял шутки. То ли не знал, кто такие обезьяны, то ли принял слова Айрис всерьез.

— Ложись, — указал он на стол. — Я могу оставить блок, который сработает после двенадцатых родов.

— Убирай совсем. Не знаю, как повернется жизнь, хочу рожать столько, сколько захочу. В жопу все ограничения.

— Как знаешь, — угрюмый подвел к голове Айрис манипулятор с гибкими «щупальцами» и сел на пульт.

Айрис игриво посмотрела на меня. Я показал ей поднятый большой палец. Конечно, о двенадцати детях я не мечтал, и даже четверо мне казались излишеством, но двое-трое сорванцов я бы с удовольствием заделал, тем более отцовская миссия в процессе зачатия и вынашивания не особо напряженная.

«Щупальца» захватили голову Айрис. Она отключилась и вытянулась на столе, как солдат по стойке смирно. Угрюмый док что-то разглядывал на экране пульта, иногда подстукивая оборудование ногой. Через две минуты раздался прерывистый писк. Манипулятор разжал «щупальца» и вернулся в походное положение.

— Готово, — произнес доктор. — Можете начинать делать маленьких землян хоть сейчас.

Айрис потерла виски и села. Я подбежал к ней, думая, что она неважно себя чувствует.

— Доктор, почему я отчетливо видела то, что произошло со мной некоторое время назад? — спросила она.

— Это особенность гипнотического воздействия на кору головного мозга. Воспоминания лишь побочный продукт процесса перекодирования генов. Ничего страшного в этом нет, — пояснил доктор.

— Ясно. Что ж, спасибо док, — поблагодарила его Айрис.

Я помог ей слезть со стола.

— Взаимно.

— Спасибо, — поблагодарил я его уже на выходе.

Угрюмый махнул мне рукой и отвернулся к своим приборам. Мы отошли от его жилища на несколько метров.

— Этот ублюдок врал, — произнесла Айрис.

— Почему ты так решила?

— Потому что это было слишком заметно. Я думаю, он спер мои воспоминания.

— Зачем они ему?

— Я видела как раз то, за что меня здесь могут плохо помнить. Идем быстрее, пока он не нашел того, кто мной заинтересуется.

Глава 6

— Я хотел узнать, а как ты собираешься вернуться на Землю? — спросил я у своей космической подруги, которую после визита к доктору можно было считать женой.

— Регулярным рейсом, который вывозит избранных, — ответила она на ходу.

Мы спешили. Айрис периодически переходила на бег. Ее тревожность передавалась и мне. Мрачная гнетущая обстановка только способствовала ее усилению.

— А нас туда возьмут?

— Я над этим работаю.

Мы поднялись на лифте вверх. Нам показалось, что троица мужчин, стоявшая перед открывшимися дверями, ждала именно нас. От страха мы стояли на месте, не зная, как поступить и чего ждать. Их рассмешила наша реакция.

— Что же таких пугливых сюда занесло? — спросил один из них. — А ну, брысь из лифта!

Мы с Айрис выскочили, как по команде и понеслись дальше, не оборачиваясь, слыша смех в спину.

— Без имплантатов чувствую здесь себя беспомощной, — призналась Айрис.

— А долго их ставить?

— Операция длится часа два и несколько суток на заживление. Но я бы не хотела оказаться здесь в беспомощном состоянии. Не, знаю, может док просто подстраховался, а может, решил поиметь гешефт с меня дважды.

— А я бы хотел иметь силу, как у тебя тогда и вычислительные возможности. Суперсемейка, звучит?

— Пока что у меня в голове звучит похоронный марш. Он закончится, как только мы покинем это место.

Мужчина со шрамом, как Цербер, охраняющий вход в загробный мир, не удивился нашему появлению. Айрис, одевая скафандр, старалась не поворачиваться к нему спиной, ожидая подлости. Вопреки ее опасению, мы благополучно оделись и вышли в открытый космос. Тут уже можно было не торопиться. Пользуясь случаем, я осмотрелся. Тело станции, имело форму гигантской летающей тарелки с неравномерно выступающими по высоте деталями на поверхности. От выступов, иногда достигающих нескольких сотен метров, падали четкие ровные тени, оказавшись в которых, наши фигурки исчезали почти полностью.

На обратном пути я почти не замерз. Любопытство поддерживало мой тонус. Айрис прижалась стеклом скафандра к моему стеклу, чтобы я услышал ее. Для пущей конспирации мы использовали радиомолчание.

— Ты знаешь, я уже не та преступница, что была раньше. Когда-то я чувствовала себя своей на дикой территории, а сегодня поняла, что гость, которому некомфортно, и временами страшно.

— Насчет отсутствия комфорта ты права. Мрачновато и холодно. Я рад, что у тебя меняются взгляды. Я бы не смог жить среди такой гнетущей атмосферы.

Дорогу нам снова преградила широкая тень, падающая от прямоугольного выступа, похожего на многоэтажное здание. Мы почти растворились в глубокой тени, едва различая друг друга на расстоянии вытянутой руки. Неожиданно я почувствовал движение со спины. Инстинктивно обернулся и не успел ничего сделать. В лицо ударила вспышка и я отрубился.

Сознание возвращалось вместе с чужими голосами, больно бьющими по вискам, раскалывающейся на части головы. Детали, предшествующие болезненному состоянию медленно возвращались в память. Меня начинал сковывать страх, по большей части из-за судьбы Айрис.

— Айрис, — позвал я ее неподвижными губами.

Горло саднило, чувствовался в нем привкус крови, и было такое ощущение, что оно распухло, как при запущенной ангине.

— А ну-ка выруби его, — услышал я суровый голос. — Очухался раньше времени.

Я снова отключился. Не знаю, сколько я пробыл без сознания, но в следующее пробуждение мое состояние заметно улучшилось. Я открыл глаза и посмотрел по сторонам. В голой девушке, лежащей на соседней кушетке, я признал свою Айрис. Кроме нее и меня в комнате никого не было. Присмотревшись, я увидел на ее теле тонкие шрамы.

— Айрис, — позвал я ее шепотом. — Очнись.

Горло все еще болело, но оьщущение отечности почти пропало. Я сщглотнул, чтобы удостовериться в этом и мне пгоказалось, что в нем появилось что-то иснородное. Попробовал еще раз и еще сильнее убедился в этом. Поднял перед собой руки и увидел, что на них есть следы, оставленные острым лезвием. Я подвигал рукой и вдруг почувствовал, как что-то изнутри помогает мне управлять ею. Страшная мысль, о том, что меня переделали в киборга, посетила меня.

— Айрис, твою мать, очнись, — произнес я громче.

Она вздрогнула и открыла глаза. Посмотрела на меня и улыбнулась.

— Ничего смешного. В меня вживили что-то без моего согласия. И в тебя, похоже, тоже.

Айрис подняла руку и улыбнулась как пьяная, глядя на нее. Прижала ее к себе и резко выбросила вперед, с такой же невероятной скоростью, как раньше, когда в ней были имплантаты.

— Я же говорил.

— Зачем? — спросила она, но скорее у самой себя.

— Я без понятия. У меня еще и в горле какая-то хрень мешается.

— Это заливная горловина для спирта.

— Да ты… а зачем?

— Не знаю. Скоро узнаем, кому это понадобилось. Тебе не больно?

— Почти нет. Непривычно, чувствуется, что внутри меня что-то есть.

— Привыкнешь, если нам дадут время.

— Блин, ты была права, похоже докторишка стуканул куда надо. Чуть-чуть не успели сбежать.

— Да, земные приключения могут показаться нам легким развлечением по сравнению с тем, что нам приготовили. Никто бы не вложился в нашу модернизацию без хорошего барыша. Одно радует, мы оба живы.

— Господи, я теперь не совсем человек, — в моей голове не укладывалось, что моя плоть усилена какими-то искусственными приспособлениями.

— Через неделю ты забудешь об этом, — пообещала Айрис.

— Надеюсь.

Два часа мы лежали и болтали и к нам никто не пришел. Мне наскучило лежачее положение, и я решил сесть. Это упражнение далось мне нелегко из-за сильного головокружения и слабости. Комната закружилась передо мной вместе с Айрис. Минута ушла на то, чтобы все остановилось. А когда это произошло, я внимательнее разглядел себя. Оказалось, что тело мое исполосовано полностью, от шеи и до пяток.

— Зачем это сделали? — произнес я с обидой. — А вдруг они мне кости поменяли, и сердце.

Я приложил большой палец к запястью. Венка часто заколотилась в него пульсирующей кровью.

— Они закрепили нам искусственные мышцы в ноги и руки, возможно еще и в спину. Зуб даю, теперь нас попросят сделать какую-нибудь грязную работу.

— Черт! Надо же было согласиться на твое предложение. Усыновили бы сироток из детского дома и всего делов.

— Я своих хочу, да и поздно уже расстраиваться. Что случилось — то случилось. Надо думать, как выбираться из этой ситуации.

— Еще бы знать, что за ситуация. Пока же нам никто ничего не предложил.

— Ждём.

За нами словно следили. Дверь нашей комнаты открылась и в нее вошли двое. Судя по их неприятным лицам, это точно были какие-то криминальные личности. У обоих холодный пронзительный взгляд и надменная осанка. Оба подошли к Айрис.

— Привет! — поздоровался один из них. — Скучала по мне?

— Привет, Джанбоб, не скучала.

Мужчина по имени Джанбоб потянулся к ее груди. Айрис попыталась резко отбить ее, но ударила по воздуху, мужчина оказался проворнее.

— Руки убери, сука! — выкрикнул я, но меня проигнорировали.

— Наглости твоей можно позавидовать. Сдала наших парней, а сама умотала на Землю.

— Я не сдавала, информацию вытянули из моих имплантатов, — Айрис сжала губы и уставилась в пол.

— Сдавала намеренно, или не сдавала, дело десятое, ты допустила утечку информации.

— Что ты задумал Джанбоб? — напрямую спросила Айрис.

— Хочу заставить тебя отработать проступок. Согласись, это гуманно. Я же не желаю убить тебя. Опять же, потратился на новейшие имплантаты, чтобы ты и твоя земная зверушка смогли нейтрализовать долг.

— Гордей — человек, и он не имеет никакого отношения к моим прошлым заслугам, — заступилась за меня Айрис.

— Нам все равно, какая у него кличка, — неприятно усмехнулся Джанбоб. — Уверен, что вместе от вас будет больше пользы.

— Не тяни, что надо сделать? — моя космическая супруга устала от ожидания своей участи.

— Мы расширяемся, и нам требуется свой транспорт для перемещений в космосе. У нас есть мысли организовать доставку топлива из мест непосредственной добычи его основного производного компонента — пещер Юмен — Туса.

— Ни о чем не говорит, — призналась Айрис.

— Основной компонент производят дрободятлы, животные, которые крошат горную породу своими могучими клювами в поисках съедобного минерала кропуса. Вы будете добывать говно дрободятлов, собирать его и отправлять на переработку. А оттуда мы будем получать топливо для гиперпространственных двигателей. Представь себе, как расцветет контрабанда. Мы сможем контролировать с помощью нее всю станцию.

— А зачем нам дополнительные мышцы для сбора говна? — спросил я. — У нас будут большие ведра?

— У тебя будут больше всех, — усмехнулся Джанбоб. — А если серьезно, то в первую очередь из-за более высокой силы тяжести. Во вторую, из-за того, что дрободятлы невероятно агрессивные существа и вам придется воевать с ними, чтобы они не заклевали вас. У вас всегда будет с собой оружие.

— Как мы туда попадем? — спросила Айрис.

— Скоро узнаете.

— А если мы обо все расскажем руководству станции? — Айрис понимала, что со стороны похитителей не могло быть такого глупого просчета.

— Тогда заряд, который находится на аорте, разорвет ее, и вы умрете в течение нескольких секунд, — Джанбоб и его товарищ мерзко засмеялись.

— Понятно, — Айрис кивнула. — Ладно, будь по-вашему. Говно собирать тоже приключение. Мы согласны, да Гордей?

— Да, дорогая, — я согласился, чтобы скорее прекратить этот неприятный разговор.

Мы понятия не имели, что нас ждет и потому согласиться на предложение Джанбоба оказалось не сложно. Нам вернули одежду и накормили настоящей едой, бульоном, в котором плавали кусочки мяса.

— За неимением органов других существ, клонировать удается только человеческие, — предупредила Айрис, заметив, как я с интересом изучаю мясо.

Я не смог себя пересилить. Брезгливость и мысли о том, что после этого меня можно называть каннибалом, не позволили переступить моральную черту. И не было особо аппетита. Тело болело, приемный шланг в гортани вызывал легкий рвотный рефлекс, а в душе усиливалось ощущение, что приключения, которые я не заказывал, только начинаются.

Джанбоб вернулся один. Весь вид его выражал нетерпение.

— Живее, — приказал он грубо. — Через полчаса отправление.

— Как? — Айрис выронила ложку из рук. — Так быстро?

— Если дать тебе время на раздумья, вывернешься, — Джанбоб не постеснялся признать ее способности.

— А как мы попадем на корабль?

— Полетите в изолированном грузовом контейнере. В нем будет запас кислорода и еда. Когда поравняетесь с системой, на которой находится планета долбодятлов, контейнер имитирует взрывоопасное состояние и автоматически выбросится в космос. Вас подберет судно наших партнеров и отправит на работу. Не забудьте заранее сходить в туалет, чтобы не перемазаться в невесомости.

— А что, роботов каких-нибудь нельзя было приспособить для этого? — задал я очевидный для меня вопрос.

— Ты научила зверушку разговаривать? — Джанбоб даже не обернулся в мою сторону.

— С роботами намного сложнее, Гордей, — Айрис не стала вдаваться в подробности, в чем именно заключается сложность.

— Всё, приём пищи окончен. На выход.

Мы вышли из комнаты и оказались в помещении, похожем на конвейерное производство, только не работающее. Нас усадили в тележку, закрепленную на ленте, и запустили. Пустое помещение наполнилось лязгающим шумом несмазанных узлов. Тележка разогналась и через минуту тряской дороги выбросила на другую сторону помещения, где нас уже ждали трое неприятных типов и ящик, сопоставимый по размеру со стандартным земным контейнером.

Мы вошли в открытую дверь толстостенного ящика. За нами быстро ее закрыли, и стало совершенно темно и тихо.

— Сходили, блин, за спичками, — я пошарил в темноте руками по сторонам.

Что-то щелкнуло и загорелся тусклый свет, идущий от ленты над головой. Изнутри контейнер напоминал что-то среднее между туалетом железнодорожного вагона и маленькой комнатой хостела, рассчитанной на максимальную вместимость из кроватей-нар в два уровня.

— Не так я себе представлял космическое путешествие на планету долбодятлов, — я едва успел ухватиться за опору, на которой крепилась кровать-нары.

Контейнер дернулся и пришел в движение.

— Никак прошлое не хочет отпустить меня, — с сожалением произнесла Айрис. — Столько глупых вещей наделала, а теперь приходится расплачиваться самой и еще тебе досталось.

— После всего, что между нами было уже нельзя делить проблемы на твои и мои. Будем решать сообща, это даже Джанбобу понятно. Отработаем контракт и заживем, наклепаем двенадцать Гордеичей или больше, встретим старость в преклонном двухсотлетнем возрасте в окружении сотен внуков и правнуков.

— Джанбобу не захочется иметь таких свидетелей, как мы. Скорее всего, он активирует заряды, как только поймет, что мы больше не нужны, или их дело попало под подозрение, — Айрис присела на край нижней кровати. — Время с тобой, было лучшим временем в моей жизни. Ты научил меня спокойной радости, и я поняла, что это самое ценное состояние души. Погоня за идеалами изначально была глупостью, потому что не я эту жизнь придумала, и не мне ее исправлять.

— Ну, спасибо, очень приятно, — я присел рядом с Айрис и обнял ее за плечи.

Она прислонила голову к моей и тяжко вздохнула.

— Сколько будет длиться полет? — поинтересовался я.

— Сам полет длится мгновения, дольше ждать подготовки к нему.

— Хотел бы я посмотреть из кабины пилота, как будет выглядеть переход из пространства в гиперпространство, — мне представилась картинка из «Звездных войн» с вытянувшимися в полоску звездами.

— Пилотов на таких кораблях не бывает. Человеку не дано управлять такой сложной техникой, поэтому.

Наш контейнер несколько раз тряхнуло, потом снова началось равномерное движение. Глаза привыкли к сумрачной обстановке. Я поднялся, чтобы осмотреть временное пристанище в деталях. Унитаз с железным ободком и выпуклым шершавым местом для ног в обуви и никакой крышки. Вот почему не стоило пользоваться им в невесомости. Рядом маленький умывальник соединенный трубкой с бочком унитаза, для экономии воды. Интересно, сколько людей уже были переправлены этим контейнером? И были ли те, кто вернулся домой? Куда смотрят власти, когда у них под носом творится такое беззаконие?

— Гордей, лучше сядь. Сейчас начнется погрузка, — предупредила Айрис.

Только я сел, как наш контейнер шмякнулся обо что-то жесткое, затем со всех сторон раздался глухой скрежет, а потом началось внезапное ускорение. Меня вжало в кровать. Резкая остановка, вскоре после которой наш ящик мелко затрясся.

— Мы уже внутри корабля, — сообщила Айрис.

— Откуда знаешь? Ты уже путешествовала ультрабюджетным классом? — догадался я.

— На Землю я попала точно таким же способом, только выбираться из контейнера пришлось самостоятельно.

— Предлагаю сломать систему, которая будет имитировать взрывоопасную ситуацию, — мне пришла гениальная идея, осуществить которую я пока не знал как.

— Ага, конечно, ты забыл, что у нас мины, которые могут сработать от множества факторов, чтобы не выдать наших боссов.

— Они мне не боссы, — я вообще не воспринимал их как, людей с которыми нас может что-то связывать. — При случае пристрелю этого Джанбоба за его шутки про зверушку.

— Я тоже хочу прикончить Джанбоба, я дольше тебя его знаю и у меня больше мотивов сделать это. Он уже не первый раз использует меня без моего согласия.

— Ладно, уступлю даме, если она настаивает. Потренируюсь пока на долбодятлах. Ты что-нибудь слышала раньше про этих животных? Кто додумался их так назвать?

— Слышала, конечно. Некоторые транспортные средства используют топливо, в составе которого производные их экскрементов. В основном, такое топливо используют расы, давно вышедшие в космос, но не вошедшие ни в одно сообщество развитых космических цивилизаций, — пояснила Айрис.

— Почему не вошедшие?

— Чаще всего из-за воинственности. Знания есть, а ума еще как у обезьяны. Не умеют и не хотят мирно жить и развиваться посредством сотрудничества.

— Как мне это знакомо. У нас на Земле тоже есть такие страны, которые гребут под себя, не желая мирного сотрудничества.

— Космос — это большая Земля.

— С ними борются?

— Вначале наблюдают, пока они не начнут покидать свою звездную систему. А если и дальше они пытаются вести себя, как существа, которым космос принадлежит больше остальных, то их жестоко возвращают в каменный век.

— Брр, даже не хочу представлять каким способом.

Наш контейнер дернулся и замер. Меня качнуло. Не рассчитав силы, я сломал опору, на которой держалась одна из кроватей второго яруса.

— Будь теперь осторожнее, — предупредила меня Айрис. — Жаль у нас нет времени на тренировки, придется постигать умение использовать новые возможности тела в процессе истребления долбодятлов.

По контейнеру пробежалась вибрация. Айрис напряглась.

— Двигатель разогревают, — со знанием дела доложила она.

— Нам, может, лечь в кровать, чтобы перегрузки не так ощущались?

— Ты их и не ощутишь, потому что при гиперпространственном перемещении нет никакого ускорения. Это только у кораблей летающих внутри системы.

Я взял Айрис за руку. Она восприняла мой жест за проявление страха и погладила ладонь.

— Не бойся, по крайней мере, что касается полета, совершенно безопасно, — успокоила она меня.

— Спасибо. А знаешь, даже если нас не подберут, и мы останемся замерзать в космосе, для меня это не будет страшной смертью, как если бы все это я переживал в одиночестве. Подсознательно чувствую, что наш союз уже победа над обстоятельствами, мы как будто оказались над миром, найдя друг друга. У тебя есть такое ощущение?

— Тебе бы книги писать? — Айрис ухватила меня за нос.

— Так есть или нет? — спросил я настойчивее гундосым голосом.

Айрис рассмеялась.

— Не хочу вырастить из тебя зазнайку, но мой мир после знакомства с тобой стал кардинально другим. Конечно, если нам суждено погибнуть, я не стану метаться в истерике. Рядом с тобой можно умереть спокойно, с чувством осознания взаимной любви.

Я поцеловал Айрис в щеку. Она поймала мои губы своими, и мы замерли в протяжном поцелуе, как два обреченных человека, пытающихся на прощание насладиться мгновениями взаимности. Контейнер дрогнул, затем еще раз и я понял, что меня к кровати больше не прижимает. Выходит, мы уже были в космосе. Короткий момент полета никак не отпечатался в ощущениях. Я отлетел от Айрис, покувыркался на месте, ударился ногой об унитаз и отрикошетил в потолок.

Айрис заливисто рассмеялась и тоже попыталась воспользоваться моментом. Вдвоем места для акробатики категорически не хватало. На этот раз меня не тошнило. Может быть, из-за скромных размеров контейнера, или мой организм успел сделать правильные выводы с прошлого раза. Откуда-то периодически раздавался свист. Я решил, что это срабатывала подача кислорода. Периодически мы начинали ощущать гипоксию, но после свиста она исчезала.

Прошло два часа. Невесомость успела осточертеть. В районе ворот на их внутренней стороне проступил иней. Температура потихоньку падала. Мы с Айрис сняли с постели одеяла и закутались в них. Выглядели при этом, как две куколки, из которых скоро должны были вылупиться бабочки. Космос безмолвствовал. Контрабандисты и нелегальные добытчики топлива не спешили выловить нас. Наверное, не так уж мы им были нужны.

Спустя еще час мы крепко обнялись и закутались в оба одеяла. Голова и ноги при этом все равно мерзли, потому что торчали наружу.

— А помнишь, как ты пришел домой в рваной куртке, а я поперлась ночью искать тех, кто за тобой гнался? — Айрис всхлипнула и вытерла выступившие слезы о мое плечо.

— Очень хорошо помню. Увидел у тебя сбитые костяшки и понял, что отомщен.

— Я тогда такая бешеная была.

— Сейчас бы не пошла?

— Нет, не пошла. Посмеялась бы вместе с тобой, да и забыла бы.

— Почему?

— Да потому что тогда я ничем не отличалась от этой шпаны. Поступила с ними так же, как они поступили бы с тобой, преумножила зло.

— С их стороны, думаю, зло надолго приуменьшилось. Я видел их утром, полная потеря товарного вида и осознание собственной неправоты.

— Значит я просто обабела, — Айрис дыхнула мне в ухо. — Ты разбудил во мне женщину, которой это все не нужно.

— Это другое дело, такой вариант меня устраивает. Негоже женщинам бегать по улицам и мстить за своих мужчин. Кстати мне стало интересно, если мы с тобой поборемся на руках, кто кого одолеет?

— Конечно же, я, — провокационно заявила Айрис.

— Это почему? — ей удалось задеть мое самолюбие.

— Потому что если ты мне не поддашься, я на тебя обижусь.

Неожиданно в контейнер ударилось что-то звонкое. Я почувствовал движение, за которым последовал скрежет и внезапное появление силы тяжести. Мы с Айрис были совершенно не готовы к этому. Упали на пол, ударившись мною о кровать. Пока мы пытались выпутаться из одеял, двери контейнера открылись. Вместе с туманом от обмерзшего железа, на пороге появились закованные в бронекостюмы вооруженные люди.

— Привет! — поздоровался я с пола.

— Хумичё, — произнесла Айрис.

— Хумичё тэ, — раздался искаженный микрофоном голос бронированного существа.

— Это не люди, — предупредила меня Айрис.

Глава 7

Жители станции называли этих человекообразных инопланетян ихтиоподами. Имелся целый ряд планет, на которых разумная жизнь сформировалась в процессе адаптации к водной среде. Двойное дыхание, могучие ладони-весла и такие же развитые ступни. Водоотталкивающая скользкая кожа, мощные веки, прикрывающие невыразительный мутный взгляд. Ихтиоподы-релианцы могли дышать как воздухом, так и водой, но им приходилось всегда носить костюмы, создающие влажный микроклимат для их кожи.

Космические технологии они получили в результате эксперимента, сутью которого была попытка ускоренного развития цивилизации до уровня равноправного членства в Лиге Рас. Эксперимент провалился. Релианцы приняли технологии, но не смогли поменяться духовно. Отличались они суровым нравом, а уж те, кто пошел по скользкому пути беззакония, и вовсе славились отборной бесчеловечностью. Релианцы превратились в головную боль для развитой части жителей Вселенной, духовный уровень которых не предполагал насильственного метода исправления собственной ошибки. Ихтиоподы считали это проявлением слабости, наглея все сильнее.

Меня уже дважды огрели дубинкой по спине за мою нерасторопность. Мало того, что я испытывал каждый раз невообразимое чувство отвращения и страха, когда видел эту мерзкую рыбочеловеческую голову, так еще вынужден был терпеть физическую боль. Айрис знала несколько слов на релианском языке, за что они обходились с ней намного мягче. Подталкивали под попу дубинками и странно дергались. Я решил, что это смех по релиански.

С корабля во внутрь здания мы перешли по длинной кишке приемного терминала. Судя по завываниям снаружи и раскачке «кишки», погода на планете долбодятлов была ветреной. Первоначальные идеи насчет побега, появившиеся в моей голове во время транспортировки в мрачных недрах космического корабля релианцев, отпали. Ветер швырял камни в стены из металла, оставляя на них вмятины.

— Айрис, мне все равно непонятно, почему им выгоднее использовать людей, а не технику?

— Релианцы не особо преуспели в производстве. Им пришлось бы искать компоненты на стороне. А техника, которую производят развитые расы, обязательно будет себя идентифицировать в системе, такое правило. С людьми проще, они самостоятельны выбирать свою жизнь. Пропали два идиота, и черт с ними, не делали бы глупостей, ничего бы не произошло.

— Ясно. Космические рабовладельцы. Прямо название для моей будущей книги. Ай! — я третий раз получил дубинкой промеж лопаток.

— Инте ыс! — выкрикнула Айрис. — Хватит его бить, придурки мокрожопые.

Её не послушали. Еще один релианец, задергавшись в конвульсиях, как при спонтанном оргазме, замахнулся на меня и попытался ударить. Я уже приготовился снова получить по спине и зажмурился. Удара я так и не почувствовал, зато услышал возню. Открыл глаза и увидел Айрис с дубинкой в руках и лежащего на полу релианца.

— Я сказала, инте ыс! Чего вам было неясно? — она обвела взглядом остальных наших конвоиров, прижавшихся к стенкам и направивших на Айрис оружие. Нет, моя жена точно не обабела, просто уровень ее заботы обо мне стал чуть выше.

Поваленный ею релианец поднялся на ноги и, придерживая здоровой левой рукой правую непослушную руку, отошел в сторону. Айрис отбросила дубинку в сторону и подошла ко мне. Ихтиопод, в сторону которого полетела дубинка, едва успел отскочить от нее в сторону.

— Прости. Не сдержалась. Теперь они отправят нас в самое стремное место.

— Это было великолепно, Айрис.

— Повторять за мной не советую, могут и пристрелить.

— Зато теперь без повода дубинками махать точно не будут.

— Болит? — Айрис задрала мне майку и осмотрела синяки. — Твари мокрожопые. Мамой клянусь, они надолго запомнят нашу смену.

— Откуда такие познания в языках? — поинтересовался я.

— Культурный обмен в школьные годы. Встречались с мелкими релианцами на их корабле. Мой первый обмен обернулся для меня культурным шоком. Увидев их неприятные физиономии, забыла все слова, которые учила. К слову сказать, они тоже не испытали особой радости от встречи с нами. Наверное, мы, потомки землян, и они, потомки релианцев, еще далеки от духовного совершенства.

— Судя по тому, чем мы собираемся тут заниматься и на каких условиях, ты абсолютно права.

— Уж лучше бы я ошибалась.

Нас препроводили, держа на мушках и, наверное, с трудом сдерживаясь от желания нажать на спусковой крючок, в большой зал, или пещеру, ибо помещение было сделано внутри скалы. Здесь было людно, воняло немытыми телами и чем-то едко затхлым. Толстенная железная дверь закрылась за нами. Мы остались стоять у нее, разглядывая без особой радости наше новое место жительства.

— Всего несколько секунд, и мы могли бы сейчас стоять у дверей нашей квартиры, — Айрис сжала мою ладонь. — Я хотела, как лучше.

— Давай скажем, что мы забыли выключить утюг и нам надо срочно домой, — нашел я в себе силы пошутить. Когда Айрис расклеивалась, у меня автоматически включался режим оптимиста.

Правая половина пещеры была занята рядами открытых одинаковых комнаток в пять ярусов. Такая помесь строительных лесов и открытой веранды. По центру разделял пещеру на равные половины проход из полированного камня, наверное, являющегося естественным материалом пещеры. Слева находилась зона активного отдыха. Народ в ней ел, пил, курил, слушал музыку, изображал танцы, похожие на художественную охоту на долбодятлов.

Некоторое время на нас никто не обращал внимания, и только спустя несколько минут, когда мы решили влиться в коллектив охотников самостоятельно, к нам подошел парень, у которого не было правой руки до локтя.

— Новенькие? — спросил он уверенно.

— Они самые, — ответил я.

— Идемте, покажу ваши хоромы и немного введу в курс дела, — он повернулся к нам спиной и направился в сторону многоярусного жилья.

Мы шли с Айрис, взявшись за руки, из-за чего встречали насмешливые взгляды местных обитателей. Признаться, нам было плевать на их реакцию, красноречиво — безразличный взгляд, которым мы награждали особо любопытных, гасил их попытки поддеть.

— Временное пристанище перед последней охотой, — однорукий парень постучал левой рукой по массивной опоре. — Вы хотите занять одну комнату?

— Разумеется, — ответила Айрис раньше меня. — Мы супружеская пара.

— Супруги, — парень присвистнул, — первый раз такое вижу здесь. Криминальный дуэт?

— Ага, типа того, — согласилась Айрис.

— За мной, — однорукий гид, несмотря на отсутствие конечности, ловко полез по лестнице вверх.

Я пропустил Айрис вперед, а сам полез следом. На третьем ярусе мы остановились. Немного прошли вдоль узенького коридора и оказались в одной из типовых комнатушек, у которой не было стены в сторону общего коридора. Что такое личное пространство здесь не слышали. В комнате имелись две кровати, пристегнутые к стене как в вагоне поезда, стол, раковина с зеркалом и небольшой шкаф.

— Вот, единственные хоромы, в которых есть две кровати. В основном люди стараются не привыкать друг к другу, не заводить отношений.

— Почему?

— Потому что… — парень посмотрел на нас с жалостливой усмешкой, — живут тут недолго.

Я кивнул в сторону его культи.

— Долбодятел?

— Это? — он махнул ею и рассмеялся. — Если долбодятел доберется до тебя, одной рукой не отделаешься. Руку отняли земноводные за попытку мятежа. Хотел спрятаться в оружейке, а потом перестрелять их всех. Не получилось, — он почесал краем культи голову. — Чуть-чуть не продумал план, а могло бы выгореть. У вас есть имена?

— Гордей, — я протянул руку раньше, чем понял, что у него пожать ее правой рукой не получится и смущенно замер.

— Клавдий, — наверное, он привык к подобной реакции со стороны новичков и протянул левую.

— О, тезка римского Императора, — я решил сделать ему комплимент.

— Спасибо. А это на какой станции?

— Это на Земле был. Больше двух тысяч лет назад.

— А, понятно, возможно мой дикий предок.

— Айрис, — моя супруга, растрепанная последними событиями, не стала копировать мужской этикет знакомства, кивнула головой.

— Прекрасно. Ладно, располагайтесь, обживайтесь, а у меня еще куча дел. Кстати, пожрать у нас вон там, — он указал в сторону активной части пещеры, а наоборот, это там, под нами. Найдете по запаху, — он ловко зацепился за лестницу и скатился вниз по-матросски, не перебирая перекладины ногами.

— Они тут вообще моются? — заволновалась моя супруга.

— Может, незачем? — мрачно пошутил я.

— Как мы поймем, что нам надо на работу?

— Не волнуйся, уж с этим проблем не будет. Пока меня больше всего беспокоит усталость и чувство, будто я в военкомате, перед отправкой в войска.

— А ты разве служил?

— Нет, но очень живо себе представлял это.

Мы откинули кровати и упали на них, игнорируя многочисленные надписи и подозрительные пятна.

— Вот тебе и цивилизованный космос, — произнесла Айрис. — Никогда бы не подумала, что окажусь в таком месте. И хуже всего, что втянула тебя.

— Прекращай уже эти душевные терзания насчет меня. Ты — награда, которой нет ни у одного земного мужика. По ней, как говорится, и испытания. Ничего, выберемся отсюда и заживем тихой семейной жизнью от получки до получки. Заведем спиногрызов и будем им вместо колыбельной рассказывать истории про охоту на долбодятлов. А я таки возьмусь писать фантастические романы, но уже на основе реальных приключений. А когда меня будут спрашивать, откуда у меня такое мощное воображение, буду молчать и многозначительно двигать бровями, типа, в моей жизни и не такое бывало.

— Как тебе Клавдий? — неожиданно не в тему спросила Айрис.

— Вообще не в моем вкусе.

— Я не спрашивала про твои вкусы, как тебе его история про мятеж? Реально здесь вообще устроить вооруженное сопротивление или нет?

— Айрис, мы пять минут, как здесь, не знаем даже, где находится туалет, а ты уже строишь революционные планы.

— А ты думаешь, у нас будет время обжиться, осмотреться?

— Предполагаю.

— А я предполагаю, если мы будем медлить, то станем тешить либо спиногрызов долбодятлов, либо развлекать релианцев.

— В каком смысле, развлекать?

— В каком-нибудь садистском. На нас они точно зло затаят. Такие люди публичного унижения не простят никогда.

— М-даа, умеешь ты привнести оптимизма в ситуацию. Если бы мятеж был возможен, его бы давно организовали. Эти земноводные не дураки и предусмотрели все варианты.

— Надеюсь, нет, — Айрис соскочила с кровати и направилась в общий коридор.

Мне ничего не оставалось, кроме, как следовать за ней, ругаясь про себя за ее несносный характер. Она заглядывала во все комнаты по очереди и без спроса вошла в ту, где сидели несколько мужиков и играли в какую-то настольную игру.

— Здорово, парни, — поздоровалась Айрис.

Мужики разом обернулись на нее и задержали взгляд.

— Ого, станочек. Вот и цель нормальная для игры. Проходи, ложись, не обидим, еды, воды, незабываемых ощущений гарантируем, — один из игроков заржал, обнажив промежутки в зубах.

Айрис с ходу ударила ногой под стул, на котором сидел шутник. От удара тот перелетел через стол и врезался в стену. Напарники игрока замерли в растерянности.

— Я тоже рада вас видеть, ребята, хотела узнать, кто тут из вас модифицирован в плане физической силы?

— Я, — один из игроков осторожно поднял руку.

— И много таких?

— Не особо. Здесь со спиртом проблемы, движки не пашут. Мы почти не отличаемся от немодифицированных.

— Ясно. Спасибо, — Айрис направилась к выходу. — Извините за беспорядок.

— Все нормально, — крикнули ей вслед.

— Ну, ты даешь? Это было красиво, нравоучительно, но люди могут обидеться.

— Прекрати, Гордей. Люди здесь хотят прожить лишний день, потому обиды копить не станут. Да и знаю я эту породу, ссыкло оно и в космосе ссыкло. Забудь.

— Забыл. Как нога?

— Чуть-чуть болит, но согласись, демонстрация выглядела впечатляюще?

— Не просто впечатляюще, она была как будто срежессирована для самого эффектного кадра. Каскадер, конечно… а мы куда?

Я заметил, что мы проскочили мимо нашей комнаты. Айрис ухватилась за лестницу и копируя Клавдия, на одних руках съехала вниз. Я попытался спуститься точно так же и у меня получилось. В руках было столько силы, что я мог взять прицепом еще и корову. Обратно надо было забраться без ног.

— Чем раньше мы освоимся, тем больше у нас будет времени на проработку плана, — бросила Айрис на ходу.

— Согласен. С чего думаешь начать?

— Разузнать, где можно достать спирт. Вон, видишь придурков, борющихся на руках?

Среди мельтешащей публики я разглядел соревнование по армрестлингу. Оно проходило шумно, под азартные выкрики болельщиков. Надо признать, тут было много мест, в которых происходило что-то вызывающее азартные крики и вопли. Мне здесь было совсем не комфортно из-за того, что азарт не являлся даже тысячной частью моей натуры. То, отчего у многих блестели глаза и отключался разум, мне было до глубины души безразлично.

Айрис подошла к столу, на котором происходила борьба на руках.

— Мой дружок, Гордей, хочет участвовать в соревновании.

Для меня мое желание оказалось полной неожиданностью. Я промолчал, но выразил Айрис взглядом всё, что думал об этой подставе.

— Что ставите? — спросил устроитель турнира.

— У нас нечего, мы новенькие, надеемся победить, — ответила Айрис. — Что ставят на кон?

— Еду, воду, очко, спирт, — пробасил устроитель.

Меня передернуло из-за того, что из всего списка имелся только один предмет, который я не рискнул бы ставить в качестве приза.

— Новенькие всегда такие самонадеянные. Ставки без обеспечения не принимаем. Валите отсюда.

Устроитель выглядел внушительно. Если у него имелись искусственные мышцы и заправленный движок, я бы не рискнул ему перечить.

— Ладно. Я ставлю в качестве приза себя, — объявила Айрис.

— Ты сдурела? Нет, не будет никакого турнира. Я отказываюсь. Ты вообще ошалела от страха? — я взял Айрис за волосы на макушке и заглянул ей в глаза. — Ты возомнила себя мастером импровизаций? А если я проиграю?

— Мужик, ставь своё очко, если бабу жалко, у нас тут всё котируется, — выкрикнул кто-то позади меня.

Передо мной волнообразно колыхнулась реальность, смыв остатки разума и хладнокровия. Фокус моего сознания переключился на человека предложившего невозможный вариант. Что было потом, я почти не помню: руки, руки, лица, лица, одышка и кричащий голос Айрис:

— Гордей остановись, ты убил его.

Меня напугала паническая интонация ее голоса, ведь я ни разу не слышал, чтобы Айрис была так напугана. Я остановился, тяжело дышал и какое-то время вообще не соображал, что происходит вокруг. Посмотрел на свои сбитые руки, начинающие болеть, потом на окровавленного мужика со свернутой набок челюстью. До меня стало доходить, что это я его так отделал. Мне стало ужасно неловко перед ним. Поверженный соперник дернулся и открыл глаза. Посмотрел на меня с выражением крайнего ужаса и начал прикрываться руками, словно боялся, что я добью его.

— Прости, я не хотел, — вымолвил я.

— Уберите эту падаль отсюда, — выкрикнул устроитель турнира по армрестлингу.

Окровавленного мужчину подхватили двое и увлекли в толпу. Айрис обняла меня и принялась гладить по спине рукой.

— Ты как, Гордей? Как ты себя чувствуешь?

Как я себя чувствовал? В целом-то нормально, если не считать стыда за свою слабость и боли в руках.

— Больше никогда не устраивай импровизаций с собой или моей задницей. Это наше семейное табу. Поняла?

— Поняла, я всё поняла, Гордей. Прости.

— Играть будете? — настойчиво спросил устроитель турнира.

— Я могу поставить свои башмаки? — поинтересовался я, приподняв правую ногу вверх и показав слегка заляпанный кровью ботинок.

Устроитель подошел и придирчиво осмотрел их.

— Приличные, выглядят как новые. Принимаю.

Я смыл с себя кровь, освежил голову под струей воды. Айрис крутилась вокруг меня, как агент, который ждал от схватки хороших барышей. Конечно, в изворотливости ума я не мог ей отказать. У нее всегда и на все был план. Плохо, что я не всегда догадывался какой.

— Гордей, сразу не дави, задержи руку в среднем положении, проверь, насколько он сильный. Начнет ломать, сразу бросай, хрен с обувью, отберем у кого-нибудь потом. Если почуешь, что он наоборот слабеет, дави. Старые движки не дают той мощи, особенно если их заправляли всяким дерьмом.

— А почему бы просто не спросить, где они берут спирт для них? — схема с армрестлингом мне показалась слишком сложной.

— Так прямо каждому новенькому они и выложили. Тут он, поди, дороже золота. Соберись, не всё тебе доходяг до полусмерти доводить.

— Этот несчастный правда был таким уж доходягой? Я что-то не успел разобрать.

— Нет, неправда, он даже кинулся на тебя, уверенный в своем преимуществе, — Айрис вздохнула. — Бедняга, ткнулся в твой кулак, как в стену.

— Спасибо твоему Джанбобу за модификацию.

— Пожалуй, спасибо ему будет много. Пусть умрет быстрой смертью в гравитационной ловушке.

— За синей половиной стола, новичок Гооордей, успевший заслужить славу могучего бойца.

Меня пригласили за стол. Как я не люблю соревнования, кто бы знал. В детстве плакал, когда проигрывал, а проигрывал я часто. А если и выигрывал, то не находил себе места из-за переживаний проигравшего. Соревнования совсем не мое.

Я подошел и сел, совершенно не развлекая публику.

— За красной половиной стола чемпион вчерашнего дня, гроза долбодятлов и жабоидов, Апанасий, семь на восемь, восемь на семь. Прямой поток землян. Его родители топтали босыми ногами сухие камни материнской планеты, охотились на зверей и скрывались от непогоды в пещерах. Поэтому он получился таким мощным и целеустремленным. В его генах собралась вся мощь дикой эволюции предков.

Апанасий подошел к столу. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что мы с ним в разных весовых категориях. Мой соперник был похож на русского былинного богатыря с гипертрофированным верхом. Объем его руки превышал объем обеих моих ног. Я поискал взглядом Айрис. Нашел и не увидел ничего оптимистичного. Она была напугана. Её страх передался и мне.

— Я и не таких модифицированных ломал, — Апанасий посмотрел на меня снисходительно свысока. — Кости хоть догадался армировать? Ломаю на раз.

— Я не в курсе, что у меня армировано. Операция была проведена без моего согласия, — признался я простодушно.

— Обожаю сюрпризы, — соперник ощерился до ушей.

— А я обожаю пельмени со сметаной, — дрогнувшим голосом произнес я.

— Ставьте руки на стол, — попросил рефери и постучал по облезшей поверхности волосатой ладонью.

Я опер руку локтем о стол. Апанасий ухватил ее, и моя рука исчезла в его белой могучей плоти. В нос ударил тяжелый запах застарелого пота и нечищеных зубов. Меня передернуло от легкого отвращения. Соперник истолковал мои конвульсии за проявление страха и самодовольно ощерился.

— Жаль твоя обувь будет мне маловата, придется обменять ее на что-нибудь другое. Кстати, а твоя девица…

— Завали хлеборезку! — огрызнулся я.

Внезапная, даже для меня самого, ярость напрочь отбила инстинкт самосохранения. Я дернул рукой на себя и подтянул огромную тушу Апансия, к чему он был совсем не готов, навалился на стол. В его глазах впервые появилось сомнение в собственной непобедимости. Рефери ухватил наши руки.

— Спокойно, кабаны, без пены, иначе оба мне будете должны. На счет три начинаем. Поняли.

Мы кивнули. Адреналиновый выброс лишил меня голоса. Похоже у соперника были те же проблемы. Он зачмокал, как будто у него пересохло во рту.

— Раз, два, трииии!

Я дернул рукой влево и уперся в бетонную стену, не пожелавшую сдвинуться ни на миллиметр под усилием моих механических помощников. Мне показалось, что Апанасий соврал насчет своей естественной силы, уж больно непоколебимо для обычных человеческих мышц. Однако, и меня сопернику одолеть не удалось. Апанасий несколько раз пытался рывком сломить сопротивление, но я не поддался.

Народ начал голосить вокруг нас все громче. Те, кто поставили на меня, явного аутсайдера, могли теперь сорвать хороший куш. У Апансия на лбу выступила испарина. Он перенес вес тела в плечевой сустав и вывернул руку так, чтобы максимально сделать ее неудобной для растягивания. Я не обладал никакой техникой борьбы на руках и потому рассчитывал только на искусственные возможности. Спустя полминуты я почувствовал где-то в области позвоночника на уровне лопаток странные вибрирующие ощущения. Кажется, мой моторчик начал работать на пределе возможностей. Не хватало еще, чтобы он сгорел.

Я уже начал подумывать о том, как красиво проиграть, но тут случилось неожиданное. Апанасия затрясло мелкой дрожью, затем крупной, а потом он закатил свои большие голубые глаза под лоб и хлопнулся со стула на пол, утянув меня за собой. Разжать руку он не успел. Я вырвался из его тисков и посмотрела на рефери, как он примет решение.

— Новый победитель турнира — Гоордей! — он поднял мою натруженную руку, не желающую разгибаться. — Чемпион дня! Желаешь участвовать дальше? — спросил он меня.

— Нет, ни за что, — я выдернул свою руку из его. — А ему помощь не требуется?

Народ как-то странно не проявлял никакого сочувствия к моему сопернику, лежащему на полу без сознания.

— Придет в себя, уйдет. Его выбор. Безмозглая гора мышц, — рефери брезгливо пнул Апанасия.

Моя Айрис считала иначе. Она подхватила моего соперника под мышки и утянула подальше он тусящей публики. Устроитель турнира подошел ко мне и по-отечески похлопал по плечу.

— Сынок, а не желаешь подзаработать? Выдержишь десять боев, хорошо заплачу, не обижу. А если выиграешь…

— Я подумаю, ладно? А что мне причитается с этого боя? — поинтересовался я.

— Отдайте победителю заслуженное, — распорядился он.

Подобострастный мужичок в отливающих рояльным лаком туфлях на босу ногу и коротких штанах, держащихся на тощем теле исключительно подтяжками, подбежал ко мне и сунул в руку тюбик.

— Это была ставка Апанасия, — сообщил он.

Я посмотрел на приз и чуть не потерял дар речи, у меня в руках лежал тюбик с космической едой земного происхождения. Надписи на нем были сделаны на русском и английском, но самая большая из них «Щи» явно говорила о моей родной стране происхождения. От тюбика по рукам и в грудь потекло приятное чувство тепла, будто развернул платочек с родной землей.

Айрис подошла со спины и тихонько шепнула на ухо?

— Ты молодец. Идем, я кое-что узнала.

Глава 8

— Пока ты там пытался одолеть Апанасия, я подслушала разговор людей, которые делали ставки. Оказалось, что спирт на самом деле здесь ценится выше всего. Я подошла узнать, типа, что почем, хоккей с мячом, прикинулась простушкой, где можно спирта взять недорого, в моторчик залить своему бойцу, чтобы подзаработать.

— А они что?

— Посмеялись надо мной и сказали, что горючего в неделю производится меньше одного литра. А он нужен для тех, кто уходит в пещеры добывать экскременты долбодятлов.

— А почему релианцы не обеспечивают спиртом? — мне это показалось странным.

— Говорят, что они постоянно ждут от людей подвоха и стараются максимально снизить вероятность бунта. Модифицирование пугает их. Оружие дают только на задание и забирают его до возвращения в пещеру. Любые попытки провокации с ним рассматриваются как проявление агрессии. От долбодятлов гибнет не намного больше, чем от самих релианцев.

— Черт, я и думать забыл про то, зачем мы здесь. А когда у нас будет первый выход за какашками?

— Скоро. Топливо, так полагаю, стоит экономить, а не разбазаривать в сомнительных турнирах.

— А я тебе говорил.

— Мне надо было знать наверняка, а не доверяться ненадежному источнику, — Айрис усмехнулась и поцеловала меня в лоб. — Вот было бы здорово знать, как производится спирт.

— В смысле знать? Что в этом сложного, когда есть ингредиенты? Мое детство отчасти прошло в роли помощника самогонщика, — я деланно надул губы, будто меня это обидело. — Вода, сахар, дрожжи, вот и все ингредиенты.

— Ты серьезно? — Айрис заглянула мне в глаза. — И никакого холодного термоядерного синтеза?

— Никакого. Но с другой стороны, где взять дрожжи в этой пещере, я не знаю.

— Тебе надо встретиться с теми, кто производит спирт.

— Опять ты придумала, а надо мне?

— Не бузи, Гордей. У меня есть организаторские способности, а у тебя ум. Мы созданы работать вместе.

— Ладно, уговорила, — Айрис умела подмазаться, особенно, когда требовалось исполнить ее план. — Интересно, твой Джанбоб в курсе, что его модификации оказываются тут бесполезными?

— Думаю, в курсе, и его это бесит.

— А почему он ничего не предпринимает?

— Предпринимает, и у меня на этот счет есть одна мыслишка, но ее надо как следует обдумать. — Айрис интригующе замолчала.

— Хотелось бы знать ход твоих мыслей, чтобы еще раз не оказаться в неловком положении.

— Потом. Вначале нам надо решить проблему с топливом для движков. С большим количеством топлива.

— Для большого количества движков? — предположил я.

— Ага.

Пещера была не настолько большой, чтобы в ней можно было совсем незаметно гнать вонючий самогон из мутной бурдомаги. Мой нос быстро определил эпицентр этого процесса. В жилой половине в самой дальней от центрального прохода комнате, в склепанной вручную емкости, обильно теряя драгоценный спиртосодержащий пар, гнался самогон. Охлаждение велось посредством трубок, как будто бы снятых с опорных стоек складывающихся кроватей, путем обливания их водой вручную.

Меня остановила на входе дамочка брутальной внешности, с украшением из шрамов на шее, короткой стрижкой и немаленькими мышцами.

— Куда? — она уперла мне в грудь заточенную железку.

— Обмен опытом, — честно признался я. — Хочу узнать из чего гоните и можно ли как-то улучшить процесс.

— Ученый? — спросила она, почти уверенная, что так и есть.

— Не совсем, но технологию знаю на практике.

Дамочка повернулась в сумрак комнаты.

— Гамлет, тут еще один спиртогон объявился. Проверь, болтун или нет.

Из темного пространства вышел незамеченный мною раньше мужчина средних лет. Ему могло быть и сорок и сто сорок, если он родился и вырос на какой-нибудь станции.

— Значит, говоришь, знаешь этот процесс? — спросил он таким тоном, будто мне надо было процитировать учебник квантовой физики.

— Знаю. Вода, сахар, дрожжи, анаэробный процесс превращения углеводов в этиловый спирт. Затем перегонка спиртовых паров с охлаждением. Есть два способа, это ректификация и дистилляция. Вот у вас какой-то средний, — я кивнул в сторону их сложного и неэффективного аппарата. — Брагу на чем ставите?

— Секрет фирмы, — Гамлет почесал волосатую грудь. — Не болтун, Элоиза, — обратился он к охраннице.

Гамлет вернулся в сумрак, а Элоиза, уже с меньшим скепсисом, обратилась ко мне.

— Работа на нас окупается быстро, а если ты еще и поможешь нам нарастить объемы, то и вовсе заживешь без забот. Если, конечно, тебя не сожрут долбодятлы или не порешат жабуляки. Но это зависит от тебя. Хочешь жить, умей вертеться, верно?

— Верно. Эту фразу мой отец говорил мне раз сто на день.

— Тогда можешь приступать хоть сейчас.

— Я готов.

Мы с Айрис договорились, если я сразу не вернусь в нашу комнату, значит меня взяли на работу. Иного варианта, типа насильственного удержания, мы в расчет не брали. Кому тут надо было удерживать меня, когда все ходили под богом, сегодня ты в малине, а завтра твои кишки намотает на клюв долбодятел. Гамлет ввел меня в курс дела. Оказывается, спирт гнали из сладкого напитка, который давали здесь на ужин и завтрак. Его выигрывали, покупали или брали в долю тех, кто делился, обещая заплатить спиртом. Углеводов в напитке было немного, а дрожжи, передающиеся от одной закваски к другой, возможно тоже теряли свою производительность. Иного источника усвояемых дрожжами углеводов не было. С одного литра напитка выходило грамм пятьдесят тридцатиградусного жутко вонючего спирта сырца.

В производстве браги я был не новатор, потому что еще не успел освоиться и понять, где и что можно достать. Зато в устройстве аппарата я сразу придумал огромное количество усовершенствований. Сразу предложил сделать герметичную систему с трубкой охлаждения и парой сухопарников, для отбора тяжелых фракций. Как ни странно, но в железе недостатка не было и потому мы с Гамлетом с первых часов совместной работы приступили к изготовлению нового аппарата.

Я вернулся к Айрис уставший, как черт, но довольный собой. Мне понравилось то, как отнеслись к моим знаниям люди. Они смотрели на меня, будто я был великим ученым, на их глазах создающим что-то непостижимое разуму. И это люди, которые прожили в космосе не одну сотню лет. Возможно, я смотрел бы на работу кузнеца, попавшего в мое время из прошлого, с тем же благоговением и восторгом.

— По лицу вижу, все прошло удачно? — она взяла меня под щеки и поцеловала в нос.

— Мое лицо не умеет врать. У них там такая рухлядь работала, а я начал собирать аппарат, который будет давать более чистый спирт. Что у тебя нового?

Айрис вздохнула. Я понял, что сейчас она начнет меня расстраивать.

— Завтра мы с тобой идем собирать дерьмо, — выпалила она.

— Уже? Так быстро? Блин, но я же только начал…

— Сегодняшняя смена не досчиталась двоих и это, говорят, очень хороший результат.

— Твою мать! — я откинул кровать и сел на край. — Отмазаться никак нельзя?

— Нет. Контакта между релианцами и людьми никакого нет, соответственно на отбор влиять нельзя. Все идут строго по очереди.

— Что из себя представляет процесс сбора и сколько длится смена?

— Ты идешь по выбитым в горной породе долбодятлами ходам и подбираешь их какашки. За спиной у тебя герметичная сумка для сбора, а в руках оружие. Оно двухрежимное. Есть импульсный излучатель для отпугивания, а есть магнитный ускоритель. Заряда в нем на пять тысяч выстрелов, потом надо менять батарею и картридж с зарядами. Говорят, что на смену его хватает за глаза.

— А друг друга не постреляем с перепугу?

— Есть такая вероятность, но на очень близком расстоянии. Пули очень маленькие, а скорость выстрела огромная, за тридцать метров они превращаются в пар. Но в пещерах на большее расстояние стрелять и не нужно. Будем ходить двойками, спина к спине, и для определения расстояния до соседних двоек у нас всегда будет работать звуковой оповещатель.

— На кого похожи эти долбодятлы?

— Говорят, что тот, кто их рассмотрел подробно, вряд ли сумеет об этом рассказать.

— Мне интересно, если они едят горную породу то, что из себя представляют их экскременты? Кирпичики?

— Увидим.

Ночь выдалась тревожной. Я часто просыпался от того, что мне казалось, будто нас уже зовут на работу. Прислушивался и понимал, что это непрекращающийся шум со второй половины пещеры. Народ развлекался, словно хотел затмить давящее чувство ожидания смерти. Мне подумалось, что если меня не прикончат в первый или второй выход, то я, наверное, тоже найду себе какое-нибудь отвлекающее занятие.

Айрис спала на зависть крепким сном. Скрутила из тонкого одеяла валик и обняла его, как суррогат меня. Ее безмятежный сон успокоил и меня, последние три часа я проспал будто в своей квартире перед выходными. Звонок в комнате разбудил нас на завтрак. Мы обнялись, потискали друг друга и направились в общий коридор, в котором уже началось движение.

— Ты крепко спала, — решил я излить Айрис свою зависть.

— Никогда не думала, что на жестких кроватях хорошо спится. А тебе не спалось?

— Конечно, не спалось. Как я мог спать, зная, что утром мне всучат говносборник и автомат и отправят на смерть.

— Так то же утром. Я так далеко не загадываю.

— Ты шутишь? — мне захотелось узнать настоящую причину каменного спокойствия Айрис.

— Нет, я серьезно. Меня не пугает опасность до тех пор, пока я ее не испытаю. Возможно, перед следующим выходом я уже не буду хорошо спать, — призналась она.

— Возможно, я вообще буду бояться спать.

— Я могу дать тебе, как маленькому ребенку титьку подудонить, чтобы ты успокоился, — Айрис рассмеялась своим смехом, который она использовала после произнесенной пошлой шутки.

— Спасибо, если бы у нас были двухместные кровати, я бы непременно воспользовался твоим предложением.

В состоянии тихой семейной перепалки, мы добрались до окна «кормораздатчика». Это было сделанное в горной породе отверстие, обрамленной металлом с сигнальной лампой и вращающейся полой сферой в которой отсутствовала четверть стены. Сфера делала оборот, и внутри нее чудесным образом оказывался завтрак. Обычно, это были дары моря. Что было ждать от земноводных релианцев? Я пропустил Айрис перед собой. Лампа над сферой сменила цвет с желтого на зеленый, сфера крутнулась и в ней оказался поднос с напитком и чем-то дымящимся коричневого цвета.

— Сегодня что-то новенькое, — Айрис схватила поднос, иначе можно было остаться без завтрака и понюхала его содержимое. — Неплохо пахнет.

Я забрал свой завтрак и сел рядом с Айрис. Неподалеку сидел Апанасий и вяло ковырялся в еде. Увидев меня, он немного засмущался, но заговорил первым.

— Слушай, друг, ты забрал мой выигрыш? — спросил он.

— Да, мне отдали его.

— Уже съел?

— Нет, конечно, как я мог. Эту еду для космонавтов сделали на Земле, откуда я сам. Мне очень приятно было держать ее в руках.

— Серьезно? — удивился и обрадовался Апанасий. — И давно ты оттуда?

Я задумался и посмотрел на Айрис, подсчитывая в уме сколько времени прошло с моего переноса.

— Меньше месяца.

— Охренеть, ты прямо на Земле родился и вырос.

— Да.

— Прости, друг, если бы я знал, что это так, я бы не стал с тобой соревноваться. Я такое о вас слышал, — он замолчал. — Не можешь вернуть тюбик?

— Могу, если он тебе так дорог, хотя и жалко.

— Спасибо тебе, — он протянул руку мне через стол, наплевав на всех, кому помешал его жест. — Дружба?

— Дружба, — я пожал его могучую лапищу.

Обрадованный Апанасий моментально доел свой завтрак и встал в очередь за добавкой.

— Здорово, что вы с ним подружились, — прошептала Айрис.

— А что нам с этой дружбы? Боюсь, как бы он не стал слишком навязчивым.

— Он может нам пригодиться, — произнесла она уверенно, но не пояснила для чего. Это было в ее стиле.

— Всем, кому сейчас на выход, закончить завтрак и строиться у рампы, — между рядами завтракающих появился Клавдий, как вестник дурных новостей.

В груди захолодело, ноги и руки сделались ватными. Остатки еды моментально стали несъедобными. Айрис тоже не успела доесть, отодвинула завтрак в сторону.

— Новенькие, — он увидел нас, — в конец очереди. Смотрите и повторяйте за теми, кто опытнее.

— Хорошо, поняли, — поблагодарил я его, хотя хотелось пнуть вдогонку.

Оказалось, что новенькими были не только мы с Айрис. Позади нас встали еще шестеро, все как на подбор, уголовные рожи. Я даже не стал пытаться пойти с ними на контакт, да и они не горели желанием общаться. Рампа возвышалась над уровнем пола примерно на метр. Народ, построившись в колонну по четверо, уместился на ней полностью. Тяжелая металлическая дверь, как в бомбоубежище, отъехала назад.

— Вперед! — скомандовал Клавдий с синхронно загоревшимся огоньком над ней.

Мне стало еще страшнее от этих действий. Даже Айрис как будто побледнела. Страх и дурные предчувствия, источаемые людьми, окутали нас физически. Дверь за нами закрылась. Мы очутились в небольшом и хорошо освещенном помещении. Послышался звук работающих механизмов и вдруг, прямо с потолка к каждому из нас опустился комплект из плоского бочонка с лямками и оружия, отдаленно напоминающего земное огнестрельное, но без затвора и ствола в классическом смысле.

Я помог Айрис надеть бочонок, потом она помогла мне и только потом мы взялись за оружие. В смене с нами был и Апанасий. В его руках автомат смотрелся, как игрушечный.

— Апанасий, расскажи, как пользоваться этой штукой, — попросил я его.

Он подошел к нам поближе, развернул оружие стороной, на которой имелись какие-то переключатели.

— Смотри, это переключатели, которыми выбираешь нелетальный импульсный режим или летальный огнестрельный.

— А как определить когда и каким режимом пользоваться? — спросила Айрис.

— Вот прицел, он видит долбодятлов сквозь камень. Когда они изображаются зеленым, их можно только пугать, а когда красным, то надо стрелять пулями.

— А как определить их дерьмо? — спросил один из новеньких.

— В прицел. Говно светится фиолетовым. Не советую долго держать его в руках, иначе останутся болячки. Нашли, сразу кинули в бочонок напарнику.

— А скольких долбодятлов ты убил? — поинтересовался «уголовник».

— Шестерых.

— Оружие берет их?

— Берет, иначе, зачем было его давать. Труднее всего попасть, потому что они очень резвые. Жабоиды против долбодятлов плохие бойцы, а мы, потомки землян, настоящие воины. У нас реакция что надо. Помните, что ходы кривые и у вас будут только доли секунд на выстрел.

С противоположный от входа стороны стены раздался раздирающий нервную систему, как напильник пустую консервную банку, сигнал. «Бывалые» мгновенно выстроились правильными рядами. Мы с Айрис немного замешкались, но благодаря тому же Апанасию, передвинувшему нас как пешки по шахматной доске, заняли свое место. Мои потные ручонки заскользили по рукояткам оружия.

Еще одна широкая дверь в стене пришла в движение. Отряд сборщиков молча и согласованно направился в проем. Подойдя ближе к стене, я заметил торчавшие из потолка трубы, похожие на стволы крупнокалиберного оружия.

— Это для тех, кто решит распорядиться своим оружием иначе, чем нужно, — пояснил мой сосед по шеренге. — Быстрая смерть от белкового расщепления.

— А что были случаи бунта? — поинтересовался я.

— О них остались только предания. Никто здесь не живет столько, чтобы помнить, что было хотя бы полгода назад.

— А из пещер никто не пытался сбежать наружу? — поинтересовалась Айрис.

— Вы что, это бесполезно. Здешняя атмосфера настолько агрессивная, что это самоубийство чистой воды.

— Ветер? — догадался я.

— Именно. Несет камни размером с кулак как будто это клочок бумаги. Врежет по телу, смерть.

— А релианцы передвигаются по поверхности?

— Да, разумеется. Они же перевозят грузы, встречают корабли, но захватить их транспорт нереально. Броневики стоят в ангаре и курсируют между портом и шахтой, не подобраться. Изнутри их защищает оружие, снаружи ветер.

— Ясно, спасибо, — Айрис поблагодарила моего соседа за информацию, затем наклонилась ко мне. — А Клавдий знал, как забраться в оружейку.

— Но не знал, как выбраться, не пожертвовав рукой, — парировал я.

Мне было в этот момент так страшно, что я с трудом мог заставить себя думать о чем-то большем, чем предстоящая опасная работа. Когда отряд полностью оказался в переходном шлюзе, кто из его начала выкрикнул:

— Всем разбиться на двойки!

Мы с Айрис тут же ухватились друг за друга, будто кто-то мог нас разъединить. Открылась еще одна дверь, за которой с моего расстояния была видна только тьма. Народ начал выходить в нее по двое. Наша очередь неумолимо приближалась.

— А как мы сможем вернуться назад? — неожиданно я понял, что мы можем заблудиться в пещерах.

— В прицеле появятся стрелки перед окончанием смены, — пояснил мне сосед. — Они не появятся, если вы не наберете норму долбодятловского дерьма.

— А как быть?

— Ждать другую смену и добирать до нормы.

— Черт! — я сплюнул.

Открывались новые условия работы, которые мне нравились все меньше и меньше.

— А не бывает так, что тот, кто мало собрал, захочет отобрать у другого? — поинтересовалась Айрис и повела взглядов в сторону новеньких, не вызывающих доверия.

— Бывает. Поэтому на работе надо держать дистанцию. Если у вас отберут, это станет всем известно и воров накажут.

— А если мы завалим их? — тихо спросил я.

— Лучше не надо. Отдайте и ждите второй смены.

— Понятно.

Из темных недр горы в нашу сторону дохнуло холодным сквозняком, заставившим поежиться. Мы с Айрис переступили порог и оказались в полной тьме. Я приподнял оружие и увидел на экране довольно сносную картинку окружающего ландшафта. Небольшая пещерка стены которой были испещрены десятками отверстий в человеческий рост. Часть из них были обозначены в прицеле красным контуром, а часть зеленым. Мы с Айрис предположили, что зеленый цвет означал те, в которые еще никто не заходил.

Мне вначале показалось, что тьма пещеры начала проясняться по неведомой причине. Или экраны прицела давали столько света, что глаза приспособились к такому слабому освещению, или здесь были какие-то источники, возможно природной люминесценции. Когда мы дошли до светящегося зеленым прохода, пространство пещеры уже можно было разглядеть полностью.

— Не такая уж тут и тьма, — хоть что-то в это утро оказалось лучше ожидаемого.

— Я чуть было не подумала, что Джанбоб решил добавить нам помимо искусственных мышц еще и ночное зрение.

Мимо нас прошел Апанасий с напарником. Они так пристально рассматривали окружение через прицел, что я не удержался поинтересоваться.

— Послушай, друг, а ты без прицела видишь что-нибудь?

— Чего орешь? — прошипел он. — Вообще ни черта не вижу.

По его действиям можно было предположить, что он не врет. Апанасий время от времени свободной рукой проверял над головой ситуацию, чтобы не наткнуться на висящий сталактит. Мне этого совершенно не требовалось, потому что я прекрасно видел вокруг себя. Мы понаблюдали за остальными и остались уверенными в том, что никто, кроме нас ничего не видит, кроме как в прицел оружия.

— У Джанбоба на нас были какие-то планы? — теперь и мне стало очевидно, что наше прекрасное ночное зрение стало результатом вмешательства.

— Похоже, да, — согласилась Айрис.

— И какие? Набрать ему полный бочонок дерьма в обход релианцев?

— Он знал, что мы поставим себе целью выжить любой ценой и наши цели выживания каким-то образом совпадают с его.

В предположении Айрис существовал смысл. Зачем-то нас напичкали «улучшителями». Если бы хотели только наказать, отправили как есть, не вкладываясь в модификации. Конечно, быть на побегушках у космических преступников не хотелось, но похоже в моей жизни с какого-то момента ко всему следовало добавлять приставку «космический». Моя космическая подруга первой ступила в выдолбленный долбодятлом проход. Я, прикрывая ее спину, вошел следом. Под ногами зашуршал щебень.

По узкому тоннелю тянуло сквозняком. Ветер свистел в неровностях стен и крутых поворотах. Через несколько метров тоннель раздваивался. Мы выбрали тот, который одобрил прицел зеленым цветом. Я поводил по стенам оружием, чтобы увидеть сквозь них ужасного обитателя местных пещер. Пока что в нем никого похожего не появилось. Немного освоившись, мы прибавили шаг.

Проблуждали бесцельно час, не найдя ничего похожего на фиолетовую кучку. Несколько раз столкнулись с другими парочками, перекинулись с ними парой фраз насчет охотничьего везения и разошлись, уверенные, что никто не скажет правду. А затем нам несказанно начало везти. Вначале я приметил кучу дерьма, светящуюся фиолетовым в прицеле. Она оказалась сухой и приятной на ощупь, без всякого постороннего запаха. Ее поделили пополам. Затем Айрис нашла сразу две.

Судя по тому, как оправлялся долбодятел, можно было судить, что эта «птичка» никак не меньше человека. Охотничий азарт чуть не лишил нас осторожности. Я уже хотел повесить автомат на плечо, чтобы он не мешал мне передвигаться, мне и без него было отлично видно. Но только не сквозь стены. Неожиданно я уперся в Айрис, замершую на месте. Она смотрела в прицел в стену тоннеля. Я поднял оружие и направил его в ту же сторону. За стеной нервно дергая головой, вооруженной треугольным клювом, стоял долбодятел. Он не был похож на птицу, или какое-то известное мне животное. Он напоминал помесь паука, но на четырех мощных лапах, растущих из мощного брюшка, и короткошеего жирафа, шея которого выходила прямо из центра тела. Животное постоянно двигалось, оживляя своими движениями древние генетические страхи. Я был готов бросить оружие и сломя голову бежать.

Глава 9

Айрис медленно перевела положение оружия в нелетальный режим. Навела перекрестие прицела на фигуру долбодятла и выстрелила импульсом. Животное занервничало и вместо того, чтобы бежать, начало долбиться в стены. Шум из — за этого поднялся страшный. Казалось, гора начала растрескиваться на части. Я тоже выстрелил в сторону животного, но оно никак не отреагировало, продолжало методично превращать горную породу в щебень.

Через минуту долбодятел проделал дыру в стене, растворился в ней и пропал из прицела. Наверное, сбежал в толщу породы. А вскоре мы услышали крики и звуки стрельбы. Очень хотелось верить, что это не наши действия вылились кому-то боком, но не верилось. Впредь мы с Айрис решили быть немного осмотрительнее и не пугать несчастных обитателей тоннелей без особой нужды.

Вообще, процесс поиска драгоценного ресурса напомнил мне походы с отцом по авторынку в детстве. Отец был свято уверен, что должен привить мне это настоящее мужское качество, поиск необходимой запчасти среди тысяч предложений, разложенных на жестяных крашенных столах или на старых коврах прямо на земле. Бывало за ступицей для нашей «шестерки», которая была старше меня, мы приезжали в город ранним утром и ждали, когда откроются железные ворота рынка. Отец покупал мне самую дешевую булку, чтобы я не скучал, а если она становилась мне поперек горла, водил к колонке с отвратительной хлорированной водой. А когда врата в заповедные кущи наконец-то открывались, начинался головокружительный поход лабиринтами рядов, с бесконечными расспросами и торговлей за каждую копейку.

Меня утомляли даже воспоминания об этом, так прочно они впились в память. Через три часа поиска я начал часто зевать. Глаза слезились от постоянного напряжения, и когда я моргал, чтобы смочить их, мне все тяжелее давалось разомкнуть веки.

— Может, вздремнем по очереди? — предложил я Айрис. — Однообразие срубает.

— Крепись, Гордей, нам с тобой до выполнения нормы еще собирать и собирать. Дома отоспимся, — Айрис мотивирующе лягнула меня ногой под зад.

— Дома? Ты хотела сказать на нарах? Лежать по раздельности и представлять, как было бы здорово засунуть руку тебе под одежду и проверить, все ли детали на месте.

Айрис рассмеялась. Ее смех эхом разлетелся по многочисленным ответвлениям тоннелей. Мы напряглись, потому что получилось слишком зловеще. Айрис вскинула оружие и поводила им по сторонам. Ударила меня под локоть, чтобы я тоже огляделся. В моем прицеле мелькнули разноцветные ходы и раз, мелькнуло неясной тенью выделенное цветом движение. Я повертел оружием по сторонам. Ничего, но ведь было что-то. И тут мне пришла на ум идея. Я поднял прицел вверх и чуть не закричал. Над нами светилась целая толпа долбодятлов. Штук семь точно.

— Над нами случайно не общественный сортир? — шепнул я на ухо Айрис.

Она подняла свое оружие и чуть не вскрикнула.

— Что нам делать? — еле слышно спросила она.

Значит, ситуация была на самом деле сложной, если Айрис просила у меня совета. Стрелять импульсом в толпу долбодятлов не хотелось. Они могли разбежаться во все стороны, калеча волонтеров-ассенизаторов. Но с другой стороны, они могли оставить там здоровенные кучи «добра» и помочь нам разом со всей дневной нормой. Мы решили немного подождать. От монотонного ожидания мои глаза снова начали слипаться.

— Ты храпишь! — я проснулся от возгласа Айрис и толчка локтем под ребра.

— Прости, прости, отвлекся, — я протер глаза и поводил для видимости оружием.

Надо же, долбодятлов вокруг нас прибавилось. Те, что были сверху, никуда не делись, а вокруг появились еще несколько одиночек. Один из них, прямо на моих глазах вывалил большую фиолетовую кучку.

— Идем туда, — я ткнул в пятно в прицеле.

— А как же животное?

— Шуганем.

Оказалось, что я нечаянно нашел еще одну функцию в своем оружии. После того, как я отметил фиолетовую кучку на экране, к нему автоматически построился маршрут. Теперь в прицеле появилась светлая полоса, которая привела бы нас к заветной цели. Мы двинулись по ней, надеясь решить проблему с опасным обитателем горы позже. Я шел первым и время от времени проверял в прицел, чем занят долбодятел. Он мирно пасся, неторопливо раздалбливая стены тоннеля.

Впереди показался прямой тоннель, в который вела маршрутная полоса. Я повернул в него и вдруг мы оказались в прямой видимости животного. Я замер. Айрис развернулась, проверила в прицел и прошептала.

— Валить надо.

— А если не завалим сразу? Тут ему бежать одну секунду до нас.

— Не переживай, завалим. Займи позицию с другой стороны.

Мы встали по обе стороны прохода. Я почувствовал себя героем фильма, охотящегося на смертоносного космического зверя.

— Давай, откроем огонь на счет три, — предупредила Айрис.

— Да…

Тварь будто спугнули, она мгновенно сорвалась с места и, шустро перебирая ногами-ходулями, рванула в нашу сторону. От неожиданности я забыл, какое положение переключателя надо выбрать для летальной стрельбы. У меня оно еще стояло на импульсном и, кажется, я просто пускал в сторону долбодятла пугающие волны. Зато моя космическая подруга оказалась готовой. Её оружие с треском выпустило сверкающие полосы в сторону животного. Оно заметалось от стены к стене и, теряя скорость, свалилось прямо мне под ноги.

Оказывается я кричал, хотя и не осознавал этого, пока Айрис не попросила меня заткнуться.

— Переключи свою пушку на летальный режим и прикрой мою спину! — попросила она приказным тоном и бросилась вперед, не дождавшись моего исполнения.

Меня немного отпустило, и я трясущимися руками переключил флажок на режим стрельбы пулями, при этом стараясь не смотреть на трепыхающуюся тварь. Она была мерзкой, как и все инопланетное. Я попятился за Айрис, контролируя ее тыл.

— Какого черта? — услышал я ее возмущенный голос и обернулся.

Двое новеньких уже складывали в свои бочки нашу добычу.

— Эй, это же мы завалили эту тварь? — вмешался я.

— А мы ее спугнули? — ответил «уголовник».

— Давайте, хотя бы пополам поделим? — я решил, что они пойдут на такой компромисс.

— А ты отбери, — насмешливо предложил второй и вскинул на меня оружие. — Бам, и я заберу еще и твое. Человек здесь ничего не стоит, а вот дерьмо ценится.

— Такое, как вы, — не удержался я.

— Спокойно, Гордей, пошли отсюда, — Айрис подтолкнула меня прочь от неприятной компании.

А меня задела их дерзость, что я даже готов был проверить, у кого реакция лучше и выстрелить первым.

— Думаю, нам надо будет обсудить по возвращении эту ситуацию, — припугнул я их.

— С бабой своей обсуждай ситуации, не лезь к мужикам, — посоветовал мне тот, который прятал нашу добычу.

— Спокойно, Гордей, уходим, — Айрис мягко, но настойчиво уводила меня от них.

Я поддался ей, зная, что успокоившись, пойму, что она была права. Мы снова ушли в другой тоннель.

— Вот суки! — выругался я.

— Хрен с ними, Гордей. Это была всего лишь куча навоза, не стоило из-за нее рисковать нашими жизнями. Лучше прикинуться лопухом и выжить, чем героем и сдохнуть. А еще я увидела за их спинами парочку долбодятлов. На обратном пути они точно нарвутся на них.

— Блин, такой куш упустили, — я еще не мог смириться с потерей.

Оставалась половина смены, а мы еще не насобирали и половины нормы и чем дальше мы уходили в недра горы, тем больше долбодятлов появлялось вокруг нас. Дважды мы применяли импульсный отпугиватель, чтобы расчистить себе дорогу. Признаться, убивать несчастных животных мне совсем не хотелось. Это была их место. Тут они веками жили и эволюционировали, и не их проблемой было то, что разумные существа решили из их продуктов жизнедеятельности делать топливо для своих космических кораблей.

Мы долго шли по одному тоннелю и вдруг встретили парочку долбодятлов в тупике, которым он закончился. Прямо под ними светилось заветное фиолетовое пятно. Упустить такой шанс нам не хотелось. Самым очевидным решением было прикончить обоих и забрать трофей. Но мы решили иначе. Айрис перевела оружие в импульсный режим, а я взял их на мушку.

Мы решили дать местной флоре шанс. Неслышный импульс вызвал панику среди животных. Они кинулись на стены, побились о них и вдруг начали синхронно долбиться в противоположную от нас стену, наверняка зная, что там есть какой-то выход. Айрис на всякий случай еще раз простимулировала их решительность. Долбодятлы ускорились и меньше, чем через минуту, проделали дыру в породе, в которую выскользнули, будто их габариты были в несколько раз меньше.

Мы, довольные своей смекалкой, разделили приличный трофей и убрали в бочонки. Айрис решила исследовать тоннель, в который сбежали животные. Заглянула туда и тут же вернулась.

— Что? — я решил, что она увидела там взрослого долбодятла, размером с трактор.

— Там свет, — произнесла она растерянно.

— Какой свет?

— Я думаю, солнечный.

— Ага, солнечный круг, небо вокруг, привиделось, поди, — я сам полез в свежую дыру проверить предположения Айрис.

Она не ошиблась, свет точно был.

— Надо узнать, откуда он взялся. Возможно там тоннель, который выходит наружу, — решил я.

— Согласна.

Теперь я шел впереди, держа оружие на летальном переключателе, а Айрис страховала мой тыл. Мы прошли метров двадцать и оказались в просторной галерее, один из выходов которой освещался ярким светом. Наше ночное зрение начало тускнеть, чтобы не обжечь глаза. Когда смотреть на свет стало комфортно, мы направились к освещенному выходу и очутились на улице.

Перед нами раскинулось подножие горы. Здесь вообще от горизонта до горизонта были только горы с пологими вершинами, освещенные тусклым солнцем, с трудом пробивающимся сквозь коричневую атмосферу, насыщенную пылью. Никакого ветра не было и в помине, но это не значило, что его не могло быть в другое время. Следы на поверхности гор несли отпечатки многочисленных ударов, а мелкий щебень был собран барханами, будто наметенными ветром.

Внизу, в ущелье, опираясь на высокие опоры, виднелись здания обтекаемой формы. Прямо в этот момент с неба к ним спускался челнок. Из тела горы выехали два транспорта и направились к приемному терминалу.

— Внутри никто не знает, что ветер затихает. Возможно, его даже имитируют во время прилета, чтобы отбить у нас желание выходить на поверхность, — предположил я.

— Убедительно, — согласилась Айрис. — Чем это может помочь нам?

— Надо выбраться наружу и захватить здания. Передать оттуда сигнал какому-нибудь правозащитному обществу и пусть они прилетят и заберут нас.

— Правозащитному? — она усмехнулась. — Это вряд ли. Нет у нас таких правозащитников. Сигнал нужен Джанбобу, который ждет, когда мы захватим шахты.

— Так ты… так вот зачем он потратился на нас. Решил заслать спецназ, чтобы мы принесли ему бизнес на блюдечке с голубой каемочкой. Типа рейдерский захват. А что он с нами потом сделает? Прикончит или заставит дальше собирать говно долбодятлов?

— Не хотелось бы верить в сказки, но я уверена, что следующим его шагом станет предложение о сотрудничестве. В космосе так много проблем у таких беспокойных людей, как он, что ему позарез нужны люди с мозгами и низкой моралью.

— А мы-то тут при чем? Таких утонченных ценителей человеческих ценностей как мы еще поискать.

— Ну да, расскажи об этом тому мужику, которого ты чуть не убил? — припомнила мне Айрис.

— Это был единственный случай, и мне за него до сих пор стыдно.

— Джанбоб умеет создать ситуацию, когда выход из нее окажется единственной возможностью, совпадающей с его целями, как в этот раз. Он ждет, когда мы зачистим ему шахту, иначе мы тут просто погибнем.

— Твою мать. Как все хорошо начиналось. Не стоило меня размораживать. Я бы сейчас бродил невесомым облачком по райским кущам и вел душеспасительные беседы с ангелами.

— Всегда успеешь. — Айрис подняла прицел оружия к лицу. — Гордей, глянь, да тут все фиолетово.

Я поднял автомат и посмотрел в прицел. Меж камней, тут и там светились фиолетовые пятна. Это было просто сногсшибательная удача, как у грибника, забредшего после долгих поисков на грибную поляну. Мы быстро забили свои бочонки под самый верх и пошли назад. Едва мы оказались в пещере, как воздух снаружи пришел в движение, усиливаясь с каждой секундой.

— Двадцать две минуты, — произнесла Айрис. — Интересно, сколько вообще длится это затишье.

— Несколько часов точно. Долбодятлы выбегают наружу, когда заканчивается ветер, чтобы поискать кропус среди нанесенных камней и возвращаются заранее, до его начала. Мы их не видели, значит, они ушли раньше, предчувствуя скорую смену погоды.

— Звучит убедительно. Вернемся, надо поговорить с людьми, может кто-нибудь знает о климате этой планеты.

— Представляешь, сколько должно быть совпадений, чтобы мы с тобой оказались в смене, когда закончится ветер, и еще нам надо найти выход отсюда наружу.

— Ничего, будем решать проблемы по мере поступления.

Оружие было связано с бочонками, потому что когда они наполнились, появился маркер, по которому можно было вернуться назад. Идти было тяжело из-за груза, который в условиях чуть большей, чем земная гравитация, тянул спину. Но мы терпели, довольные удачным выходом. Встречающихся долбодятлов обходили стороной. Зрение наше снова обрело ночную функцию. Нам уже начало казаться, что мы не на смертельной работе, а на обычной, типа субботника, пока не повстречали растерзанные тела двух человек. Их останки были растащены на несколько десятков метров, оружие разбито, а емкости превращены в дуршлаги. Мне стало нехорошо, потому что я живо представил себя на их месте.

Тут и там в тоннелях мелькали двойки собирателей, спешащих назад. «Бывалые» старались держать расстояние с другими парами, чтобы ни у кого не появилось подозрения в рэкете ресурса. Мы тоже, помня, как у нас из-под носа забрали кучку дерьма, старались соблюдать это правило. Чем ближе мы подходили к жилой пещере, тем меньше нам встречалось долбодятлов. Животные должны были понять за то время, что существовала добыча их фекалий, что находится опаснее всего.

Айрис тронула меня за руку, чтобы я остановился.

— Что? — спросил я шепотом.

— Голоса, слышишь?

Я прислушался. Откуда-то из тоннелей сквозняком доносился напряженный разговор. Судя по долетающим обрывкам фраз, рэкет здесь существовал.

— Пойдем отсюда, это не наши проблемы, — я потянул Айрис за собой.

— Постой, Гордей. Ты бы хотел оказаться на их месте?

— Нет, конечно, но ты слышала, что сказал Апанасий, лучше остаться на вторую смену и дособирать ресурс, чем устраивать бойню.

— Нам нужны люди, чтобы провернуть операцию, а чтобы это сделать, надо заработать какой-никакой авторитет. Идем, застанем их врасплох.

Отговаривать Айрис было бесполезно. Если ей втемяшилась идея в голову, то выбить ее можно было, только осуществив. Мы переключили оружие на летальный режим и осторожно ступая, направились в сторону конфликта. Голоса я узнал сразу. Это были те самые новенькие, отобравшие у нас какаху убитого нами долбодятла. Похоже, парни решили поменять правила.

Метров за десять мы увидели их. Мужчины держали под прицелами парочку, мужчину и женщину, заставляя тех перекладывать свое добро в их бочки.

— Дерьмовые у вас тут порядки, — произнес один из них. — Никакой иерархии, все равны, хрень полная. Так никакого порядка не будет. Надо делить людей на шестерок, работяг и блатных, тогда все будет тип-топ. Мы вас научим настоящим законам, с сегодняшнего дня будем объяснять, как жить в условиях ограниченной свободы, кому что положено, у кого какие права. Такие, как вы будете бычить в тоннелях и сдавать часть собранного в наш общак. А мы будем следить за порядком, казнить и миловать, чтобы все знали, каково это при настоящей дисциплине.

— У нас уже есть порядок, и его придумали жабоиды.

— Администрация? И на нее найдем выход, порешаем и объясним им, как можно сделать труд эффективнее.

Айрис подошла вплотную к говорящему рэкетиру и ткнула ему стволом оружия в затылок.

— Перекладывай назад, гнида.

Тот дернулся, но на большее не решился.

— Ты-то кто? — спросил он.

— Конь в пальто. Ствол на землю.

Рэкетир помедлил, но оружие бросил. Я упер ствол оружия второму напарнику так, чтобы он почувствовал серьезность моих намерений. Он бросил оружие и поднял руки, причем сделал это, будто у него была такая привычка.

— Перекладывайте назад, — повторила Айрис.

— Вы что, суки, думаете, вам сойдет это с рук? — возмутился рэкетир.

— Даже не сомневаюсь, — Айрис хохотнула. — За вами с этого момента будет самый пристальный контроль. А Гордей, человек невероятной физической силы, будет прописывать вам лекарство, если с первого раза не дойдет. Гордей, поторопи их, пожалуйста, только ничего не сломай.

Я посмотрел на Айрис. Снова она взялась играть мною в импровизацию. Отказываться от роли было уже нельзя, иначе спектакль терял свою суть. Я ухватил запястье того бандита, которого держал на мушке и сдавил его всей силой своих искусственных мышц.

— Ай-я-яй, больно, больно, — завопил он.

— Будет больнее, если не пошевелишься. Живее работай гнида.

Оба рэкетира приступили к работе. Они не знали, что мы их видим, как днем и потому было смешно наблюдать, как они строили в нашу сторону злые гримасы. Вымогатели переложили содержимое из своих емкостей, но в них еще осталось. Спасенные нами люди нацепили на плечи свои бочки.

— Спасибо вам. Не ждали подмогу, честно признаться. Думали, если не прикончат, пожаловаться Клавдию, чтобы передал жабоидам, — женщина обняла нас с Айрис по очереди.

— Надо было прикончить сразу, — зло прошипел рэкетир.

Он так удачно стоял на пути моей ноги, что я не удержался. Бандит отлетел от меня на метр, ударился о стену и затих.

— Гордей, вечно ты переигрываешь, — шепнула Айрис.

— Прости, но иначе было нельзя. Они могли выстрелить нам в спину.

Вместе со спасенной парочкой мы направились по маркеру к месту сбора. По дороге разговорились и выяснили, что они здесь почти месяц. Попали вместе, будучи в туристической экскурсии нечаянно забрели не в то место, где их оглушили. Очнулись на борту корабля релианцев. Потом оказались здесь. Они тоже были родом с космической станции, но не с той, на которой жила Айрис. Их станция была построена по космическим меркам совсем недавно, меньше двухсот лет назад. Она была более технологичной, но менее населенной.

— Такого с нами не было ни разу, — произнес мужчина, которого звали Трой. — Мы привыкли, что каждый отвечает за свой груз, сколько бы ему не удалось набрать, но и помощи ниоткуда не ждали. Это благородно и смело, что вы рискнули ради нас.

— Мы с Гордеем с Земли, — почти не соврала Айрис. — Для нас это в порядке вещей.

— Да вы что? — удивилась женщина. Ее звали Киана. — Прямо с Земли? Надо же, меня ребенком забрали оттуда, но я ничего не помню о ней. Слышала, что земляне суровы, но справедливы.

— Так и есть. Напротив мягкотелых жителей станции, которым нет нужды заботиться о собственной безопасности, мы выросли в среде, где можно выжить, только помогая друг другу, — Айрис врала напропалую, героизируя себя, меня и вообще всех землян.

— А вы не против, если мы будем держаться вас, — поинтересовалась Киана. — Неизвестно, что предпримут эти люди по возвращению.

— Разумеется, мы не против, — с радостью согласилась Айрис. — Чем больше наш коллектив, тем сложнее кому-то угрожать нам.

— Вот спасибо! — обрадовался Трой. — Это так по-мужски, — и полез жать моей Айрис руку.

Наш первый выход оказался очень успешным. В первую очередь это касалось единомышленников, из которых Айрис планировала создать боевой отряд. Помимо Кианы и Троя, к нам присоединился Апанасий. Я вернул ему тюбик со щами, после чего он поклялся, что обязательно отработает свой долг. С таким громилой в друзьях мне самому было спокойнее.

После ужина, перед сном я отправился узнать в самогонный цех, как обстоят дела с аппаратом, который я немного не собрал. Гамлет встретил меня как закадычного друга. Элоиза даже не дернулась в мою сторону.

— Я уже испытал твой аппарат, — признался Гамлет. — Это вообще другой уровень. Спирт идет крепче, а вони от него почти нет. Вот бы сырья добыть больше, мы бы просто завалили топливом всех модифицированных, еще бы и для других целей осталось, — он многозначительно постучал себя щелбанами в шею.

— А есть какие-нибудь предположения, насчет где достать углеводы? — поинтересовался я, польщенный признанием своей полезности.

— В пещере и со стороны релианцев никаких. Но в тоннелях кое-где растет плесень, производящая сироп, который засыхает на стенах сладкими сосульками.

— И как же найти такие места? — поинтересовался я.

— Это сложно, потому что они бывают только там, где есть влага. Увидел ее, значит, будет и плесень. Иногда я натыкаюсь на такие места и это мой личный доход. Проблема в том, как заставить других собирать сосульки. Многим это просто не интересно.

Я пообещал ему подумать над этим. Было уже поздно, день выдался тяжелым, и мне хотелось скорее занять горизонтальное положение. Айрис ждала меня.

— Прикрой меня, хочу помыться, как следует. После охоты, такое ощущение, что вся грязная, — она протянула мне одеяло со своей кровати.

Можно было пойти и в общественный душ, но это была такое антисанитарное место, что после его принятия ощущение грязи только усиливалось. Я прикрыл Айрис. Она помылась холодной водой, но с мылом, которое утащила из душа. Потом я принял вечерние процедуры, после которых удалось ненадолго взбодриться. Улегся в кровать и блаженно вытянулся на ней, в предвкушении отдыха.

— Нет, Гордей, не так сразу, — Айрис ловко забралась на мою кровать под одеяло. — Сон еще надо заслужить.

У нас почти получилось, но в самый ответственный момент заявился Апанасий и напомнил мне про тюбик с космической едой. Пришлось вернуть ему обещанное. Громила ушел со слезами на глазах тронутый моим поступком.

— А ведь ты на меня уже давно не смотрел таким взглядом, — Айрис изобразила его.

Пришлось собрать все свои театральные способности и выдавить из глаз слезу.

Глава 10

Человек привыкает ко всему, и мы с Айрис, отмотав в пещере половину месяца, встроились в режим, в котором жили охотники за органическим производным космического топлива. Земля, родители и даже космическая станция казались мне чем-то настолько далеким и нереальным, что впору было задуматься о том, что другой жизни нет, и никогда не было. Айрис методично вербовала людей на свою сторону, пока не посвящая в детали. Намеками давала понять, что есть возможность выбраться из ада и на этом интригующе замолкала. Даря надежду, она рисковала быть сданной релианцам осведомителями, которые наверняка были среди обитателей пещеры. А люди, поверив ей, старались держаться нас, чтобы в назначенный час мы случайно не сбежали, оставив их.

У меня тоже имелись некоторые успехи в самогоноварении. Те, кто тайно считались членами нашей группы, повстречав сладкие сосульки в пещерах, непременно набивали ими карманы. Спирт мог нам пригодиться в операции по захвату шахты. Брага на сосульках выбраживала быстро и не так воняла, как полученная из напитка. Выход спирта из нее был приличным и потому Гамлет вскоре почувствовал себя местным олигархом, увидев какой объем топлива можно производить, если подойти к процессу с умом. Я протестировал спирт на своем двигателе, и он никакими симптомами не выдал своего неудовольствия. В отличие от прошлой бурдомаги, от которой людей трясло, как в лихорадке, и конечности двигались искусственными мышцами сами по себе.

В пещере появилось два вида топлива: дешевое из напитка, которым поили релианцы, и дорогое, из сосулек, производимых горной плесенью. Я предположил, что они состояли из какого-то моносахарида, уж больно весело играли на них дрожжи. Постепенно чуть ли не каждый обитатель пещеры, имеющий модификацию, работающую на спирту, приносил Гамлету в счет будущих миллилитров заветные прозрачные кристаллы. Аппарат пыхтел днями без остановки.

Айрис искала подход к Клавдию. Она никак не могла определиться, он работает на администрацию добровольно или же насильственно, под страхом лишиться второй руки или чего-нибудь еще. Ее очень интересовала его история попытки бунта. Как он мог пробраться куда-то, когда каждая дверь открывалась в строго в определенный момент. Возможно, Клавдий темнил, а его история звучала иначе.

Ну и с местной погодой пока тоже не было никакой ясности. Все были уверены, что ветер снаружи есть всегда, а мы пока никому не говорили о своем безопасном эксперименте. Пока в один из дней или ночей, в пещере это было не совсем понятно, сюда не попали трое новеньких. Это были молодые ученые, которых отправили к этой планете для наблюдений в полной уверенности, что она необитаемая. Чтобы не выдать себя, релианцы захватили ученых и уничтожили корабль.

Это была удача, на которую мы не смели рассчитывать. Мы с Айрис быстро нашли общий язык с новенькими и вот, что мы узнали. Планета долбодятлов находилась в двойной звездной системе. Звезды имели огромное влияние на конфигурацию магнитных полей, вызывая возмущение атмосферы, наполненной, в том числе, пылью магнитной руды. Да и сам воздух ионизировался, реагируя на изменения конфигурации полей. Атмосфера приходила в движение в определенные интервалы, которые были вычислены наблюдениями. Примерно через пятнадцать часов ветра, наступало затишье часов на шесть, но так было не всегда. Иногда промежутки менялись из сложного вращения планеты и звезд.

Ученые были крайне удивлены тем, что существовала какая-то теневая сторона жизни, в которой человеческая жизнь ничего не стоила, а вместо законов системы, существовали какие-то дикие отношения, основанные на принуждении и смертельном страхе.

— А вот нечего было манерничать, — высказался я во время полемики, которую развязали наивные служители науки, — если вы доросли до определенного морального уровня, то это не значит, что и другие это оценят и захотят скопировать. Человек с деньгами никогда не оценит общество с равноправным доходом. Для него они будут кучкой нищебродов, которые ничего не смыслят в богатстве. Держать их надо было на коротком поводке, чтобы они сами не накинули на вас лямку. Хотя, для вас предупреждения уже опоздали.

— А ты сам-то чего не держал? — спросил меня Кнут, ученый с непослушной рыжей гривой.

— А я, братцы, с Земли. Я понятия не имел, что люди живут еще где-то, кроме нашей планеты, поэтому подлую натуру релианцев понимаю, как никто другой. Важнее всего остального для них доход, исчисляемый какой-нибудь их валютой. Они спят и видят себя на новой машине, с красивой жабой-царевной, с возможностью летать отдыхать, куда захочется, и даже тешить свое самолюбие контактами с другими расами, будто они лучшие представители от своей. Мы для них даже большее говно, чем говно долбодятлов.

— Так не может быть. Вы слишком упрощаете, — заявил мне второй ученый по имени Ахатхойя, похожий на корейца из какой-нибудь неотличимой друг от друга корейской молодежной группы.

— Если бы вы не профукали свой корабль, я бы попросил вас посетить Землю, чтобы вы пожили там некоторое время и прониклись колоритом развитого капитализма. Наши власти живут в сладких грезах, когда явятся пришельцы и сунут им в руки убероружие, с помощью которого они наведут порядок на планете, то есть убьют всех, кто не согласен принять их правила. Так что, ребята, чем раньше вы поймете, что здесь происходит, тем быстрее пройдет адаптация и соответственно больше шансов выжить. Мы с Айрис готовы на почти безвозмездной основе заняться вашим даунсайзингом до уровня типового говнодобытчика.

В первый же выход ученые лишились своего товарища, имя которого я так и не успел узнать. Его смерть прочистила им мозги. Они влились в наш отряд, сами еще не подозревая о его существовании. Просто мы с Айрис создали у них ощущение надежности, единственное, что могло цениться в непредсказуемом месте. У них не было модификаций, они были физически слабыми и морально плохо готовыми к тем ситуациям, в которых оказались. Однако их знания были бесценными, за что мы согласились терпеть их в своем отряде.

Как-то перед сном, как обычно, после активного трудового дня Айрис как бы промежду прочим поинтересовалась:

— Гордей, есть здесь кто-нибудь, кто очень не нравится тебе?

— Знаешь, в каком-то смысле я многих из них не хочу видеть, а в чем дело?

— Клавдия хочу проверить, нужен персонаж, которого не жалко подставить.

— Подставить? Это как-то не по-нашему, — я засомневался в моральности поступка.

— Не вижу другого способа, поэтому готова пойти на сделку с совестью, разменяв на информацию какого-нибудь гаденыша.

Это был нелегкий выбор. Я представил себя генералом, которому надо послать на убой людей и он решает, кто из них бесполезнее или даже вреднее.

— Есть такие. Из тех двоих, которые занимались рэкетом, остался один и он никак не уймется. На меня сычом смотрит, вижу, как он пытается сколотить свою банду, в противовес нашей. Лучшей кандидатуры не найти. А как ты собираешься его подставить?

— Хм, банду говоришь, — Айрис задумалась. — На месте Клавдия я бы сдала их, но в нашем случае это ничего не доказывает. Он может следить за порядком и сдавать тех, кто его нарушает ради спокойствия остальных. Я пойду и спрошу у него прямо, как он смог выбраться за пределы помещений, из которых нас не выпускают.

— Не вздумай, он сразу догадается, что ты не просто так интересуешься, — перспектива потерять Айрис мне совсем не нравилась. — Это тебе не провинциальная мафия, от которой нам удалось сбежать. Тут герметичнее, чем в подводной лодке, не сбежишь и не спрячешься.

— Нам все равно придется что-то делать, чтобы знать, как можно открыть двери извне, — с чувством произнесла Айрис.

— Так ты уверена, что он их сам открыл?

— Уверена, не жабоиды это сделали.

Я задумался, смоделировав ситуацию. Кнопочного управления у дверей не было, только дистанционное. Доступа к органам управления у Клавдия не было и не могло быть. Если только он не знал, как перехватить сигнал на промежуточном этапе.

— Слушай, Айрис, ты больше знаешь о всяких вживляемых штуках, не бывает какого-нибудь беспроводного генератора сигнала, чтобы можно было перехватить управление устройством. Например, открыть дистанционно управляемую дверь.

Айрис посмотрела на меня, как будто впервые увидела.

— Гордей, готова признать свою умственную отсталость на фоне твоей прозорливости. Это точно был сканер сигнала, я даже видела людей, которые им пользовались, чтобы игнорировать блокировки системы. Ты только что спас человека и упростил задачу до минимума.

На следующее утро она, не скрываясь, поинтересовалась у Клавдия насчет наших предположений. Клавдий не стал отрицать, что именно так все и было. Сканер был зашит у него в предплечье, и он с его помощью открывал любую дверь, которая имелась на шахте.

— Так, значит, руку отняли не просто так, в виде наказания, — догадалась Айрис.

— Обещали отнять и голову, если я не наведу порядок на шахте. Еще несколько месяцев назад у нас тут были совсем другие отношения. Пришлось устроить небольшую чистку, чтобы дисциплина стала похожа на то, что вы видите сейчас, — Клавдий окинул взглядом пространство пещеры.

— Про ту свору в курсе? — Айрис кивнула в сторону кучкующихся отдельно мужчин во главе с «рэкетиром».

— Присматриваюсь. Ты тоже воду мутишь. Зачем? — он уперся взглядом в Айрис.

Для нее этот миг стал моментом истины. Надо было решить, стоило доверять этому человеку или нет. И моя Айрис выбрала первое.

— Я знаю, как сменить власть на шахте, — выпалила она, слегка покраснев от волнения.

Я подошел к ним как раз в тот момент, когда она призналась в этом, и все понял, по ее виду. Теперь мне было известно, как выглядела моя Айрис, поставив на кон свою жизнь. Она казалась беззащитной. Клавдий бросил на меня подозрительный взгляд.

— У нас нет тайн друг от друга, — успокоил я его.

Следующие сутки прошли в тревожном ожидании подвоха со стороны начальника. День тянулся медленно. У нас не было аппетита. Я боялся оставить Айрис одну, она боялась оставить меня. Так мы и ходили друг за другом, пока Клавдий сам не пришел к нам. Его неожиданный визит заставил нас поволноваться.

— Расслабьтесь, — он все понял по нашим напряженным взглядам. — Я не тот человек, который предаст. Есть у нас еще один человек со сканером, но он не желает, чтобы об этом знали другие, хочет пожить с рукой. Я вам его тоже пока не назову.

— А что он может? — спросила Айрис.

— Открыть любую дверь, будучи в непосредственной близости от нее. Технологии релианцев для нас довольно примитивные. По своему опыту скажу, — он усмехнулся и потряс культей, — изнутри, со стороны горы, все проходы охраняются.

— А ты что-то знаешь о возможности попасть снаружи? — Айрис напряглась, решив, что произошла утечка.

— Я тут давно и знаю многое. Был случай, когда из тоннелей не вернулась группа людей, хотя, как показывали датчики на оружии, оно у всех было исправно, а бочонки полны ресурса. Оставаться внутри им просто не было резона. А потом они пропали, а датчики зафиксировали активную стрельбу из оружия и смерть. Тела их так и не нашли, а релианцы сказали, что они упали в расщелину. Но тут и дураку ясно, что это не так. Тем более я кое-что знал. Они нашли выход из горы на поверхность и сказали, что там не было никакого ветра.

— А зачем им было стрелять? — нашел я в этой истории слабое место.

— Причин для этого было не так уж и много.

Нельзя было отказать Клавдию в проницательности. Свое место он занимал по праву, а его попытка сопротивляться тоже стоила уважения.

— Чьи интересы вы представляете? — обратился он к Айрис, признав ее лидерство.

— Одного из партнеров релианцев, желающего прибрать дело.

Он усмехнулся и почесал здоровой рукой отросшую щетину на подбородке.

— Вы же понимаете, для большинства здесь ничего не поменяется. На свободу не отпустят никого. Свидетели такого никому не нужны.

— Я понимаю. — Айрис хмуро согласилась. — Но есть вариант, который устроит всех.

— Если я погибну, лучше тебя никто не справится с моей работой, — Клавдий добродушно улыбнулся и поднялся со стула. — Я пошел, как только будете готовы, я сведу вас с этим человеком. Он готов рискнуть ради свободы.

— Спасибо.

Я проводил Клавдия до выхода, затем вернулся к Айрис.

— Как думаешь…

— Он не врал, — твердым тоном произнесла Айрис.

— Ладно, ты меня успокоила. Пойду, проверю Гамлета, что-то он совсем зазнался, не зовет в гости.

— Попроси его не продавать весь спирт. Скажи ему, что для страховки от случайностей надо всегда иметь запас, — попросила Айрис.

— Хорошая идея, думаю, ему понравится.

Пожалуй, только Гамлет и Элоиза считали, что ничего менять не надо, потому что их дело пошло в гору. Они радостно суетились с баночками спирта, расставляя их по полкам.

— Надо емкостей под брагу больше и еще один аппарат ставить, — довольно потирая руки, произнес Гамлет. — Модификанты воспряли духом, а у нас есть, что предложить.

— Излишки откладывайте, не раздавайте, — передал я просьбу супруги.

— Чего ради? — удивился главный самогонщик.

— Вдруг жабоиды решат прикрыть лавочку, увидят, что модифицированные снова в силе и посчитают это проявлением агрессии.

— Они боятся заходить сюда, даже с оружием, — выпалила Элоиза.

По раскрасневшемуся лицу и блестящему взгляду я решил, что она немного злоупотребила своей продукцией. Забыла основной закон торговца наркотой, никогда не нюхать свой кокаин.

— Я прекрасно понимаю ваш азарт, но настаиваю, чтобы часть топлива убиралась в загашник, — попросил я настойчивее.

— Ты чего тут раскомандовался? — Элоиза где-то нашла свою дубинку, с которой раньше стояла на входе и постучала ею по ладони. — Спасибо за помощь, но не лезь туда, куда не просят, если не хочешь остаться без топлива. Всосал?

Я цыкнул, развернулся и пошел назад. Как легко удача снесла крышу людям. В нашем маленьком сообществе появились собственные богачи, которые почувствовали силу влиять на него. А спирт был нужен нам в «день икс» в приличных количествах, на всех модифицированных членов отряда.

— А ты чего такой хмурый?

Мне навстречу попались Кнут и Ахатхойя.

— Не хмурый, задумчивый, — я в самом деле размышлял о том, как найти рычаги давления на Гамлета.

— Мы тут кое-что рассчитали, — шепнул Кнут. — И сопоставили расписание смен с периодами полного штиля.

— Вы серьезно? — я обрадовался хорошей новости.

— Серьезнее некуда, — обиделся рыжий ученый.

— Идемте к нам, пошушукаемся, — пригласил я их.

Мы прошли до нашей комнаты. Айрис была занята делом, пришивала карман к внутренней стороне своей куртки.

— Привет, ребята, — она сразу догадалась, что их визит несет информацию, убрала в сторону рукоделие и приготовилась слушать.

— Парни сопоставили расписание смен с периодами безветрия, — шепнул я ей. — Рассказывайте, — попросил я ученых.

Они присели вокруг нашего миниатюрного столика. Начал говорить Кнут:

— Мы по памяти восстановили схему вращения светил и накинули ее на часовую сетку смен. Красным заштриховали наложения ваших смен с периодами штиля, — он вынул из кармана сложенный несколько раз бумажный листок с символом научного заведения, в котором работали ученые.

Схема была понятной даже мне. Волнистые линии проходили сквозь прямые параллельные отрезки и там, где они пересекались, участок был закрашен.

— Самое широкое окно у вас будет на третьей смене. Более четырех часов.

— В конце или начале смены? — спросила Айрис.

— В конце.

— Это отличная новость, — глаза у Айрис загорелись в предвкушении начала действа. — Насколько точны ваши расчеты?

Ахатхойя поднял руку и постучал по прибору на своем запястье, похожему на большие наручные часы.

— До секунд. Это устройство было изготовлено специально для наблюдений за планетой в автономных условиях. Оно регистрирует периоды возмущений магнитного поля.

— Это обнадеживает, — Айрис расслабленно откинулась на спинку стула. — Спасибо вам, ребята.

— А можно поинтересоваться…

— Нет! — Айрис резко оборвала вопрос Кнута, смутив его. — Мы просто пытаемся узнать как можно больше об этом месте. Огромное спасибо за ценную информацию.

Она пожала руку Кнуту, потом Ахатхойя. Разочарованные ученые поняли, что больше не нужны, поднялись и направились к выходу. Я проводил их по общему коридору несколько десятков шагов и еще раз поблагодарил.

— Мы все пытаемся здесь выжить и поэтому ищем какие-то варианты, — соврал им на прощание.

Ахатхойя снова поднял руку с прибором и ткнул в него пальцем.

— Долбодятлы очень чувствительны к изменениям магнитного поля планеты. В этом приборе встроен отпугиватель для них, потому что мы собирались высаживаться на поверхность. Он намного эффективнее импульсного излучателя местного оружия.

— Давай меняться, — предложил я ученому.

— Не выйдет, в нем пароль моей ДНК, — ученый ощерился, будто выиграл партию в «дурака». — В штиль поверхность планеты кишит долбодятлами.

— Я тебя понял, — до меня дошло, что этот космический «кореец» сам напрашивается в нашу команду.

— Мы вместе, — напомнил Кнут о себе.

— Ладно, парни, если что, мы с вами свяжемся, — ответил я в духе прожженного менеджера по персоналу.

Вернувшись в комнату, рассказал Айрис о чудо-приборе ученых и о вышедшем из-под контроля Гамлете. Она некоторое время переваривала новую информацию.

— Придется их брать. Хлипкие они, не хотела, но если их прибор умеет разгонять долбодятлов, то у нас просто нет вариантов. А с Гамлетом…, времени на дипломатию совсем не остается. Придется тебе побыть новым бутлегером.

— А старого куда?

— Куда захочет. Не оправдал высокого доверия, пусть извлекает урок.

В отличие от меня, человека, которым обстоятельства забавлялись чаще, чем я ими, Айрис старалась, чтобы у нее было наоборот. Пока я пытался найти моральное оправдание поступкам Гамлета, Апанасий и какие-то два его «шестерки» вломились в комнату самогонщика, наваляли обоим с Элоизой. Дали минуту на сборы пожитков и выгнали прочь. Думаю, что переоценка ценностей у Гамлета произошла довольно быстро. Он попался мне в тот день на глаза в ужасно подавленном настроении. Я не стал подходить к нему, изображать сожаление, потому что выглядело бы это слишком цинично.

Мы с Айрис заняли эту комнату. Апанасий, добровольно изъявив желание поработать вышибалой, занял соседнюю. Бухгалтерия у Гамлета была налажена хорошо, поэтому все, кому он был должен спирт, были занесены в списки с тем объемом топлива, который им причитался. Я быстро разобрался, что к чему. Если не считать вечной вони и спиртовых паров, то жизнь бутлегером оказалась сносной. Ощущение, что ты при нужном деле придавало ей важности, и на каждый выход в пещеры можно было заливать бак, питающий встроенный в тело двигатель под завязку.

В первую нашу смену в тоннели после переселения мы решили провести небольшую тренировку, потому что согласованность действий являлась залогом успешности всей операции. Затеряться в тысяче дыр, прогрызенных долбодятлами, и не попасть к намеченной цели, было проще простого. Мы с Айрис уходили раньше всех, оставляя за собой пунктир из светящихся в прицеле оружия отметин мылом на стенах тоннелей. Эта особенность мыла была известна давно, но никто не придумал ей практического применения.

Следом выходил Трой и Киана, потом Кнут и Ахатхойя, и замыкал Апанасий с новой напарницей смуглянкой Камилой, взамен погибшего напарника. Девушка еще не была в курсе происходящего, но ее могучий товарищ поручился за нее, сказав, что «девка» мечтает свалить отсюда первым же рейсом. Ее порекомендовал Клавдий, что внушало некоторую уверенность в ее благонадежности.

Очередной выход волновал меня даже сильнее, чем первый. Репетиция того, что могло помочь нам выбраться из смертельной ситуации, создавала нам образ людей, которые способны сделать то, к чему призывают. Одним словом, быть вождем оказалось волнительно и утомительно в моральном плане. Если бы не собственная жизнь на кону и жизнь Айрис, нахрен мне не нужен был этот образ лидера. Господи, как я хотел оказаться в тот момент, когда открывалась последняя дверь в своей машинке, в ожидании заказа.

Но нас встретила непроглядная сквозящая тьма. Мы выбрали свободный вход в гору и оставили вокруг него несколько полос. Я шел впереди, Айрис прикрывала мою спину, оставляя на стене отметины. Сделав несколько поворотов и собрав две фиолетовых кучи экскрементов, остановились ждать напарников. Важно было, чтобы они нашли наши отметины. Минут через десять послышался шум обуви по гравию.

— Кто? — спросил я негромко.

— Это я, Трой с Кианой, — ответил знакомый голос.

— Отлично. Мы идем дальше, а вы дождитесь следующих, Кнута и Ахатхойя, — объяснила Айрис план ближайших действий.

— Хорошо, — ответил Трой.

Мы пошли дальше, оставляя найденные экскременты остальной команде. Идти-то приходилось одним маршрутом. Вначале надо было согласовать движение, а потом найти выход из горы. Второе мы предоставили тонким невесомым волоскам искусственной ткани, развевающейся от малейшего движения воздуха. Проблема выбора пути заключалась в том, что маркер часто указывал нам идти туда, где уже прошли до нас. Главное было не столкнуться с теми, кто принял бы нас за рэкетиров.

Произошло совсем не так, как я ждал. Вместо людей на нас неожиданно выскочил напуганный долбодятел. Оружие у меня стояло на импульсном режиме, пока я переключал его, зверь оказался от меня в нескольких метрах. Я всадил в его сторону непрерывную светящуюся полосу разогретых до плазменного состояния зарядов, и все равно инерция протащила убитое животное вперед, сбив меня с ног и привалив конвульсирующей массой. Долбодятел беспорядочно дрыгал ногами, с острыми, как наконечник копья пальцами, грозя проткнуть меня или Айрис, пытающуюся помочь.

— Не подходи, пока не замрет! — выкрикнул я ей.

— Гордейка, ты живой? — она бегала вокруг, не зная чем помочь.

Захрустела ткань штанов, за которые зацепилась нога долбодятла. Я почувствовал острую боль в ляжке, распространившуюся огнем по всей ноге. Тварь дернулась еще несколько раз и опала, накрыв меня расслабившимся телом.

— Теперь помогай, — попросил я Айрис. — Осторожно, она зацепила мне ногу.

Мы вместе столкнули тело долбодятла, весившее под две сотни килограмм. Айрис осмотрела мою ногу, да я уже и сам видел располосованную ткань бедра, из которой хлестала кровь. С такой кровопотерей вся операция по смене власти оказалась под вопросом. Я снял ремень со штанов и затянул им ногу выше раны. Айрис отрезала мне штанину с раненой ноги под самый «корешок» и сделал из нее повязку. Спирт бы сейчас нам совсем не помешал. Антисанитария в наших условиях была ужасной.

Айрис выглядела расстроенной. Мне захотелось ее успокоить.

— Не переживай, на наши планы это никак не повлияет.

Для демонстрации своих слов я сделал несколько твердых шагов вперед и чуть не потерял сознание от боли. Наверное, меня качнуло, потому что Айрис кинулась подхватить меня.

— Все нормально, все нормально, — постарался я убедить ее. — Оступился.

— Ничего не нормально, — она прижала ладонь ко лбу и задумалась.

В ожидании ее решения, я повертел оружием по сторонам, чтобы убедиться, что местная флора не собирается нас добить в самый неподходящий момент.

— Сегодня будем брать шахту, — с какой-то злобной решительностью произнесла Айрис.

Глава 11

Я чувствовал себя ребенком, испортившим всем праздник. Даже беспокойство Айрис казалось мне вынужденным, напускным, за которым она скрывала желание потаскать меня за ухо, приговаривая: «Какого хрена, Гордей, ты полез обниматься к этому долбодятлу?». Выручил меня Апанасий, который в силу простоты характера не умел выражать то, что не думал.

— Если ослабнет, я его понесу, — предложил он.

— Отлично, — Айрис осмотрела свою компанию ночным зрением. — У кого из вас есть модификации?

В установке модификаций признались все, даже Кнут и Ахатхойя.

— У кого какие? — попросила Айрис уточнить.

— Сила, — пробасил Апанасий.

— У меня тоже и у Кианы, — сообщил Трой. — И на запястье у Кианы стоит генератор ДНК для обмана системы.

— Ясно, от генератора сейчас проку никакого, но теперь мне становится все понятнее, что случайных людей тут нет. Что у вас, господа ученые?

— У меня стоит усилитель нейронных сигналов. Законный, — с некоторым укором остальным, похвалился Кнут.

— Все что законно, обычно не эффективно, — Айрис не оценила его модификацию. — Что у тебя? — она толкнула рукой Ахатхойя.

— А хм, у меня… а ты меня видишь?

— Вижу. У нас с Гордеем ночное зрение, так что мы видим, как вы тычетесь в стены, как слепые котята. Что у тебя? — повторила она вопрос.

— Авторифмователь, программный. Я пишу стихи, — выпалил космический «кореец».

— Да, вам можно было не признаваться в своих улучшениях. Если бы не ваша штука, разгоняющая долбодятлов, то и не стоило вас брать, — Айрис посчитала, что парни станут обузой.

— А релианцы, случайно, не любите стихотворных батлов? — попытался я пошутить сквозь боль.

— Мы не настолько плохи, как вы о нас думаете? — с обидой произнес рыжий ученый. — Вот вы, например, подумали о том, как мы попадем внутрь зданий? Без этого наша операция лишена всякого смысла, кроме самоубийственного.

— Браво! — Айрис захлопала в ладоши. — И что ты хочешь предложить?

— Ничего. Просто напоминаю, что без этого мы не достигнем цели.

— Каждый из нас додумался до этого, не имея усилителя нейронных сигналов. Остался еще один человек, который не сказал о своей модификации. Камила?

— У меня…, — она замолчала. — Клавдий вам ничего не говорил?

— Нет, он вообще не особо разговорчивый.

— Я умею вскрывать замки, кодированные цифровыми паролями и подбирать электромагнитные частоты для дистанционно управляемых устройств, — она постучала себе по предплечью, где было зашито устройство.

— Отлично, — обрадовалась Айрис. — У меня такое чувство, что эту операцию придумала не я, а Клавдий. Как он догадался, что мы попытаемся сбежать именно сегодня?

— Я не знаю, — скромно призналась Камила. — Думаю, он просто хотел ввести меня в вашу команду, чтобы я всегда была наготове.

— Итак, теперь у нас есть все, чтобы добраться до зданий и устроить переворот. Сколько времени нам осталось? — Айрис толкнула задумавшегося Ахатхойя.

— А, — в темноте осветился экран его наручного устройства. — Меньше двух часов.

— Надо спешить. Гордей, ты можешь идти? — спросила Айрис.

— Смогу, не переживай, — ответил я как можно увереннее.

Мне было так стыдно, что я подвел команду, что пришлось проигнорировать симптомы слабости и легкого головокружения. Айрис встала во главе, за ней Кнут и Ахатхойя, потом мы с Апанисем, Камила, и замыкали Трой с Кианой. Айрис попросила космического «корейца» включить отпугиватель долбодятлов.

— Тут нельзя, только на открытом пространстве. В тоннелях они просто в панике затопчут нас, — предупредил он.

— Тогда держите оружие наготове.

Мы бодро двинулись по тоннелям, выбирая их по сквозняку. Время тикало обратным отсчетом гораздо быстрее, чем нам хотелось, а выхода все не было. Уже с фронта были убиты три долбодятла, и двое сзади, что для одного выхода было многовато. Везение могло закончиться в любой момент.

— А может нам вернуться? — предложил Кнут.

Надо видеть, как в ответ на это Айрис направила в его сторону ствол оружия.

— Можешь уйти, — произнесла она таким ледяным тоном, что у меня самого мурашки побежали по коже. Конечно, это могла быть слабость от потери крови.

— Я просто предложил, — ученый до смерти испугался перспективы остаться одному в смертельных тоннелях.

Больше никто не пытался развернуть отряд назад. И только я один знал, что если бы не мое ранение, Айрис вполне могла бы согласиться вернуться. Я никогда не видел ее такой жесткой и бескомпромиссной, и тому точно была не только причина устроить переворот на шахте.

— Есть! — выкрикнула Айрис. — Впереди свет. Ахатхойя, дуй вперед, разгони от входа тварей.

Космический «кореец» не особо обрадовался этому приказу, но выполнил его, опасаясь мою супругу сильнее долбодятлов. Через минуту перед нами открылось мрачное великолепие местного ландшафта. Когда глаза привыкли к свету, я увидел, что местность под нами буквально кишит от долбодятлов, по куриному ворошащих лапами в нанесенном ветром щебне.

— Твое устройство работает? — с беспокойством спросила Айрис у ученого.

— Один момент, — Ахатхойя поколдовал с ним, набирая пальцами на экране, и поднял вверх.

Вдруг, самые ближние к нам долбодятлы, как по команде, побежали прочь. Вокруг нас образовался свободный от них круг. Опасения, что все устройства ученых не имеют нужной эффективности, не подтвердились. Животные, очень несуразно выглядящие на открытом пространстве, держались от нас на приличном расстоянии и не делали попыток напасть. Мы направились к зданиям шахты.

— Сколько времени осталось? — спросила Айрис.

— Сорок минут, — ответил Ахатхойя.

На первый взгляд идти до строений было не так уж и далеко. Минут двадцать от силы, но Айрис решила поторопить отряд.

— Шевелите копытами, друзья. Скоро долбодятлы начнут возвращаться в пещеры и я не уверена, чего они будут бояться сильнее, отпугивателя или ветра.

А мне становилось всё хуже. Из-за крови наполнившей обувь на раненой ноге, я часто поскальзывался на камнях. Головокружение мешало координации и вообще, изнутри мне казалось, что я превратился в гибкий шланг, который бесцельно мотыляется в руках неумелого пожарника. Апанасий крепко держал меня, не давая свалиться, а потом забрал мое оружие и бачок и перекинул через свое могучее плечо.

Я был благодарен ему и даже не чувствовал неловкость на свою беспомощность, самостоятельно идти у меня осталось сил.

— Как ты, Гордей? — Айрис оказалась рядом, взяла меня за руку и заглянула в глаза.

— Сейчас нормально, — признался я. — Ты только не исчезай, если я потеряю сознание.

— А ты не теряй, и тогда я точно не исчезну, — она попыталась мотивировать меня собраться с силами.

— Хорошо, — пообещал я и вытаращился, чтобы показать ей свои усилия.

— Так-то лучше, — она взъерошила мои отросшие волосы. — Время?

— Двадцать девять минут.

— Живее, ребята, скоро начнется ветер.

Меня заколотило головой о могучую спину ускорившегося Апанасия. Он бежал, перепрыгивая с камня на камень. Я зажмуривался, чувствуя прыжок, и каждый раз мне всё тяжелее удавалось открывать глаза. Наверное, я ненадолго отключился, потому что пришел в себя от выкрика Айрис.

— Они возвращаются! Бегом за камни!

Я с трудом открыл глаза, но не смог ничего увидеть, кроме дергающейся картинки. Апанасий скакал, как горный козел. Раздалась стрельба. В воздухе сразу запахло раскаленным металлом. Я чихнул из-за того, что он разъедал мне слизистую носа.

— Будь… здоров, — добродушный Апанасий даже в момент смертельной опасности не смог проигнорировать этикет.

— Спасибо, — я благодарно пошлепал его по заднице, потому что из моей висячей позы я больше никуда не мог дотянуться.

Вдруг он скинул меня с плеча и привалил к камню. Мне вдруг показалось, что он решил меня бросить.

— Прости, это ничего не значит, — я подумал, что оскорбил его своим жестом.

— Стреляй туда, — он сунул мне в руки оружие и указал направление, в котором надо вести огонь.

Мое состояние напоминало сильную степень опьянения, пограничную отключению памяти. Серые тени долбодятлов тошнотворно скакали перед глазами, раздражая вестибулярный аппарат. Я поднял оружие. Спасибо модификации, руки держали его уверенно. Огненные полосы раскаленного металла устремились в сторону местной агрессивной флоры. Поднялся вой, от которого заложило уши. Я водил оружием из стороны в сторону, будто красил стену пульверизатором, не отдавая себе отчет, попадаю я или нет. Для моего состояния даже то, что я делал, уже было пределом возможностей.

— Время? — моя Айрис была где-то рядом, но я не видел ее.

— Двенадцать минут.

Это было совсем мало. Я задумался, а когда пришел в себя, то снова бился головой о поясницу Апанасия. Боже, такого перспективного члена отряда, как я, стоило еще поискать. Вся операция лежала на моих плечах.

Я отключился и снова пришел в себя, когда услышал громкий топот ног по металлическому полу. Открыл глаза и увидел железные ступени с ребристой поверхностью. Они выглядели потертыми и блестящими, будто их постоянно терли «наждачкой» по прихоти сумасшедшего владельца шахты. Потом я вспомнил про ветер и решил, что это его проделки. Если мы не успеем спрятаться в здании, то шансы у нас противостоять стихии, полирующей металл, мизерные.

— Время? — снова спросила Айрис.

— Оно закончилось минуту назад, — обреченно ответил Ахатхойя.

Мне стало любопытно увидеть, как начнется смертельная стихия. Я открыл глаза и отстранился от спины Апанасия. Он заметил мое шевеление.

— Живой еще? — спросил он.

— Ага, пока не сдох, — я рвано засмеялся.

— Гордейка, ты как? — Айрис прижалась ко мне.

От нее пахло парами раскаленного металла и первыми воспоминаниями. У меня перед глазами возникла теткина спальня и наша первая ночь. Мне стало страшно, что я вижу картины жизни, как перед смертью.

— Нормально! Чувствую себя ковром, из которого надо выбить пыль. Что там с замками?

— Камила работает. Ей нужно несколько минут.

Легкий ветерок качнул воздух. По волосам пробежала волна статического электричества.

— Началось, — раздался плачущий голос Кунта.

Апанасий развернул меня к стене здания, чтобы самому посмотреть на начало стихии.

— Я тоже хочу, — попросил я его слабым голосом и постучал в ногу.

Он скинул меня с плеча и прижал спиной к стене. Я оперся на ноги, чтобы было не так больно. На наших глазах происходило чудо, которому не было аналогов на Земле. Воздух напитывался пылью, поднимаемой с камней, а она делала его движение видимым. Быстро темнело, а ветер усиливался еще быстрее. Нам повезло, что двери оказались с подветренной стороны. Раздались первые удары поднятых в воздух камешков. Металлический пол под ногами превратился в мощный камертон, от вибраций которого чесались подошвы ног и внутренняя часть ушей.

Ветер становился все сильнее и начал закидывать камни за здания. Я предпочел снова потерять сознание, чтобы не видеть, как ветер превратит нас в пережеванную труху. Очнулся внутри здания. Камила громко плакала.

— Что с ней? — спросил я тихим голосом.

— Камень пробил ей грудь под ключицей и застрял внутри, — Айрис погладила мне мокрые волосы, ставшие такими от потливой слабости.

— А что дальше?

— Ждем броневик, чтобы попасть отсюда в основное здание.

— А он точно будет?

— Да. Осталось десять минут. Продержишься?

— А что мне за это будет? — я решил в шутку поторговаться.

— Ничего. У тебя и так все есть. Просто не теряй это, потому что… — она замолчала. — Потому что мне без тебя будет неинтересно.

— Если я того… просрочусь, — мне не хватило мужества назвать себя мертвым, — заведи себе собаку, бродячую, со сложной судьбой, назови ее Гордеем, заботься о ней и люби.

— Ладно, — Айрис шмыгнула нос и всхлипнула. — Мы вместе заведем собаку.

— Айрис, грузовой челнок на подлете, — раздался голос Троя.

— Отлично, — супруга вытерла слезы.

— Иди, командуй, — отправил я ее. — Я полежу у Апанасия под контролем. Он еще тот нянька, с ним просто так не помрешь.

К шуму стучащего камнями в стены ветра добавился звук срабатывающих автоматов стыковочного шлюза. Здание тряхнуло.

— Челнок пристыковался, — сообщил Трой, следящий за процессами.

Не знаю почему, но мне стало так спокойно от его сообщения, будто оно касалось лично меня. Расслабившись, я сразу же уснул или потерял сознание. Очнулся в трясущейся грохочущей тьме. Удары передавались на тело через поверхность, на которой я лежал. Через затуманенный разум до меня дошло, что я внутри броневика. А когда зрение немного привыкло к тьме, я убедился в этом окончательно. Айрис сидела рядом и держала мою руку.

— Обратный отсчет! — выкрикнул Трой. — Десять, девять….

Броневик будто бы перепрыгнул порог и покатился по другому покрытию, подсвистывая колесами по чистой поверхности.

— Один, — произнес Трой.

В темные недра машины плеснул яркий свет из открывшегося грузового проема. Я нашел в себе силы не свалиться в очередной обморок, как никак кульминация всей операции. Может быть и хорошо, что я оказался в ней на запасной скамье, ибо то, что услышал и увидел потом никак не походило на то, как я себе это представлял.

— А ну суки земноводные ласты в гору, мордой в пол, кто шевельнется, мозги вынесу!

Я решил, что Айрис набралась этих выражений из славных фильмов про тяжелые времена постсоветского периода страны.

— Мордой в пол, я сказала!

Сразу несколько стволов изрыгнули пламя. Хотелось верить, что это были наши. К устным угрозам Айрис добавился бас Апанасия, эхом разлетающийся по зданию. Я собрался с силами и выбрался из грузовика, пока его не загрузили новой партией долбодятловского говна. Рядом лежали два релианца. У одного из них из широкого разбитого носа текла серая «юшка».

— Хумичё, — поздоровался я с ними.

— Хумичё тэ, — ответил с разбитым носом.

Апанасий увидел меня и кинулся на помощь.

— Гордей, зачем встал, ты же сейчас свалишься. Куда же тебя пристроить?

Он завертелся на месте, ища для меня укромное местечко.

— Победили? — спросил я у него.

— Еще нет. Часть сбежали за стены, которые из нашего оружия не взять. Камила ищет способ открыть их, но если они закрыты изнутри механически, то это бесполезно.

— Где Айрис? — спросил я, не увидев ее.

— Пошла искать медицинский блок, решила, что здесь может быть и человеческий. Ты неважно выглядишь парень, бледный.

— У меня анемия, — буркнул я.

— В каком-то смысле ты прав, только это анемия от недостатка крови. А вот и Айрис.

Апанасий поставил меня на ноги, придерживая под плечи. Айрис металась у меня перед глазами, будто я вращался в центрифуге и все равно, мне удалось уловить, что она очень сильно расстроена.

— Они заперли все двери изнутри. Камила сказала, что не видит никаких электронных запоров, — моя ненаглядная супруга безвольно села на пол и прикрыла лицо руками. — Я не знаю что делать. Мы не можем добраться до пункта связи и до медблока. К чему все это было начинать? — ее плечи задрожали.

Мне захотелось обнять ее и успокоить, уверить, что все будет хорошо. Я сделал шаг и провалился в никуда. Остатками сознания, я услышал крик Айрис. А потом что-то острое вонзилось мне в вену в локтевом сгибе, и я почти сразу пришел в себя. Зареванная супруга сидела рядом и смотрела на странный прибор с иглой, испачканный в крови.

— Чем это ты в меня ширнула? — спросил я у нее.

— Это какая-то релианская штука для стимуляции жизнедеятельности. Ты умирал и я решилась ввести тебе их препарат. Как ты себя чувствуешь? — она обняла меня, защекотав лицо упавшими на него волосами.

— Лучше, относительно того, что помню. Вы взяли под контроль шахту?

— Еще нет. Не знаю, как заставить их открыть нам дверь.

— У вас есть живые заложники? — спросил я у Айрис.

— В каком смысле, заложники? — переспросила она.

— Это не мой метод, и я его совершенно не поддерживаю, но если нет других вариантов, нам ничего больше не остается.

— Не мог бы ты яснее выразить свою мысль, пока снова не отключился, — попросила Айрис совершенно спокойным голосом, будто не ревела только что, страдая по мне.

— Скажите тем, кто спрятался, что будете убивать заложников, пока они не откроют вам дверь. Но убивать не надо. Блефуйте, инсценируйте, по крайней мере.

— Ты гораздо опаснее, чем я представляла, — Айрис подскочила и убежала куда-то.

— Как ты вообще додумался до этого? — спросил пораженный моим предложением Апанасий.

— На Земле поживешь и не такие вещи придумаешь.

— Понятно, почему я не смог выиграть у тебя. Ты живешь на все сто процентов. Каждый день, как последний шанс.

Апанасий произнес речь в такой гротескной манере, что я не удержался от смеха. Он понял мою реакцию по-своему.

— Ты нуждаешься в психологической терапии памяти. Нужно вытравить из неё всё, что сделало тебя таким жестоким, — он положил безразмерную ладонь мне на лицо, изображая аппарат для прочистки памяти.

— Маме своей почисть, громила. Моя память сделала из меня того, кто я есть, — я добродушно пожурил его и убрал неподъемную ладонь с лица, — мне полегчало, иди, помоги нашим закончить эту рейдерскую бодягу.

— Тебе правда полегчало? Айрис наказывала мне не отходить.

— Иди уже. Ты же крупная боевая единица, один за троих, вдруг им не хватает тебя.

— Ладно, спасибо, я побежал. Если что, вот тебе ствол, стреляй в потолок, тут больше тридцати метров.

— Спасибо за всё, Апанасий, — я вяло махнул ему рукой.

Громила с необычайной резвостью убежал туда, откуда слышалась ругань, сопровождаемая стрельбой. Это был спектакль для тех, кто не хотел впускать нас в помещения с передающим оборудованием. Возможно, релианцы тянули время, чтобы к ним успело подкрепление. Я слышал Айрис, убедительно исполняющую свою роль. Да, детские утренники в торговом комплексе не прошли даром для ее актерского мастерства. Отсюда я так живо представлял, слушая ее угрозы, как она хладнокровно разносит черепки релианцев. Пожалуй, мне было впервые по-настоящему жаль земноводных, потому что по сути они были такими же, как и я.

Спектакль закончился нашей полной и безоговорочной победой. Релианцы открыли дверь, поверив Айрис. Представляю их разочарование, когда они поняли, что их обманули. Но тут мне их уже не было жаль. Они получили то, что заслуживали. Апанасий вернулся, забрал меня и принес туда, где Айрис, Кнут и Трой пытались разобраться в управлении релианской техникой. Принципиально она была аналогична той, которой пользовались земляне, живущие в космосе, потому что в обоих случаях они получили ее от более развитых рас.

— Я должен сообщить своему руководству! — заявил Кнут.

Айрис сорвалась с места и приставила оружие ему под подбородок.

— Только попробуй. У меня и Гордея стоит взрывное устройство внутри. Тот, кто отправил нас сюда, приведет его в действие, если эту шахту найдут законники или кто угодно, кто не должен о ней знать.

Ученый побледнел и сражу же покрылся блестящим потом.

— Это правда? Я не знал об этом, но уверен, что нам помогут. Будет лучше, если мы сообщим нашим властям, а они пришлют тех, кто решает подобные проблемы. А кому хотела сообщить ты? — не унимался рыжий ученый.

— Ты уверен, что у тебя стоит усилитель нейронных сигналов, а не замедлитель? Конечно же, я сообщу тому, кто хочет владеть этой шахтой вместо жабоидов. Я не верю, что власть попытается решить проблему. Им понадобится прожить не одну жизнь, чтобы согласовать все инструкции со всеми расами, которые в ответе за нас. А Джанбоб просто нажмет на кнопку и за мгновение избавится от нас, и от вас тоже.

— Какие у нас перспективы? — поинтересовалась Камила.

— Их немного, — призналась Айрис. — Отсюда домой никто не полетит, так что не питайте иллюзий. Вы можете остаться персоналом шахты и отправлять какахи долбодятлов Джанбобу. Вместо вас теперь их будут добывать релианцы. Это самый вероятный результат. Второй, на который рассчитываю я и Гордей, это работать непосредственно на самого Джанбоба, став одним из членов его преступного коллектива. Если вам по душе такая работа, могу замолвить словечко. Придется делать грязную работу, зато не надо будет сидеть в этой дыре, отдающей душком навоза долбодятлов. И третье, умереть, пытаясь поступить как Кнут.

Признание Айрис вызывало негативную реакцию. Многие мечтали улететь отсюда навсегда и забыть это место, как страшный сон. Даже в роли надсмотрщиков жизнь на шахте казалась тяжелой долей.

— Я понимаю вашу реакцию и хотела бы, чтобы вы улетели отсюда, куда вам надо, но поймите, я не стану приносит в жертву себя и своего… мужа.

Айрис будто вспомнила про меня, мирно лежащего в углу комнаты. Я помахал ей рукой, показать, что еще жив и полностью поддерживаю ее слова. Она впервые с тех пор, как я стал считать нас супругами, вслух назвала меня мужем. Этот момент можно было считать официальной датой вступления нас в брачный союз.

— Мы с Кианой готовы идти с вами до конца, — признался Трой и протянул Айрис руку.

— Я тоже! — громогласно заявил Апанасий. — Какая разница, где жить, лишь бы не на одном месте.

— И я, — тихо сообщила Камила, лежащая в другой стороне комнаты.

Ее рана была легче моей, но тоже отбирала силы. Кнут и Ахатхойя промолчали. Я и не думал, что они выберут опасный путь космических гангстеров. Для этого они были слишком законопослушными. Я хотел назвать их еще и трусливыми, но они этого не заслуживали. Возможно, они не умели правильно оценить опасность, потому и пошли с нами, но этот маршрут изменил их. По себе знал — пережив опасность, даже испугавшись и не сделав ничего особенного, становишься смелее.

Я следил за учеными вполглаза. Что-то подсказывало мне, что их не устроят озвученные Айрис варианты. Кнут ушел в дальний угол и взглядом подозвал товарища. Космический «кореец» вроде между делом подошел к нему и встал рядом. Рыжий ученый нагнулся к нему и начал что-то шептать на ухо. Парни явно сговаривались, было очевидно против кого, но что они собирались предпринять.

Релианский бодрящий «дурман» еще держал меня в сознании. Благодаря ему, я адекватно воспринимал реальность. Ученые разошлись по разные стороны комнаты. Никто, кроме меня не обращал на них внимания. Все сгрудились у панели управления передатчиком, разбираясь в релианской головоломке.

— Есть! — выкрикнула Айрис.

Аппаратура поддалась им. Но радоваться было рано. Я увидел, как Кнут медленно начал поднимать свое оружие. Сомнений никаких не было, он собирался его применить.

— Айрис! — выкрикнул я и нажал на спусковой крючок.

Ствол выпустил яркий росчерк огня и смолк. Магазин моего оружия опустел. А потом яркая вспышка сверкнула с той стороны, где стоял Ахатхойя. Я почувствовал запах жареного мяса и горячего металла и услышал издали очень расстроенный голос Айрис.

— Джанбоб, нам нужен медицинский модуль. Срочно!

Глава 12

Как же мне было хорошо на ромашковом поле, по которому медленно плыли облачка, ласкающие кожу нежными прохладными прикосновениями. Свежий воздух наполнял мои легкие кислородом, а в голове от него становилось так покойно и счастливо, что я готов был признать, настоящее счастье в том, чтобы лежать на поле, по которому плывут облачка. Я всмотрелся в их форму, показавшуюся вначале бесформенной, и увидел, что все они похожи на кого-нибудь.

Вот проплыло облачко-лицо Апанасия, вот Троя, вот Кианы, а вот и Айрис. Облачко с лицом супруги закрыло собой солнце и стало темным и еще больше похожим на живое и даже заиграло мимикой.

— Что ты лыбишься, любимый, хватит уже спать, самое интересное проспишь, — произнесло оно голосом Айрис.

Ромашковое поле счастья растворилось в ярком свете, бьющим в глаза. На меня смотрели лица товарищей, больше не похожие на облака. Айрис держала меня за руку.

— Когда-нибудь это закончится или нет? — спросила она.

— Что?

— Стоит мне отвернуться от тебя на секунду, как ты попадаешь в смертельную ситуацию.

— Я не специально. В этот раз тебя саму могли убить. А я уже полностью здоров? — мне хватило ума понять, что я лежу в медицинской капсуле, похожей на яйцеобразный металлический гроб.

— Да. Джанбоб успел вовремя.

— Какой хороший дядька, ценит кадры, — я усмехнулся. — А что с учеными?

— Кнута, которого ты подстрелил, тоже подлечили и оставили на шахте, а второго, который выстрелил в тебя, не успели.

— Жуть. Никогда бы не подумал, что они на такое решатся.

— Они решили, что мы сброд вне закона, убийство которых никак не повлияет на их социальный рейтинг. А что не ухудшает «карму», то правильно.

— А мы сейчас где? — я приподнялся и огляделся.

Напарники смотрели на меня открытыми счастливыми глазами, и это было приятно. Айрис взъерошила мне волосы.

— Мы сейчас на судне Джанбоба. Он ждет, когда ты придешь в себя, хочет поговорить.

— Как ты и предполагала.

— Да, я не ошиблась.

— А что с минами внутри нас?

— Наверное, это будет зависеть от результатов разговора.

— Хороший стимул принять предложение, — я посмотрел на Айрис. — Очень хочется есть. Никто тут не хочет пожертвовать свою конечность, чтобы накормить товарища? — спросил я громко.

— В этом нет необходимости. Джанбоб не ест станционное желе, у него и для нас особое меню, — Айрис поднялась и достала откуда-то банку консервов. — Тебе будет эта еда особенно по душе?

— Земная? — в прошлый раз он пытался накормить нас каннибальским бульоном.

— Да. Похоже Джанбоб закупается в том же магазине, что и мы с тобой. Это голубцы, — она покрутила передо мной увесистой банкой. — Разогреть?

— Не надо, в животе разогреются. Открыть есть чем?

Апанасий с готовностью подскочил, одним махом вскрыл ножом крышку банки и протянул ее мне. Я полез в банку пальцами. Мне было совсем не до этикета. Томатный соус, в котором плавали голубцы, тек по моим пальцам, капал на тело и внутрь капсулы, в которой я все еще находился. Только когда я немного наелся, мне стало неудобно перед остальными.

— А вы сами-то ели? — я протянул банку Апанасию, который сидел ближе всех ко мне.

— Ели, конечно, ели, — здоровяк отклонил мое предложение. — Нас уже всех покормили. Еда у вас на Земле, конечно, отменная, — Апанасий громко сглотнул.

Я понял, что одной банкой голубцов его накормить нельзя. И еще я понял, что контрабандной едой Джанбоб дал нам понять, что статус после выполнения задания у нас поменялся.

В комнате находились помимо Айрис и Апанасия ещё Трой, Киана и Камила. Все, кто решились на захват шахты, кроме ученых, решивших сыграть в свою игру. Признаться, я ожидал увидеть здесь и Клавдия.

— А Клавдий не поехал? — спросил я у Айрис.

— Нет. Его оставили начальником шахты взамен руки, — ответила Айрис. — Он на своем месте, не переживай. Ты готов? — она протянула мне транспортную форму серебристого костюма.

— Готов, — согласился нехотя и взял его в руки.

В памяти еще свежи были воспоминания о ромашковом поле, и хотелось снова закрыть глаза, чтобы снова оказаться на нем. Я положил форму на плечо и коснулся в нужном месте. Костюм тут же растекся по телу.

— Да уж, костюм совсем не для деловых встреч, — я осмотрел себя, обтянутого тканью со всеми анатомическими подробностями. — Мы как будто идем на собеседование в балетную труппу.

Меня поняла только Айрис, и ей пришлось пояснить остальным, что такое балет.

— Это танец на Земле такой, в обтягивающей одежде. Там все мышечные, как страусы. Таскают друг друга из угла в угол, вертятся, как волчки. Зрелище, знаете ли, не для слабонервных.

Через пять минут, миновав несколько ярких коридоров настоящего космического корабля, мы оказались в помещении похожем на зимний сад. Кусок райской природы, размером пять на пять метров, с деревцами, травой и прудом в центре. Над водой вились яркие стрекозы, а в прозрачной воде плавали несколько мелких рыбешек. Комната с живой природой будто предназначалась для психологической разгрузки. А тому, кто нас сюда затащил, она наверняка требовалась.

Космический «Аль Капоне» сидел на скамье из натурального дерева, будто сворованной из парка рядом с домом моей тетки. Завидев нашу делегацию, он самодовольно улыбнулся и указал на противоположную сторону пруда, чтобы мы встали там, как пионеры на утреннике перед старшим вожатым.

— Рад видеть, — произнес он с улыбкой, похожей на гримасу иронии. — Не просчитался с вами. Отличная работа, Айрис. И прости, что называл твоего парня зверушкой.

— Ничего страшного, — ответил я сам за себя. — Я просто читал «Скотный двор» и подумал, что эта аллегория оттуда, и все мы тут как бы животные из одного двора.

— Я не люблю читать, — признался Джанбоб, игнорируя мой сарказм. — Это отвлекает меня от дел. Я читаю людей, читаю ситуации, которые они мне могут создать и это по-настоящему занимательное чтиво. А все эти буковки сумасшедших писак для мягкотелых домосед. Но это к делу не относится, коротко о том, зачем вы мне нужны, — Джанбоб поправил на себе одежду и сел удобнее. — У меня много дел, которые я создал с нуля или отобрал у менее удачливых партнеров, они все требуют контроля, ибо, оставив их на самотек, получим сплошное воровство и убытки. Мне нужна комиссия из людей, которым я могу доверять, и которые смогут провести аудит на моих предприятиях и, выявив нарушения, покарать виновных.

— В каком виде оплата? — поинтересовалась Айрис.

— У вас будет своя станция без системы надзора и рейтингов. Ваши нейроинтерфейсы нужны вам будут исключительно для управления коммуникациями и получения удовольствия. Никто не будет анализировать вас и контролировать. Гарантирую контрабандную еду и алкоголь в неограниченном количестве. С одним из земных поставщиков у меня налажен бизнес, дешевое золото, которое не стоит ничего, в обмен на продукты их труда. Когда я предложил им обмен один к одному по весу, их чуть кондрашка не хватила. Странные вы, земляне, правда, Гордей?

Джанбоб запомнил мое имя, а это уже был прогресс.

— Не смею отрицать. Бесполезные вещи у нас испокон веков ценились дороже полезных, — я имел в виду украшения из драгметаллов и картины авангардистов.

— Как быть с зарядами внутри нас? — поинтересовалась Айрис.

— Какие заряды? — Джанбоб сделал вид, что впервые о них слышит. — Не было никаких зарядов. Вот эта мадам с генератором в руке могла бы случайно узнать о них и активировать, — он указал на Камилу. — А вы были мне нужны живыми. Это было внушение, а оно, скажу я вам, иногда сильнее взрывчатки.

— Ясно, — Айрис покачала головой.

Я в этот момент, наверное, тоже подумал как и Айрис о том, что зная это, мы могли бы вызывать в шахту законников вместо Джанбоба, и тогда не было бы смерти ученого, и не было бы вынужденной необходимости принять предложение космического гангстера.

— Я хочу дать вам сутки для того, чтобы отойти от того, что вы пережили на планете долбодятлов. Вся станция к вашим услугам, ешьте, пейте, отдыхайте. Я смотрю, вы разбились по парам, так что найдете, чем занять себя. За сим, позвольте откланяться, работа не ждет.

Джанбоб поднялся со скамейки и ушел сквозь густую растительность. Мы переглянулись.

— Что думаете? — спросил я.

— А что тут думать, надо идти развлекаться, — Апанасий потер кулаки в предвкушении.

— Я про работу?

— Короче, народ, — произнес Апанасий громко, чтобы к нему прислушались, — предупреждаю сразу, интеллектуальная часть работы, это не мое. Я буду наказывать. На кого покажете, того и накажу. Всё.

— Что вы думаете? — обратился я к остальным.

— Страшновато, — призналась Камила. — Но возвращаться в систему не хочу. Там я чувствую себя отравленной, тошнит и вызывает отвращение. Я лучше поработаю на этого ублюдка, возможно поживу недолго, но весело.

— Мы с Кианой готовы рискнуть. Джанбоб тоже может оказаться не вечным и наша работа на него не навсегда.

— Оптимистично! — Айрис направила указательный палец в сторону парочки Троя и Кианы. — Только Джанбоб тоже знает об этом и постарается пожить подольше нашего. В хитрости и изворотливости ему не откажешь. Природный талант, помноженный на модификации, о которых мы можем только догадываться.

— Например? — мне стало интересно.

— Не здесь, — шепнула Айрис.

Мы покинули зимний сад и вышли в просторный холл в котором находилось панорамное окно или экран в половину стены. Для всех космос являлся почти такой же привычной средой, как для меня земная атмосфера. Увидев его во всем великолепии, я замер и не смог больше сдвинуться с места. Я видел часть корпуса судна, вокруг которого иногда возникало облако голубой плазмы.

— Торможение, — пояснил Трой регулярный процесс. — На досветовых идем, чтобы не светить конечный пункт.

— Много летал? — спросил я его.

— Лет сорок точно. Я же из департамента по адаптации природных космических объектов под нужды новых поселенцев. Работа, на первый взгляд, нудная, но стоит втянуться, появляется азарт. Я любил проектировать астероиды под жилые объемы. Выверять размеры, пластичность пород, пустоты, подгонять под будущие модули и переходы. А потом запускаешь технику и просто кайфуешь, как космическая глыба превращается в дом. Это как интеллектуальная игра.

— На каком этапе что-то пошло не так? — задал я не совсем этичный вопрос.

— На творческом. Я постепенно стал понимать, что мои знания становятся никому не нужны. Я стал знать про астероиды больше системы, а она заставляла меня делать так, как было предписано. Это стало причиной гибели двух десятков человек. Я знал, что толщина породы мала и может треснуть из-за постоянной смены температуры на поверхности. Так и получилось, порода треснула, разрушила стену модуля, мгновенная потеря воздуха и смерть. А виноватым все равно считали меня. Потом я стал искать выхода из-под ненужной опеки системы и стало еще хуже.

— Прости, что спросил, — мне стало неудобно. — Не хотел бередить тебе воспоминания.

— Да ничего. Мне наоборот, стало легче, выговорился. Что было, то было.

— Правильно. С Кианой давно?

— Пару лет, — больше Трой ничего не стал рассказывать о своих отношениях. — К станции подлетаем, — он указал на мизерную точку на экране, моргающую по очереди двумя цветами, белым и красным.

Плазменные вспышки участились. По корпусу корабля пошла мелкая вибрация. Айрис подошла ко мне. Трой вежливо отошел в сторону.

— Хочу верить, что мы не задержимся здесь надолго, — она прижалась ко мне. — Не хочу глупого пьяного веселья вместо тихого счастья.

— Уверен, мы что-нибудь придумаем, — я поцеловал Айрис в висок. — Что ты знаешь про модификации Джанбоба? — спросил я шепотом.

— Еще до того, как я попала на Землю, слышала от источников, которым можно доверять, что кое-кто научился программировать мозг на выполнение задач, с которыми обычно лучше справлялись электронные устройства. Но между устройством и мозгом всегда существовало недопонимание из-за специфичности сигналов техники и живой ткани. Устранив проблему программированием мозга, получаем совершенный компьютер управляемый привычным способом мышления.

— Ага, программируемая гениальность, — осенило меня.

— Это как Шерлок Холмс на препаратах для усиления дедукции. Поэтому боюсь, что он просчитает наши действия наперед, чтобы мы не задумали.

— Да уж, теперь понятно, почему он хвастался, что любит читать людей. Хотя…

— Что?

— Да нет, ничего. Я просто подумал, что любая программа рано или поздно слетает, но это говорит мой опыт общения с компьютерами на кремниевых чипах, как они ведут себя в мозге человека неизвестно.

— Лучше на это не рассчитывать.

— Да, завалим пока сотню-другую народа, а там видно будет, может еще понравится, — я привлек к себе Айрис.

— Фу, какой кровожадный.

— Я же с Земли.

Станция, к которой парковался наш корабль, выглядела, как выброшенный в космос железнодорожный пассажирский вагон. Серый параллелепипед с огоньками в торцевых сторонах. Из ее недр выполз гибкий «шланг» и присосался к судну. Я так понял, что на этом процесс стыковки закончился. Никакого тебе интимного момента залета корабля в ангар. Да и не влезло бы огромное судно в такую маленькую станцию. Ее размер явно был рассчитан на жизнь не более десяти человек, но с комфортом, как в СВ.

— Начался процесс перехода. Следуйте за маркером, — произнес приятный женский голос.

Заработал нейроинтерфейс. Появились кое-какие символы перед глазами и яркая полоса, ведущая в сторону выхода с корабля. Наш отряд космических солдат удачи направился вдоль нее. «Кишка» приемного рукава выглядела подозрительно тонкой и ненадежной. Мне страшно было ступать на ее гофрированную поверхность.

— Не бойся, здесь все рассчитано с многократным запасом прочности, — успокоила меня Айрис. — Это тебе не земной пластик с запланированным выходом из строя по окончании гарантии.

— Надеюсь, — я робко ступил на пол, ожидая, что он промнется под моей ногой.

Ничего не промялось, потому что в рукаве не было силы тяжести. Я оттолкнулся руками от стен и поплыл. Хорошо, что у меня уже имелся кое-какой опыт плавания в невесомости. Я ловко добрался до приемного шлюза станции. Он был открыт. На входе нас встречал робот с подносом, на котором стояли шесть бокалов шампанского и большая ваза с ягодами и фруктами. Не хватало только оркестра и аплодирующих зрителей.

— Встречают, как дорогих гостей, — оценил я широкий жест Джанбоба.

— Узнаю этого любителя выпендриться, — Айрис вышла из приемного шлюза и сразу схватила в руки красное яблоко.

Обнюхала его и откусила.

— Не домашние, — заметила она. — Но все равно намного лучше, чем желе или шахтерская бурдомага.

Я схватил грушу с потемневшим бочком, наперед зная, что она будет чуть-чуть переспелой и очень сладкой. Я не прогадал. Нежная сладкая плоть приятно растеклась по моему рту. Влетел Апанасий и замер у подноса.

— Что это? — спросил он удивленно.

Мы рассмеялись. Я уже и забыл, что многие космические земляне понятия не имеют об обычной еде.

— Пробуй, — я бросил ему в руки апельсин.

И сделал грубую ошибку. Здоровяк откусил огромный кусок, не очистив шкурку. И все равно остался доволен, закрыв от наслаждения глаза.

Трой, Киана и Камила видели фрукты в постановках и на картинах, но никогда не пробовали. Разумеется, настоящая еда, пусть и выращенная на нитратах и поспевшая по дороге в магазин, пришлась им по вкусу. А когда шампанское дало в голову, так и вовсе начался праздник живота. Робот-официант, похожий на однорукую стиральную машинку, умотал с пустым подносом и через пару минут вернулся с полной вазой фруктов и наполненными бокалами шампанского.

Начался процесс ознакомления со станцией. Заработавший нейроинтерфейс вовремя давал подсказки, объясняя предназначение функциональных элементов. Здесь был бар, баня, массажная комната, медицинский модуль, комната психологической разгрузки, поле для активных игр с отключением гравитации и несколько спальных отсеков. Настоящий отель с системой «олл инклюзив» с одной стороны, но с другой — тюрьма, из которой не сбежать.

Первые впечатления от станции отодвинули переживания о роли прислужника космического гангстера на задний план. На передний вышло любопытство, требующее удовлетворения. Мы с Айрис отделились от остальных, чтобы изучить весь функционал. Апанасия хватило только на бар, в котором он дегустировал еду и алкоголь. Камила зависла на массаже. А неразлучная парочка Троя и Кианы кинулись играть в мяч в невесомости. Наши мысли с Айрис телепатически сошлись на комнате психологической разгрузки. Она, будучи более осведомленной в этих вопросах, странно улыбалась мне, и черти бегали у нее в глазах.

В комнате с приглушенным светом стояли шесть кресел. Мы сели в соседние. Спинки мягко опустились вниз. Я оказался в полулежащем положении. На экране появился текст с анимированными картинками, предлагающий выбрать способ разгрузки. Прочитав их, я понял, что по большей степени мне предлагают посублимировать на своих низменных инстинктах и извращенных желаниях. Здесь был либо секс с огромным выбором партнеров и их количеством. Различные адреналиновые ситуации, типа перестрелок, гонок, прыжков с высоты и прочего. И много еще чего, что мне было совершенно неинтересно и даже омерзительно.

Чтобы уж совсем не строить из себя моралиста, я выбрал стриптиз в исполнении фигуристой красотки. Вокруг меня обстановка резко изменилась. Я оказался в небольшой комнатке один. Передо мной возвышался круглый подиум, на который взошла девица. Она была хороша, в чем-то даже более женственной, чем Айрис. Такая плодовитая на вид, крепкая, но в то же время мягкая. Хотелось утонуть в ее грудях в сладкой неге. Она улыбнулась мне. Никакого ощущения, что я смотрю фильм, у меня не возникло. Все было настолько правдоподобно, что Станиславский громко бы хлопал в ладоши. Девица начала двигаться, затрагивая движениями участки мозга, отдающие приказ железам для выброса тестостерона.

Через минуту я был влюблен и хотел сорвать с нее последние полоски ткани, скрывающие тело. Я жаждал быть с ней, ощущать ее, наслаждаться. Девица изящно стянула с себя последнее, и там тоже все было настоящее, отменного эстетического вида. Я потянулся к ней руками о, чудо, на ощупь она тоже была реальной. Мелькнула мысль, а что если она и в самом деле живая. Я дал больше воли рукам. Девица прекратила двигаться, замерла с видом, будто в жизни не знала ничего лучше моих шаловливых пальчиков.

И тут откуда-то появились руки, обнявшие меня вокруг живота. Я протестовал, но они вытянули меня из сладкой грезы. Девица и обстановка моментально исчезли. Руки принадлежали Айрис, которая стояла и смеялась надо мной. А у меня внутри бурлил тестостерон. Я превратился в идиота, с одной программой, довести дело до конца. Айрис подходила для этого как нельзя лучше. Таким я себя не помнил ни разу. Самец гориллы в брачный период.

Когда тестостерон, наконец, закончился, я упал на спину без сил, тяжело дыша.

— Вот это я понимаю, разгрузка, — произнес я со смехом.

— Видел бы ты себя, — Айрис подняла руки вверх и принялась изображать меня в тот момент, когда я думал, что ласкаю стриптизершу.

— Я почти поверил, что она настоящая. Ощущения были, как будто трогаю живого человека.

— О, да симуляцию настоящего очень легко подделать через нейроинтерфейс. А так же можно частично управлять организмом.

— Ты про тестостерон?

— Именно. Для яркости ощущений. Правда, теперь я знаю порог твоей супружеской верности.

— Ничего ты не знаешь, — мне стало неловко, потому что я сам не смог понять, в какой момент забыл о том, что женат. — Я же знал, что она ненастоящая, потому и поддался.

— Ладно, я не ревную тебя к виртуальным девкам, затем мы сюда и пришли, чтобы пощекотать нервы. Но если увижу, что ты подсел на эти разгрузки, пеняй на себя, спать не дам, — предупредила меня Айрис.

— Отлично, сегодня сюда больше ни ногой. И завтра, наверное, тоже, — я смахнул пот со лба.

У нас проснулся дикий аппетит и мы направились в сторону бара. Апанасий дремал, похрапывая, прямо лицом на столе. Возле него лежали три пустых бутылки из-под алкоголя. Робот-официант суетился возле него, убирая разбросанный мусор.

— Эй, гарсон, — позвал я робота.

На удивление, тот понял, что я его зову, мгновенно прикатил и встал рядом.

— Мы с дамой хотим поесть. Что можете предложить?

Вместо ответа у меня пред глазами появилось меню с разделами, подразделами и собственно блюдами. В основном это была всякая нарезка, типа колбасной или сырной, но были также йогурты, кефиры, молоко, лимонады, печенье, шоколад, фрукты, овощи, консервы. Одним словом все, что не требовало термической готовки.

— Сыра и колбасы грамм по двести, горчицы, помидор и банку красной фасоли, — сделал я свой заказ.

— Йогурт клубничный и вишневый, булочку московскую, кильку в томате и шоколадку, — попросила Айрис.

— У — у — у, йогурт с килькой? — удивился я странному сочетанию.

— Мне так захотелось, — призналась Айрис. — К тому же у меня не бывает несовместимых продуктов. Все прекрасно сочетается в моем желудке, воспитанном в спартанских условиях.

Заказ доставили быстро. Я предложил Айрис попробовать колбасу и сыр в обмен на ложку кильки. Она взяла нарезанные крупной соломкой кусочки колбасы и сыра, макнула их в вишневый йогурт и принялась жевать с упоением. Я смотрел на нее и не понимал, в какой момент она превратилась в гастрономического извращенца.

Глава 13

— Итак, я здесь, чтобы узнать ваш ответ, — Джанбоб скупо улыбнулся, будто знал его заранее.

— Совещаться нам было некогда, потому что мы были заняты гостеприимными услугами станции, — сообщила от имени всех Айрис. — Уверена, на ваши условия согласны все.

Мы стали поддакивать и всячески одобрительно гудеть, как договорились между собой заранее. Джанбоб позволил себе улыбнуться шире.

— Раз так, стало быть, нет причин откладывать ваше трудоустройство. Перед началом работы вы все пройдете дополнительную модификацию. Вас дополнят записывающими устройствами, чтобы я всегда мог проверить, как вы проделали работу, процессорами для обсчета математических данных. А так же, — он сделал театральную паузу, — вам заложат в память систему рукопашного боя и продвинутые навыки владения ручным оружием. Я хочу, чтобы мои верные помощники вызывали страх и оторопь среди тех, кто пытается нажиться на мне.

Внезапно Апанасий принялся хлопать в ладоши.

— Здорово, — произнес он с чувством, будто ему объявили о вручении награды.

— Раз так, прошу пройти на мой корабль. Все необходимое оборудование находится на нем.

Мы с Айрис переглянулись.

— Я, что, вот так сразу научусь драться, как Чак Норрис? — спросил я у супруги.

— Не сразу, тренироваться все равно придется, иначе переломаешь себе конечности.

Снова переплыв через «кишку» мы оказались на судне космического гангстера. Нас уложили на вполне себе земные операционные столы, рядом с которыми вместо врачей находились манипуляторы-руки. Мне ширнули в вену на руке иголкой и я отрубился.

Пришел в себя после короткого сна о каких-то дремучих подземельях. Тело побаливало, особенно правый глаз и голова с правой стороны. Вся наша команда еще лежала на столах. На нас не было одежды, и я краем глаза рассмотрел своих коллег-женщин. Камила отличалась спортивной подтянутостью. Мышцы на бедрах и животе рельефно выделялись. Грудь, при этом, тоже была спортивной и занимала немного места. Киана на ее фоне казалась образцом типичной женственности, с округлыми выпуклостями и средним размером груди. Когда я заметил, что за мной тоже наблюдают, мне стало неловко, и я попытался прикрыть свое увеличенное добро руками.

Манипулятор бесцеремонно оттянул мою руку в сторону и снова что-то пустил по вене. Боль отступила и я почувствовал невероятную бодрость и прилив сил. Каждому из нашей команды сделали обезболивающий бодрящий укол. Мы начали подниматься со столов и облачаться в серебристые костюмы. Айрис подошла ко мне.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Норм. Как ты?

— Отлично.

У нас обоих на правых глазных яблоках имелись кровоподтеки.

— Ты ведь уже не первый раз проходишь через такую операцию, есть разница? — поинтересовался я.

Айрис задумалась.

— Как будто есть. Я вообще чувствую себя как-то иначе, не могу даже объяснить как. Наверное, в этот раз меня подвергли более глубокой модификации, чем раньше.

— Было бы здорово свалить от этого Джанбоба со всеми штучками на Землю, — шепнул я ей на ушко.

— Шептать бесполезно, он может слышать всё, даже то, что мы думаем? — предупредила Айрис.

— Как это возможно?

— Очень просто, по мышцам нижней челюсти. Они передают нервные импульсы, когда мы думаем словами, словно мы разговариваем.

— Твою мать, как же это — не думать? Я привык думать о каждом человеке, что хочу, зная, что об этом никто не узнает, — мне стало страшно за себя.

Чтение чужих мыслей это не просто нарушение личного пространства, это вообще преступление против самой основы человеческой свободы. Я сразу вспомнил про оруэлловские «мыслепреступления», которые в нашем случае вполне могли иметь доказательства в виде записи.

— Этому можно научиться, — успокоила меня Айрис. — Медитации спасут твой беспокойный ум.

— А мне насрать, — пробасил Апанасий. — Что думал, то и буду думать. Не хочет о себе слышать ничего плохого, пусть не подслушивает. Судить нас надо делам, а не по мыслям, которые иногда ворочаются в голове против желания.

— Прослушивание мыслей нашему работодателю необходимо только для того, чтобы знать, если мы решим сговориться против него, — пояснил Трой. — На остальные обидные мелочи он не станет обращать внимания.

Дверь в операционную бесшумно открылась. На пороге стоял Джанбоб в обществе двух человекообразных вооруженных роботов. Я это понял, как признание нашей силы. Теперь он решил подстраховаться и дать нам понять, что теперь все по-серьезному.

— Небольшое собрание для введения вас в курс дела и ближайших планов, — пояснил гангстер, развернулся и пошел по коридору.

Мы, покорно, как стадо ягнят за пастухом, вышли из операционной и направились за ним следом. Прошли на свою станцию. Жуткие андроиды контролировали нас, когда мы переплывали «кишку». Я шел последним и чувствовал его безжалостный холодный взгляд себе в спину. Он хватался железными руками за стены кишки, держась от меня в трех метрах позади.

Джанбоб собрал нас на корте.

— Можете садиться, — разрешил он, — я понимаю ваше состояние после операции.

Мы опустились на пол. Айрис села у меня между ног, опершись головой о мою грудь. Камила точно так же села к Апанасию, хотя я считал, что между ними вряд ли может быть что-то большее, чем простое общение. Она утонченная и острая, как хирургический ланцет, а он здоровый и тупой добряк.

— У вас две недели на восстановление и обучение пользованием всем, что установлено, — пояснил Джанбоб. — Никакой лени я не потерплю. Эти двое моих помощников будут следить за тем, чтобы вы выполняли программу ежедневных тренировок, — он представил своих роботов, которые ничем не проявили свое упоминание. — Не помню, кому принадлежат эти слова, тяжело в учении, легко в бою, но они очень правильные.

— Это сказал Суворов, — проявил я свою эрудицию. — Военачальник и генералиссимус.

— Спасибо, теперь буду помнить. О субординации. Главным в вашем отряде назначаю Айрис. Сегодня последний день, когда вы можете спросить меня напрямую, дальше только через нее. Я буду спрашивать с Айрис, а она с вас. Поэтому её модификации чуть мощнее ваших, так что имейте ввиду, если решите сменить власть в отряде. С этого дня в рацион питания вводится лимит. Норма будет рассчитываться по затраченным калориям. На седьмой день каждой недели в качестве поощрения лимит будет убираться. На развлечения и прочее не более часа в сутки. Энергия, затраченная на развлечения, в общий зачет не идет, так что имейте в виду, не увлекайтесь.

— Это не станция, а казарма какая-то, — выпалил я и получил от Айрис локтем под ребра.

— Вижу, свободолюбивые нравы землян требуют особой дисциплинарной программы, — неприятно спокойным голосом произнес Джанбоб. — Айрис, твоему протеже все тренировки с коэффициентом «один и два».

Она согласно кивнула головой.

— У кого-то есть еще какие-нибудь претензии? — Космический гангстер окинул наш отряд взглядом. Никто даже не пошевелился. — Отлично. Мои ребята остаются здесь в качестве нянек. Встретимся через две недели уже за обсуждением настоящего дела.

Джанбоб ушел. Айрис медленно обернулась в мою сторону и ядовито прошептала:

— Гордей, если бы ты был немым, цены бы тебе не было.

— Прости, но такой резкий переход от вседозволенности к армейской дисциплине я был не готов принять.

— Ты просто прими, что с Джанбобом лучше вообще не общаться. Если вдруг он показался тебе не опасным, то ты жестоко ошибаешься. Ты кролик, а он удав, который не станет испытывать сердечные муки, решив убить тебя. А он убивал и за меньшие проступки, чем публичное проявление неуважения. Понял?

— Понял, — меня уже бесил этот самодовольный кретин.

Едва мои мысли начали сгущаться вокруг темы Джанбоба, как я вспомнил о том, что теперь они не только мои. Страх окутал меня волной мятного холода. Я передернул плечами.

— Пойду, попью водички, — сообщил я Айрис и направился в сторону бара.

Не успев опрокинуть стакан воды, пришло сообщение о начале тренировок. Я попросил у робота яблоко и пошел с ним не спеша, сочно хрустя его плотью, на занятия. Первое, что мне попалось на глаза, это Апансий, получивший под зад дубинкой от робота.

— Опоздание на тренировку наказывается, — сообщила «железяка».

— Вот ты помойное ведро с болтами. Я тебе все провода из аккумуляторов повыдергаю, — почесывая одной рукой ушиб, припугнул андроида здоровяк.

Ему ничего не ответили. Робот спешил ко мне. Я заранее начал маневрировать, понимая, что тоже получу по заднице. А она у меня намного тощее, чем у Апанасия. Начались гонки между мной и искусственной «дурындой». Надо отдать должное, я был проворнее. Андроид смешно передвигался, как человек с больными суставами и под психотропными препаратами. Высоко поднимал коленки и грохотал подошвами по полу.

Айрис стояла в стороне и молча наблюдала за нами.

— Гордей, тебе нужны силы еще и для тренировки, — произнесла она спустя несколько минут.

— Я не хочу, чтобы он меня бил.

Я снова обманул неповоротливую «железяку», резко сменив направление движения. Дубинка просвистела в миллиметре от моих ягодиц.

— Я замкну твои контуры, — пригрозил я роботу. — Всю жизнь на микросхемы работать будешь.

Я совершенно забыл про второго андроида. Вернее, я был уверен, что он не вмешается. А он вмешался и на полном ходу догнал меня дубинкой. Я упал и закувыркался по полу, остановившись, остался на нем лежать. Перед глазами, мешая смотреть, висело сообщение о начале тренировок. Задница болела. Айрис подошла и подняла меня за руку.

— Пожалуй, сегодня никому не захочется идти в комнату психологической разгрузки. Ты справляешься с этими функциями намного лучше.

— Рад, что доставил вам приятные моменты, — я поднялся, держась за задницу и прихрамывая, пошел туда, куда мне был прочерчен маршрут.

Замечательно, что в этот день не было никаких физических нагрузок, кроме тех, которые я сам себе создал. Джанбоб дал нам на заживление операционных швов, которых было почти не видно, сутки. Нас муштровали обучению пользованием процессоров обсчета. Главное в этом вопросе было правильной мыслью передать команду и данные в него, иначе толку от него не было никакого. Я так понял, что главной его задачей являлась обсчет бухгалтерских данных, чтобы сразу увидеть, где и как подчиненные Джанбоба пытаются его надуть. По сути, это был встроенный калькулятор с мозговым управлением. С его помощью можно было обсчитать и другие данные. Например, была дана задача, по длине тени от антенны, падающей на поверхность станции, рассчитать ее объем. Я справился с этим за ноль целых, две сотых секунды. Причем, я не получил готовый ответ, а понял суть решения. Это было приятно, потому что без процессора у меня на это ушло бы намного больше времени. А еще я мог посчитать вес кучи руды, рассчитать ее время транспортировки и многие другие вещи, просто взглянув на них.

Я сам себе не мог поверить, но мне стало интересно применить эти навыки на практике. К концу тренировки первого дня я получил головную боль и чувство морального удовлетворения. Увидев мою сияющую физиономию, Айрис удивилась.

— Тебя по голове не били? — спросила она подозрительно. — Я думала, ты выползешь без сил?

— Объем твоего мозга на три процента меньше моего, — выдал я ей практический результат своего обучения.

— На два, семьдесят пять, — уточнила она. — Тебе понравилось?

— Да. Приятно осознавать, что ты становишься умнее, пусть и с помощью имплантатов. С такими талантами на Земле раз плюнуть в олигархи выбиться. Хотя, где олигархи, а где мы. Судя по задачкам, объемы у нас тоже будут космическими.

— Да, ворочать придется огромными данными. Кстати, завтра с утра начнется рукопашка и там придется задействовать усилитель нейронных импульсов, и ты увидишь, какая разница между тем, что было у Кнута и тем, что установлено у нас.

— Не могу дождаться, — я потер руки, будто горел нетерпением скорее заняться следующим этапом тренировок.

— Тебе надо будет хорошо отдохнуть. Сегодня будем просто спать, — предупредила Айрис.

— Ладно, — согласился я нехотя.

Мы прошли в бар, чтобы получить нормированный ужин. Официант выдал мне кусок ветчины, который мой встроенный «аналитик» оценил в сто восемьдесят два грамма, стакан апельсинового сока, яблоко и банку зеленого горошка, причем, не самого лучшего. У Айрис был схожий ужин за исключением горошка. Ей были положены консервированные ананасы.

— Меняю один к одному, горошек на ананасы, — предложил я.

— Идет, — согласилась Айрис.

Ужин оставил послевкусие легкого голода. Я понял, что лучше не напрягаться, чтобы не тратить калории и чтобы голод не мешал уснуть. Перед сном мы собрались всей командой, чтобы просто поболтать и узнать, кто как себя чувствует. Камила призналась, что удовлетворена обучением. Апанасий напротив, сказал, что терпеть не может возиться с цифрами. Трой и Киана тоже были рады научиться чему-то новому и посчитали, что в жизни, если все пойдет как надо, эта способность не будет лишней, но только не на станции, а где-нибудь в отдаленных уголках вселенной, на новых осваиваемых территориях.

— Я вообще считаю, что мы изгои системы, — призналась Камила. — Нам не интересна заранее расписанная жизнь и система рейтинга, когда приходиться быть вежливыми вопреки здравому смыслу. Потому нас и тянет куда-нибудь подальше от общества.

— Тогда мы не изгои, а наоборот, пионеры, — решил я. — Со мной, конечно, не все так просто, я не слишком замученный системой человек, но зато я могу посмотреть на вас со стороны незамутненным взглядом. Вы мне кажетесь намного умнее среднего жителя станции, а уж любопытства в вас многократно больше. Если только в космосе не происходит регресс, то вы точно острие эволюции человечества.

— Спасибо, Гордей, — Айрис подставила пятерню, чтобы я хлопнул.

Я в шутку промахнулся.

— Простите, парню с Земли скидка.

Команда добродушно рассмеялась. Ночевать разошлись в прекрасном расположении духа. Как мы и договаривались с Айрис, спать легли без всяких предварительных «процедур», чтобы успеть выспаться и восстановить силы. Наверное, я впервые с начала наших отношений я не пожалел об этом.

Утром, встроенная Тамара Львовна мягким голосом сообщила, что я уже третий раз не реагирую на ее вежливую просьбу вернуться, и предупредила, что на третий раз она включит мне сирену прямо в головной мозг.

— Дура вы, Тамара Львовна, — без всякой злобы произнес я и выбрался из постели.

Айрис уже не было рядом. Эта редиска, наверное, встала после первого звоночка, пожалела меня и побежала в душ в одиночестве. Опять пожалела и дала мне поспать лишние пять минут. Я посмотрел на отражение своей спины в виртуальном зеркале. Отличная придумка, когда дополненная реальность помогает посмотреть на недоступные части тела. По спине, переходя на задницу, темнела полоса оставленная дубинкой андроида.

— Надеюсь, рукопашный бой будут вести другие учителя, — меня совсем не радовал такой напарник.

— Уже проснулся? — в комнату вошла сияющая чистотой и хорошим настроением Айрис и полезла ко мне целоваться.

— У меня зубы не чищены, — я попытался увернуться, но она удержала меня силой стальных мышц и звонко чмокнула в щеку.

— Не потерплю отказов со стороны подчиненных, — в шутку строгим тоном произнесла она и попыталась шлепнуть меня под зад.

Я едва успел перехватить ее руку, чтобы она не съездила по синяку. Айрис увидела след от дубинки и недовольно сморщилась.

— М-да, надеюсь, Джанбоб понимает, что эти роботы не доживут до конца обучения?

— Обещай мне, что одного из них я сломаю лично, — я поцеловал Айрис и побежал в душ.

На нашей миниатюрной станции все было рядом. Душ находился в десяти шагах от комнаты, почти напротив жилых комнат. Я зашел в помещение с кабинками и услышал заливистый смех Камилы и похотливый шепот Апанасия. Они явно не просто мылись и не терли друг другу спинки. Мне стоило больших усилий, чтобы не заглянуть к ним из любопытства. Я включил душ и, скрываясь за шумом воды, начал мыться.

Обратный отсчет предупредил меня заранее, что пора заканчивать мытье и пора переходить к завтраку. Когда я пришел в бар, там уже находились все. Робот привез мой завтрак: маленькую баночку плавленого сыра, два куска хлеба, холодный кофе, на вкус, как «три-в-одном», банку дешевого паштета из куриной печени и три шоколадных конфеты. Это было всё и явно меньше того, что требовал мой организм.

— Сегодня прямо не еда, а праздник, — пробасил Апанасий. — Безумно вкусно.

— Ребята, мне кусок в горло не полезет, если вы будете смотреть на меня такими голодными глазами, — произнес я, заметив боковым зрением, как все следят за мной. Я взял одну конфету со стола и бросил ее Айрис. — Это тебе за сегодняшнюю ночь.

Айрис поймала ее со смехом, потому что все подумали о нашей ночи иначе, чем она была на самом деле.

— А хватит тебя сегодня на тренировки? — спросил Трой.

— Смотря, что тренировать? — я щедро намазал кусок хлеба сыром и паштетом. — Вот у нас на Земле есть экзамен на пожарную лошадь, чтобы его сдать, надо проспать восемнадцать часов кряду, не просыпаясь.

Меня, конечно же, не поняли. Откуда им было знать про пожарных лошадей, которым от безделья приходилось спать, когда пожарные экипажи, очень редко выезжающие на пожары, еще использовали лошадиную тягу. Под невольным прессингом из полуголодных я глаз я доел свой завтрак ровно к тому времени, когда надо было идти не тренировку. Как мне и хотелось, мое первое занятие не было связано с физическими нагрузками. Мне досталась интересное упражнение на развитие реакции.

У меня перед глазами дополненная реальность создала два вертикальных куска трубы, один над другим с небольшим зазором между собой. В верхнюю трубу падал шарик, а от меня требовалось рассчитать момент, кода он находился между ними и выбить его рукой оттуда. У меня поучилось с пятой попытки, и потом я больше ни разу не промахнулся. У меня появилось четкое понимание скорости падения шарика, будто я видел его сквозь прозрачные стенки трубы, которые на самом деле такими не были.

Затем задача усложнилась изогнутой формой труб. Очень быстро я научился понимать скорость движения шарика и снова выбивал его в короткий миг появления в просвет между ними. Тот, кто раздавал нам задания, решил усложнить его еще раз. На этот раз у меня появились три виртуальных оппонента. Мы стояли друг напротив друга, а над нами висел красный шарик. Он падал и во время падения резко менял цвет на зеленый. В этот момент требовалось его поймать раньше соперников. И вот тут у меня начались проблемы. Искусственный интеллект будто подыгрывал себе. Как я не пытался быть резче «болванчиков» они успевали поймать его быстрее. Всего пару раз мне удалось поймать шарик и то, это было случайно, потому что я выбрасывал руку заранее, просто в этот момент он как раз менял цвет.

Мы поменялись местами, как пули в барабане револьвера. Следующим моим заданием стала первая тренировка, посвященная рукопашному бою. Я ждал, что мне сразу придется махать руками и ногами, но вместо этого началась теория. Меня заставили учить болевые точки на теле человека и способы воздействия на них. Я бил в яркий круг на теле виртуального человека, который на ощупь был вполне реальным, а тот в зависимости от моих результатов либо падал, либо зажимался, либо продолжал стоять, как ни в чем не бывало, когда я промахивался. Как только у меня начало получаться, тренер сменил тактику, заставив меня бить в болевые точки по памяти, называя их. Тут мне пришлось тяжелее, потому что я не успел их хорошо освоить.

А потом произошло маленькое чудо, как потом объяснила мне Айрис, это было просто включение записанной в память программы рукопашного боя, я бил в болевые точки так, словно меня отдали в Шао-Линь в грудном возрасте. Ощущения, когда ты слышишь команду и действуешь, как автомат, выполняя ее с ювелирной точностью, были непередаваемыми. Такие же чувства, наверное, испытывают игроки хорошо слаженной спортивной команды или музыканты сыгранного оркестра, когда какая-то магия управляет тобой в гармонии с остальными. В данном случае, я чувствовал гармонию с виртуальным тренером и ситуациями, которые он создавал.

Потом меня передвинули на место, где происходило обучение стрельбе. На этот раз тоже виртуальной. В руке появлялось оружие похожее на пистолет. Принцип разгона снаряда в нем тоже использовался, как и на оружии в шахте, магнитным полем. Оказалось, что в моем правом глазе теперь имеется дальномер и баллистический вычислитель, помогающий вести точную стрельбу. Это было проще пареной репы. Я вскидывал оружие и стрелял в подсвеченные фигурки, точно зная, куда попадет заряд. Но это было бы слишком легко. Задание усложнилось, когда цель оказалась на большом удалении. И тут выяснилось, что я могу этим же правым глазом менять приближение. Проще говоря, он превратился у меня в бинокль.

Используя приближение, стало ясно, что рука с оружием на весу не дает точности из-за легкой дрожжи. Мне хватило ума использовать для этого опору, и мои результаты снова стали великолепными. Обеденный перерыв наступил раньше, чем я его ждал. Оказалось четыре часа занятий пролетели мгновенно. Пообедав и поделившись впечатлениями, я снова с удовольствием приступил к тренировкам.

Рукопашные занятия были посвящены болевым захватам и освобождению из них. Вот тут мне пришлось попотеть, потому что виртуальные оппоненты часто держали меня в объятьях, пока у меня не начиналось удушье. Как это удавалось симулировать простому нейроинтерфейсу, мне было неясно. Я и сам видел, как посиневший Трой, катался по полу, пытаясь вырваться из лап невидимого соперника. Поистине, наш мозг мог полностью создавать любую реальность с любым уровнем правдоподобности ощущений.

Потом у меня начался урок, в котором мне надо было стать психологом, умеющим отличать скрытые реакции, помогающие вскрыть истинные намерения собеседника. У меня было такое ощущение, что Айрис проходила эту программу обучения раньше, потому что в первое свое появление на Земле, она умела все из того, чему я учился. Вначале меня прогнали по явным реакциям, потом начался тест, как я усвоил материал. Не сразу, но постепенно у меня стало получаться. Потом задание усложнилось менее четкими сигналами, на которые можно было и не обратить внимание. Вначале их надо было найти, а потом интерпретировать. Это было намного сложнее. Неявных признаков выражения истинных чувств было слишком много, и выражали они что угодно, поэтому занятие оставило у меня легкое чувство раздражения своей сложностью. Вероятно, к нему придется прибегать еще не раз.

А потом настало время группового занятия. Заключалось оно в том, что нам надо было действовать сообща, помогая друг другу. Виртуальный тренер создавал нам ситуации, в которых результата нельзя было добиться, действуя в одиночку. Вначале мы тупили, долго соображали, кому и когда что делать, но постепенно начали чувствовать свои роли и поступать согласно ним. Апанасий у нас стал вышибалой. Любая роль, где требовалась грубая сила, была его. Айрис, как командир, стала координатором, оставаясь в стороне до определенного времени. Я вроде, как стрелял лучше всех и потому мне давали именно такие роли. Камила управлялась с электроникой, взламывая коды и забираясь в исполнительные узлы управления механизмами или процессами. Трой и Киана стали спецами в области материалов, зная, что ломать, где ломать и как.

Две недели прошли незаметно. За это время мой прогресс достиг такого уровня владения телом и его модификациями, что я мог запросто выйти один против взвода бойцов спецназа с голыми руками. Это мне так хотелось думать, совершенно не зная, как ведут себя земные спецназовцы в реальном рукопашном бою. Хотелось верить, что универсальная боевая программа, рассчитанная супермощными компьютерами с учетом индивидуальных особенностей моего тела, была намного лучше тренировок любого бойца-землянина. На моей стороне была невероятная сила и мгновенная реакция на нейроусилителях. Но выходить мне надо было не против них, а против тех, кто тоже мог иметь подобные модификации и больший опыт владения ими.

Джанбо явился как и обещал.

Глава 14

На этот раз с ним были не андроиды, а летающие дроны, поддерживающие между нами и Джанбобом дистанцию. Сомнений не было никаких, что преступи невидимую черту, как они четко обозначат, что делать этого не стоит. Джанбоб побаивался нас, но не стеснялся этого показать. Важнее желания показать превосходство он ставил дело, которому посвятил себя. Типичный гангстер, окруживший себя сворой преданных псов, готовых выполнить любой приказ по его команде. Для меня эта ситуация тоже была хорошим жизненным опытом. Когда бы, будучи на Земле, я испытал его? Наверняка, никогда.

— Я управляю сетью орбитальных закусочных, в которых можно не только закусить, но и получить весь ассортимент нелегальных удовольствий. Соответственно, они не подключены к системе. Они вообще находятся вне зоны ее интересов. Вы, наверное, уже знаете, что некоторое количество землян живут в космосе нелегально? — Джанбоб посмотрел на меня, потому что я был единственным коренным землянином и мог не знать всего космического расклада.

Я завертел головой, потому что на самом деле ничего не знал о нелегальных земляках.

— Так знайте теперь. С закусочными сложилась сложная ситуация, конкурирующая фирма начала выводить их из-под моего контроля. Кто это, я не знаю. Они не желают идти на контакт, предпочитая запугивать моих распорядителей на месте. Считают, что мне не хватит смелости оспорить их действия. Меня это выводит из себя. Если они им так нужны, могли бы предложить хорошую цену, хлопнули по рукам и разошлись. Нет же, обязательно хочется даром…

Джанбоб раскраснелся. Он отлично умел себя сдерживать, но в этой ситуации я почувствовал, что агрессии и злости в нем намного больше, чем он показывает. Наверняка он мечтал выпустить своих конкурентов гулять голышом по открытому космосу.

— … отправитесь на станцию, которую они у меня отобрали, разговорите запуганного распорядителя, а дальше по ситуации, но так, чтобы у них полностью пропало желание лезть в мои дела. Сохраняйте свое пребывание инкогнито, сколько возможно, не давайте противнику собраться с силами и мыслями, действуйте напористо, но осторожно. Лучший вариант, если ваши действия не заметит никто из посетителей. Не хочу, чтобы мои закусочные заслужили дурную репутацию криминальной клоаки. Ты, здоровяк, — он указал на Апанасия, — прикинешься немым.

— Зачем? — наш гигант замер с открытым ртом.

— Затем, что ты не силен в этой дисциплине. Тебе лучше молчать, чтобы сойти за умного.

— Я понял вас, шеф, — произнес Апанасий после легкого тычка Камилы.

— Замечательно. Айрис — командир — координатор, беспрекословно подчиняетесь её приказам. Если придется действовать автономно от нее, старайтесь не переусердствовать. Помните, холодный разум — половина успеха. Заметался, всё, считай — проиграл. Не надо рисковать жизнью ради моих дел, вы мне полезнее живыми. Делайте работу хорошо, как на шахте, и наш союз будет нам всем не в тягость. Вопросы есть?

— Есть план станции, на котором можно увидеть технологические тоннели или системы вентиляции? — спросила Айрис.

— Вот, что значит настоящий босс, — Джанбоб поджал губы и указал на мою супругу пальцем. — Я всегда знал, что в тебе огромный потенциал. Разумеется, есть, это же моя станция. Вам занесут в память полную модель её устройства. Более того, там есть склад оружия, о котором не знает даже распорядитель. Это мой бзик, потому что я знал, что рано или поздно конкуренты пожелают заполучить мое высокодоходное имущество.

— Как далеко в иерархию чужой группировки мы можем зайти? — поинтересовался я. — До какого уровня кошмарить?

Джанбоб рассмеялся.

— Ты — кладезь смешных выражений, кошмарить.

— Это не мое, заимствованное, — признался я.

— Такими делами, как наезды на руководство закусочной обычно занимаются люди невысокого ранга, как правило, бригадиры, командиры боевого отряда исполнителей. Они пешки, их легко сдадут, поэтому было бы красиво, если бы вы добрались до кого-нибудь повыше. Чем громче мы заявим о своем праве, тем сильнее они, дамы пардон, обосрутся. Над бригадирами находится координатор, осторожный тип, которого они могут и в лицо не знать. Координатор часто бывает инкогнито на вверенных ему территориях, чтобы на месте контролировать ситуацию. Сдать они вам его не смогут, тут придется полагаться на свои модификации.

— А его того? — Я изобразил губами звук открываемой бутылочной пробки, а рукой — движение удара молотком.

Джанбоб снова заржал.

— Ну, ты меня уморил, землянин. Ты обучался актерскому мастерству?

— Нет, я просто много фильмов пересмотрел.

— А ты сможешь убить человека? — Джанбоб мгновенно прекратил смеяться и спросил меня ледяным голосом.

— Я? Я пытался убить, когда мне грозила смерть, но просто так, ради денег, не уверен.

— Поэтому я вам не приказываю убивать, достаточно реалистично изобразить намерения или немного изувечить. С нашей медициной это, знаете ли, не особо опасно. Но это не значит, что вам никогда не придется убивать по моему приказу. Придется, и будьте к этому готовы. Нет человека — нет проблемы. Будь я мягким и человеколюбивым, сидел бы сейчас на станции и молился на свой рейтинг. Жестче всего я наказываю не конкурентов, а предателей из своего окружения. — Джнабоб обвел нас холодным, как у рептилии, взглядом, от которого у меня засвербело под лопаткой.

Все сомнения насчет его хладнокровия, появившиеся во время милой беседы, мгновенно развеялись. Джанбоб, наверное, уже отправил на тот свет немало своих помощников и врагов. «Нет Джанбоба — нет проблемы» — мелькнуло у меня в голове. Я забыл, что думать такие мысли не стоило. Над моей головой завис дрон, под дном которого собралась оранжевая плазма, предвосхищая какое-то смертельно опасное действие, направленное на меня.

— Простите, я подумал нечаянно, не имея никаких намерений, — поспешно признался я.

Айрис стрельнула в мою сторону взглядом, потом на Джанбоба.

— Гордей не опасен, я за него ручаюсь, — почти выкрикнула она.

— Ладно, я не система, не собираюсь контролировать ваши мысли, это была демонстрация моих возможностей, чтобы вы даже не планировали никаких глупостей. Одно мое мысленное усилие и от любого из вас останется кучка пепла.

— Мы поняли и обещаем не затевать никаких бунтов и прочего, что вам может не понравиться. Когда мы летим на задание?

— Завтра утром. Вас заберет мой корабль и отправит на пересадочную станцию, откуда вы с жетоном космопутешественников отправитесь в мою закусочную. У каждого будет тысяча кредитов на то, чтобы не выглядеть бедными родственниками. Это ваш гонорар за захват шахты, так что тратьте свое, честно заработанное. — Джанбоб поднялся. — Увидимся, когда выполните задание.

Он вышел, прикрываемый дронами, смотрящими на нас немигающими объективами камер. Затем они тоже исчезли за дверями.

— Уфф. — Я помахал себе в лицо ладонью, нагоняя ветерок. — Как я мог так подумать? С начальной школы так страшно перед человеком не было.

— Гордей, блин… — Айрис посмотрела на меня очень серьезно, как мама на нашкодившего ребенка, — ты должен понимать, что здесь никто не шутит. Научись отключать мозги в присутствии Джанбоба, чтобы прожить немного дольше.

— Я обещаю больше не думать в его присутствии, если только он не будет использовать афоризмы земных деятелей. У него что, телевизор настроен на первый канал? Он как будто насмотрелся политических передач да сериалов про ментов и бандитов. Ты сама не заметила сходства в его манерах с теми мужиками, которые позвали нас в баню?

— Заметила. На этом про нашего нанимателя всё, никаких разговоров и обсуждений. Идем веселиться перед первым делом в качестве наемников. Я проголодалась, как удав. Проглотила бы какую-нибудь невнимательную овцу целиком. Хотя нет, соленого хочу, но чтобы красное было, а не зеленое.

— Соленого? — переспросил я. — Красных соленых огурцов?

— Уже нет, жареного хочу с корочкой.

— Что с тобой? — заинтересовалась Камила. — Ты не похожа на человека с непостоянными вкусами. Ты же сама стабильность.

— Кто тебе это сказал? Гордей? У меня стабильна только нестабильность. Когда мы встретились, Гордей был на грани желания выгнать меня из дома или сбежать самому. Я ищущий человек, просто в разные моменты ищу разные вещи, но чаще всего приключения на свою задницу.

Я потянул Айрис за руку, чтобы отвести в сторону и переговорить с глазу на глаз. Она решила, что я снова сделал что-то ненужное.

— Опять подумал про Джанбоба? — шепотом спросила она.

— Нахрен не упал мне твой Джанбоб. Ты чего вдруг стала какой-то странной? На солененькое потянуло? Когда у тебя в последний раз были критические дни? — Я заглянул в ее бездонные синие туманности глаз.

— Когда были, когда были, — Айрис изменилась в лице, — когда были. У меня их не было, потому что моя родовая деятельность была заблокирована генетически. Но после того, как мне ее вернули, прошло гораздо больше месяца, а у меня… — Она застыла и только ее глаза продолжали увеличиваться. — Я даже думать забыла, что так бывает.

Она начала садиться на пол. Я подхватил ее. Тут же подбежали Камила и Киана.

— Что с ней? — удивилась девушка Троя. — Ей плохо?

— Ей здорово, просто надо немного придти в себя. Это наши внутрисемейные дела, так что можете идти веселиться, помощь не требуется.

Девушки с сомнением в глазах покинули нас.

— Гордей, — Айрис взяла мое лицо в ладони. — Это так не вовремя.

— Подожди, то, что ты хочешь экзотическую еду еще не показатель твоей, нашей, беременности. Я просто предположил. Я слышал, что беременные девушки страдают вкусовым извращением, вот и подумал.

— Ты понимаешь, если это так и есть, то меня либо спишут в самом плохом смысле этого слова, либо насильно сделают аборт?

— Второе не так страшно. Наклепаем еще, как только появится такая возможность. — Попытался я успокоить Айрис.

Она уткнулась мне в плечо и зашмыгала носом.

— Не хочу никакого дела, хочу на Землю, ремонт в спальне сделать, кроватку купить, погремушек и ждать.

— И это говорит мне человек, который не разрешает думать всякое.

Айрис подняла ко мне покрасневшее лицо в слезах. Вытерла их ладонями и уже более спокойным голосом продолжила.

— И, правда, чего это я ни с того, ни с сего раскиселилась?

— Пограничные состояния психики это тоже один из признаков беременности, — заметил я.

— Надо Джанбобу сказать, чтобы плод пересадили отцу. — Айрис поднялась на ноги.

— Мне? — Я вскочил, как ужаленный. — А что, так можно?

— Легко. Согласишься? — Она посмотрела на меня жалобным взглядом.

У меня возникла перед глазами абсурдная картина. Я лежал на родильном столе с раздвинутыми волосатыми ногами, потный, красный, отекший, и тужился, что было сил.

— Ни за что, — выпалил я. — Я мужик, и ни за какие коврижки превращаться в беременную женщину не стану. У ребенка должны быть отец и мать, а не отцемать.

— Ладно, дорогой, не будем делать из этого трагедию, потому что это только твое предположение. Идем к остальным веселиться, как ни в чем не бывало. — Айрис потянула меня за собой в сторону бара.

— Постой, на всякий случай не пей алкоголь, — посоветовал я.

— Только столько, сколько влезет в бак моего движка. — Она коротко хохотнула. — И вообще, у нас сейчас другая задача.

Айрис присоединилась к остальному коллективу без всякого намека на недавние слезы. Прочитала свое меню, которое автоматически выбирал какой-то там анализатор, считающий наши калории.

— Ого, сегодня что, праздник? Кормят, как на убой. Ветчина, сыр, горошек, шоколадная паста, какао.

— Это у тебя, — недовольно пробубнил я. — А у меня, огурец свежий, соль, колбасный продукт с добавлением натурального мяса, томатный сок и две конфеты «Мишка на севере». Не понял, я что трачу калории худшего качества? Или кто-то решил, что мне полезнее овощи? — спросил я, глядя в сторону робота-официанта, но он не понимал подобных намеков.

Остаток дня я провел в небольшом зале, который был задуман, как место для медитаций. Куполообразная прозрачная крыша открывала вид на звездное небо, совсем непохожее на земное, и коричневую планету, лишенную солнца и спутников, вокруг которой вращалась станция. Медленное вращение, изменяющее картинку, на самом деле действовало на психику благотворно успокаивающе. Айрис почему-то не захотела побыть со мной. Она вообще, как человек, которому поставили задачу, не умела расслабляться до ее выполнения. Ей хотелось раз за разом прогонять в уме варианты развития событий.

Я не был командиром отряда, и потому мне было легко забыть о том, куда наш отряд отправляемся завтрашним утром. Мои мысли занимала возможная беременность супруги. И тут мне было волнительно за то, как переживет предстоящие события Айрис, и как это может отразиться на гипотетическом ребенке. Проникшись отцовскими чувствами, меня понесло далеко от станции и её забот. Я представил нас двоих, прогуливающихся по вечерним улицам родного города. Айрис с выпуклым животиком, наглаживающая его время от времени. Представил мать с отцом, нянчащих внука или внучку. И так тепло стало на душе от этого, но ровно до тех пор, пока я не подумал о том, что понятия не имею, как вернуться на Землю. И Айрис этого не знала, хотя старалась убедить меня, что такое возможно. Звездное небо сразу превратилось в бездонную черноту, а коричневая планета в безобразное пятно на нем.

Я прошелся по станции и застал Троя, изучающего какие-то провода за снятой со стены панелью.

— Чего интересного увидел? — спросил я.

— Да вот, пытаюсь разобраться, кому принадлежит изготовление этой станции, — ответил он, рассматривая микроскопическую маркировку. — Здорово, когда глазом можно увеличивать картинку.

— Согласен. Сам себе микроскоп и бинокль. А зачем тебе знать, кто ее сделал?

— Да так, профессиональный интерес. Я же много каких станций повидал, вдруг, думаю, она мобильная. То есть к ней можно пристыковать движки и махнуть в другой конец галактики.

— А где их взять, даже если они есть? И к тому же про твои идеи наверняка уже знает Джанбоб. Как про мою сегодня утром.

— Да это гипотетическая затея, Джанбоб наверняка уже принял меры, исключив возможность присоединения двигателей. Считай, что я просто немного ностальгирую по тому, чем занимался. Киана сказала, что видела Айрис расстроенной?

— Было дело, но это ерунда. Она немного подвержена скачкам психики, но только не в серьезной ситуации. Кстати, ты не видел, где она?

— Кажется, она была в комнате для релаксации.

— Спасибо. Пойду, помогу ей расслабиться.

Айрис на самом деле оказалась в комнате психологической разгрузки. Полулежала в удобном кресле и не двигалась. Я сел в кресло рядом с ней, собираясь немного потешить себя воображаемой реальностью.

— Чего приперся? — спросила она, не открывая глаз.

Я вздрогнул от неожиданности.

— Я это… а где я должен быть по-твоему? За неимением поликлиники будешь под моим присмотром. Как вы себя чувствуете?

— Как обычно. Снова вляпалась в дерьмо и теперь не знаю, чем это закончится. Мое стабильное состояние. — Айрис открыла глаза и, не мигая, уставилась в низкий потолок.

— Ну, как доктор, могу сказать, что подобное настроение может плохо отразиться на вашей беременности.

Ее указательный палец молниеносно оказался у кончика моего носа.

— Нет никакой беременности, Гордей, запомни раз и навсегда. Не принимай мои причуды за что-то большее. — Глаза Айрис сверкнули искренней яростью.

Я свел глаза на кончике ее пальца.

— Пока ты будешь уединяться со своими проблемами, ничего не изменится. Мы же вместе не только для того, чтобы веселиться, но и в печали тоже. В печали даже больше, потому что веселиться можно с кем угодно. Бросай свои дурацкие привычки заворачиваться в кокон, как только прижмет. Живем и радуемся, пока вместе.

Айрис убрала палец от моего лица. Я развел глаза. Моя речь произвела на нее впечатление.

— Ты прав, зараза. Система не научила меня делиться чувствами с людьми, а потом я вообще разучилась доверять им. Кроме тебя. Прости меня. Я понимаю, что с того момента, как ты затащил меня в машину, многое в моей жизни начало меняться в лучшую сторону, но иногда забываю об этом.

Айрис обхватила мою кисть и потискала ее.

— Ну, всё, пора заканчивать релакс, пока на жалость не потянуло. Пойдем, порежемся в мяч в невесомости. Покажу тебе, на что способен настоящий мужик.

— Ты, покажешь мне? — От былой печали на лице Айрис не осталось и следа. — Я размажу твое бесхребетное тельце по стенкам.

На корте уже играли Трой и Киана. Мы решили сыграть пара на пару, семья на семью. Игра продлилась до самого ужина. Даже Апанасий и Камила присоединились к нам, играя за проигравших. Время до вечера пролетело мгновенно. На ужин робот раздал нам довольно скудную еду, не посчитав затраченные на игру калории.

— Вот скотина железная. — Апанасий намахнулся на официанта. — Раскурочу тебя когда-нибудь.

— А было бы здорово проверить бизнес поставщиков питания, — мечтательно произнесла Айрис.

Я понял ее мечту. Она хотела не столько поесть досыта, сколько попасть на Землю на корабле, занимающимся перевозками продуктов питания. Думаю, этот вариант Джанбоб тоже предусмотрел и не пустил бы нас к этой части своего дела на пушечный выстрел. Вообще, я заметил, что каждый из нашей команды занимал свои мысли идеей побега.

— Было бы здорово махнуть на край вселенной и прожить там так, как хочется, занимаясь понятной работой и строя планы на будущее. — Трой притянул к себе Киану и поцеловал.

— А мы с Апанасием хотим стать тренерами на какой-нибудь базе с невысокой гравитацией для свежеприбывших детишек землян, — поделилась совместными планами Камила. — А вы с Гордеем мечтаете о чем-то?

Айрис посмотрела на нее, как на наивную дурочку.

— Всё, о чем я сейчас мечтаю, это завалиться на кровать в квартире тети Гордея и смотреть тупой сериал, а в рекламную паузу ходить на кухню, чтобы налить чайку и сделать бутерброд с колбасой и сыром. Я жила в раю, недолго правда и не понимала этого. — Она вздохнула. Слезы выступили на глазах моей ненаглядной. — Знаете, народ, что нужно, чтобы счастье длилось как можно дольше? — Она обвела компанию взглядом. Никто не спросил и не ответил. — Не надо искать приключений на задницу. Счастье — штука тихая и скромная, многого не требует.

Наверное, ее не поняли или же каждый считал счастьем какой-то свой опыт. Мы еще немного посидели и разошлись по комнатам. Я сразу завалился на кровать. Айрис больше не пыталась уединиться, отдалиться, наоборот, закинула на меня ногу и руку и засопела в ухо. Мы уснули быстро, несмотря на ожидающее нас не совсем увлекательное приключение.

Нейроинтерфейс разбудил нас водопадом ледяной воды.

— Вот зараза, Джанбоб! — Айрис вскочила с кровати.

Я спрыгнул следом. На коже осталось жгущее чувство натурального окунания в крещенскую купель. В дурных руках подобные штучки с симуляцией могли стать орудием пыток. Грани между тем, что происходило на самом деле, и тем, что транслировалось через нейроинтерфейс, не было никакой. Можно было запросто открыть шлюз в космос, будучи уверенным, что открываешь его в соседний отсек.

Мы с Айрис выбрались из своей комнаты раньше остальных. Джанбоб в окружении дронов нетерпеливо прохаживался из угла в угол общей комнаты.

— Медленно собираетесь, — укорил он Айрис.

— Я займусь этим вопросом, — пообещала она.

— В следующий раз. Сегодня я проведу урок. Его получит последний проснувшийся.

За нами вышли Трой с Кианой, потом вывалился Апанасий, протирающий заспанное лицо.

— Какой придурок поставил сегодня такой будильник? — спросил он и замер, когда увидел Джанбоба.

Последней появилась Камила. Она не выглядела заспанной. Видимо, ее задержал совсем не сон. Но Джанбоб был хозяином слова и обещание свое сдержал. Один из дронов завис позади нее и выпустил с треском заряд синей молнии. Она упала, парализованная зарядом. Трой, Киана и Апанасий, будучи не в курсе ожидающего их урока, замерли в ступоре. Спустя мгновение Апанасий кинулся ей на помощь, затем и Киана.

Айрис встала промеж них и Джанбоба, ожидая от друга Камилы неконтролируемого поступка. И не ошиблась. Апанасий, пытаясь привести Камилу в чувство, налился кровью, глаза недобро заблестели. Несмотря на свои габариты, он проворно оттолкнулся от пола, обошел Айрис и кинулся на космического гангстера. Айрис столкнула его с курса в прыжке.

— Успокойся, успокойся Апанасий. — Она скрутила его хитрым приемом, из которого здоровяк, как не тужился, выбраться не смог. — Она сейчас придет в себя. Ей ничего не будет.

— Урод ты! И ты дура! — злобно выдавил сквозь зубы Апанасий. — Башку тебе оторву и в мяч ею играть буду, — выкрикнул он в сторону Джанбоба.

— О, чувства, — космический гангстер ехидно рассмеялся. — Сильные чувства могут себе позволить только слабые люди. Собирайтесь живее, корабль вас уже ждет.

Он вышел из общей комнаты и затопал в сторону шлюза. Айрис отпустила Апанасия.

— Прости, если бы я не вмешалась, для тебя все стало бы намного хуже. — Она поднялась и поправила растрепавшиеся волосы.

Камила открыла глаза и застонала.

— Что это было? — спросила она недоуменно.

— Джанбоб устроил показательную дисциплинарную порку, выбрал для демонстрации намерений последнего, кто покинет комнату, — пояснил я.

Апанасий подбежал и обнял подругу.

— Я убью его, как только появится возможность, — пообещал он ей.

— Не тешьте себя напрасными обещаниями, — попросила Айрис. — Я знала многих, кто держал на него обиду, но где они сейчас. Нам будет лучше, если мы станем делать то, что от нас просят.

Апанасий посмотрел на мою Айрис, как на предателя, но ничего не сказал. Камила поднялась на ноги, покрутила руками, ногами, головой.

— Я в порядке.

— Идемте, пока он снова не решил нас проучить, — поторопила Айрис.

Надо отдать ей должное, в этот раз она замыкала, чтобы дать понять напарникам, что готова нести ответственность за людей, которыми командует. Я шел перед ней, хотя и попытался пару раз по-джентльменски занять ее место.

— Ты дома мой мужчина, а тут я твой командир, — ледяным тоном дала она мне понять, что возражений на работе не приемлет.

Мы перешли по шлюзу в знакомый корабль Джанбоба. Как только мы оказались в нем, судно отправилось к месту пересадки. Спустя мгновение мы уже были там. Андроиды вынесли по комплекту чистого белья и рюкзачку с имуществом. Благодаря нейроинтерфейсу мы поняли, кому какой комплект полагается. Экипировались и перешли в огромный зал станции. Такой аналог аэропорта или железнодорожного вокзала, только космического масштаба. Джанбоб не удостоил нас своим появлением для напутственного слова.

Глава 15

— Айрис, скажи мне, пожалуйста, как такое может быть, откуда эта станция и кто эти люди? Почему они не подключены к системе? — До сего момента я иначе представлял себе космическое мироустройство.

— Есть места, которое сообщество высших цивилизаций не интересует. Общий процент от числа живущих в космосе землян, и не землян тоже, вне системы ничтожен. Это что-то типа выбраковки, атавизм. И убить жалко и на Землю вернуть нельзя. Варятся в своем соку многие сотни лет, живя так, будто никогда не покидали родную планету, но пользуясь устаревшими для остального космического мира технологиями. Заметил, здесь всё устроено и выглядит как-то знакомо?

— Еще бы, прямо окунулся в родную атмосферу. Особенно, когда глухонемой предложил купить у него картинки с какими-то извращениями. А как объявляют поезд, в смысле корабль, аж слезы из ушей.

Остальные члены нашего отряда, до сего момента не сталкивающиеся с альтернативной действительностью, пребывали в легком шоке от увиденного. Суета вокзала чем-то напоминала пещеру пленников на планете долбодятлов Юмен-Тус, и это сравнение нельзя было назвать приятным. Только у нас с Айрис сравнения были обширнее, мы не раз были вынуждены сидеть в зале ожидания среднестатистического земного вокзала. Помимо табло, на котором на универсальном языке писались маршруты, мы видели сквозь прозрачные панорамные окна станции пристыковывающиеся суда. Процесс стыковки выглядел величественно. Огромные «туши» космических кораблей медленно подплывали к вытянутому рукаву пирса, который ловил их гибкими шлангами.

Я сходил в туалет, понастальгировал у крана-барашка, словно привезенного с Земли из какого-нибудь начала двадцатого века. Прошелся мимо киосков, продающих фаст-фуд, печатную продукцию и разные предметы, которые могли пригодиться в дороге, типа бритвы, мыльницы или дезодоранта. Было здесь и то, до чего на Земле не додумались. Например, предлагалось бесплатно изменить тело для жизни на суровых планетах без лишней защиты. Руководства этих планет, таким способом привлекали для их развития космических путешественников оставшихся без копейки после «удачного» отдыха. Для примера на экране показывали настоящего заросшего шерстью йети, краснотелого человека с тремя сердцами и могучими легкими и «белку-летягу» с перепонками между руками и ногами, расправляющуюся во время пикирования.

Затем на экране началась агитация использовать для самых дальних перемещений технологию криосна. Красивую девушку погружали в раствор, замораживали, начинался отсчет времени и вот, когда появлялась надпись «10 лет!» она просыпалась все такая же молодая и лучезарная и смотрела в иллюминатор на дивный мир, финал своего путешествия. Ко мне подошла Айрис и прислонилась головой к плечу, не сводя глаз с экрана.

— Размечталась устроить себе хороший сон? — спросил я у нее.

— А что, замечательная возможность отодвинуть проблемы на долгий срок, глядишь, кое-кто допустит оплошность и рассыплется по космосу облаком молекул.

— Не знаю, десять лет огромный срок. Вдруг, я больше никогда не увижу родителей?

Айрис вздохнула и прижалась ко мне плотнее, словно хотела что-то сказать, но не нашла подходящих слов.

Объявили наш транспорт. Чтобы не привлекать ненужного внимания, мы направились к зоне посадки вразнобой. Я окинул нашу толпу из двухсот человек взглядом. У меня появилась мысль, что Джанбоб мог подослать за нами доверенного наблюдателя. Нет, никто из пассажиров не вызывал у меня подозрений, либо мои навыки психолога еще достигли вершин мастерства.

— Мы одни, — успокоила меня Айрис, поняв ход моих мыслей. — Он не любит переусложненных схем.

— Надо будет у тебя узнать, каким образом ты познакомилась с ним, и откуда так хорошо знаешь? Иногда меня начинает терзать ревность.

— Если бы ты знал его, как я, то тебя терзала бы не ревность, а страх.

— Хорошо, объединю эти чувства и буду испытывать страшную ревность.

Мы пролетели стыковочную «кишку» и вновь встали на твердую поверхность внутри корабля. Изнутри он выглядел не таким монструозно огромным, как снаружи. Узкие коридоры и невысокие потолки скрадывали ощущение пространства. Так как лететь нам предстояло на обычной тяге, собрав по солнечной системе всех желающих, а это почти сутки, то номера нам были забронированы с лежачими местами, три двухместных купе.

— А чай здесь носят? — первым делом спросил я, запрыгнув на кровать и блаженно вытянувшись на ней.

— Конечно, как только покинем санитарную зону, — пошутила Айрис, припомнив наши путешествия железнодорожным транспортом.

Оказалось, что носят здесь не только чай, но и закуски, а также ушлые стюарды и стюардессы предлагают из-под полы алкоголь. Правда, из того, что нам предложили мельком земного я не успел разглядеть, а у меня, как и у многих космических землян, уже успел выработаться стереотип, что все, что сделано из продуктов питания не на Земле, некачественно. Видимо, это была платой за прогресс. Чем ближе к истокам, тем лучше еда.

Вначале я выспался. Тело, даже модифицированное, устало от двухнедельной потогонки. Когда проснулся, Айрис в купе не было. Подождал ее немного. Она не вернулась и спустя полчаса. Меня начало терзать беспокойство, и я пошел узнать у товарищей насчет нее. Апанасий сказал, что видел ее идущей вдоль коридора в сторону носа судна. Она была озабочена и не заметила его, хотя прошла в двух шагах от него.

— На ней вся операция, — понимающе произнес он. — Камила вообще думает, что она знает больше нашего и потому беспокоится сильнее.

— Возможно. — Их предположения не добавили мне спокойствия.

Я направился по коридору в сторону носа судна, благо здесь было много разных указателей. Побродил по однотипным коридорам, пока случайно не наткнулся на Айрис. Она шла мне навстречу. Глубокая складка поперек лба говорила о её крайнем сосредоточении. Я остановился, ощерив улыбку до ушей, но каково было мое удивление, когда она прошла мимо меня, будто не заметила.

— Айрис, — окликнул я ее в спину.

— А. — Она резко остановилась и обернулась. — Ты откуда здесь?

Она еще сильнее убедила меня в том, что ее терзают серьезные размышления.

— Искал тебя.

— Зачем?

— Затем, что мы с тобой не договаривались о том, что ты исчезнешь, не дав знать в каком направлении. Признавайся, ты знаешь то, о чем нам не стоит знать? — Я встал напротив и внимательно посмотрел в ее глаза.

Доли секунды сомнений, отразившихся в ее мимике, хватило понять, что я прав.

— Нет, тебе нечего бояться, — ответила она, хотя ее ответ уже ничего для меня не значил. — Я обдумывала детали, создавала в уме комбинации.

— Ясно. Занятие для настоящего командира оперативной группы спецназа. — Я не стал выпытывать информацию у нее, зная, что просто так она бы не стала ее утаивать. — Идем пить чай с печеньем из какой-то космической пыли.

— Такое ужасное. — Она сморщила носик.

— Не желе, конечно, но на вкус, как нафталин из бабушкиного шкафа. Наверное, ее любит есть моль.

— Ну, раз моль любит, то и нам сойдет.

— Согласен.

Больше в этот день я не видел Айрис напряженной. Она смеялась и старалась выглядеть расслабленной. Но меня не так просто было обмануть. Я научился чувствовать то же, что и она, а внутри меня поселился неприятный тянущий груз, объяснение которому я не знал. Меня совершенно не пугала предстоящая операция по возвращению имущества Джанбоба. Это было нерациональное волнение, на уровне пророческих ощущений.

Мы всей компанией рассматривали очередную космическую глыбу, с которой на наш корабль перебрались несколько десятков пассажиров. Из динамиков объявили, что следующая станция как раз пункт нашего назначения. А это была уже другая солнечная система. Глыба, переделанная в небольшой мирок для людей, медленно уплыла из иллюминатора. Чернота, наполненная скоплениями ярких звезд и туманностей, заняла весь экран. И вдруг они пришли в движение, будто мы мгновенно пронеслись сквозь всю галактику. Я удивленно посмотрел на Айрис.

— Это же имитация, — усмехнулась она. — Вместо стекла в иллюминаторах стоят экраны, которые показывают красивую картинку. На самом деле за боротом судна сплошная тьма, потому что мы идем в особом режиме, в котором наш глаз ничего не способен увидеть. Но это, согласись, скучно, и для пассажиров не доставит никакого удовольствия.

— Соглашусь. Ты так много знаешь об этом, что у меня невольно возникают подозрения в том, что ты и прежде занималась подобной работой, путешествуя на кораблях сообщества людей, не подключенного к системе. Чем ты занималась? — спросил я прямо.

— Я была такой дурой, Гордей, идеализировала все, что было вне системы. Мне неприятно вспоминать о тех временах, хоть и благодарна им за тебя.

Она отвернулась, что означало окончание дискуссии на эту тему. Спустя минуту к нам подошел шумный и довольный Апанасий, неся в огромных руках мелкие чашечки с каким-то напитком.

— Угощаю. Мне сказали, что это натуральный кофе с Земли, — объявил он, довольный собой.

Мы разобрали чашечки. Размер у них действительно был кофейный, на два глотка. Я подозрительно понюхал коричневую жижу, отдаленно напоминающую кофейный аромат и притронулся к ней губами, с которых потом слизнул ее следы. Не кофе, но определенно не хуже ячменного кофейного напитка.

— Кофе? — с надеждой переспросил Апанасий.

— Определенно кофе, — заявил я и отхлебнул. — Айрис не даст соврать.

— Это кофе, но без кофеина. — Она не смогла соврать так же нахально, как я. — Как молоко из овса и мясо из соевого белка.

Апанасий впал в легкий ступор, пытаясь понять, что она сказала.

— Ненастоящий, — догадался он.

— Не то, чтобы ненастоящий. На Земле настоящий кофе делают из одного ингредиента, а похожие на него напитки из разных. Скорее всего, мы имеем дело с последним.

— Вот черт, — выругался Апанасий. — Я за него столько кредитов отвалил.

Камила решила пожалеть своего расточительного кавалера и сделала вид, что поражена вкусом напитка.

— А мне он кажется бесподобным.

Возможно, она не врала.

Судно вышло из режима прыжка и перешло на реактивную тягу. Включение старомодных двигателей передалось по корпусу корабля легкой вибрацией. У меня вообще появилось ощущение, будто я плыву на круизном лайнере, который закладывает вираж на полном ходу, сопротивляясь волнам. Айрис снова заволновалась.

— Ребята, идем по двое. Чаще оглядывайтесь. Если нас пасут, то обязательно себя выдадут нечаянным жестом. Контролируем друг друга, не даем никому приблизиться к себе вплотную. В таких делах часто используют яды с отложенным сроком действия. Почувствуете укол, сразу обратите наше внимание на этого человека. Помните, в этом деле нет никакого кодекса чести. Здесь правит балом вероломство и подлость, поэтому ждите любой гадости.

— А как они могли узнать про нас? — поинтересовался Апанасий.

— Надеюсь, они не знают про нас, но криминальный мир всегда полон людей, готовых заработать на информации. Каким бы ни казался Джанбоб отшельником, ему все равно приходится пользоваться услугами людей, которые могут, сопоставив факты, предположить наше появление. Вероятность небольшая, но она есть, так что лучше не терять бдительность.

Пространство у шлюзовой камеры наполнилось людьми, желающими окунуться в омут легальных и запретных наслаждений. По мне, так все они выглядели подозрительно. Какими глазами смотрели бы люди друг на друга в очереди в публичный дом. Почти у всех можно было прочесть деланное безразличие или деловую собранность, будто они приехали сюда работать, а не развлекаться.

Первыми вышли Киана и Трой. Они держались под ручку, смеялись, изображая из себя любовников на отдыхе. Следом шли Апанасий с Камилой. Про них можно было подумать, что они приехали на смену. Им надо было изображать легкую раздраженность и обыденность. Пару раз Апанасий грубо убрал со своего пути зазевавшихся туристов, которые не посмели возразить ему, и выглядело это довольно натурально. Потом встроились в очередь мы с Айрис.

Мы тоже играли роль туристов, которые оказались в подобном месте впервые. Осматривались по сторонам во все глаза, на самом деле больше запоминая выражения лиц людей, чтобы своим натренированным чутьем распознать интерес к себе. Пока я не заметил ничего подозрительного.

Мы миновали широкий стыковочный рукав и оказались внутри яркого помещения, изобилующего рекламой всех видов. От фигурок, снующих между людьми, до голографических экранов и позволения использовать для нее встроенный нейроинтерфейс. По легенде нам не стоило изображать из себя монахов. Я дал разрешение и мгновенно очутился в ярком водовороте по большей части непристойной рекламы и запретных наслаждений.

— Ой, фу. — От некоторой меня воротило.

Задействованный интерфейс помог нам правильно выстроить маршрут и оказаться у своих номеров. Когда мы закрылись в нем, Айрис попросила Камилу проверить помещение на наличие следящих устройств. Спустя минуту девушка доложила.

— Я нейтрализовала две камеры, форсунку для разбрызгивания наркотического дыма, заблокировала прозрачный пол и отключила автоматического горничного.

— Никто не заподозрит? — поинтересовалась Айрис.

— Нет. Автоматика не увидит блокировок.

— А человек?

— Я сделала так, что во время ручного ввода кода отладки получу сигнал, и тогда можно будет включить их, будто произошел программный сбой.

— Это хорошо. — Айрис задумчиво потерла складку между бровей. — Проверь, где находится управляющий распорядитель.

Камила ответила почти сразу.

— Он у себя.

— Один?

— Нет. Камеры и микрофон заблокированы, могу предположить по датчикам объема, что там примерно трое или четверо. Четверо, точно четверо. Алгоритм срабатывания вычислил четыре двигающихся тела.

— Производственная пятиминутка, наверное, — решил я.

— Значит так, ребята, Трой и Киана, идете развлекаться. Апанасий и Камила в бассейн, забейте пари кому-нибудь на скорость.

— Выиграть? — поинтересовался Апанасий.

— Нет, не надо пока. Помните, как в пещере, вокруг ставок должны собираться самые азартные люди. Вычислите того, кто ими заправляет, и заодно присмотритесь к остальным.

— Координатор? — догадался я о настоящих причинах участвовать в ставках.

— Верно. — Айрис добродушно ухмыльнулась. — Скрытный и азартный тип, исподволь наблюдающий за работой своих подшефных.

— А если он не такой? — засомневался Апанасий.

— Если он не такой, значит он не координатор, — ответила Айрис. — Мы с Гордеем пройдемся маршрутами распорядителя, посмотрим обстановку и проверим тайник с оружием.

То, что мы не заметили никакой слежки в самом начале операции, немного вдохновило меня. Однако о нашем появлении могли не знать, но ждали обязательно. Мы покинули номер последними. Через пару кварталов оказались на местном аналоге Бангла Роуд. Я бы с огромной натяжкой назвал этот искусственный космический объект закусочной. Едой здесь пахло, но увидеть ее сквозь толпы вульгарных объектов, предлагающих свои услуги, было сложно.

— Расслабься, — шепнула мне Айрис, заметив напряженный взгляд и излишнюю нетерпимость к проституткам.

— В таком месте стоит ненадолго расслабиться и всё, считай не мальчик. — Я поднырнул под руку очередного развратника сомнительной гендерной принадлежности, пытающегося приобнять меня.

— Тогда зачем ты здесь?

— Просто пожрать, — ответил я громко, чтобы меня услышали.

— Тогда пойдем, закажем себе еду, — решила Айрис.

Мы заказали себе якобы лапшу, похожую на пластиковую оплетку электрических проводов и по слабоалкогольному напитку, со вкусом химической дыни. Еду получили через пару минут, рассчитались за нее и присели за свободный столик. Лапша на вкус оказалась немного лучше проводов, а вот от напитка сводило скулы. Мы давились, изображая из себя счастливых отдыхающих.

— Карманник, — одними губами произнесла Айрис.

— Где? — спросил я тоже беззвучно.

— В твоем левом кармане.

Я хлопнул рукой по своей заднице и поймал чью-то руку. Её обладатель рванул с места, но сил вырваться не хватило, мои модифицированные мышцы удержали бы и машину. Это была молодая девушка с черными раскосыми глазками. Я проверил свой карман. В нем лежал носовой платок и пара кредитов наличными. Воришка не успела их вытащить.

— Отпустите меня! — выкрикнула девушка. — Я буду жаловаться.

— Бесполезно, — ответила ей Айрис спокойно и постучала себя указательным пальцем по виску. — У меня записаны твои действия.

Воришка сразу поменяла тон и начала плакаться.

— Я голодаю, у меня братик болен, родителей нет, зарабатываю, как могу.

— О, боже, вы хотя бы слова местами переставляйте. — Айрис закатила глаза. — У вас что, воображение напрочь отсутствует?

— Я не знаю. — Девушка зашмыгала носом. — Отпустите.

— Ни за что. Сдадим тебя законникам, пусть они и разбираются, — холодно ответила Айрис.

— Не надо, они изобьют меня и поставят на счетчик. А у меня нет способностей к воровству. Я очень неуклюжая. — Воровка вытерла слезы свободной рукой.

— Я заметила. Ладно, мы тебя отпустим, но при условии, что ты окажешь нам услугу.

— Я не проститутка, — предупредила девушка.

— И не надо. Мы заплатим тебе, если понадобится твоя помощь.

— Какая?

— Пока не знаю. Мы с мужем только начинаем вникать в ваши развлечения. У тебя выбор-то небольшой на самом деле, принять наше предложение или сдаться законникам.

— Ай, только не законникам.

— Вот и хорошо. Я знаю твой номер, когда получишь от меня звонок, будь любезна ответить.

Воровка закивала головой.

— Отпусти, — попросила меня Айрис.

Я разжал руку. Воровка исчезла в толпе, растворившись в ней как призрак.

— Она может пригодиться? — Я с сомнением посмотрел ей вслед.

— Думаю, да. — Айрис пожала плечами. — Не пригодится, так хоть сэкономим немного кредитов.

Повар, готовивший нам еду, бросил на нас недовольный взгляд. Не знаю, что он хотел от нас, чтобы мы отдали воровку законниками или же наоборот, прошляпили воровство. Она вполне могла быть его сообщницей, раз промышляла поблизости.

— Ты смотри, — удивился я, — бескрайний космос, другой уровень осознания себя, а такое ощущение, что я в какой-то богом забытой банановой республике, где воровство и прочие способы добычи пропитания, норма.

— Я же тебе говорю — выбраковка. Система, в которой я жила, довела бы их до самоубийства. Пусть лучше тут живут, по своим законам, небольшими сообществами, не располагая достаточными ресурсами для уничтожения целых планет, как это могло бы случиться, верни их на Землю или заселив другую пригодную планету в достаточном количестве. Тут даже политической воле зародиться негде, одни междусобойчики на уровне пары десятков человек.

— Для твоего нанимателя благодатная почва.

Айрис передернула плечами.

— Не поминай всуе, не к добру.

Мы доели «провода», но напитки оставили наполовину недопитыми, это было выше моих сил. Я поднялся из-за стола первым и подал Айрис руку. Оказывается, она умела подать ее аристократично и подняться так грациозно, будто не с пластикового стула, а трона, который принадлежал ей по праву.

— Ваше величество, — не удержался я от комплимента.

— Иногда хочется выглядеть и вести себя так, будто у тебя во владении как минимум пять планет и десять шахт с долбодятлами, — призналась Айрис.

— У тебя есть больше, у тебя есть я, — скромно напомнил я.

— Да, у меня есть ты. — Она вздохнула. — Вселенная по имени Гордей.

— Да, вселенная до большого взрыва, одно бесконечное ничто.

— Так я спровоцирую его, после чего начнем бесконечно расширяться. — Айрис коротко и громко рассмеялась.

— Не надо, моя форма меня устраивает, а вот тебе можно расширяться, чтобы произвести еще одну вселенную.

Айрис сразу же посмурнела и потеряла всякий интерес к шуткам. Признаться, меня это покоробило. Как мог наш общий ребенок вызывать такое откровенное уныние?

— Дело не в ребенке, дело в ситуации, — пояснила Айрис в ответ на мои справедливые замечания.

— Так мы же пока и не вляпались никуда, и даст бог, не вляпаемся. — Я развел руками.

— Вляпались, — она не стала пояснять подробнее.

Мы покинули местный Бангл Роуд и пошли по менее злачным и населенным улицам. На некоторых из них было темно, тоскливо и грязно, а местами случались какие-то аномалии с гравитацией. Она то слабела, то становилась немного выше стандартной земной. Зады бывшей закусочной Джанбоба совсем не походили на шумный и яркий фасад. Туристам сюда соваться не стоило.

Камила отключала по ходу нашего движения все камеры и датчики, чтобы никто не мог отследить наши перемещения. Разумеется, это касалось только электроники, живой человек мог заподозрить нас и мы никак не могли на это повлиять. Вскоре мы оказались там, где в стене имелась сдвижная панель, неотличимая от нее ни в каком спектре искусственного зрения. Чтобы не выдать тайник Джанбоба, мы решили убедиться в том, что за нами точно никто не следит.

Меры предосторожности не оказались напрасными, за нами крался сутулый, похожий на краба из-за больших красных ладоней, мужик. По размерам фигуры достойный противник Апанасию. Он мог быть и местным вышибалой, потрошившим кошельки заблудившихся туристов, и подосланным шпионом, которого заставили проследить за подозрительной парочкой.

— Он может оказаться модифицированным, — предположила Айрис.

— Нам нельзя с ним контачить, иначе сами себя выдадим. — Меня серьезно обеспокоила возможность потерять статус инкогнито.

— Ты прав, но узнать, подосланный он или нет, дорогого стоит.

— А как?

— Прикинемся туристами, которые ищут нейронаркотик.

Глава 16

— А что это за дичь такая? — Прежде я ничего не слышал о подобных препаратах.

— Возбуждает определенные участки головного мозга через нейроинтерфейс, заставляя организм продуцировать убойные дозы гормонов. На первый взгляд кажется, что ничего химического и опасного, но на самом деле, организм после такого идет вразнос и если вовремя не завалиться в капсулу, то можно и с катушек слететь.

— Ясно.

За углом раздались тяжелые шаркающие шаги краснокожего. Айрис прильнула ко мне, взяла мою руку и засунула ее себе под майку. Я понял, что нам надо изображать страстный порыв, прихвативший прямо посреди грязи, вони и сумрака. Мы оба следили боковым зрением за «крабом». Мужчина появился из-за угла, встал неподалеку и замер. Мне даже показалось, что он растворился во тьме. Мы, изображая перехватившее от страстного поцелуя дыхание, «разлепились» и немного похихикали, как молодые влюбленные над собственной несдержанностью. «Краснокожий» наконец-то кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Кто здесь? — спросил я с напускным испугом.

— Не придуривайся, — хрипло процедил «краб». — Вы меня еще за пять кварталов спалили. Свой я, на одного человека работаем, одно дело делаем.

— О чем вы говорите? — спросила Айрис.

— О том, что эта станция сегодня принадлежит не тому человеку, на которого я привык работать.

— Не понимаю, — очень искренне удивилась моя супруга.

— Ха, молодчина, — крякнул «краб» и сделал два шага в нашем направлении. — Даже местный распорядитель не знал, кто я такой и зачем здесь.

— И кто вы? — спросил я.

— Смотрящий за делами. Доверенное лицо Джанбоба, хозяина этого великолепия. Тайный наблюдатель, которого не взломать и не обмануть. Мне сообщили о вашем прибытии. Я знал, что смогу вычислить вас по дороге к тайнику с оружием. Он сейчас прямо за вами, верно?

— Почему нам не было известно о вас? — Айрис наконец-то раскрылась.

— А зачем этот риск? Все работает так, как должно работать. Раньше времени вам не надо было знать обо мне, вдруг у вас по дороге поменялись бы планы?

— Это вряд ли, — фыркнул я. — Мы люди, которые держат свое слово.

— Ха-ха, — сипло усмехнулся смотрящий. — Любое слово стоит денег. Люди, которых нельзя купить вызывают больше подозрений, чем продажные.

— Значит, вы — продажный? — спросила Айрис.

— Я? — «Краб» опешил, оказавшись в собственной ловушке. — Нет. Пока нет. Мне не нравится новая власть, они запустили станцию, превратили ее в космический сортир. Еще три года назад на том месте, где мы стоим, было светло, спокойно гуляли люди.

— Оружие на месте? — Айрис постучала пяткой в стену.

— А где же ему быть? Один демолекулятор, одна плазмобласта, оба разблокированы, и четыре пороховых огнестрела. На один переворот хватит за глаза. Вы же, как мне кажется, и руками многое можете?

— Можем, но хотели бы обойтись одной головой, не привлекая внимание и не создавая ненужного шума. В первую очередь надлежит думать о пугливом клиенте, который быстро сменит приоритеты и выберет другую закусочную, где тихо, — произнесла Айрис.

— Согласен. Значит, это ты тут главная, — догадался «краб».

— Я руковожу операцией на месте.

— Не замечал прежде за Джанбобом слабости к женщинам. Видать, есть за что. — Краснорукий покряхтел, изображая смех. — Тогда слушай, красавица, о ситуации, которая здесь сложилась.

— Я готова.

— Значит, бывший распорядитель теперь ничего не решает, так, черт на побегушках. Новые владельцы поставили над ним трех человек и все друг за другом присматривают, чтобы никто не задумал продаться еще кому-нибудь. Насколько мне известно, уже был случай, когда одного кокнули за подобные подозрения и прислали ему замену. По сути, руководители бездельники, потому что их задача присматривать и докладывать наверх, а от безделья сами знаете, выход один, хочется убить время любым способом. Большую часть времени они проводят либо в пьянстве, либо пробуют разные препараты, либо пускаются в разврат. Распорядитель Джанбоба как работал, так и работает, ему бухать до по бабам бегать некогда.

— Джанбоб его не примет назад, — уверенно бросила Айрис.

— Само собой, только в виде тела. Но не суть, я мог бы стать новым распорядителем. Новое руководство подключило кучу камер и сенсоров к базе данных, содержащую информацию о практически всех космических жителях, не входящих в сообщество высших рас. Вы теперь тоже есть в ней, или уже были. А она умеет анализировать и давать каждому свой уровень благонадежности. Если не запачкались прежде, то бояться нечего, не делайте глупостей и останетесь без подозрений…

— Кроме этих троих, есть еще, кто присматривает за бизнесом? Например, координатор? — Айрис перебила «краснорукого».

Он запыхтел и бросил на нее недовольный взгляд, однако в нем была и толика уважения. Все-таки мы для него были, как московская проверка для региональных филиалов.

— Никто не знает точно. — «Краб» развел руками. — Можем только догадываться, что заезжают, но кто и когда, неизвестно.

— Цвет вашей кожи из-за нелегальных препаратов? — поинтересовалась Айрис у него. — Не хотелось бы нашему руководителю, чтобы на месте распорядителя находился человек со слабостями.

«Краб» посмотрел на свои красные руки и печально усмехнулся.

— Это ожоги или что-то типа того. Меня выбросили в космос голышом на одну минуту, в назидание, я выжил, но кожа моя после этого стала красной. Тогда мне казалось, что я унижен и раздавлен морально, но спустя время понял, меня закалили. Лучшего распорядителя, чем я, Джанбобу не найти.

— Я вас поняла. Кстати, как ваше имя? — спросила Айрис с живым интересом.

— Триадон. — «Краб» протянул руку.

Айрис пожала ее, затем я.

— Гордей, — представился я из вежливости.

— Триадон, времени у нас в обрез. Сегодня подведем итоги и решим, как лучше поступить в этой ситуации. Если вы нам понадобитесь, мы найдем вас.

— Не сомневаюсь. — «Краснорукий» сипло усмехнулся. — До встречи.

Он развернулся и пошел в ту сторону, откуда пришел. Мы снова остались одни с Айрис. Она дождалась, когда наш новый знакомый уйдет подальше.

— Вот так новость, неожиданный союзник.

— Думаешь, он надежный? — спросил я.

— Как скала. Ему не нужен Джанбоб, ему станцию хочется привести в порядок. Наверное, он тут родился и вырос, потому и болеет душой. Буду только рада помочь ему стать новым распорядителем. Ну-ка, прикрой меня.

Айрис поводила рукой по стене, а я выглянул за углы в узкие темные улочки, чтобы никто не заметил наших подозрительных действий. Ночное зрение здорово помогало в этом.

— Готово, — Айрис сняла декоративную панель и сдвинула узкую дверцу, прикрывающую узкий вентиляционный лаз, в сторону. — Я проверю, а ты закрой за мной.

— Давай, только недолго. Мне как-то неуютно здесь.

— Неуютно ему. Можно подумать нам обещали устроить захват, не выбираясь из постели, — Айрис ловко исчезла в стене.

Я заглянул внутрь лаза. Айрис двигалась по нему как червяк внутри яблока, конвульсивно двигая телом.

— Слушай, а как ты относишься к сексу с приступами клаустрофобии? — спросил я.

— Мечтаю, но только без меня, — пыхтя, ответила Айрис. — Смотри по сторонам, клаустрофоб-любовник.

— Яволь. — Я прикрыл лаз декоративной панелью и присел на металлический выступ рядом.

Знаете, у каждого бывают моменты, когда он оказывается непонятно где, и непонятно зачем и думает, как так случилось, что я здесь оказался. Какая ирония судьбы закинула меня туда, где я чувствую себя не на своем месте. Темные узкие зловонные коридорчики станции, кружащейся вокруг мертвой планеты, и я нахожусь в ней, даже не зная, на каком расстоянии отсюда мой дом. Со мной произошло кратковременное осознание или откровение, из которого я сделал вывод, что в моей судьбе произошло чудо, которое пора заканчивать. Романтика космоса начала мне надоедать, появилось острое чувство отторжения происходящего.

Айрис постучала в стенку панели изнутри. Я открыл и помог ей выбраться.

— Оружие на месте, — сообщила она. — Думаю, завтра можно приступать.

— Уже, — меня передернуло.

— Гордей, не раскисай. — Айрис шлёпнула меня под зад. — Это не намного сложнее, чем подстрелить долбодятла.

— Однажды он меня чуть не убил.

— Так не убил же, а чуть-чуть не считается. Вон, Триадон говорит, что стал только закаленнее, и ты станешь. Одного твоего взгляда будет достаточно, чтобы люди поняли, этот суровый дядька через многое прошел и может всё.

— Что всё? Прихлопнуть человека, как муху, или порубать пельмени без майонеза? — Я не сдержался, и мне сразу стало неловко за свою слабость. — Прости, просто эта депрессивная обстановка вогнала меня в тоску. Трудно осознавать, что неволен над своей судьбой.

— Успокоился? — Айрис легко подняла меня под мышки и потрясла, как ребенка. — Надо сделать дело, за которое взялись, а потом решать.

— Поставь, откуда взяла. — Айрис отпустила меня. — Что решать?

— Как распорядиться своей судьбой в условиях имеющихся ограничений.

— А что, есть варианты?

— Это и будем решать, но прежде надо сделать дело.

— Ладно. Я понимаю, что ты знаешь больше меня и видишь какой-то выход. Это успокаивает. — Я примирительно поцеловал Айрис.

Мы вернулись на основную улицу. Пообедали какой-то сносной стряпней, приготовленной во фритюре, запили безалкогольным напитком с неопределенным вкусом и заказали себе, чтобы не вызывать подозрений анализирующей базы, стриптиз в исполнении смуглой девицы. Она добросовестно отработала кредиты, оставив нас в слегка возбужденном состоянии.

— Пожалуй, надо сходить в бассейн, освежиться, — предложила Айрис.

— Я думал, нам надо в номер. — Я поиграл бровями.

— Не позволяй ему управлять тобой, — гротескно произнесла Айрис.

— Он не управляет, просто иногда желает самовыражения. Очень редко.

Айрис рассмеялась и выставила пальчик в сторону моего паха.

— Раз так, то дай ему самовыразиться как следует.

В бассейн мы попали двумя часами позже и как раз вовремя. Апанасий устроил там драку. Двое его оппонентов с разбитыми физиономиями жалко тряслись от страха в то время, как он громогласно разъяснял им всё, что о них думал. Мы подошли к Камиле, со слезами на глазах стоявшую чуть поодаль от своего напарника.

— Что стряслось? — спросила у нее Айрис.

Камила вздрогнула и обернулась. Поперек её живота краснела полоса.

— Ко мне пытались грубо подкатить двое пьяных, пока Апанасий был занят ставками. Я не сопротивлялась, чтобы не выдать себя, а они начали наглеть. Один из них ухватил меня и попытался утащить от бассейна. Я и позвала Апанасия. Не думала, что он так вспылит. Он забавлялся с ними, как с игрушками, швырял в стороны, лупил по лицу, думала, убьет.

— Это в его стиле, — произнес я. — Пойду, успокою.

Я подошел к товарищу со спины и похлопал его по плечу. Он отреагировал мгновенно и чуть не залепил мне в лицо, благо мои тренированные инстинкты, помноженные на программу обучения боевому искусству, позволили поднырнуть под его огромный кулак.

— А, это ты. — Апанасий растерялся на мгновение. — Тут такая ситуация…

— Я в курсе. Отстань от них уже, не видишь, они сейчас скончаются от страха. — Я взял его запястье и потянул в сторону.

— Постой, ты не понимаешь, Гордей, они хотели утащить Камилу, зная, что она со мной. Это как? Это что, нормально? — Он встал, как бык, и вырвал свою руку из моей. — Я хочу видеть в их глазах понимание своей ошибки.

— Не увидишь. Они слишком долго жили другими идеями.

— Ничего, я подожду пару минут.

— Этого мало.

— Тогда три, но перевоспитаю на всю жизнь.

На шум появились какие-то ребята в одинаковой одежде с дубинками наперевес. Вид у них был решительный, хотя ни один из них не доставал до плеча Апанасию.

— Дождался? — шепнул я нашему гиганту.

— А кто это?

— Те, кто успокаивают буйных. Сейчас из всех буйный только ты. Если ударят, не вздумай отвечать, испортишь нам всё дело.

Апанасий начал волноваться. Сделал несколько ненужных движений руками, потом просто опустил их вдоль тела и стал смиренно ждать.

— Что произошло? — спросил один из вышибал, постукивая дубинкой по ладони.

Я толкнул Апанасия, чтобы он разъяснил ситуацию от первого лица.

— Эти пи… двое попытались утащить мою девушку, пока я делал ставки и был отвлечен, — он замолчал.

— Он врет, — жалобно произнес один из пострадавших и утер сопли вперемешку с кровью. — Он просто напал на нас. У него модифицированное тело. Это было нечестно.

Вышибала обратился к собравшейся толпе.

— Видел ли кто начало конфликта? Кто из них врет?

Несколько человек робко указали руками на пострадавшего.

— Я видел, как он пытался украсть его девушку, — произнес один из зрителей.

— Народ, вы понимаете, что приезжаете сюда покупать развлечения, которые предоставляет наше заведение? Мы дорожим репутацией, мы хотим понравиться вам, чтобы видеть чаще, зачем портить людям отдых? — он замахнулся дубинкой и ударил не ожидающего подобного исхода пострадавшего.

Тот свалился на кафельный пол бассейна без памяти. Второй соучастник завопил и упал на колени.

— Это все он! Он меня заставлял!

Вышибала скомандовал своим подчиненным забрать обоих, затем подошел к Апанасию.

— Уважаю не за силу, а за поступок. — Он постучал краем дубинки по могучей руке нашего товарища. — Отдыхайте, вам ничего не грозит.

Апанасий замялся, потом произнес, уже в спину.

— Спасибо. Мне у вас очень нравится! Классное место!

— Уймись уже, — попросил я его. — Не переигрывай.

— Не, реально классное место. Вот это я понимаю честное судейство. Пришли, разобрались, виновных забрали. Где моя Камила? — Он будто только вспомнил о ней, увлекшись наказанием. Увидел ее и поспешил обнять. — Как ты, звездочка?

— Нормально. Я больше за тебя боялась.

— А что мне будет, сокровище? Плохие ребята больше хулиганить не будут.

Я подошел к Айрис и произнес ей на ушко:

— Похоже, наш гигант серьезно влюбился.

— Если он будет так ее опекать, то она долго не выдержит.

Айрис почему-то тяжко вздохнула, будто пережила предстоящее расставание наших влюбленных напарников.

— Притрутся еще друг к другу, — предположил я, чтобы успокоить ее.

Айрис ничего не ответила. Апанасий рассчитался за свои ставки с местным букмекером, после чего подошел.

— На сегодня, пожалуй, приключений достаточно, — произнес он, потирая ушибленные костяшки. — Простите, что поднял бучу. Как увидел, что они тащат Камилу, перед глазами потемнело, местами даже не помню ничего. А почему ты не отбивалась? — Его вдруг осенила очевидная мысль.

— Потому что не хотела…

— Камила хотела, чтобы для нее это сделал ты, — перебила Айрис Камилу, чтобы не раздувать дальнейший разговор.

Мы вернулись в комнату, куда вскоре пришли Трой и Киана. Они дополнили сведения Триадона о трех присматривающих за станцией и распорядителем. Один из них в изрядном подпитии рубился в карты, проклиная работу и тупых коллег, которые ничего не смыслят в управлении закусочной. В итоге, коллеги его и увели из зала, после того, как он несколько раз заснул с картами в руках.

— Да, сопернички у нас не ахти, — подытожила Айрис общие наблюдения. — Если только нас не начали подозревать и не ведут усиленное наблюдение. В любом случае, операцию не начнем раньше завтрашнего утра. Камила, в сеть больше не влезай, чтобы не дать лишних поводов для подозрений.

— Я поняла. — Камила кивнула головой.

— Апанасий, из номера не выходи, чтобы не нарваться на неприятности раньше времени.

— Хорошо, я понял.

— Трой, ты знаешь устройство этой станции?

— Ну, так, более-менее. Старая очень.

— Здесь есть возможность стыковки вне стыковочного узла, к которому швартуются суда гостей? На схеме Джанбоба я не вижу ничего похожего и думаю неспроста.

— Конечно. На любой такой станции есть узел, куда швартуются мусорщики и грузовики.

— Отлично. Не мог бы ты на всякий случай заложить в наши нейроинтрефейсы маршрут до него.

— Хорошо, не вопрос, только сам схожу, чтобы убедиться в его работоспособности.

— Будь осторожен, здесь слишком темные коридоры.

— Отобьюсь.

— Лучше не надо. Два выявленных модифицированных человека из одной команды обязательно вызовут подозрение.

— Ладно, спасусь бегством, если что.

— Киана, оденешься вечером вызывающе и продефилируешь по злачным улицам, типа дамы, которой хочется отдохнуть, — отдала Айрис распоряжение подруге Троя.

— Зачем? — Киане не понравилась эта идея.

— Не переживай, я буду рядом. Выявление координатора нам ничего не дало, возможно, он клюнет на респектабельный вид. Ты у нас дама видная, любой богатый мужчина захочет присовокупить к своему доходу красивую женщину. Хотя бы на одну ночь.

— Затея не очень, Айрис, — Трой сморщился, как будто съел дольку лимона.

— Эта не очень, зато все остальные просто блеск. Это место — дно человеческих пороков, постарайтесь соответствовать.

Мне показалось, что Айрис раздражена больше положенного. Я списал это на работу гормонов.

— А мне что делать? — спросил я у нее.

— Пойдешь с нами. Камила и Апанасий на подхвате. Подорветесь, если у кого-нибудь возникнут проблемы. Всем и всегда держать глаза открытыми. Любой любопытствующий взгляд в нашу сторону может стать предупреждением. Если заметите, плюйте на все дела и сообщайте, чтобы мы знали. В случае подозрения на провал ретируемся к грузовому шлюзу, где занимаем оборону до прибытия автоматического грузовика.

— Откуда он возьмется? — удивился Трой.

— Это моя забота, — не вдаваясь в подробности, ответила Айрис.

Я смотрел на нее и думал, а с этой ли женщиной у нас был страстный секс несколько часов назад. Стальная, неприступная и даже немного чужая и далекая из-за барьера, который она возводила ради сохранения дисциплины. У меня появился вопрос, а хочу ли я прожить с ней всю свою жизнь, зная ее с этой стороны и ожидая, что наша семья будет похожа на отделение взвода, которым командует неистовый ефрейтор. С другой стороны, я знал, что груз, который она несла на своих плечах сейчас, отчасти был взят и ради меня. Айрис считала, что втянула меня в эту авантюру и делала все, чтобы из нее выбраться.

— Что? — Она заметила, что я на нее смотрю.

— Наслаждаюсь зрелищем.

— Ты можешь быть серьезным, Гордей? — упрекнула она меня без тени злости в голосе.

— Могу, просто давно не тренировался перед зеркалом.

Айрис смерила меня взглядом и покачала головой.

— Час на отдых, потом работать, — приказала она и подошла ко мне. — Идем, поваляемся?

Это был такой контраст между тем, какой она была мгновение назад и сейчас, сделавшей мне уютное домашнее предложение. Все мои мысли насчет неистового ефрейтора мгновенно забылись.

— Конечно, обожаю валяться в постели с красотками.

Час пролетел незаметно. По времени станции наступил вечер, три часа до полуночи. Трой ушел искать грузовой шлюз. Киана облачилась в блестящее вечернее платье с вырезами, уложила волосы и ярко накрасила губы. В таком манящем образе даже мне было трудно отвести от нее взгляд. Из всех женщин нашей компании она была самой женственной в классическом понимании. Плавной в движениях, чуть полнее остальных, что придавало ее лицу свежести, самая большая грудь, узкая талия и широкие бедра. В вечернем платье ее фигура смотрелась просто отменно. Будь я свободен, мечты мои могли вызвать головокружение, закончившееся падением в сдобные прелести Кианы.

— Слюни подбери, — сделала мне замечание Айрис.

Я понял ее буквально и вытер рукавом сухие губы. Киана, довольная произведенным на меня эффектом, рассмеялась. Я позавидовал Трою, которого ждал сюрприз.

— Вся нечисть, которая есть на станции, падет к твоим ногам, — пошутила Камила.

— Почему только нечисть? — Киана манерно закатила глаза.

— У хороших мальчиков кредитов не хватит. — Засмеялась Камила.

Я покинул комнату первым. Прошелся вперед, потом вернулся, не заметив ничего подозрительного, после чего разрешил покинуть комнату остальным. Айрис с Кианой шли под руку. Моя ненаглядная не выглядела так же эффектно, но я и не хотел, чтобы взгляды всех мужиков были обращены на нее. А Киана собирала их, делая вид холодной неприступности и крайнего безразличия.

В районе «Бангл Роуд» девушки разошлись. Киана сделала вид, что заняла столик, а Айрис прошла сделать заказ. Я сел чуть поодаль и заказал бурдомагу без алкоголя из предложенного мелким парнишкой меню. Мне принесли желтую жижу с запахом лимона. На вкус напиток оказался кислым, будто им еще и чистили чайник от накипи. Я присматривал за обеими девицами, но больше за Кианой, будучи неуверенным в ее действиях в чрезвычайном случае.

Когда я просто решил глянуть, чем занята Айрис, то увидел, что ее нет перед стойкой. Поискал глазами и нашел в углу веранды. Она общалась с той самой раскосой карманницей. Мне это показалось странным. Какие могли быть дела у нее и этой криминальной девчушки. Я успокоил себя тем, что Айрис купила у нее какую-нибудь информацию.

Айрис прошла мимо меня, подмигнула незаметно и прошла к столу, где сидела Киана. Пять мужиков свернули головы, наблюдая за их обществом. С одной стороны это признание твоего выбора, но с другой, вечный напряг ненужного внимания. Девушкам принесли ужин, включающий бутылку алкоголя. Они с него и начали, чтобы наблюдающие за ними поняли, что красотки решили не просто набить желудки.

Не прошло и пяти минут, как в помещение кафе ввалился мужик в шляпе, ношение которой было редкостью, в виду полной нецелесообразности этого предмета гардероба, осмотрел посетителей и уверенной походкой направился к столику с нашими девицами.

— Разрешите составить вам компанию, — предложил он галантно.

Сомнений быть не могло, просто так, по-хозяйски, никто бы подойти к ним не посмел. У потенциального ухажера должен быть толстым кошелек и уверенность, что его не отошьют. Образ Кианы намекал заинтересовавшемуся мужчине на ожидаемые требования.

— Не вижу причин отказать, — грудным голосом произнесла Киана. Видимо, успела отрепетировать роль.

Мужчина щелкнул пальцами, чтобы привлечь внимание официанта, записывающего заказ за другим столиком.

— Малыш, оставь их, иди сюда, — не терпящим возражений голосом позвал он мальчонку.

Глава 17

Я никогда прежде не видел Айрис такой заливисто смеющейся. Меня несколько раз пронзил укол ревности, и пару раз самооценка опускалась ниже плинтуса. Со мной она так никогда не смеялась, как с этим пройдохой в шляпе, похожем на типичного мафиози с итальянскими корнями. Киана не отставала, смеялась во весь рот и периодически поправляла платье в районе бюста.

Ухажер заказал вторую бутылку алкоголя щелчком пальцев. Услужливый официант бросил все дела и кинулся исполнять приказ. Сомнений никаких не было, этот тип важная шишка, и было бы здорово, если бы он оказался тем, кто нам нужен. Я поймал взгляд Айрис. Она покрутила глазами, давая задание осмотреться. Публика вокруг сидела типичная, слегка забулдыжной внешности, успевшая посадить печень за время отдыха. Многие обращали внимание на веселящуюся компанию, она была ярче общего фона, но уловить лишний интерес мне не удалось. Я послал Айрис сигнал, чтобы она была спокойна.

Вскоре они поднялись. Киана натурально сделала вид, что ее слегка покачивает. Джентльмен ловко поддержал ее под руку и помог выбраться из-за стола. Айрис, выбралась самостоятельно, но тоже была похожа на хорошо набравшуюся алкоголя девицу. Растопыривала пальчики в стороны и постоянно поправляла волосы.

— Я предлагаю продолжить наше знакомство у меня в номере? — закономерно предложил ухажер.

— Знаете, Густаво, мы девушки приличные, обещайте нам никаких вольностей, — попросила Айрис.

— Как вы могли подумать такое обо мне. — Ухажер надул губы. — Даю вам самое честное слово, что в моих апартаментах последнее слово будет за вами.

— Я вам верю, — пьяненько призналась Киана. — Идемте скорее, здесь слишком людно и душно.

Наши девушки взяли ухажера под руки с двух сторон и прошли на выход мимо меня. Айрис бросила в мою сторону совершенно трезвый взгляд и коротким кивком головы попросила следовать за ними. Я выждал с полминуты, чтобы не вызывать подозрений. Оставил деньги на столе и вышел из заведения. Яркое платье Кианы исчезло за поворотом.

Я неспешно направился в том же направлении. Все улочки и переулки станции имелись у меня в памяти, и я спокойно ориентировался во всех их хитросплетениях. Народ прогуливался по ним во всех направлениях, глазея на вывески в поисках еще неизведанного удовольствия. А я контролировал голову в шляпе, возвышающуюся над остальной публикой. И тут я увидел взгляд, который оставил у меня неприятный осадок. За мной наблюдал мужчина, стоящий у стены между двух заведений.

Когда я посмотрел на него прямо, он нехотя отвернулся и сделал вид, что я ему не особо интересен. Я передал сигнал на нейроинтерфейсы Айрис и Кианы о слежке. Мне пришел ответ от Айрис: «нейтрализуй». Я сменил курс и направился к мужчине. Он понял, что я по его душу и прямо уставился на меня, но без тени страха, даже с некоторым превосходством. Я решил, что у него есть секрет, которого стоит опасаться.

— Извините, — обратился я к нему, — вы не подскажете, я тут видел…

Он потерял бдительность, решив, что я продолжу вопрос, но я в момент произнесения последнего слова резко выдернул руку вперед и ударил согнутой костяшкой безымянного пальца в нервный пучок в районе солнечного сплетения. Точечный глубокий удар вызывал обморок. Я поддержал его, пока он безвольно сползал по стене и заодно проверил мышцы. В них действительно имелась дополнительная сила, разогнуть руку оказалось непросто. Хотелось верить, что Камила, контролирующая посредством своего устройства электронику станции, успела что-то сделать с камерами вокруг места инцидента. Хотя ощущение, что мы идем в ловушку появилось у меня совершенно отчетливо.

У противной стороны могли быть насчет нас разные предположения. Не обязательно считать нас рейдерами, стремящимися вернуть хозяйское имущество. Нашу команду можно было принять и за аферистов-гастролеров, обворовывающих богачей. Шляпа еще не исчезла из видимости. Я немного ускорился, пробиваясь через толпу. Отправил Айрис сообщение, что ее задание выполнено и получил предупреждение быть осмотрительнее.

Они подошли к лифту. Зашли в него и уехали без меня. Камила прислала сообщение спустя несколько секунд, что они вышли пятью уровнями ниже. В моей схеме этот этаж был обозначен, как административный. Следовательно, туристов там быть не могло, потому что попасть на него можно было только с идентификатором личности.

— Как быть? — послал я ей запрос.

— Садись, я тебе открою, — ответила она.

Это обстоятельство с одной стороны помогло нам, вероятность, что ухажер и есть координатор, сильно увеличилась, но с другой, на том уровне я был слишком заметен. Камила прислала сообщение, что они с Апанасием выходят и направляются в сторону тайника с оружием. Наверное, это было приказание Айрис. Как всегда, наши планы начинались стихийно, раньше задуманного времени.

Я сел в лифт с кучей народа, наполнившего его маленький объем тяжелым запахом спиртового перегара и жареного масла. Со мной вышли двое в униформе работников станции.

— Я тут первый день на работе, — соврал я им. — А мне тоже дадут такую форму, как у вас?

— А кем тебя взяли? — спросил тощий паренек.

— Сантехником.

— Фу, серьезно. — Он скривил нос, как будто от меня уже несло производственным ароматом. — Так тебе надо в десятую комнату, там висит ваша говноотталкивающая одежда. Только запашок там я тебе скажу.

— Спасибо, друг.

Я посмотрел на двери, на которых светились неоновым светом номера. Четные шли по правой стороне коридора. Дошел до десятого и дернул за ручку. Вначале она не открылась, но со второй попытки подалась. Я мысленно поблагодарил Камилу. Действительно, тут воняло характерным запахом, точно таким же, как и в прохудившихся клозетах в родных многоэтажках.

На вешалках по центру комнат висели комбинезоны, пропитанные водоотталкивающим составом. Никого, кроме меня здесь не было. Я натянул подходящий мне по размеру и вышел поскорее на свежий воздух. Камила начертила мне путь до комнаты, в которую вошли Айрис и Киана. У дверей ее стояли двое крепышей с оружием в набедренной кобуре. Я прошел мимо, бросив в их сторону взгляд, попытавшись сделать его похожим на взгляд человека, чистящего за другими их дерьмо, простоватый и любопытный.

— Все нормально в номере? — спросил я у них.

— Иди отсюда.

Меня бесцеремонно прогнали.

— Значит в другом забилось. — Я отбежал на безопасную дистанцию.

Воображение подкидывало мне нежелательные варианты развития событий в которых Айрис и Киане грозила опасность. Хотелось иметь возможность помочь им. Я скрылся за поворотом, чтобы не привлекать внимание и внимательно занялся изучением полостей, скрытых за накладками стен. Так как это была станция, болтающая в космосе, в ней все было устроено функционально. Воздуховоды и каналы для проводки пронизывали, как кровеносные сосуды ее тело.

На это раз прямо подо мной находился широкий воздушный канал для вентиляции, идущий к кислородной установке. Каналы расходились от центрального к каждой комнате. В моей схеме имелось обозначение панели, которую можно было вскрыть, что я и сделал. Вернул панель на место и пополз. Высота канала позволяла мне передвигаться на корячках, наслаждаясь обогащенным кислородом воздухом.

Но как только я свернул в ответвление, идущее в комнату, в которой находились Айрис и Киана, он стал значительно уже. Боясь оказаться услышанным охраной, я передвигался очень медленно. Голоса из комнаты становились слышны все отчетливее.

— … мне хватит, иначе я вам заблюю всю красоту. — Узнал я голос Айрис.

— Не переживай, у нас хорошая уборка и отличные медицинские блоки, с утра будешь свежей, как будто только родилась. — Это был голос ухажера.

— А я бы выпила еще, — произнесла Киана. — Вы такой галантный и мужественный, я прямо ощущаю себя совладелицей этой станции.

— Почему бы ею и не стать. Вы прекрасно бы дополнили друг друга. К тому же я был бы спокоен, зная, что за делами присматривает такое очарование.

— Прекрасный тост, — произнесла Киана. — Айрис, детка, обнови нам бокалы.

— Слушаюсь и повинуюсь, — ответила моя ненаглядная.

Я услышал звук наливающейся в бокалы жидкости. Неужели мы попали на самого руководителя бизнеса, конкурента Джанбоба, прибирающего к рукам его закусочные?

— Пожалуйста, — Айрис звякнула стеклом бокалов.

Я продвинулся еще на полметра и смог заглянуть в комнату сквозь узкие отверстия на стыке стены и пола. Платье Кианы сползло с одного плеча, обнажив его. Она смотрела на Густаво влюбленными глазами и смеялась, чтобы он ни сказал.

— За знакомство, — произнес ухажер.

Они стукнулись бокалами и сделали по глотку.

— Кто бы мог подумать, что такой тоскливый вечер превратится в такое изумительное событие, — Киана жеманно оперла свой бюст о стол.

Или она играла так хорошо, или в ее натуре скрывалась соблазнительница. Мне очень хотелось, чтобы ее игра закончилась чем-нибудь откровенным. Вдруг, Густаво выбросил вперед правую руку, а другой схватился за ворот рубашки, срывая пуговицы, чтобы расстегнуть его.

— Вы… сучки… подмешали… охр…

Айрис рубанула Густаво по шее, и тот безвольно свалился на стол. Киана вскочила, мгновенно перевоплотившись в другого человека, бойца, готового к схватке. Айрис выключила свет. Дверь распахнулась. Охрана, вытянув оружие, похожее на пистолеты, вошла внутрь. Мое зрение еще подстраивалось под тьму, и потому я не разглядел, как завершилась рукопашка. Раздался всего один выстрел. Синий яркий пучок пробил потолок. Зато ударов было несколько, хруст костей и крики.

Загорелся свет. Айрис и Киана, со сползшим до половины плеч платьем, стояли у поверженных врагов и тяжело дышали.

— Девчата, я здесь, — выкрикнул я сквозь прорези решетки.

Они завертели головами.

— Гордей?

— Я под полом, в вентиляции.

— Выползай скорее, у нас мало времени. Охрана теперь извещена.

— Идите к ближайшему люку.

Через пару минут я выбрался наружу.

— Фу, Гордей, сними эту вонючку, — Айрис зажала нос.

Я скинул комбинезон.

— Что дальше? — спросил я у нее.

— Брать кабинет руководства штурмом. Камила сказала, что Густаво успел дать тревогу.

Мы побежали.

— Густаво, это тот, о ком я думаю? Конкурент Джанбоба? — поинтересовался я на бегу.

— Да. Оставим его в заложниках, пока не прибудут люди Джанбоба, пусть сами разбираются между собой.

— А ведь я могла бы быть тут главной, — сокрушенно произнесла Киана.

— Ты все-таки набралась? — заметила Айрис.

— Немножко, только для раскрытия актерского таланта.

— Я тебе аплодировал молча, — похвалил я Киану.

— Трою только не говорите о моем мастерстве, не поймет, — попросила она.

— Могила. — Я подцепил зуб ногтем большого пальца.

— Только в следующий раз не увлекайся так, я чуть не решила, что ты потеряла контроль, — предупредила Айрис.

— Надеюсь, следующего раза не будет.

Мы сели в лифт. Осмотрели людей. Они с интересом лупились на нашу пеструю компанию. Айрис и Киана прятали отбитые костяшки от их взглядов. Вышли на этаже, на котором располагался кабинет распорядителя. Здесь было темно и подозрительно тихо.

— Что за отраву вы дали Густаво? — поинтересовался я.

— Нейронаркотик, лошадиную дозу.

— У той девчонки купила?

— Да. Пригодилась.

— Псссс, — раздалось шипение из-за угла. — Сюда.

Я узнал голос Апанасия. Мы забежали за угол. Наш гигант сидел обвешанный оружием, как сумасшедший спецназовец. В руках он держал футуристические стволы, на ремнях через шею висели четыре «Калашниковых».

— Калаши? — удивился я.

— Тебе знакомо это оружие? — обрадовался он. — А то я вообще без понятия, как им пользоваться.

— Еще бы. Удивительно, конечно, встретить его в космосе, но приятно. Обещаю, будет шумно.

Я снял с плеча Апанасия один автомат. Он был без магазина.

— А где патроны и магазины? — поинтересовался я, предполагая, что сейчас придется возвращаться в тайник за ними.

— Там была еще сумка, очень тяжелая. — Апанасий кивнул в сторону.

В темноте я не сразу увидел рюкзак. Подошел к нему и раскрыл. В нем лежали россыпью патроны и несколько магазинов. Я взял в руки один магазин и принялся набивать его патронами. Айрис присоединилась ко мне, копируя мои действия. Я набил три магазина и насыпал в карманы патроны россыпью.

— Я тоже возьму земное оружие, — сообщила она. — Апанасий, вскроешь дверь плазмобластой.

— Ага, хорошо. — Гигант потер рукоятку футуристического оружия.

— Камила, возьми демолекулятор, но используй его только в критической ситуации, не хочу смертей.

— Ладно.

— Обещайте мне после всего отправить в медблок, чувствую, завтра буду болеть, — попросила Киана.

— До завтра еще дожить надо, — произнесла Айрис.

Мы вооружились и направились в сторону кабинета руководства, ожидая вооруженное сопротивление. И оно не заставило себя ждать. Впереди сверкнула бесшумная вспышка и рядом со мной в стене появилась оплавленная дыра, источающая запах раскаленного железа и едкий запах горелого пластика. Я выстрелил в сторону вспышки. В замкнутом пространстве выстрел из автомата оказался подобен взрыву гранаты. У меня заложило уши. Я выстрелил еще раз, чтобы подавить у противника желание отстреливаться.

Наша команда спряталась за стенами, чтобы решить, какую тактику избрать.

— Надо подавлять огнем, чтобы другие подобрались ближе, — посоветовал я, имея огромную практику в компьютерных стрелялках.

— Ты и Апанасий идите первыми, я буду прикрывать, только пригибайтесь, чтобы не словить мою пулю.

— Ладно, — согласился я нехотя.

Мне было страшно, потому что я мог погибнуть с очень большой вероятностью. Апанасий вообще выглядел так, словно ему зачитали смертный приговор. Его страх немного взбодрил меня. Не хотелось выглядеть таким же. Я пригнулся и сделал два одиночных выстрела в темноту коридора. Искусственное ночное зрение не позволяло видеть настолько далеко. Оттуда ответили, но тут же получили в обратную из двух автоматов и одного плазмобалста. Я увидел, как работает это оружие воочию. Яркий шар вонзился в стену, выплавив в ней дыру диаметром с футбольный мяч.

— Вперед! — скомандовала Айрис и дала короткую очередь.

Я побежал до следующего перекрестка. В конце пути прыгнул вперед, чтобы скорее оказаться за укрытием. Апанасий всей своей многокилограммовой тушей упал на меня сверху.

— Слезь, гад, раздавишь, — рыкнул я на него.

— Извини.

Он откатился в сторону.

— Кажется, меня ранили, — сообщил он трагическим голосом.

— Куда, покажи. — Я испугался за него.

Апанасий убрал руку от окровавленного уха. В верхней части его видно было отверстие, оставленное пулей.

— Тебе сказали пригибаться, — укорил я его. — Еще бы пару сантиметров и ты был бы мертв, а у Айрис на всю жизнь осталось бы чувство вины за твою смерть.

— А это не опасное ранение?

— Нет. Оно тебе вместо бесплатного урока. Потом серьгу в дырку повесишь. Ну-ка, долбани из своей пушки в коридор, подсвети.

— Ладно.

Апанасий высунулся из-за угла и чуть не получил синей вспышкой. Она вонзилась в противоположную стену в самый угол. Апанасий не дрогнул, хладнокровно выстрелил в конец коридора. Я вывалился из-за угла и сделал несколько выстрелов в двигающиеся тени. Оттуда раздался истошный, полный боли, крик.

— Прикройте! — попросила Айрис.

Я дал несколько одиночных выстрелов, пока рядом с нами не оказались все наши девушки, затем спрятался за стеной.

— Человек, убитый в бою, не считается, потому что он тоже хотел тебя убить, — успокоил я сам себя вслух.

— Ты молодец, — похвалила меня Айрис, — выглядел очень мужественно.

— Спасибо.

— Если быстро закончим штурм, то успеем засунуть его в медблок, — произнесла Камила. — Апанасий, а что у тебя с ухом.

— Пирсинг. Медаль повешу. — Нашел он в себе силы пошутить.

— За взятие закусочной, — добавил я.

Айрис приготовилась прикрывать нас. Мы сделали с Апанасием по выстрелу и побежали вперед, под свистящие над головой пули. Впереди, уже совсем близко сверкали искры от их попаданий. Мое ночное зрение уже позволяло хорошо разглядеть обстановку в конце коридора. Раненый человек лежал без движения. Из-за стены высунулась рука с оружием. Синяя вспышка вонзилась в стену далеко от нас. Я выстрелил два раза и высек искры из стены прямо рядом с ней. Рука исчезла. Я спрятался за одним углом, а мой напарник наконец-то сообразил спрятаться за другим.

— Эй, черти! — выкрикнул я. — Если хотите остаться в живых, сложите оружие! Вам ничего не будет. Перейдете на работу на нового босса и всего делов. Даже прежний стаж в трудовой книжке останется. Выбросите оружие, поднимите руки вверх и выходите по одному.

— У нас контракт, подписанный кровью. За нарушение омерты — смерть, — выкрикнули из-за угла.

— Это что за средневековье такое? Вы что, дичаете потихоньку? Наплюй на контракты и живи себе в удовольствие. Ты сам хозяин своей жизни, а не какой-то наниматель, который придумал идиотскую приманку, чтобы получить от тебя желаемое.

— А ты сам за кого кровь проливаешь?

Вопрос был резонным, и не ответить на него было нельзя.

— Согласен, я с тобой в одинаковой ситуации, но я попал в нее по незнанию и не собираюсь никому ни в чем клясться. И мой наниматель знает об этом и не ждет собачьей верности от меня. И от тебя ждать не будет.

— Ладно.

Из-за угла вылетело оружие, упало и прокатилось по полу. Потом появился парень с поднятыми руками. Он осторожно выглянул и нерешительно помялся, прежде чем показаться полностью.

— Скажите своему боссу, что я готов на него работать, — попросил он.

— Не вопрос. Как только урегулируем формальности, можешь приступать, — пообещал я. — Апанасий, скрути ему руки за спиной.

Напарник решительно направился к сдавшемуся, завернул ему руки назад и застегнул маленькие браслеты, надевающиеся на большие пальцы рук.

— Постоишь с нами, пока мы не разберемся с твоим начальством. — Предупредил я его. — Кто-нибудь есть еще из охраны на уровне?

— Нет, нас двое было. Остальные наверху, но они поддерживают общественный порядок и никак с нами не связаны.

— Ясно. Дамы, идите сюда, путь свободен, — позвал я своих напарниц.

Девушки подошли к нам. Их нарядный внешний вид и оружие обескуражили парня.

— На работу, как на праздник, — прокомментировал я их облик.

— Скажи, сколько людей в комнате и чем они вооружены? — попросила Айрис.

— Там трое. Рашат, Пхукар и Ияпет.

— Одного не хватает? — заметила Айрис.

— Он в отрубе. Напился с утра и лежит в капсуле, отмокает. У них магнитроны ручные, убойные штуки в ближнем бою. Стреляют облаком плазменной картечи.

— Раз так, будем осторожны. — Айрис посмотрела на дверь и ушла в сторону. — Апанасий, выжги замок.

— Будет сделано. — Он направил плазмобласту на ручку двери и выстрелил.

На месте ручки образовалась дыра с красным контуром раскаленного металла. Я сдвинул дверь в сторону. Она без усилий подалась. Едва я успел убрать руку, как в косяк ударились раскаленная картечь, разбрызгав по сторонам оранжевые капли раскаленного металла. Айрис подошла вплотную к косяку, высунула автомат за угол, откуда прилетела картечь и засадила оставшиеся в магазине патроны одной очередью. По железному полу зазвенели падающие гильзы. Грохот в ушах стоял ужасный.

— Живые остались? — спросила она.

В косяк снова ударила картечь и еще раз. Живые остались, и сдаваться не собирались. Айрис кивнула Апанасию, чтобы он применил свое оружие. Тот выставил ствол и дважды выпустил пучок раскаленной плазмы. В кабинете повис зловонный дым горелого пластика и металла.

— Парни, не дурите, за ваш подвиг вам не заплатят, а может быть наоборот, устроят взбучку, за то, что проморгали наше появление, — выкрикнула Айрис. — Нам ваши трупы ни к чему. Садитесь на первый транспорт и валите отсюда подальше.

— Ладно, мы сдаемся, — раздался голос. — Заходите.

Айрис усмехнулась наивным планам застать нас врасплох.

— Выбрасывайте оружие в центр комнаты и выходите с поднятыми руками, — попросила она. — И без всяких глупостей.

— Мы вам не верим. Мы знаем, что ваш босс свидетелей и врагов никогда не оставляет в живых.

— Это сказки. Вас специально запугали, чтобы вы боялись. Мы вас точно не тронем, если вы выполните наши требования. Один из ваших охранников стоит за нашими спинами, живой и здоровый и ничто ему не угрожает.

— Да? Который? — спросили изнутри.

— Мархат, — ответил он сам за себя.

— Сыкло ты Мархат.

— А ты дурак Пхукар, сдохнешь и всем будет насрать на тебя. А я поживу еще.

— Никто тебя живым не отпустит, придурок. В нашем деле так не принято, не оправдал возложенного доверия — умри.

Сдавшийся Мархат посмотрел на нас испуганно, поверив словам начальника.

— Сними с него наручники. Пусть идет, — приказала Айрис. — Только учти парень, задумаешь гнусность, уже не простим. Сматывайся, пока есть возможность.

Апанасий снял с него браслеты. Не веря нам, Мархат попятился спиной назад, чтобы видеть, если мы захотим в него выстрелить. Мы следили за ним, опустив стволы в пол. Он отошел метров на двадцать, потом развернулся спиной и пустился наутек.

— Мы отпустили вашего человека, и теперь будет он жив или нет, зависит только от него самого, — произнесла Айрис. — Как и ваша судьба.

— Пацаны, я ей верю, — раздался голос из кабинета.

У дверного проема шлепнулось оружие, протащилось по полу до косяка, ударилось и замерло. Я подцепил его автоматом и вытащил в коридор.

— Убьют, не верь им. Замучают до смерти, — попытался отговорить один из оборонявшихся другого.

— Не факт, а вот что меня замучает наш Густаво, это факт.

— Ваш босс сейчас под наркотой лежит у себя в номере без движения, — сообщила Айрис.

— Это не он. Это его двойник. Густаво осторожный и вряд ли попадется.

— Черт, — шепотом выругалась Айрис.

— Я выхожу.

Раздались шаги. Мы взяли оружие наизготовку, готовые выстрелить в ту же секунду, как только появится опасность. В проеме показался усатый мужчина, похожий на индуса. Он не дошел до двери пару шагов, когда его смело градом раскаленной картечи. Прошитое ею тело превратилось в подобие червивой плоти с множеством запеченных дырочек, из которых пульсировала кровь.

— Дебилы блин! — выругалась Айрис. — Не хотите по-хорошему, будем по-плохому!

Она вставила новый магазин, передернула затвор, опустила предохранитель в самое нижнее положение и ни с того, ни с сего сделала длинный прыжок внутрь кабинета. Пока она летела, делая в воздухе кувырок, успела сделать несколько выстрелов. Приземлилась на ноги и замерла на месте. Я заскочил следом и застал скребущего в собственной крови ранеными ногами мужика, и трясущего пожилого человека, абсолютно целого.

— Ты кто? — спросила его Айрис.

— Я ра… ра…ра… распорядитель, — ответил он с трудом.

— Ну, всё, ты уволен, — ответила ему Айрис. — С этой минуты здесь будет другой распорядитель, и заведение вновь принадлежит Джанбобу.

— Я бы ни за что… я бы никогда не посмел… — попытался он произнести что-то в свое оправдание.

— Заткнись и вали отсюда, — жестко оборвала его стенания Айрис.

— Валить? — не поверил бывший распорядитель. — А куда?

— Туда, где тебя не найдут.

По коридору раздались быстрые шаги. Я осторожно выглянул, выставив автомат. Это был Трой. Она зашел внутрь, тяжело дыша, и первым делом обнял Киану.

— Как ты? — спросил он.

— Норм. Гораздо лучше, чем некоторые, — она кивнула на трупы, — хотя немного начинает болеть голова.

— Какие новости? — нетерпеливо спросила у него Айрис.

— Грузовой шлюз механически заблокирован снаружи. Электроникой его не откроешь, — сообщил он.

— Когда успели? — удивилась Айрис и вдруг ее взгляд просветлел. — Вот сукин сын.

Глава 18

— Чтобы больше никаких подвигов. — Я поднес к лицу Айрис кулак, на который она посмотрела как собака на кость и даже попыталась укусить.

Обоих раненых отправили в медблок на лечение, в котором и заперли, чтобы не мешали. Моя ненаглядная ходила из угла в угол кабинета распорядителя, погрузившись в размышления.

— Айрис, я не пойму, зачем нам уходить через грузовой шлюз? — Мне было непонятно ее расстройство по этому поводу. — Что нам мешает просто сесть и улететь на станцию, где подберет Джанбоб?

— Этому ничто не мешает, — ответила она резко и даже грубо.

— Ну так… — Я замер, пораженный догадкой. — Так ты не собиралась…

— Заткнись, — попросила она меня не совсем вежливо. — Еще слово и мы сделаем так, как ты собирался.

— Думаешь, шлюз закрыл Триадон?

— А кто еще? Старый мудазвон.

— Надо выйти в космос и открыть шлюз, — посоветовал я.

— Не выйдет, Гордей. Простите меня, не хотела говорить раньше времени, но вы должны знать, что Джанбоб подстраховался и на этот раз он не блефовал. Вы все заминированы. — Айрис потупила взор.

— Почему ты сразу не сказала об этом? — удивилась Камила. — И что значит вы? Ты нет?

— Я — нет. Мне Джанбоб оставил свободу действий, считая, что вы стимулируете меня лучше, чем мина в теле.

— Да уж, новости. — Я почесал засвербевшую от разыгравшегося воображения грудь. — А он не подслушивает нас сейчас?

— Нет. Я выяснила, что на станции есть глушилка, которая сбивает любой сигнал, чтобы конкуренты не подключались к внутренней сети закусочной. Пока она работает, наши разговоры ему не слышны, но Триадон или кто-то другой могут передать ему информацию, если увидят, что мы решили сбежать и тогда Джанбоб активирует взрыватели.

— А они не глушатся?

— Этого я не знаю, не сильна в технической области. Знаю одно, в мертвом теле они ставятся на предохранитель.

— Нет, нет, умереть, чтобы не взорваться не очень хорошая идея. — Я замахал руками.

— По большому счету нет особой разницы, умереть от мины Джанбоба, заложенной в тело или получить разряд плазмы в голову от его конкурентов. И то и другое заставляет нас быть осторожнее, — подытожил Трой.

— Он обещал аудит, — напомнил я.

— Гордей, ты всегда чуть наивнее, чем требует ситуация. Я в сказки больше верю, чем в обещания Джанбоба. — Айрис дружески похлопала меня по плечу, что мне совсем не понравилось.

— Черт с вами. — Я смахнул ее руку.

— Надо засвидетельствовать смену власти, пригласить Триадона и доложить ему об убытии. — Айрис не заметила моего жеста, увлеченная планированием.

«Краб» Триадон приперся слишком поспешно. На нем был надет новый пиджак по случаю вступления в должность. Взгляд излучал радость и задор.

— Скажите дорогому Джанбобу, чтобы не переживал за порядок на станции. Я наведу его очень скоро, он получит хороший доход и массу новых клиентов, — произнес новый начальник закусочной пафосно, примеряясь к креслу бывшего распорядителя. — И начну с кабинета. Что-то в нем слишком много дыр.

— Непременно передадим, — пообещала Айрис. — Теперь извольте откланяться. Мы свою задачу выполнили, пора возвращаться.

— Куда? — как бы промежду прочим спросил Триадон.

— Домой, куда же еще. — Айрис ухмыльнулась.

— Счастливого пути. Кредиты будут, заезжайте, буду рад вас встретить снова. — Он помахал красной «клешней» и тут же забыв о нас, принялся раздавать через коммутатор указания.

Мы вернулись в номер, переоделись, посидели на дорожку, потом направились к стыковочному шлюзу. Скоро приходил рейсовый транспорт до промежуточной станции. В шумных коридорах станции ничего не поменялось. Никто не заметил и не услышал стрельбы и того, что закусочная снова поменяла своего владельца. Люди предавались утехам, спуская деньги. Мы больше не таились, шли всей компанией, пробираясь сквозь праздные толпы.

— Да, покинуть Землю, чтобы обрести то же самое, или еще хуже. — Посетовал я на публику и низкопробное предназначение закусочной.

— Одна закусочная еще не весь космос, — возразила мне Киана. — Я видела хорошего намного больше, чем этой грязи. Выберемся, буду счастлива показать тебе прекрасные места.

— Спасибо, с удовольствием бы глянул. — Принял я ее предложение, думая про себя, что вероятность вырваться из порочного круга крайне мала.

Вернее, я вообще ее не видел и пребывал в состоянии легкого уныния. Не хотелось по чужой милости всегда находиться в смертельной опасности. Зная об этом никогда не получится в полной мере расслабиться, получить удовольствие, может быть разовьется импотенция и куча других психозов, которые в итоге сделают меня чокнутым, или безжалостным убийцей, которого будет интересовать только кнопка от твоего заряда в руках Джанбоба.

— Чего насупился? — Айрис подтолкнула меня.

Я не заметил, как очередь к шлюзу ушла от меня далеко вперед.

— Посттравматический синдром, — буркнул я. — Отходняк после боя.

— Все образуется, Гордей, нам с тобой не впервой выбираться из передряг.

— В прошлую передрягу я потерял память и тебя.

— А я тебя. Больше мы такого не допустим. Опыт штука ценная, если только уметь им пользоваться. Разве мы похожи на тех себя, которые брались очертя голову за разные поручения?

— Ну, очертя голову бралась ты, а я всегда оппонировал твоему безрассудству. И в этом раскладе с тех пор ничего не поменялось.

— Ну, извини, кто-то должен был выпустить стрелу, чтобы расшевелить твое болото. Где бы ты был сейчас, если бы мы не встретились. Тамара Львовна со своим то ли сыном, то ли внуком посадили бы тебя за растрату, и валил бы сейчас лес, и стенал о своей судьбе.

— Этим я сейчас как раз и занимался.

— Так тут же было весело.

Я вздохнул и посмотрел на Айрис, как на человека, который меня не хочет понять.

— Иногда мне кажется, что тебя нет, и не было никогда, а ты просто материализовавшийся мой внутренний голос, который я не хотел слышать, который говорит мне, что жить надо тяжело, чтобы умереть было не страшно.

— Жить надо весело, каждый день, как последний, а умереть, как получится, но чтобы с музыкой.

— Ладно, будь, что будет. Надеюсь, Джнабоб даст хотя бы пару недель на отдых.

— Я бы не рассчитывала на такой срок. Три дня максимум.

Я рыкнул и притопнул ногой от негодования. Все, что мне хотелось сейчас, это залечь в кресло в комнате отдыха и погрузиться в прохладу озера, созерцая нависающие над головой скалы и склонившиеся к воде деревья и ни о чем не думать.

Мы пролетели рукав приемника и оказались в видавшем виды космическом транспорте. Совсем не тот уровень, который вез нас сюда.

— Это потому что отсюда часто везут людей без денег, потому и подают самый дешевый корабль, — пояснила Киана.

— Умно, — согласился я. — На Земле до такого еще не додумались. Можно было бы придумать самолет на мускульной силе, который вывозил людей с курортов.

Закусок и питья здесь не предлагали. Мне и не хотелось ничего. Я прислонился к плечу Айрис головой и заснул. Проснулся от жуткой тряски. Освещение моргало, люди испуганно озирались. Из динамиков донесся механический голос:

— Компания приносит свои извинения за неполадки в системе искусственной гравитации. Проходим аномальную зону вблизи пульсара, сохраняйте спокойствие.

Айрис рядом не было, как всегда, когда я просыпался в общественном транспорте. Я толкнул Апанасия, сидевшего на следующем сидении. Она обязательно должна была выйти в проход мимо него.

— Где Айрис?

Тот открыл глаза и проморгался.

— В туалете, наверное. Я спал.

— Прости. — Я поднялся, протиснулся между могучим товарищем и спинкой кресла напротив и вышел в проход. Аномалия забавлялась с гравитацией судна, меняя ее в секунду несколько раз. Идти в такой ситуации было тяжело, нога то мягко ставилась, то буквально ударялась в пол. Возле туалета никого не было. Я толкнул дверь, внутри тоже пусто. Я решил, что неугомонный разум моей супруги придумал еще какую-нибудь затею, которая точно будет меня напрягать.

Я послал ей запрос через нейроинтерфейс в надежде, что на этом судне он поддерживается. Просчитался, ответа не было. Я спустился на уровень ниже и как будто оказался на скотном дворе. Здесь было душно, пахло канализацией, а количество людей, сидящих на пластиковых лавочках, очень плотно друг к другу, превышало разумные санитарные нормы. Я не стал сюда лезть, боясь, что не смогу пройти сквозь это препятствие.

Снова раздался механический голос.

— Компания приносит свои извинения за изменения маршрута. Судну необходим ремонт. Просим отнестись к обстоятельствам с пониманием.

Народ недовольно загудел. Я вернулся на место. Айрис уже была там.

— Ты где была? Я тебя искал? — спросил я в сердцах.

— Куда я денусь с космического корабля, Гордей. Выходила освежиться. Мне что-то стало нехорошо.

— Тошнит? — догадался я.

— Есть немного.

— Так бывает в первом триместре беременности. — Поделился я знаниями из своего широкого кругозора. — Интоксикация.

Айрис смерила меня взглядом и вздохнула.

— Пока никто не поставил мне диагноз беременности, ее нет, ладно?

— Не ладно. Изображать из себя бойбабу и бояться беременности это нормально?

Айрис приблизилась ко мне и произнесла шепотом.

— Я не беременности боюсь, а боюсь будущего, которого у нас может не быть. Не надо травить душу тем, чего мы себе пока позволить не можем.

— Хм, неожиданно. — Ее ответ успокоил меня, но заставил испытать беспокойство. — Тут еще эта старая калоша, которая того и гляди развалится.

Судно снова затрясло, как в лихорадке. Внутренности задергались в переменной гравитации, а перед глазами все начало расплываться.

— Я выяснила, куда мы встанем на ремонт? — сообщила Айрис уже всем.

— Ну и? — Камила открыла глаза.

— Какой-то крупный спутник планеты, который уже тысячи лет используют в качестве дока. Остался еще от прошлых цивилизаций, которых сгубил космос. Говорят, там лучшие инженеры и слесари, которые может себе позволить компания перевозчика.

— Надолго мы там застрянем? — поинтересовался Трой.

— Несколько суток. Надо ждать очереди на ремонт, и потом проблема, скорее всего, серьезная.

— Это неплохо. Я не спешу скорее увидеть Джанбоба. — Киана поправила подушку и откинулась на спинку.

— Никто не спешит. — Поддержал ее Апанасий. — Считайте эту неприятность отдыхом, который мы заслужили. Там есть хоть на что посмотреть?

— Наверняка. Люди же не только работают, но и отдыхают как-то. Уровень закусочной не обещаю, но столовую с первым, вторым и чаем, мы там точно найдем. — Айрис положила мне руку на ногу и откинулась на спинку.

— Мой внутренний полиграф заметил, что ты нам чего-то недоговариваешь, — произнес я ей на ушко.

— Раз не договариваю, значит так надо. — Айрис по-кошачьи потерлась головой о мой подбородок. — У каждого из нас свой уровень осведомленности.

— Осведомленная ты моя. Шерлок Холмс в юбке.

— Куда мне до него. Ты можешь представить себе Шерлока работающего на Мариарти? — Айрис подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Я могу представить что угодно, кроме того, что ты задумала.

— Ничего я не задумала.

Айрис прильнула к моему плечу и засопела. Я просто закрыл глаза, чтобы гравитационная болтанка не раздражала кристаллики моего вестибулярного аппарата. Судно вышло из прыжка, и болтанка сразу прекратилась. Вместо нее стала ощущаться вибрация реактивных двигателей.

— Разрешается вставать и передвигаться. Мы прибудем на станцию через два часа, — произнес динамик.

Перед экскурсией по недрам спутника-станции нужно было набраться сил. Я прикрыл глаза и от нечего делать стал прогонять перед глазами все события, которые произошли на моих глазах во время смены собственности в космической закусочной. Технически это было совсем несложно. Усилием мысли можно было получить доступ к любому моменту времени и пересмотреть его заново. Совершенно неожиданно для себя я обнаружил, что от пересадочной станции, куда нас доставил Джанбоб, до момента посадки в «старую калошу», в которой мы сейчас находились, часто мелькает один и тот же человек, незаметный лысоватый мужичок, похожий на советского бухгалтера.

Это могло быть простым совпадением, потому что многие летели на станцию, и время его отдыха случайно совпало со временем выполнения операции, хотя для полноценного отрыва его было недостаточно. Надо было спросить об этом Айрис, когда она проснется.

Судно замерло после сильной вибрации торможения. Потом медленно начало спускаться и замерло в магнитном захвате, который я научился чувствовать по характерному покачиванию. Народ начал вставать и недовольно бурча выбираться к выходу. Я снова осмотрелся, вспомнив про «бухгалтера». Вроде его не было, и после этого я благополучно забыл о нем.

Мы вышли минуя жесткий рукав, совсем не похожий на гибкие шланги большинства станций и оказались в довольно странном помещении, я бы сказал, созданным не человеческим воображением. Во-первых, здесь были очень высокие потолки, что по космическим представлениям непозволительная роскошь. Во-вторых, двери, толстые, не пластиковые и не железные, со следами выработки у основания от давнего использования, но, тем не менее, бесшумные. В-третьих, барельефная символика на стенах. Какая-то символьно-буквенная клинопись. А в-четвертых, здесь была невероятно низкая гравитация. С непривычки я часто оступался, не сумев рассчитать усилие, как и многие вокруг меня.

— Эту станцию построила прошлая цивилизация, очень давно, — сообщила Айрис. — В школе мы разбирали их сложный алфавит, та еще задачка.

— А где они сейчас? — закономерно поинтересовался я.

— Исчезли все разом, будто сговорились.

— Куда?

— Да кто их знает. Достигли какого-то уровня и перешли на следующий, на котором мы их не видим. Оставили нам это, чтобы помнили. Многое, конечно, уже не работало, но вот кое-что функционирует до сих пор.

— А эти ваши, вернее, уже наши, высшие расы, тоже не в курсе, куда делась целая космическая цивилизация?

— Не знаю, они ведь тоже не так давно стали себя причислять к ним, не более тысячи с хвостиком лет назад. Пять тысяч лет назад они так же жили на планетах и считали, что пришельцы это миф, которому не стоит верить.

— Чудеса. Обидно, что на Земле нельзя об этот серьезно говорить, засунут в психушку. — Пожалел я, заранее зная, что меня распирало бы от желания поделиться подобными знаниями, будь я дома.

— А ты делай это в книгах, как собирался, пусть думают, что это твоя неудержимая фантазия, — дельно, впрочем, как обычно, посоветовала моя ненаглядная.

— Заметано. Если вернусь, сяду писать книги. Даже ничего придумывать не надо, записывай по памяти.

Мы миновали коридоры, и вышли в просторное двухуровневое помещение. Здесь уже была видна рука человека. Вдоль серых стен, иногда прямо на барельефных надписях оставленных исчезнувшими пришельцами белели пластиковые двери.

— Я так понимаю, это гостиница, — предположил Апанасий.

Нейроинтерфейс включился, как только мы вышли из корабля. Услужливая Тамара Львовна указала мне путь и дверь, выделив ее желтым цветом, за которой нас ждала комната, на время ремонта корабля. Мы вошли в тесную каморку с десятью кроватями. Тут явно старались строители земного происхождения, наделав низеньких потолков, так что лежащему на втором ярусе кровати не получалось сесть. Хорошо, хоть вентиляция работала исправно. Мы заняли свои кровати, закинули вещи под них и решили поговорить о том, чем занять себя во время отдыха.

— Здесь есть какие-то экскурсии по местам, оставленным в сохранности от прошлой цивилизации, — сообщила Киана, успев поинтересоваться развлечениями через свой нейроинтерфейс. — Есть даже экскурсии по поверхности.

— Я бы воспользовался обоими предложениями, — заранее согласился я, постучав рукой в низкий потолок. — От закрытых помещений у меня начинает развиваться клаустрофобия, хочется выйти наружу вдохнуть полной грудью свежего вакуума.

— Времени у нас навалом, воспользуемся всем, что нам понравится, — пообещала Айрис.

— Я бы посетил местную кухню, жуть, как болтанка растрясла мои калории, — Апанасий, как всегда, желал начать знакомство с новым местом с кухни.

— Апанасий, а я полежала немного, — Камила посмотрела на него с кровати второго яруса. — Так необычно лежать с закрытыми глазами при низкой гравитации, как будто паришь над землей.

— Ладно, давайте попарим над землей, — согласился здоровяк.

Следующие два часа у нас прошли в молчаливом лежании. Через каменные стены иногда доносились звуки работающих механизмов станции, но в целом было тихо и безмолвно. Мне даже удалось поспать, и сон пошел на пользу, оставив после себя хорошее настроение.

Постепенно проснулись все. И теперь есть хотел не только Апанасий. Я тоже был не против закинуть в себя местных калорий. Тамара Львовна, поняв мои желания, прочертила путь до ближайшего пункта общепита. Апанасий настойчиво торопил нас, и поэтому мы направились в столовую пролетариата станции с заспанными лицами. Все, что делали бывшие земляне, походило на то, что они делали на земле, с некоторым переосмыслением новых реалий.

Те же подносы, на которые надо ставить блюда с едой. Только вместо заранее наложенных в тарелки пюрешек и макарон, голографические аналоги. Ну и никаких пюрешек и макарон здесь и в помине не было. Нам пришлось выбирать какие-то брикеты с разными вкусами. Брикеты были из теста, с множеством полостей, в которые были заправлены разные сочетаемые вкусовые ингредиенты. Например, если выбирать вкус горохового пюре, то к нему можно было выбрать томатный, горчичный или сливочный соус. По виду, брикеты напоминали пирожное, и есть его было сподручнее, запивая напитком, чтобы легче разжевать плотное тесто.

И тут я снова разглядел среди обедающих лысоватого мужичка, сопровождающего нам почти всю дорогу.

— Айрис, не хотел тебя пугать понапрасну, но вот тот мужик сел с нами в один корабль от пересадочной станции и с тех пор не отстает. — Я незаметно указал направление пальцем в его сторону. — Лысый.

Айрис быстро обвела взглядом сектор и улыбнувшись посмотрела на меня.

— Мания преследования? — спросила она меня, усмехнувшись.

— Нет, не мания, он на самом деле постоянно трется возле нас. — Меня обидела ее насмешка. — Будет свободная минута, прокрути свои воспоминания.

— Обязательно прокручу, — пообещала она.

Мы перекусили и направились искать себе занятие. Выбор наш предопределил робот, старый, на трех конечностях, но ужасно милый и вызывающий своим видом желание не обидеть. Он предлагал тур по поверхности на вездеходе с прозрачным панорамным корпусом. «Заманухой», на которую мы поддались, оказался осмотр строений на внешней стороне спутника и космического судна прошлой цивилизации.

Через несколько минут мы вместе с другими любопытствующими, у кого еще остались деньги, сидели в мягких креслах вездехода, стены корпуса которого были изготовлены из совершенно невидимого стекла, из-за чего казалось, что мы сидим прямо на улице. Вездеход плавно выехал из ангара в промежуточный шлюз, а оттуда уже на пыльную поверхность спутника. Планеты, вокруг которой он вращался, в настоящий момент не было видно. Светило находилось в зените и фильтровалось стеклом вездехода, чтобы не причинять нам неудобств.

Смотреть вокруг было не на что. Серая поверхность, испещренная неровностями, по большей части ударными кратерами разной величины. Слегка уныло из-за однообразия. Но вот когда мы въехали на откос огромного кратера, скорее всего вулканического, в центре которого стояли здания разной высоты, мне стало интересно. К ним вела уже накатанная дорога, по которой мы спустились.

Чем ближе мы подъезжали, тем величественнее становился их размер. Манхэттен с его небоскребами в сравнении с ними казался равниной с небольшими погрешностями. Вблизи стало ясно, что время не пожалело их. Здания несли на себе множественные следы разрушений.

— Они бы простояли еще дольше нетронутыми, если бы осталась энергия защитного купола, — сообщил гид. — Как только они лишились ее, метеориты стали потихоньку делать свою разрушительную работу.

— А вы внутри были? — громко спросил Апанасий.

— Были. Эти здания соединены с внутренними полостями, и вход в них есть из-под земли.

— И что там?

— Там много всего, что непонятно нам. Кажется, люди из прошлого больше нашего знали из нематериальной сферы. Некоторые вещи будто бы находятся в нескольких состояниях одновременно. Как к примеру шар, мог быть кубом или плоскостью одновременно, но для его состояний требуется уметь находиться вне этой реальности. Это все очень сложно для понимания и потребуются многие тысячелетия, чтобы приблизиться к их уровню понимания.

Затем мы обогнули комплекс зданий и увидели присыпанный пылью длинный объект, погруженный в породу. Мы остановились рядом с ним. Его размер тоже внушал уважение, хотя и не такое, как здание. Все-таки космические судна тоже были немаленькими. На корпусе корабля имелись такие же клинописные надписи, что и внутри помещений.

— Зачем они писали на всем? — снова задал вопрос Апанасий.

— Есть мнение, что эти надписи имеют силу. То есть, они задают предмету, на котором нанесены, необходимые свойства. Я не знаю, как это работает, но если удалить надпись, то предмет теряет их частично. Это было замечено, когда делали помещения в стенах. Как только испортили надписи, стал уходить воздух.

— Очень похоже на сказочные истории для туристов! — выкрикнул какой-то парень.

— Это потому что вы сейчас в роли дикаря, которому никак не объяснить, как работает нейроинтерфейс, — ответил гид, которого, наверное, не раз укоряли за подобные истории. — Вы запомните историю, но ни черта не поняв, интерпретируете ее в сказку. Я вам говорю, как есть, без всякого желания создать ореол сказочности для привлечения туристов, у нас их немного и те вынужденные. Я инженер и каково мне знать и верить в это, однако рассказываю о том, что видел своими глазами.

Мне стало смешно из-за перепалки. Я отвернулся и посмотрел в противоположную сторону. На краю кратера ярко сверкнул какой-то объект. Я решил, что это спешит еще один вездеход с туристами. Взял и приблизил картинку, насколько мне позволяли искусственные имплантаты. Нет, это был не вездеход, а какая-то разлапистая коробка, обтянутая желтой фольгой, стоявшая на четырех опорах. Я приблизил на максимум и долго всматривался в него, теряя самообладание из-за рисунка, красного прямоугольника с желтой звездой, вокруг которой полукругов выстроились маленькие звездочки. Откуда тут мог появиться китайский зонд? Или китайцы уже заполнили весь космос. Я обратил внимание Айрис на заинтересовавший меня предмет.

— Смотри, китайский зонд. — Я показал ей в сторону блестящей точки.

Она присмотрелась. В процессе наблюдения я заметил, как изменился ее взгляд, хоть она и попыталась скрыть свое удивление.

— Ерунда какая-то, Гордей. Ну, откуда тут, за тысячи световых лет, будут китайские зонды? Мы же не на машине времени летаем. Случайное совпадение символов или же ностальгические позывы некоторых землян из числа работников станции. Не заморачивайся.

— Ладно, не буду. — Ее ответ вроде бы удовлетворил меня, но мой внутренний полиграф буквально истерил, считая ответ Айрис ложным.

Я потерял интерес к экскурсии, прокручивая в памяти образ устройства с китайской символикой, пытаясь правдоподобно соединить вместе станцию ремонта кораблей с ним.

— А мы можем глянуть на планету, вокруг которой вращается этот спутник? — спросил я у Айрис.

— Зачем тебе?

— Чтобы успокоиться.

— А может, вместо планеты ты посмотришь на меня? — Айрис игриво подвигала глазками.

— Нет, ты меня не отговоришь. — Я отвернулся и стал изучать небо, надеясь увидеть в нем знакомые скопления звезд.

Их было так много, что я не смог выделить ни одно из них. Да и знал я не так много созвездий: Орион, Большую Медведицу да Кассиопею. Без атмосферы, фильтровавшей свет звезд, космос казался другим. Позиция Айрис, будто нарочно уводящая меня от предположения, показалась мне странной и даже вредительской. Можно было решить, что она выбрала иную позицию, противоположную нашим настроениям, и решила во что бы то ни стало вернуть Джанбобу.

— Ну, не дуйся, Гордей. — Айрис заметила мое хмурое состояние.

— Я не дуюсь, я размышляю, — ответил я независимым тоном.

— А то я не знаю, как ты выглядишь, когда размышляешь. Неужели вещь, похожая на китайскую, смогла так сильно на тебя повлиять?

— А если она на самом деле китайская? Что если мы…

— Замолкни.

Она зажала мне рот и посмотрела в глаза с такой яростью, что у меня невольно парализовало язык.

— Не надо дурацких предположений, понял? — спросила она меня жестко.

Товарищи и прочие зеваки заинтересовались нашим конфликтом.

— Что у вас, влюбленные? — спросила Камила.

— Ничего. Милые бранятся, только тешатся, — ответил я.

Мне уже было не до экскурсии. Настроение испортилось. Появились мысли о том, что если появится возможность вернуться на Землю, сказать Айрис, чтобы проваливала назад в свой космос, а мне оставила право жить так, как хочется. О каком семейном счастье можно было думать с таким человеком, который соткан из одних тайн, недоговорок и неясных устремлений. Я стал совершенно другим человеком, и никаких препятствий найти себе девушку по душе не видел. Нормальную девушку.

Айрис еще несколько раз попыталась «подлизаться» ко мне, но я молчал, как тибетский монах во время медитации и строил из себя «обиженку».

— Ладно, неприступная крепость Измаил, подождем, когда сдашься сам. — Айрис оставила бесплодные попытки достучаться до моей совести, откинулась на кресло и закрыла глаза.

Мы вернулись в подземелье. Я немного отошел от обиды, переварил злость и был готов снова поглазеть на какую-нибудь экзотику. Айрис вызывалась замирить конфликт через угощение.

— Сегодня я нагрубила Гордею, наплевав на его ностальгические чувства, и хочу вас всех угостить, чтобы разрядить обстановку.

Она ушла, оставив нас у входа в столовую, в оранжерее, с чахлыми кустами и травкой, которым не хватало света.

— Она сама не своя, — заметила Киана. — Не пойму в чем причина.

— В чем, в чем, гормональный сбой, вызванный перестройкой организма в связи с интересным положением, — уверенно пояснил Трой.

— А ты прям гинеколог со стажем, который определяет беременность на глаз, — ядовито пошутила подруга.

— А ты чего такая? Тоже гормональный сбой?

— А если она знает больше нас, а мы просто не понимаем, что нам угрожает? — предположила Камила. — Вдруг мины у нас поставлены на таймер и мы лопнем, как мыльные пузырьки в определенный момент, не явившись в заданную зону вовремя.

— Не нагнетай, — посоветовал ей Апанасий.

Айрис принесла шесть бокалов с коктейлем. Стекло на них запотело от холодного содержимого. Мне очень хотелось залить внутрь себя чего-нибудь бодрящего и прохладного. Товарищи разобрали бокалы. Айрис стукнула своим бокалом об мой.

— Мир? — улыбнувшись, спросила она.

Я не мог больше сердиться, поняв, что до конца дней хочу видеть ее улыбку и глаза.

— Мир, — согласился я, но гордо и независимо.

— Молодцы какие, — похвалила нас Киана. — А то гормоны, гормоны.

Я сделал большой глоток и блаженно выдохнул. Вкус у напитка был такой себе, слишком кисловатый и простой, но освежал хорошо. Я сделал еще глоток и когда он провалился внутрь, вдруг почувствовал, что мир вокруг меня начал преображаться. Серость стен раскрасилась яркими красками. Трава и кустарники налились зеленью и расправились. Айрис стала еще красивее, превратилась в нереальную красавицу, от которой невозможно отвести взгляд. У меня перехватило дыхание от сказочной красоты, пол ушел из — под ног, и я мягко опустился на него. А потом сверху, тоже приятно, меня привалило тушей Апанасия.

— Да, этих клиентов в криосон, — донесся до слуха очаровательный голос моей Айрис.

Конец

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Content

Сергей Панченко
Я стираю свою тень — 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18