Мамбурин Харитон

Книга третья. Усердная жадность

* * *

Пролог

Катится себе по тихой и пустынной дороге машинка. На нем, этом самом дорожном полотне, нет никакого приличного покрытия, утоптано она ногами, копытами и деревянными колесами повозок, да и всё тут. А четырем широким шинам машинки совершенно всё равно, рессоры у неё — на зависть кому угодно!

Машинка катится не простая. Да и не машинка она вовсе, а самый настоящий дом-пагода на колёсах, разве что не квадратный, а чуть вытянутый аки странная фигура параллепипед, да спереди вместо торцевой стены широкое лобовое стекло. В стекле видно руль и кресло водителя, которое сейчас занято ну совершенно молодым человеком слегка азиатской, но очень уж широкоглазой внешности. Юноша хорош собой, его черные волосы в меру лохматы и не причесаны, карие большие глаза чуть сощурены в сосредоточенности… такой вполне себе милый юноша. Если б только не его уши, которые буквально шевелятся, пытаясь как можно дальше вытянуться назад, чтобы услышать то, что творится в недрах джипопагоды, носящей гордое имя «Читозе».

А творится там внутри всякое-разное-интересное, но исключительно печальное для хмурого молодого человека, забившегося в один из углов гостевой комнаты автомобиля. Человек худощав, в меру высок, несет на челе слегка смазанную печать интеллекта, а его волосы до плеч похожи на шкуру зебры, где белые полосы перемежаются с черными. Майка и свободные штаны, что носит этот выдающийся внешне джентльмен, не скрывают длинных продольных шрамов, которыми, кажется, покрыто всё его тело. Чуть задравшаяся майка демонстрирует часть сложной рыже-черной татуировки, расположившейся большей своей частью на спине этого человека. На коленях же у него сидят две девушки совершенно компактных габаритов. Одна из них так и вовсе откровенно миниатюрна везде, кроме здоровенной рыжей гривы и выдающейся груди третьего размера, да злоехидной улыбки во все красивое зеленоглазое лицо. Вторая лохмата, худа, зла, но зато обнимает печального юношу за шею с искренней заботой, несмотря на некую зловредность, вечно теплящуюся в глубине больших фиолетовых глазок.

Почему они так тесно сидят в комнате — нужно спрашивать забившегося в другой угол помещения старика. Он, этот самый дед, невысок, слегка сутул и сильно лыс, демонстрируя всем своим видом, что пожил очень немало. Проще говоря — слишком стар для всего, что здесь и сейчас творится. Последним же пассажиром этого очень оригинального транспорта является никто иной, как трехметровый двухтонный стальной голем, заполнивший своим телом весь остальной объём помещения. В големе нет ничего особенного, это самая обычная, довольно устаревшая, а местами так и просто неудачная серия «Сервилюс Кнут 11», но в данный момент она находится под прямым управлением одного очень известного, весьма могущественного и слегка раздосадованного архимага, из-под носа которого сбежала одна нарушительница, провокаторша, воровка, бесстыдница, неплатительница штрафов и пеней… в общем, именно та рыжая, что старательно скалится, глядя в окуляры голема.

Обстановка, естественно, слегка накалена.

— Восемь ваз исторической ценности, — тем временем нудно перечисляет здоровенный магический робот, — четыре ковра ашварских, три сосуда с эликсиром Нуагуггы, лыжи друида Вертиса Повелителя Ароматов…

— Два сосуда! — тихонько пищит лохматая рыжая особа, на какой-то момент прекращая пихаться со своей соседкой. За это она удостаивается взглядов каждого разумного в помещении. Нехороших взглядов.

— Три сосуда, — нажимает голосом волшебный голем, — «Семнадцать мгновений счастья», Тами Мотоцури. Вместе с этим драгоценным камнем, который, к счастью, уцелел, ты снесла с полки третий фиал с эликсиром. Еще раз меня перебьешь, Тами Мотоцури… и дальше мы продолжим без тебя. Не забывай, что ты теперь не нужна…

— Как это не нужна? — возмущается парень с черно-белыми волосами, — Уважаемый Бенджоу Магамами полагает, что я буду оплачивать ущерб, что нанесла ему эта бедовая особа? С какой стати?!

— Ты принял её клятву верности до гроба, по всем правилам, — меланхолично, но с нотками злорадства скрежещет голем, — Теперь ты в ответе за все, что госпожа Мотоцури натворит… или натворила. Уважаемый Тсучиноко-доно может подтвердить мои слова.

Лысоватый старичок, на чьем лице крупными и неприличными буквами написано «За что это мне?!», нехотя кивает, от чего полосатый парень смурнеет. Спустя несколько секунд его лицо озаряет идея:

— Так я просто прикажу этой вредительнице до конца дней выполнять ваши поручения тщательно и беспрекословно, да и вопрос закрыт! — предлагает он.

И воцаряется тишина.

Бросивший смотреть на дорогу юноша с хрустом выворачивает шею, чтобы вонзиться взглядом в безмятежно-победоносное лицо черно-белого. Тем же занимается его старший родственник, неверяще покачивая головой с остатками шевелюры. Сидящая на коленях у виновника молчания худенькая девушка с русыми взлохмаченными волосами исполняет нечто вроде танца победы. Голем озадаченно гудит. Рыжая и лохматая девушка тем временем задирает лицо по направлению к невозмутимо-позитивной физиономии того, на ком продолжает сидеть. Её щеки надувают, глаза наполняются слезами, а плотно сжатые губки начинают дрожать.

— Идея хороша, — наконец, изрекает архимаг посредством управляемого им конструкта, — У идеи есть душа. Но… нет. Я не променяю возможность использовать кого-нибудь с мозгами на возможность пожизненно использовать эту дурочку. Ты будешь нести ответственность за Тами Мотоцури, Герой Мач Крайм!

— Это не справедливо!

— Незачем было принимать её клятву!

— Я не дура!

— А я случайно! С Саякой её спутал!

— Сделанного не воротишь!

— Давайте я её просто убью?!

*молчание, огромные глаза девушки, удар, содрогание всего дома-на-колесах, врезавшегося в дерево. На последнее никто не обращает внимания, так как все (включая здоровенного магического робота) интенсивно смотрят на сделавшего новое предложение Мача Крайма. Тот непонимающе крутит головой*

Спустя полчаса выговоров, морального уничтожения, нотаций и уничтожающих взглядов (от всех, включая голема), Герой затравленно признается, что пошутил.

— Итак, — откашливается архимаг, — Продолжим…

— А что, там еще что-то есть? — сумрачно интересуется Крайм.

— Да, еще несколько позиций, — вполне добродушно отвечает ему голем, — Ну, испорченные по причине пожара книжные шкафы я учитывать не буду, всё равно их менять хотел. На большую часть книг тоже закрою глаза, мне их бесплатно пришлют из Великой Библиотеки. Цени, Герой. Но вот четыре гримуара, сломанный каменный кинжал Адзури-Бошика и разбитый глаз Обор-Мотто… их возместить придётся! И заметь, что я предлагаю простое возмещение! Без процентов! Только из уважения и почтения перед Аллеаллой-сама, чье задание ты продолжаешь успешно выполнять и, разумеется, из-за Тсучиноко-доно, долгих ему лет!

— И какие у вас на этот счет идеи? — кислотой в голосе Героя можно вытравить все фрески в большом храмовом городе, либо испортить впечатление от первого секса всем храмовым мальчикам-певцам в этом же городе. Хотя, подождите-ка…

— Я возьму натурой! — весело громыхает голем.

Едва вывернувшая на дорогу джипопагода врезается в следующее дерево несмотря на то, что еле ползёт три километра в час. Водитель, не оправдывающий надежд, надежно выведен из строя. Дедушка изумленно кашляет зеленым чаем на огромного робота, рыжая придушенно хрипит, а тоненькая русоволоска идёт в атаку на человекоподобный механизм. Сам Герой задумчив, слегка печален и возвышенно отстранен, но зачем-то извлек из воздуха широкий одноручный меч, разворачивая тот острием к своему животу.

— Спокойствие! Только спокойствие! — весело гудит Бенджоу Магамами в самый последний момент, — Я имел в виду, что собираюсь воспользоваться твоими способностями как Героя, Мач Крайм-кун! Хо-хо-хо!

— Какими именно? — сварливо осведомляется невинно обвиненный и облыжно закабаленный молодой человек, демонстративно не убирая оружие.

— В общем, я с тобой, Герой, в благородство играть не буду, — начинает гудеть голем, пытаясь протереть себя от чайного фонтана Одая Тсучиноко, — Ради прощения ты добудешь для меня несколько редких ингредиентов, выбиваемых из монстров. Заодно тебе твоя новая собственность поможет, чем сможет! Как ты её будешь использовать, не знаю, я в чужие дела не лезу, захочешь — даже убьешь, благо есть за что… Но ингредиенты ты мне добудешь. Магикон есть? Есть. Записывай номерочек. И на связи будем, и списочек пришлю.

— Грр, — мотает головой несчастливый парень, но тут же получает в бок от старика, который в некотором смысле является его непосредственным начальством. После чего с обреченным видом достает небольшую черную табличку с светящимся экраном, жутко сильно напоминающую смартфон. При виде её у рыжеволосой лохматой гномки начинается обильное слюноотделение и непроизвольная дрожь рук. Наконец, все данные записаны, неохотное согласие полу… А. Нет.

— Уважаемый архимаг Бенджоу Магамами, — давит из себя вместе с жутко фальшивой пародией на улыбку Мач Крайм, — Я соглашусь на ваши условия, но давайте скрепим сделку клятвой, что вредить друг другу не будем, а после выполнения заданий по добыче ингредиентов, забудем всё плохое, что между нами было!

— Не вижу причин говорить «нет», Мач-кун, — довольно гудит здоровенный робот, — Клянусь! Клянусь своей любимой Аллеаллой!

После того, как все формальности уточнены, робот начинает неспешно растворяться в воздухе, как бы стираясь из реальности. Дед Одай в это время щедро наносит внуку-водителю вразумляющие подзатыльники за ушибы свежеотремонтированной джипопагоды, а две девушки сцепляются в тихом, но бурном скандале. Герой, на которого свалилась новая обязанность, хмуро дремлет, привалившись спиной к стене дома. Быструю как молния тень улыбки, проскользнувшую у него на лице, никто не видит.

Всего через каких-то пять часов после окончания этого разговора над миром Фиол взойдет новая заря (процесс заката старой только набирает феерический размах). Одна верховная богиня, приобретшая нечто новое, лишится своего высокого сана, вторая, потерявшая уже почти всё, потеряет еще немного больше, а третья в это время будет радостно елозить задом по нагретому трону, придумывая, чем бы ей теперь заняться.

Сам же Бенджоу Магамами, вернувшийся в свой дорогой сердцу Корац, подумает, позлословит, конечно, отправит Герою несколько угрожающих посланий по магикону, затем будет неделю пить… а потом станет атеистом. Впрочем, как и многие в мире, разуверившиеся в богах (из-за их слишком частой смены!), но по своей причине. Несмотря на свою долгую, насыщенную, богатую на приключения жизнь, множество личных достоинств и недостатков, а также широту вкусов, архимаг Бенджоу Магамами — убежденный и воинствующий гетеросексуал. Ему не нужны богини, обладающие признаками обоих полов. Да еще и такими выраженными.

Глава 1

Я тянул к себе жопу. Она хихикала своим передним рыжим концом, называемым в простонародьи головой, провокационно дергалась и елозила на фоне какой-то невнятной молитвы, зачитываемой вслух Саякой. У меня были определенные подозрения, что молитва заупокойная, от чего не возражалось совершенно.

— А ну прекратить! — рявкнул старый мудрый Одай Тсучиноко, стуча какой-то деревяшкой мне по голове.

Деревяшка была тяжелая, а удар приличной силы, поэтому я прекратил тянуть чужой зад для того, чтобы с великою обидою взглянуть на старца. Тот был настроен серьезно — брови хмурились, лысина жмурилась, а лицо выражало праведный гнев вполне высокого уровня. Деревяшка, похожая на биту для крикета, угрожающе покачивалась над моим челом.

— Одай-сама, — решил я пойти путями дипломатии, — Вы чего?!

— Мач, паскудник, ты же хочешь с ней тоже самое, что и с теми двумя проделать? — зарычал в общем-то просто прекрасный дед, но в данный момент явно замысливший по отношению ко мне большую подлость.

Жопа насторожилась. Я это чувствовал пальцами, даже не думающими отпускать добычу.

— А как еще, по-вашему, мне хоть как-то компенсировать то, во что я вляпался на пустом месте?! — огрызнулся я, — Кроме того, она меня хотела обмануть! А затем пыталась убить! А теперь подставила!

— И это повод дурной девчонке последние мозги выбивать?!

Жопа запаниковала, но держал я её крепко. Саяка начала читать молитву громче, наверное, чтобы заглушить звуки из-под копны рыжих волос, а если повезет, то еще и деда. За что и получила по кумполу тоже.

— В общем, Мач-кун, слушай, — лязгнул голосом старик, которого я сам, по доброй воле признал своим оябуном, — Ты уже много хлопот доставил, но я с этим смириться могу. Но если ты и дальше будешь своей способностью направо и налево девкам мозги корёжить, то я за себя не отвечаю! Ладно та демоница, она виновата! Ладно, лисица с кошкой — ты их убивать не хотел! Но эту рыжую за такую малость?!

В процессе выговора зад Тами Мотоцури, обтянутый вполне целомудренными, хоть и тонкими шортиками, сжимался всё плотнее и плотнее. До девушки начало доходить, что я не собирался её просто отшлёпать за «плохое» поведение, а почти устроил нечто жуткое (вон как ведьма радостно молитву заупокойную читала!). Теперь гномка обреченно (или облегченно) обмякла, развалившись на полу.

— Ладно, — вздохнул я, слегка шлепая по тылу рыжей, — Спорить не буду. Да и не нужна она мне. Пусть катится на все четыре стороны, только чтобы я её больше не видел.

— А не выйдет! — злобно ухмыльнулся расслабившийся старик, приступая к рассказу истории, прерываемой лишь едва слышными завистливыми всхлипами Кинтаро. Последнего понять можно было — если Саяка, моя давняя спутница, была просто приятной с виду худощавой девицей с копной русых нечёсаных волос и шкодливым выражением лица, то вот Тами Мотоцури, отдавшаяся мне «душой и телом» в процессе убегания от голема архимага, представляла из себя самую настоящую секс-гранату спортивного типа. Маленькая и юркая, она была гордой обладательницей как упругого бюста третьего размера, так и серебряного класса «мастер-копейщик» аж 47-го уровня. Про шикарные волосы и миленькое личико с огромными серыми глазками и говорить не приходилось. Жаль только, что в этом практически идеальном теле обитал разум не только маленький, но и еще более ушибленный, чем у Саяки, что показатель.

История оказалась несложной, но интригующей. Старый обряд «отдать себя во власть достойного мужа» практиковался издавна. Девица, страдающая от неразделенной любви, вполне могла прилипнуть таким образом к любому кавалеру на остаток жизни, если тот, конечно, согласится. Также подобный ход конём часто применялся на Фиоле в ряде других случаев, обычно тогда, когда девушка находилась в серьезном затыке, а мимокрокодил весь из себя потенциальный спаситель. Несмотря на то, что она по факту добровольно лишала себя свободы (а принудить к подобному шагу считалось огромным позором. Обман враз вскрывался жрецом любого бога в прямом обращении), дивиденды, чаще всего, это сулило немалые. Худшим вариантом был, конечно же, эпизод, в котором девушку оставляли в качестве служанки, которую нужно было лишь кормить и заботиться (общественное мнение бдит!). Средним и самым распространенным вариантом было, если юноша благородный, основание побочной ветви рода, подчиненной основной. Лучшим и идеальным — самый настоящий замуж.

Проблема, обозначенная Тсучиноко передо мной, была сложна и многогранна — раз я сказал «да», то теперь должен буду взять всю ответственность за рыжую и подлючую Тами Мотоцури на свои хрупкие плечи, позволив ей находиться рядом.

— А что, я не могу её отправить в какой-нибудь эпический квест за могучим лутом? — поднял бровь я, вновь вызывая на себя град уничижительных и обличительных взглядов. Лишь одна Саяка одобрительно мотала головой, заставляя едва не пускать скупую мужскую слезу — страшненькая, худенькая, дурная… зато всегда за меня! Не зря я её спасал, ой не зря!

Бабах!

— Да прими ты уже, в конце концов, на себя ответственность! — разъярился дед, — Будь мужиком! Тебя никто за язык не тянул!!

— Я думал, что это Саяка была!

— Да! Я!

— Вот будешь в следующий раз лучше думать!!

Ситуация складывалась… невкусная. На самом деле. Так-то я бы легко чихнул бы на любые традиции, условия, договора и контракты — выполняю лишь то, на что дал обдуманное и взвешенное согласие, но в данном случае принципы придётся отложить. Тсучиноко меня неоднократно выручал, в том числе и сейчас — без его авторитетного присутствия Бенджоу Магамами с удовольствием бы загнул меня в любую интересную архимагу позу. А вот так — ну привалило мне 35 кг рыжей дурнины, но чего уж там, справлюсь как-нибудь.

— Хорошо, оябун. Я твои доводы понял, — выдохнул я, — Но понимаешь же, что она поедет с нами?

— Переживем как-нибудь, — выдохнул дед, вытаскивая из инвентаря набитую трубку, — Да и лишний боец пригодится.

Жопа в моих руках облегченно выдохнула, а я, вспомнив о ней, отпустил самый важный орган Тами Мотоцури на волю… под искренний плач Саяки. А затем гномка просто-напросто вырубилась. Неудивительно, ведь бегала она от преследующего её магического голема аж от самого Кораца, а это далеко не ближний свет. Вздохнув, я переложил так и не сползшую с моих коленей сопящую девицу поудобнее, а сам, откинувшись, начал горевать над своей безумной судьбой.

Вот переродился я в этом мире и всё было хорошо. Изумительный универсальный класс, прекрасное молодое тело, долгая и плодотворная жизнь, возможность добывать себе финансы на хлеб насущный буквально из каждого монстра. А также на пиво, вино, мясо, женщин разного поведения, дом на околице и еженедельный номер какого-нибудь местного порножурнала. Что еще нужно? Правильно, ничего. Я обычный человек, который хочет вволю спать и вкусно кушать местные натуральные продукты. А что в итоге? Влипаю из приключения в приключение, уворачиваюсь от смертельных опасностей, иногда просто на голой удаче, обрастаю, вот, бабами…

Никакой спокойной жизни.

Ладно, осталось дело за малым. Довести деда и внука Тсучиноко до нужного им города, затем… ну да, придётся напрячься, чтобы набить жадному и бессовестному архимагу необходимые тому ингредиенты, но мне это достаточно просто сделать — мы, Герои, из монстров «выбиваем» куда больше вещей за раз. А потом пристрою куда-нибудь рыжую, а может быть и свою великую мудрицу, и заживу одиноко и счастливо в каком-нибудь прекрасном городе, где много вкусных алкогольных напитков и борделей. Главное с дедом разобраться, а остальное я уж потом утрясу.

Как-то за планированием и сморило, прямо возле сопящего рыжего геморроя. Проснулся же я от того, что все вокруг орали благим матом, причем, поминая именно меня. Джипопагода Читозе, уткнувшаяся носом в уже третье дерево, печально покачивалась с боку на бок, но это сейчас совершенно не трогало обоих Тсучиноко. Что молодой, что старый крыли меня последними словами и грозили кулаками из другого конца комнаты.

Шо?

Проморгавшись, я понял, что мне навалило как-то много системных сообщений, а еще и магикон раздраженно мигал, оповещая, что там-таки много чего пришло. Пришлось читать.

— Ну и что вы ругаетесь? — обиженно спросил я у взбудораженного коллектива, — Подумаешь, новая заря. Подумаешь, Аллеаллу уволили. Вон же новая… верховная. Как её там? Йен Чунь! Китайское качество!!

— Это ты виноват! — прокашлял Одай, тыча в меня пальцем.

— Я? Нет! — решительно отверг я гнусную инсинуацию, — Только член ей вырастил! Остальное она сама.

На этом месте дед попробовал упасть в сердечный приступ, но мы уже были ученые и подготовленные. Особенно Кинтаро, тут же вливший любимому родственнику какую-то бурду перорально. Видимо, влитое внучком было обалденно невкусным, а еще и терпким донельзя, от чего старый загрустил и прилёг возле чхать на всё хотящей рыжей, сопящей во все дырки. Бурча себе под нос что-то вроде «Никогда я еще так не ошибался!».

Тем временем от проблем старшего Тсучиноко пришлось отвлечься. Кроме общих оповещений про новую зарю и новую верховную (да когда ж у них там мужики начнутся?), я получил и парочки личных от Системы. Да еще каких!

— «Внимание! В связи с вашим косвенным участием в низложении верховной богини Аллеаллы, получено улучшение титула: „Богобоязненный“ изменен на „Богопротивный“!»

— «Внимание! Глобальное достижение! Впервые за историю мира одна и та же персона приняла участие в свержении верховного бога дважды! Награда: 20 очков характеристик, 15 очков класса, достижение „Поборник справедливости“!»

Хо-хо-хо! А вот и на моей улице праздник так праздник! Инвестирование божественного шприца в божественную жадную голубую ляжку Аллеаллы отлило и немножко кошкиных слезок в мышкину миску! Это, конечно, не +50 к каждой характеристике, как обещала мелкая жадина, но такому внезапному коню я не стоматолог!

Наградные характеристики я тут же распределил между Выносливостью и Удачей. Первая была моим профильным предметом, как будущего «танка», а вторая… вторая просто слишком часто меня выручала, пусть и не в бою. Хоть и зависит от Удачи не так уж и многое помимо шанса на критический удар и величину урона у этого урона, но и это пригодится, особенно с появлением в моей жизни такой рыжей шустрилы как Тами. Мелкая была той еще дурой, можно даже сказать, элитной, но и бойцом была со своими выдвижными копьями — ловким, сильным и очень мобильным. А уж получить от нее компенсацию за то, что повесила мне на хвост самого Бенджоу Магамами — сама карма велела.

Дальше настал черед титулов и достижений.

«Богопротивный» меня сразу порадовал. До слёз. Если раньше с «богобоязненным» я мог получать сильно ослабленные версии лечения и благословений от жрецов, сопровождающиеся ну очень неприятными ощущениями, то теперь и это подошло к концу. Любое воздействие с примесью божественных сил теперь просто от меня рикошетило обратно к накладывающему. Сейчас это мелочь, но в будущем то я планировал найти себе целителя! Мои недолгие отношения с одной премиленькой и обожающей спонтанно себя обнажать особой по имени Матильда Шлиппенхофф оставили о целителях самое благоприятное впечатление! А уж сама блондинка была ну просто на редкость адекватной особой… в боевых операциях.

«Поборник справедливости» оставил двоякое послевкусие. Это достижение скромно давало мне два процента шанса на критический удар и пять процентов к его силе тогда, когда я сражаюсь за правое дело. Что именно подразумевается под «правым делом», осталось на совести Системы. Ну плюс не минус, думать о нем смысла нет.

На десерт осталось целых 15 наградных очков класса! Вот это сила! Вот это мощь! Такое приличный разумный мог заработать лишь поднятием 15 уровней, а это совсем не ближний путь, особенно в этом мире!

Радостно и тихо насвистывая, я тут же прокачал на максимум своё пассивное умение «тяжелой брони» на два оставшихся очка. Увидев, что открылось, судорожно сглотнул, но тем не менее, упрямо убрал взгляд, упирая его в «Провозглашение дамы». Моя массовая провокация давно уже умоляла поднять ей уровень. Еще два очка, остается 11. Поморщившись, кинул еще одно очко в «Пламя страсти», свою единственную массовую атаку, неслабо меня же обжигающую, если рядом нет «дамы сердца». Что поделать, надо — все жизненные планы у меня зависели именно от умения, чередой ударов воспламеняющего вокруг меня пространство.

Оставалось 10 очков и несколько новых приёмов, каждый из которых буквально вопиял о своей необходимой необходимости. Полчаса раздумий и скрипа зубовного выродились в гордиево решение — я выбрал два варианта, отсыпав каждому по пятерке бесценных очков, чем прокачал оба на половину.

«Крепость рыцаря» была пассивной способностью, каждый уровень которой мне давал 200 очков здоровья и 5 процентов сопротивления ментальному и огненному воздействию. Простенько и со вкусом, а также невероятно полезно мне как страдальцу от собственного «Пламени страсти». Про здоровье и говорить не приходится, я стал круче едва ли не на половину. Такую сверхполезнейшую штуку вкачать бы на максимум, только вот второй вариант был как бы не полезнее!

«Жар души» был исцелением! Самым настоящим исцелением! Я наконец-то добрался до второго столпа своего будущего… ну не нагибаторства, но комфорта — точно! И в самый нужный для этого момент! Более того, сам приём не только залечивал раны, но и даровал «уютное тепло», натуральным образом согревая реципиента! Мелочь, но жутко приятно!

С самым довольным видом вытянув руку по направлению к мирно лежащему и лечащемуся деду, я проквакал как обожравшаяся жаба:

— «Жар души»!

— Вы излечили Одаю Тсучиноко, Старику 64-го уровня, 56 очков здоровья умением «Жар души»!

Дед хрюкнул и почесался.

Шо?! Я с самым разочарованным видом полез разбираться. За 80 очков маны исцелил 56 очков здоровья?! Да это бред какой-то!

Оказалось… не бред. Сила исцеления, как и сила «пламени страсти», зависела от показателя Интеллекта. А с ним…

Статус

Имя — Мач Крайм

Титул — Богобоязненный

Раса — человек

Класс — Рыцарь Прекрасной Дамы

Уровень — 35

Уровень класса — 36

ХП — 2580 МП — 580

Очки уровней: 16, очки класса: 0

Характеристики:

Сила — 50 (+8)

Выносливость — 80 (+8)

Скорость — 55 (+5)

Интеллект — 16 (+6)

Удача — 15 (+16)

Свободных очков характеристик — 0

Достижения: Череда побед, Извращенец (класс B), Носитель шедевра, Поборник справедливости

Навыки: Одноручное оружие 10 ур, (МАХ), Тяжелая броня 10 ур. (МАХ), Крепость рыцаря 5 ур.

Ремесла: Ведающий охотник 21 ур., Колдовская изысканная кулинария 16 ур., Таинственный странник 7 ур., Коварный пластун ур. 44, Ведьмовская жадность 15 ур., Оратор 3 ур.

Приемы: Разящий удар 5 ур (МАХ), Мысли о Ней 5 ур (МАХ), По зову сердца 3 ур. (МАХ), Провозглашение дамы 5 ур.(МАХ), Пламя страсти 8 ур., Жар души 5 ур.

Способности: Назначить даму, Отказаться от дамы, Якудза (скрытое, маскирует правонарушения)

В общем, беда у меня с интеллектом. С обоими — ну чего мне стоило сначала всё прочитать, затем подумать, а потом вбахать все наградные очки характеристик в Ум?!

Так, нужно срочно свергнуть третью богиню. Как там её по-китайски?

Лежащий ко мне спиной оябун явственно поёжился, и Саяка тут же накрыла его одеялкой.

Эх… вроде бы из всех приключений выхожу с какой-никакой выгодой, но это что-то никогда не касается материальной базы и психической устойчивости. Лежащего на боку деда понять можно еще как — он, наверное, еще пока вёз нас на барже от Великой Библиотеки, думал, что мы с Саякой серьезные и основательные люди, с золотыми классами, почти выполнившие почти невозможную (хоть и порицаемую им тогда) миссию. А в итоге мы деду усложняем жизнь по полной. С Кинтаро тоже беда, парню массаж шеи делать нужно, бедолагу интересует вовсе не дорога, а валяющаяся бревнышком на полу сопящая рыжая дурында.

В бордель его сводить надо.

Под бок ко мне пролезла бывшая ведьма, она же великая мудрица, явно в поисках утешения от факта, что у нас завелся рыжий буйный питомец. Впрочем, с Тами еще никто здесь кроме меня близко знаком не был, что злорадно предвкушалось мной большим сюрпризом. Поглаживая лохматую русую голову (расчетливо стимулируя примерное поведение Великого Мудреца в последнее время), я меланхолично размышлял о главном, то есть читал пришедшие на магикон сообщения.

Бенджоу Магамами прислал несколько сдержанных угроз общего характера, которые постепенно переросли в пьяные жалобы. Архимаг, оказывается, был тайно влюблен в свою покровительницу, рассчитывая когда-нибудь стать достойным припасть к её ногам с нескромными предложениями руки и сердца. Пережив визит своей пьяной богини, чуть не сделавшей ему нескромное предложение, от которого он бы не смог отказаться, Бенджоу сейчас переживал экзистенциальный кризис, сильно огорчаясь, что мы с ним уже обо всем договорились. Нет, будь я крестьянином, журналистом или блоггером, такие мелочи бы его не остановили, но увы, совсем другие масштабы.

От Матильды Шлиппенхофф, которую я чуть не ото… в смысле, которой я когда-то от сердца оторвал один из сворованных из деревни ведьм магиконов, пришло лишь короткое и слегка трагичное «Это ведь был ты?». Бедняжка жрица, которой в свое время пришлось менять покровителя с Датарис на Аллеаллу, видимо, вновь встала перед нелегким выбором… нового божества. Пришлось ответить утвердительно, и даже слегка извиниться, дополнив это объяснениями, что именно сотворила голубокожая. Спустя пять минут магикон снова зажужжал, только вот ответила блондинка не текстом, а фотографией. Судорожно сглотнув, я погасил магический смартфон, пихая его в карман. Тот продолжал жужжать…

Дарить эксбиционистке устройство связи, умеющее делать фотографии было не очень умно. Или наоборот.

— Так, слушайте сюда! — спустя несколько часов заявил Одай, восстановивший душевное равновесие, — Следующий город зовётся Воттут, и в нём мы, скорее всего, задержимся на недельку! Молодежь! Не бузить! Не совершать подвиги! Не выполнять поручений жителей города! Я бы вам и из Читозе выходить запретил, но совсем вам не доверяю! Вы тут устроите разврат, а это можно только мне! Лучше готовьте все свои деньги, до последнего каниса — Воттут город лучших мастеров континента! Вы тут сможете приобрести самые качественные доспехи, оружие и бижутерию на любой уровень, причем очень недорого!

На этом месте мы с Саякой дуэтом взвыли, а буквально спустя секунду к нам присоединилась и Тами. Оружие! Снаряжение! Зелья лечения! Это всё было категорически необходимо еще позавчера! Только вот большую часть денег, полученных за упорный труд в Великой Библиотеке, мы радостно профукали на разные необязательные траты, оставшись практически ни с чем! У меня было полтора миллиона канис, у Саяки где-то два, а Тами вообще была нищей как церковная мышь. Жить и пьянствовать на такую сумму можно десять лет, а вот купить что-то серьезное — никак! Великая мудрица до сих пор ходила с посохом, купленным нами в одном пустынном городе за 70 тысяч, что по тем временам было чудовищными деньгами!

А этот старый… как назло запрещает подкалымить в городе, справедливо опасаясь, что мы и тут устроим переполох! Вон как улыбается мерзко, прямо точь-в-точь одна бухгалтерша, которой я отказал в сексуальных отношениях на почве личной неприязни к её высокому возрасту и весу! Она мою зарплату потом теряла всеми возможными способами вплоть до своего увольнения, но даже уходя в последний путь из ТСЖ, всё-также гадко и победительно улыбалась!

Ладно, не беда, у меня еще осталось несколько магиконов, которые должны очень дорого стоить, а еще артефактный нефритовый жезл в форме метрового пениса. Но с интересными свойствами! Он определенно чего-нибудь да стоит. Мне позарез нужно оружие, Саяке тоже, или хотя бы усиливающие кольца и амулеты, а Тами позарез нужно перестать выть!

Подзатыльник последнее исправил, но переключил недовольно зашипевшую гномку в другой режим. Она стала приставать к Одаю с грязными предложениями вымыть Читозе всего лишь за сто тысяч канис. Старик бледнел, краснел, кашлял, умоляюще на меня смотрел, но потом не выдержал и, изменив своё обычно культурное и сдержанное поведение, обложил наглую и жадную мелюзгу матом. Сработало!

— Оябун, вы уже были капитаном, мэром, внезапным отцом…, - начал перечислять я, загибая пальцы, — А в этом городе кем будете?

— Вот скоро и узнаете! — отрезал Одай, с опаской поглядывая на Кинтаро. Внук, поймавший волну, продолжил моё благое начинание. Наивный вьюнош считал своего деда обычным сельским оябуном якудза, которому не сидится в доме, где померла его жена. Сейчас же, молодой человек, впервые увидевший большой свет, бурно офигевал от собственного старшего родственника, который буквально был в каждой бочке своей в доску затычкой. Если так подумать, то даже архимаг Кораца (!!!) и самые главные библиотекари Великой Библиотеки — и те знали Тсучиноко! Более того — уважали! Сильно уважали!

— Всё! Хватит вопросов! Всё потом! — не выдержал старик, маша руками на своего потомка, — Вон уже город близко, нет времени на долгие разговоры! Здесь закончим, тогда что-нибудь да расскажу!

— А что это там такое? — мне, стоящему у водительского кресла, под руку сунулась Саяка, тыча пальцем в какую-то смутно различимую движуху у городских стен.

Суета была какой-то непонятной. Еле различимые на дневном свете вспышки, бегающие по парапету стены люди, весьма подозрительный дым и… нечто. Оно было живым, приземистым и… длинным.

— Что за фигня…, - озадаченно пробормотал я, заметив что-то длинное и извилистое, быстро мелькнувшее в пыльном облаке.

— Всё плохо, — упавшим голосом произнес наш опытный оябун, нажимая на тормоза, — Это Блуждающий Босс.

Глава 2

Огромный крокодил осаждал Воттут. На самом деле, я слегка засомневался в собственном психическом здоровье, когда разобрал, что на довольно высокие стены города лезет самый натуральный, пусть и огромный ящер. Нет, ну вот как так? Вопрос чистой биологии, всё-таки крокодилы и аллигаторы — это такая длинная хреновина, чаще всего плавающая в воде. Да, они способны ходить, более того, даже вполне уверенно бегать за удирающим куском мяса, но вот задирать голову?

С этим у них проблемы. В конструкции. Логично и анатомично? Конечно!

У этого крокодила проблемы были ровно те, которые можно было бы предположить. Но он всё равно упрямо лез на стену. Учитывая, что в длину тварь была метров тридцать, а весом явно больше десятка-другого тонн, проблемы были, в основном, у защитников.

Ах да, а еще Блуждающий Босс «Кроконатор» 56-го уровня носил желтую строительную каску.

Последнее меня убило. Надев тяжелый парадный доспех гвардейца даймё, стащенный дедом Одаем когда-то и откуда-то, я, выйдя из Читозе, погрузился в челодлань, наблюдая, как пятерка магов и с десяток лучников пытаются оборонять город от гигантского неуклюжего крокодила в строительной каске, лезущего на стену… в 10 метрах от ворот. Впрочем, последние были закрыты.

Остальные неравнодушные граждане города, большей частью вполне мирного вида и облика, бестолково волновались с безопасного расстояния, заламывая руки и ругая животное. По периметру толпы стояли мужики в доспехах вместе со стражниками города, делая вид, что они берегут невинных и непричастных от посягательств животины. В общих чертах поведение разумных, не имеющих дальнобойного оружия, было вполне логичным, так как драться с этим титаном в рукопашную мог бы только полный придурок…

— Босс! Опыт! Деньги! — возопил тонким пронзительным голоском возле меня кто-то очень напоминающий полного придурка, а затем унесся прямо по направлению к крокодилу.

Это была Тами. Гномка молниеносно переоделась в свой любимый боевой наряд, состоящий из закрытого купальника телесного цвета и массивных наручей с поножами, а потом рванула в атаку, очертя голову. Я едва успел поймать вторую гениальную личность за шкирку, хотя о ней можно было бы волноваться и поменьше — всё-таки Саяка работала с дальней дистанции.

— Куда? — язвительно спросил я висящую в руке девушку, пытающуюся поправить шляпу.

— Драться! — мне было заявлено самым бодрым голосом.

— А ты у оябуна спросила, на чьей стороне мы выступаем? — подложил я крупную свинью всем подряд, — Может, ему крокодил ближе, чем какой-то очередной город? Может, они вообще братаны?

— Ой!

Старик как-то нехорошо на меня посмотрел, явно намереваясь сказать гадость, а то и вовсе нагрубить ни за что, но его и меня отвлекла пролетающая мимо на бреющем с визгом Тами, отхватившая хвостом босса. Стояли мы в полусотне метров от творящего беспредела, потому я сильно удивился факту, что гномка выжила и, более того, подхватившись с земли и сверкнув измазанным в травяном соке и грязи задом, ломанулась назад мимо нас, размахивая своими телескопическими копьями.

Без задней мысли я бросил на мимопробегающее существо своё новенькое и бестолковое исцеление.

— «Уязвимое место! Критический удар! Активирована Пошлость! Вы излечили Тами Мотоцури, мастеру копейщику 49-го уровня, 156 очков здоровья умением „Жар души“!»

— Аа-ах! — гномка на бегу зарылась носом в траву, дёргая ногами и ягодицами. Подрыгавшись, она затихла в позе убитого наповал, а мы переглянулись, чувствуя, что начинаем неудержимо краснеть. У Кинтаро, уже доставшего свою штурмовую винтовку, аж уши задымились, так как вопль рыжая коротышка издала ну самого специфического толка. Саяка придушенно хрюкнула, падая на бок и начиная ржать как лошадь Пржевальского, а Одай Тсучиноко, подскочивший ко мне вплотную, отвесил просто короля всех подзатыльников!

Доспех со мной внутри загудел как Царь-колокол.

— Прекратить! — слегка сорванным голосом взвизгнул старик.

— Что именно? — озадаченно спросил я, продолжая гудеть.

— Всё прекратить! — рявкнул Одай, — Кинтаро — стреляй в босса с безопасной дистанции! Саяка-чан, ты с ним! А ты, вредитель, за мной!

Вот раз — и я вредитель. У меня тут горе, исцеление, оказывается, имеет шансы на критический эффект, еще и проходящий по уязвимым местам. Как мне таким лечиться, учитывая, насколько хорошо стало гномке?

Ладно, это потом. Тут у нас крокодил требует к себе внимания.

Вообще-то, требовал даже очень сильно. Попытки влезть чудовищу на стену были насквозь провальными — гравитация и физика были на стороне защищающихся. Только вот, совершенно не смущенный этими мелочами Блуждающий Босс продолжал своё занятие, раз за разом кидаясь на преграду, от чего та постепенно приходила в негодность. Чудовищные когти, лихорадочно бороздящие кладку, при каждом царапающем движении вспарывали и раскалывали каменные блоки, выворачивая их куски под брюхо Кроконатору. Сама стена уже не внушала доверия и даже как-то вроде пошатывалась каждый раз, как зверюга кидалась на неё.

Окружающие тоже волновались не просто так. Босс бил хвостом на любой намек движения поблизости от него, что уже для нас выразилось в низколетящих гномках. Пасть, хвост, мощнейшая верхняя броня и масса камней под уязвимым пузом делали любую ближнюю атаку на гигантскую рептилию очень рискованным делом. А дальние атаки… присмотревшись, я понял, что магические шары, вспышки, стрелы и пули, которыми скупо осыпали зеленого гада, урон наносят, но настолько небольшой, что он полностью компенсируется регенерацией чудовища.

Хотя… здоровье гиганта было не полным. Отважные защитники, пуляющиеся в него чем попало, может быть и не наносили много урона, но воевали за то, чтобы титан не восстановил отсутствующую у него приблизительно одну десятую здоровья. Дела у них шли не шатко и не валко, но тут в дело вступили Саяка и Кинтаро.

Великий Мудрец у меня особым арсеналом не отличалась, потому девушка и приступила к обстреливанию крокодильего тыла россыпью голубоватых огоньков, носящих гордое название «Колдовская пуля». Стреляла она приблизительно раз в пять-шесть секунд, благоразумно держась на максимальном расстоянии от босса. Зато она, судя по коротко охватившему монстра фиолетово-зеленому сиянию, наложила на него какое-то своё проклятие из вновь разблокированных умений ведьмы. Правда, уровня они у нее были самого зачаточного.

Кинтаро же работал за троих! Паренька как будто переключили из его обычного не слишком-то и серьезного режима в другой, наверное даже имеющий какое-нибудь пафосное название. Невысокий, черноволосый, всем своим обликом напоминающий ужасающих мир обычных японских школьников, он гордо стоял в своём развевающемся по ветру кимоно, демонстрируя слегка волосатые ноги и свисающий между ними… свисающую пулеметную ленту. Действовал же пацан так, что я, стоя как дурак с мечом в руках, лишь завистливо облизывался.

Сначала внук оябуна высадил магазин штурмовой винтовки в брюхо идущему на рывок крокодилу. Затем метко катнул увесистую «лимонку» прямо под анус вульгарис съезжающей нечисти. Как только босс накрыл жопой гранату, та рванула, явно нанеся ему критический урон. Сам парень времени не теряя, тут же достал пулемет с загадочно торчащей у него из-под одежды лентой, и принялся поливать супостата свинцом. Судя по довольной улыбке парня, работать рядом с Саякой, одаривающей всех вокруг аурой регенерации маны и жизни, ему нравилось донельзя.

Правда Кроконатору всё происходящее было до каски. Здоровье он терять начал, но такими ничтожно малыми порциями, что отвлекаться на новые раздражители не увидел никакого смысла. Это вовсе не значило, что он продолжал тупо кидаться на все сильнее поддающуюся стену — хвостом и головой рептилия бодро отмахивалась от желающих потыкать в него чем-нибудь острым. А уж сила удара у этого титана была соответствующая — у продолжающей валяться в траве Тами после одного единственного полёта было менее половины здоровья!

— Займись чем-нибудь полезным, — посоветовал мне оябун, а затем, заложив руки за спину, потихонечку пошёл назад к Читозе. Ну, довольно правильное решение, не думаю, что у класса «старик» вообще есть хоть какие-то боевые приёмы, кроме душевные подзатыльников.

Крокодил продолжал бесноваться, горожане волноваться, защитники отстреливаться, а я стоял как дурак в чистом поле, размышляя, чем бы и кому нанести пользу. Подходить к этой пакости откровенно не хотелось. У монстра были чрезвычайно быстрые и размашистые удары хвостом, ну а про жуткую пасть и говорить не стоило, благо та была в основном занята штурмом стены. В смысле, её босс первой тащил наверх. Нет, ну логично же.

Ладно, чему быть, того не миновать.

«Жар души» действовал с расстояния в десяток метров. Пришлось неплохо сманеврировать, чтобы оказаться рядом со взбирающейся на стену тушей там, где она гарантированно не зацепит хвостом, после чего вжухнуть зеленое страховидло лечением. Первые два прошли самым обычным образом, восстановив злобному бродячему боссу около двух сотен очков здоровья, а вот третье сработало критическим ударом, пусть и без бонуса уязвимого места.

— КРЯ! — громоподобно заявил босс, задирая огромную вытянутую голову и кончик хвоста в небеса. Судорожно изогнувшись и открыв пасть, он замер в такой позе на пару секунд, а затем вернулся в бренный мир назад, только став… бодрее, что ли?

Не понял?

Так, рассуждаем логически. Если эффект Пошлости активируется при критическом ударе и единоразово даёт сексуальную стимуляцию организму, заодно нанося урон одетой на организм одежде, то раньше, когда я многократно применял его посредством рукоприкладства, он послушно складывался, нанося телам и психике много неконтролируемого удовольствия. Но единоразовое применение просто слегка возбуждает цель. А вот если оно проходит с эффектом «уязвимого» места, то стимуляция куда сильнее…

— Ты что творишь?!! — с истошным криком подбежал ко мне один из стражников города, — Таинственный страж!! Ты что — ЛЕЧИШЬ ЧУДОВИЩЕ?!

— Спокойствие! — тут же прогудел я, вовсе не желая, чтобы множество вооруженных разумных, в данный момент находящихся на взводе, решило, что они могут оторваться на мне, — Я не лечу, а пытаюсь обезвредить! У этого умения слабый исцеляющий фактор, вот смотри…

— «Уязвимое место! Критический удар! Активирована Пошлость! Вы излечили Рью Тагата, защитнику 27-го уровня, 95 очков здоровья умением „Жар души“!»

Мужик в легких латных доспехах хрюкнул, свёл глаза в кучу, и осел на землю там, где стоял. Хоть не лег, слава яйцам, но качественно так потерялся в окружающем пространстве.

— Тагату убили!! — дурниной заорал какой-то молодой парень, отвлекая, между прочим, работающих по крокодилу магов.

— Сам дурак! — тут же рявкнул я, убирая из рук меч на всякий случай, — Посмотри на его рожу!!

В этом мире приходится постоянно крутиться, чтобы какая-нибудь простодушная сволочь не восприняла тебя по мере своей испорченности или наоборот, тотальной незамутненности сознания. Все вокруг как будто бы просто ждут возможности затеять безобразный шухер с голословными обвинениями, пачкая мою светлую личность грязными инсинуациями. Делают они это обычно так громко и резко, что потом, виновен ты или нет, но приходится разбираться с последствиями. Причем, ладно бы люди! Но Система, которая навесила мне уже В-ранг извращенца в то время, когда я категорически не он, тоже участвует во всем этом бардаке!

Я, конечно, понимаю, что пытаться заставить гигантского крокодила в желтой строительной каске, находящегося посередине боя, потеряться в оргазме, тем самым теряя и боеспособность — это очень так себе схема, но что делать, если это единственное, на что я способен!?

К счастью, мир не без адекватных людей. В данном случае это оказалась боевитая девушка, которая, волнуясь внушительной грудью, дробным скоком подскочила к вырубленному стражнику, сдирая с него шлем и оценивая морду лица. Затем, бросив на меня осуждающий и очень недовольный взгляд, она подхватила павшего воина за подмышки и уволокла к толпе горожан. Я тем временем отирался возле Саяки, сидя на заднице и регенерируя ману. Крокодил продолжал штурмовать стену, вернувшись к своей прежней скорости.

БАБАХ!!

Уши заложило от грохота, а на спине босса вспыхнул немалых размеров взрыв, на секунду закрывший всю тушу! Дым и пыль быстро сдуло ветерком, и мы увидели ошеломленно лежащего на пузе крокодила, у которого неплохо так сняло здоровья!

БАБАХ!!

Второй взрыв оказался еще удачнее первого, отработав вплотную к боку рептилии, от чего титан аж вздрогнул, явно получив куда больше повреждений, чем от первого, лишь прижавшего его к земле.

— Дедушка, — меланхолично сказал опустивший пулемет Кинтаро.

А я повернул голову по направлению к оставленной нами джипопагоде по имени Читозе, куда уковылял наш пенсионер.

Зря я это сделал.

Часть остроконечной крыши Читозе в данный момент приподнялась, демонстрируя два ствола калибра корабельной артиллерии, из которых курился дымок. Мой мозг тут же ушел в перезагрузку, так как планировку домика-на-колесах я знал отлично! Не было там места даже под крупный пулемет!! Первый этаж, второй — маленькая спальня и тщедушный чердачок, куда может поместиться лишь очень небольшой человек! Скрючившись!

Только кому было до этого дело? Саяка радостно подпрыгивала, продолжая плеваться в крокодила «колдовскими пулями», горожане радостно мяли в руках готовые уже чепчики и цветы, стражники и прочие авантюристы трясли мужественными челюстями и роняли скупые мужские. И лишь я и Кинтаро продолжали офигевать в полный рост!

— Что тут творится?! — из-за моей спины с вопросом показалась Тами. На лице девушки блуждала идиотская улыбка, в роскошной гриве рыжих волос было полно травы, а стояла она, держась двумя руками за одно из своих телескопических копий-мечей. Ответить ей никто не успел, так как повторно обнаружившая босса гномка тут же подорвалась с места с воплями про «деньги и опыт!». К крокодилу, разумеется. Раздраженно машущему хвостом из-за сползшей на глаза каски.

Бум. Вжжж… Опять низко пошла. Я по-новому взглянул на Саяку, которая, сосредоточенно пуляясь магией с безопасного расстояния, внезапно показалась мне образцом адекватности среди происходящего сюра. Считать таковым Кинтаро, ведущего сейчас огонь по Кроконатору из двух пистолетов по-македонски, я отказывался. Чисто из зависти.

Читозе тем временем еще раз гавкнула из своих слоновьих калибров, откатываясь при каждом выстреле немного назад и… у босса уже стало не хватать трети здоровья. Это была хорошая и даже отличная новость, только вот колоссальный крокодил после второго залпа оставил стену в покое и… развернулся к джипопагоде передом, а затем целеустремленно к ней потопал. Это меня болезненно кольнуло быстро смытым и не пойманным за хвост воспоминанием, но думать было некогда. Нужно было срочно бежать и спасать нашего скрытного и таинственного старца.

Ага, щаз! Одай Тсучиноко, хорошо различимый на водительском кресле своего чудо-транспорта, отсвечивал на всю округу уже прекрасно известным мне похерфейсом, повествующим о том, что в очередной раз, несмотря на все пенсионные реформы, опыт и возраст владеют ситуацией без всяких вспомогательных средств! Читозе самым банальным образом дала задний ход! И она была куда быстрее огромного крокодила!

Всё, что мне оставалось, так это подхватить с травы легкую и грязную тушку Тами Мотоцури, а затем скомандовать «оруженосцу» и «великой мудрице» бежать параллельно крокодилу за нашей движ-хатой так, чтобы тот не задел их хвостом!

И процесс пошёл. Джипопагода знай себе катилась задницей вперед по дороге, изредка бабахая прямо в морду боссу из своей артиллерии, а мы втроем (не считая отключенной гномки) бежали между торопящимся Кроконатором и его убегающим обидчиком. Благодаря ауре Саяки Кинтаро палил из разного оружия почти беспрерывно, а я время от времени бросал на гигантскую тушу своё неправильное лечение.

Еще один критический удар вновь выгнул гигантскую рептилию к небу, от чего меткий Одай и смог засадить тому прямо между передних лап чуть ли не дуплетом. Босс с половиной здоровья обиженно хрипнул, а затем припустил вперед, явно ускорившись от эротического стимулирования. Впрочем, старику было на это почти плевать, он просто газанул посерьезнее, удерживая оптимальную дистанцию.

Нас какое-то время преследовали неравнодушные горожане и стрелявшие ранее по боссу маги, но вскоре они отстали, ни у тех, ни у других не было достаточно физической мощи для преследования.

Процесс шел. Одай стрелял по боссу, я босса лечил в надежде на суперкритический эффект, Тами тряслась задом кверху на правом плече моей брони, а на левом уже восседала Саяка, превращая меня в подобие тачанки. Несмотря на то, что мы развивали характеристики бывшей ведьмы разносторонне и равномерно, у нее еще не хватало сил для существенных физических упражнений. На данном этапе я был бы почти доволен происходящим, если бы… не Кинтаро, возлежавший у меня на руках в наиудобнейшей позе невесты. Пацан продолжал долбить по боссу из двух пистолетов, а мне приходилось каждый раз напрягаться, чтобы освободить руку для броска очередным «жаром души».

И, наконец, подействовало!

— «Уязвимое место! Критический удар! Активирована Пошлость! Вы излечили Кроконатору, Блуждающему Боссу 56-го уровня, 170 очков здоровья умением „Жар души“!»

Титан замер на месте, широко раскрыв пасть и закатив глаза. Мощная броня у него на спине затрещала от силы, с которой тот задрал кверху свой колоссальный хвост. Читозе тут же остановилась, стволы орудий, повинуясь воле хитрозадого деда, чуть сдвинулись…

БАБАХ!! БАБАХ!!

От отдачи дуплета домик отбросило назад, а босса — на месте. Оба снаряда залетели точно в раскрытую пасть, сдетонировав где-то посередине брюха монстра! А затем, простояв еще несколько секунд на месте, крокодил величественно шлепнулся на бок, пуская дым из всех подходящих для этого отверстий.

У меня в ушах заиграла короткая бравурная музыка.

— «Поздравления! Блуждающий Босс „Кроконатор“ убит!»

— «Получены призовые очки опыта уровня и класса: 2 000 000»

— «Получены призовые деньги: 1 500 000 канис»

Саяка восторженно взвизгнула, хвастаясь цифрами, на что, продолжающий с удобством лежать у меня на руках обычный японский мальчик заявил, что это обычное вознаграждение, что получают все, кто внес хоть какой-то весомый вклад в бой. Обычное дело для очень необычного события, ибо Блуждающие Боссы, живущие в мире, а не в подземельях, сильны, невероятно опасны, и крайне редко ходят по населенным территориям.

— Так, слезайте уже с меня! — проворчал я, наблюдая невыносимый комфорт переговоров лежащего с сидящей, — Идем добычу делить! Пока не набежали!

— Кыш-кыш! — сказал нам добрый дедушка, шустро и по-молодому бегая вдоль поверженного крокодила. Нагибался оябун-водитель-капитан-мэр-отец-дед-артиллерист очень даже быстро и ловко, чем-то смахивая на коротконогую цаплю. Не просто так, разумеется, а подбирая всякое-разное с земли, что могло быть только лутом, выпавшим с босса. Косясь на нас, старик бурчал, — Бегают тут всякие. А потом вещи пропадают!

Саяка горько всхлипнула, Кинтаро забормотал, а я… нет, мне было просто весело. Многие часы, проведенные по молодости в массовых ролевых играх, оставили свой отпечаток на логике — кто работу сделал, того и тапки. Да и не был я никогда шмоточником, желающим усилиться всеми возможными способами. Дед и для нас много чего сделал, и монстра, можно сказать, сам убил. Кроме того, меня глодали сильные сомнения, что чудовищные стволы, вновь исчезнувшие магическим образом в крыше, стреляли бесплатно. Но…

— Оябун, ни на что не претендую, — хмыкнул я, — но молодежь же заслужила по сувенирчику?

— Сам-то не молодежь? — хитро уставился на меня спылесосивший всё вокруг старик. Огромная туша крокодила тем временем медленно и пафосно растворялась в воздухе.

— Не жадный, — гулко оповестил я всех из-под шлема-кабуто и маски-намордника, — Работаю за идею. Зато как!

Тсучиноко старшего визуально передернуло, а затем он, пробурчав, что мол, лучше бы работал за деньги, но без косяков, скомандовал всем грузиться назад в Читозе, для возвращения в город. В это время очнулась аккуратно мной положенная в гостевой комнате Тами, сразу же задавшая вопрос по поводу босса. Кинтаро, честная душа, тут же ей ответил, не отводя взгляда от провокационного купальника рыжей гномки, а у последней случилась форменная истерика. Она не получила за крокодила ничего!

К городу мы ехали под плач, проклятия и исповеди, от которых звенело в ушах.

Тами Мотоцури оказалась очень… очень жадным существом.

Глава 3

— Не понял, — растерянно пробормотал я, стоя в чистом поле перед новыми воротами. По бокам ко мне прижимались рыдающие женщины, из-за чего вид наша композиция имела несчастный и осиротевший.

Обусловлено же всё было тем, что в Воттут нас не пустили. Нас троих — меня, Саяку и Мотоцури.

То есть, на полном серьезе — нас, только что спасших этот сраный городишко от гигантского крокодила-босса, не пустили в город, потому что в наших Статусах (моем и Саякином) есть отметка «подозрительности». Только и всего. Одая, разумеется, пустили, несмотря на такую же отметку (всё-таки он оябун клана якудза), только ведь он «сам Тсучиноко, почетный Председатель Гильдии Мастеров», а мы с Саякой кто? Правильно. «Таинственный страж» и «таинственная горничная». Ну а Мотоцури пошла до кучи просто потому, что вид имела неадекватный и истерический, а психбольниц в Воттуте нету.

Одай мало того, что совсем не сопротивлялся решению местных властей, ласково и под ручки уводящих его вместе с Кинтаро в недра Воттута, а еще вполне себе злорадно торжествовал и ехидно ухмылялся. Я был готов зуб заложить, что натерпевшийся от нас старикан нечто подобное предполагал заранее, что и предвкушал самым мерзопакостным образом!

Ирония судьбы. У нас есть немножко денег, рядом буквально сокровищница шмоток, а нас «велено не пущать». И стража, своеобычная буквально в каждом населенном пункте этого мира, сурово бдит.

Да и… фиг бы с ним!

— Так, мелкая, на разведку, — начал распоряжаться я, — Ищи любых монстров ниже 20-го уровня, главное, чтобы их было много. Саяка, ты с сегодняшнего дня начинаешь упражняться в Кулинарии. А я разобью лагерь.

— Десять тысяч…, - прохныкала гномка, продолжая тереться носом о мое бедро, но протягивая сложенную лодочкой руку наверх, поближе к моему охреневшему лицу.

— Я тебе сейчас подзатыльник дам, — посулилось само собой, — Тебе снова станет хорошо, но одежда порвется. Будешь ходить голая. Приступать к выданным обязанностям, солдат!

О, какой резвый старт. Ладно. Если уж я бывшую ведьму слегка надрессировал на адекватность, может и с этой рыжей бедой получится. Впрочем, пока её лучше выкинуть из головы, все равно серьезно поговорим позже. Пока стоит переодеться в цивильное, да и сосредоточиться на отдыхе.

Госпожа Такамацури, застенчиво ковыряя ножкой травку, уведомила меня, что её навыки Кулинарии прискорбно малы, блюда получаются невкусными, а нежные руки плохо держат нож и поварешку. Полное отсутствие таланта! Поэтому, во имя сохранения жизни и здоровья её любимого Маччи, которому еще понадобятся силы, чтобы прогнать вредную гномку, она не будет готовить. Вообще, никогда.

— Штош, — грустно вздохнул я, отключая «выбор дамы», — Ну тогда я сам, всё сам…

Намёк был воспринят под нужным углом. Похудевшая до «естественных» величин Саяка тут же воспылала любовью к изучению новых ремесел, со всей страстью принимаясь за дело. Не то, чтобы я был злобным эксплуататором и женоненавистником, просто заметил тенденцию — люди, на которых отдохнула природа, постоянно норовят отдохнуть на окружающих. Все должны пахать!

Лагерь у меня получился неказистым, но, благодаря прокачанному в ведьминской деревне умению «таинственного странника», очень… таинственным. То есть три косых и кривых шалаша, располагающихся вокруг овального костерка, внушали огромные подозрения в своей устойчивости, зато вокруг них царила легкая туманная дымка, в которой красиво посверкивали огоньки. Из тьмы шалашиков на нас временами смотрели чьи-то желтые яркие глаза, заставляя занятую чисткой корнеплодов Саяку испуганно икать, а над головами то и дело почти бесшумно носились большие тени. Своеобразный антураж, зато, пока мы находимся на территории этой конструкции, восполнение здоровья, маны и других ресурсов увеличено трехкратно. В будущем, если я прокачаю умение ширше, больше и лучше, оно вообще сможет становиться островком покоя даже в аду — никто со стороны не сможет заметить лагерь, кроме членов моего собственного отряда.

Похлебкой, что заготовила Саяка, можно было бы потравить даже того расстрелянного оябуном крокодила, но я все равно ел… и следил, чтобы ела сама изготовительница! Последняя всячески открещивалась, что не голодна, но я-то эту схему знаю! Это только в грошовых сериалах герои жрут всякую «с любовью» приготовленную дрянь от девушки, не попробовавшей ни кусочка. Тут, если шо, в кустах сидеть будем оба!

…накаркал.

— Я же говорила…, - хныкала Саяка из высокой травы, — …кулинария — это не мое. Я только бомбы кишечные делать умею…

— Нам что… заводить кого-нибудь… чтобы готовил? — кряхтел я из кустов напротив, — Или будем питаться случайной гадостью от моего умения?!

Питаться всухомятку тоже не дело. Значит, будем превозмогать. Вернувшуюся через час гномку ждал роскошный выбор между остывшей похлебкой и разными завалявшимися в инвентарях фруктами, но та его делать не стала, смолотив и то, и другое. Мы с круглыми глазами следили за невозмутимой крохой, сожравшей как бы не больше нас обоих. Та же, сменив свой откровенно пошлый боевой купальник на вполне приличные штаны, майку и курточку, сидела, меряя нас в ответ подозрительным взглядом.

— Фига она закаленн…, - попытался поделиться я своими эмоциями с Саякой, но именно в это время юная гномка сквозанула с места с выпученными глазами и держась за штаны.

В отличие от нас, довольно сдержанно переживших тот скорбный час, пока, сидя в кустах, мы становились чище, лучше и худее, Тами предпочла изливаться и изо рта тоже, обзывая нас отравителями, гадами и прочими скотинами. На моё недоумение: «мол, мы ж честно тебя предупредили о возможных последствиях», из многократно удобренных кустов донеслось, что нас подозревали в желании зажать похлебку, накормив бедную набегавшуюся девушку подножным кормом.

— Что-то слишком часто мы в этой жизни сидим по кустам, — философски заметил я, — Не к добру это.

Подруга лишь закивала, полностью со мной соглашаясь, а потом вновь отважно решилась на толстый намек не приспосабливать её к кулинарному делу. Ну, может и логично. Всё-таки, раз у неё руки под эту бомбу заточены, то зачем рисковать? Кроме того, бомба реально полезная, правда, стоит надрессировать спутницу применять её по команде. Но это потом.

— Так, шутки в сторону, — посерьезнел я, после того как жадная коротышка выбралась из кустов с обиженным видом и уселась напротив нас, — Рыжая, у тебя один… повторюсь, только один шанс убедить нас в том, чтобы мы и дальше терпели твою компанию. Можешь приступать.

Гномка вскинулась, раздувая с гневным видом миленькие щечки, но тут же скисла, увидев, что я показываю ей палец.

— Один шанс, — повторил я, — Не нужно мне заливать, что я якобы виноват в твоих бедах. Ты пыталась меня обмануть и использовать. Чуть ли не приказывала дать присягу какому-то куску говна на троне, который приноровился обувать Героев. Выслеживала в Хаис Лумпуре. Чуть не убила в Кораце. Подставила перед архимагом, вынудив взять вину на себя. Ты ходячее бедствие, Тами Мотоцури. Я хочу, чтобы ты ушла, но даю тебе один шанс.

Я редко бывал серьезным еще в первой жизни. А зачем? Жить от серьезности легче не станет, так что она даст? Да нифига. Разумеется, я имею в виду повседневность, а не принятие серьезных решений. Сейчас был момент, когда требовалось поставить точку над очень сомнительной буквой «и». Вон, даже Саяка прониклась моментом и затихла как мышь.

Посидев, осунувшаяся гномка начала говорить. Сначала монотонным тихим голосом, а затем всё громче и эмоциональнее, пока не разлилась целым ручьем слез.

История была действительно грустноватой.

Отец и мать Тами были из сервов — так назывались порабощенные слуги клана, проигравшего в войне на выживание, есть у некоторых народов гномов такая традиция. Разница между сервом и слугой клана огромна, но альтернативой для парочки молодых гномов была лишь казнь, так что они склонили головы перед победителями. Впрочем, серв — статус, не распространяющийся на потомство, плюс обладающий какими-никакими правами на личное имущество. Когда Тами родилась, то её родители использовали на младенце свиток определения — редкое сокровище, способное предсказать наилучший класс развития для ребенка. Почему они его не продали, выкупив себя на свободу? Это гномы. У них не выкупишься. Такие дела как статус — решаются поколениями, так что свиток бы просто отняли. А так — у маленького и свободного рыжего младенца был определен наилучший коэффициент развития, класс «мастера копейщика».

Только вот гениальность в классе вовсе не означает безоблачный путь в жизни. Еще ребенком Тами отдали мимопроходящему отряду наемных авантюристов, надеясь, что жизнь среди вояк и гуляк будет лучше, чем крошечный каменный сарай глубоко под горами. Надежды оправдались лишь частично — родители были вынуждены доверить тайну потенциала своей дочки командиру отряда. А тот, являясь не очень порядочным разумным, воспользовался этим в полной мере для своей выгоды.

Проще говоря, быстро убедил тогда еще наивного ребенка в том, что она обязана ему всем. Ну и пользовался доходами от быстро растущего гения копейщика до тех пор, как обкатавшаяся и слегка заправившаяся цинизмом Мотоцури не поняла, что её давно и нагло используют, более того грабят, забирая себе всю выручку с заданий. Только вот к этому моменту командир хорошо подготовился, имея на руках кучу подложных расписок с её, Тами, подписью. Она спаслась от пожизненного рабства с помощью жрецов местного храма, но никакой особой кары на голову мерзавца-командира не пало, лишь подложные бумаги сгорели. Он лишь с досадой сплюнул и увел свой отряд в неизвестном направлении. Тами два месяца отработала на благо храма, а затем оказалась совершенно свободной, имея при себе лишь два артефактных копья, «стальной» ранг в Гильдии Авантюристов и длинный список выполненных заданий.

Девушка решила жить для себя, то есть — непременно стать богатой и счастливой. Была лишь одна загвоздка, выражавшаяся в том, что воспитывали её как мастера копейщика в наемном отряде строго под текущие задачи и спустя рукава, от чего она ну очень многого об этой жизни не знала. Следующим её промахом было прибытие в Гильдию Авантюристов Куратана, где она и дала присягу королю Дарутту Кадасу, тем самым встав в мифическую «очередь на Героев». Разумеется, после долгой и плодотворной работы на Гильдию с повышенными отчислениями в пользу последней.

Затем с девушкой случился неуступчивый я, сбежавший из местного Тантрума-нубятника, ну и… понеслось. Кое-как выбравшись из Хаис Лумпура, она вернулась в Куратан, полная решимости всех убедить в том, что этот Герой не Герой и ей нужен следующий. В итоге, после перехода на повышенные тона, её турнули и из королевства, и из Гильдии. «Недопустимо безобразный скандал при высокорожденных персонах и нанесение этим персонам всякого вреда». Почти отчаявшаяся девушка узнала о новой верховной богине и открытии порталов, после чего, с трудом наскребя денег на межконтинентальный телепорт, отправилась ловить удачу на другой континент.

Почему? А потому, что Гильдия Авантюристов не работает с изгнанниками. Более того, она крайне неохотно работает с теми, кто этих изгнанников нанимает. Даже такой мощный боец как Тами в пролете, перед ней оставалась одна дорога — в криминал. Но рыжая держалась, превозмогала и искала способы, пока не оказалась на полулегальной подработке в подземельях Кораца, где оказался и такой красивый я. Разумеется, ей капитально сорвало крышу… в результате чего она оказалась прислугой в Академии на внушительный срок. Этого темперамент бойца-ветерана стерпеть не смог, и она… банально дала драпа, преследуемая магическим големом. А бежала она, выслеживая меня, так как помнила, что, бегая за мной по подземельем, чувствовала себя на все 200 процентов, что и подтверждалось Статусом, где светились удвоенные характеристики. Ну и наравне с грудью почти четвертого размера, разумеется.

Сложить два и два оказалось несложно, поэтому она выбрала худшее из всех зол в своей жизни, принеся мне клятву служения. Как последней зыбкой надежде на нормальную жизнь. Почему последней? Потому что я Герой, а Героям с монстров падает куда больше разного добра, чем обычным смертным.

Конец этого монолога затянулся едва ли не за полночь, в основном по причине того, что где-то на середине мелкую рыжую обняла Саяка и они заливались слезами уже вдвоем, причем бывшая ведьма периодически подвывала про сложное детство и прибитые к потолку игрушки. Я сам едва не вытер скупую мужскую слезинку — уже вторая женщина хочет быть со мной из чистой дистиллированной выгоды! Выкуси, исекай! Никаких тебе любвей! Нет, симпатия есть конечно, но у той же Саяки я с большим трудом конкурирую с пивом, а отчаянно любит она меня только вляпавшись в очередную ж… ну, или в постели.

— То есть, если мы тебя берем, то до кучи получаем большие проблемы с Гильдией Авантюристов, да? — пробурчал я, от чего Саяка задумчиво замолчала, практически перестав рыдать, а рыжая завыла, как Ассоль на светло-бордовые паруса в 36-ой день рождения.

Это мне, неожиданно, понравилось. Опыт с Гильдией у меня был отвратительный — везде местечковая порука, трусливые и жалкие авантюристы, больше похожие на гламурных охотников за головами, Мастера Гильдий, каждый из которых себя чувствовал маленьким хозяйчиком в выделенной ему норке. Иметь с ними дела? Ну, с одной стороны, они как бы мои хлеб, соль, мясо, пиво и дворцы, потому как мне при убийстве монстра много чего падает. С другой стороны… я получаю еще одну наглухо зависящую от меня девушку, которая не имеет никаких подвязок со стороны. Кроме того, она великолепно владеет своим оружием и классом, представляя из себя юркое, ловкое и очень злобное на урон существо.

А жизнь… жизнь не состоит только из убийства монстров. Это мне все последние события показывают. Черт побери, да я уже мечтаю просто поубивать кого-нибудь в свое удовольствие!

— Ладно, — решился я, вставая, — Возьмем тебя с собой. Сделаем даже так — раз у вас с Саякой мечты почти одинаковые, будете половину прибыли откладывать себе на будущее. Но меня слушать от и до! Как в армии!

— А… а как же Гильдия? — неверяще пробулькала Тами Мотоцури, тараща на меня опухшие и покрасневшие глаза. Тем же самым занималась и Такамацури, только вот градус обалдевания в её опухших глазах бил все рекорды. Бедная великая мудрица лишь открывала и закрывала рот аки рыбка.

— А нам на них чхать! — бодро сказал я, разворачиваясь к девушкам спиной и быстро сдирая с себя рубаху, — Мы якудза!

…и поиграл мышцами спины, заставляя татуировку рыбоголового енота сплестись в схватке с тигрообразной крысообезьяной.

Ответом мне была тишина. Обернувшись в недоумении, я увидел двух вырубившихся девиц с закаченными глазами, и изо ртов у бедолажек шла пена.

Ах да, я же носитель шедевра, который, благодаря шрамам, весьма сомнительно движется. Да еще и под бликами костра. А и ладно!

На самом деле, моё решение было отнюдь не спонтанным. Тами Мотоцури 20 лет! В таком юном возрасте она отстояла от максимального для подавляющего большинства могущественных смертных, добравшихся до 60-го уровня, лишь на 12 этих самых уровней! А с моей помощью — каких высот она достигнет? А каких достигну я с её?

С этими почти праздничными мыслями я и лег спать. В жопу Гильдию!

Утро встретило нас бодрящей росой, ярким солнечным светом, проникающим сквозь прорехи шалашей, а также заспанным Кинтаро, сидящим у погасшего костра. Юноша сонно выполнил поклон, просясь к нам за стол и кров по приказу деда, выразившемуся недвусмысленным образом: «сидите и не жужжите!». У почетного председателя гильдии мастеров (капитана, оябуна, деда, отца, мэра и черте знать кого еще) оказалось в городе множество дел, а сам Воттут Одай считал местом слишком важным и нужным, чтобы допускать в него балбесов вроде нас. Присматривать за юным внуком ему тоже было не с руки, посему он и сбагрил своего потомка в наши любящие руки.

…которые, естественно, с благодарностью приняли такой шикарный дар судьбы. И восторгом.

Почему? Да потому что Кинтаро-то мог свободно заходить и выходить из города!

Моими оперативными усилиями «таинственный лагерь» был свернут и развернут на бережке мимопробегающей речки, уже имея четыре шалаша, дыр в которых было меньше, благодаря повысившемуся навыку. Пока я был занят, две девицы, слегка спевшиеся за ночь (я оставил их валяться, где упали, поэтому им пришлось играть в тесные обнимашки), вовсю нагружали уже-не-очень благодарного внука своими хотелками по поводу того, что ему нужно купить. Юный падаван был отправлен в город, а мы приступили к допросу рыжей, ходившей вчера на разведку.

— Итак, — начал я голосом опытного атамана, — Ставлю задачу. Мы с Саякой 36-го, а Тами 48-го уровня. Её нужно срочно догнать…

Разумеется, что на этом месте разразился тонкий, истерический и гномий смех катающейся по траве крохотной девушки, остервенело лягающей воздух обеими ножками.

— Аха-ха-ха!! — заливалась гномка, катаясь по траве, — Догнать! Аха-ха-ха-ха!! Дюжину уровней! С 36-го!! За недельку!!

Ну да, для местных это просто невероятный рывок. Столько уровней можно получить только либо ежедневно выкладываясь на сто процентов и рискуя жизни… в течение парочки лет, что равнозначно белым тапочкам, либо… приблизительно за те же 12 лет. Обычный житель Фиола, имея 30-40-ый уровень в классе при возрасте в 50 лет считался крепким и надежным специалистом. Разумеется, что у богатых и знатных были способы поднять давших им присягу воинов куда выше и быстрее, но за счет неимоверных трат.

— Да у тебя же целителя нет! — продолжала мелко ржать рыжая пакостница, — Зелий нет! Кто на вас усиливающие заклинания наложит?! Какое поднятие уровня?!

Мы с Саякой переглянулись, пожимая плечами. Вот что эта закаленная сотнями боев и убийствами тысяч монстров 48-уровневая ветеранша может понимать в настоящей прокачке?

— Слышишь, — деликатно я обратился к тяжело дышащей Тами, — Ты нам место покажи, где водится много монстров одного вида. Чем слабее, тем лучше. В идеале, чтобы они еще все атаковали лишь вблизи. Зубами, когтями, задницей… не важно. Задача ясна?

— Ой, да тут таких целые леса! — пренебрежительно махнула лапкой гномка, продолжая посматривать на нас как на двух придурков.

— Веди!

Не леса, а лесочки, чуть ли не проглядывающиеся насквозь, но тем не менее, тут некоему Мачу Крайму будет хо-ро-шо! А почему? А потому что вся эта зелень, как древесная, так и растущая непосредственно из земли, изжевана и изглодана целой ордой существ, которых от колорадского жука отличали лишь размеры. Каждый «глодающий жук» был размером с пекинеса, но всего лишь 2-4-го уровня. Тыкнув одного мечом, я с некоторым удивлением увидел, что насекомое не померло, несмотря на понесенный урон в сотню очков. Следующий тычок заставил его упокоиться, исправно поделившись единицей опыта и набором надкрыльев. Мда, новичков тут не покачаешь…

— Что? Получил единичку? Мечтатель! — упершая руки в боки гномка, явно чересчур долго со вчерашнего вечера смотревшая в появившийся в конце туннеля свет, продолжала злорадствовать.

— Дуракам полработы не показывают! — отперся я, маня к себе рукой Саяку, — Подь сюды, красавица, займешься самым женским из всех дел!

— Что? Здесь! При ней?! — покраснела как маков цвет великая мудрица, впрочем, тренированно подходя поближе. Гномка тоже как-то запунцовела.

— Да не это самое, ёлки-моталки, — фыркнул я, — Лезь мне на шею!

Ну а дальше стало всё просто.

— Саяка Такамацури самая красивая!! — активировал я «Провозглашение дамы».

Разумеется, что никто кроме наездницы с этим согласен не был. В солидном радиусе от меня все жуки подняли жвала от травы, а затем зашуршали ко моим ногам, чтобы выразить всё свое несогласие с заявленным. Придерживая наездницу за худые бедра, я неторопливо вышел из сжимающегося круга, получив лишь пару вялых щипков на 2–4 единицы здоровья. Затем пошёл по изглоданному лугу, постоянно оглядываясь и мотая взвизгивающей девушкой туда-сюда, чтобы рассчитать момент, когда все сорвавшиеся на меня жуки не окажутся в радиусе поражения. Ну а потом…

— «Пламя страсти»!

Розовое сияние в виде сердца на погрызенной траве, вспышки пламени, исправно уничтожающие низкоуровневую нечисть, ну а в центре я такой красивый, наблюдаю за сотнями разнокалиберных единиц дешевой и мелкой фигни, что высыпалась из сожжённых монстров.

— Пффф, — надула губы активно «пылесосящая» упавшее Мотоцури, мотая своей тяжелой рыжей гривой, — Ну и что? Сколько заработал? 50–60 опыта? Новичок! Балбес!

Глаза юной рыжей девы тем временем поблескивали неприкрытой алчностью, а рученьки работали как игла швейной машинки.

— Дуракам полработы — не показывают, — наставительно повторил я, приступая к следующему заходу.

Допустим, это было полсотни жуков. Тридцать из них померло, чтобы включить мою «череду побед» на максимум. Для простоты можно отбросить это незначительное число опыта, чтобы посчитать — оставшиеся 20 принесли мне и Саяке 620 единиц опыта. Много ли это? Нет, очень мало, учитывая, что полученный за Кроконатора «призовые» два миллиона лишь позволили мне «прыгнуть» с 36-го до почти 37-го в общем уровне и до почти до 38-го в классовом. Зато, следующая пачка принесет уже где-то 1550 опыта. Много ли это?

Ужасно много. Чудовищно много. Безрассудная халявища для любого простого смертного, который может на этих погрызенных жуками нивах наслаждаться жизнью годами. У нас такой роскоши нет, время ограничено, но вот ускорить и оптимизировать процесс мы можем… в разы. Главное подойти к процессу с умом.

Чем я и занялся.

Через два часа нас нашёл слегка запыхавшийся Кинтаро, тут же получая себе на шею рыжую «медаль», одевшуюся в свой неприличный боди. Тами сверкала глазами, играла бюстом и дышала настолько тяжело, что у обычного японского внука оябуна якудзы вмиг спёрло дыхание и вылетели из головы все мысли.

— Кинтаро, — томно прошептала Мотоцури, — Ты нам очень нужен! Ты же поможешь бедной-несчастной девушке?!

— Д-да…, - проблеял бледный вьюнош, загипнотизировано пялясь на гному и не зная, что та планирует его использовать как тяглового ишака для сдавания в городе тысяч единиц лута.

— В долю его бери!! — начальственно рявкнул я, уходя в лес.

Впереди было много работы.

Глава 4

Выглядел дед Одай неважно. Запыхавшийся, вспотевший, с диким взглядом человека, проигравшего крупный тендер из-за уборщицы, ударом швабры выдернувшей шнур питания компьютера из розетки. В общем, наш боевой и загадочный пенсионер всем своим внешним видом выражал готовность убивать… как только отдышится. На нас он при этом смотрел как на врагов народа и демократии.

Я нахмурился, что-то начиная подозревать, а потом и озвучил свои подозрения до момента, когда у Тсучиноко-старшего накопится достаточно ресурсов.

— Оябун, — сказал я, проникновенно глядя в глаза деду, — Я тебя уважаю. Очень уважаю. Так уважаю, как никого до этого не уважал кроме товарища Сталина, спасибо ему за мое счастливое детство. Я донельзя счастлив, что судьба меня свела с таким прекрасным дедом как ты. Но если ты сейчас начнешь нас в чем-нибудь обвинять, то получишь в глаз. Со всем моим уважением!

Причины для такой грубости у меня были вполне весомые. Мы уже восемь дней жили как Владимир Ильич Ленин, то есть в шалашах, питаясь откровенной бурдой, что варила учащаяся кулинарии Тами, а все дни напролёт пахали как суслики, с утра до глубокого вечера. Восемь дней бессмысленного и беспощадного гринда, от которого что девчонки, что осунувшийся Кинтаро уже почти выли волками! За это время мы не видели людей (кроме тех, кто встречался пареньку в городе), не тронули ни одного краснокнижного животного, ничего не разрушили, не сломали, не испортили, не подставили… Список можно было бы продолжать долго.

Я был алмазно уверен, что сейчас на нас будет поклёп!

— Что вы сделали?! — возопил плешивый, но все равно хороший дед, тыча рукою в своего непонятливо хлопающего глазами внука.

— Ну мы не знали, как поблагодарить тебя за победу над боссом, вот и решили взять внучку на прокачку, — пожал я плечами, — Точнее внучка. А че? Плохо получилось?

Гадкий намек о жадности дед благополучно пропустил мимо ушей, остолбенело залипнув на потомке. Тот, впрочем, хуже не стал, наоборот — лучше! На 10 уровней. Ну… на 11. Подумаешь.

Нет, ну а что мне оставалось делать? Тами, вынужденная отстегивать Кинтаро его долю за многочисленные рейсы с жуковым лутом в город, смотрела на меня каждый раз так, как будто я на нее кредит беру в микрозаймах, а временами даже тихо плакала. Самому мальчишке (кстати, сильно задолбавшемуся, хоть и поднявшему немало денег) такая манипуляция тоже приятна не была, в итоге мы нашли полюбовный выход из положения. Пока Саяка отдыхала, мы шли в лесок подальше, где водились маленькие феечки 20-го уровня. В тоже больших количествах. Правда, на них мне качаться было не с руки, так как феечки кроме чрезвычайно брутальных и квадратных морд, поросших черным жестким волосом, еще и отличались тем, что метко сыпали мелкими проклятиями и стреляли из луков.

В итоге, я своими восхвалениями Саяки-непревзойденной собирал целый лесок азартно преследующих меня фей, а потом скромно идущий за мной Кинтаро самым банальным образом бросал в образовавшуюся большую тучу живности гранату. Учитывая, что я принял его в отряд — прокачка «оруженосца» прошла невыносимо ударным методом за пару дней. Правда потом Кинтаро уровень фей перерос и праздник жизни кончился.

Сами мы тоже провели это время пусть душно, скучно и невыносимо безобразно, окончательно одурев от новичковой каши Тами и постоянно жужжащих жуков, но тем не менее — безумно эффективно. А всё почему? А потому что я — молодец!

Входя в очередной погрызенный лесочек, я банально орал провоцирующий крик, собирая на себя 50-100 «начальных» жуков, а затем быстро шёл с Саякой на плечах в самую середину лесопосадки. Пока шёл, та успевала три-четыре раза кинуть облако «драки» на те места подлеска, где видела занимающихся своими делами жучар, которых подобное естественно провоцировало на агрессию. Потом, во главе уже воинства в 200–300 голов, я орал провокацию с другого конца леса, а потом устраивал Большую Жучиную Прожарку. Пять минут, и можно бежать в следующий безжалостно обгладываемый лесок, оставляя за спиной бешено работающий экскаватор имени Тами Мотоцури.

Итогом нашего ударного труда стало — наличие у меня и Саяки 41-го уровня, 26-ой у Кинтаро, сорванная спина у гномки (которую мне пришлось лечить собственным исцелением… несколько раз, после чего Тами пыталась содрать с меня денег то ли за домогательство, то ли за изнасилование, но была бита ревнующей Саякой. Последнюю пришлось тоже «лечить». Для нейтрализации.). Плюс деньги. Именно за то, что Кинтаро выкрутился, найдя в Воттуте способ реализовывать буквально тонны жучиных крылышек и прочей требухи, мы и отблагодарили его ударной прокачкой.

В общем, мы были усталыми, довольными, прокачаными и слегка богатыми, но тут является виновник нашего подкустовного существования, всем своим лицом выражая мировую скорбь и глобальную претензию. Разумеется, я воспользовался правом на превентивную самозащиту!

— Вы… Вот кто вас просил? Зачем?! Мач, хватит уже самодеятельности, ты мне все планы ломаешь! — шипел Одай, но потом осекся, махнул рукой, плюхнулся на траву и начал рассказывать.

В общем, ничего страшного не случилось, кроме того, что ингредиентами с жуков местный рынок оказался насыщен с лихвой. А вслед за ним и черный, на котором из потрохов и надкрыльев этих букашек варилось нечто противозаконное-противозаконное. К уважаемому Одаю пришли уважаемые люди с неудобными вопросами — мол, а чего это ваш уважаемый внук нам рыночек-то так шатает и криминогенную обстановку возбуждает настолько, что эта обстановка уже займы в банке берет?

Задали, значит, вопросики, обозначили свой, так сказать, интересик, и стоят. Ждут. Вежливо. А Тсучиноко старшему и сказать нечего, потому как он послал и забыл, а сам в местных делах-делишках. Тут внезапно этих уважаемых людей решительной рукою отодвигают ну очень уважаемые люди и задают еще более вежливым тоном еще более вежливый вопрос — а как так вышло, что ваш чрезвычайно уважаемый внук за несколько дней достиг уровня, которого обычно нормальный разумный достигает к 30-ти годам непростой жизни? Насколько же ваш неимоверно уважаемый внук гениален и нельзя ли его того? В мужья. Невесточки тут есть. Много. Смотрите какие. Да не отворачивайтесь, это же наши кровиночки, самые родные и любимые!

И тут Тсучиноко понял, что у него проблемочки. Имидж и репутация таковы, что признаться, что он не при делах как белый муж при черном младенце, он не может! А люди разной степени уважаемости с невыносимой вежливостью во взглядах и робкими улыбками акул капитализма глядят прямо в душу. С верой, надеждой и любовью.

В общем, дед отбоярился на очень короткое время, сказав, что со внуком ему нужно срочно поговорить о его плохом поведении (тут Кинтаро сделал большие глаза всерьез задетого за живое человека). Но теперь престарелый политик, якудза и много-кто-еще всеми жабрами души спрашивает у нас за поднятый блудняк и задает сакраментальный вопрос: «Что делать?».

— А в чем проблема, собственно? — непонимающе вылупился я, пожимая плечами, — Вали всё на меня, а затем говори, что по мою душу за тобой в очереди Бенджоу Магамами. Пусть идут к нему в Корац, задают вопросики. Где они были, когда у Воттута возникли проблемы, которые решаешь ты?

Тсучиноко молчал долго, но потом, сокрушенно покачав головой, выразился, что я негодяй, подлец, мерзавец и… прав. Хоть и гад. Предлагаю возмутительные и недостойные вещи так, что он, Одай, совершенно не видит, каким образом я не прав. Затем дед махнул рукой, попросив еще пару дней «просто отдыхать», а затем мы поедем дальше. На этом месте Тами взвыла кающимся грешником, но мы с Саякой такое решение поддержали. Восемь дней слышать лишь постоянный хруст хитина и пожираемых деревьев кого угодно доведут до цугундера. Полежим, поваляемся на травке, позагораем, я попробую поэкспериментировать с «колдовской кулинарией» … чем не отдых?

Моё согласие на просьбу старца поразило златолюбивую Тами в самое мурчало. Она, до этого времени искренне любившая нас самым преданным взглядом даже лежа на травке из-за натруженной спины, ахнула, хватаясь за грудь. Как отдыхать?!

— Кррррайм!! — стонуще зарычала страдалица, — Да мы за это время заработали больше, чем я за всю жизнь! Я верила тебе, Крррайм! Кактымог!?!

— Слющий, — попытался восстановить я дисциплину в отряде, — Щаз деньги отниму!

— Фигу! — мне торжественно был продемонстрирован самый натуральный кукиш, от чего впалось в прострацию. А затем рыжая вдохновенно сообщила, — Я тебе отдалась телом и душою! Про инвентарь и кошелек слова не было!!

И ведь правда. Я озадаченно замолк, переосмысливая новую концепцию начинающего исекайного рабовладельца. Меня, похоже, надурили. Бракованно как-то поклялись! Ладно, в любом случае нам действительно лучше больше не жужжать, возбуждая местных, а просто пострадать фигней. На этот счет у меня были кое-какие мысли, даже более того, весьма конкретные мысли! …но они требовали для начала куда-нибудь пристроить «лишних» Кинтаро и Мотоцури.

— Мы пойдем гулять! — торжественно оформил я новую политику партии, вызывая недоумение в стройных рядах слушающих.

— Да тут вообще ничего нет в округе, — пожала компактными плечиками гнома, встряхивая своей рыжей гривой, — Кроме жуков.

— Что, вообще ничего? — поразился я, — Крупный город мастеров и умельцев, а за его стенами даже ярмарки нет?

— Ярмарки? — фыркнула рыжая, — Нет! Только какие-то увеселительные балаганы для детей! Со зверьми и чудовищами. Лучше идемте поохотимся за «меткими белками»! Они больно швыряются шишками и орехами, зато слишком жирные, чтобы скакать по деревьям! И уровень у них 40-ой! Вряд ли за нами кто-нибудь туда попрётся.

Мы с Саякой и Кинтаро переглянулись, обменявшись весьма слабыми импульсами энтузиазма. Это лишь со стороны может казаться, что дни у нас прошли легко и беззаботно, на самом деле, беготня с периодическим прожариванием полчищ жуков — это хруст, вонь, щелкающие звуки, крики Тами, находящей очередную эссенцию (а их все я забрал себе командирским произволом) … в общем, хотелось отдохнуть.

— Идем в балаганы! Хотя бы посмотрим! — наконец-то решил я не в пользу алчных поползновений гномки, чем-то напоминающей мне золотоискателя, у которого кирка объявила забастовку.

Ууу… и это бывшая наемная авантюристка. Ничего-то она не понимает в переезжающих цирках! Этот был хорош, очень хорош… но перед тем, как приступить к его тщательному изучению, я провел экспресс-совет с бывшей ведьмой, шепча той в стремительно розовеющее ухо интересные, хоть и неоднозначные вещи. Для решительного успеха моего наспех сметанного плана было необходимо, чтобы Такамацури кое-чем пожертвовала во имя общего блага, и та с большим внутренним скрипом… таки согласилась.

— Тами… — вкрадчиво зашептал я в ухи номер два, — А хочешь на двое суток к белкам… при условии, что твои характеристики удвоятся? Представь себе, ты и они, 48 часов, весь лут и опыт твои…

Разумеется, рыжая продалась с потрохами, не задавая лишних вопросов! Вернув на место зловещий намордник брони, выполненный в виде оскаленной пасти, я развернул бывшую ведьму и внука почтенного Тсучиноко головами к мигрирующему центру развлечений, а сам легонько ткнул нетерпеливо бьющую копытом гному в плечо пальцем.

— «Выбор дамы!»

Гм, секс-бомбы я видел, секс-гранаты тоже, а вот такую секс-петарду впервые. Усвистела рыжая с такой скоростью, что я даже не смог сполна насладиться зрелищем её туго натянувших боевой купальник прелестей. Но там было что натягивать! С другой стороны, грустный хрюк усохшей до первоначальных габаритов Саяки был поддержан мной — девушка снова могла прятаться за швабру без особых проблем. Впрочем, нужно ведь чем-то жертвовать?

Парк аттракционов, раскинувшийся возле Воттута был широк, весьма изобилен на предлагаемые развлекушки, а еще ярок и радостен. Только вот как-то это здесь, в исекае, получалось так, что мой многоопытный взгляд не видел за гримом приезжих клоунов и акробаток циничной усталости обычных трудовых людей, нацеленных выбить каждый грош из крестьян-ротозеев, навещающих сиё место увеселения. Наоборот, создавалась твердая уверенность, что работники этих разноцветных шатров вполне искренне тащатся от своей трудовой деятельности, веселя детей и забавляя взрослых.

Богато украшенный воздушными шариками, гирляндами и прочим мракобесием, парк оказался… настолько забавен, что мы действительно принялись отдыхать, а не то, зачем явились! Саяка с Кинтаро покатались на крохотном колесе обозрения, с раскрытыми ртами поглядели на искусство водного иллюзиониста, покормили с ладошки здоровенного муравьеда, сидящего на своей волосатой заднице, обожрались (уже вместе со мной) очень прилично приготовленными на открытом огне снеками. В общем, несмотря на мои устремления, отдых внезапно удался настолько, что тощая великая мудрица совершенно забыла про свой возраст, статус, класс и отсутствие сисек, а веселилась точно также, как и наш 15-летний подопечный.

Но потом я всё-таки очнулся и приступил к реализации Хитрого Плана. Это, конечно, чужой фэнтезийный мир и всё такое, но логика штука коварная и прокрадётся везде. Дети — это такие существа, которые рано ложатся спать. А ведь сюда, на этот передвижной карнавал, нужно еще и приехать, а затем еще и уехать. О чем это говорит? О том, что приблизительно к 5–6 вечера наплыв гостей детского возраста сходит на нет. И, в каком-нибудь идеальном мире все эти клоуны, танцовщицы и акробатки в крайне обтягивающих костюмах должны были идти смывать с себя пот и грим, чтобы затем, обнявшись и травя шутки, дружной толпой идти в бар, дабы предаться там отдыху.

Но Фиол, при всех своих многочисленных вызовах логике и здравому смыслу, всё-таки идеальным не был, поэтому, оставив молодежь кидаться друг в друга шариками с водой (Саяка в микро-наряде горничной была целью номер один даже у хозяина заведения), я отправился на поиски, которые очень быстро закончились.

— Это обойдется тебе в копеечку, железный шкаф, — предостерегающе пробурчала низкая и определенно алчная тень.

— Если ты назовёшь сумму… хорошо подумав, то мы оба расстанемся довольными, — многозначительно прогудел я.

— Ты многого хочешь! — тень начала загибать пальчики, — Постановка, кормёжка, выпивка, снадобья. Будешь жадничать?

— Не буду, если всё сделаете от души.

— Сделаем, опыт есть! — хихикнула тень, — Да и любят у нас такое. Тебе как, обычный вариант?

— Обычный, но расширенный, — решил я не мелочиться, — Давай по максимуму. Чтоб, значит, наверняка!

— Двое суток?

— Двое суток. Но…

Сто тысяч — много или мало? Для меня, когда-то стоявшего в одной повязке из травы перед стенами Тантрума это была неподъёмная сумма. Сейчас же я её самым альтруистичным образом выложил из кошелька. Не всю, половину. Вторую половину найденный мной агент должен был получить по исполнению.

Тем временем уже слегка смеркалось, на танцовщицах, атлетах и акробатах внезапно стало чрезвычайно мало одежды, а ярко освещенные участки между шатрами заполнили вполне себе взрослые жители Воттута с горящими огнем глазами. В воздухе повеяло пивом, вином и тайнами. Найдя Саяку, одиноко сушившуюся у костра, я отеческим жестом обнял её хрупкие плечи, ведя на выход из этого царства веселья. В шалашик.

— А где Кинтаро? — внезапно спохватилась бывшая ведьма, завертев головой.

— Он… в лучшем мире, дорогая, — загадочно сказал я, продолжая движение.

По пути до шалаша, имеющего будущего в виде скромного любовного гнездышка, я без задней мысли раскидал заработанные характеристики и очки класса самым примитивным образом. Пять очков класса ушло в «пламя страсти», поднимая мою массовую атаку до 8-го уровня, и превращая последнюю в действительно мощное и грозное оружие, способное дать жару. Усугубить это мне помогло такое же щедрое вливание 30-ти заработанных очков характеристик в Интеллект, ставший под удвоением цифрой аж в 110 единиц, если считать с бонусами.

Подобное распределение было логичным — если я хочу реализовать всю мощь «пламени страсти» и «жара души», то мне необходима эта характеристика. В будущем же я собирался жертвовать скоростью, равномерно качая Выносливость, Силу и Интеллект, чтобы получить полный профит от имеющегося в наличии. Конечно, опытный игрок дал бы мне веслом по голове за такое кривое развитие, я мог бы хотя бы десяточку вкинуть в Выносливость уже… но тут был еще один фактор. Даже два.

Первый назывался «эссенция глодающего жука»

«Эссенция глодающего жука»

Бижутерия: -7 % ко времени действия замедляющих эффектов

Оружие: +40 % к крепости предмета

Броня: +2 к выносливости, +1 к броне.

И таких прелестей у меня было больше десятка!

Вторым же фактором являлось то, что долго ждало своего часа, валяясь у меня в инвентаре. А было это оно ничем иным, как полным комплектом чешуйчатой брони на 40-ой уровень, которой заплатили викингообразные жители вулканической деревушки Комматава за вынесенные мной из пещер гоблинов грибы и осколки обсидиана. Броню, конечно, можно было найти и получше, но что делать, если в город мастеров не пустили?

«Броня храброго воина моря»

Материал — железо, кожа, сталь

Броня: 22 (добавлено эссенциями +10 выносливости, +5 брони)

Свойства: Основательность, Вес, Отпугивание акул

Описание: Юные покорители холодных северных морей предпочитают этот доспех, когда идут в свой первый бой.

Ну да, для тех мест 40-ой вполне себе начинающий. Доспех получился неплох, хоть и проигрывал с треском краденному парадному доспеху даймё, да и акул тут не встретишь, зато свой!

На этом я посчитал все свои возможности по усилению исчерпанными, посему с чистой совестью и погряз в пьянстве, похоти и других хороших вещах вместе с Саякой, попутно разваливая хлипкие шалашики и строя новые. Правда, чтобы безудержное веселье вошло в струю, понадобилось слегка больше алкоголя, чем я обычно предпочитаю, но издержки мы искупали энтузиазмом и свободой орать как парочка орангутанов в брачный период. В целом, когда первый шок от «Саяка аль денте» у меня прошёл, возник даже какой-то особый интерес к происходящему.

Впрочем, по истечению двух суток, когда мы с утра, игнорируя легкое похмелье, собирались исполнить сцену «тентаклиевое чудовище и досочка-волшебница», к нам слишком рано нагрянул Одай Тсучиноко, невежливо гудящий в свою Читозе. Надо ли говорить, что я вылез из вполне уже приличного шалаша злым как Ильич, которого комары отрывали от важных записей? Бибикал-то дед долго, а гудок у его Читозе был такой, что тут и любые взвившиеся флаги бы опали, что уж говорить об одном скромном черно-рыжем хвосте…

— Ну что вы там!? Поехали! — бодро оповестил нас дед Одай о своем замечательном настроении, — Пора в путь!

На звуки старческого голоса из гнезда неслучившейся любви вылезла Саяка, злобным взглядом сверля невозмутимого деда. Я тем временем отменил «выбор дамы», тем самым призывая к нам Тами. Тоже не самый лучший вариант, но как до нее достучаться? Магикон, что ли, дарить?

— Рано вы, товарищ якудза, — попенял я оябуну, — Слишком рано.

— Пф! Как будто вы важными делами там в шалаше заняты были! И вообще, ты мне за попорченные нервы должен! — глубоко обидел он меня и хвост, а также Саяку, — Ну что? Где остальные? Где Кинтаро?

— А нету Кинтаро, — нанес я бибикающему сатрапу ответный удар.

— Как нету? — вздёрнул брови старик, начиная оглядываться по сторонам, — А куда делся? Ты же за ним приглядывать был должен!

— Нету, — похабно улыбнулся я, — В бордель его сдал.

— Чт…, - дед спал с лица, бледнея и хватаясь за сердце, — Чт… За… что?

— Как за что? — поднял я брови, — За деньги, конечно же!

Сакраментальное «Он же ребенок!!» прозвучал из самих глубин души обманутого в лучших чувствах старика, а затем тот наладился в очередной сердечный приступ. Я ловко пресёк малодушие очень даже могучим исцелением от «жара души», восстановившим Одаю аж 574 очка здоровья, но втихомолку порадовался, что не прошел критический удар.

— Дети нынче дорогие пошли…, - решил я чуток испортить оябуну торжественное воскрешение неуместной жалобой. Это заставило его подавиться очередным воплем.

Жаль, но долго мучиться старику новой жизненной трагедией не пришлось. Почти одновременно из кустов вывалилась грязная и взъерошенная Тами с огромными синяками под глазами и матом в груди, но на неё никто не смотрел. Все смотрели на двух здоровенных, высоченных и зеленых орков-бодибилдеров в набедренных повязках, пришедших от городских стен.

— У нас посылка с вашим мальчиком! — хором заявили они.

— Какие ваши требования?! — вновь схватился за сердце старикан, которому сполна мстилось за прерванный половой акт с ролевыми элементами.

— Деньги! — честно ответили орки (опять хором) и, получив от меня полсотни тысяч, радостно передали куль с чистой дерюгой, обвязанный веревкой. В дерюге был совершенно бессознательный Кинтаро с настолько широкой и блаженной улыбкой хорошо отдохнувшего человека, что мне захотелось устроить Одаю еще гадость, просто из зависти.

— Да что тут творится?! — возопил совершенно потерявшийся на дороге жизни оябун, вздымая руки к небу. Впрочем, ему пришлось подвинуться, чтобы я аккуратно закатил бессознательного внука внутрь, а затем поймал за заднюю ногу пытающуюся пролезть за ним Тами. А пока нес матерящуюся гномку в холодную реку, попутно рассказывал деду, что решил за хорошее поведение устроить Кинтаро досрочный выход из рядов девственников, что у того, судя по всему, получилось многократно и с блеском. Гномка, несмотря на свой усталый вид, услышала и поняла, что её отпускали, дабы заняться развратом, от чего начала возмущаться до глубины души, но торжественно забулькала, будучи опущенная говорящим концом в реку. Дед тем временем переваривал весть, что какой-то левый тип с крайне сомнительным прошлым, настоящим и будущим выполнил по отношению к Кинтаро то, что должен был он, Одай, либо сам батя Кинтаро.

Пока паковались в джипопагоду, успели еще всласть пособачиться, поминая друг другу прошлые и настоящие грехи, но в конечном итоге все-таки двинулись дальше.

Правда, Читозе пыхтела недолго, всего километра два, а потом была вынуждена остановиться. Прямо перед нами на дороге стояла группа разумных явно недружественного вида.

— Тц! — цыкнул слегка отошедший от моих шуток Тсучиноко, — …а я надеялся, что у них хватит мозгов…

Глава 5

— Всё!

С этим жизнеутверждающим возгласом, Одай Тсучиноко, многостаночный, но очень уважаемый всеми, включая даже меня, ударил по тормозам, одновременно с этим бодая руль. Старик был сам не свой всё время после того, как мы разобрались с проблемой вставших на пути джипопагоды разумных, поэтому ехал медленно и печально, а еще тяжко вздыхал. Торможение и удар крепким оябунским лбом по рулевому колесу означал, что тяжкие думы старца явно пришли к не менее тяжким выводам. Население Читозе такое поведение ни грамма не обеспокоило — Тами дрыхла изо всех сил, крайне удовлетворенный Кинтаро от неё не отставал, Саяке было недосуг, ибо она пересчитывала снятые с нехороших людей активы, а я благодушествовал, сумев в очередной раз доказать злу, что Герои щи валенком не хлебают.

— Мач…, - выдохнул водитель, проводя себя по лихой и блестящей лысине, сейчас еще и покрывшейся, вдобавок, испариной.

— Угу, — бодро среагировал я, тряся укушенным Саякой пальцем. Найденную в неведомом месте гайку, носимую ей за веревочку на шее, великая мудрица защищала даже от меня, мешая рассмотреть.

— Ты… невыносим, — поставили мне диагноз, но тут же поправляя себя, — Нет, не так. То, что ты постоянно вытворяешь — невыносимо! Ты ведь это не специально, да? Скажи же, не специально?!

— Всё дело в концепте относительно субъективного восприятия, оябун-сама, — решил объяснить я свою позицию, — Вот вы оцениваете происходящее с точки зрения работающей структуры, в конструкцию которой уже были вложены ваши силы, а также планируется новое вложение. Я же Герой, призванный из другого мира, то есть, грубо говоря, по отношению к Фиолу — инфантильный ребенок, видящий лишь целостную общую картину. Не зная традиций, условностей, неписанных законов и истории, но — периодически оказывающийся в неприятной ситуации, я решаю эту самую ситуацию наивно и близоруко, пользуясь доступными мне средствами. Кроме того, у меня есть собственные принципы, например — я не убийца. Поэтому, вы сейчас находитесь в состоянии легкого когнитивного диссонанса просто из-за того, что я не режу своим мечом каждого, кто встает у нас на пути, а изыскиваю альтернативные способы решения конфликтных ситуаций. Разумеется, что эти пути имеют последствия, но, в отличие от убийства, эти последствия приходится переживать не мне, а другим. Всё ведь на поверхности!

— «Внимание! Ремесло „Оратор“ получает уровень! Текущий уровень 4»

— «Внимание! Ремесло „Оратор“ получает уровень! Текущий уровень 5»

— «Внимание! Ремесло „Оратор“ получает уровень! Текущий уровень 6»

Если бы не храп Тами, то в машине воцарилась бы полная тишина. Даже Кинтаро во сне перестал улыбаться как дебил где-то на середине этого спича, а его дед так вообще повернулся ко мне на своём кресле, делая ну очень круглые глаза.

— Вы думаете, что я безответственен потому, что не осознаю последствий своих действий или ленюсь их просчитывать, Тсучиноко-сама, — предпринял я храбрую попытку подкачаться еще, — но на самом деле…

— Замолчи!!

Я послушно заткнулся. Так посидели минут пять. Затем Одай спросил:

— Ты зачем снимал штаны с Героини и её спутников? А потом бил их по задницам своим зеленым жезлом?

— Во-первых, они заслужили, — фыркнул я, — Спрятаться в городе от травмированного ими Блуждающего Босса, а затем предъявить вам через суд претензии, что вы увели чужую добычу — это уже за гранью добра и зла! А во-вторых, я не собирался оставлять за спиной живых недоброжелателей, поэтому просто сделал наглой малышке Сизуру-чан и её мужскому гарему… беременность. Пусть лучше рожают, чем за крокодилами и стариками бегают.

— Мач…

— Мм?

— Там же кроме Сизуру одни мужики были…

— А «Жезлу Плодородия» плевать, он всех беременными делает!

Вновь воцарилась тишина. Я искренне недоумевал, что опять не так Одаю. Да, преградивший нам дорогу табун, возглавляемый «мистическим рейнджером» Сизуру Эдонатто, был вполне опасен хотя бы тем, что кроме боеготовности еще и отличался немалым таким 55-ым уровнем. Около десятка мужиков смазливого вида и сама предводительница были серьезно настроены отнять и поделить ценности, что Тсучиноко собрал с тело Кроконатора, и у них бы даже всё получилось… если бы не местная привычка перед дракой разевать пасть, дабы сказать что-то вечное, умное и доброе. А так — не успела прелестная, но чересчур прагматичная Героиня выпукнуть нечто из своего верхнего отверстия, как ей туда набилась пыль, вызванная «Призывом Драки» авторства Саяки Такамацури. Худой, глуповатой, импульсивной и прожорливой девы, которая почему-то не уважает противников. После того, как пыль спала, а побитая могучая кучка разок моргнула подбитыми гляделками, я уже был рядом с ними, радостно применяя своё площадное умение, после которого на ногах и с очками здоровья осталась лишь сама предводительница этой хищной стаи.

Дальше всё было до слез просто — очки здоровья у Сизуру, как у лучницы, были невелики числом, а последствия моих критических ударов достаточно печальны. Получив их от меня, она томно пролетела небольшое расстояние назад из-за воздействия «колдовской пули» Саяки в грудную клетку, а потом была успокоена добрым, но умеренным ударом кулака в ухо. Затем наступило время грабежа и жезла.

Логично? Эффективно? Гуманно? Конечно, да. Разумеется, я целиком и полностью понимаю, что оплодотворять людей зеленой фаллической палкой по жопе есть нечто, что еще хуже изнасилования, но с другой стороны — их пришлось бы либо убивать, либо терпеть преследование, когда Героиня оклемалась бы от удара в ухо. Уж больно настойчиво она в суде верещала о том, что Одай сломал ей труд нескольких лет, «украв» босса. А жители города, вместо того чтобы сделать то, что в таких случаях полагается (сжечь ведьму), почему-то мялись, мямля что-то о «воле богов». Мол, каждый свободный разумный имеет право искать защиту в городских стенах, когда ему грозит такое.

— Я меняю планы, — наконец, выдохнул старик, — Мы едем напрямик, без остановок! Так будет лучше для мира!

— А что, так можно было что ли?! — вытаращился я на оябуна в полном изумлении. Что же он раньше не сказал! Я бы занял куда более активную жизненную позицию в этом мире!

Этот взгляд деда, брошенный через плечо, отнял у меня пять очков здоровья. Я решил заткнуться, чтобы не выяснять, насколько он может прокачать такой приём.

Дальнейшее путешествие пошло как по маслу. Читозе фырчала по дорогам, периодически спугивая с них водителей лошадей, ослов и прочей живности, мы хором пытались убрать с лица у Кинтаро дебильную улыбку, но получалось плоховато, юноша постоянно пытался зависнуть в воспоминаниях, а еще задумчиво пересчитывал свои деньги, интересуясь, когда мы заедем в какой-нибудь городок. От таких вопросов дед Одай болезненно икал, смотрел на меня как на врага народа и остервенело давил пяткой педаль газа.

В целом я оябуна, безусловно, понимал. Он привык рулить как машиной, так и своими многочисленными подчиненными, вести к процветанию что города, что банды бандюганов, проще говоря, он — человек созидания. Работает на авторитет, потом авторитет работает на него, это всё друг друга многократно усиливает и оп! …готов образ чуть ли не национального героя и регулярного спасителя. Существо, которое ломает устои и шатает трубы, несмотря на логичность своих действий, должно у такого созидателя вызывать зубовный скрежет и желание проветрить такому существу печенку — уж больно сильно созидающий ценит то, чего достиг сам или достигли другие. Для него ломающий системы индивидуум как серпом по яйцам. Независимо от того, насколько этот индивидуум прав.

Ну, это, конечно, слишком умные мысли для электрика, но куда деваться? Я себе 30 очков в Интеллект вогнал, и они сейчас удвоены! Почти сотня! Нужно подождать, пока утрясется, устаканится, вернется на круги своя.

Женская часть нашего коллектива в путешествии вела себя хорошо, то есть тихо. Отняв у меня любимую книгу «Как ни хвоста не понять, но не подать виду», Саяка с горящими глазами посвящала Тами в тонкости написанного под умные кивки Кинтаро. Тами особо посвящаться не хотела, но, учитывая, что из других видов досуга Одай предлагал ей уборку и мытье посуды, слушала как миленькая и даже задавала вопросы. Гномка оказалась забавным существом — в меру вспыльчивой, без меры жадной, но при этом потрясающе честной. Настолько, что, подумав, она даже извинилась передо мной за эпизод, когда пыталась обманом и напором стать моей «наставницей». В тот момент она совсем не понимала, что Герои тоже живые люди, считая их чем-то вроде аватаров халявы, вытянувших золотой билет в новую жизнь. Концепцию воровства, грабежа, приобретения имущества с помощью обмана или уловок Мотоцури не признавала самым свирепым образом. В её миропонимании деньги должны были быть заработаны.

Так прошли два дня, полные относительного мира и покоя. Старик угомонился, перестав дуться, но начав произносить пространные речи, полные смысла, которые легко можно было бы назвать гипножабой. Нас увещевали, что окружающую среду нужно беречь, особенно в городах и селах, а в странах так вообще. Что не нужно заниматься разным вредительством, в том числе и свержением богов или импрегнацией попавшихся на пути Героев. На вопрос к сенсею: «А что нужно?», Одай лишь мудро щурился, веско замечая, что следует искать «достойные пути, а не творить мерзость».

В общем, мы со всем уважением его игнорировали, стремясь как можно быстрее вытряхнуть агитацию из ушных каналов и мозгового пространства. Легко быть правым, когда у тебя машина, всеобщая уважуха и два слонобойных калибра в крыше, а ты попробуй им быть, имея лишь штаны и желание остаться независимым! Вива ля Куба!

Так мы и ехали, пока не встретили на дороге двух нарядных китайцев, стоящих по разные стороны обочины и улыбающихся всем лицом. Ну, на самом деле это были не китайцы, а обычные жители местной исекайщины в красивых мужских ципао, только растянувшие морды в улыбках и прищурившие глаза, но этого было с лихвой достаточно, чтобы принять их за жителей трудолюбивой и многочисленной нации алиэкпресса. Опасности мужики никакой не представляли, будучи жрецами 20-ых уровней, но дед всё равно тормознул свою шайтан-арбу, останавливаясь возле улыбчивых.

— Нам нужен Герой-сама! — хором взвыли два китайца, начав кланяться.

— Герой занят, — сурово высказался я из-под шлема кабуто, вновь напялив на себя полный анонимизирующий комплект брони, — Запишитесь в очередь.

— Предоплата! — донеслось жадным гномьим голосом у меня между ног. Последнее сильно удивило китайцев, но только до момента, пока Тами не высунула свою жаждущую предоплаты голову у меня из подмышки, повторяя озвученное.

Китайцы хором сказали, что им предоплата не нужна, а нужен Герой. Тами уточнила, что предоплата за Героя. Китайцы заинтересовались, но Мотоцури уточнила еще — что предоплата нужна за то, чтобы записаться к Герою на приём или в очередь, как им удобнее. На приём дороже, а на очередь сейчас скидки. Выразив всеми своими прекратившими улыбаться лицами сильное желание отпустить Тами на волю в ближайшее озеро, китайцы объяснили, что им Герой сильно не требуется, лишь чуть-чуть, но очень срочно, потому что с ним хочет переговорить их госпожа — некая весьма важная особь или особа, находящаяся совершенно неподалеку и носящая имя Йен Чунь. На этом месте я был пихнут в бок рукой оябуна, получив приказ встать, идти и говорить.

Мол, он её знает и поговорить надо, но вести я себя должен максимально прилично. Это в очень больших интересах всех нас. Да, и броню сними, Герой неприличный, тут прятаться не от кого.

Ладно, не вопрос.

Переодевшись в цивильное, то есть в свою, с иголочки заколдованную эссенциями броню, я пошкандыбал за псевдокитайцами в соседний лесок, нервно реагируя на то, что каждые три-четыре метра один из них останавливался, поворачивался ко мне и широким приглашающим жестом приглашал следовать дальше. Такие телодвижения поневоле вызывали подозрение и желание дать щелбан, чтобы они прекратили паясничать, но в чужом краю порядки свои, а Тсучиноко-старый был вполне серьезен.

На ближайшей же поляне обнаружилось еще пара десятков таких улыбчивых псевдокитайцев разного пола, окруживших небольшой домик, от которого мощно пёрло свежесрубленным деревом и лаком. Домик тоже был в китайско-японском стиле, то есть пагодой, а окружающие, не переставая гадко улыбаться, молчаливо заманивали меня жестами внутрь. Выглядело это всё очень подозрительно, но Одай это Одай — раз сказал, что всё будет нормально и можно спокойно уходить с чужими дядями до лесу, значит ему вполне можно верить. Тем более, что тут все мелкие, щелбанами если что, раскидаю.

Внутри домика китайцев не обнаружилось, зато нашлось богатое убранство в виде ковров, золотой посуды, дымящихся палочек благовоний и чего-то, напоминающего небольшую статуэтку. Заскочивший за мной азиат начал отбивать статуэтке поклоны, бормоча под нос какую-то возвышенно-экстатичную молитву, которая сработала настолько быстро, что бедолага аж закашлялся. Срабатывание выразилось в материализации ну очень красивой и фигуристой китаянки с длиннющими ногами и мощным бюстом. Особа была белокожая, с тщательно наведенным марафетом, в очень богато украшенном женском варианте ципао, только без любимого мужчинами разреза в платье. То есть, сам разрез был, демонстрируя нежную кожу ляжки на её середине, но никак не до поджелудочной.

Блин. Это же новая верховная богиня, с тоской подумал я, предвкушая неприятности глобального масштаба, а также ударными темпами воспитывая в себе желание сказать твёрдое «нет» на любое предложение.

Йень Чунь тем временем пальцами «кышнула» жреца, плотно затворившего за собой двери, а затем повернулась ко мне.

«Йен Чунь,??? ур., Верховная богиня»

— Дорогой Герой! — счастливо улыбнулась она так, что у меня засосало под ложечкой от дурных предчувствий, — Давай же выпьем чаю!

— А можно не надо? — не стал мелочиться я, — Меня там люди ждут.

— Ладно, — пожала плечиками богиня, опуская тело на диван и приглашающей тыкая в соседний, — Давай тогда поговорим.

— Это тоже как-то…, - я, морщась, покрутил пальцами в воздухе, ужимками пытаясь объяснить товарищу богине, что предыдущие разговоры с её предшественницами кончались очень плохо.

— А, — подняла Йен Чунь красиво нарисованные брови, — Поняла. Нет, садись свободно. Я не собираюсь тебе ничего поручать, ни к чему принуждать, ничего требовать или просить. Просто кое-что обсудим.

Я гулко хрюкнул, испытывая множество разнообразных сомнений, но сел, сделав лицо внимательно слушающего человека.

— Я — покровительница семьи и домашнего уюта, Герой, — красавица хлюпнула чаем из своей изящной чашки, глядя на меня поверх посуды, — А у тебя есть предмет, который нарушает саму концепцию счастливого союза мужчины и женщины. Он порочен и ужасен. Нужно, чтобы ты передал его мне.

— Вы про это, товарищ богиня? — я вытащил зеленый каменный фаллос в форме полицейской дубинки из инвентаря.

Красивое китайское лицо напряглось, точно также как и прочие части божественного тела, но, глубоко вздохнув, богиня скованно кивнула, а затем протянула руку вперед в требовательном жесте.

Конечно же, я тут же спрятал фигулину назад в инвентарь. Разумеется, Йен Чунь тут же опечалилось пригодными к этому частями тела, а потом даже заставила пару слезинок стечь по щекам. Я многозначительно хрюкнул, выжидательно наклоняя голову. Богиня слегка заискивающе улыбнулась своим почти китайским лицом. Я похлопал глазами. Вразнобой.

— Ты не хочешь передать мне Жезл Плодородия, Мач Крайм? — наконец сказала она словами.

— Хочу, — честно признался я. Нет, на самом деле. Во-первых, как не крути, это мужской половой член. Мне неприятно его иметь в инвентаре. Во-вторых, с его помощью можно сделать беременным мужика. Мужика!! Ладно, один придурок подобное заслужил, во второй раз… мне было просто не жалко идиотов, бегающих табуном за недогероиней, но оставлять себе подобную вещь не было ни малейшего желания!

— А…, - моё «хочу» слегка надломило китайскую богиню, из-за чего она сделала пустые и прозрачные глаза. Стало даже красивее.

— Разумеется, я готов передать жезл в ваши руки, — начал пояснять я, — Но как я, прозябающий в нищете и ничтожности, вынужденный кормить два голодных рта, могу сделать это без всякой надежды на компенсацию?

— Компен…? — брови Йен стали Чунь, но мне что-то подсказывало, что богиня притворяется дурочкой.

— У меня две голых женщины, — тем временем плакался я, говоря, тем не менее, чистую правду, — И сам ношу обноски с края света. Этот зеленый хер — моя единственная ценная вещь! Моя надежда! Ведь если бы мы доехали до первого же крупного города, я бы с радостью продал бы столь уникальный артефакт за очень большие деньги! Нужно же поить, кормить, одевать и обувать целых две женщины! А вы же знаете их потребности! А наша жизнь? А поставленные задачи? Разумеется, что я с радостью передам вам эту злую и пагубную вещь… за скромное, но достойное Героев и верховных богинь вознаграждение!

— «Внимание! Ремесло „Оратор“ получает уровень! Текущий уровень 7»

— «Внимание! Ремесло „Оратор“ получает уровень! Текущий уровень 8»

Блин, классно-то как! Что же у меня память паршивая, сейчас бы ей, пока сидит с раскрытым ртом, зачитать «Войну и мир» и дело в шляпе, докачаю «оратора» до максимума! А так — приходится ждать ответа.

Дождался. Скосив глаза в сторону, Йен Чунь тихим и ласковым голосом начала говорить, что они, верховные богини, существа небогатые, да и сил на свободное волеизъявление регламентом выделено немного, кроме того, она, можно сказать, на испытательном сроке. Паства у нее пока маленькая, людей раз-два и обчелся, приходится вот в такой вот нищете принимать столь великодушных и щедрых Героев, готовых всей душой откликнуться на призыв. К концу речи у меня уже в голове было пусто, но что-то щелкало с дивной периодичностью. Кажется, датчик «насколько сильно охренело это существо» слегка засбоил. Тем временем хитроглазая скво все бубнила о регламентах, квотах и выделенных мощностях, а вот разрез на её платье-ципао всё увеличивался и увеличивался!

Это было по-до-зри-тель-но.

Пришлось наносить ответный удар. Сначала я зашел с козырей, сообщив о размерах вознаграждения, что когда-то обещала Аллеалла за возврат ей Книги Всего. Пока Йен Чунь хватала ртом воздух, я слегка исказил реальность, поведав, что архимаг Бенджоу Магамами за ненапрягающий поиск ингредиентов расплатился со мной 48-уровневой красивой и спортивной гномой, поклявшейся мне добровольно в вечной верности. Затем упомянул, что получил от Датарис новую жизнь, тело, золотой класс и уникальные способности, причем авансом. И ладно, если, к примеру, покровительница семьи по возможностям ниже Датарис (да как такая красивая и умная женщина может быть хуже той блондинки!), то уж точно не может быть хуже архимага!

Постепенно атмосфера накалялась, а налет цивилизации сползал с наших капиталистических лиц. Клятвы о бедности и скорби перемежались предложениями, которые стороны находили грязными и недостойными для рассмотрения. Я стенал, богохульствовал, предпринимал попытки молиться и обещал скидку за адекватность. Богиня рыдала, разрез её юбки уже второй раз огибал декольте, она даже аккуратно подёргала прядку своих волос, демонстрируя отчаяние, но потом всё-таки спалилась, воззвав по старой памяти к высшим силам. Посмотрев в мои квадратные, но ехидные глаза, Йен Чунь бросила маяться дурью, приступая к серьезному разговору.

К последнему заявлению я отнесся с большим скепсисом, правильно, причем, делая — покровительница семьи начала предлагать… услуги. Поженить (даже лично!), благословить, улучшить рождаемость будущей (или настоящей) жены, талисман против скандалов, ваза приносящая счастье…

В общем, богиню сильно опечалило моё нежелание принимать от неё нематериальные ценности. Она даже изволила ругаться, называя меня человеком циничным и бесчувственным, склонным к стяжательству и накоплению благ, которые с собой на тот свет не заберешь. Я же в ответ не менее цинично заявлял, что всё в этом мире волнующем зависит от уровня, а уровень от монстров, а убивание последних напрямую зависит от качества одетых на тебе вещей, так что не надо, товарищ богиня, не надо.

Она спорила, убеждала в том, что, преследуя меркантильные интересы, я отказываюсь от вечных благ, заламывала руки, подгибала ноги, продолжала увеличивать разрез и томно дышала грудью, блестя влажными зовущими глазами. Я был непоколебим и тверд, как самый настоящий рыцарь, с презрением отвергая жаркие обещания, страстные уговоры и грязные предложения. И… наконец-то победил! Глубоко вздохнувшая богиня заставила свой разрез вновь уменьшиться до приличных размеров, а затем, досадливо скривясь, совершенно деловым тоном начала предлагать шмотки.

Наконец-то.

Разговор-торг у нас затянулся надолго. Настолько, что за окнами наспех построенного улыбчивыми фальшивыми китайцами храмика уже начало не темнеть, а светлеть. Наконец, я, совершенно измученный этой вредной женщиной, сдавленно выкрикнул «да!» и сунул ей… метровый зеленый фаллос прямо в алчно ждущие его руки. Йен Чунь, медово улыбаясь, также передала мне всё выторгованное (причём без обмана!!), после чего я с искренним облегчением оставил позади как само строение, так и «китайцев» с их повелительницей.

У джипопагоды меня ждали нервничающий Одай, тут же начавший осведомляться, не повредил ли я богине? Не оскорбил ли её и не заставил ли забеременеть или отрастить ненужное? Пришлось уверять почтенного старца в том, что расстались мы в любви и взаимопонимании, искренне ненавидя друг друга всеми жабрами души за занудство и жадность, но без всякой дополнительной вражды. А еще новая верховная богиня забрала у меня чудо-палку, что безусловно дополнительно красит мой превосходный «облико морале».

Старый добрый Одай, с трудом веря в ранее сказанное, был довольно быстро убежден демонстрацией выбитых из богини (надо было выбрать другое выражение! У старика сердце!) благ, после чего скомандовал всем спать.

Читозе никуда сегодня так и не поехала.

Глава 6

— Мач! Мач! — меня в бок возбужденно тыкала Тами, говоря почему-то тихим шёпотом, — Мач! Мач-Мач!

— Чего тебе? — недовольно отвлекся я от созерцания выторгованных у новой китайской богини вещей.

— Я научилась ей пользоваться! — страшным шёпотом продолжала гномка.

— Ей? — заинтересовался я.

— Да! Смотри! Только тихо!

Предупредительно прижав указательный палец к губам, Тами гадко улыбнулась, а затем начала подкрадываться к самым беззащитным образом сидящей Саяке, занятой рассматриванием стены, бубнением под нос какой-то песенки и игрой с гайкой-амулетом. Я замер в ожидании. Первым делом гномка добыла из собственного инвентаря нечто крайне похожее на конфету, тут же ловко вставив кондитерский предмет Саяке в рот. Та, слишком глубоко уйдя в свои мысли или что там их заменяет, среагировала только на вкус, тут же начав смачно чавкать с довольной улыбкой, но не выходя из прострации.

Затем… Мотоцури сильно, жестоко, коварно и с подвывертом щипанула бывшую ведьму за бочок!

— УАУЫЫЫ!! — плюнула конфетой в стену Саяка, разевая глаза и рот, но внезапно замолчала, так как перед её носом оказалась какая-то мясная требуха, материализованная Тами оттуда же, откуда и конфета.

— Печень сердоликового многоуса, — ровным монотонным тоном начала декламировать «великая мудрица», — Свежая. Используется в кулинарии для приготовления следующих блюд: бу-бу-бу-бу, используется в алхимии: бу-бу-бу-бу-бу, используется в качестве полезной добавки к корму прыгучего трехлепесткового вахтанга, а также…

В общем, разделала она бедную печенку от и до. Сдала целиком и полностью. Что приготовить, как сварить, кому скормить. Заклинило причем товарища Такамацури надолго, как бы не на десять минут, в течении которых она рассказывала о печенке бедного многоуса и только о ней. И лишь полностью выдохнувшись, вытаращила глаза, завращала головой по сторонам, а затем начала отпиваться водой.

— Понял, как она работает? — осведомилась Тами.

— Нет, — честно признался я, пытаясь вытрясти знания о печенке из головы.

— В общем — сначала отвлечь, потом немного приятного, а затем много неприятного, — торжествующе раскрыла рецепт эксплуатации саяк гномка, — Но можно попробовать и наоборот. Давай ты её того, а я ущипну… точнее, сначала ущипну, а потом того.

— Ведьминская кишеч… ммм! ММуууу! Ммм!!

— Не стоит злоупотреблять, — поспешно сказал я, держа худую встрепанную девицу на манер гитары — одной рукой за пузо, а второй за говорящую голову, — Мы люди мирные и даже гуманные, оставим твои изыскания на время. Но за метод спасибо.

— Как оставим!? — всплеснула руками гнома, — Это же какие деньги!

— Если я её сейчас отпущу, то мы чисто на удобрениях озолотимся, — поведал я, продолжая удерживать брыкающуюся Саяку, — Причем производить будем их сами.

— Да?! А как?!

— Чувствую, что ты со своим научным подходом методом тыка скоро узнаешь сама… главное, чтобы нас рядом не было.

Гномка недовольно ворча ретировалась к заваривающему чай Кинтаро, а я принялся гладить по голове взбудораженную Саяку, пытаясь перевести её злобное бурчание в умильное урчание. Когда начало получаться, то решил добавить и словами:

— Не бойся, моя маленькая, я не дам тебя в обиду этой гадкой злой Тами. Она не будет эксплуатировать твои способ… слуушай, а мне как раз надо разобраться с теми вещами, что мне впихнула богиня!

Такамацури обреченно взвизгнула и начала вырываться.

Разумеется, меня это не остановило.

Спустя полчаса, поддавшись гнету угроз от Одая, задолбавшегося слышать крики, я закончил зверскую эксплуатацию девушки, снабдив её фруктовым соком в кувшине и держа на виду. Пока тяжело дышащая Саяка убивала меня взглядом, изнемождено кушая сок, подбивал итоги.

Последние… особо не радовали. Можно было быть уверенным на 147 процентов, что я продешевил, недожал и смалодушничал, но, видимо, слишком сильно давило подспудное желание избавиться от палки-беременялки, поэтому вместо божественных артефактов я получил всего три вещи на 40-ой уровень и… целых четыре позиции по ингредиентам, запрошенным Бенджоу Магамами. Последнее радовало сильно, так как полученные ласты круо, зубы мудрости криптоежа, сути жидкого менеджера и средние глаза археодриады добыть на этом континенте было сложно настолько, что пришлось бы отправляться на другой. Можно даже сказать иначе — шмотки пошли в довесок к чужим потрохам.

Первой моей прелестью был щит. Страшный как моя жизнь, тяжелый, как налоговое бремя, весь из литого металла серебристого цвета. Ну и унылый как взгляд обиженной Саяки, явно сейчас планирующей особо сильную месть. Поёжившись, я с натугой поднял двумя руками здоровенный толстый щит пятиугольной формы, переворачивая его рабочей стороной к себе. И снова поёжился.

Нет, на щите не было ничего такого, что могло бы обратить противника в бегство, сопряженное со спонтанной дефекацией… изначально. Там просто вместо умбона, который в принципе и не полагался изначально пятиугольным щитам, была… морда. Спокойная сонная человеческая морда с самым нейтральным выражением. Можно даже сказать «похерфейс». Даже ненакраш… в смысле не крашеная. Обычное равнодушное лицо, солидно так выпирающее из щитового полотна. Но если по морде ударить…

«Щит Громовой Расплаты»

Материал — громовое железо, агаксит, прах демона

Минимальный уровень: 40

Броня: 32

Свойства: Неразрушимость, Громовое Воздаяние, Тяжесть Расплаты.

Описание: Этот щит неуязвим, но очень мстителен. Принимая на себя удар, он готовит контратаку в ожидании, что хозяин отомстит агрессору. Если владелец щита не использует это умение в течение боя, то щит обрушит свой гнев на него самого.

Тревожное и многообещающее описание, из-за которого и пришлось щекотать, щипать, целовать, гладить, дёргать за ухо, щупать и кормить Саяку сладостями, дабы её переклинило на подробную характеристику возможностей щита. Они оказались не такими уж и страшными. Щит Громовой Расплаты запоминал силу первого нанесенного по нему удара, тут же готовя симметричный ответ электричеством. Мне нужно было зажать определенную фигульку, установленную возле держателей щита, чтобы вражина, при следующем ударе этим самым щитом, отхватил мощный и живительный разряд. В общем, чем сильнее стукнут по щиту, тем мощнее тот ответит. Но какой удар «запоминать» выбора не стоит — только первый. Затем перезарядка аж в пять минут. Отличная штука, только бы не забывать разряжать. Получать удары током я не люблю сильно. А еще щит невозможно было пробить или разрушить. Вообще.

Отличная штука.

Второй предмет был куда прозаичен, но мне понравился не меньше щита несмотря на то, что при виде него начали истошно хохотать как девчонки, так и Тсучиноко. Это был… отбойный молоток для мяса, а по совместительству один из артефактов самой Йен Чунь, покровительницы семейного счастья. Как полагается таким молоткам, был он цельнолитой и с зубчиками на ударных частях. Только вот размерами и весом всячески намекал, что делался под очень крупных орчих или маленьких огресс. В смысле был чуть длиннее метра и с оголовьем под три-четыре кило весом!

«Молоток Великой Домохозяйки»

Материал — сажа, прах неверного мужа, кровавое железо, запретный плод

Минимальный уровень: 40

Урон: 22–44

Свойства: Орудие кулинара, Воздаяние неверным

Описание: Этот предмет кухонной утвари был благословлен самой Йен Чунь, к которой вознесла молитвы многодетная мать после страшной (но справедливой) кончины своего двенадцатого мужа.

Смешная штука, жуткая история и… очень «вкусные» свойства. «Орудие кулинара» просто улучшало любое изготавливаемое мной блюдо на 50 процентов. Причем как на вкус, так и по полезным качествам, что не менее важно. «Воздаяние неверным» давало молотку возможность наносить 150 процентов урона по: неверным мужьям, ворам, бандитам и бродячим торговцам, причем показатели складывались, а значит женатым бандитам на моей дороге лучше не появляться!

Вроде бы не сравнить с щитом? Ан нет, показатели урона у этого инструмента маньяка были просто огромные, если сравнивать линейку прогрессии с оружием, которое я наблюдал в городских лавках. Что, в принципе, не удивительно — если оно предназначалось для домохозяек, то у тех 40-ой уровень труднодостижим.

Ну и последнее.

«Колечко домашнего счастья»

Материал — золото, серебро, платина, мышиный хвост

Минимальный уровень: 40

Добавленные характеристики: Удача +3, Выносливость +5

Свойства: Страж уюта, Спасение девы

Описание: Это простенькое колечко таит в себе немалое могущество. Оно готово защитить любую красавицу от бед и невзгод этого мира.

«Страж уюта» просто-напросто был регулятором комфорта, окружая носителя полем, которое регулировало приятную пользователю температуру приблизительно на пять градусов в плюс и минус. Холодно — согреет, жарко — охладит. Плюс этот барьер еще неплохо защищал от сквозняков. «Спасение девы» штукой было куда более солидной, несмотря на то что у кольца и так были характеристики. Оно позволяло игнорировать любой урон раз в час, но работало точно по тем же принципам, что и мой щит — что первое нанесло, то и проигнорировалось, а потом — жди.

Напряженно подумав, я решил не жадничать и выдал кольцо Саяке, надеясь, что её месть будет менее болезненной, кровавой и «кишечной». Ожидания оправдались процентов на триста — мухой сметя кольцо с моей ладони, великая мудрица с невнятным воплем, в котором мне послышалось «господин назначил меня любимой женой!» забилась в угол джипопагоды, скрючившись там в три погибели и начав гладить зажатое в руках кольцо, невнятно бормоча себе что-то под нос. Кажется, перестарался…

В целом, я остался вполне доволен как обменом, так и новоявленной верховной богиней. Йен Чунь себя показала сущностью мерзкой, жадной, гадкой, меркантильной и мелочной, а такие обычно крайне осторожны. Да и скорость, с которой мы распрощались по завершению сделки, тоже о многом говорила. Не успел я тогда пройти и десяти шагов, как её китайцеобразные жрецы и жрицы уже наполовину разобрали переносной храм, а уж когда вышел на край поляны, то уже ничего не было. Ни их, ни храма. Вот и ладушки, как говорится — чистый бизнес и ничего личного. Наконец-то этот мир заживёт спокойно.

А дальше у нас началась сплошная белая полоса. Читозе мирно шуршала вперед, за её баранкой менялись я, дед и Кинтаро, а девчонки качали кулинарию, мелко грызлись и отлынивали от уборки. Мы заезжали в деревни, сёла и прочие города, а там никто не бросал вверх чепчики и не смотрел на Одая влюбленной грудью пятого размера. Конечно же, там, где прекратились проблемы с одним многостаночным дедом, наступили проблемы аж с двумя шилопопыми девушками и одним юношей, жаждавшим свежеоткрытой им плотской любви, но решать подобное было на порядок проще, чем разбираться с нашими прошлыми затыками.

С Кинтаро вопрос решился просто. Я убедил старика отпустить внука в одном вполне себе развитом городе, где и завёл похотливого агнца в один из борделей. Хороших, респектабельных, дорогих. Там мальчишка задержался на сутки, но вышел с кислым выражением лица разочарованного в лучших чувствах человека. У него даже кое-какие деньги оставались! Вот тебе и разница между разгульным и слегка криминальным путешествующим карнавалом и добропорядочным заведением для солидных граждан. Начинающий сексоголик поморщил пару суток нос, но затем вновь стал добрым старым Кинтаро, что согрело сердце деда Одая.

Девушки же, казалось, были созданы для того, чтобы усложнять жизнь всем и каждому. Саяка, стоило ей уйти в вольное плавание, тут же влипала в какие-то мелкие, но удивительно регулярные неурядицы. То лоток с фруктами перевернет, то залипнет посреди площади, бормоча себе под нос свойства и качества какого-то попавшегося на глаза корешка или животинки, то споткнется и шлёпнется… последнее было особо опасно для окружающих, так как мы с ней продолжали носить выданные старшим Тсучиноко скрывающие имена вещи, а они, эти самые вещи, на Саяке были в виде микронаряда горничной. В общем, бывшая ведьма ступала по проторенной когда-то Матильдой Шлиппенхофф тропе эксбиционистки, не особо смущаясь в процессе, так как поняла, что её имя никто не видит. Правда, на фоне Мотоцури потуги Саяки усложнить нам жизнь… не котировались.

Мелкая, юркая, компактная и взрывная темпераментом гномка была в душе рыжим хомяком на кофеине и стероидах. Выбесить за полдня всех купцов и авантюристов города? (да, я подарил ей магикон-переводчик! Хнык-хнык) Это Тами. Вернуться из леса или болот, гордо наряженной в постоянно таскаемую с собой простыню, ибо очередной монстрила порвал ей очередной купальник, а затем плакать о потерянных 338 канис, что стоит новый? Это Тами. Фонтанировать легкомысленными прожектами легкого обогащения так, что потерявший терпение Одай санкционирует мне матом «лечение» гномки, от критического эффекта которого та пищит, съёживается и замолкает аж на полчаса? Это Тами.

Нельзя сказать, что она — плохая, невоспитанная или легкомысленная. Наоборот, у девушки были твердые принципы… но при полном отсутствии тормозов. Воспитание в отряде наёмников имеет свои большие минусы. Рыжая была категорически против любого нарушения закона, но всё остальное, не написанное, так сказать, в уголовных кодексах, для неё было зеленым светом, на который она бежала, ослепленная блеском будущих богатств. Разумеется, воображаемых.

В конечном итоге, видя такую отморозь и шилопопость, мы с Одаем, Кинтаро и даже Саякой (!!) скооперировались, чтобы внести хоть немного здравого смысла и ограничений в рыжую голову, переполненную случайными импульсами.

Процесс у нас шёл очень туго и травмоопасно, пока меня не озарила светлая мысль. Закупив в ближайшей попавшейся деревне кучу пищевых продуктов, я повязал неугомонной рыжей бестии на спину свою новую колотушку, а затем поставил у плиты, качать «кулинарию». На «беки» и «меки» Тами прочёл короткую лекцию о том, что лоточники с готовой едой навынос способны зашибать до 200-а процентов прибыли. Дело пошло с невиданной силой и страстью!

Разумеется, это была лишь часть хитрого плана. Довольно скоро, рыжая, бодро грохоча вспомогательной табуреткой прямо за спиной у деда-водителя, заскучала от монотонности повторяющихся движений, а наш оябун тут же грязно воспользовался девичьей беззащитностью, сразу присев ей на уши, готовые (наконец-то!) слушать. Процесс цивилизации дикой маугли набирал силу. Мы учили её сдержанности, расчетливости и общим манерам цивилизованного существа, способного цинично наживаться на ближних своих. Учили, конечно, в меру, достаточно для того, чтобы рыжая, обрядившись в миленькое и вполне целомудренное платье, вихрем неслась по встречным тавернам и ресторанам, вооруженная солидным грузом блюд и полуфабрикатов, чтобы, приятно улыбаясь и мило щебеча, впарить скухаренное её ручками наивным пейзанам.

Ну а дальше уже играли свою роль доходы. Алчная малепуська видела, что приносит ей прибыль, а что нет, от чего и цивилизовывалась ударными темпами.

Саяка, глядя на неё, тоже времени даром не теряла, приступив… к самосовершенствованию. Когда я впервые увидел, что она сидит с закрытыми глазами и сосредоточенным лицом, то, конечно же, первым делом начал пытать деда Одая насчет эффективного средства от запора, но дело оказалось в другом. Русоволосая встрепанная магичка прониклась подозрениями, что её навыки «Великого Мудреца» будут мной безжалостно эксплуатироваться в дальнейшем, а сам процесс их активации ей категорически не нравился. А тут еще такой пример конструктивной деятельности от рыжей! Так что, как это было не удивительно, но путешествие у нас стало весьма плодотворным на личный прогресс, а старик слегка оттаял, радуясь возможности причинять добро, не вылезая из-за руля.

Впрочем, рано или поздно всё хорошее в этой жизни должно закончиться, чтобы затем наступила, собственно, сама жизнь.

У нас этот грустный момент образовался через полчаса после того, как Читозе заехала на территорию Кронпорта, пограничного торгового города Татарианской империи. Большой, красивой и мощной державы, по территории которой мы и планировали ехать дальше, прямиком в столицу Журом. Не успели мы всей дружной командой засунуть носы в белые шапки на пивных кружках, как рядом с нашим столом нарисовалась целая компания недружелюбно настроенных персонажей.

Авантюристы. Два парня-человека в доспехах, парочка эльфов в кожанках, жрица в белом одеянии мягкого шелка, зачем-то дополненном корсетиком, да мелкая девчонка с посохом, приятной мордашкой и сочно-синими волосами. В очках и определенно несовершеннолетняя. Все 35-го уровня плюс-минус лапоть, от чего на молодых физиомордиях давно и надежно застыло выражение самодовольства и осознания собственной важности. Предводительствовал у них один из эльфов, который, поправив лук с натянутой тетивой (!), и обратился к нам:

— Старик чудовищного уровня…, - не спеша и как-то эстонски прогундосил эльф, — …мальчишка, чрезвычайно высокого для его возраста уровня, со странным классом, двое странных неизвестных и… изгнанная Авантюристка. Что вы здесь делаете? Ваша ли это повозка стоит во дворе?

Окинув взглядом стоящих у нас над душой, я лишь хрюкнул, втыкая нос в пиво. На проблему не тянут. Дать Саяке десять метров форы и три секунды подготовки — она их отмудохает. Впрочем, Такамацури кого-угодно отмудохает, если попадёт своей бомбой, так что тут нужно брать скорее Кинтаро за пример. Тот тоже может. Он у нас хоть и маленький, зато с гранатой, а мне опыт говорит, что человека с гранатой недооценивать нельзя. Ну и молчал я не просто ради пива, а потому, что у нас есть вполне себе законный лидер, то есть сам великий Одай Тсучиноко, истинная аватара мирных и плодотворных решений, спаситель городов и наставник молодых.

Ну, я так думал ровно до того момента, пока, так и не дождавшись конца обстоятельного рассказа деда о том, кто мы есть и куда идём, тот же самый эстонский эльф не потребовал в ультимативном виде предоставить ему наше транспортное средство по причине особой важности их миссии.

— Что ты сказал, говна кусок? — не меняя добродушного тона приветливо спросил наш вечный защитник сирых, убогих и поселений городского типа, — Тебе? Мою Читозе?

В зале прекратились разговоры. Возможно, по причине грубости некоего почтенного пенсионера, а может быть потому, что встающий с места Одай Тсучиноко неожиданно распространять вокруг себя ауру жестокости, зла и боли. Тами заинтересованно повела головой, Кинтаро сбледнул, а мы с Саякой… продолжали пить пиво. Не ну а чо? Во-первых, он всё правильно говорит. Во-вторых, деду нужно размяться. В-третьих, мне, конечно же, было интересно, что будет дальше. А когда интересно — с пивом куда сподручнее.

— Ты оскорбил меня!? — неверяще взвился эльф, мацая бледной дрожащей лапкой лук, — Да мы…

— Я тебе сейчас вот этими руками жопу раскрою на уровень плеч! — взъярившийся старикан теперь как никогда напоминал главаря якудза, со всеми этими горящими глазами, оскалом желтых крепких зубов и багроволикостью лица, — Паскудник мелкий! Вошь подзаборная!

— Ты разговариваешь с племянником герцога Майто!! — гневно заорал на весь зал один из латников Авантюристов, — Ты оскорбил аристократа, старик!!

Тсучиноко взглянул налитыми кровью глазами на плямкающего губами «предводителя», а затем страшно усмехнулся.

— Это ты про старого пердуна Утто, сопляк? — хрипнул дед, выдвигаясь из-за стола, — У него двенадцать сыновей! А племянников у длинноухой немочи вообще жопой жуй!

— Длинно…, - воин впал в кататонию, шевеля губами. Видимо, герцог Утто Майто был очень крупной шишкой.

— Великое Умиротворение!!

А вот это выдала уже жрица, которая, прокрутившись на месте и слегка показав нам полноватые, но соблазнительные ляжки из-под взметнувшейся рясы, жужухнула по всей комнате корчмы белым светом с блистающими в нём искорками.

— «Внимание! Вы отражаете божественную магию „Великое Умиротворение“! Критический удар! Уязвимое место! Диста Ланиэф, жрица Унуатта — умиротворена!»

— Уууу…, - погудел я, вытянув губы дудочкой, глядя, как осевшую на попку и очень спокойную жрицу вовсю сотрясают короткие, но резкие судороги. Та умиротворенно улыбалась, потихонечку закатывая глазки.

Все вокруг действительно стали куда спокойнее, лица разгладились и даже почти пошедший вразнос Одай слегка пришёл в себя, не говоря уже о Саяке, которая самым флегматичным образом уже спёрла нетронутую кружку деда. Только вот… заклинание, видимо, лишь кратковременно охлаждало горячие головы, от чего в самом скором времени тот же латник осипшим голосом поинтересовался:

— А что с моей женой?

Жене было хорошо. Слишком хорошо по мнению явно хорошо её знающего мужа. Непростительно хорошо, причём в корчме, полной народа.

— Она попыталась наложить на меня заклинание, — проговорил я, забрасывая в рот нечто среднее между сосиской и жареной креветкой, а затем дочавкивая, — Очень опфометфифо.

— И что с ней? — слегка дрожащим голосом осведомился воин, всячески меня подозревая в плохом.

— Ну… ты стал папой, — опрометчиво пошутил я, проглатывая жареного мутанта.

Наверное, это была очень неудачная шутка, потому что нас кинулись бить.

Глава 7

— Отказ сотрудничать с силами правопорядка города Кронпорта! Неспровоцированное нападение на силы правопорядка Кронпорта! Противоестественное дистанционное изнасилование Дисты Ланиэф, жрицы бога Унуатта! Общественный беспорядок! Публичное обнажение Архиэллы Тиарманнадотт, мага-авантюриста на службе сил правопорядка города Кронпорта! Избиение благородных особ! Сопротивление аресту! Отказ сдать предметы и оружие! Отказ сотрудничества со следствием! Вы будете заключены под стражу, пока не…

Что «пока не», мы так и не узнали, так как я, просунувший руку сквозь решетку, материализовал в ней закрытый глиняный горшок, который метко швырнул в тот угол, откуда нам орали неприятные вещи неприятные люди. В горшке была фирменная дрянь Саяки, от чего люди орать перестали, вместо этого засобиравшись по неотложным делам.

Нет, ну а чо? В обычной ситуации можно было быть законопослушным, только вот мы оскорбили герцогского племянника, от наличия которого в городе кипятком ссали в трусы все и каждый, опорочили доченьку начальника полиции (ту, которая жрица), ну а синеволосая малявка, отловившая от меня раздевающий шлепок по заднице, оказалась внучкой мэра. Да и кто виноват, что долбанутый рыцарь оказался неверным мужем, от чего с одного удара молотка вылетел в окно? Почти вылетел… Долетел, прямо уж говоря. То есть о справедливости можно не шуршать, а вот выспаться нам просто необходимо. Мы в корчму невыспатые свалились…

Так-то тюремная камера не лучшее место для сна, но оно просторнее, чем крохотная гостиная Читозе, где по тебе ползают девушки, а со второго этажа кряхтят мальчики и дедушки. Спал я, раскинувшись и с удовольствием, впрочем, как и все остальные. Мудрёное утро, которое, как известно, куда лучше вечера, неуклонно наступало.

Ну и наступило. Сели мы нашей тесной могучей кучкой, и как давай обвинять друг друга во всём подряд!

Занятие весёлое и активное. Правым себя обычно чувствует самый упорный и громкий, но в данном конкретном случае, я отдал большую часть времени гордому молчанию, пока Саяка плакала по невыпитому пиву, Тами по оплаченной, но не съеденной жратве, Кинтаро скромно молчал, а дед осыпал ругательствами меня, как неудобного члена общества, обладающего провокационными пассивными способностями и слишком длинным языком.

— Что теперь делать будем?! — старик требовательно уставился на меня.

— Ну, я сниму доспех, все обосрутся, а потом мы поедем дальше, — пожал я плечами, запакованными в здоровенный самурайский доспех, скрывающий мою личность.

— Ты не снимешь доспех! — категорично отрезал дед.

— Если я не сниму его в течение ближайшего часа, то обосрусь уже я. Герои так не делают.

Дед понурился. Он категорически не хотел, чтобы наши с Саякой лица «светились» в Татарианской империи до приезда в столицу. Этот момент был оговорен неоднократно еще до того, как мы въехали в границы этого насквозь коррумпированного и недоброжелательного образования. Ну, на самом деле империя была самым развитым и цивилизованным местом на всём континенте, но любой город становится весьма негостеприимным местом, если ты визжащую внучку мэра этого самого города, голой закидываешь на барную стойку. Не потехи ради, а чтоб бедную чем-нибудь не зацепило, но куда ведут благие намерения мы все знаем.

К примеру, сейчас они ведут мою руку в режиме подзатыльника к одной рыжей голове, что склонилась над своим дарёным магиконом, в любовании на сделанные фотографии разных местных родственниц больших шишек в неудобных позах и состояниях. Но затем я останавливаюсь, недовольно морщась. Жаль, что мои умения не отключаются.

Тюрьмы в мире Фиол были сконструированы просто и надежно. Все камеры подземные, с толстенными стенами и совсем уж лютыми решетками, где толстые вертикальные столбы еще и перемежались горизонтальными тонкими (толщиной с арматуру!) дополнениями. Просто и безыскусно, основано на логике — кто может сломать это, тот либо невиновен, либо слишком опасен, чтобы быть заключенным. В общем, грустно. Да и побег мы устроить сможем вряд ли просто потому, что Тсучиноко не бросит Читозе, которую его заставили перегнать к местному главному отделению стражи.

Я особо не переживал, хоть и был слегка напряжен по поводу грядущего. Ну узнают местные, кто здесь анонимно, ну и что? Вон благородное лицо товарища Тсучиноко половине континента известно в разных ипостасях, узнать о том, с кем он путешествует — вопрос времени. Так смысл скрываться здесь и сейчас? Чтобы просидеть неделю-две-три за решеткой, прежде чем местные поймут, что поймали слишком крупную рыбу? Нет, я себя крупной рыбой не считаю, но если рассуждать логически, то держать в тюрьме Героя с золотым классом, об которого споткнулся чей-то там племянник — это даже для исекая чересчур?

Дед, однако, так не считал, хмурясь и кусая губы в раздумьях. Я ему не мешал, хотя и ёрзал демонстративно на месте, напоминая, что время снятия доспеха приближается неумолимо. Конечно, посторонних глаз кругом не было, но должны же вести тут надзор какой-никакой? Да и в принципе мне становились уже глубоко по барабану заморочки одного конкретного оябуна по вполне конкретным причинам.

— Так! Я принял решение! — поднялся с места старик, бросая на меня оценивающий взгляд, — Все отойдите в угол и зажмите себе уши!

Взрывать будет, понял я, жутко жалея о том, что не могу содрать с головы огромную железную каску японского храброго воина. Ох и даст же мне по мозгам… Я уж было настроился превозмогать, как Саяка зажала мои уши, просунув ладошки под шлем, а я, обняв её, проделал тоже самое с зажмурившейся Тами, которая, в свою очередь, заткнула уши севшего по-японски носом в угол Кинтаро. Большими пальцами. Застыв в композиции «тащим репку», мы принялись ждать большого и сильного взрыва, который сможет вынести решетку, сконструированную для удерживания драконов.

Время шло. Ничто не толкало меня в бронированную спину. Не заставляло вибрировать одетое на мне железо. Не гудело в голове. Я терпеливо стоял, сжимая голову нетерпеливо шевелящейся гномки. Взрыва не было. Да что у него там, порох отсырел?

— Да что у тебя там?! — наконец, не выдержал я, отпуская на свободу рыжую малявку и разворачиваясь.

Старик спокойно сидел на шконке, курил трубку и смотрел на нас вредными глазами человека, наслаждающегося мелкой пакостью. Вот гад.

— Вот гад! — звонко и пискляво заметила рыжая гномка с вспотевшими ушами.

— А я смотрю, вы стоите и стоите…, - проворчал дед, — Молча так. Хорошо было. Вот и стояли бы дальше.

Выразить своё праведное возмущение у нас не вышло — в этот момент раздались крики, вопли, брань, затопотало множество ног, а через минуту у клетки стояла толпа-не-толпа, а целый табун запыхавшихся и максимально встревоженных людей небедной одетости. Люди волновались лицами и животами, сжимали свои ручки, дёргали за доспехи стражников, возившихся с замками. Один из внезапно припёршихся был вполне себе упитанным гномом, наверное, даже главным тут, так как орал на стражников в основном он. Количество заискивающих улыбок, обрушившихся на наш коллектив, было вообще каким-то ненормальным. Стоило ничего не понимающим представителям правопорядка отворить наши застенки, как вся эта толпа ломанулась внутрь, дабы заискивать, говорить ласковые слова, и пытаться нас вывести наружу под ручки. От последнего мы активно отбрыкивались все, кроме Одая Тсучиноко, нацепившего на своё престарелое лицо крайне характерную гримасу отстраненности.

Курлыкающие эльфы, гномы, люди и прочая гадость, шумной, но оперативной толпой доставили нас в роскошный городской особняк, устроив нечто вроде фуршета, сдобренного многочисленными извинениями. Когда наши уже стали робко и осторожно психовать матом из-за обилия этих самых славословий, Одай взял огонь на себя, дав нам возможность спокойно пожрать, давясь деликатесами и любопытством. Затем, спустя каких-то пару часов, мы уже вышли из гостеприимного особняка и, окруженные почётным караулом местной стражи порядка, дошли до родимой Читозе. Затем Одай надавил на тапку газа и джипопагода оперативно покинула Кронпорт.

— А это что такое? — непонимающе спросила Саяка, сунув нос в гостиную комнату Читозе.

— Гм, такое впечатление, что деда ограбили, — задумчиво проследил я за её взглядом, — Только наоборот.

Действительно, вся гостиная была забита большими и маленькими коробками, перевязанными бантиками. Даже несколько букетиков цветов стояло. Места в комнате не было.

— Вот и займитесь полезным делом, распаковывайте! — гаркнул нам оябун, к которому с самыми нехорошими мыслями, крупно написанными на лице, подбирался Кинтаро.

Вообще, парень-кремень! Будь я на его месте, то давно бы уже посвятил всего себя попыткам выдавить из гадкого деда его бурную и таинственную биографию, но Кинтаро был воспитан в других традициях. Скрипел зубами, держался, давил в себе благие порывы, закаляя характер, но тут уже сдался, начав клевать старшего родственника в лысую голову неудобными тому вопросами. Дед привычно отгавкивался, потихоньку ведя Читозе по ухабистой и неровной дороге.

Мы же, больше озабоченные освобождением места, распаковывали коробки, коробушки и коробищи. В них лежали разные полезные мелочи, вроде ярких кимоно, блестящей обуви из редкой кожи какой-нибудь неудачливой твари, пара почти игрушечных, но богато отделанных мечей, конфеты, много алкоголя с разными захватывающими этикетками, а также очень неплохой енот в виде чучела. Одна коробка была прямо ух какая внушительная, поэтому я, недолго думая, сорвал с неё бантики и бумагу, а затем заглянул внутрь.

— Кинтарооо…, - голос у меня был немного охрипший, наверное, с сильного удивления, — Тут для тебя кое-что есть! Срочно принимай!

Младший Тсучиноко перестал клевать дедову печень на краткий миг гарантированного удовлетворения любопытства, от чего и встал возле меня, раскрыв клюв. Ну, не удивительно. В коробке лежала внучка.

Да, та самая, которая синеволосая волшебница из таверны, так неаккуратно подставившая зад под мою ладонь. В том же самом обнаженном состоянии, которое слегка скрывали бантики синего цвета и ленточки голубого, фиксирующие оную деву в позе неподвижного подарка. Но не мешающие её оценить.

— Срамота-то какая, — с удовольствием оценил я, мысленно хваля себя за то, что продолжаю ходить в доспехе, как и Саяка в своем наряде, — Это точно тебе, Кинтаро. Бери её.

— Умм!! ММууММ!! — завращалась испуганно девушка, то ли в попытках прикрыть недопустимо обнаженное, то ли просто из-за любви к искусству. Голой она выглядела чуток повзрослее, чем в одежде, поэтому вызывала у меня лишь искреннее желание отправить оную учить уроки. Правда, огоньки, загоревшиеся в глазах послушного, умного и слегка нервного Кинтаро, явно сигнализировали о том, что подарок ему «пригодицццо». И очень скоро.

Не моё дело. Не мне подаренному коню я вообще никуда смотреть не буду!

— Отставить разврат! — завопил подкравшийся сзади оябун, уже остановивший машину, выделяя нам по подзатыльнику, — Отпустите её!

— УмммМу! — лихорадочно закивала девочкодевушка, — ММуууМММУУ!!

— Ну, если дедушка так говорит…, - протянул Кинтаро, слегка туша волчий блеск в глазах, — …и если он даст посмотреть мне свой магикон…

Пенсионер схватился за сердце, а его внук принялся пожирать взглядом хорошо зафиксированную девушку, от чего та вертелась, издавала непотребные звуки и вообще всячески боялась за своё целомудрие. Мои же два несчастья вовсе не думали проявлять знаменитую женскую солидарность, вместо этого злобно советуясь друг меж другом о том, какой именно фиксаж для подарка подойдет мальчику больше всего. Разумеется, я понимал, что это всё игра, которую ведёт вконец задолбавшийся тайнами деда внук. Ну, процента на 73. Остальные 27 легко списались на силу юности Кинтаро, которая давненько уже не получала выхода.

Старик Одай чувствовал себя как уж на сковородке или обезьяна, перед которой поставили выбор — идти к красивым, умным или классным. Предприняв несколько совершенно провальных попыток впарить упёршемуся внуку свой собственный компромисс, дед психанул и прибег к репрессиям и приказам, теряя тем самым много очков рейтинга в глазах потомка. В результате, злой как сатана дед таки выцыганил у Саяки какие-то старые ношенные тряпки, развязал внучку со сложным именем, заставил её напялить на себя эти тряпки, а потом элегантным пинком отпустил на волю. В лес.

А потом беспомощно заморгал, когда увидел рядом с ней Кинтаро, решительно выдвинувшего челюсть и с огнем во взоре. Внучка аж присела от такого развития событий, но до неё никому не было дела!

— Уважаемый дедушка! — твердым голосом начал Кинтаро, — Я всю свою жизнь был почтительным внуком и всегда прислушивался к вашей мудрости, но наша поездка, даже в моих неопытных глазах, совершенно не похожа на простое посещение бабушки и тётушки! Не хочу больше блуждать в неведении! Либо вы объясняете своему бедному внуку всё здесь и сейчас, либо он пойдет своей дорогой в этой жизни!

Гм, а парень долго держался. Я бы подобное устроил в тот момент, когда дед из ниоткуда притаскивает двух балбесов золотого класса и на голубом глазу принимает их в банду!

Тсучиноко старший соскочил с приступки Читозе, подошёл к Кинтаро вплотную, давя его взглядом. Парень выдержал, даже не моргнув! Дед сокрушенно вздохнул, сжимая кулаки, а затем, бодро подхватив полностью офигевшую от такого поворота событий Внучку, понёс её назад в Читозе. Забравшись на приступку, дед смерил ошарашенного до крайней стадии внука взглядом, а потом рявкнул:

— Что стоишь?! Поехали!!! Или ты своему слову не хозяин, Кинтаро Тсучиноко?!!

— УМмммММММммыыы!! — отчаянно взвыла девочка-волшебница 35-го уровня, дрыгая в воздухе голыми ногами. Затем, вспомнив, что она вообще-то знает человеческую речь, выдала, — Па! Ма! Ги! Тееее!!!

Лес вокруг сурово промолчал. Видимо, он тоже знал, что делать с подаренными конями, борзыми щенками и синеволосыми внучками.

— Охренасоветь, — выдавил я, переглядываясь с девчонками.

— А мы про фиксаж шутили…, - протянула Тами.

Наш малыш «оруженосец» оказался в сложной ситуации — вроде бы можно, а из принципа даже нужно, но… не поднимается. Рука, в смысле, не поднимается. Отстаивать точку зрения, разумеется. Внучка, забившаяся в угол с самым несчастным и паническим видом, увы, но была камнем преткновения, мешающим доблестному юному самураю (наконец-то воспользовавшемуся тестикулами по назначению)… воспользоваться ими по назначению еще. Ну или как минимум — расколоть дедушку.

Как результат, между родственниками пробежала огромных размеров черная кошка, но мы всё равно поехали дальше. В тишине, под редкие всхлипы «подарка».

…уехать получилось недалеко, потому как через полкилометра в переднее колесо Читозе ударил огненный шар. Джипопагода, ведомая опытной рукой слегка печального оябуна, скрипнула, уходя в кювет, где благополучно и затихла.

— К бою! — прозвучал бодрым голосом слегка печальный оябун. Ну а потом заговорил матом, вновь обещая «вот этими самыми руками ту жопу и на ширину плеч» тем, кто тут пуляется огненными шарами.

Дослушивать мы с Тами не стали, а, выскочив из машины, устремились в бой.

Его, родимого, пришлось нам и открывать, потому как предупреждающий одинокий огнешар в колесо явно не тянул на полноценное боевое действие. От леса к нам неслась стайка подозрительных лиц, в которой без особого труда мы узнали Авантюристов. Ну, времени разглядывать Статусы особо не было, но разгневанная и грустная морда рыцаря, жене которого слегка досталось от моего «богопротивного» статуса, сама по себе ясно объясняла, за что нас так не любят. За метафизически рогатым супругом скакали еще четверо латников боевого класса, а вот уже за ними не торопясь шуршала пятками разная гадость вроде лучников, магов и, вроде бы, друида. Жрицы нигде не было видно.

Легендарная битва началась тяжко. Пылающий нехорошими чувствами рыцарь оторвался от коллектива в рывке, который привёл его в мою мужественную грудь. Грохнувшись в неё, мужик снял у меня около двух сотен очков здоровья, заверещал нечто смертоубийственное, объявляя свой коронный приём, чем зажёг здоровенный бастард, удерживаемый в лапе, багровым пламенем. Этот самый меч он и грохнул от всей души в мой щит, заставляя рожу на этом щите недовольно исказиться. Понимая, что подмога его близка, а рассчитывать я в целом могу лишь на Кинтаро, который несколько не в форме, я тут же активировал способность щита к возмездию.

Внушительно бздыхнуло, и несчастный муж заорал, довольно сильно ушибленный током. Следом ему в голову сбоку прилетел мой молоток, глухо и гневно звякнув об сталь шлема, а заодно и нанося критический урон. Муж с тихим, но однозначным стоном получившего заряд Пошлости от Мача Крайма отправился в недолгий полёт, а я, записавший себе первую опороченную семейную пару на счет, ушёл в рывок до остального цельнометаллического стада. Затормозив вплотную к работающей ногами могучей кучке, я, не мудрствуя лукаво, организовал всем легкую прожарку «Пламенем страсти», которая заставила народ 30-35-ух уровней истошно заорать, затем грамотно отоварил парочку оставшихся на ногах простыми и «разящими» ударами. Оглядываясь на тыкающую куда менее защищенных вражин Тами, я убедился, что они страдают как от неё, так и от автоматного огня, поставляемого Кинтаро. Друида «сдуло» в лес «колдовской пулей» товарища Саяки и тот больше не вернулся.

Раздав слабо стонущим мужикам по лёгкому удару молотка по шлему, я аккуратно дёрнулся к Саяке, обновляя нам обоим регенерацию и хищно поглядывая на бурно дышащую свою интересной грудью Тами. Девушка была почти невредима, но сильно возбуждена, посему, за хорошее поведение, лечения… не заслужила.

— Ну и чё это было? — задал я риторический вопрос, одним глазом контролируя поверженных во прах, а вторым наблюдая за бегающим за Внучкой Кинтаро. Та подло подожгла заклинанием с тыла славного юношу, и тот сейчас пылал, а местами даже жаждой отмщения. Дед с уныло-торжественным видом восседал на приступочке Читозе.

Ответил мне почему-то чужой голос:

— Разведка. Это была… разведка.

Из лесу пёрлась свежая пятерка Авантюристов, вслед за которыми аккуратно и с опаской крался ранее улетевший друид. И вот эти парни шуткой уже не были. 55, 61, 64, 72, 73. Не удивительно, что выходят с показной ленцой. Я сразу стал готов поспорить, что это местный Мастер Гильдии Авантюристов с ближниками. Отменная броня, не уступающая моему костюму «гвардейца даймё», морды серьезных и битых жизнью мужиков, видевших всякую экскременту, и держащих в лапах оружие, цена на которое явно начиналась с семи нулей.

Кажется, мы попали.

— Сопротивление властям… тц-тц-тц…, - издевательски поцокал языком Мастер, явно относящийся к бойцам, оперирующим двумя клинками, — Вы почти загубили инициативу, которую мы подготавливали десяток лет! А возможно даже и загубили… почти. Но мы сейчас всё поправим. Местные будут молчать, а вот вы…

Дальше последовала небольшая, но очень издевательская речь о том, что Авантюристы славного города Кронпорта, уставшие быть мальчиками на побегушках у всех и каждого, кто платит и имеет хотелки, решили заявить о себе погромче. Для этих целей они сделали много «всякого-разного», в том числе и приманив на первое время в такую глушь как эта такого молодца, как самый натуральный племянник герцога, дабы его сиятельной рожей приучить местное население, что Авантюристы теперь имеют отношение к власти.

А тут мы, неизвестные и внезапные, как жидкое кошачье дерьмо посередине гостиной. Взяли и уронили сначала бедолагу племянника, а затем каким-то образом вырвались из-под плотной опеки неплохо так коррумпированных местных бонз. Но те будут молчать, а мы теперь тоже никому и ничего не скажем, потому что нас никто и никогда не найдет. Отдельное спасибо, товарищи, за то, что оставили наш тупой молодняк в живых, а теперь, до свида…

Если бы на этом месте возник очередной Князь Тьмы, решивший заказать мне Йен Чунь по причине долго копимой ненависти, я бы понял. Ну, если бы нас убили, я бы тоже понял, потому что влезать в шашни ЧВК обычно чревато, даже если ты Герой в исекае. Возможно, я бы понял, достань Кинтаро из загашника какую-нибудь гранату особой лютости, или даже если бы Тами выцарапала из недр своей жадной душонки какое-нибудь средство последнего шанса.

Вместо этого случилось чудо.

Мимо моего уха со свистом что-то пронеслось, разбиваясь прямо о самодовольную рожу мужика с золотым классом. Вспухло до боли знакомое фиолетовое облако, морды наших будущих убийц исказились опять-таки самым знакомым образом, а потом их всех затянуло пыльным облаком «призыва драки». Только куда более плотным, густым и… активным каким-то. Кроме звуков ударов, криков, и мелькающих табуреток, там теперь еще были и красноватые короткие молнии, угрюмо подсвечивающие творящийся бедлам.

…затем, как только облако начало рассеиваться, туда врубился я со своей стандартной комбинацией «одному по морде, а всем — огненный адъ».

…затем у меня под задом разорвалась граната, брошенная слегка подпаленным внуком достойного деда.

…а затем я услышал девичье и слегка рыжее:

— Вихрь безумства!!

…и в кучку подгоревших, слегка подорванных, точно обосравшихся и сильно избитых мужиков ворвалась Тами, крутящаяся вокруг своей оси как маленькая злая юла с двумя копьями.

Конечно, на этом ничего не кончилось, трое из пятёрки пережили понесенный урон, оставшись в сознании и с очками здоровья, но тут я уже разыграл свою последнюю карту, переводя «выбор дамы» на мелкую рыжую заразу. Против двух почти здоровых бойцов, чьи характеристики приближались к 80-ому уровню, паникующий недобитый Мастер не сплясал, особенно под метким автоматным огнём Кинтаро и парой «колдовских пуль» от обиженной на жизнь Саяки, похудевшей из-за моего очередного «предательства».

Побежденные молят о пощаде и сдаются, пребывающие без сознания сдаются молча, а друид… друида не было. Переглянувшись между собой, мы, не произнося ни слова, дали друг другу клятву не рассказывать о том, что когда-то повстречали друида. Даже друг другу.

Победа. Победа чудом. Одним маленьким, точнее худым чудом, которое растерянно оглядывалась на сжимающих кольцо любопытных нас.

— Ч… чего? — нервно спросила отступающая потихоньку назад Такамацури, — Ну… вы чего? Я… Мач, я просто «вызов драки» на максимум подняла!! И всё!!!

— Ты как догадалась применить приёмы молча? — страшным шепотом спросил её я, под кивки окружающих.

— Ой, а я что, промолчала?!! — сделала круглые глаза бывшая ведьма.

Мы где стояли, там и упали.

Глава 8

— Пощадите!

— Убейте меня!

— Нет! Не надо больше!

— Садисты!!

— Нет! Нет! Неееет!!

— «Призыв драки!»

*звуки сработавшего заклинания, сменяющиеся в итоге стонами побитых и проклятиями в наш адрес*

Вздохнув, я со скрипом доспехов присел рядом с регулярно избиваемой группкой нехороших Авантюристов.

— Знаете, чем хорош дракон или, скажем, вампир? — задумчиво спросил я, разглядывая их побитые морды лица, — Тем, что когда вы его убиваете, то все проблемы заканчиваются. К вам ночью, пока спите в своих теплых постельках со своими теплыми женами и мужьями, не придёт папа дракона или мама вампира. Они не сунут вам нечто острое и большое куда не следует, и не зададут вопрос «За что ты мою дитачку убыв?». Понимаете, к чему я клоню?

— К тому, что вам хана! — сплюнул на траву весьма неплохо держащийся несмотря на обилие синяков Мастер Гильдии, — Нас, может, и выгонят из Гильдии, но вас потом она найдёт обязательно!

— Ага, проблемочки, — охотно кивнул я, — Оцените, на что мы идём, лишь бы не убивать вас.

— Да лучше бы убили!! — взвыл один из эльфов-рейнджеров, явно обладающий очень низким болевым порогом.

— «Призыв драки!» — вновь внесла свою лепту бдительная Саяка, снимая со связанного народа пассивно набранное сидевшими бандюгами здоровье.

Мы действительно оказались в непростой ситуации. Замочить народ не то, что рука, предложения даже никто не делал, да и не дало бы подобное ничего хорошего. У сидящих и связанных недомафиози есть семьи, друзья, связи, а что еще важнее — Гильдия. Всемирная аполитичная организация, к которой, кстати, пусть и в «деревянном» ранге с одной единственной выполненной миссией, принадлежим и мы с Саякой. Именно Гильдия для нас главная попоболь, так как наше положение Одай, уехавший в одно жало назад в Кронпорт, озвучил однозначно — Авантюристы могут как начать мстить за похеренный филиал и пятно позора на своём лице, так и… мстить за не менее похеренный прожект, который вполне вероятно курировался не сидящим напротив меня оглоедом золотого ранга.

Старик уехал, а мы остались караулить пленных. Процесс снятия очков здоровья с помощью заклинания, отнимающего процент от этого самого здоровья, был на редкость малоприятен, но какие были альтернативы? Конечно, я мог взять плетку и настегать их всех так, что сил ни на что бы не осталось, но сама мысль совершить подобное вызывала у меня чудовищное сопротивление. Не затем меня мама растила, чтобы я бандитских мужиков удовлетворял!!

Кинтаро тем временем был сильно занят с Внучкой. У синеволосого «подарка» был могучий конфликт интересов — девушка сильно хотела удрать от нас подальше, но вот только, что единственные, к кому она могла удрать и от нас, и от своего щедрого деда-мэра, сидели связанными и регулярно избиваемыми на её глазах. А еще была такая неприятность, как вполне возможное скорое прибытие дедушки вместе с Одаем Тсучиноко. В общем, помыкавшись и отхватив по заднице за поджигательство парня, Внучка не нашла ничего интереснее, чем устроить нам противный скандал. Тсучиноко-младший, правильно поняв мою протянутую к Внучке руку, спал с лица, после чего, оперативно ухватив истошно верещащую девицу за уже потревоженный зад, уволок куда подальше, чтобы потревожить его еще. В воспитательных целях. Видимо, понравилась, и он явно не хочет, чтобы я её «полечил».

Наконец, старик вернулся во главе целой кавалькады важных шишек, сопровождаемой, наверное, всей стражей славного коррумпированного городка Кронпорт. Часть наших пленных сильно обрадовалась будущему аресту, даже изволив начать ползти навстречу страже, от чего те трусливо шарахались и смотрели щенячьими глазами на начальство. А вот последним было вовсе не смешно — они с самыми озабоченными мордами лица разговаривали с Одаем, периодически срываясь на просительный тон или протестующий визг.

Ну а дальше…

— Бу-га-га-га! — едва не повалилась на траву мелкая рыжая гномка, уже переодевшаяся в цивильное, — И не мечтайте!!

— Тами, ты должна…, - неуверенно сказал Одай, оглядываясь на меня. Я лишь сделал вид, что данный момент мне монопеннисуален, что заставило старца скривиться.

— Кому должна, я всё отдала! — отрезала девушка, становясь одним махом серьезнее, — Теперь я должна только Мачу и только то, что обещала! А шмотки этих бандитов — наши законные трофеи! Они признались в бандитизме!!

И тут я встал на её сторону, потому как жадюга без задней мысли сообщила, что трофеи «наши». А их было ой как не мало, настолько, что шишки Кронпорта нехорошо возбудились и начали посверкивать алчными очами, сучить лапками, делая грязные намеки о том, что слова о сотрудничестве можно и назад забрать. Ситуация сразу сложилась мерзкая и сложная. Подумав, я сообщил деду о своём решении — если власти Кронпорта гарантируют, что возьмут на себя все проблемы с Гильдией, то мы, так и быть, большую часть трофеев им отдадим.

— Наглый ты, — посетовал оябун, явно томимый всей этой гнусной ситуацией, — И мелочный. Прекрати страдать дурью, Мач.

— Тут барахла на полмиллиарда канис, — ласково улыбнулся я, — Либо ты, старче, омерзительно богат, чему вот ни грамма не удивлюсь, либо не понимаешь, что Тами это понимает тоже. Я, к примеру, этому внучкодарителю не верю ни на грош. Они уже допустили хрен знает что в городе, а теперь, когда мы поедем дальше, вполне способны ситуацию вернуть взад. И будут вечером пить с этим Мастером, весело хихикая, а заодно, помогать ему обдумывать ответный удар. По кому? По тебе, по Кинтаро и… по Тами. Как минимум.

— Наглый… и хитрый, — тяжело вздохнул дед и пошёл утрясать новые положения с бюрократами. Ох те и завертелись!!! Всё-таки, как не крути, а любое лицо городского масштаба в каком-то смысле политик, а те давать гарантии и брать на себя обязательства терпеть ненавидят, а уж если эти гарантии, клятвы и обязательства еще и придётся исполнять, то им жизнь вообще не мила становится! Но деньги застят глаза даже лучшим из людей, так что говорить о худших?

В общем, оябун доказал, что он лучший оябун из всех, а значит, подошла моя очередь действовать. Сев возле настороженно пялящейся на меня рыжей, я подгрёб не сопротивляющуюся гномку поближе, так, чтобы она воткнулась ухом вместе с половиной головы под сень самурайского шлема, а затем начал в это ухо нашёптывать гадости и обещать всякое-разное.

Процесс пошёл туго, так как Мотоцури очень точно ощущала себя как бродячая девочка со спичками, которая вломилась зимней ночью в бесхозный и хорошо отапливаемый дом, где перед камином лежала груда сокровищ. Расставаться с последней гномка категорически не хотела. На этом я и сыграл, для начала уменьшив визуально награбленное рыжей. Я, она, Саяка, дед с внуком и Внучка. Сколько? Шестеро. Дели. Тами пищала, рвалась головой из-под страшного шлема, крутила задом, строила умоляющие глаза… но делила.

Поделив же, вцепилась в свою часть, как собака в кусок мяса. Даже порычала немного на меня. Тут уже пришлось прибегать к более мощным аргументам, которые сводились… к банальному обману всех и каждого для их же циничной эксплуатации. Говорить и убеждать мне пришлось долго, но итого всё-таки стало неохотное согласие рыжей вернуть всё взад. Ну как всё? Один комплект бижутерии она оставляет себе. На том и порешили. Попутно я поднял себе аж пять пунктов в ремесле «оратора», от чего даже слегка был доволен.

— Вернём всё, кроме пары колец и амулета, — сообщил я Одаю, гладя по голове плачущую Тами, — Если, конечно, ты договорился, оябун.

Он договорился.

Морды чинуш, когда мы под роспись и плач гномки стали вручать шмотки назад Авантюристам, были достойны запечатления на магиконе. Каждый из арестованных с вполне радостным выражением морды лица ставил свою закорючку, на документе, повествующем о том, что он принимает утерянное в ходе бандитского налета оборудование назад, прямиком из рук изгнанницы Тами Мотоцури. С детальной описью свойств и качеств оружия. Одай, с скорбной, но частично довольной рожей, стоял рядом, имея в инвентаре ряд бумаг-гарантий от того же мэра.

В общем, бюрократию поимели бюрократией под неусыпным надзором обычных стражников всего Кронпорта.

Правда, нам тоже досталось. Досталась. Внучка. С потрохами. Мэр, понимающий, что синеволосая лолитка-авантюристка замазана в происходящем по самые ушки, таки повторно впихнул её Одаю и Кинтаро с наказом «делайте, что хотите, только увезите». Мелочь пищала, плакала, но в Читозе лезла уже по своей воле, ибо деваться ей теперь реально было некуда.

Так мы и отправились дальше, не скинув Внучку с возу.

— Ты прямо какой-то клубок неприятностей, Мач, — бурчал дед, потирая свою блестящую лысину, — Если даже ничего не делаешь, то они сами тебя находят!

— Ну, тут скорее ваша броня виновата, оябун, — переводил стрелки я, — Если бы не она, то люди видели бы мою дурную славу и были бы осторожны.

— Если бы не жадина-гномка, то всё прошло бы гладко! — упорствовал в своих заблуждениях старик, — Хотя и ты тоже хорош! Зачем вы вещи вернули этим идиотам?! Почему не отдали мэру?!

— А за что? — резонно отвечал я, — За то, что они в городе бардак допустили и нам живой бабой отдарились?

— Эй, меня зовут Архиэлла Тиарманнадотт!! — протестующе пищала «баба».

— Тебя зовут Внучка!! — хором отвечали этой полугномке не желающие произносить эту лютую абракадабру мы.

С последней было сначала сложно, так как это дитя магии и коррупции сильно боялось Кинтаро, как могущего её трахнуть. Тот, определенно этого желая, никак не мог преодолеть внутренние барьеры, отвечающие за то, что копулус вульгарис делом должен быть категорически добровольным, плюс, тем более — негде! Но глазами хотел сильно, от чего мелкая синеволоска предпочитала сидеть поближе к дедушке. Затем, после того как мы с Саякой сняли маскировку, Внучка подавилась воздухом, подумала о чём-то своём девичьем денёк-другой, да и начала потихоньку размораживаться.

А Читозе тем временем пёрла строго вперед, в столицу Татарианской империи, мегаполис Аустоламб.

Нашу конечную точку маршрута.

Аустоламб — крупнейший город континента, а сама империя была одним из самых старых клиентов Великой Библиотеки. Население мегаполиса (по словам Одая) уверенно стремилось к пяти миллионам, от чего у меня сразу кругом пошла голова, а технический прогресс здесь уверенно колебался между 1870-ым годом Земли и… плюс-минус тапок 2040-ым, до которого я успешно не дожил. Выражалось это в первую очередь тем, что под шинами Читозе уже был асфальт, вдоль вполне себе четырехполосной дорожищи шли столбы электропередач, а навстречу нам нет-нет, да попадались автомобили почти привычных форм. Телеги попадались тоже, запряженные самой разной живой мерзопакостью вполне мирного вида.

Родственнички друг на другу дулись, пока дед неожиданно не ляпнул, что вот как только приедем в столицу, только зады в кресла или диваны там посадим, как он всё-всё внуку расскажет и покажет. Исповедуется по полной! Кинтаро обещание принял, начав светлеть лицом и вновь улыбаться. Последнее он, правда, делал по отношению к Внучке и та, несмотря на то что малявка малявкой, уже на это куда спокойнее эрегировала. Правда, если мэр гном, то его родственнице вполне может быть и 30 лет. Живут-то гномы дольше людей. Не зря же уровень такой высокий?

Цивилизация тут вовсю цвела и пахла настолько, что нам встречались даже придорожные мотели и заправки, на которых вполне упитанные граждане заправляли свои тачки, вовсю болтая на местных магиконах! Хотя мои по сравнению с местными были как небо и земля, отличаясь ручной работой и мощным колдунством, зато тут была самая настоящая информационная сеть, пусть и на технической основе. Над нашими головами за две недели пути проплыло аж три здоровенных дирижабля и пятнадцать грузовых драконов, у которых на брюхе был намалеван флаг Татарианской империи и порядковый номер.

В общем, моя чёрствая и заскорузлая душа трепетала в предвкушении настоящего чуда. И оно начало сбываться. Обширные городские предместья в виде лугов, деревень и дорожных ответвлений начали встречаться всё чаще и чаще, на что Тсучиноко-старший лишь небрежно заметил, что до самого города еще часов шесть пути. Мы хором сглотнули, лучась любопытством и предвкушением.

Интерлюдия

Ужас бывает разный. Ночной кошмар, особо мерзкое чудовище, сломанный ноготь или волосок на пирожном… не суть важно. Тадарис за много лет своего существования, встречалась с самыми разными страхами и отвратительными вещами. Пребывая на троне верховной богини этого мира, она видела своим недремлющим оком не только кошмары, таящиеся в болотах, не только разнузданные оргии в вампирских замках (а такое частенько бывало!), не только подсматривала за смешными картинками журналов, читаемых Аллеаллой (особенно теми, где одни мужчины!), но также сталкивалась и с настоящей лютой жутью. К примеру, ежегодными отчётами Пантеону, которые ей требовалось заполнять самой. Впрочем, как только она снизошла в этот скорбный мир в земном теле, репертуар ужасного, отвратительного и омерзительного для неё расширился до небывалых ранее высот.

Но сейчас… именно сейчас, а не тремя сутками раньше, когда их корабль разбился о скалы возле необитаемого острова, расположенного между континентами Хелисом и Эригастой… именно сейчас она чувствовала, как ледяная корка истинного, хтонического ужаса расползается по её бедной спинке. Даже совсем недавно, пребывая в твердой уверенности, что её дни сочтены перед лицом атакующих рыцарей и демонов, она не испытывала такого зашкаливающего уровня ужаса!

Медведь хихикал.

Он сидел на заднице, искоса посматривал на неё, а затем хихикал в приложенную к пасти лапу. Коротко, часто, с фырканьем и подхрюкиванием.

Та, которую совсем недавно десятки тысяч голосов по всей планете звали «Датарис», зябко передёрнула плечами, кутаясь в безразмерное одеяло, стащенное ей из запасников корабля, а затем вновь слепо уставилась в лениво плещущие о белоснежный песок пляжа волны.

Медведь продолжал хихикать. «Серьёзный медведь». Монстр 40-го уровня.

Это было против всего, что она знала, против всего, что казалось правильным каждому без исключения жителю мира Фиол! Это было невозможно!! Если у монстра есть описание, то он следует ему от своего зарождения до самой смерти. «Злобные дятлы» исходят злобой, «похотливые мартышки» круглые сутки удовлетворяют свою похоть, прерываясь лишь на поиск еды, «смешливые крокодилы» … смеются! Можно привести тысячу примеров, а затем еще и еще одну, но сколько бы она не проговаривала про себя прописных истин, это не мешало медведю хихикать дальше!

Что-то сломалось в мире. В его основах. В тонком механизме мироздания. И это было ужасно.

С другой стороны, лично для неё, для Тадарис, этот хихикающий медведь послужил посланником высших сил, из-за хихиканья которого она вышло из шока. Из прострации, из бездумного существования, из воспоминаний о том проклятом вечере, когда Аллеалла…

Девушка пала грудью на теплый песок, в очередной раз начиная рыдать. Ужасные видения о том, что с ней сделала мелкая голубокожая дрянь с огромным инструментом, перемежались видениями о том, что она потом делала с остальными! И что остальные потом делали с ней! И друг с другом! И она, Тадарис, вечная и чистая Дева, самое непорочное создание во всем Фиоле, во всём этом участвовала! Даже с этим сидящим в десятке метров от неё медведем у них что-то было! Помнит ли она?! Нет, не особо!! Но помнит, что у всех было со всеми!! Единственная, кого не погрузили в это море похоти, была свинья-босс Поко, высокомерно игнорировавшая их возню!!

Мерзкая, гадкая и обуянная похотью Аллеалла, дабы не терять время, навела на них на всех неудержимое желание грешить, а потом просто домогалась до очередного понравившегося ей медведя, ведьмы или её четверых Слуг! Но больше всего, чаще всего и сильнее всего, этой отвратительной и сошедшей с ума девочке нравилась именно она, Тадарис! Что они вытворяли! Как!! Сколько!!

Усталость? Очки здоровья? Энтузиазм? Перерывы? О, верховная богиня, весело размахивающая новоприобретенной конечностью, решала все эти вопросы без каких-либо проблем, просто наколдовав на себя соответствующие целительные ауры! Точнее, не на себя, а на шатёр Тадарис, служивший центром для этой жуткой оргии, потому что, когда голубокожая, возмущенно пискнув, исчезла прямо с кричащей от греховного удовольствия Святой Девы, всё продолжилось и без неё!!

Что потом? Она не помнит. Лишь спустя несколько дней, когда они уже были на корабле, плывущем сквозь океан на другой материк, Ямиуме Кокоро, предводительница их опошленного войска, рассказала, что Тадарис, не выходя из шока, каким-то образом вызвала Князя Тьмы. Сатарис долго смеялась рассказам и жалобам ведьм, отказалась как-то лечить впавшую в глубокий катарсис сестру, но взамен предоставила им один из самых современных кораблей, что были у демонов, в качестве помощи по пересечению океана.

— Передавайте привет Мачу Крайму, — в процессе попросила Князь Тьмы, — Возможно, и перед его мучительной смертью от ваших рук. Просто скажите, что я на него не сержусь. Он знает за что.

Хихикнув напоследок и добавив нечто вроде «Наконец-то она получила то, что нужно. Может, мозги заведутся», прекрасная демоница испарилась, а совместное войско из одной бывшей богини, четырех бывших Героев, и по полсотни ведьм с «серьезными медведями», отправилось в путь. Ну и Поко, разумеется. Куда же без неё?

Всё это время Тадарис просидела, «пялясь в пустоту и икая». Из-за того, что раздухарившаяся голубокожая развратница накидала на неё уйму усиливающих заклинаний, Деве не приходилось отвлекаться на еду, питьё, или какие-то иные потребности, поэтому её просто сунули в трюм, позволив отходить самой.

Не вышло. Спасло лишь кораблекрушение… и хихикающий медведь. Она почувствовала, что теперь больше не будет впадать в ступор, выпадая из реальности в пучину пошлых, ужасных и неимоверно оскорбительных воспоминаний. Но лучше от этого не стало.

Девушка, помогая себе руками, неуклюже поднялась на ноги, вызывая еще один приступ веселья у двухметрового зверя, продолжающего беззаботно сидеть задницей на песке. Костюм-двойка «серьёзного медведя», также как и его пистолет, лежали рядом с тушей, даже и не думавшей подниматься на лапы. Тадарис немного покачалась на ветру, растопырив руки, а затем растерянно оглянулась по сторонам.

Ну… вокруг был остров. Обычный, с почти экваториальным климатом и довольно немалых размеров. Последнее она помнила просто потому, что этот остров в океане был единственным клочком суши между Хелисом и Эригастой. Он постоянно мозолил ей глаза, когда Датарис смотрела на мир со своего трона. И вот, она на нём. Здесь было мало хищников, зато много разных птиц и рептилий. Жителей? Ноль. Точнее, они когда-то были, такие же жалкие жертвы кораблекрушения, нарвавшиеся на скалы, окружающие остров, но все благополучно померли… от старости. Давно это было. Задолго до того, как Датарис решила разделить мир, запретив межконтинентальные телепорты.

— О, очнулась, — сварливо произнесла подбежавшая к бывшей богине девочка лет десяти, тут же упёршая руки в боки, — Ну, как отдохнула?! Хорошо, наверное, пока мы здесь трудимся!

— Вы… восстанавливаете корабль? — с надеждой прохрипела почти разучившаяся говорить Дева.

— А, ясно, мозги еще не включились, — мотнула гривой каштановых волос девочка, — Вон твой корабль! Видишь, из воды нос торчит? Он же железный, его не восстановишь! Там весь бок распороло!

Тадарис почувствовала, как внутри неё всё обрывается. Она вновь растерянно оглянулась по сторонам и, с этой позиции, внезапно увидела…крытые соломой и сухими пальмовыми листьями домики, вокруг которых копошились мелкие фигурки в ведьминских робах вместе с помогающими им черными тушами «серьёзных медведей». «Надо же», — рассеянно подумала бывшая богиня, — «А раньше они и лапой не шевелили, чтобы нам помочь…»

— Твои мужики, кстати, захлебнулись, — злорадно повергла Деву в шок верховная ведьма, — Специально! Сначала тебя вытащили наружу, а затем назад в трюм попрыгали и закрылись там! Так и утонули.

— Мерзавцы! — всхлипнула внезапно почувствовавшая себя бесконечно одинокой бывшая верховная богиня, — Как они посмели!!

— Сама виновата. Травила их по полной, — безразлично пожала плечами Кокоро, тут же прикрикивая, — Кончай теперь дурью маяться, Святая-фигова! Бери жопу в горсть, бери своего поклонника, и дуйте строить себе дом! А затем — на работу! Дел полно!

— Ка-ка…, - несмотря на общую блондинистость организма, Тадарис быстро догадалась о ком идёт речь, а затем стала бледнее простыни, — Я? Э…

— Бэ!! — фыркнула девочка чудовищного 256-го уровня, — Шевели задницей, Святая. Ну и заодно готовь её к вечеру, с медведями за помощь расплачиваться!

— Что?! — не поверила своим ушам Тадарис.

— А ты думала, они пашут как простые мужики? — ехидно подняла бровь малявка, — За улыбку и «спасибо»? Ну нет. Ты теперь отдохнувшая… да и опытная настолько, что класс изменился, так что вперед! И с песней!

Класс?! Как?!

Заглянув к себе в Статус, Тадарис просто осела мешком на песок пляжа, погружаясь в неконтролируемую истерику. Её тщательно созданный специально под себя, ужасный и могучий класс «Святой Девы», превратился в обычный золотой класс «Святой»!! Осталась только пара приёмов, которые она успела выучить заранее!! Всего парочка! Она теперь такое же ничтожество, как и жители этого мира! Всё пропалоооооо!! Теперь совсем всё!! Ей остается… ничего не остаётся! Девственности лишили! На остров загнали! Медведь хихикает!!

Пощечина детской, но довольно тяжелой рукой, бросила бывшую богиню навзничь. Затем, слегка попинав давно бесившую её девку, Ямиуме Кокоро жестом разрешила медведю делать всё, что тот захочет, лишь бы эта дурища пришла в себя. Тот довольно облизнулся.

В пяти километрах от места, где происходили события, на волнах качался небольшой современный кораблик гибридного типа со сложенными парусами. На его носу стояла высокая женская фигура, одетая в привычный для неё костюм офисной служащей высокого ранга. Узкие очки, спущенные на высокую грудь на цепочке, сейчас заменял массивный бинокль, с помощью которого женщина всматривалась в разворачивающиеся на пляже острова события.

— Ну, что скажешь? — к наблюдательнице подошла её точная копия с разницей лишь в один уровень класса. Очки у вопрошающей были на носу.

— Они однозначно с Хелиса, сестра, — уверенно ответила Ларисса Донкревиль, продолжая наблюдение, — Монстры, судя по всему, неагрессивные, а женщины магических классов. Не уверена насчет дурочки в белом, которую пинает ребёнок, и огромной свиньи… но нам с ними пообщаться необходимо.

— Они определенно знают о Хелисе куда больше, чем мы, — утвердительно кивнула Ксения Донкревиль, — Пойду отдам капитану приказ. Нужно разведать безопасный маршрут сквозь все эти скалы.

Глава 9

— Кинтарчик, тикай з возу! — сдавленно вырвалось у меня сразу же после того, как Читозе повернула на другую улицу, бывшую чем-то вроде городского шоссе. Не то, чтобы я выдал сию фразу осознанно и по своей воле, скорее просто рефлекторно, привыкнув считать парня частью команды и корабля. А как говорится, раз ты считаешь кого-то за своего, то сначала действуешь, а потом думаешь.

Кинтаро, в жилах которого откуда-то обнаружились нужные для понимания сказанного гены, не медлил ни секунды. Схватив одной рукой сдавленно вякнувшую Внучку за пояс, он резко рванул к двери джипопагоды. Правда, его далекий и очевидно зловредный предок тоже обладал вполне достойным набором ДНК, где, скорее всего, отметились и эти, которые с жадными очами. Рука деда атакующей змеей клюнула приборную панель дома на колесах, заставляя входную дверь машины издать сочный металлический лязг.

— А ну все по местам! — победно гаркнул дед, — И улыбайтесь, улыбайтесь! Махать не забывайте!!

— Он прав, — через несколько секунд хмуро подытожила единственная, кому велели спрятаться с глаз долой, бывшая по совместительству компактной и рыжей, — Сзади уже припёрли. Теперь никуда не денемся.

— Улыбаемся и машем, — тоскливо подытожил я, хлопая бледного как мел внука по плечу. У того дрожали губы и Внучка.

Неладное я стал подозревать с момента, когда злонравный от потери доверия потомка старик отнял у нас с Саякой анонимизирующие костюмы. Невелика беда, хоть было и слегка ссыкотно светить своей мордой лица в той же стране, где были нагнуты и обмануты как руководство немалого городка, так и Гильдии Авантюристов. Впрочем, не понимая, как и чем думает Одай, я, тем не менее, ему вполне доверял, да и вещи-то были его. Однако…

…масштабов готовящейся пакости не было видно. Они, эти самые масштабы, проявились лишь несколько секунд назад, после поворота руля Читозе и провалившейся попытки побега Кинтаро.

Джипопагода въезжала в город неспешно, куда медленнее, чем изредка проносящиеся мимо нас ездовые повозки на паровой, дизельной, магической или животно-пердячей тяге. Я счёл нужным счесть эту медлительность желанием старика показать своему внуку настоящую цивилизацию. А она, которая эта самая, ввела в ступор даже меня — Аустоламб был велик и прекрасен, торжественно индустриален, могуч роскошно и уникально украшенными пяти- и шестиэтажными домами, потолки в которых вполне бы могли вызвать одобрительный кивок дорогого Иосифа Виссарионыча.

Кроме торжества асфальта, рельсов, шпал, проводов и прочих коммуникаций, здесь также было богато высаженной и огороженной зелени, встречались парки различных конфигураций и бегали разумные различных пропорций, видов и форм, одетые в вполне достойные и приятные вещи, вроде костюмов-троек, котелков и блестящих туфель. В общем, столица производила на меня, измученного типовым многоэтажьем серых трудовых будней, впечатление праздничное, душевное и обещающее.

Ну а потом, после поворота, началось то, что нами даже не ожидалось. Одно дело — это какие-то городки на окраине цивилизованных земель, где беременная от мельника корова это событие на полгода непрестанных обсуждений, и другое дело — огромная, могучая и технически продвинутая держава, а тем паче её в щи продвинутая столица, где даже полиция носится на чём-то, напоминающем два моноколеса, присобаченных к массивным сапогам? Лихо, причём, носится. Что мог тут наделать наш пенсионер-многостаночник? Да ничего.

Однако, Одай Тсучиноко, старый матёрый секретоноситель и просто вредный дед, доказал, что мы его… недооценили.

— Он вернулся!!

— Наконец-то вернулся!!

— Слава! Слава!! Слава!!!

— Свершилось!! Он вернулся!!

— День настал!!

…бессвязно, сумбурно и очень громко орали никто иные, как снующие мимо Читозе полицейские, бывшие в каком-то истерическом восторге. Они махали руками, плакали (!), падали, теряя равновесие, и были поднимаемы такими же рыдающими напарниками. Пока мы взирали на клубящийся вокруг бедной джипопагоды бардак, ни на грамм не замедляющий её передвижения, злокозненные мотоменты приволокли откуда-то мегафоны и начали орать стократ громче. Кроме того, они начали орать совсем уж страшное:

— СТРАНСТВУЮЩИЙ ИМПЕРАТОР ВЕРНУЛСЯ!!!

Вот тут у меня аж кишки начали меняться местами, особенно при виде «фирменного» похерфейса Одая, который с видом совершенно своеобычным и пронзительно равнодушным знай катил себе вперед под наши жалкие попытки вдохнуть немного воздуха. У него, этого когда-то встреченного мной на деревянной мать его барже с фальшивыми чурками, заполненными самогоном, деда, даже рожа не изменилась! Да она у него была живее, даже когда мы вместе с якудза срали с той же самой баржи, не взвидя света!!

Я с клацаньем закрыл нижнюю челюсть, сделал морду в меру сил небрежной, а затем… просто открыл свою любимую и единственную книгу «Как ни хвоста не понять, но не подать виду». Сзади пронзительно заскулили от зависти те, кто тоже хотел почитать.

— Улыбайтесь и машите, — наставил я страдающую молодёжь, — А я Герой, мне можно.

То, что творилось вокруг, не было ни встречей, ни парадом, ни спонтанным праздником тем более. Больше всего движуха напоминала слабо контролируемую истерию, которую осуществляли те, кто должен был с ней бороться. Спустя пять минут к раскатывающим вокруг ментам в легких латах, но на техноконьках и с ружьями, присоединились медицинские кареты, затем пожарные службы, потом пришла очередь и обычных водятлов, ехавших ранее по своим делам. И все это с визгами, криками, слезами и чепчиками.

А спустя уже десяток минут нашей неспешной езды, чуть впереди нас полетел маленький дирижаблик с огромными рупорами, свисающими с гондолы. И с них неслось на весь город:

— СТРАНСТВУЮЩИЙ ИМПЕРАТОР ВЕРНУЛСЯ!!!

Атмосфера в кабине была далеко не праздничной. Тами что-то бормотала себе под нос, загибая пальцы. Саяка, мудро улыбаясь, смотрела в никуда, играя пальцами с висящей у нее на веревочке массивной гайкой. Кинтаро был бледен и подавлен, он стоял, пошатываясь и слегка закатив глаза, причем не совсем сам, а с помощью Внучки, что его за талию и обнимала, попутно расцветая расчётливой влюбленностью.

То, что полимеры в прошлом, а боржоми поздно, мы поняли довольно быстро. Усилиями громогласного дирижаблика и истерящих в экзальтации работников города, Читозе быстро оказалась во главе стихийно образованного парада. Сложился своеобразный ордер — спереди и сверху орут, привлекая граждан, а привлекаемые граждане начинают кучковаться за кормой джипопагоды, тоже изрыгая разные несусветные радостности, маша руками, головами, чепчиками, младенцами и худыми гномами. Полиция в своей массе как-то спонтанно переключилась на регуляцию самих граждан, а её авангардное место уже заняли пожарники и какой-то подозрительный народ в белых халатах. Побег из этой процессии стал решительно невозможен.

— А что такое? — раздался вопрос от пришедшей в себя Саяки, держащейся за кресло коварного деда и отсвечивающей своей великомудростью на всю улицу, — Вы разве не знали, что дедушка Одай император?

Кинтаро тихо зашипел, как спускаемый водяной матрас, когда его давят жопой. Внучка ойкнула, утверждая бедолагу поудобнее.

— Ну да, — глубокомысленно решил я добавить обычному японскому мальчику до второго детского инфаркта, — Когда в таверне Тсучиноко-сама слегка небрежно отозвался об одном из герцогов этой империи, можно было понять намёк. Но нам было лень.

— Помогите! — панически пискнула Внучка, не удерживая тело, которое сильно потянуло к земле.

— К стенке его прислоняй, — дал дельный совет я, не переставая улыбаться и делать ручкой жесты. От книги пришлось отвлечься. Невозможно читать, когда вокруг бардак, а её, родимую, у тебя из рук пытаются то ли украсть, то ли просто отжать.

— Мач, может того… полечишь? — задала практичный вопрос гномка, пребывая в неуместном для себя амплуа сердоболицы.

— Сдаётся мне, что впереди нашего Кинтаро ждут куда большие потрясения, — выдавил сквозь улыбку я, — Пусть закаляется.

— Тихо вы! — буркнул наш венценосный водитель, — И вообще, чтоб ни с кем не разговаривали, пока одни не останемся! Улыбайтесь и молчите!

— Тётушка Сумие… бабушка Тама…, - простонал тем временем юный и внезапно благородный юноша, — Кто они, деду-шка?

— Потерпи часик, Кинтаро-кун! — настолько приторно-мерзко-многообещающе-вредным тоном пропел старик, что внук просто закатил глаза и стал дышать через раз.

Парадный въезд продолжился, причём, через некоторое время, в окно сунулась восхищенно-испуганная рожа стража закона немалых чинов и брюха, едва удерживающаяся на присобаченных к сапогам колёсах. Эта рожа с самой высокой концентрацией почтения в голосе умолила Тсучиноко-старшего чуть прибавить газку, ибо народ сзади продолжал кучковаться и напирать на передних, так что как бы не вышло беды с задавленными гражданами. Оябунистый император милостиво качнул головой и вдавил тапку в пол поглубже, так что через каких-то полчаса, объехав красивый парк, мы со всей возможной помпой въехали на территорию летнего императорского дворца, где, по словам всё той же рожи, и квартировала в данный момент товарищ императрица.

Логично, подумал я. Муж всю жизнь шляется, а жена домом заправляет. А шляется он настолько давно и настолько продуктивно, что у некоторых его очевидно нагулянных сыновей бороды уже с метр. Нагулянных в дороге, нужно добавить.

Дворец был очень похож на торт. Только не то кондитерское изделие, которое кушают с чаем и не то, которое иногда заказывают на свадьбу, а скорее вариант, когда из него должна выпрыгнуть стриптизёрша. В данном случае — самая большая в мире. Колоссальное круглое строение было у основания размером с Великую Библиотеку, но при этом еще и устремляясь вверх на полторы, а то и две сотни метров! Титан архитектуры, сбацанный из белого камня, наверное, мог вместить в себя всех жителей столицы, правда, понаехавших бы пришлось вешать снаружи… но, тем не менее!!

Хотя нет, я преувеличиваю. Здание, окруженное парками и садами, было чрезвычайно велико, фантастически велико, но не до такой степени. Во всяком случае, расположившиеся на ступенях главного входа в восхищенно-встречающих позах гвардейцы, слуги и прочие мажордомы были вполне заметны, несмотря на ничтожное количество в две или три сотни морд.

Читозе, скрипнув слегка оплавленным передним колесом, остановилась прямо напротив выстроившихся в две длиииинные приветственные шеренги каких-то подозрительных людей в черных костюмах, успевших нарыть где-то длиииинную красную дорожку. Дед вышел, неся на своём умудрённом годами и хитрожопостью челе привычный нам уже до боли в деснах похерфейс, из-за чего нам пришлось топать за ним, стараясь создать на лицах хоть что-то приличное. Отложив книгу, я приобнял Кинтаро за плечи, уравновешивая воткнувшуюся ему в подмышку, с другой стороны, Внучку, и таким макаром мы и двинули за неспешно ковыляющим дедом. Девчонки мои к самостоятельной ходьбе были вполне способны, от чего и семенили по бокам от кинтародержателей.

Залы сменялись залами, народ позади Читозе сменился внутридворцовыми обитателями, идти пришлось собственными ногами. Дорого, богато, красиво, изящно. Благолепие и высота потолков были такими, что я в качестве самозащиты начал прикидывать объём работ, потребный для того, чтобы протащить тут везде проводку. Тут же поплохело, зато восторженность из организма ушла не прощаясь, поэтому, в тронный зал, где можно было бы без особых проблем расположить небольшую деревню с коровами, курями и домом ведьмы на отшибе, я входил спокойно и не хватаясь за душеспасительную книжку.

Там, на высокозадранном над простыми и не очень, смертными, троне, и сидела основная жена деда Одая. Была императрица размеров крохотных, возрастом как бы не старше мужа, зато разных негативных чувств во взгляде было столько, что я едва не кинул на старика исцеление. Бабуля, одетая в нечто наподобие вызолоченного кимоно, весила кило тридцать на глаз, но, оторвавшись взглядом от чрезмерно гулящего мужа, начала излучать величие и власть чуть ли не в гигаваттах. Вот что значит дисциплина ума и тела! Правда, про нашу гоп-компанию и слова пока не сказала. Овеяв окружающих в полном тишине аурой, она вновь обратила взгляд на тихо стоящего старика в затрапезной одежде, слегка пошевелив левой ручкой.

— Мама, я дома, — слегка сконфуженно выдавил из себя Одай Тсучиноко.

Сдавленно захрипев, я достал книжку. С меня хватит!!

Дальнейшие пертурбации были благополучно пропущены за счёт моей внезапно вспыхнувшей любви к чтиву. Кто-то кого-то ругал, кто-то верноподданно блеял хором, кто-то извинялся, где-то ругались… вроде бы я даже оказался в центре саякиной «драки», но претерпел и это, не отрывая взгляда от утешающих слов великого документа. Малодушный побег увенчался блистательным успехом, так как в себя я пришёл, тыкаемый и дёргаемый со всех сторон бывшей ведьмой и изгнанной авантюристкой.

— Уффф, — вытерла рыжая пот, — Наконец-то очнулся!!

Саяка же просто молча и злобно пнула меня по ноге, за что была вяло ткнута гномкой в бок.

Я огляделся по сторонам. Комната. Просторная, даже шикарная, вся в коврах, позолоте и бархате.

— Где мы?

— В отеле, — поведала мне рыжая, — Ты что, ничего не помнишь?

— Ну, после слов «мама, я дома»… нет, — помотал я головой, — А чё? Чё-то было?

Ну, особо так ничего и не было… какое-то время. Родственники (исключая не менее потерянного чем я Кинтаро) обменивались любезностями высокого толка, шли какие-то церемонии, Императрица Тама Тсучиноко изволила встать с трона, приветствуя вернувшегося сына, милостиво прошлась по нам с Саякой, мол, ей радостно видеть, что в кои-то веки супруг не пренебрег этикетом, явившись в сопровождении свиты малой, то есть двух золотых классов. Затем старушка отдала распоряжение о приготовлении к праздникам по случаю явления Одая к народу, а затем изгнала всех непричастных и подчиненных из помещения, говоря о нестерпимом своём желании обнять правнука.

Спустившись с трона и обняв, она рванула назад с недетской бодростью, попутно зацепив и блудного сына. А затем, вызвав стражу, начала тыкать в нас пальцем, произнося слова ну… не очень лестные. Правительницу в основном смущал я, бывший никем иным как Мачем Краймом, а по совместительству еще и являвшимся дипломированным извращенцем совершенно зашкаливающего уровня. Обозначала старушка мои грехи не скупясь, из-за чего Тами почти сомлела, узнав, кому именно она отдалась душой и невеликим телом, но на фоне вырубившихся Кинтаро и Внучки это прошло почти незаметно.

Так что нас оперативно выселили на воздуся, в смысле убрали из дворца. Как каку. Зато оплатили пребывание в очень хорошем отеле, от пуза накормили (девушек), ну а меня просто транспортировали туда-сюда, пока не сгрузили здесь.

Вот такие пироги.

Так что, мы, получается, свободны?!

Мой порыв выскочить на балкон аж восьмого этажа и спеть этому городу «Йа свободен!» был безжалостно зарезан Мотоцури. Гномка, без особого недовольства, но сообщила, что получила высочайшее уведомление от поглощаемого местными делами оябуна сидеть нам тихо в этом номере несколько суток, пока он не разгребется. А затем нас вызовут. Сидение же в номере предполагается исключительно для нашего блага, да и не будем же мы свиньями эдакими, что удерут сломя голову без прощания?

Я протестующе хрюкнул, но, пораскинув мозгами, понял, что отнюдь не против провести несколько суток в этом шикарном номере, предаваясь обжорству, пьянству и отдыху. В любом случае, мы совершенно то же самое делали бы и так, только в куда более дешевых нумерах, да еще и за свой счет. А тут полный халява-сервис, пятикомнатный номер, этаж с красивейшим видом, да и вообще всё прекрасно. Так пуркуа бы не па?

Ну и ударились мы в мирный, добрый и веселый загул, бурно радуясь возможности валяться, выпрямив все члены тела, как и свободе ходить вокруг да около, без нужды огибать сидящих, лежащих и стоящих. Читозе, несмотря на всю свою комфортабельность, была простора лишена от слова «совсем». Что может быть нужно мирным и неприхотливым путешественникам? Вкусная и хорошо приготовленная еда, свежие фрукты и прочие салаты, да неплохое, в общем-то вино. Ну с компанией в виде далеко не занудных девиц и вполне себе радостного меня, сбросившего с плеч очередное бремя, вообще проблем не было.

Правда, вино оказалось коварным.

— И как это пони-мать? — упомянул я поутру мать какого-то пони, обозревая довольно ясной головой творящееся вокруг. Оно, это творящееся, заключалось только и строго в виде валяющихся возле меня девиц, закинувших разные части тела по собственному усмотрению и комфорту. Девицы были преступно голыми, а память вовсю намекала, что были они так совершенно не зря. В смысле — продуктивно, как и я сам, почесывающий в данный момент одну из своих шрамированных ляжек в тягостном переосмыслении.

— Мм? — первой загрузилась Тами, приподнимаясь на руках и обозревая окрестности. Не найдя ничего предосудительного со своей точки зрения, она расслабила конечности, бухаясь назад мордашкой в подушку со словами, — Это худая виновата…

— Слышишь…, - задумчиво потыкал я пальцем виноватую худую, — Ты чиво наделала?!

— Она сама пролезла, — сонно хрюкнули мне в подушку, — Раздетая. А ты не стал разбираться… (зевок)…

Проговорив навет, растрепанная бывшая ведьма присоединилась к уже заснувшей гномке.

Ситуация…

Выползя из постели, я уговорил литр разбавленной с вином воды, почесал голову, посмотрел, как сопят эти две фиг пойми кто, а затем… накрыл их одеялом. От греха подальше, так как хвост уже нервно бил по бокам и не только. Слегка успокоившись уже, подумал — что, собственно, произошло? Тами дева молодая, энергичная, только жадная сверх меры, да романтики в ней шиш да маленько. Создаётся вопрос — а как удовлетворять в таком случае естественные потребности спортивного тела девушке, ведущей активный образ жизни? На бордель она не разорится. Флиртует приблизительно с грацией топора. Так что вполне логично, что она воспользовалась ближайшим бесплатным вариантом, а заодно будет не менее логично, если будет пользоваться дальше. Не таскать же нам для этих дел лишнего мужика?

Насчёт себя я не парился совершенно. Определенный градус собственничества и половой приязни у меня Саяка вызывала, но ограничивать себя ей одной не собирался совершенно, так как мыслей о семье с такой жизнью не возникает. Впрочем, где мы сейчас, здраво рассудил я, глядя как подгребшая миниатюрную гномку поближе мудрица пытается зажевать той правую грудь, и где те времена, когда ведьма пыталась обманом выйти за меня замуж?

В общем, когда девицы очухались, то тоже отнеслись к произошедшему без всяких нервов. Саяка, на правах попёртой в правах и слегка смущаясь за облизанную сиську, сказала, что в общем-то всё хорошо, да и Тами приятна на ощупь, а заодно и не оскорбляет её чувства, как та «сисястая жрица». Гномка вообще сначала не поняла, о чём речь, выдав нечто вроде вопроса: «Так у всех же Героев гаремы?». Узнав, что я таковой как-то и не планировал собирать, слегка смутилась, укушенное и облизанное протирая, а затем выдала нечто среднее между «поздно пить боржоми» и «будешь, мол, нормальным Героем». Я счел это воинственной формой запроса, где ответ «нет» прозвучал бы воистину по-свински, посему мы и продолжили жить дальше веселой жизнью закончивших тяжкое и рискованное задание авантюристов.

…правда, с слегка чрезмерным уровнем разврата, как на мой вкус, но из песни слова не выкинешь. Я уже далеко не тот целомудренный электрик, который максимум по двум бабам за раз бегал. Пора переходить на новые стандарты. А уж если посмотреть на «достижение», так и вовсе ноблесс облайж, как говорят некультурные наглы.

А затем, по истечению трёх суток, проведенных так, как мечтает любой мужчина в возрасте от 12-ти до бесконечности, к нам явились гвардейцы императорского дома, вооруженные вежливой просьбой «проследовать» по зову его бывшего величества, жаждущего оказать нам аудиенцию и осчастливить вниманием.

Да, Одай действительно оказался бывшим величеством Татарианской империи, более того, рецидивистом. Единственным конструктивным занятием, кроме алкоголизма, обжорства и соитий, мы нашли себе неплохую «гостевую» подборку книг, где история молодости вредного деда была довольно однобоко поведана. Дед, чтоб его лысине увидеть следующий век, действительно был Странствующим Императором. Вернув по молодости корону своей матери, вдовствующей императрице, он сквозанул на свежий воздух гулять, но затем, спустя 2–3 года заехал на пару месяцев в Аустоламб, приперев с собой договора, технологии и прочие полезные вещи. Раздав указания и проведя собеседования, снова умотал, чтобы спустя те же 2–3 года вновь заехать. Разумеется, императрица Тама дурой не была, а была мамой, которой похвастаться успехами сына хотелось несмотря на его блудную натуру — посему легенде был дан ход. Причем, не только ей — все благоприятные последствия притащенного оябуном добра предавались широкой огласке, поэтому старика любили изо всех патриотических чувств.

Разумеется, пока он лет десять не перестал приезжать. Кстати, количество буйно радовавшегося народа, чьи звуки вполне долетали до окон номера, говорило о том, что жители как раз предвкушают большую лопату счастья, что дед накопил им за эти годы.

Ну что же, рассудил я, почему бы и не попрощаться с оябуном по-людски?

И мы пошли.

Глава 10

— Два месяца? — с подозрением спросил я, глядя на честную, хоть и усталую физиономию оябуна.

— Два месяца, — утвердительно кивнул тот.

— И чем нам заниматься два месяца, пока ты… что ты планируешь гадостное с собственным внуком, оябун-сама? — хмыкнул я.

— Ну что планирую, — отвёл тот бесстыжий взгляд настоящего политика и мироеда, — Короновать, конечно же. Следующий император будет.

Мы втроем хором подавились внезапно зачерствевшим воздухом, уставившись на Тсучиноко-старшего, как баран-рецидивист на новые резиновые ворота. Тот повертелся, покорчил лицо, поёрзал, а затем всё-таки рассказал, что это у нас такое вообще было. В общем и целом, сын, который у деда Одая когда-то родился, имеющий право перенять трон, по молодости и глупости натворил дел, приняв безобразный класс, которого в обществе и не показать. Хоть в приличном, хоть в ином. От чего горе великое в семье императорской и случилось, а сына-дурака пришлось прятать в другой стране. Раз вышла такая оказия, вынудил старик потомка сделать внука, свозил этого внука еще младенцем к матери, сиречь прабабке, та его лекарям имперским показала и те выдали вердикт, что вроде не дурак. А чтобы подстраховаться и вообще не плодить народное смятение, забрал дед Кинтаро в жопеня дальние и растил сурово, но справедливо, в традициях якудза, в полном повиновении. Как положено. С учебой там, конечно, подшельмовать пришлось, чтобы многообучаемый отрок не начал задавать вопросов о том, а не дофига ли его обучают, но тем не менее, ягодка созрела.

Папаша-дурак и он же неслучившийся император, к времени начала обучения давно уже дал дуба, причём, к искреннему огорчению Одая, вместе с мамашей, неплохой, в принципе, женщиной. Вот и пришлось бедному нашему многостаночнику по половине континенте разрываться, пытаясь и Татарианской империи добра сделать, и Кинтаро набегами воспитать, ну и себя, родимого, не забыть. Теперь вот пришла пора наконец-то избавиться от бремени, нахлобучить внучку корону, а там прабабка по мелочи присмотрит. Так что сидит Кинтаро, книги умные читает, а Внучка от него девок разных заинтересованных отпугивает, чем очень бабушке Таме по душе пришлась.

Нам же, как «малой свите государя будущего, с которой он вступил под сень дома», полагается просто-напросто постоять с протокольными мордами, пока Кинтаро будут в императоры производить. На этом этикет будет соблюдён, с плеч престарелых венценосцев спадёт большая гора, и все будут счастливы.

— А мы? — возмутились мы. Хором, — А нам?

— Что вам? — удивленно вскинул брови дед, явно придуриваясь, — Вам номер шикарный, еда от пуза, отдыхайте, наслаждайтесь!

— Маловато будет! — сказала жадная рыжая девочка и как бы не на русском. Я помотал головой, перепроверяя память, но вроде почудилось.

— Ладно, а если так? — ухмыльнулся Одай Тсучиноко, начав загибать пальцы, — Первое! Отель и еду я уже назвал. Второе! Аустоламб основан вблизи огромного количества логовищ разных монстров! Город, а с ним и вся империя, были основаны из-за богатства и обилия разных вещей, которые падают с чудовищ! Третье! Вдруг случится так, что следующий император Татарии будет к вам хорошо относиться? А может он вам дом подарит? Или три?

Тами от этих слов едва из одежды не выпрыгнула, несмотря на то что была наряжена удобно, цивильно и скромно, а не в свой похабный купальник. Саяка тоже вид приняла задумчивый и местами даже благородный, скорее всего, потерявшись в расчётах, сколько она сможет сожрать и выпить за два месяца.

— А четвертое? — осведомился я вредным голосом. И угадал.

— Четвертое…, - тяжело вздохнул Одай, — …это проблемы с Гильдией, Мач-кун. Я бы положил свой старый и сморщенный огурец на наши традиции, только чтоб тебя как можно раньше и как можно дальше унесло отсюда. Но ты, несмотря на всю похабщину, гадость и хаос, что творишь, всё-таки парень свой, и умысла злого в твоих действиях я ни разу не видел. Поэтому лучше вам у меня под боком побыть, пока мы с Гильдией не разберемся.

Вполне разумно. Попытка захвата власти в Кронпорте, пусть даже и в малой мере, строго противоречит кодексу Гильдии, позиционирующей себя как вольных наёмников «хорошего» колера.

Так что мы договорились.

И раскинулся перед нашей троицей славный город Аустоламб, столица Татарианской империи! Во всей своей красе раскинулся! Садами, огородами, магазинами, рынками, фабриками и прочей гадостью!

Ну а потом, не успели мы из огромного дворца в раскинутый город пропереться, как закинулся он назад, будучи закрытый здоровенной зеленой тушей, обряженной в латную броню суровой толщины. Туша была снабжена такой же зеленой мордой, взиравшей на окружающее пространство с высоты двух метров. В целом, загородивший нам путь на вольные хлеба, вполне тянул на пребывающего в солидных летах классического «западного» орка, только не широкого, а высокого, хотя дрищом это обозвать было бы сложно и рискованно. Короткая стрижка, седые волосы, брутальнейшее выражение шрамированной морды и… два длиннющих зеленых уха с острыми концами, игриво свешивающиеся по сторонам этой самой рожи. На ширину плеч. А еще они, собаки, покачивались. Это гипнотизировало. Изумлённые, мы застыли в когнитивном диссонансе, от чего морда самым привычным образом ужасно скривилась, а затем прохрипела низким басом:

— Туриан гар-Шаррг, лейтенант гвардии. Прикомандирован. Сопровождение. Наблюдение. Защита.

— Выпивка? — рискнул я, заранее отведя взгляд в сторону, дабы восстановить внутреннее равновесие.

— И выпивка, — сделав паузу, кивнул локаторами нетипичный орк.

— Тогда пойдем в хорошую таверну.

— С утра? — пискнула Тами.

— За знакомство, — пояснил я политику дополненной партии, — Чуть-чуть.

Как будто есть выбор! Мы же в ином случае не город будем рассматривать, а на уши этого чудовища коситься!!

Туриан, сев за стол в ближайшей таверне, мощно вдвинул в себя три кружки, а затем, прянув ушами, потыкал в них пальцем.

— Папа… эльф, — пророкотал он, — Мама — тролль. Резал. Отрастают. Привыкайте.

Начали привыкать. По ходу дела я, как наиболее устойчивый, начал раскручивать наше внезапное дополнение на дополнительную информацию. Раскручивалось оно без лишней суеты, отвечая рубленными, короткими и ёмкими фразами. От чего сложилась следующая картина.

Татарианская империя была зародилась именно из консорциума бывалых Авантюристов, сделавших на местном раздолье разнообразных монстров много денег. Отходя от дел, добытчики уходили в купечество, во власти, в регуляторы, в общем, по тёплым местам. Им на смену приходили новые, молодые и голодные, от чего история повторялась раз за разом. На сегодня, Аустоламб имел самое большое отделение Гильдии Авантюристов на всей Эригасте. Уши всего, что только можно, если это «только можно» можно было связать с Гильдией, росли отсюда. А чтобы уже наши уши никто не оборвал, к нам прикрепили гвардейца, который будет отпугивать неуёмный и обязательный интерес местных к необязательным и уёмным нам. Уёмность нас он тоже будет контролировать, так как сам Странствующий Император ему дословно сказал: «Не спускать глаза, если хочешь, чтобы город стоял как прежде!»

— В номер не пущу, — тут же обозначил границы я.

— Приемлемо, — отрубил «рыцарь-воздаятель» 56-го уровня, засаживая шестую кружку. А затем прянул ушами, спросив, чего нашим светлостям угодно в первую очередь.

А угодно нам было посмотреть город. Ну не нам, а девчонкам, но и я был не против. Туриан гар-Шаггр скривился так, что у подавальщицы поднос со счетом из рук упал, но вслух промолчал, правда, выразительно. Только полез к себе в инвентарь. А через часик мы поняли, почему.

В Аустоламбе было много Авантюристов. Торговые районы, парки, бульвары — всюду можно было увидеть представителей Гильдии, занимающихся своими делами. Мы-то особо внимания не привлекали, да и одеты были более чем скромно, ну а уж детиной в доспехах, навроде нашего Туриана, тут был каждый седьмой-восьмой, но… моё клятое звание Героя действовало на каждого Авантюриста ровно так, как появление мультимиллиардера на улицах посёлка городского типа Ленинградской области.

— Так вот зачем эти плащи, — пробурчал я, поправляя роскошный зеленый плащ на своих плечах. Украшенный плотной золотой вышивкой, предмет сильно привлекал внимание, из-за чего показался нам излишним совершенно, но…

— Именно. Знак гостей императора, — был дан рубленый ответ.

Плащи удерживали на расстоянии Авантюристов, причём, справлялись с задачей… с трудом. К счастью, наиболее благоразумные оттаскивали тех, кто наименее, но что могло испортить экскурсию сильнее, чем назойливое внимание всех подряд и доносящиеся до нас разговоры?

— Чего это они… Ну чего? — нервно бормотала Саяка, натягивая свою шляпу поглубже.

— Потому что Герой, — отвечала ей Тами, тыкая меня в бок, — Он как золотая кирка. Нет, как кирка, добывающая золото! Там, где нормальным гномам нужно пять-шесть заходов сделать, убивая монстров, он справляется за один! Почему, ты думаешь, я ему отдалась?!

Тролле-эльф издал гулкий хрюк, и гномка тут же ринулась ему объяснять, что «отдалась» мол почти в рабство, а не в виде отдельных плотских утех, поэтому пусть он эти похабные звуки засунет туда, куда не светит солнце! Наш сопровождающий в ответ на это расхрюкался еще многозначительнее, подбешивая рыжую, но их односторонний диалог пришлось прерывать. Дело происходило в парке, через который мы проходили, что позволило местным добытчикам начать концентрироваться вокруг нас в каких-то уже неприличных масштабах.

Так. Экскурсии… отменяются.

Поэтому мы пошли в библиотеку, а попутно заглянули на почту. Второе было нужно мне, чтобы отправить выцыганенные у новой верховной богини ингредиенты их непосредственному заказчику, чем я и уведомил архимага по магикону. Частично закрыв свои обязательства, я засел за книги в попытках узнать, где мне добыть остальную требуху, за которую алчный Бенджоу Магамами обещал отстать от меня на веки вечные. Процесс не то, чтобы затянулся — происходи дело в обычном городе, нас бы ждали проблемы, так как специализированная по монстрам информация обычно обреталась в Гильдии, куда соваться мне решительно не хотелось. Но здесь, в столице, после стольких лет активного процветания на местной живности — её можно было найти везде.

— О, — спустя некоторое время я победно ткнул в страницу книги, — Яйца суматошного топороклюва! То, что надо!

Птичка, размером и обликом с крупную курицу, только с головой носорога, которому слегка этот самый рог расплющили, обреталась совсем недалеко, в подземелье, расположенном в двух часах езды от города. Само подземелье было небольшим, трехэтажным, но откровенно не популярным по причине того, что кроме редких и сверхценных яиц ничем там особо поживиться было нельзя. Насчет последних я специально вдумчиво уточнил у энциклопедии, которая убедительно сообщила мне, что имеются в виду те яйца, которые откладывают.

— Плохое место, — тут же сделал фирменную кислую рожу наш орк-в-доспехах, — Рискованно. Неудобно. Неприятно.

— Чем? — полюбопытствовал я, размышляя, как могут быть опасны курицы 36-го уровня нашим доблестным вооруженным силам.

— Тесно. Птицы злые, — поведал нам гвардеец, — Целитель нужен. Лучше два. И маг.

— Тесно — это хорошо! — приободрился я, принимая решение. Необыкновенная лёгкость последнего объяснялась тем, что кроме птичек здесь поблизости водились лишь катар-волки 63-го уровня аж в десяти часах хода, чья печень нам тоже требовалась, и Призрачные Невесты, с которых нам нужен был пяток вуалей. Эти слегка неживые девчонки были всего-то 30-го уровня, зато обитали аж на четвертом этаже здоровенного замка, в котором водилась просто уйма разной неприятной гадости, пусть и невысокого уровня, но на диво разнообразной как обликом, так и умениями.

В итоге моим командирским произволом был определен порядок действий — подземелье пещерного типа Куманоган с птичками-долбоклюями, замок Скригган с невестами, ну а на закуску, если хватит мощи, можно и катар-волков побить. Разобравшись с этим делом, я принялся ворошить книжки дальше, в надежде найти какую-нибудь местную пакость уровня приятного и количеством обильного, чтобы нашей героической троице резко прокачаться. От этого момента меня и оторвали нарушившие святую тишину библиотеки вопли и крики.

— Где он? — неслось противным голосом излишне молодого человека, нарушая тишину, порядок и благолепие, — Где Герой?!

Голос был один, но судя по шуму, им разговаривала здоровенная толстая многоножка, шуршащая в нашем направлении. Если брать еще в расчёт полуобморочные женские писки — то шуршала она через тела местных служительниц бумаги и чернил. Наконец, нашим глазам предстал сам нарушитель (продолжавший выкрикивать однообразное).

Вьюноша бледный роста среднего и морды надменной, был пафосно одет в черный с серебром костюм, наверное, бархата, с ногами, сунутыми в сапоги того же оттенка. Сей индивид обладал гладко причесанной копной чёрных волос до задницы, лицо имел тошнотворно смазливое, а с собой имел здоровенное тонкое весло, на верхнем конце которого крутился ни к чему не присобаченный шар, излучающий фиолетовый свет. К чести парня, можно было заметить, что прислужниц местных он не давил, а гнал перед собой как овечек на заклание, на которых они сейчас и были похожи. Ну, если бы овечки были человекообразны и по уши влюблены в пастуха, то впечатление было бы полным.

Правда, шансов у них было с гулькину фигу, так как парень пришёл не один. Шуршание, из-за которого я принял его за многоножку, производил табун (иначе не скажешь) разряженных красоток самых разных мастей, притащившийся следом за пастухом. Свита была на лицо гарная донельзя, настолько, что Саяка аж зашипела, умеренно раздетая в нужных местах для придания большей эротичности, и возмутительно богата грудями для столь юных возрастов. Хотя, спокойно решил я, возможно, это и косметика, кто знает достижения местных кудесников?

— Брат Герой! — тем временем гнусно заинсинуировал вторженец, сверкая глазами и театрально протягивая в моём направлении лапу, — Я, Кавасаки Кота, прозываемый Героем Тысячи Подземелий, приветствую тебя в Аустоламбе!

И пауза.

Я оценил расстояние между нами. Выходило метра три с хвостиком. То есть, мне предполагается встать, пошагать вперед, а потом еще жать эту лапу? Неа. Прищурившись, глянул статус.

«Кавасаки Кота, Герой, Маг Стихий, 73 уровень»

Золотой класс. Ну разумеется. И… кое-что еще. Как у него, так и у половины табуна красоток. Кое-что, что мне не понравилось.

— Здравствуйте, товарищ Кавасаки, — вежливо сказал я, привстав со стула, — Очень рад знакомству. Крайм. Мач Крайм. Прозвищ не имею. Тут… проездом. В гостях.

Парня тут же передёрнуло. То ли с досады, то ли шептуна пустил, неизвестно, но, что-то для себя решив, он почти строевым шагом ломанулся к столу, за которым мы заседали, грохнул со всей дури руками об стол, заставив Саяку испуганно икнуть, а затем зачастил о том, насколько он весь радостный, как пылает желанием показать нам город, познакомить с местным Мастером Гильдии, показать достопримечательности, помочь чем может, а познакомьте его с этой очаровательной великой мудрицей, а где вы остановились, а пойдемте в ресторацию…

— Так, стоп! — прервал я словесный понос, — Товарищ Кавасаки… сан! Мы в Аустоламбе по делам и ограничены во времени! Так что, с превеликим сожалением, но отвергаем все ваши предложения, как минимум пока…

— Ерунда! — помахал рукой этот… дебилоид, — Никто не может указывать Герою! Мы свобод…

— Вот и не указывайте, — с ангельской улыбкой прервал его я.

Этого хватило, чтобы субчик прекратил ломать комедию, уставившись на меня, как солдат на мандавошку.

— Крайм-сан, — лязгнул он голосом, — При всём моём уважении, вы младше меня по уровню! Ваше поведение — недопустимая грубость! Извольте принять моё приглашение, дарованное от чистого сердца!

Шум цветника за спиной чернобархатного в принципе отвечал его словам. То, что я хам, гад, невежа и некультурный тип, до которого снизошёл САМ Кавасаки, а я тут выламываюсь.

— Да мне насрать на твои желания и чувства, — пожал я плечами, глядя придурку прямо в глаза, — Как и на уровень. Ну или на то, что ты шавка у местного Мастера Гильдии, которой отдали приказ меня привести к нему любым способом.

Надо же, угадал. Бедолага сначала покраснел, потом посинел, затем аж отступил на пару шагов назад, оглядываясь по сторонам. Стороны, представленные в виде его девочек, тоже занимались переменой цвета лиц и хватанием за сиськи и сердца, а вот местные девочки уже бодренько шуршали вдаль на подгибающихся ножках. Вдоль стеночки.

— Я тебя сейчас на дуэль вызову и убью, — внезапно довольно спокойным тоном выдавил из себя Герой, сверля меня бешеным взглядом.

— Нельзя, — заскрежетал плод любви эльфа и троллихи, — Гость императора. Покиньте нас, Герой.

— Да ты знаешь, кто я, солдафон?! — тут же ощерился потерявший всякое самообладание вьюнош.

— Знаю, — был ему лаконичный ответ гвардейца, — Единственный Герой Аустоламба. Хороший добытчик.

— И…

— Всего лишь, — нанёс добивающий удар наш великоухий сопровождающий, тыкая затем пальцем в меня, — Они — гости императорского дома. Уходите.

Наблюдать за палитрой цветов, которыми играли лица парня и его гарема было очень приятно, хотя иллюзиями я себя не тешил — как противник он был для меня смертельно опасен, в случае дуэли. Только вот участвовать в ней я не собирался. Он сам и половина его девчонок носили в Статусах отметку о том, что они извращенцы аж D-ранга. Что-то подсказывало мне, что такое звание они заработали не случайно, а значит — вовсе не собирались попадаться на глаза кому-либо из власть предержащих в городе. Я-то их художества вижу из-за более высокого ранга в том же направлении, а обычные люди — уже нет.

Героический табун, опалив нас обещанием обязательной мести, но молча и взглядом, гордо ушуршал по своим делам, а я, почесав в затылке, бодро начал корябать в магиконе сообщение, самым пошлым образом стуча деду Одаю на замеченное мной тут извращенство. Не ну а чо? Парень, привыкший считать себя звездой районного масштаба, по любому оскорбился по самые гланды и затаил обиду недетскую, так зачем мне бегать, ожидая ножа в спину? Или, скорее всего, какого-нибудь лютого площадного заклинания?

Эх, очень сложно в этом мире жить по заповеди «не убий». Вот просто, если подумать? Он дурак, и я дурак, но оба мы дураки, которые могут жечь, ломать, крушить и делать прочие приятные вещи по желанию левой пятки. Как нам разойтись при конфликте интересов? А конфликтов в интересы этому японцу я насовал просто уйму. И еще пуганные им девочки из местных тоже насуют. За испуг и просто так.

Вот так и рождаются ситуации, в которых грубое, кровавое, бесчеловечное и внезапное насилие ударом в спину — самый быстрый и гуманный способ всё порешать. Особенно, если насилие будешь осуществлять не ты.

— А ты в курсе, что они почти все извращенцы D-класса? — с наивной рожей спросил я у Туриана, решив подстраховаться (а то вдруг Одай занят и смски не читает?).

Несмотря на внешний вид матёрого вдвшника-рецидивиста, соображал троллеэльф на редкость и восхищение быстро. Резко отпрыгнув от стола, он достал свою рельсу из ножен, направив её в моём направлении. Второй же рукой…

— Да как ты мог так обо мне подумать?! — искренне возмутился я под сдавленный хохот Тами.

На «рыцаря-воздаятеля» 56-го уровня мои слова не произвели ни малейшего впечатления. Он продолжал одной рукой держать меч, а второй закрывать собственный, прижатый к стене, зад.

— Из-вра-щен-ец! — почти по буквам произнес наш храбрый защитник, дрожжа неумолимою рукой с мечом, — С-ранг!

— Император знает, — увещевающе сказал я, делая шаг к боязливому гвардейцу. Тот зажмурился, замотал головой так, что уши захлопали его по щекам. Я сделал еще шаг, предпринимая еще одну попытку дипломатии в виде обещания, — Император защитит!

Туриан гар-Шаррг оскалил зубы, а затем потыкал в мою сторону мечом. Мол, не верю и не дамся! Пришлось отступать, чтобы не вводить бедолагу в панику, от чего тот даже слегка повёл острие меча вниз… но тут…

— Мач? — с растерянным видом спросила Саяка, — А почему С-ранг? Ты же В был!

Я даже застонать от отчаяния не успел, как мы услышали лязг. Лейтенант гвардии императорского дома Туриан гар-Шаррг принял единоличное решение лишиться сознания.

— Вот сама эту тушу и понесёшь! — злобно сказал я вертящей головой по сторонам Такамацури.

Глава 11

— Муууач!! — с утробным криком в дверь протиснулся несвежий, потрепанный и явно бывший в употреблении зомби, чтобы, вытянув руки вперед, заковылять ко мне.

— Кинтаро?! — не поверил я своим глазам, бросаясь измученному до последней стадии пацану навстречу.

— Муа-ааач! — просящим тоном прогудела нежить, шагая в моём направлении.

— Кинтаро!

— Муа…муаааач!!

— Кинтаро!!!

Встретиться нам не дали. Ловко метнувшаяся под ноги Мотоцури уронила меня на пол, а в зомби-Кинтаро уже вцепилось несколько служанок в черно-белых платьях, утаскивая его за собой. Спереди того в грудь с энтузиазмом толкала очень легко одетая Внучка.

— Убирайте, убирайте его отсюда! — замахал ручкой Одай.

— Да что вы с ним делаете?! — возмутился справедливо я.

— Готовим! — отрезал старец, — Не волнуйся, это он просто не выспался!

— Предательница! — решил переключиться я на гномку. Та невинно хлопала глазами, неубедительно пища, что споткнулась. Краем глаза я поймал одобрительный жест фигова императора, который тут же сделал непричемный вид. Вот гады. Сговорились.

— Ладно! — хлопнул в ладоши старик, — Не будем отвлекаться. Это ты очень хорошо этого Кавасаки поймал, Мач! Молодец. Он нам поможет, хочет этого или нет. С малышом Турианом я поговорил, он молчать будет. А теперь главное! Вы когда свалите?!

— Да хоть сейчас, — я продолжал разглядывать двери, куда утащили бедного будущего императора всея Татарианской империи, — Если нами заказанное доставили, а Туриан больше не будет бояться за собственную жопу, то мы можем отправляться.

— Не будет, — щедро пообещал Тсучиноко, — Я ему свою показал. Нетронутую!

И почему вокруг меня все такие гады, а? Ну, кроме Саяки. Сидит себе, мурлыкает что-то под нос, и гаечку в руках крутит. Гаечку, а не колечко! Умница какая.

А затем, после приёмки целой телеги с различными пищевыми продуктами и напитками, меня, баюкающего в руках один интересный предмет, под белы рученьки повели на дворцовую вышку, к которой стыковались разные мелкие дирижаблики. Присоединившийся к нам троллеэльф осторожно осведомился у рыжей гномки, почему я маниакально хихикаю и баюкаю в руках нечто булькающее, на что ответила Саяка — мол, в кои-то веки Мач Крайм не забыл заказать зелья исцеления, от чего бурно, но тихо радуется, а так он не психический, кусаться не будет.

Ничего-то они не понимают!

Подземелье Куманоган, где нас выгрузил тут же улетевший курьерский дирижаблик, местом оказалось дружелюбным. Этакая невинная дырочка в холме, заботливо очищенная местными от кустов, деревьев и прочего. Тут даже была пара сколоченных навесов, старый и заслуженный мангал, а еще криво вкопанный столбик с табличками, указывающими на ближайший водопой и место, где предпочтительно оправлять свои физические потребности, представленное аккуратной деревянной будкой. В общем, всё для людей.

— А вот это интересно! — с этими словами я отвернул своё благородное чело от дырки подземелья и пошуршал в сторону ближайшего луга, сплошь заросшего малюсенькими кустиками с цветочками, источающими бурный аромат. Над лугом кружилась тьма насекомых, явно привлечённых запахом растительности.

«Королевская муха, 7 ур.» — просветил я Статус ближайшей насекомой, от чего во всю ширь рта улыбнулся. Их тут были…тысячи!

— Саяка! Ком цу мир, лепёшка бара! — поманил я одетой в «доспех храброго воина моря» рукой великую мудрицу. Наказав ей от меня не отходить, зашагал в центр луга. Мухи, несмотря на свой высокопоставленный статус, оказались не агрессивны. Вообще замечательно!

Встав посреди луга и приготовившись, я активировал умение массовой провокации, заставляя всю жужжащую тучу мух устремиться на меня в одном порыве под визг Такамацури. Ну а потом, не будь дурак, применил «Пламя Страсти», радостно выжигающее насекомых несколькими вспышками подряд. Потом, правда, пришлось немного поноситься по округе, так как всех я убить за один раз не смог, но зато, как только вновь стало доступным умение, вжухнул им снова, доделывая работу. А затем, с робкой улыбкой, заглянул в логи.

«Рой королевских мух 7-го уровня убит! Вы получаете 1 очко опыта, 1 очко опыта класса»

Облом. Большой облом. Абыдна-то как!

Ладно, отсутствие результата — тоже результат. Значит, нужно искать монстриков, что были бы изобильны, но не настолько, чтобы складываться в «рой», «стаю» или что-либо еще.

Первые два этажа пещеры для нас никакого интереса не представляли. По первому бегали крупные, размером с таксу, мирные тараканы 22-го уровня, забавно шевелящие длинными усами. Монстрики шуршали по полу или, тяжеловесно взлетая, повисали на потолке в неподвижности, навроде летучих мышей. Топающий за нам извращенцефоб с длинными ушами дал им ёмкую характеристику — бедный лут, мало опыта и слишком бронированы для 20-ых уровней. Пропустили, несмотря на активное желание Мотоцури потыкать в насекомых копьями. Впрочем, гномка во всё живое хотела тыкать, прямо не того пола родилась. Я бы ей дал совет по поводу тыкательного протеза, который разные феминистки присобачивают себе на ремнях в постельных игрищах, но сразу же осёкся — ни к чему моему сотоварищу женского пола такие знания.

Второй этаж изобиловал живой слизью самых разных размеров и цветов. Комки, капли и прочие аморфные формы весело ползали и даже прыгали по просторным пещерам, иногда поглощая заросли мха или закусывая друг другом. Были они разных цветов и стихийных качеств, что по словам нашего Виргилия, было страшно неудобно — каждый цвет приходилось бить специализированной магией, а физическое оружие не работало совершенно. Тами, разумеется, не поверила, сходу напав на довольно безобидный прозрачный сгусток розового цвета, из-за чего мы с троллеэльфом минут десять наслаждались прекрасным эротическим зрелищем. Правда, обычно в грязи дерутся две девушки в купальниках, но у нас была одна, а «грязь» была прозрачной. Наконец, не выдержав просьб плюющейся гномки, измазанной подозрительной жидкостью, Саяка шарахнула «колдовской пулей», которая сдула монстра с гномы, заодно и нанеся той какие-то повреждения. Их пришлось лечить уже мне, к счастью, без критических эффектов.

Наконец, под злобное бурчание влажной, склизкой и почему-то приятно пахнущей гномы, мы добрались до спуска на третий этаж, где нас и ждали «суматошные топороклювы» 33-го уровня.

На пологом спуске, почти у самого 2-го «этажа» нас ждал сюрприз. Рослый парень в побитых тяжелых доспехах лежал лицевой частью в потолок и, кажется, давал дуба. Он был хорошо отмудохан, даже, можно сказать, отбит вместе с доспехами, причём делали это, наверное, ломом. И с огоньком. Вмятины, наливающиеся чернотой ушибы, заплывшие глаза, кровища… всё, как полагается. Снизу зашуршало и навстречу нам приволоклась встрёпанная и грязная красотка в длинной синей робе, тащащая с собой другую красотку, только бывшую — ей тоже нехило досталось, но далеко не так, как первому. Бросив товарку, едва держащаяся на ногах дева метнулась к парню, заламывая руки и вопя:

— Ахико!! Ахикоооо!! Отвееееть!

Ну и да, начала дергать за погнутую грудную клетку, требуя прийти в себя. Внутри меня в очередной раз проснулся блюющий от исекайности кот. Девочка обильно слезоточила, невнятно проговаривая:

— У меня нет маны… у меня кончилась мана… Что делать… Ахико, не умирай…

Блокирует же вектор, зараза. А еще угнетает мне мозг.

— Усё будет хорошо! — бодро и громко рявкнул я, надеясь… а ну да, правильно, на то, что девица с коротким визгом метнется в сторону. Пока она с диким видом оглядывала наше победоносное войско, я направил лапу на освободившееся тело парня со словами, — Почему? Потому что я тут!

Лечить пришлось в три применения «жара души». Первый реанимировал паренька, заставив активно глотать воздух. Убедившись, что он пока с нами, я содрал с него вогнутый внутрь нагрудник, а потом шарахнул еще парой излечений. Оба следующих некстати прошли критическими, от чего бессознательное тело на полу начало обильно трясти от счастья и радости. Увидев, как умирающий раскидывает коленца руками и ногами, долбясь головой о камень, девушка с рёвом кинулась взад, но была оперативно поймана Тами за ухо.

— Нет, чтобы сесть и помедитировать, ману восстанавливая, — зло цедила гномка, — Надо выть как дура! Сколько парней от этого страдают!!

— А чего девчонки вообще лезут в Авантюристы? — поинтересовался, исцеляя вторую. Маны, конечно, после этого осталось мало, но стоило лишь дёрнуться к Саяке, усевшись на камень спуска, как она начала быстро восполняться.

— Потому что легкая и простая жизнь, — пожала плечиками Мотоцури, отпуская девчонку, — Найди способного мальчика, а потом просто ходи за ним, тратя ману на исцеление или атакующие заклинания. Работать каждый день не надо, учиться больше не надо, а шансы на хорошую жизнь куда выше, чем у той же крестьянки. Опасненько, конечно, но это смотря какого мальчика подобрать. И… на кого его поменять, когда представится случай.

— Что вы сделали с Ахико! — освобожденная девица не блеснула умом и сообразительностью, вновь пав на грудь бывшего больного, у которого уже и шрамы зарубцевались. Наблюдательность у неё тоже была в районе плинтуса.

— Вылечили! — рявкнул я, глядя на этот детский сад и попутно взбадривая простым исцелением вторую раненную, — А тебя не буду! Неизлечима! Всё, идём дальше!

— Хм, а ты говорил «опасные монстры», — укорила нашего сопровождающего Саяка, — Вон все трое выжили! А они меньше 25-го уровня!

— Увидите, — передал нам очередной привет с острова Лакония гвардеец.

И мы увидели. Я сначала не понял, почему могут быть опасны 33-ех уровневые клювастые курицы, живущие в довольно тесном лабиринте третьего этажа, но потом как понял!!

— Твою мааааа…, - неслось моё между каменных стен.

— Предупреждал, — эпитафией рокотал голос троллеэльфа под вопли девчонок.

Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь, кудах-тах-тах!! Дзынь-дзынь-дзынь!! Курлыыыыы!!!

Долбанные куры оказались особыми монстрами! У них, этих поганых тварей, форма атаки, защиты и бегства была совершенно уникального характера!

Обычная курица! Обычная крупная курица с увесистым топоровидным клювом, нужным ей для срезания со стен периодически вылазящих оттуда светящихся червяков! Что делает обычная курица? Кудахтает и бегает с оторванной головой. Еще яйца кладёт. А эти… эти летали.

Испытав тревогу, жажду жизни, или просто возбудившись, тварь подпрыгивала на месте, суматошно маша крохотными крыльями, а потом пулей устремлялась вперед, начиная упруго рикошетить о стены! Именно вперед, на самого агрессора, ударившего ей в душу огромным молотком для отбивки мяса, птице было полностью чхать! Хаотично перемещаясь по лабиринту с помощью дурных рикошетов, особь возбуждала всё население своего подземного курятника, которое начинало заниматься тем же самым! Сама же тварь, пометавшись около минуты, успокаивалась, приземлялась в случайной точке лабиринта, а затем шла жрать и восстанавливать здоровье!!

А здоровья у них было много!

Подбить итоги? Любой чих в сторону третьего этажа превращал его в хаотическое мельтешение дурных птиц, которые самоуспокаивались через какое-то время! Но до этого момента… было больно. «Суматошные топороклювы» отскакивали только от стен. Когда они попадали в нечто живое (типа меня!!), то наносили серию из 8-10-ти ударов, каждый из которых был довольно чувствителен, а наносили они её со скоростью отбойного молотка! Затем они, конечно, шлепались на пол и их можно было невозбранно бить, пока птиц собирается с силами, чтобы вновь куда-нибудь метнуться, но это один сидит, а остальные-то работают!

— Ну всё, — зашипел я, получив аж тройную пенетрацию с разных сторон от подлетевших почти одновременно кур, — Вы напросились!!

…и метнулся назад в проход, где благоразумно сидели неблагоразумно улыбающиеся девы и лаконичный ушастый гибрид ежа с ужом, имеющий вид «а я же говорил!».

— Саяка, настало твоё время! — злобно прогремел я, широко шагая к девушке, — Пришла пора применить нашу особую магию!!

— Не-не-не-не!! — выставила тощие ручки великая мудрица, упираясь спиной в стену, — Не-не-не-не!! Я туда не хочу!! Пощади, Мач Крайм!!

— Партия сказала «надо», комсомол ответил «есть!», — категорично отрезал я, беря её тело в свои руки. Шоб не удрала.

Разумеется, совать волшебницу в эту мясорубку я не собирался. Да и самому соваться не улыбалось совсем, но там, где не поможет напор, можно справиться и хитростью.

«Призыв драки» себя сразу же хорошо показал. В тучу пыли, откуда неслись невнятные вопли и звуки ударов, бешеные куры залетали и…не вылетали. Вместо этого, по окончанию побоища, они возились на полу пещеры, набираясь сил перед очередным суматошным полётом. Это был плюс. Только когда мы с Тами, нацепив на лица радостный оскал победившего социализма, принялись кур рэзать — прилетели новые куры, от чего нам стало больно и обидно. К несчастью, после стратегического отступления, у меня вновь вылезло критическое исцеление, от чего Мотоцури, счастливо пискнув, отправилась исследовать астрал. Отряд же, в это время, почти не заметив потери бойца, обсуждал дальнейшие планы.

Меня три убитые курицы не удовлетворяли.

Итогом мозгового штурма стало улучшение Саяки в виде траты накопленных ей очков класса. Здесь было необходимо учесть множество факторов, поэтому мы даже разбили лагерь, чтобы думать неспешно. Необходимы были заклинания, которые не только помогут нам здесь и сейчас, но также сохранят свою актуальность в дальнейшем. Здесь неожиданно помог своими короткими дельными советами ушастый гвардеец, который много чего повидал на своём веку. В итоге, наша штатная колдунья обогатилась аж на два заклинания. Первое, «Ужасную метель» (которое Саяка давно хотела!), было совершенно незамысловатым, вызывая ветер, холод, и ледышки со снежинками в выбранной волшебницей области. Пока зона призванной «драки» всасывала в себя мимопролетавших куриц, Саяка наколдовывала на то же место «метель», которая, спустя некоторое время, сильно подмораживала попавших в неё побитых монстров, даже временами заковывая их в лёд. Оледенев, те переставали получать урон от «метели», но тут в дело вступали мы с Тами и второе заклинание Такамацури, которое та себе таки выпросила у жестокосердного меня.

«Шар маны» — ну… это был шар спрессованной и светящейся маны, простой как лом. Точнее, как кирпич — размером с баскетбольный мяч, он бодро вылетал из рук великой мудрицы, радостно детонируя при соприкосновении с чем-то твердым. Урон от него был невысоким, по сравнению с «классическим» огненным шаром, зато попавшим в область взрыва «вешалось» оглушение и слепота, а самым неудачливым еще и «контузия». Я, помня «меткость» Саяки в прошлом, на подобную штуку изначально взирал с большой опаской, но девушка быстро доказала, что с тех пор она солидно улучшила свои прицельные навыки, тренируя по случаю с «колдовской пулей». А так, как «шар маны» мало отличался от её фирменного «кишечного» горшка, то он вполне уверенно влился в арсенал волшебницы.

Дело пошло. Я наводил шухер, куры начинали суматошно рикошетить, Саяка ставила зону «драки» на свободном пятачке, ловя в неё кур, а после того, как я перемещался к ней рывком, вешала на всю зону студёную «метель». После того, как промораживающий до костей ветер стихал, мы с Тами кидались рэзать — гномка брала на себя наиболее здоровых птиц, а я добивал почти дохлых, чтобы за тем взяться за тех, кому рыжая оставила несколько очков здоровья.

Туриан гар-Шаррг сидел, нацепив на морду лица выражение «очень неплохо!», и жарил шашлык.

Конвейер заработал, постепенно становясь из рискованного и болезненного предприятия довольно скучной работой. Однако, никто не роптал — хаотично летающие от стенки до стенки куры, атакующие внезапно и на разной высоте, даже Саякой воспринимались как очень полезная тренировка. Кроме того, мы открыли секрет Полишинеля — если монстров хоть как-то убивать, то чем дальше процесс, тем он легче! Прямо как цыганское «краденая лошадь дешевле купленной»!

Правда, в самом начале произошёл инцидент — то ли на запах шашлыка, то ли просто повинуясь голосам в голове, но к нам прибежала та самая жрица, которой не дали угробить парня в помятом доспехе. Постояла, посмотрела, а затем, заламывая руки и многозначительно извиваясь, попросилась «в отряд». Застенчиво и нежно. Была послана Тами в места далёкие, холодные и принципиально непригодные для жительства, но идти отказалась, начав извиваться с разными гадостными просьбами дальше. Мол, мы без целителя, а она еще как могёт, когда есть мана. А вот рыцарю (расстрел глазами меня любимого) не пристало тратить ценный ресурс на исцеление. Великая мудрица, в данный момент похищающая шашлык у неосторожного троллеэльфа, вполне резонно спросила — на кой половой орган нам нужна целительница, что на 15 уровней слабее всей команды, на что получила блондинистый ответ: мол, а других тут нет. Затем бывшая ведьма ответила, что нам и так неплохо, услышав в свою очередь, что может быть еще лучше…

…в общем, слово за слово, разразился пронзительно противный скандал. Женские визги в подземелье резонировали на «ура», заставляя непричастных морщиться, да и Саяка отвлекалась от поставленных целей, поэтому я решил вопрос просто — предложив надоеде вылечить меня хотя бы раз, с сопутствующим наложением благословений. Элементарщина же? Да еще и прямая обязанность в той вакансии, на которую она претендует?

Предлагая это, я слегка ошибся в оценке мотивации этой девицы, благо Тами не переставая бурчала, что такими движет лишь жажда халявы. Жрица была очень замотивирована и… очень блондинка. Она радостно улыбнулась всем блендамедом, а затем начала в бешеном темпе на меня накладывать всё подряд. Ну а это «всё подряд» начало в неё в таком же темпе рикошетить, повинуясь воздействию титула «богопротивный». Иногда — с критическим эффектом и, разумеется, с эффектом «уязвимости» …

Уползла она через несколько часов, обезвоженная, но довооольная… Относительно, конечно, но там, в и так страдающей от дефицита интеллекта голове, две разные мысли поместиться определенно не могло. Так что да, ползла она вполне довольной.

— Ну, — глубокомысленно заявила отдыхающая Мотоцури, — Теперь ей с мужиками ничего не светит! Да и вообще, ни с кем не светит!

— Главное, что не обещала вернуться, — поморщился я, которому страстные вопли блондинки (хоть та и была брюнеткой), сильно поднадоели, — За работу, товарищи! Солнце еще высоко!

— Совсем ушибся…, - пробурчала Тами, — …какое солнце в подземелье?

— Ах ты наше солнышко! — умилительно потрепал я рыжую по гриве. Та заулыбалась, правда, потом задумавшись. Ну а затем, спустя аж полчаса, всё-таки превратилась в живой комок прыгающей злобы, как и все миниатюрные люди, которым делают намёк на их рост. У гномов это, наверное, гипертрофировано, подумал я, пропуская мимо себя удар древком от телескопического копья вспыльчивой красотки, прыгающей вокруг с воплями, что солнца я больше не увижу.

Вспыльчивость девушки была и дальше эксплуатируема нами беспощадно. Ради развлечения. Это только в сказках герои подходят к дубу, пинают его, сбивая сундук, затем настаёт очередь зайца, утки, яйца и иглы. Здесь же, найдя оптимальный алгоритм убийства кур, мы погрузились почти на неделю беспросветной работы. Подняться с утра, продрать глаза, позавтракать в окружении стонов девушек и утомляющего молчания Туриана гар-Шаррга, а затем приступить к куроциду. Лабиринт, от входа которого мы не отходили, был велик, и обилен на лезущих из стен червяков и на суматошных топороклювов. Работа… шла, а рыжая периодически бесилась с наших незамысловатых подколов. Впрочем, я раскрыл Мотоцури, что владею «колдовской изысканной кулинарией», поэтому каждый вечер для прекрасного пола был временем прощения и поглощения случайных десертов.

Но, ничто не вечно под луной и солнцем, даже когда их заменяет матерящаяся коротышка. Очередной петух с костяной головой-топором жалобно курлыкнул, отбрасывая в сторону яйца (беленькие), и мы выдохнули… предварительно молча и быстро покинув опасную зону.

— Наконец-то! — взвыла наш мастер копья, потрясая воздетыми к потолку ручками, — Это было ужасно!

— Потому что скучно? — хмыкнул я, переодеваясь в «цивильное».

— Нет! Потому что прибыли никакой! Пух и перья! — алчно возопила гномка, — Тебе же яйца отдать нужно!!

— Ну так давай еще посидим, — подколол её я, ловя на себе взгляды неделю бездельничавшего гвардейца и Саяки. Нехорошие такие взгляды, то ли потрошащие, то ли хоронящие.

Тами надулась и задумалась. А затем… решительно помотала головой, сказав, что в гробу она видела эту пещеру и этих кур. Лучше, мол, отстреляться от Магамами, а потом зажить нормальной половой жизнью. Кажется, не только у меня появилась фобия на этого архимага…

— Тогда выползаем! — решительно обозначил я политику партии, добавив, — А то, кажется, мы тут уже лет триста провели. Следующая остановка — замок Скригган!

— Это. Будет. Интересно, — пробубнил лейтенант гвардии, вызывая у меня нехорошие предчувствия.

Глава 12

— Офигеть! — сказал я нецензурными словами, а затем гадко выматерился, пуча глаза на представшее перед нами зрелище.

— Вполне нормальное явление для таких мест, — пожала плечиками гномка, хозяйски озираясь по сторонам.

Замок Скригган замком мог обозвать тот, кто понятия не имел, что такое «мегаломания» и с чем её едят. Если Великая Библиотека была массивным цилиндрообразным чудищем с несколькими парками на крыше, то Скригган… ох, ёжики-корёжики, с чем бы эту хрень сравнить? Это… В общем, это бы не замок. Это был дворец, выстроенный полностью поехавшим нарциссом-маньяком, у которого было бесконечное золото и не менее бесконечная рабочая сила. Или десяток джиннов. Точнее — два. Или три. В общем, циклопическая конструкция была неимоверно огромна, отчаянно раскидиста, чрезвычайно пафосна, а любой из тысяч колонн, которые тут были понатыканы везде, где только можно, хватило бы на хороший двухэтажный домик!

Правда, дни славы этого мега-дворца были в далёком прошлом. Маньячная постройка, отгроханная богом молдаван, была заросшей, мрачной, с полуобвалившимися крышами и просто пипец какой мрачной!!

Тем мозговыносяще было видеть веселенький раскидистый лагерь, раскинувшийся прямо за забором этого уберподземелья. В лагере звучала музыка, трепетала ткань на шатрах и палатках, ходили гуманоиды, стояли… избы. Часть изб была из камня, всячески намекая, что вот эта вот движуха тут далеко не первый день или год.

Забор. У этого архитектурно-апокалиптического оргазма был забор. Пусть местами сломанный, с погнутыми прутьями, с сидящими и срущими с него воронами, но он был. Не стена, ни капитальный маму его фортификационный комплекс метров двадцать в высоту, а забор.

Это убивало.

— Чего стоим, кого ждём? — внезапно выдала Саяка, а затем решительно зашагала вперед. Я бы поставил на кон половину печени в споре, что нос великой мудрицы нацелен самым точным образом на ближайшее хранилище продаваемого алкоголя.

— Накиньте плащи гостей, — прогудело у нас за спинами, — А то…

Харррошая мысль. Правильная. Своевременная. Наверное, так чувствует себя хрупкая 22-ух летняя учительница с хорошими формами, неосторожно одевшая мини-юбку в первый день преподавания 11-му классу. Лагерь, несмотря на весёленькую расцветочку палаток, содержал в себе в первую очередь воинов. Не обязательно здоровенных мужиков с топорами, а просто тех, кто день за днём рискует жизнью, убивая монстров за лут, а лут продавая за деньги. А раз Герой — это много лута, то можно сказать так — плащ усложнял. Без плаща я был бы прост… и люди ко мне бы тянулись. А потом бы и дотянулись. Чтобы обнять и больше не отпустить.

Ну его нафиг! Вон, даже наш троллеэльф руку с рукояти своей рельсы не убирает!

Местная таверна заведением была насквозь кушательным и питейным, да еще, к тому же, центральным в этом лагере. Зато те, у кого навык «путешественника» был мал и слаб, могли тут за денежку немалую затариться вполне пригодной палаткой. А за денежку чуть побольше — даже поставить эту палатку на территории лагеря. Разумеется, чтобы охрана включила новый шатёр в свой сторожевой лист, также нужно было как следует отслюнявить. Послушав обстоятельно излагающего местные реалии полотёра, я задумчиво кивал, начисляя между делом ему чаевые. Щедрость оказалась полезна — чем больше прибавлялось в стопке канис, тем больше знаний изливалось из худого нервного эльфа.

Знаковым же было то, что этот товарищ немалого уровня и железного ранга Гильдии Авантюристов, разносом блюд и уборкой объедков занимался не для души, а во имя отработки долга, возникшего у него… и тут в ход пошло пиво. Нет, оно и до этого шло в ход, а сейчас пошло в эльфа, одновременно с деньгами. Девчонки объедаются, Тариан бдит, а я занимаюсь делом. Даже бизнесом. Инвестициями.

А почему? Потому что с ходу заметил тут нездоровую атмосферу золотого рудника. Как известно даже последнему электрику, на золотых россыпях богатеют вовсе не старатели, а те, кто их обслуживает по неумеренным ценам. Здесь была именно такая картина, хоть народ и тащил из Скриггана отнюдь не золото, но тем не менее, обслуживающий фактор бросался в глаза неумеренно высокими ценами. Кружка пива 150 канис! Запечёная птица-курица — 300 канис! Палатка на одну ночь — 500 канис!

Шёл натуральный капиталистический грабёж, а у меня уже был свежеограбленный эльф, тяготящийся своим положением. Последнее можно было облегчить деньгами, попутно размягчив бедолаге язык алкоголем. И вот, что я узнал…

За золотоносный лагерь возле Скриггана издавна воют две местные корпорации — Гильдия Авантюристов и гномы Татарианской империи. Гномы продают расходные материалы, оружие, услуги по починке, а заодно скупают то малоценное, что разумные из замка тащат. Малоценное и объёмное, которое в другом месте продавать экономически не выгодно, потому и скупают довольно дешево. Гильдия сама бы хотела так дешево скупать, чтобы потом впаривать тем же гномам, но ей не дают. Сами гномы тоже бы хотели… к примеру выстроить тут приличный городок, навести свои порядки, понизить цену на всё про всё, став монополистами, но тут им не дает уже Гильдия, обладающая решающим словом среди Авантюристов. Она имеет здесь свою прибыль за счет заданий на ряд предметов, выбиваемых из местных монстров. Только вот закавыка — у Гильдии нет никаких приказных рычагов по отношению к своим членам (официальных), поэтому гномы имеют надежду выдавить её отсюда нафиг. Обратное тоже верно.

— Пф, — фыркнул я пивной пеной, — А что мешает Авантюристам самим организоваться? Им же из специалистов нужны только кузнецы. Водили бы к тем же гномам караваны с дешевым лутом и были бы счастливы…

— Даже думать забудь!! — испуганно замахал всем подряд слегка подвыпивший эльф, — Это изгнание! Гильдия не простит!

— Ну…, - я бросил косой взгляд на перемазанную мордашку гномки, сосредоточенно грызущей кусок прожаренного мяса на косточке, а потом заключил, — …это не мои проблемы. Мы здесь не зарабатывать и не поднимать уровень, а за определенной штукой.

— Задание? — полюбопытствовал эльф, назвавшийся Трелоном. Он безудержно икал и косил глазом, но производил куда лучшее впечатление, чем в начале.

— Ага, — покивал я, — Вуали с Призрачных Невест. Кстати, не подскажешь, как до них добраться?

— Элитная вещь! — аж покрылся испариной эльф, — Задание серебряного ранга! Как вы его получили с деревянным?!

— Частный заказ, — пожал я плечами.

— Так не делается! — тут же в отрицании замотал ушами Трелон, — Все заказы идут через Гильдию! Это обязательное правило!

— А Гильдия здесь причём? — нехило так удивился я, — Это частный контракт между клиентом и Героем.

— Гильдия всегда причём! — с горящим, но пьяным взглядом сообщил собеседник.

Я пораскинул мозгами и понял, что нуждаюсь в услугах женщины. Не простой и не сложной, а где-то плюс-минус уровня главного администратора отделения этой самой Гильдии. Ежу понятно, что сама эта организация сильно разнится от филиала до филиала, а рулят ей далеко не ангелы, но какой смысл мне встревать в местные тёрки и выслушивать претензии за заказы, которые эту Гильдию колебать вообще не должны? Надо проконсультироваться…

— Тами Мотоцури! Прошу вас немедленно покинуть заведение под патронажем Гильдии! Изгнанникам тут не место!

Таким вот образом относительно мирное бормотание в таверне было разорвано категоричным басом. Голос принадлежал мужику воинского класса, с мордой широкой и протокольной. По бокам у мужика стояли два юнца, старательно перенимая у последнего мастерство владения мордой. Гномка на их фоне выглядела маленькой и несчастной. Она подняла на меня глаза с вопросительным и… слегка грустным видом. Это решило дело.

— Подъём, отряд! — скомандовал я, хлопая рукой по столу, — Нас ждут великие свершения.

— Мои слова касались только изгнанницы! — мужик слегка сбледнул, явно прочитав наши с Саякой «золотые» статусы.

— Часть команды, — похлопал я облизывающуюся и повеселевшую рыжую по рыжей же гриве, — Мы своих не бросаем!

— Эй, так это мы же свои! — пьяно возмутился лежащий лбом в стол эльф-информатор.

— Это ненадолго, — заключил думающий плохо о Гильдии я, выбираясь из заведения.

Гномы. Гномы никогда не меняются. Даже в исекай они протащили свою расовую жадность, прагматичность, въедливость и деловую смётку. Попавшийся на моем трудном жизненном пути седобородый упырь квадратного сечения маскировался под местного дельца-скупщика ровно до момента, пока я честно ему сказал, что продавать мне пока нечего. После чего мужик трансформировался в социопата крайней стадии, смутив меня, женщин и гвардейца непрельстивыми словами и далёкими маршрутами. Мой магикон вполне справился с тем, чтобы обогатить гнома словесными конструкциями из жизни электриков, от чего тот вновь изменился, став вполне общительным и даже, в некоторой степени, лояльным. Последнего, правда, удалось достичь, лишь впарив ему за копейки пух, перья и прочие потроха суматошных топороклювов, но овчинка выделки стоила.

— Гильдия…, - прокряхтел гном, — Это, пацан, как ни крути, сила. Мы с ними раньше жестоко бодались, да и сейчас живём кое-как. Жадные они… не по уму жадные, нечего на меня так смотреть! Именно что не по уму! Лезут везде. Конкурентов не терпят. Душат. А что простому народу им противопоставить?

— Ну, простому…, - задумчиво мычал я, — Классы они не дают, оружие и доспехи вы сами сделать можете, так в чём вопрос?

— В границах, дурья твоя башка, — сердито фыркал гном, — По общемировому соглашению, только члены Гильдии имеют право шататься по всему миру как захотят! Думаешь, как Гильдия управляет всем? Они просто долю свою посредническую увеличивают или уменьшают, в зависимости от того, чего им потребно! А народ бегает как мыши, туда-сюда, туда-сюда. А нам туда-сюда не надо!

— А как же она? — потыкал я пальцем в Тами, которая с видом прожжённого эксперта перебирала выставленное на продажу оружие.

— Ну, такие в теневики идут, — пожал могучими плечами старец, — Им иначе никакой жизни нет. Ну или к такому как ты, под крылышко.

— А если я из Гильдии уволюсь? — коварно задал я Самый Главный Вопрос.

— И я? — иякнула со своего места Саяка, скучающе гревшая уши об нашу беседу.

Гном открыл рот. Закрыл рот. Почесался. Поёрзал. Похрустел шеей. Помялся. А затем наклонился и громким шёпотом пробурчал:

— Слабенький ты еще. Будешь уровня 70-го — будет другой разговор. Там уже никто не будет смотреть на то, кто ты есть, смекаешь?

— То есть, пока нам лучше не шуршать, да?

— Не шурши, — хмыкнул гном, — Поднимай уровень.

— А скажи мне, старче…, - завёл я слегка другую песенку.

Вообще-то я парень прямой. Не люблю заморачиваться. Только, вот ведь в чём штука — если на тебя смотрят, как на свежую 20-летнюю экскортницу, то проблемы будут обязательно. Просто потому, что твоё существование рано или поздно влетает в область чужих интересов, а у этих чужих есть определённое влияние и определённые желания, к исполнению которых ты являешься ключиком. Как в случае с Тами. Только там, где с рыжей у нас совершенно добровольный колхоз, там с пролетающими мимо лицами и мордами образуется конфликт. Просто потому, что они мне не упёрлись, зато им упёрся я.

Изначально, после разговора с товарищем гномом, я планировал навестить саму Гильдию, слегка пощипать там самую главную тётку-бюрократку на предмет деталей и тонкостей их «заказов» и «заданий», а затем, при неблагоприятном стечении обстоятельств — просто выйти из состава этой малополезной организации, заодно забрав с собой Саяку. Нет, ну сколько можно оглядываться на народ, который аж на жопе еле сидит при виде моей светлой персоны? И их, засранцев, еле сдерживают зелено-золотые плащи и ушасто-каменная физиономия гвардейца? А если бы Туриана гар-Шаррга здесь не было? И ведь в будущем-то — не будет!

Вопросики-то нужно решать, пока не появились проблемочки!

В общем, сдристнуть с Гильдии было очень заманчиво. Куда толкнуть выпадающие с монстров вещи я бы нашёл, чай не дурак, да и оперирую всегда куда большим, чем может набить одинокий дятел в чистом поле, что привлекло бы оптовых скупщиков (как того же гнома). Зато выход бы наглухо закрыл возможность для этих самых морд и лиц авантюристской национальности до меня домогаться…

Но… как оказалось, не факт. Свободный Герой становится жертвой домогательств по вступлению в ту же Гильдию, пока у него нет крыши или достаточной личной силы. Потом уже, став круче среднего по планете Мастера Гильдии, он может посылать местных в любые дыхательно-пихательные отверстия, а они будут утираться. Почему? Потому что противостоять высокоуровневому Герою может только золотой «класс», а они, чаще всего, давно уже не бойцы, а заслуженные руководители. Кого послабее героическим приёмом угробит нафиг — не гарантированно, но риск высок, поэтому предпочитают договариваться.

Так что пока я в группе риска. Расти-расти моя пиписка…

И в этом отношении нам-таки было что предпринять!

…только вот не успели. Стоило нашей могучей кучке только покинуть избу гнома-скупщика, как рядом нарисовались несколько морд, одетых оружно и мордами борзо. Несмотря на физиономии, они довольно вежливо передали мне приглашение навестить местного Мастера Гильдии, чтобы перетереть с ним о наших сугубо авантюристских делах. Один на один, можно сказать.

Подумав, я… взял и согласился. Нам же нужны эти вуали призраков? Морды, красные от раздражения в виду моих долгих раздумий, сопроводили нас в потребное место. Глянув, как девочка регистраторша приносит на подносике рыжей изгнанной гномке кофе, я ухмыльнулся, делая в голове зарубку. Это «жжж» неспроста.

Так и оказалось.

— Крутить не буду! — решительно рубанула седая квадратная гнома, щеголявшая двумя серыми косами до пола и шрамированным лицом, — Кавасаки Кота, единственный Герой в нашей империи, покинул континент! Нам нужен новый Герой!

— Я не тот Герой, которого вы ищете! — автоматом отэрегировал я, зачем-то проводя перед собой рукой.

Гномка недоуменно моргнула, вопросительно вздёрнув бровь.

— Поясню по-простому, — решил не нагнетать я, — Прибыл сюда выбить пару вещичек, которые должен. Это не заказ, не задание, я отрабатываю долг. Разбираюсь с долгом и сваливаю с этого континента.

Гнома помолчала, барабаня пальцами по столу и хмуро сверля меня взглядом. Я сидел, весь красивый и непричемистый, готовый к любому развитию событий.

— Слушай сюда, Мач Крайм, — наконец-то разродилась она, воткнув в меня взгляд, — Герои добывают нужные… ресурсы. Эти очень редкие ресурсы идут на лекарства, продляющие жизнь очень важным людям. Разным. Везде. Понимаешь, к чему я клоню? Если эти люди не получат того, что им жизненно необходимо…

— …то они умрут, — понимающе закивал я, — А Гильдия останется без прибыли.

— Хорошо, что понимаешь, — женщина улыбнулась, хотя её взгляд остался пронзительно-холодным, — Значит, должен и понимать, сколько проблем могут доставить важные люди. Умирающие важные люди. Доставить тебе.

— На другом континенте? — тут уже оскалился я, — Не смешите мои тапочки, мадам! Вам от меня нужно добровольное согласие и добровольная работа. Этим вашим «важным» людям насрать, откуда возьмутся нужные им вещества, прижмёт — и они купят себе Героя. Я слышал, что еще несколько штук остались. А вы останетесь ни при делах. Вот и всё.

Этот спич заставил гномку замолчать еще. На неприличное долгое время. Затем она выдохнула так, что со стола слетели несколько бумаг, а потом как-то расслабилась, признавшись:

— Да мне плевать на всю эту тряхомудию, Мач! В глубокую штольню плевать, кирку им жопу! Только вот спрос будет в первую очередь с меня! Ты-то же тут!

Последнее прозвучало почти жалобно.

— Давайте тогда поговорим предметно, — сделал предложение я.

Тётка вздохнула, скрипнула пудовыми кулаками, а затем… разговорилась. Место тут, у замка Скригган, хлебное, хоть и напряжное, а ей повесили ультиматум. Либо она меня «к ноге», либо будут проблемы. Даже не проблемы, а «проблемочки» масштабов незабвенного Бенджоу Магамами. Рычаги воздействия у дамочки… имелись. Прикормленные Авантюристы, общественное мнение… только вот этого недостаточно.

Есть такой вопрос — а где наш средний по психбольнице Герой берет себе компаньонов? Он же не может таскать с собой дочку купца или какую-нибудь прынцессу просто ради любви к искусству? Компаньон должен быть боеспособный, то есть полезный. А это добро, во всём его великолепии, есть лишь у Гильдии Авантюристов. Разумные, живущие за счет убийства монстров. У этих мальчиков и девочек, что совершают подвиги с Героями, есть своя жизнь, родственники там и прочие кракозябры типа любимых домашних черепашек. Что из этого выходит? Герой зависит от компаньонов, иногда даже очень сильно, а его компаньоны зависят от Гильдии. Воздействовать на посланника божеств можно довольно легко. Разумеется, если не перегибать.

И вот тут я такой красивый, на которого крючков нет. Что Тами, что Саяка — «дикие», без всяких связей с прошлым, на которые можно подействовать. А если тётка не добьётся от меня содействия, то кисло будет нам всем, только ей хуже всего — так как прогибать и нагибать нужно гостя императорской семьи, а старая императрица вовсе не славится кротостью, любовью и всепрощением.

Затык.

Тетя вышла из-за стола всем своим 120-килограммовым телом, открыла солидный сейф, достала оттуда пузатую бутыль толстого зеленого стекла, выглотала половину, потом сунув бутылку мне, печально призналась, что мы в жопе. И жизнь никогда не будет прежней.

— А что…, - протянул я, таща ментально хорошую мыслю за хвост обратно в череп, — …а что, если нашего с вами разговора никогда не было, уважаемая Эргонохильда?

— Сдурел? — хмыкнула вполне себе пьяненькая гнома, которую ядрёная смесь из бутыли проняла практически сразу, — Думаешь, у меня тут стучать некому? Ха! Да тут, возле Скриггана, самая большая концен… трация кандидатов на золотой класс!

— Ну, это мелочи, — барственно махнул я рукой, — Просто представьте, что разговор между нами не состоялся, потому что вам пришлось меня изгнать из Гильдии до него. Как вам?

Капитальная женщина капитально отхлебнула, потом подумала, потом подумала еще сильнее, а затем помотала головой, показывая мне два коротких мускулистых пальца.

— Первое, изгнание — это не чих собачий! Ты такое должен сделать, чтобы прямо ух!! А второе… не поверят. Уже не поверят, Мач Крайм. Слишком мы тут долго трындим.

— Предоставьте это мне, — улыбнулся я.

— Думаешь, у тебя что-то выйдет? — хмыкнула Эрогонохильда, откладывая бутылку, — А… знаешь, доверюсь! Всё равно выхода нет!

— Тогда… раздевайтесь!

— ЧТО?!

Как она орала… как она ревела! Эти вопли, этот зов удовлетворяемой гномьей плоти разносились по всему лагерю и всему Скриггану, шатая заборы и пугая ворон! Я выбил все окна, чтобы уменьшить резонанс, но всё равно — убегал из здания Гильдии оглушенный и очумевший от полутора часов воплей!! Вылетев из главного входа, как из пушки, я почти впилился в толпу, плотно окружившую здание. Все собравшиеся люди, эльфы, гномы и прочая гадость смотрели квадратными от изумления глазами!

— МАЧ КРАЙМ!! — громовым голосом донеслось с балкона. Там стояла она, Эргонохильда. Красная, распаренная, с дикими глазами, тяжело дышащая… в простыне на голое тело. И смотрела на меня как Америка на «Северный Поток-2».

Я лишь успел повернуть голову, как получил по морде изумрудным плащом гостя императора.

— Подлец! — припечатала меня Мастер Гильдии, — Мерзавец!

— Я…, - несмело проблеял я в ответ, но был заткнут.

— Такой как ты не заслуживает вызова на дуэль! — грохотала гнома на весь белый свет, — Бесчестный похотливый подонок!! Насильник! Извирг! Прелюбодей! Опозорил! ИЗГОНЯЮ!!

— «Внимание! Вы изгнаны из организации „Гильдия Авантюристов“».

— Мач!!! — жутко кстати ко мне бросились девчонки, пробившиеся сквозь толпу. За их спинами стоял Туриан, имевший очень круглые глаза.

— И тебя, волшба тощая, изгоняю! — гремела Эргонохильда на всю ивановскую, — Сосуды похоти! Негодяи!! Убрать их из лагеря!!

Под громогласную ругань, продолжавшую пугать ворон, очень удивленные Авантюристы с реально анимешными глазами, споро отволокли нашу четверку за пределы палаточного городка, оставив на полянке под пение сверчков. Выполнив распоряжение Мастера, они… замерли напротив нашей группки с немым вопросом в глазах. Их зеркально копировали мои девчонки и пораженный по самые ухи гвардеец.

— Герой… сама, — наконец, еле слышно проблеял здоровый брутальный мужик с по-детски растерянным лицом и очевидно порванным на британский флаг шаблоном, — Вы… госпожу Эрого… нохильду? Эргонохильду Боевую Поступь?

— Мм…, - смущенно промычал я, краснея по самые ухи, — Ну… да.

— Ей же…, - мужик запнулся, не веря собственным губам, — Сто… двадцать… шесть. Лет. Годов. Ей. Же?

— Настоялась зато как! — показал я нагло всем большой палец, внутри просто корчась от стыда.

Глава 13

— Ты. Сделал. Вид. Что изнасиловал… гному. «Штурмового броненосца» золотого ранга. В возрасте почти ста тридцати лет. Чтобы вас изгнали. Из Гильдии. Вместо этого… отшлёпав её. Я. Тебя. Правильно. Понял?

— Почему-то, когда ты так говоришь, мне становится только хуже, Туриан, — вздохнул я, продолжая удерживать обеих девчонок от попыток меня задушить/проклясть/потыкать копьём, — Но в целом? Всё верно.

— Зачем?

Вопрос, тяжелый как внешний долг Америки, грузом рухнул на полянку. Даже девчонки брыкаться прекратили, смиренно повиснув в воздухе и шмыгая носами. Пришлось им объяснять все расклады, что в итоге вызвало понимание у тех, кто носит грудь и патриотичное непонимание у того, кто имел длинные развесистые уши. По мнению Туриана гар-Шаррга, лейтенанта гвардии её императорского величества, Гильдия оборзела в полный рост, и должна быть нагнута и согнута назад. В целом я был с ним согласен, но устно усомнился в сгибательных способностях как самого троллеэльфа, так и с нашей поддержкой. На это храбрый воин не нашёлся что ответить, повесив нос.

— То есть, к нам теперь не будут приставать? — сделала Саяка логичный вывод.

— Ага, — радостно согласился я, — Тут. То есть здесь. Мы возле Скриггана являемся объявленной жертвой Эргонохильды, которая, в своём смирении, согласилась подождать, пока с нас не спадёт статус гостей империи. Лезть к нам местные авантюристы не будут точно.

— А дальше? — закономерно озаботилась бывшая ведьма.

— Выкрутимся, — беспечно пожал я плечами, — К тому же, тот дед-гном правильно сказал — мне просто надо набрать уровней.

И для этого была одна идейка, подброшенная тем же самым скупщиком.

Идти нам было около получаса по подлеску. Топая по мягкой травке, я объяснял спутницам, как вижу нашу дальнейшую красивую жизнь. А именно — ничего, в сущности, не поменяется, кроме того, что Авантюристы от нас отстанут. Не массово, а индивидуально — кому захочется связываться с изгнанниками? Правильно, никому, так как это политика Гильдии. Можем жить нормальной половой жизнью, не оглядываясь за спину. Проблемы со сбытом? Товарищи граждане женщины, а когда мы последний раз что-то сдавали Гильдии? А задания когда брали? Вообще нет ни разу, лишь одну галочку имеем за покойного Кроконатора, которого ушиб до смерти, кстати, дед Одай.

Так в чем вопрос?

Вопросов не было, потому что меня не слушали. Тами и Саяка дикими глазами смотрели на соседнюю полянку, раскрыв ротики. Посмотрев туда же, куда и они, я тоже сделал дикие глаза и раскрыл ротик.

На полянке крупный чёрный конь сбил в кучу толпу цыган и мстил им за всё свое племя так, как будто они были казахами!

Люди орали в панике, трясли смуглыми телами с бренчащими на них украшениями, махали саблями и пыхали каким-то колдунством, но против коня это не помогало совершенно. Тот мелькал молнией, работал всеми копытами, и, даже, по-моему, держал в зубах меч! Разобрать движения лошади, умудряющейся воевать сразу с целым стадом пёстро одетых человеков было буквально невозможно, она была резкая как понос и неотвратимая как налоги. Получившие копытом отлетали, корчились и протяжно стонали, держась за побитое или выбитое так жалобно, что Саяка спросила:

— Поможем?

— Кому? — резонно спросил её я. Девушка затруднилась, но потом внезапно тыкнула вбок рукой с воплем «А её я знаю!». В месте тыка лежала на траве наша мимолетная знакомая из подземелья Куманоган, та самая жрица, что выдвигала свою кандидатуру в члены нашего отряда, пока не кончилась рикошетами об мою персону. Сейчас она тоже выглядела не особо здорово, вся такая раскидистая, в позе звезды, с синеющим во лбу отпечатком копыта. Сознания у девушки не было.

Конь тем временем уже заканчивал нести возмездие во имя луны (уже была ночь) или чего-то там своего. Сейчас он легко и изящно бегал по полянке, ловко нанося передним копытом удары тем, кто лежал и шевелился. Какой отточенный удар… почему мне кажется, что жрица его тоже схлопотала?

Вопросы выбора сторон решились лаконичной репликой нашего сопровождающего:

— Это свои. Самара Такаули. Напарница. Моя.

— Фига у тебя лошадь! — удивился я, но тут же был смущен до крайности, когда парнокопытное неторопливо приблизилось к нам. Это оказалась вовсе не лошадь, точнее… не совсем лошадь.

Кентавр. Кентаврица. Крупная такая. Затянутая в чёрную ткань с головы до копыт. Даже на лице маска, оставляющая открытыми только глаза и прическу, собранную в конский хвост.

«Самара Такаули. Куноичи. 64-ый уровень»

Надо было что-то сказать, но банальный «привет» изо рта не шёл. Глазки у кентаврицы были хорошие. Блестящие такие, большие. Целых два. Минус, конечно, в том, что они чуть ли не на тридцать сантиметров выше, чем у меня, но это так, мелочи…

— Дай догадаюсь, — проговорил я, глядя на эту Самару, — Тебе чаще всего заказывают «случайную» смерть на охоте, да? От копыта?

Она покраснела! Покраснела и кивнула!

— Напарница? — послышался громкий шепот Тами, — Она что, всегда была рядом?

— Да, — рубанул троллеэльф, а через короткую паузу добавил, — В подземелье тоже.

— А в офисе Мастера Гильдии? — брякнул я, пытаясь в очередной раз распрямить погнутые этим миром шаблоны.

Самара залилась краской еще больше, потом спрятала лицо в руках, бешено закивала и… быстро ускакала в ночь. Вот она есть, а вот её нет.

— Пойду. Успокою, — в монотонном голосе Туриана мне послышалось большое осуждение.

— Мааааааач? — хор девушек за моей спиной не предвещал ничего хорошего.

Через несколько минут ну очень специальные войска мамы деда Одая вернулись, начав сноровисто вязать цыган. И жрицу не забыли. Как оказалось, она их на нас и навела, возжелав доли от продажи набитых нами яиц топороклювов, да и остального имущества тоже. Шли нас именно рэзать, а Самарочка, молодец, всех уработала.

Классная девчонка. Хоть молчит и стесняется. Причём, именно девчонка, Туриан по секрету нам пробубнил, что у неё какой-то дикий коэффициент именно на класс ночного лазутчика, от чего лет через десять Такаули может стать одной из сильнейших смертных в мире. Ну или, по крайней мере, просто очень высокого уровня. Впрочем, пока, глядя, как парнокопытная шиноби пытается убежать от сидящей у нее на спине Тами, требующей рассказать о том, что кентаврица видела в кабинете Эргонохильды, я понял, что пошло оно нафиг!

— Идём дальше! — скомандовал я, стараясь, чтобы голос не дрожал, — Мне срочно нужно чем-нибудь заняться!

Ниндзя-кентаврица. Нет, я бы всё понял. Кавалерист. Маг. Даже без особого напряжения могу себе представить эту Самару, бегущую в штыковую атаку с винтовкой Гаранда, вот ваще без проблем! Но ниндзя? Блин, пожалейте меня кто-нибудь…

Между нами и целью лежала проблема. Возможно даже, располагалась. А еще точнее — базировалась. Выглядела она как обыкновенный скотный двор не менее титанических чем сам замок Скригган масштабов. По территории, преграждающей нам путь, бродили те, кто когда-то был источником белка, протеина и шашлыка для жителей замка. Куры, гуси, овцы, конюхи, коровы и прочие родственники нашей ниндзи. Уровни тут у всей этой враждебной гадости очень сильно разнились от безопасного, до откровенно жестокого в районе 90-го. И это были проблемочки.

Само это циклопическое здание (замок) принадлежало в прошлом богоподобному магу Хохорвату. Оный маг, в силах тяжких, наворотил себе тут много разного и причудливого, но доэспериментировался до того, что запустил к себе домой пожить различных демонов, вселившихся во всё подряд. То есть, не приличных демонов, вроде когда-то встретивших мне Сатарис, Лилит Митрагард и Ж’ыка Траххлыдыма, а злых духов с другого плана, которых гамбургером не корми, дай повселяться. В итоге мы сейчас и любовались на одержимых цыплят, мышей, индюков и прочих кудрявеньких барашков, выглядящих очень даже зловеще и слегка мёртвыми. Длинные клыки, горящие красным глаза, мутная вязкая слюна из пасти (у конюхов), всё это прилагалось в изобилии.

— Мдэ…, - почесал я затылок, глядя на согнутого в три погибели мужика в кожаном фартуке, еле ковыляющего вдоль стеночки. В руке у мужика был заржавленный серп, украшенный творческими зазубринами, а вместо глаз у монстра были два здоровенных круглых провала, пылающих дальним красным светом. Лезть к мужику не хотелось, как и топтать его курей. На карте гнома-скупщика было отмечено, что вот эти вот высокоуровневые гады мелких гадов вроде как защищают.

— Мач, а зачем мы тут? — потребовала объяснений Тами.

— Вот там, — простёр я руку как Ильич, указывая дорогу в светлое будущее, точнее — в сам замок, наискосок через двор, — Вот там проход туда, куда нам надо.

— А куда нам надо? — решила уточнить Саяка.

— На кухню.

В рамках поставленной боевой задачи, нам нужно было не на кухню, точнее Гранд Кухню, будь проклят этот исекайный гигантизм, а чуть в иное место — на пару этажей выше, где над Гостевыми Покоями располагалось Крыло Невест. Но тут вступали в силу мои интересы, в которых значилась возможность одним ударом тапка прибить трёх зайцев.

Во-первых, никто из Авантюристов отсюда не заходил. Алчущие богатств Скриггана предпочитали собираться в большие команды, осуществляя каждый раз быстрый мини-штурм главного входа замка, где быстренько заскакивали на большущую центральную лестницу, а уж оттуда расползались группками по пять морд кому куда. Нам такое не подходило совершенно, да и пихаться жопами у меня привычки как-то не выработалось за всю жизнь. А здесь — пять минуточек риска, и вот она, боковая лестница. Не знаю, с чем были связаны местные заморочки, но лестницы и лестничные пролёты для монстров были полнейшим табу… пока их не пытались оттуда атаковать.

— А во-вторых? — влезла Саяка, за что и получила щелбан от смущённого её разумением меня.

Вообще, пройти этот скотный двор можно было довольно легко. Достаточно лишь было подождать, пока высокоуровневые сторожа разойдутся как можно дальше, а потом просто пробежать насквозь до нужной нам двери. Ну уж пару свинок или овечек мы бы забили спокойно, находясь уже на территории кухни. Так, кстати, тут и проходили разведчики Авантюристов в своё время. Только вот ждать нужно было довольно долго — площади тут огромные, монстров видимо-невидимо… А я терять времени не хотел.

Через десять минут мы уже были под грандиозными тёмными сводами Гранд Кухни. Девчонки шокировано шептались, оглядывая многие квадратные метры столов, десятки плит, открытых и закрытых печей, а тролле-эльф очень укоризненно молчал, утешительно гладя по голове сидящую на полу и тихо всхлипывающую Самару. Кентаврица дрожала, обняв себя за плечи, и бросала на меня взгляды несправедливо изнасилованной монашки.

— Да ладно! — шёпотом возмутился я, — Она кродётся? Кродётся! Так какая разница, что она бы за нами сюда прокралась, то с нами! Ну подвезла немного, ну и чего?

— Она же девочка, — хмуро прогудел длинноухий, — А ты извращенец. Не понятно?

— Я ж ей ничего не сделал!

— Но мог!

— Я приличный извращенец!

— Маааач…

— Трогал её. Вот этими руками. Которыми гному. Пожилую.

— Сама вся одетая!

— Мааааач…

— Ей негде постираться…

— Мач!

— Что?! — шикнули мы с гвардейцем оба, отвлекаясь от интересной дискуссии.

— Смотрите! — полуобморочно пискнула Тами, пятясь до сидящей Самары и ловко забираясь той на спину. Не глядя.

Огромное помещение кухни, которое очень слабо освещали горящие в многочисленных железных гнёздах факелы… слегка шевелилось. То тут, то там, то там, то тут… Где-то мелькала тень размером с крупную крысу, где-то выглядывали шевелящиеся антенны из-за угла под полтора метра длиной.

— Спокойствие! — тут же сориентировался я, — Местные монстры неагрессивны! Большая их часть. Высматривайте красные глаза поваров и помощников поваров. В остальном тут вся живность мирная.

— Какая. Именно. Живность? — хрипло спросила Саяка, кося под Туриана.

— Тараканы, — пожав плечами ответил я.

— АААААААА!!!!!!!

Чего мне стоило угомонить всех четверых погрязших в панике разумных, я предпочёл бы не вспоминать. В ход пошли и слова, и крики, и насилие, Самара всё-таки отхватила того, чего так боялась — критического шлепка по крупу, но что хуже всего — шлепка не миновала и спина Туриана, так как храбрый гвардеец внезапно решил попытать свои шансы на скотном дворе. Мне пришлось волочить этих буйных придурков до лестницы, а затем по ступенькам вверх, разбивать там лагерь, а затем долго и упорно выкидывать из инвентаря пищевые продукты, чтобы приготовить несколько порций вразумляющего алкоголя. К концу этой эпопеи я, потерявший половину очков здоровья (они все сопротивлялись и отстреливались!) и пару килограммов нервов, утомлённо вздыхал у стены, пока эта героепротивная банда шушукалась в уголке, строя планы побега из того шоушенка, куда я их «заманил». Причем, дорога через кухню ими отметалась категорично!

— Слышь, вы! — наконец не выдержала моя душа поэта, — Пьяные помятые пионервожатые! Хватит причитать! Всё идёт по плану!

— Это же тараканы!!! — хором проныли обнявшиеся Тами с Саякой, сидящие на полу, — Гадость!!!

— Зато их много, — привёл неоспоримый с моей точки зрения аргумент, за что меня попытались убить взглядом. С восьми глаз.

— Неженки, — припечатал я и пошёл быть одним в поле воином.

Кухня была не просто большой, а огромной, состоя из нескольких большущих залов, соединенных широчайшими проходами. Тут даже разделение было — зал первых блюд, вторых, десерта… в общем, места хватало не только чтобы готовить, но даже еще и устраивать какие-нибудь специальные поварские балы. Конечно, тут сильно не хватало нормального освещения, а еще здорово бы пошёл светлый кафель, но как говорится — со своим уставом в чужую кухню не лезут. Мне хватало того, что тут было огромное количество нероевых монстров, на которых можно было поднять уровень.

Немного отойдя от лестницы и покрутив головой, я убедился в отсутствии присутствия одержимых поваров, а затем смело рявкнул:

— Саяка Такамацури самая красивая!!

И тьма кинулась мне в лицо. У неё было множество шевелящихся антенн, она хрустела, она шуршала, она скрежетала и попискивала, она тёрлась мягкими боками о половые щели. О стенные и потолочные тоже тёрлась, но, когда у тебя между ног внезапно появляются метровые «усы» — это бодрит!!

Поняв, что через пару секунд меня начнут жевать, а через пять уже жрать, а заорал следующий приём как какая-то там Саяка:

— «Пламя страсти!»

Зашкворчало.

Забегали строчки, повествующие о крошках полученного опыта. Много строчек. Очень много строчек.

Тараканы. Безобидные, даже местами милые крохи величиной с мою ладонь, средненькие молодцы размером с таксу, и крупные злые кабанчики размером, собственно, с кабанчика. Они оказались быстрыми. Резкими как понос, что уж тут мелочиться. За одну провокацию, что через пару секунд сменилась массовой прожаркой, я умудрился потерять две трети только что восстановленного здоровья! Электрики в опасносте!!

Лечение. Первое лечение по мне, которое проходит критически. Сдавленно хрюкнув и собрав глаза в кучу, сползаю влажной тряпочкой по ступенькам, куда предусмотрительно заполз. Внизу шевелит усами море инсектоидов, спешно жрущих оставленное их товарищами — мясо, хитин надкрыльев, усики… Даже эссенция вон лежит. Её тоже жрут. А мне пофигу, у меня полные… штаны радости. Сижу себе спокойно, улыбаясь как дурак, безмятежно и благостно.

Поймали. Затащили наверх. По роже дали. Сначала — чтобы привести в чувство, потом уже из своих интересов и желаний. Едва не начал отстреливаться… исцелением.

— Дурак! — поставила диагноз Тами под одобрительное покачивание Саяки головой, — Умер бы нафиг! Нельзя с таким бороться!

— Нужно! — прохрипел я.

— Чего?! — не поверили своим ушам девицы, столкнувшиеся надо мной лбами.

— Целый процент… за одну «вспышку», — пояснил я, засыпая.

Проснулся я уже в совершенно другом мире. В нём не наблюдалось дружелюбных пони, зато были сосредоточенные и деловитые девушки, засучившие к моему пробуждению рукава себе уже до подмышек. Кентаврицы не было видно, а Туриан уже смирился с тем, что его… шлёпнули. Со всеми вытекающими. Во всяком случае, гвардеец дремал с мечом в ножнах, а не сидел в углу с обнаженным оружием, явно планируя всем лицом куда-нибудь мне его засадить!

— Поднимайся! — миниатюрная гнома, нацепившая купальник, делала зарядку, а Саяка шатала меня руками. Дошатав до того, что мои очи всё-таки оказались продраны, бывшая ведьма энергично потёрла своё лицо, а затем изрекла с важно воздетым вверх пальцем, — Мы решили попробовать! Как ты говоришь — «по уму»!

И мы попробовали. Сначала аккуратно, с опаской, с подстраховочкой, с жалобными взглядами в сторону насупившегося тролле-эльфа, никак не могущего мне простить дисциплинарные меры, с поспешным бегством в безопасную зону, с матюками, с оглядочкой…

А затем, как говорится, втянулись.

Очень.

Сильно.

Втянулись.

… вот из-за угла выбегает на большой скорости Тами. Её преследуют двое демонических поваров, размахивающих тесаками, а также целая прорва тараканов. Я в это время делаю лихой разворот её навстречу, ведя к «мастеру копий» свой табун шелестящей и скрипящей живности. Гнома проносится мимо, хлопая меня по плечу, я активирую «Вспышку страсти» спустя ровно полторы секунды после её пробега!

Шкворчание. Писки умирающих насекомых. Рёв одержимых демонами толстяков в грязных халатах, размахивающих ржавыми ножами и половниками. Повара слишком быстры и живучи, поэтому не успевают получить полный урон от моей «вспышки» и их агрессия по-прежнему направлена на гному. Рыжая же скачет дальше, позволяя Саяке бабахнуть по демонам «дракой». Пока те «перевариваются» внутри пылевого облака, Тами отдыхает, а я, долбанув еще раз «вспышкой», рывком перемещаюсь к Саяке, активируя на полную наши с ней регенерационные возможности.

— Самара! Давай!

И кентаврица с счастливо блестящими глазами «даёт», со всей дури лягая меня задними копытами! Расовый навык, не так уж много ущерба, но замечательно отталкивает! Куда? Прямо в собравшихся на пир тараканов, с удовольствием лопающих выпавшее из своих сородичей!

«Вспышка!»

Хрипы умирающих демонов, злобно затыканных гномкой и закиданных разным добром от Саяки. Их убийства мою «череду побед» не прерывают, основной урон нанесли девчонки.

Опыт! Опыт! Опыт!

Всего операция занимает минуту, может быть, две, но мы уже готовы повторять! Мы хотим повторять! Мы алчем большего!!

— Тами, дай поспать! — почти умоляю я через двое или трое прошедших суток. Меня пинают и тормошат, вроде бы, даже грызут уши.

— Потом отоспишься! Нужно поднять уровень! — хриплый голос гномки и её внешний вид уже сутки как заставляют Самару прятаться от рыжей за мной. Туриан мужественно борется с теми же желаниями. Гнома и бывшая ведьма красноглазы, лихорадочны и теперь похожи на демонов, правда те не умеют так рвано двигаться и жутко наклонять голову на неожиданные углы.

Слегка страшновато.

Спустя пару дней мы, зарвавшись, налетаем на кондитера. Тот отвешивает нам просто эпичнейших люлей. Выживаем чудом, молитвою и зельями лечения, про которые я всё-таки как-то вспоминаю. Очков здоровья на троих настолько мало, что даже одна кошка не наплачет.

— Мач! Лечение! — хрипит Саяка. Её глаза — чёрные провалы в алчную бездну, куда не стоит заглядываться.

В надежде, что её вырубит к такой бабушке, кидаю три исцеления. Два проходят критами. Растрепанная ведьма вздрагивает, икает, мотает лохмами и фырчит, но остается на ногах! Следующая Мотоцури. Крайне чувствительную и темпераментную гному шатает, она даже на пару секунд закатывает глаза, но потом тоже трясёт головой и готова к бою!

— Лечи себя! — приказывает рыжая коротышка с людоедской улыбкой, — Нам нужно. Поднять. Уровень!!

Ё-мое, уже реально жутко! И хочется спать.

Тараканы. Тараканы. Вспышки. Привычное ощущение ожога от «вспышки страсти». Еще. Еще. Еще. Счёт уже не на десятки, на сотни тысяч… наверное, потому что всё сливается в один почти неостановимый конвейер. Отрубиться, что-то съесть и вновь в бой! Снова! Снова! Снова!

В какой-то момент нас стало пятеро. Всё закрутилось еще сильнее. Еще больше тараканов, еще больше, еще, еще, еще!!

Я пришёл в себя в лагере. Стоял, идиотски хихикая, и кидал на дёргающиеся на полу тела исцеление за исцелением. Одно, другое, третье… по очереди. Когда мана кончилась, подошёл к этим монстрам вплотную, начав шлёпать. Бил и хихикал, бил и хихикал. Не помню сколько по времени. Не помню зачем. В голове просто крутилась уверенность, что их нужно обессилеть и связать. Да, связать. Крепко связать. Вон парнокопытная много веревок выложила. Не помещались они у неё. Слишком много лута с демонов.

Свяжу. Всех свяжу.

Потом себя полечу. Пока не станет хорошо. Нужно, потому что чувствую так. Не смогу заснуть. Всё зажато. Голова зажата. Нужно, чтобы отпустило.

А весело было?

Обхохочешься.

«Жар души»! Оо… Мало, нужно еще! «Жар души»! …не сработало… ну-ка еще…

Воот. Вооооот. А теперь… теперь спать.

Здравствуй, тьма… мой старый… хррррр…

Глава 14

— Я описалась.

— И я. Раньше.

— Все. Описались.

— Ммм! Ммммм!!!

Тихий разговор в мирном мраке лестницы. Только шуршат внизу тараканы, да постанывают бродящие в ночи демонические повара, да скребётся копытами юная кентаврица, которой даже вставили кляп. Материлась много. На русском. Когда только успела…

— Надо же, — ядовито замечаю я, дремавший у стены, — Вы всё-таки пришли в себя!

— Садист! — тихо пищит Тами, но тут же замолкает, когда я грожу припомнить, с кого это всё началось.

Маскирую за руганью и ворчанием облегчение. Нас накрыло. Меня вполсилы, просто очень увлекло, а вот тех, кто в этом мире живёт с рождения… всех четверых вжухнуло капитально. Сорвало крышу. Напрочь. Особенно у тихони Самары, которая присоединилась последней. В угаре таракановой бойни говорить она так и не начала, зато принялась выражаться, причём сразу на русском. Ну, это уже от меня заразилась, тут кто угодно заругается, когда увидит одуревшую гному, за которой по полу, потолку и стенам бежит как бы не тысяча насекомых за раз, а в этой мешанине рыжего хитина бегут три-четыре повара, размахивающие ножами!

И что? Всё, что тебе остается, это жечь тараканов, молясь, чтобы одержимые толстяки не переключились на тебя, удар-то у них очень серьезный!

Вот теперь и сидят эти маньяки, спутанные мной по рукам, ногам и копытам, а еще привязанные за шею. И ладно бы просто проспались и отпустило, так нет же, бесились тут, слюну пускали, грозились меня убить по-всякому. Особенно Мотоцури, шесть раз почти выпуталась, глиста мелкая!

— Ну что, маньяки, хулиганы, убийцы, тараканолюбы? В себя пришли? Можно вас развязывать?

— Нужно! — сделала большие глаза Саяка. Очень большие и выразительные.

— А с тобой я еще поговорю, — пригрозил я ей, — Использование «призыва драки» для побудки членов отряда недопустимо!

— А что ты творил!

— Сугубо для приведения вас в чувства!

Пока гром-бригада чистилась, споласкивалась и приводила себя в порядок, я всё пытался определить главное — сколько времени мы тут убили в тараканьем угаре? Выходило, что много, как бы недели не три, а то и четыре. Учитывая, насколько однообразными были трудовые будни, я пытался посчитать, исходя из количества набитых нами эссенций тараканов. Падали они, как и все эссенции, жутко редко, но, тем не менее, сейчас даже в грошовых шмотках Саяки всё было ими занято. Про Туриана, Самару и Тами говорить не приходилось. А кроме этого, еще и запасы…

В общем — оторвались на славу! Пришла пора собирать дивиденды.

— Обалдеть, — только и промолвил я, глядя на чистых и благоухающих маньяков. 66-ой у Тами, 63-ий у Саяки, 76-ой у Туриана гарр-Шаггра и 78-ой (!!!) у Самары Такаули!! Про свой 62-ой скромно молчу! Если наша тройка одним махом вышла в элиту этого мира, почти догнав нашего легендарного (и старого!) оябуна-императора, то вот гвардейцы стали вообще чудовищами!

Как?!

— У нас коэффициенты большие, — меланхолично пожал плечами длинноухий тролле-эльф, — Потому мы с Самарой ходим парой. Вон госпожа Мотоцури тоже выше вас. А еще мы на скотный двор выходили, а потом к тебе за… лечением прибегали.

Поняв, что все, включая напарницу, с потрясённым видом его разглядывают, гвардеец дико засмущался и намертво замолчал. Жаль, почти сделали человека из этого аборигена Лаконии!

А затем я совершил то, за что меня бы прокляли вращающиеся в гробу поколения разных обычных японских мальчиков, профессиональных игроков и всамлелишных попаданцев. Весело и ментально вертя всю эту братию на хвосте, я взял и… посоветовался со своими товарищами и спутниками, как мне развиваться дальше. Нет, конечно же я буду всё делать сам и молча, игнорируя, что у меня тут два опытных и битых жизнью и мной элитных бойца, да плюс к ним наёмница и бывшая Авантюристка, которая с пяти лет начала за зайцами с ножом гоняться! И мало бы этого, так эти товарищи, хоть и были в раже и неадеквате, но всё равно очень много наблюдали именно за мной, как танком, приносящим опыт!

Взрывной рост на 11 уровней и 13 уровней класса предлагал широкий выбор, обусловленный 55-ю очками характеристик, и 13 очков, которые можно было вложить в умения. Если с последними вопроса у меня особого не стояло, то вот очки характеристик были проблемой. Искушением. Мне очень хотелось ввалить продукт нашего коллективного безумия в Скорость или Удачу, обзаведясь неотразимым козырем, но у троицы стреляных воробьёв нашлись аргументы для переубеждения. В итоге, я раскидал характеристики большей частью в Выносливость и Силу, а остальные параметры лишь слегка «отшлифовал», засунув в них по копеечке, приводя тем самым к круглым числам. Последнее, по хоровому уверению всей троицы (и умному молчанию Саяки) требовалось для получения каких-то скрытых надбавок.

Дальше, настал черед приёмов. В первую очередь меня хором заставили по максимуму раскачать «Крепость рыцаря». Это не только добавляло мне море здоровья, делая чудовищем с четырьмя тысячами очков, но и «резало» почти на 90 процентов урон от собственной «пламени страсти». Вместе с максимизацией этой пассивки я получил 100-процентный иммунитет к атакам, основанным на огне и менталистике. Как мне пояснили сведущие личности — данное совершенно не значило, что я могу гулять по лаве или жарить яичницу в ладошке, но вот атакующая магия этих направлений скорее разозлит, чем нанесет сколько-нибудь серьезный ущерб.

Следующие два очка ушли в максимизацию моего единственного заметного боевого умения. «Пламя страсти» стало действительно угрожающей всему и вся способностью, только вот стоило оно теперь как чугунный мост — аж 220 единиц маны при 830 очках общего пула. Устроить адъ и израиль я могу, но лишь считанное количество раз, так что увы, переводим «пламя» в разряд умений одноразового использования.

А вот на оставшиеся шесть очков мы крепко задумались. С одной стороны, моё исцеление в виде «жара души» было изумительным приёмом — сильное, эффектное, слегка стимулирующее. Но увы, критический эффект здорово выводил из строя что друзей, что врагов. Тами высказала здравое опасение, что если прокачать целебный навык с 5 до 10, то цена маны и мощь критического эффекта вырастут также, как с навыком массового поражения, а это сделает приём совершенно уж неприменимым. Слишком дорогой, чтобы бить им на поражение врага, слишком сильно отвлекающий, чтобы лечить друга.

…и вместо архиполезнейшего, но упоротого исцеления, я выучил удар щитом, который, благодаря возвышенно-прекрасному чувству Датарис носил название «Бастион любви». Сначала я долго злопыхал насчёт названия приёма, а потом, при тренировке, понял, что блондинистая Датарис тут нехило схитрила. Сам по себе удар щитом был очень хорош, намного лучше моего «разящего удара» — он отбрасывал не очень габаритных противников только в путь, нанося им повреждения, но его истинная сила заключалась в другом — если я применял его, когда за моей спиной тёрлась «дама сердца», то получал краткий, но бешеный буст защиты! А еще этим приёмом можно было откидывать в сторону не только монстров, но и целевые заклинания!

Круто. Я — улыбаться!

Последнее же очко досталось приёму, раскачиваемому всего на одно это очко. Меня сильно ломало его брать, но обещаемые им плюшки перевешивали бунтующую альфасамцовость, к тому же им вовсю помогали доводы разума и прочая ерунда. В конечном итоге, приём «Вера» был выучен… и даже опробован.

Суть его была проста — меня с хрустом выпрямляло в героическую позу, в которой и приходилось застыть, простирая аки товарищ Ульянов руку к своей «прекрасной даме». Из руки начинал бить тонкий красный луч, упирающийся в «даму», а у меня потихоньку от такого кончалась мана. Плюсы? Ну… я не мог сменить позу, не мог двигаться, не мог управлять даже своей рожей, тоже застывающей в весьма глупой гримасе, зато «дама» …

Она, окутавшись красной аурой, натурально подлетала в воздух сантиметров на 30, получая способность легко и быстро носиться по округе, не утруждая ноженьки. Ну а еще у неё удваивались все показатели урона, от чего Саяка и Тами писали кипятком и визжали дуэтом. Когда они еще и опробовали это умение, так вообще впали в полный экстаз от появляющейся мобильности! Главное, чтобы ничто не мешало лучу, бьющему из моей руки, а в остальном…

Правильно я этот класс изначально назвал «феминистом». Надо же, тут ведь даже не четырехкратное увеличение урона идёт от базы, а как бы не восьмикратное со всеми этими бонусами за бешеные характеристики!

После испытаний меня подёргали за рукав, а обернувшись, я увидел большие карие глаза, с мольбой и надеждой смотрящие мне прямо в душу. Самара, после того как всех отпустила «уровневая лихорадка», материться прекратила, но говорить не начала. Но тут и без слов всё было ясно…

Мученически вздохнув, я отменил «выбор дамы», а затем слегка тыкнул куноичи в пристойное место. После этого оставалось лишь поднять руку и активировать «Веру». К сожалению, я не мог закрыть глаза, а также не имел приёма «развидеть», поэтому навсегда приобрёл в памяти картину совершенно счастливой здоровенной кентаврицы-шиноби, носящейся по воздуху. К счастью? Другие тоже не догадались закрыть глаза, от чего их стоны и проклятия бальзамом пролились на мою изнемогающую душу.

На этом наши безумные приключения с тараканами подошли к концу, и мы, всей дружной толпой, отправились в долгое и увлекательное путешествие… на три лестничных пролёта выше.

Мой Статус к тому времени был таков:

Статус

Имя — Мач Крайм

Титул — Богопротивный

Раса — человек

Класс — Рыцарь Прекрасной Дамы

Уровень — 62

Уровень класса — 63

ХП — 4240 МП — 830

Очки уровней: 28, очки класса: 0

Характеристики:

Сила — 60 (+12)

Выносливость — 110 (+10)

Скорость — 61 (+9)

Интеллект — 54 (+12)

Удача — 16 (+18)

Свободных очков характеристик — 0

Достижения: Череда побед, Извращенец (класс B), Носитель шедевра, Поборник справедливости

Навыки: Одноручное оружие 10 ур, (МАХ), Тяжелая броня 10 ур. (МАХ), Крепость рыцаря 10 ур (МАХ).

Ремесла: Ведающий охотник 31 ур., Колдовская изысканная кулинария 21 ур., Таинственный странник 19 ур., Коварный пластун ур. 44, Ведьмовская жадность 15 ур., Оратор 12 ур.

Приемы: Разящий удар 5 ур (МАХ), Мысли о Ней 5 ур (МАХ), По зову сердца 3 ур. (МАХ), Провозглашение дамы 3 ур. (МАХ), Пламя страсти 10 ур (МАХ), Жар души 5 ур, Бастион любви 5 ур. (МАХ), Вера 1 ур. (МАХ).

Способности: Назначить даму, Отказаться от дамы, Якудза (скрытое, маскирует правонарушения)

Отлично прокачались, теперь, главное, не прибить кого-нибудь случайно!

С призраками невест мы разобрались в пару часов, и то, в основном потому, что нам мешались скелеты горничных, размахивающие метлами, а мне стало жалко несчастных прозрачных девушек, протяжно стонущих с скорбными лицами. В итоге, мы разделили обязанности — Саяка и Тами крошили скелеты в муку, а гнома периодически отвлекалась, чтобы вжухнуть мне прямо по щиту своим довольно жестоким навыком «яростное пронзание». Щит запоминал атаку, а возмездие я наносил «бастионом любви» прямо по очередной призрачной заднице. Невеста с визгом неописуемого блаженства растворялась с одного удара, от чего волки были сыты, а моя совесть чиста.

— Я. Вызову. Дирижабль, — уведомил нас Туриан, прядая ушами, — До волков.

— А что, идти далеко? — поинтересовался я, подбирая последний нужный нам ингредиент в виде призрачной вуали, упавшей с упокоившейся с большим миром в душе невесты.

— Доложился. Приказали, — пожал плечами плод любви эльфа и троллихи, прядая ушами, — Незачем. Уровни. Показывать.

— Мач-Мач! — тут же подскакала к нам рыжая, неся в глазах мольбу за все беды и муки иудейского народа с начала летоисчисления, — Мы же сюда вернемся, да? К тараканам? К тараканчикам? Ну Мач?

— Обязательно вернемся, — не выдержав, я погладил гному по рыжей голове, — Прокачаемся! Весь мир в труху! Но потом.

Времени оставалось не так уж много до коронации, где бедного Кинтаро радостно назначат на всё подряд. Ох, не завидую пареньку. Только, можно сказать, опробовал жизнь, только пошли первые публичные дома, как на тебе. Держи Внучку, держи трон… хотя нет, вряд ли Внучке светит что-то серьезнее, чем место любовницы. Не тот статус у нее. Хотя, что я понимаю во всем этом императорстве и его раскладах? Может быть, старым перечницам такая вот мелочь самое оно?

Не мои проблемы. Мне бы деда уговорить, который Одай, пусть и по мелочевке. Скажем, мы будем вести себя очень прилично и достойно, прямо постараемся как боженьки, а он нас потерпит. Здесь, в Скриггане, с тараканами. Годик. Книжек нам сюда даст, пожрать прикажет привозить. А потом мы тихо-мирно покинем континент, как он хочет. Все будут довольны, все будут счастливы.

Так, думая свои грязные планы и лелея замыслы, я и не заметил, как прошёл полёт мелкого летательного аппарата до леса с катар-волками, жаждущими передать свои печенки в нашу собственность. Выгрузив нас четверых на полянку, дирижаблик шустро умотал, а мой магикон забился в конвульсиях — звонили.

— Мач, — мрачный тон оябуна не оставлял сомнений в том, что дед либо задумал гадость, либо опасается таковой.

— Я за него! — бодро отрапоротовал я, имея вид лихой и придурковатый.

— Эргонохильду за что? — вопросил сердито и возмущенно старик, явно испытывая к последней какие-то близковозрастные чувства.

— Иначе её бы нагнули другие, — перешёл на серьёзный тон я, — и по-другому.

— Ладно, поговорим еще на эту тему, — хмыкнул Тсучиноко, — Доклад Туриана я видел, но очень интересно мне тут — вы Самару не обижали? А то она у моей мамы любимица…

— Мы тебя не обижали же? — с намеком-уточнением-просьбой-шантажом-угрозой-лаской в голове спросил я стоящую невдалеке шинобю.

Та сделала большие глаза, которыми и начала смотреть вокруг, явно находясь в когнитивном диссонансе. Ну да, с одной стороны, вроде так обидели, как еще никто не обижал — верхом катались, красться заставляли, били, «исцеляли» … В общем, девочка заколебалась, от чего Саяка и Тами, у которых внезапно проснулось что-то вроде инстинктов самосохранения, начали девушке-лошади на пальцах показывать, что они её любят и ценят, а еще — разные там императоры далеко, а Мач — вот он. Рядом. Наконец, под тяжелый обреченный вздох Туриана, Самара отрицательно покачала головой.

— Говорит — не обижали! — тут же «перевел» я.

— Гады вы, — устало выдохнул как-то всё понявший дед, — Она ж еще маленькая. Возвращайтесь. Есть у нас еще до коронации дела. С Гильдией. И не только.

— А с чем еще могут быть проблемы? — хмыкнул я, — Вроде нигде не успели…

— У всего мира проблемы, Мач Крайм, — максимально серьезным тоном отрезал Одай, — Большие и неведомые! Поэтому чем быстрее вернетесь, тем будет лучше! Вы мне нужны!

— Значит — пора менять мир! — отрезал я, нажимая на отбой. Фиг ему! Не дам себя ни во что втравить!

Задолбало! Я взрослый, ответственный человек! Мне много лет! У меня всё хорошо! Сила есть, ума не надо, две женщины, живущие между собой в мире и согласии, а спящие при этом со мной. Финансы не поют романсы, сильный, молодой, красивый, умный! Нафига я ношусь как бешеная собака по этому миру, постоянно во что-то влипая? Сейчас печенок волчьих нарежем, сопляка на царство занесем, и здравствуйте, насекомые! Последний раз потрудиться в жизни, а потом класть на всё настолько отросший хвост, что никто его сдвинуть не сможет!

Туриан и Самара, расположившиеся в разбитом мной лагере на полянке, не выразили ни малейшего желания сопровождать нас в охоте за катар-волками. Лаконично выражающийся длинноух оповестил нас, что здесь, в центре леса, да еще и с доставкой по воздуху, мы гарантированно лишены внимания каких-либо внешних сил, поэтому можем охотиться, пока он и куноичи немного отдохнут от нашего замечательного общества. Гадко подумав, что полученные уровни слишком сильно начесали чувство собственного величия у двух гвардейцев, я скривил рожу, уводя наш маленький отряд в лес. Что я этих порнокопытных, уговаривать буду?

Оказалось, показалось.

Первый катар-волк, которого мы встретили, стоял к нам жопой и увлеченно ел оленя. Здоровенная такая и страшная собака, величиной с теленка, только пошире, покосматее и отчаянно бандитского вида. А еще явно обладающая чуйкой на грядущие неприятности — волк, почти сразу как мы его заметили, пружинисто подпрыгнул на месте с разворотом, припадая на передние лапы и оскаливая чрезвычайно зубастую пасть. Коротко взвизгнувшая Саяка тут же долбанула по страшной морде «колдовской пулей». От снаряда мохнатый легко увернулся, что уже было удивительно, но куда удивительнее стало то, что и от моей атаки рывком этот хищный гомосексуалист уклонился тоже!

Когда же тварюга, подпрыгнув и вновь крутнувшись, зарядила мне в голову задней лапой с вертушки, то в кусты я полетел удивленный максимально.

Дальше стало только хуже. Намного хуже. Я бы смирился с тем, что катар-волк ловок как укушенная в зад молния. Счёл бы относительно приемлемым то, что эта волосатая скотина бандитского вида знает кунг-фу. В принципе, учитывая, насколько исекаен это ушибленный мирок, я бы даже простил твари умение мимикрировать под местность, плеваться ядом и колдовать…

…увы, такой роскоши нам не предоставили.

Серый здоровенный волк не знал кунг-фу. Он просто был до усрачки ловок.

А еще он был не один.

Первым делом, выбравшись из кустов, я увидел Саяку, которая улетала в свои кусты в обнимку с какой-то корягой, которую в неё банально швырнули. Вторым — разглядел злобно ругающуюся Тами — её очень ловко поддели волчьим носом в том месте, где боевой купальник был уже всего, а затем просто дёрнули вверх, из-за чего вопящая гнома сейчас разглядывала лес над верхушками деревьев. Третьим… уже я заорал благим матом, так как чьи-то острые зубы в большой пасти решили, что моя левая ягодица очень аппетитна!

Дальше начался адище. Шесть скотов, обряженных в волчьи шкуры, не давали нам ни малейшего шанса на контратаку, постоянно маневрируя и отступая, заманивая в ловушки и выводя из равновесия. Они уворачивались, отпрыгивали, удирали, дразнясь хвостами, а затем возвращались на полянку, выбирая момент, чтобы внести свою собачью лепту в продолжающееся унижение. Мы не могли нанести им повреждения, но и эти твари вовсе не стремились впиться зубами при любой удобной возможности! Они кидались различной ерундой, подкидывали легких девчонок носами, устраивали мне подножки, но вот зубы и когти пускали в ход только тогда, когда видели гарантированно безопасную возможность это сделать! Почти все их атаки были критическими!

Я очень быстро понял, что такими темпами нас ушибут до смерти, поэтому сменил тактику — теперь, вместо того чтобы бегать за волосатыми подлецами со своей кулинарной киянкой, я занялся исцелением и поддержкой для девчонок. Встав к ним поближе, я назначал то одну, то другую «дамой», после чего активировал рывок, ускоряющий регенерацию. Ситуация слегка поменялась — Тами, переставшая летать вверх-вниз, тоже переключилась на защиту Саяки, а вот та раздухарилась, пытаясь поймать страшных собак то на область «драки», то устраивая «метель». Последняя и сработала лучше всего — попав в зону воющего ветра, катар-волки теряли подвижность, от чего их уже можно было атаковать мне и рыжей злющей гномке. На такую мелочь, как серьезные повреждения от заклинания нашей верховной мудрицы, мы внимания не обращали.

Нет, ну виданное ли это дело, когда волк кидает в тебя поленом???

И ладно бы только это, но арсенал хитростей этих уродов воистину не знал границ!

— «Яростное пронзание!»

Кровожадно оскалившаяся гнома насквозь пробила катар-волка двумя своими копьями, выброшенными в глубоком выпаде. Насмерть, что делало картину отрадной донельзя для моего измученного сердца, только вот она и раньше применяла этот выпад, после которого где-то в районе пары секунд оставалась в позе с подогнутым коленом, удерживая перед собой копья. Волки это запомнили!

Здоровенная лохматая тварь серо-чёрного окраса возникла за спиной скованной приёмом гномки, а затем… молниеносно её пометила и тут же пустилась наутёк!

У меня аж дыхание в зобу спёрло. У Тами сначала с лица отлила вся кровь, но затем, видимо, девушка бросила взгляд на свои очки здоровья, а потом услышала запах…

— Хррр…, - выдохнула воительница, меняя цвет лица со скоростью, недоступной простым смертным, — Грр…

А затем она ломанулась за оскорбителем, оглашая лес воплем ярости и возмездия! Я едва успел рывком схапать по дороге Саяку, устремляясь за рыжей. Моих криков обезумевшая от ярости бывшая наёмница не слышала…

Это было то еще родео. Мы постоянно теряли гномку из виду, но держались по её следу благодаря непрерывно изрыгаемой ей ругани! Хуже было другое — летящая позади нас смерть! Иначе назвать ту толпу монстров, что мы очень быстро начали собирать своей пробежкой по местным закоулкам, назвать было нельзя! Катар-волки, дикобразы, полосатые медведи, какие-то пузатые гномы-неадертальцы с каменными топорами — всё это неслось за нами по пятам, рыча, воя и улюлюкая!

Тами? Ей было начхать. Мокрая спина девушки совокупно с гривой рыжих волос мелькала тут и там, а впереди неё можно было иногда заметить хвост удирающей зубастой скотины, но нам-то от этого было не легче? Совершенно нет! Мы уже не преследовали поехавшего товарища по команде, а драпали от гарантированной смерти!

Впрочем, не такой уж гарантированной. Саяка уже не была той вечно растерянной пивохлёбкой, что могла промахнуться даже задницей по унитазу — пара недель тараканьего ада научили великую мудрицу сначала колдовать, а потом уже колдовать еще! Она радостно долбила по бегущей за нами толпе «драками», «метелями», «пулями» и магическими шарами, заставляющими порой до десятка монстров впадать в оглушение!

Так мы развлекались до тех пор, пока Мотоцури не загнала оскорбившего её волка на полянку, где сидели гвардейцы, а молниеносно среагировавшая парнокопытная куноичи не прибила последнего сдвоенным ударом задних копыт. Из гномы как будто завод выдернули — она с разбегу шлепнулась на траву и доехала по ней грудью и пузом почти до недоуменно стоящей кентаврицы. Мы же с Саякой, почти истребившие всю лесную конницу и рать, что бегала за нами, остановились у края полянки, дыша как запаленные кони.

— Ну, как вам? — скупо улыбнулся Туриан гарр-Шаггр поднимая волчью печенку, выбитую Самарой, а затем демонстративно убирая её себе в инвентарь под рёв просящей дать ей срочно воды Тами.

Мстит, гад.

Глава 15

Вкус сигарет с ментолом. Как давно я не ощущал этого омерзительного привкуса и холодящего ощущения дыма, заполняющего носоглотку…

Мы сидели и курили, начинался новый день. В кабинке тихо и обиженно сопел пилот императорского дирижаблика, выставленный на всю пачку табака, но нам, всем четверым, было категорически по хвосту его чувства. С опустошенными лицами, измазанными сажей, пеплом, землей и слезами, мы наблюдали, как под нами проносятся верхушки деревьев проклятого леса с катар-волками.

Впервые, этот мир, который назвали красивым словом «Фиол», показал мне нечто хуже, чем всё, что случалось в первой жизни. Там и тогда я прошёл огонь, воду, трубы, говны, бюрократию, запои, отбивался от коллекторов, что ошиблись адресом, работал на даче у первой тещи, застревал в болоте под Уралом с тремя идиотами в трёх сотнях километров от цивилизации, едва выкрутился из аферы с ипотекой, под которую меня хотели подписать недалекие, но убедительные родственники, рыбачил корюшку на Финском заливе в феврале, чуть не оставив на обдуваемом всеми ветрами льду свой обмороженный труп…

В общем, всякое бывало, но катар-волки… они оказались злом похлеще. Наша битва была воистину легендарной, но лучше бы её не было никогда! Я, основной добытчик необходимых ингредиентов, был хуже всего подготовлен для драки с этими блохастыми порождениями ада! Девушки постоянно забывали о том, что финальный удар должен наноситься мной — волки их бесили, унижали, оскорбляли, кусали за самые уязвимые места в самые уязвимые моменты! Мы спали вполглаза, совершенно не понимая, одни ли мы сейчас или где-то притаилась хитрая, подлая и мохнатая тварь, затаившая на нас злобу и агрессию!

Хуже всего было тогда, когда у нас стырили Тами. Местный волосатый подонок прихватил зубами гномку посередке её туловища, а затем поскакал в лес, вынуждая нас с Саякой вновь собирать на себя огромный «паровоз» из местных обитателей, который, в конечном итоге, нас же чуть и не убил! Да что там говорить, прорва тварей была такая, что я даже получил уровень…

Что уж тут говорить, когда мы, в порядке восстановления справедливости, не привели четырёх волков прямо к лагерю? Выражение лица Туриана, получившего поленом по наглой и довольной морде, было сфотографировано мной на магикон и стало персональным талисманом. Правда, пришлось платить за фотографию по высшему классу — у приведенных нами тварей что-то перемкнуло в их головах, из-за чего они не уходили и почти не попадались на глаза, делая нашу лагерную жизнь чрезвычайно веселой. Во всяком случае, одному из них удалось добавить в котелок своих продуктов жизнедеятельности, из-за чего дегустация…

Я затянулся, пытаясь забыть, что продукты были волчьими. В смысле не ягодами. Точнее, ягодами, но…

Всё. Хватит. Надо напиться… и забыться.

Из дворца, где нас высадил дирижаблик с обиженным пилотом, пришлось пробиваться чуть ли не с боем — высшие лица страны жаждали общения, но мы согласились только на компромисс, в котором участвовали деньги, стулья и обещания. Проще говоря, сначала мы хотели разобраться с Бенджоу Магамами, что, в конечном итоге, получилось без особых проблем. Отосланная фотка ингредиентов, затем посылки, потом слегка бледноватая рожа принимающего транспортной компании, и вот я с счастливым выдохом наблюдаю пришедшее от блондинистого и жуткого мага сообщение:

«Сделка закрыта. Надеюсь, что никогда тебя больше не увижу, Герой Мач Крайм. А в идеале — и не услышу о тебе»

— Тогда оглохни, — сварливо посоветовал я магикону, пряча аппарат. Ишь ты, какой ранимый…

— Мач, пойдем выпьем, а? — умоляюще посмотрела на меня госпожа Такамацури. Госпожа Мотоцури была того же мнения, но еще хотела зайти к портному, заказать себе побольше боевых трикотажных купальников, так как все запасы… были испорчены волками. Мы и так-то еле уговорили её не брить голову наголо, но вот купальники она сожгла, а пепел прокляла и развеяла по лесу.

— Нам нельзя сейчас, — со вздохом отказал я девушкам, — Бежим во дворец, там как-то слишком сильно хотят нас видеть.

— Ну пусть хотят дальше! — в серых глазах рыжей было целое море тоски и душевных травм, которые срочно надо было залить чем-нибудь пенным… и вкусным.

— Девчонки, я знаю, это сложно, но поймите — мы не можем бесить императоров и императриц ради пива. А тут у нас есть бывшие, будущие и настоящие, в одном флаконе!

Клерк, принимавший у меня посылку разными потрохами где-то на восьмизначную сумму и уже бледный почти до синевы, закатил глаза и стёк под стойку. Перегнувшись через неё, я, для перестраховки, бросил на отходящего в иной мир бедолагу «жар души», после чего, стараясь развидеть последствия, повёл своих печальных дам во дворец.

Ну, там если и рады были нас видеть, то исключительно в гробу. Разумеется, такую точку зрения излучала лишь действующая императрица, Тама Тсучиноко, но я совсем небезосновательно полагал, что иных точек зрения в области императорского поражения, и не предполагается. Тихо и скромно сидящий Одай как бы намекал.

— Ты мне не нравишься, Мач Крайм! — категорически отрезала маленькая сухонькая старушка, выглядящая древнее всего этого мира. Голос при этом у бабули были внятный и чистый, а свирепый блеск суженных глаз намекал, что этот престарелый мозг еще ого-го!

— Как будет угодно вашему императорскому величеству, — слегка склонил голову я.

В данный момент мы находились с императрицей одни. Наше сопровождение куда-то унеслось, гремя копытами и прядая ушами, Кинтаро, жаждавшего со мной пообщаться, не пустила стража, так что я с девчонками и стариком Одаем сидели напротив одетой в домашнее могущественной старушки, глядящей на меня с откровенным пренебрежением. А она точно была ого-го! У императрицы был класс «императрица» и, к тому же, сотый уровень! Сотый! Дед Одай даже рядом не плясал!

— Я приказала навести о тебе справки! — продолжила архибабушка, материализуя в руке нехилую копну бумаги, после чего выбрасывая ту шикарным небрежным жестом, — Ужасная репутация! Две верховные богини пострадали, немыслимо! Такого за всю историю мира не было! Тебя разыскивают в десятке стран! Гильдия Авантюристов предлагает теневым гильдиям за твоё пленение более сотни миллионов! А уж подозрениям на твой счет просто нет конца! Что ты сделал с Великой Библиотекой?!

— Совершенно ничего, — честно полупал я глазами, — Изъял оттуда одну книгу и вернул владельцу.

— Книгу Всего! — рявкнула сухонькая бабулька, щуря горящий гневом взор.

Судя по попискиванию, Саяка с Тами усердно боялись, но меня бабуля не пугала. Тот, кто сталкивался с манией величия вахтёрш в маразме, людей вне маразма не боится. Мозоли у меня уже на нервах, ответственных за преклонение перед авторитетами.

— Книга Всего, — спокойно покивал я, — Возвращена обманутой и оскорбленной владелице честь по чести, в соответствии со всеми понятиями и правилами…

— Это говоришь ты?! — взъярилась бабуля еще сильнее, — Ты ей хер до колен отрастил, паскудник!

— Но потом, — тут же поправил нервничающего монарха я, — Она меня обманула и оскорбила. Так что никто не ушёл… обиженным.

— У тебя по каждому преступлению, шатающему устои мира, отговорка есть?! — зашипела микробабка.

— Мне не нужны отговорки, когда есть право на самозащиту!

На этом наша беседа стихла, по той причине, что венценосная бабуля решила, что надуваться от злости и сверлить меня взглядом ей нравится больше. Наконец, максимально надувшись, она с шумом выпустила воздух в виде повелительного возгласа:

— Заводите!!

Завели, к счастью, не огнедышащего дракона для нашей казни, а всего лишь Кинтаро. Бледного, осунувшегося, с темными глазами под кругами и легким тремором рук. При виде меня он тускло засиял надеждой, но тут же пожух, как подснежник в Индии, увидев своих старших родственников.

— Чего это с ним? — потыкал я пальцем во внука, обращаясь к деду.

— Обычный процесс подготовки к коронации, — индифферентно хмыкнул старый хрыч, а затем доверительно настучал мне, — Он вчера почти смог убежать из дворца!

— Меня предали!! — с неподдельной скорбью взвыл Кинтаро, — Крайм-сан, заберите меня отсюда! Я никогда этого не просил!!

— О, кстати, — я цинично и по-взрослому проигнорировал мольбу ребенка, обладающего слишком влиятельными родственниками, — А где Внучка?

— Она меня и предала!!! — белугой взвыл Кинтаро, заставляя своего деда с прабабушкой поперхнуться, — Крайм-сан!! Эта негодяйка начала звать стражу, когда мы почти выбрались из дворца!

— Ну ты ж ей сообщил, что собираешься в веселый квартал! — гаркнул улыбающийся Одай, — А она тебя вытаскивала на тайное венчание!

— С друзьями так не поступают! — плакался недоимператор.

— Веселый квартал, — с отвращением проговорила Тама, — Это всё влияние вот этого Героя!

— Между прочим, вполне здоровые поведенческие императивы рационального и знающего себе цену подростка, — обиделся я, — Вы заставляете бедолагу форсированно готовиться к ненужному ему событию, заставляя сублимировать собственную пробуждающуюся сексуальность противоестественными способами вместо того, чтобы позволить личности гармонично развиваться в позарез ему сейчас нужной горизонтальной плоскости. Что в итоге? Хотите, чтобы он под влиянием неизбежности и вашего авторитета подверг сам себя деформации, заполняя пошлую и банальную социальную роль императора?

Гм. Может, больше не качать интеллект? А то, когда меня заносит, вот такое как-то само выплескивается.

— Хотим!! — дуэтом рявкнули престарелые тираны.

— А я не хочу! — робко вякнул внук, но его не послушали, а вместо этого в приказном порядке позвали приблизиться к прабабке, тут же сунувшей Тсучиноко-самому-младшему какой-то солидно выглядящий документ.

— Читай! Внимательно! — велела ему Тама, поджимая губы, — А когда прочтёшь, молча передашь этому… Герою, понял? Молча! А потом посмотришь на его реакцию!

Кинтаро внимательно просмотрел листы, а затем передал мне. Приняв документы, я их мельком просмотрел. Гм, ничего себе! Князь Тьмы Сатарис передаёт привет Герою Мачу Крайму, уверяя его в своем хорошем отношении, в знак чего присылает именное приглашение на посещение собственного дворца (бессрочно и нигде не написано, что одноразово!), плюс, в дополнении идут бумаги, позволяющие мне вместе с спутниками свободно пересекать границы империи Сатарис в любое удобное время. А также селиться на её территории, вести бизнес, сочетаться браком с подданными, выращивать злаки и скот.

— О, клёво! — сказал я, убирая быстренько бумаги в инвентарь. Очень полезные штуки, даже если это ловушка. Самое главное, что за украденные трусы на меня не сердятся и шанс, что перед началом боевых действий будет разговор очень даже велик. А тут уж мы с такой адекватной, доброй и понимающей особой обязательно договоримся. Что-то мне подсказывает, что даже по-хорошему.

— Нет, ну ты видел!? Видел?! — тут же подпрыгнула на месте императрица так, как будто ей не 216, а всего 102 года. Обращалась она тем временем к Кинтаро, растерянно взирающему на меня, — Видел, как он обрадовался?! Получил приглашение к демонам — и обрадовался! Вот твой Герой!

— Крайм-сан, а можно мне с вами?! — жалобно протянул Кинтаро. Если бы не мстительный блеск в глазах, то я бы ему даже поверил. Растет парнишка!

Старики зашипели и закряхтели, хватаясь за сердца.

— Что? — сделал ехидную морду я, — Хотели, чтобы парень меня возненавидел?

— Ты как говоришь с императрицей! — тут же очнулась старушка, блестя возмущенными очами. Слишком живыми для её возраста.

Правда, тут уже надо выкручиваться всерьёз, благо, в чём смысл происходящего я уловил.

— Кинтаро, боюсь, тебе нужно будет остаться и слегка поимператорствовать, — вздохнул я с самым фальшивым видом, — Видишь, дедушка и прабабушка старенькие? Ну, дедушка, конечно, моложе, он еще ого-го, но ты нашу поездку сюда помнишь? Вот-вот. А так — прекрати дёргаться, тебя всё равно поймают. Каждый из нас немного Внучка.

— Вот, — довольно проговорил Одай, до этого кривившийся, как за дегустацией кошачьих какашек, — Мач дурак-дураком, а вещи умные говорит! Правильные! Так, стоп! Мач! Мач!! Ты что там делаешь?! Покажи руки!! Руки вверх!

— Вот они, рученьки! — моментально продемонстрировал я требуемое, мысленно выдыхая. Кинтаро магическую смску отослать успел. Ничего такого, просто обещание посвятить мальчика в прелести взрослой жизни. Проинформировать насчет гаремов, описать опасности фавориток, посоветовать наладить каналы сбыта и доставки всего необходимого молодому императору. Заодно черканул ему телефончик Магамами — у того целая Академия прошаренных молодых людей, точно понимающих толк в хорошем досуге. Уж кому как не мне знать.

Всё равно, противные старики что-то заподозрили, тут же изгнав Кинтаро из помещения. Затем их внимание обратилось на меня.

Первая тема, которую подняли венценосцы, была простой. Наша троица необходима для коронации. Два золотых класса — этакая свита-минимум, с которой будущему императору не западло вступить в свою столицу, но она же (свита), должна присутствовать на коронации, пока прабабуля, минуя сына, не угнездит корону правнуку на темечко. Вот как только Кинтаро забронзовеет — всё, мы не нужны. Сильно не нужны. Очень не нужны. Настолько, что моя просьбочка пожить годик в замке Скригган (никуда не выбираясь! Не выходя наружу!) вызвала буквально бурю в стакане.

Железобетонное «нет»!

— Рыжая, — ткнула сухоньким пальчиком вредная бабка, — Может тут хоть всю жизнь прожить! В гвардию приму! А вас двоих на континенте быть не должно! Одай мне всё про вас рассказал! Не дозволю!

Пришлось поторговаться. Вежливо, мягко, делая большие и невинные глаза. Последним не верили, особенно оябун, который, чертыхаясь через слово, поминал опороченных мной Эрогонохильду и Самару. Затем, всё-таки выбив из вредного старца обещание поискать монстров уровня и качества тараканов Скриггана, мы-таки стали удостоены второй темы нашей беседы.

Одай Тсучиноко без обиняков заявил нам, что мир Фиол… сломался.

Не много, ни мало, как отказали некоторые Правила Богов — могущественная магия, защищающая тех, кто только начинает поднимать свой уровень на монстрах. Страны, нации, расы, даже Гильдия Авантюристов в панике — случившийся катаклизм всё меняет! Боги не отвечают, от чего предчувствия нехорошего и даже плохого охватили всех знающих. Что касается Гильдии, то она, представляющая из себя огромную, буквально всемирную организацию, пополняющую бюджет за счет выбиваемых с монстров ресурсов, очень сильно зависит как раз сегмента низшего уровня, который, в нашем случае… отказал. Низкоуровневые, не зная, какого поведения ожидать от монстров, стали бояться выходить на промысел и прокачку, доходы резко пошли вниз и… филиалы начали изыскивать все возможные пути пополнения бюджета. Вот оттуда и росли ноги у некоторых из тех проблем, что нам устроила Гильдия.

— Да и еще…, - хмуро произнёс оябун, искоса поглядывая на меня, — Туриан доложил, что катар-волки вам устроили прямо что-то страшное. Было дело?

У Саяки тут же остановился взгляд. Я быстро выхватил уворованную у водителя дирижабли пачку курева, вытянул из неё тонкую палочку, а затем сунул её бедняжке в рот, позволяя прикурить от свечи. Тут же пришлось совершать такую же процедуру и с Тами.

— Устроили…, - хрипло сказал я, — Еще как устроили.

— В общем, скорее всего, это тоже связано с тем, что Правила Богов исчезли, — закивал старик, — Имей теперь в виду, что в любом месте, в любом подземелье, тебе может встретиться что-то неожиданное. Непонятное. Смертельно опасное!

— Спасибо, — серьезно поблагодарил я оябуна, тут же делясь, — А я думал, что ты хотел, чтобы мы всё починили.

— Вы?! — дед аж петуха дал, — Починили?!! НЕТ!!

— Ну нет так нет, — легко согласился я, — На этом всё? Мы всё поняли, будем на коронации паиньками, а потом уберемся.

— Не просто паиньками, Мач-кун, — оябун посерьезнел, — На коронации Кинтаро будет сама Йен Чунь! Она дала мне обещание очень давно, когда еще была простой и не очень популярной богиней о том, что лично явится на церемонию! Боги всегда показываются только в своих храмах — это будет огромной честью для страны! Даю тебе слово, что если коронация пройдет гладко, я приложу все силы, чтобы поправить твою репутацию! А тебе это нужно, поверь.

— Ну…, - скуксился я, — Пока моя плохая репутация скорее защищает…

— Тогда мне это нужно!! — рявкнул старец, — Всё, уходите! Празднуйте, пейте, радуйтесь! Ни в чем себе не отказывайте! Церемония пройдет через две недели и один день!

— А Кинтаро с нами отпустите? — пискнула Саяка.

Слитным дружным «НЕТ!!» нас почти вымело из комнаты. Ну вот зачем им подросток, у обоих сил на бригаду отделочников хватит…

— Парня жалко, — грустно сказала Тами.

— Ну так-то да…, - я показал ей свой магикон, — Но ведь хорошо иметь номерок императора?

— Хочу!!

— Нет! Ты будешь фотографировать свои сиськи и продавать фотки ему!

— А что, так МОЖНО?!

— Нельзя!

— Мач, дай номер!!

— Нет!!

Так, весело переругиваясь, мы и вымелись из дворца. Свобода! Отдых! Пьянка! Халява!

Конечно, будь на моём месте кто-то умный или упоротый, он бы наверняка возмутился такому произволу престарелых Тсучиноко. Мол, злодеи, отгоняют от кормушки, которая способна в считанные месяцы сделать меня могучим как баобаб! Но на самом деле, мне было чхать. Время, проведенное на лестничном пролете над кухней с тараканами и безумный пикник с сраными волками были ничем иным, как непрекращающимся кошмаром, в котором мы все дружно едва не отъехали крышей!

Нет уж, лучше с чистой совестью на свободу, на полную свободу, где нет ни Магамами, ни Тсучиноко, ни Гильдии, ни еще какой-либо гадости! Чистое поле и наша горемычная троица, жизнь с нуля, прекрасная и независимая! Ну а то, что перед этим мы можем с чистой совестью прострадать фигней (за чужой счет и по высшему разряду!) две недели — так это вообще отпуск, о котором я мечтал всю жизнь! Ну, с попадания в этот Аустоламб, так уж точно!

Первые трое суток мы не вылезали из постели… просто потому, что это была постель! Не относительно мягкая и душистая подстилка в шалашиках, которые я на 19-ом уровне «таинственного странника» создавал уже довольно прочными, а самая настоящая, мягкая, нежная, чистая и накрахмаленная постель в шикарном отеле! С подушками, одеялами, простынями и прочей милой сердцу фигней, которая приятно скользит по голым ляжкам! Про ванну так вообще говорить не стоит, что Саяку, что Тами пришлось пару раз спасать, когда они засыпали в теплой воде, а затем, окунувшись с головой, в панике скользили по дну коварной чугунины всеми частями тела, активно захлебываясь.

Трое суток великолепного отдыха, полного обжорства, сна, пьянства, веселья и разврата, а потом Саяка собственной тощей и слегка голой персоной, отодвинула шторы и глубокомысленно заявила, что за окном есть огромный город. Как следует обдумать это дерзкое и свежее заявление нам помешал решительный стук в дверь, за которой обнаружилась строгая и насквозь официальная в лице мадама, представившаяся интендантом гвардии её императорского величества, а затем сходу потребовавшая сдать все полученные нами эссенции, так как добыты они были с помощью гвардейцев, а значит — подлежат приёмке и учёту на склад.

Мадама выжила только потому, что Тами была в одном полотенце и с влажными пятками, от чего и промахнулась копьями, продырявив вместо интенданта вполне невинную дверь, пока опешивший от наглости я щелкал клювом. Пришлось срочно активизировать мыслительные процессы.

— Стража!! — взвизгнула почти проткнутая насквозь старая дева, пребывая в неиллюзорном ужасе — её 30-ый уровень вряд ли бы выдержал удар «мастера копий».

— Охрана!! — чуть правильнее заорал я, фиксируя подмышкой потерявшую халат и копья, но не боевой задор гномку, — Постояльцев грабят!!

— Что?! — возмутилась эта чучундра, — Да как вы смеете обвинять меня!

— Как вы посмели прийти сюда без вознаграждения за подъём уровней у двух элитных гвардейцев императрицы!! — в ответ наехал я, вызывая из влажной рыжей еще больше возмущенных звуков и телодвижений, — Да еще что-то требовать!

— Мы вас не нанимали! Ваши ценности получены с помощью принесших присягу солдат, а значит, должны быть сданы! Вы нарушаете закон!

Охрана отеля, видя униформу грымзы, растерянно застыла, от чего я сделал неутешительный для нас вывод, что быстро это не решится. Сама интендант тем временем сыпала угрозами ареста, обещая нас засудить за нападение на неё саму, а заодно и приказами немедленно сдать всё и вся. От последних я толком не мог начать дискуссию, потому что, когда у тебя в руках нечто рыжее, влажное, изворотливое и способное убивать, ты будешь бороться именно с ним, а не слушать разную ересь. Наконец, у меня получилось совладать с взбесившейся Тами, подхватив лежащий у моих ног халат и закатав туда гномку как в мешок.

— Так, дамочка, — выдохнул взмыленный я, — Катитесь… ко всем чертям! Мы подчинённые Одая Тсучиноко! Что-то от нас требовать может только он, а ты, скорее всего, припёрлись сюда по собственной инициативе. Так вот, либо ты сейчас прекратишь визжать и уберешь отсюда свои мослы, либо я оттащу тебя во дворец, чтобы узнать, какому дебилу пришла в голову мысль меня ограбить, ясно?!

Выдра подавилась, уставившись на меня взглядом, полным дистиллированной бюрократической ненависти. Затем, резко выдохнув, она ломанулась на выход, расталкивая здоровенных бугаев-охранников, периодически оглядываясь на меня, стоящего с мешком дерущихся влажных гномов.

— Так, девочки, собираемся, — скомандовал хмурый я, выпуская рыжую забияку, — И быстро.

— А что случилось? — протянула Саяка, стоящая, тем не менее, в боевой готовности с посохом наперевес.

— Туриан и Самара — те еще лохи! — в сердцах бросил я, безуспешно мучающий магикон, — Они вернулись домой с уровнями, начали болтать, а затем их лихо лишили нами выбитых ништяков, заодно решив пощипать и нас, понятно? Нужно срочно продать хабар.

— Мы гости императорской семьи! — пнула меня в лодыжку злая и встрепанная гнома, — Как они могут?

— Даже императоры бессильны против бюрократов, учуявших возможность вырвать чужой кусок, — запараноил нервничающий я, — Давайте, девочки, шнеля-шнеля! Нам нужно многое реализовать!

Эссенции, падавшие с тараканов, были невероятно полезны. При добавлении их в слоты предметов, они повышали такую жизненно необходимую характеристику как Скорость. И стоили они очень дорого по словам того же Туриана. Проще говоря, у нас с собой было целое состояние, которое я планировал реализовать через того же Одая, но кое-кто узнал о нём пораньше.

Пора валить!

Глава 16

Прохладная девичья ладошка прислонилась к моему лбу, а подлючие фиолетовые глазки с неподдельным участием заглянули в непонимающие ничего мои.

— Мач, ты не заболел? — участливо спросила Саяка.

— Это ваш мир болен, — угрюмо ответил я ей, сидя на корточках в тёмном переулке старой части города, куда нам удалось дойти без особого труда. Никакой тревоги и погони пока что не было, но это вскоре точно изменится, моё шестое чувство подавало вполне определенные сигналы. Зла в организме у меня было так много, что еле смог заставить себя сунуть магикон за пазуху вместо того, чтобы раздолбать ни в чем не повинный аппарат о камни. Он бы не раздолбался, но все равно срываться не стоило.

Драпая из отеля, я лишь перестраховывался, полагая, что процент события, в результате которого у нас действительно будут неприятности — крайне мал. Очень мал. Разумеется, имея хабара более чем на полмиллиарда, ты будешь стараться избежать малейшего риска, только вот в нашем случае этот «крайне малый шанс» всё-таки случился. Только что произошедший разговор с оябуном расставил всё на свои места.

В общем и целом, идиотская ситуация сложилась из-за того, что старая грымза Тама Тсучиноко на нас нехило обиделась за мои ценные советы, выданные её внуку из доброты душевной. По словам оябуна, его почтенная мамаша, отняв у правнука магикон, долго хваталась за сердце и прочие обвисшие органы, пока читала мои добрые и кинтаролюбивые советы по поводу любовниц, наложниц, пьянок и прочих хороших вещей, которые мог (точнее должен) был себе позволить молодой пятнадцатилетний император, пребывающий в уме и телесном здравии. Причина? Тама Тсучиноко была и оставалась последовательницей Датарис, покровительницы чистоты помыслов, дев, романтической любви и прочего багажа. Очень. Старой. Последовательницей.

Императрица тупо спустила вопрос по экспроприации у меня любимого мной же заработанных благ на свои ведомства! Мач Крайм не Авантюрист? Нет. Гражданства не имеет? Нет. Гвардейцы помогали? Да. Так пусть всё будет по закону! А если и обидится, то не страшно — заявленная свита на коронации может присутствовать и в кандалах!

Разумеется, Одай пытался донести до своей матушки немного здравого смысла, но у той планку сорвало полностью, так что дед был беспомощен. Однако свои интересы блюл — если мы не явимся на коронацию, то он исключит нас из Тсучи-гуми. Мол, сам ты Мач, дурак, куда лез? Зачем языком чесал? Вот теперь выкручивайся!

— Может, тогда отдадим? — робко спросила Саяка, тут же отчаянно взвизгнув — гномка схватила бывшую ведьму зубами за кожу на ребрах справа, начав сосредоточенно жевать образовавшуюся складочку.

— Нет/Нефт! — почти крикнули мы с рыжей одновременно.

— Лааааадно! — пропищала великая мудрица, крутясь вокруг собственной оси в попытках оторвать от себя подругу.

Я пока чесал в затылке. Дед нас слил, но имел на это моральное право, всё-таки я неслабо потоптался на его планах. С другой стороны, я честно сопровождал его и Кинтаро, а значит, имел не меньшее моральное право облегчить пареньку жизнь, раз та схватила его за нежное, потащив в золотую клетку. С третьей точки зрения, знай я, что бабуленция две сотни лет бьет поклоны блондинистой и сисястой дуре — молчал бы в тряпочку, не отсвечивая.

В общем, когда все дураки, по шапке достаётся самому слабому. Мы — самое слабое звено.

С внезапным тихим хлопком воздуха в переулке сразу стало тесно от появления нового лица, которое тут же сильно растерялось нашим дружественным рефлекторным объятиям со всех сторон. И мучительно покраснело. Наверное, приятно, когда тебя узнают за секунду, да еще и так радуются приходу!

— Эх, Самарра! — радостно и тихо проурчал я в малиновое теплое ухо замотанной в черное кентаврицы, — Одно неловкое движение…, и я тебя полечу. Или отшлепаю.

Кентаврица тихо пискнула, оседая сразу на все четыре ноги, но это было далеко не всё. Спереди её влюблённо обняла Саяка, а совсем сзади пристроилась участливо улыбающаяся Тами, разложившая на полную длину одно из своих копий. Она свободной рукой что-то там поглаживала или жмякала, от чего порнокопытная куноичи начала слегка истерически икать. За шею, понимаешь, обнимает страшный мужик, спереди между твоих грудей светятся ну совсем недобрые глазки, а сзади вообще происходит нечто категорически ужасное.

— Самара, как вы могли? — укоризненно прошептал я в почти дымящееся ухо, — Мы вас любили. Заботились. Подняли вам уровни. Поделились добычей по-честному. За что вы так с нами? Ммм?

Девушка лишь крупно дрожала, спазматически икая от ужаса, но в моем сердце, лишившимся на ровном месте ровно дюжины дней обжорства, пьянства, гульбы и сна на мягкой суперкровати, не было ни капли сочувствия. Зато была капля кое-чего другого, и оно вполне могло убить лошадь. Очень приятным способом. Наверное, отточенные инстинкты шпиона и убийцы как-то это почувствовали, потому как девушка выхватила здоровенный блокнот, чтобы тут же начать в нём лихорадочно писать.

«Я не виновата!»

— Мм? — промурлыкал я, — Не верю…

«Пришла вам помочь!!»

«Отпустите меня!!»

«Пожолуйсто!!!»

— Я тебе, конечно, верю, — продолжал я настолько сладким тоном, что у самого разболелся отсутствующий кариес, — Разве могут быть сомненья? Только подробности, Самара, их нужно больше! Больше подробностей! Иначе за девочек я не отвечаю…

Девочки намёк поняли. Кентаврица закатила глаза и часто томно задышала, явно отлетая в астрал. На всякий случай погрозив кулаком Тами, явно вытворяющей что-то неконвенционное, я погладил по голове Саяку, вполне себе скромно пальпирующую ту часть Самары, которая из человеческой переходит в конячью. Ничего не прекратилось. Пришлось останавливать великую мудрицу. Отдышавшись и сделав дикие глаза, куноичи застрочила в блокноте так, что следующий лист заполнялся до того, как оторванный касался земли или моих пальцев.

История оказалась несложной. Туриан гар-Шаррг, честный служака, да отсохнут его уши (так и написала!), просто и тупо пришёл с задания, просто и тупо написал подробный рапорт обо всём, а потом также честно и незамутненно, без всякой задней мысли сдал свою долю добытого под роспись на склад. Учитывая, сколько изумлённых до потери пульса людей ходило за ним по пятам и клацало жвалами на его новый уровень, а затем и на груду эссенций, что балбес на голубом глазу сдал… в общем, у полковника гвардии Зайцера, выставившего их с Самарой на эту миссию, не было никаких шансов обеспечить себе часть вознаграждения за блистательное руководство операцией. Сама же кентаврица, бледнея и синея от ужаса, со всех копыт бросилась повторять по следам дуболома партнёра, от чего у того же Зайцера, правда, чуть позже, приключилась медвежья болезнь, истерия и запой.

Ну а дальше, всё достаточно предсказуемо. Зайцер сотоварищи, то есть с группой влиятельных дворцовых чинуш, совершенно не поверил докладу того самого честного дуболома, выдвинув предположение, что Туриану и Самаре тупо дали взятку в особо крупных размерах, а вот себе мы заграбастали куда больше и слаще. До него, естественно, эту же байку повторило уже половина дворца, наблюдавших сдачу веселых и редких шариков, от чего там, во дворце, у народа наступила форменная золотая лихорадка. Нас решили от ценностей избавить (как минимум!!). Добиться этого было несложно — всего лишь донести до старой императрицы легчайший намек на бунт или оппозицию, ждущую её правнука в ближайшем будущем. В преддверие коронации на такое она пойти не могла.

Что же, старушка получает в моих глазах несколько очков назад. Всё-таки, вера в Датарис у неё, скорее всего, была и остается не главным жизненным ориентиром!

Что касалось Туриана и Самары, то их просто посадили под замок «до выяснения», попутно пытаясь узнать (и поверить), всё ли они сдали на склад. Девушке это не понравилось, поэтому, пользуясь тем, что официальных обвинений к ним было выдвинуто фигу да маленько, она удрала, бросившись со всех копыт к несчастным нам. А мы тут ей устроили очередную тактильную дефлорацию, совмещенную с запугиванием и групповыми домогательствами.

Не надо так.

«Не трогайте меня нигде! Пожалуйста! Это очень стыдно!!»

— Ну, технически-то ничего не изменилось, — пожал я плечами, — Под монастырь вы нас подвели, причем оба! Что вам стоило сказать, что ценности вы сдаёте? Мы бы просто-напросто ничего бы вам не давали… сразу, а вручили бы уже в городе, во внеслужебное время…

«Я вам помогу! Только перестаньте меня трогать!!»

— Вот ведь недотрога какая… девушки, прекращаем! Самара слишком отвлекается на вас!

Не понял, что именно сделали эти две мстительные заразы, но сразу после того, как мы куноичи освободили, она легла вдоль стены переулка лошадиной частью, а человеческой взяла в руки своё лицо и начала плакать. Плечики бедолаги вздрагивали, слёзки лились только так, но нас, чуть было не лишённых законной добычи, таким было не пронять! Ну, разве что чуть-чуть.

Нужно сделать себе зарубку на будущее — ни в коем случае не спрашивать никого о возрасте этой скрытно-невинной барышни.

К сожалению, моя стратегия «дать выплакаться» не была адекватно воспринята напарницами. Тами, добыв из инвентаря здоровенную пузатую бутылку, оплетенную соломкой, ловкой отогнула мизинчиком нижнюю часть маски четвероногой горемыки, вставила туда горлышко, а затем, опытно надавив на какую-то точку на шее слабо сопротивляющейся кентаврицы, задрала ёмкость, вынуждая ту пить. А мы с Саякой ту-пили, глядя на это непотребство.

Бутылка была здоровая, вино в ней было вкусное и сладкое, так что очень вскоре куноичи втянулась. Два пузырька спустя, гордо поднявшись с колен (правда, с нашей помощью), дева ночи и скрытных убийств слегка икнула, мило приложив к маске ладонь, а потом сказала, как отрезала:

— Падём! Десь… нидалеко!

Голосок у неё оказался очень даже приятный. Звонкий, мелодичный… подростковый.

Но мы всё равно пошли. С горящими в надвигающихся сумерках ушами, головами, втянутыми в плечи и стыдливым переглядыванием между собой. Ну откуда мы знали?!

Сначала всё довольно хорошо пошло. По довольно пустым и кривым улочкам старой части города, больше всего похожей на виденные мной в этом мире поселения раньше, кентаврица шла старательно и вполне ровно, хоть и слегка деревянным шагом. Она что-то довольно весело бормотала себе под нос, немножечко жестикулировала, но в целом, для выпившей девушки весом кило в пятьсот, была очень даже неплоха. Ровно до того момента, как не остановилась, повесив голову. Уснула, что ли?

Мы, скромно шедшие чуть позади и нервно осматривающиеся по сторонам, обступили переднюю часть Самары, слегка нервно рассматривая получившуюся композицию. Та, как будто (то есть точно) этого и ждала — протянув руку к Тами, девушка просительным тоном скомандовала: «Ищо хочу!». Гномка пожала плечами и материализовала еще пару бутылок.

— Откуда у тебя столько? — возмутилась Саяка, провожая выпивку голодными глазами жадного человека.

— Ну, я не планировала вылезать из постели… неделю, — коротышка, задрав голову, слегка мечтательно следила за тем, как кентаврица опорожняет бутыль объёмом литра на три.

— А я хотела по магазинам!

— Я тоже… ик! … хочу по магазинам. Можно с вами? — после третьей бутылки Самара вообще начала разговаривать нормально, но вот стоять… с этим были проблемы. Не проблемочки, но переступала с копыта на копыто она частенько, создавая впечатление, что девушка слегка мечтательно пританцовывает на месте.

— Можно. Даже нужно, — тут же разрешила щедрая не по масти гнома, — Но потом. Сначала нам нужно спрятаться. Ты вела нас прятаться.

— Ик! Точно!

Что-то у бедняжки определенно перемкнуло, потому что дальше она начала красться. По центру улицы. Довольно быстро, конечно, но тем не менее, нам пришлось её сначала догонять, а только потом что-то делать с отвисшими челюстями, просто потому что крадущийся кентавр в чёрном, так и не бросивший бубнить себе под нос нечто, весьма похожее на песню, качественно ломал мозг.

— Ну…, - через пять минут выдавил из себя я, — Теперь мы могли бы идти тут даже голыми… Все равно бы нас никто не увидел.

Свернув на оживлённую улицу, практически всю состоящую из мелких лавочек и ресторанчиков, забывшая включить стелс-режим кентаврица прониклась чем-то вроде патриотизма или просто преисполнилась любви… но не суть. Эта самая суть была в том, что пьяная дева добыла из инвентаря флаг (вместе с флагштоком), а затем довольно практично использовала вместо пятой конечности и дополнительной точки опоры. Продолжая красться. Народ, видящий это мозгоразрывное событие, просто впадал в разные стадии шока, провожая взглядами мрачную черную кобылицу с развернутым за спиной полотнищем флага Татарианской империи, а вот на нас всем было не просто фиолетово, а…

Мы в этом мире не существовали.

— Давай её себе заберем! — слегка охрипшим голосом вынесла предложение Саяка под энергичные кивки гномы.

— И где мы ей кентавра найдем? — попытался воззвать я к логике, борясь с искушением согласиться.

— А ты не подойдешь?/ А конь не подойдет? — выдали мои нежные и любящие девы, а потом с недоумением посмотрели друг на друга. А затем даже покраснели.

— Отставить воображать всякое! — прошипел я, — Кродёмся дальше!

Мрачно-патриотическая феерия в одну лошадиную силу смогла нас доставить вообще без всяких проблем, кроме в очередной раз поврежденных шаблонов, в странное место. Это был малюсенький, тесный, пожухлый и несчастный парк в «стакане» из нескольких домов, стоящих к этому парку торцевыми частями. Сейчас здесь было темно и почти не стыдно от происходящего. Обкатывая здравую мысль о том, что Самару чуть позже неплохо будет связать, чтобы она не наложила на себя руки, я с легкой обречённостью наблюдал, как парнокопытный ребёнок-ниндзя досасывает четвертую бутылку.

Утолив жажду, Самара с удовлетворением выдохнула, а затем повернула какой-то фигурный элемент металлической ограды вокруг одного из чахлых деревьев. Что-то заскрежетало, заурчало, а затем, под аккомпанемент пьяного икания куноичи, в торце одного из домов обозначился приоткрытый дверной проем.

— Нам — туда! — залихватски махнула флагом Самара.

— Хорррошо, — прокряхтел удачно поймавший падающую кобылицу я, — Флаг спрятать! На копыта встать!

— Ты снова меня трогаешь…, - слегка меланхолично заключила не до конца падшая на брусчатку девушка.

— Я тебя поймал…

— Да! — сказала она с надрывом в голосе, — И теперь меня никто не возьмет замуж!

— Ты 78-го уровня! — утешил девушку я, пытаясь стабилизировать её на копытах. Без послушно убранного ей флагштока получалось так себе, но мы оба старались. Добившись какой-никакой устойчивости, развил мысль, — Сама можешь взять замуж… кого угодно.

— О! — подняла куноичи палец вверх, — Тошшно!

То ли мысль её всерьёз воодушевила, то ли был какой-то недоступный кандидат на замуж, давным-давно покравший у нашего ужаса ночи сердечко, но кентаврица мобилизовала скрытые внутренние ресурсы, открыла чакры, а может, сделала с собой совсем что-то непотребное, но это определенно помогло ей собраться, а затем возглавить наше проникновение в скрытый проход, тепло мерцающий огнём факелов, расположенных в глубине.

Внутри секретного прохода был еще один секретный проход, в котором был большой и красивый пандус из полированного металла, идущий куда-то вниз. Самара села на лошадиный зад, растопырив задние ноги с копытами, передними уперлась в металл, видимо, для управления съездом, а затем, с веселым улюлюканьем, укатилась вниз, во тьму. Я со скрежетом почесал свою черепную коробку.

— Нет, не берем её к нам, — решила гнома.

— Почему? — разочарованно скуксилась бывшая ведьма.

— Слишком забавная, когда выпьет. Сопьется же.

— А насчет коня решили? — язвительно поинтересовался я, примащивая зад на металл.

— И это тоже затруднение! — важно кивнула гнома, а затем всполошилась, — Мач! Мач! Ты куда?!!

— Догоняйтеее!

Ну, я не расист и не видист, а человек широких взглядов с бурным прошлым и неясным будущим, но кентавры — всё-таки перебор. Хотя, если вспомнить гарпий из деревни ведьм, то наблюдаются определенные перспективы, но одно дело слегка крылатые девушки с птичьими ступнями и когтями, а вот кентавры — совершенно другое. Хотя тут можно слегка запутаться, оценивая критерии, границы и рамки, что я с успехом и делал, пока не влепился в что-то тёмное и упругое. Оно лишь слегка вздрогнуло и икнуло, а потом шлёпнуло меня по лицу хвостом.

— Оп-пять! — удовлетворённо сказала Самара Такаули, поджидавшая нас внизу. Места на площадке было много, хоть целый табун размещай, поэтому мне в душу закрались смутные сомнения и тревога. Правда, они слегка утихли, когда пришлось ловить гному и ведьму — в отличие от задумчивого меня, легкие девочки не тормозили вообще, поэтому, набрав с радостным визгом вполне приличную скорость, намеревались стереть свои задницы по самые брови, выехав с пандуса на каменный пол. Тоже мне, кошки на наждачке…

— Где мы, Самара? — поинтересовался я, поймав девчонок.

Заплетающаяся всем чем можно кентаврица, получившая в качестве помощи и поддержки тесные стены коридора, через который мы проходили, довольно икнула, поинтересовалась, нельзя ли ей еще бутылочку, а потом, после нашего синхронного гневного вопля, огорченно пробормотала, что мы у неё дома. В Нижнем городе.

Ну, сам дом по совместительству являлся чем-то средним между веселым кварталом и чёрным рынком, располагаясь в естественных пещерах на сотню метров глубже Аустоламба. Выйдя из небольшой будочки, я увидел кусок самого настоящего города, да еще и расцвеченного буквально морем разноцветных огней и лампочек. Сфоткав такое великолепие, я мстительно отправил получившееся изображение Кинтаро, а сам разочарованно подумал, что вся вот эта прелесть с лампочками, домиками, шатрами, парками и даже здоровенным озером, красиво флюоресцирующим голубым цветом, мне куда меньше заходит, чем верхний город, где бибикают машины и делают фастфуд на углах. Тут, конечно, хорошо и загадочно, вон как охают девчонки под довольное патриотичное хрюканье куноичи, но наверху-то цивилизация! А выпить и разврат мы носим с собой!

Официальных властей тут не было, зато было много неофициальных. Попадающиеся нам навстречу вооруженные ребята оказались очень полезными — они тепло здоровались с Самарой, махали ей руками, кричали имя и добрые пожелания. Такое внимание, пусть даже местами и привычное, всё-таки пробило алкогольный делирий юной кентаврицы, от чего она, изыскав скрытые резервы (а возможно даже прокачав чакры. В очередной раз.), собралась, вполне себе деловито цокая впереди нашей процессии. Мне стало слегка обидно, что я не догадался снять видео о том, как она «кралась» по Аустоламбу, но гнусное хихиканье Саяки, плюс происходящее на экране её магикона, тут же эту обиду развеяли. Мы стали гнусно хихикать вместе.

— К-кредо Нижнего города: «Не доставляй мне п-проблем!» — тем временем просвещала нас копытная дева, — Пока… ик! Вы платите… денюшки… платите… не шу-шумите, не дерё-тесь, не… ну… это…

— Мы платим денюшки, — горячо закивала Саяка, — Мы хорошие!

А затем она спёрла цветок, выглядывающий из-за соседнего забора, с удовольствием его занюхав. Самара не заметила.

Довольно быстро мы перешли в жилую часть этой здоровенной благоустроенной пещеры, эдакий городок с совершенно бессмысленными и беспощадными острыми крышами пагод в азиатском стиле, что я бы посчитал надругательством над здравым смыслом, не выгляди это так красиво. Тут уже не было слышно пьяных песен и не шатались до зубов вооруженные разумные, только тихие улочки между вполне просторными домами, да развешанные над ними бумажные фонари, каждый из которых давал немного света, что компенсировалось количеством.

— Тааак, Самара, а где…, - я хотел ловко обойти неудобный вопрос, какого шиша нас завели в жилой сектор, где нет никаких отелей или чего-то подобного, но банально не успел. Кентаврица, изящно крутнувшись на месте, вздржызнула задними копытами по невинно стоящим воротам, от чего те с испуганным хлопаньем распахнулись.

Затем, она развернулась к нам, сматывая с лица маску. Под тёмной матерчатой тканью оказалась совершенно девчоночья, большеглазая и курносая физиономия, с карими глазками в кучу. Очень симпатичная. Широко улыбнувшись ртом, Самара звонко прогорланила на всю округу:

— Папа! Мама! Я дома!

А затем, посмотрев на нас с той же изумительно-пьяной лыбой, она громким шёпотом добавила угрожающее:

— Щас я вас познакомлю!

Пресвятые тараканы!

Глава 17

— Всё, что ты сделал с моей дочерью — я сделаю с тобой!

— Ой, ну давай! — я издевательски похлопал ладонью по повернутому к собеседнику заду, — Шлепни меня пару раз! А потом вылечи! А затем подними мне двадцать уровней! Че рот раскрыл? Не мужик, что ли? Мужик сказал — мужик сделал!

Здоровенный пузатый кентавр в домашнем кимоно схватился за сердце, закатывая глаза и хрипя:

— Я думал… что ты её напоил…

— Дорогой! — изящная и очень красивая кентаврица раза в два меньше тщетно штурмующей лестницу Самары, кинулась к мужу.

— Я слишком слаб! — прорыдал батяня куноичи, сидя на полу, — Иначе бы я его убил, дорогая! Клянусь!

— Был бы ты женского пола, я б тебя сам убил, — пробурчал я, а затем, видя обращенные на меня шокированные взгляды, нервно добавил, — Ну не люблю я женщин-бухгалтеров!

В конечном итоге все подуспокоились, включая на лестнице юную пьяницу. Успокоение велось с помощью вина под скаредное ворчание девчонок, но деваться было некуда — наша проводница, с трудом, после пары первых стаканов, затащенная совместными усилиями в свою комнату, была вне зоны доступа сети, а мы находились в жилом квартале, где патрули к посторонним имели множество обоснованных претензий. Всё-таки, несмотря на вопиющую нелегальность этой зоны, любое развитое поселение нуждается в структуре. Нас оставили ночевать.

Нервный батя нашей стесняшки-молчуньи оказался очень важным и обеспеченным разумным, занимающим жизненно-важный пост в Нижнем городе. Он был главным счетоводом, что в конечном итоге, и позволило мужику отдать ну очень круглую сумму за свиток определения талантов его ненаглядной дочуры, что той и позволило в итоге реализовать свой потенциал в виде куноичи. Когда до сознания озабоченных родителей дошло, что мы люди мирные, опошлявшие их дочь только косвенно и по мере необходимости, то они немного расслабились. Ну, пока не узнали, сколько эссенций тараканов их доченька передала в пользу императорской казны.

На этом моменте, я понял, что они не просто кентавры, а слегка иудейской национальности. А может быть, судя по слезоразливу, и не слегка.

— А мы-таки можем договориться…, - вкрадчиво сказал я родителям, горячо обсуждающим свою дочку. Мамаша, ну очень приятное и изящное существо, настаивала на том, что за пьянку доченьку нужно немного покарахтунг, ибо так в её возрасте нельзя, а папаня изо всех сил защищал свою ненаглядную кровиночку. Однако, зов злата в моем голосе не мог не заставить его отвлечься.

— У меня есть принцип! — гордо сказал он, — Не обсуждаю дела под алкоголем! Мы выделим вам гостевой домик. Поговорим с утра!

Так мы и остались ночевать в доме подземных кентавров, один из которых был бухгалтером, а вторая — ночной убийцей. Засыпая, я вяло подумал о том, что абсурд доброго мира Фиол определенно не знает, что такое границы. Если б знал, то попытался бы их превзойти!

Утро красит громким стоном тонкие бумажные стены скромного жилища Йоши Такаули и его семьи. Слышны звуки беспокоящихся родителей, стучащих копытами по лестницам туда-сюда. Слегка рыдает глава семьи — вода не помогла, нужно врача! Но она не хочет врача! Как можно пойти против желания любимой дочери!

Неудивительно, что Самара выросла такой молчаливой и застенчивой, здесь по любому поводу спор и обсуждение. Не семья, а вечная битва двух ласковых и нежных экстравертов!

Может забрать её отсюда, выкрасть Кинтаро, а потом обвенчать их в тихой деревенской церквушке? Хотя… учитывая, что характер Самары мы уже чуть-чуть видели, вряд ли она будет мириться с его изменами. Так что нет. Никакого счастья никому кроме меня.

Моё счастье, скрывая боль, страдало возле лежащей вверх копытами дочурки, слабо стонущей от переполняющего ту абсистентного синдрома. Подивившись на столь причудливое зрелище, я хотел приложить обоих целительной силой, но был изгнан Саякой, включившей свою «ауру радости» с теми же намерениями. Тоже хорошо, не придётся рисковать собственным светлым именем, которое и так все вокруг стараются опорочить.

— У нас 126 эссенций, каждая из которых даёт по 3 очка Скорости, — начал я. Пришлось сразу же прерваться, так как Йоши начал хватать ртом воздух и заваливаться на бок. Порадовавшись, что он всё еще в восстанавливающей ауре Саяки, я продолжил, — Вот моё предложение. Ты помогаешь нам их реализовать. Здесь, в Нижнем городе, за деньги. Если сможешь устроить сделку сегодня, то получишь 30 процентов от вырученной суммы…

— Эээй! — тут же возмутилась Тами, делая страшное лицо, — Что?!

— Цыц, — строго сказал я жадной гномке, — Так будет лучше для всех. Отец Самары получит то, что прохлопала ушами и промолчала его дочь, а мы получим возможность потратить деньги. И потратим их… все! Здесь, в Нижнем городе! Одежда, оружие, еда, другие эссенции, даже умения — будем тратить, как в последний день! Но только если господин Такаули справится. Сегодня — 30 процентов, а если сделка пройдет завтра — только 15. Послезавтра — всего пять.

Бедолага-кентавр сидел, нервически икая. Потом, собравшись, посерьёзнев, и став похожим на настоящую акулу бизнеса, он вздел себя на копыта, сказав, что должен кое-что разузнать. Нам пока не предполагалось куда-либо выходить, на что им было получено неохотное согласие.

Пока девчонки, объединившие силы с матерью маленького семейства отдавали всех себя троллингу над пытающейся прийти в себя Самарой, не знавшей, куда от них деваться, я думал. Отвлёк меня от этого занятия неожиданно раздавшийся звонок на магикон.

— Ты где? — грозно прозвучал в трубке голос деда Одая.

— Прячусь, — честно сказал я, — Недалеко. До коронации вернусь.

— Мач…, - голос деда дрогнул, — Нужно, чтобы ты отдал эссенции…

— Этого не случится, — тут же поскучнел я, теряя настроение.

— Ты не понимаешь, — продолжил дед, — Мы не можем надавить на весь кабинет генералов и министров. Наоборот, они давят на нас! На меня! Последний Герой страны подался в бега, а из-за того, что Правила Богов прекратили работать, сложность воспитания молодежи возросла стократно! Все это понимают! Весь двор давит на императорскую семью, желая, чтобы ты остался в Татарианской империи! Навсегда! Хотят опутать тебя многомиллиардными штрафами, чтобы ты добывал редкие вещи из монстров до конца своих дней! Эти несчастные эссенции, точнее, то, что ты добыл их вместе с гвардейцами — зацепка! Законная зацепка, потому что ты не Авантюрист! Здесь и сейчас ты простое лицо, подчиняющееся законам империи!

— Так предложите мне решение, — попытался сделать я еще одну скидку, чувствуя, что начинаю злиться, — Почему вы, Тсучиноко-доно, предлагаете мне просто-напросто отдать честно заработанное?

— Да потому что для тебя это пустяк! — взорвался старик, — Сколько вы там сидели?! Две недели?! Ерунда! Пойми, дурак, я тебя спасти пытаюсь! А ты упрямишься, как ребенок!

— Так вот почему вы постоянно убегали отсюда, — предположил я, даже поёрзав от избытка чувств задом по унитазу, на котором думал, — Решать проблемы маленьких городков, выручать их из простеньких бед, а затем получать заслуженное уважение куда проще, чем бороться с местными вельможами день за днём, а?

— Послушай, ты, маленький говнюк…, - тут же возмутился Одай.

— Нет, это вы послушайте меня, оябун, — выделил я последнее слово, — Мне действительно чхать на эти эссенции! Но я скорее утоплю их в дерьме, даже сам в нём утоплюсь, чем буду идти на поводу забывших своё место баранов! Если вы думаете, что они, добившись своего и заставив вас прогнуться, утихнут и присмиреют — то вы тоже баран! Ах нет, не вы. Кинтаро будет за вас отдуваться?! А вы поедете дальше по городочкам развлекаться, а? Может быть, вам именно это надо — пауза в местном гадюшнике, что непременно возникнет, если я отдам эссенции? Пока их поделят, пока будут совещаться, как меня по новой захомутать, вас же уже рядом не будет, а, Странствующий Император?

В ответ в магиконе была лишь тишина. Я с огромным удовольствием нажал на «отбой», чувствуя, что попал в самое яблочко. Великолепная штука — унитаз! На нём вечно приходят озарения!

Одно дело, когда ты легендарная личность, шляющаяся по целому континенту и делящаяся своей мудростью и опытом. Это очень круто. Только вот совсем другое, если ты сбежавший правитель большой страны, для которого местечковые беды — мелочи, не стоящие упоминания, потому что ты, блин, император! Детские штаны на лямках! Зато уважение и обожание спасенных — вполне настоящие! Ты разбил мне сердце, старый мелочный хрен!

Больше всего меня возмутило даже не то, что старый пердун оказался обычным бегающим от ответственности гадом (чего стоят бородатые дети на стороне!), сколько то, что его попытка уболтать меня отдать ништяки бесплатно, смотрелась откровенно жалко на фоне того случая, как он, прибив босса-крокодила с нашей помощью, бережно собрал всё выпавшее в одну харю!

Кстати, а зачем унитаз в доме, населенном кентаврами? Как они им пользуются?

Нет, не буду об этом думать.

Если рассуждать рационально, после этой размолвки, было бы самым разумным плюнуть на всё и валить из этой страны сломя голову. Если же голову не ломать, а ей немного подумать, то идеально было бы нам сменить покровителя в преступном мире, благо мы находились для этого в очень даже нужном месте. Только вот меня мучила мыслишка, что Одай может хоть на пузе извертеться, но до коронации своего внука лично он нам ничего не сделает. Потом? Легко. Но не будет. Старик должен понимать, что чем сильнее меня заденешь, тем более злым я потом вернусь. Уровня, эдак, сотого. Другой вопрос, если злиться на разную мелочь — графов там, генералов и прочих церемониймейстеров, но персональным врагом он нам стать не хочет точно.

Вскоре появился Йоши. Батя Самары имел слегка бледный и нервный вид, а еще — двух сопровождающих. Мордатые и мышцатые орки с мордами а ля «Туриан невозмутимый», были увешаны оружием как новогодняя ёлка блестящими шариками. Правда, их 50-ые уровни не смотрелись достаточно серьёзно для угрозы.

— Вас приглашает Царица, — поведал нам счетовод Нижнего города, нервно лупя себя хвостом по бокам, — Прямо сейчас.

— Я… с вами! — появившаяся за моей спиной Самара была одета в свою черную униформу и рыла копытом землю. Правда, несмотря на весь свой бойцовский вид, фразу она из себя выдавила с большим трудом.

— Доченька, нет! — спал с лица мужик.

— Да! — топнула та передней лошадиной ногой, — Я… приму ответственность.

Оркам определенно не понравилось происходящее, но оба промолчали, лишь обменявшись многозначительными взглядами.

— А знаешь что? — обернулся я к храброй девчонке, — Оставайся-ка ты, милая, дома. Мы там сами.

Самара молча и обиженно вылупила на меня глаза.

— Ты видела нас в бою, Самара-тян, — решил успокоить её я, — Я просто не хочу, чтобы ты попала под какой-нибудь из наших приёмов.

Вообще-то, пару раз она попадала под заклинания Саяки и моё «пламя страсти», но успешно избегала получения большей части урона, отскакивая, отпрыгивая, а то и используя какой-то смешной вид телепортации, после которого на месте исчезнувшей кентаврицы оставался небольшой сучковатый чурбачок. Но мы-то раньше сражались на территории суперкухни, где площади исчислялись сотнями и сотнями квадратных метров! В тесном и небольшом помещении здоровенной кентаврице для маневра места не будет.

Громко сглотнув, Самара поспешно закивала, отступая назад к маме, а орки слегка взбледнули.

— Идемте! — в стиле товарища Гагарина скомандовал я, махнув рукой. Получилось не особенно круто, так как ехать было не на чем.

Дворец местной Царицы был здоровенной пагодой из дерева и бумаги весьма торжественного и праздничного вида. Всюду болтались бумажные фонарики и бегали мирно одетые разумные, из-за чего складывалось впечатление, что этот мини-дворец никем не охраняется. Ошибочное, конечно — раз это логово преступников, то здесь должно быть полным-полно скрытников. Правда, тут уж ничего не поделаешь, положимся, как всегда, на авось.

Но если что, то мы будем защищаться без оглядки на последствия. Так я девчонкам и сказал, получая от них хмурые лица, которыми они решительно закивали.

— С вами просто хотят поговорить! — негромко и нервно рыкнул один из сопровождающих.

— Ох, приятель, — вздохнул я, — Знал бы ты, сколько раз с нами «просто» хотели поговорить. Хочешь узнать, откуда у меня эти шрамы? Это меня Датарис приглашала «просто поговорить». Помнишь такую? Она у вас богиней работала.

На самом деле, под крышу местной правительницы я входил почти спокойно. Определенная доля нервозности была, куда ж без нее… только вот весь мой опыт пребывания в волшебном мире Фиол твердил одно и то же — чем хуже репутация у разумного, тем более тот мудёр, адекватен и договороспособен. Во всяком случае, даже сопровождающие нас громилы отчетливо посверкивали интеллектом под могучими надбровными дугами. Ну а заодно и тревогой.

Я нисколько не удивился, когда нас привели в небольшую уютную комнатку, где две одетые в ну очень короткие кимоно эльфийки начали суетиться с чаем и печеньками под злобное шипение Саяки. Та даже попробовала натянуть им подолы пониже, но результатом стало полное и внезапное обнажение девы, чей наряд держался на честном слове. Потом шокированную великую мудрицу сграбастали и попытались увлечь в кулуары, так что пришлось её спасать, объясняя старательной деве в прозрачных труселях, что плотские утехи нам не нужны. Прямо здесь и сейчас. А вот попозже…

— Тебе что, нас мало?! — возмутилась Тами, упирая руки в боки и наклоняясь вперед.

— Наоборот! — тут же утешил я её, — Вас много! А эти эльфийки тихие…

— Ах ты гад! — на меня накинулись с кулаками.

Правда лишь для того, чтобы сунуть свои гномьи губы мне в ухо.

— Мач, что делать будем? — серьезно и тихо спросила рыжая.

— Во всем подыгрывай мне, — быстро прошептал я ей, катаясь по полу и напоказ щупая в разных интересных местах, — Даже если я решу отдать или подарить эссенции.

— Что?!

— Ты готова убивать? — напрямик озадачил я гномку вопросом.

— Н-нет, — отрицательно качнула она головой, зарабатывая поцелуй.

— И я тоже.

Следующая эльфийка, пришедшая нам сообщить, что необходимо еще немного подождать, была отловлена и допрошена. Меня интересовала история и статус Нижнего города, о чем она довольно легко и с удовольствием начала рассказывать.

Аустоламб, как и сама Татарианская империя, были старыми и заслуженными образованиями, но недавно, всего каких-то сто лет назад, их реформировала до сих пор занимающая трон Тама Тсучиноко. Императрица, ведомая большим жизненным опытом и не понаслышке знакомая с Датарис, решила в свое время разобраться с преступностью, методами, которыми как раз пользовалась бывшая верховная богиня. То есть, если что-то нельзя, но сильно хочется… то можно. Главное так, чтобы никто не видел.

Так родились «серые зоны» вроде Нижнего города. Организованная преступность известна тем, что не приемлет конкурентов, особенно из преступности неорганизованной. Достаточно установить рамки, очертить границы, принудить негодяев их соблюдать, как в итоге те же самые негодяи будут защищать своё привилегированное положение, всё сильнее и сильнее врастая в инфраструктуру империи. Чтобы сбалансировать такой сомнительный политический ход, Тсучиноко-старшая почти вынесла «серые зоны» из юрисдикции империи, сделав их, по сути, неким вторым дном страны, попав на которое, любой гражданин мог почесать то, что у него зудит. В определенных рамках. С определенным риском, который он сам берет на себя.

Всё, что оставалось делать правоохранителям — так это стучать большим молотком по тем щупальцам, что периодически пытались вылезти из подвала. Гражданин, которого пыталась контролировать или шантажировать «серая зона», мог рассчитывать на всемерную поддержку властей обычных и… властей «серых зон», получающих большие доходы от нелегальной деятельности, следовательно, с наглеющей преступностью боролась еще и устроившаяся преступность. Пока, наконец, всех отморозков не искоренили. В обычном и нормальном мире подобный симбиоз был бы невозможен, но на Фиоле? Вполне.

Ассасинам же тоже нужно поднимать уровни.

— Вас ждут! — тихо пискнула из-за раскрывшейся двери еще одна слабоодетая эльфийка, зарождая во мне отчетливое желание иметь когда-нибудь дом, полный тихих слабоодетых эльфиек.

Подавленными или работающими из-под палки эти девушки не выглядели.

Признаться, я рассчитывал на приём, ну или, как минимум встречу, где мы заходим в зал все такие красивые, а пара шеренг мордоворотов, протянувшихся через весь зал, злобно жрут нас глазами, обещая взглядами кары различной лютости. Во главе всего колхоза будет сидеть пузатый, седой и наисуровейший дядька, с которым мы чуть-чуть попрактикуемся в угрозах, а затем пустимся в торги.

Реальность ожиданий не оправдала. У Царицы был тронный зал — большой, красиво украшенный, с высокими потолками, курительницами в форме золоченых пузатых драконов, яркими красными фонариками из бумаги, малоодетыми эльфийками с подносами, и, конечно, множеством бандитских морд разных рас, национальностей и полов.

Проблема была в том, что на нас никто не смотрел. Вообще! Вся толпа сгрудилась у трона, издавая еле слышное бурчание и ворчание. Только мы подошли к этой толпе, как раздался звонкий женский голос, выдающий немалое раздражение его обладательницы.

— Вы живёте себе наверху спокойно, спускаясь сюда сорить деньгами! Там у вас есть стражники, армия, целые гильдии волшебников и авантюристов, к которым вы можете обратиться! Но я их здесь что-то не наблюдаю! Более того, я не наблюдаю представителя от правящей семьи, который обязан присутствовать при таком обращении властей ко мне!

Шум голосов «придворных» сразу вырос в несколько раз. Послышалось несколько крепких матюгов. Ранее слышимый нами голос взял новые обороты.

— Вы пришли ко мне, говоря: «Царица, нам нужен Герой!». Но вы просите без уважения, просите, не предлагая мне дружбу, не называя меня так, как положено! Вы пришли ко мне в дом просить меня и моих людей, чтобы мы проливали кровь в попытках пленить этого Героя, но раз за разом, раз за разом, РАЗ ЗА РАЗОМ повторяете, повторяете и повторяете… такое слово как «приказ»?!

— Да что эти ублюдки себе позволяют?!!! — раздраженно заорал чей-то густой голос.

— Пошли вон!

— Прочь!

— Катарра, тебе это с рук не сойдет! — внезапно завизжал довольно тонкий, но полный уверенности в себе голос, — Мы представляем волю трех герцогов! Трех! Подумай, в чьих руках будет власть через пару недель! Мальчишка ничего не умеет и ничего не может! За ним никого нет кроме двух стариков! Ты роешь себе могилу!

— Нижний город будет стоять вечно! Пошли прочь с глаз моих, невежественные уроды! И меня зовут Царица! Эй, кто-нибудь! Покажите этим людям, где здесь выход!

Толпа раздвинулась, пропуская пятерых злобно зыркающих по сторонам разумных. Ну, как разумных? Вполне откормленных людей с наглыми мордами «придворный вульгарис», роскошно одетых, увитых цепочками с медальонами, часть из которых Тами могла бы использовать как тарелку.

Я стоял, почесывая затылок и глазея, как эти недовольные люди ломятся мимо нас, как один из них, явно имеющий псевдоним Соколиный глаз, заметил мою физиономию. Тряханув откормленными щеками, он остановился, пуча глаза, ткнул в меня пальцем, вновь завизжав тонким голоском:

— Вот он! Вот Мач Крайм! Вот он!

Тут же сгустилась тишина, в которой громко прозвучало:

— И чё?

Гм, это я сказал?

— Ты арестован!! — заорал тот же высокомерный поросёнок, подскакивая ко мне и пуча свои маленькие глаза, — Ты идёшь с нами!!

— Пошёл в жопу, — приветливо улыбаясь, сказал я ему, едва удерживая себя от желания врезать полудурку по лицу. Окружающие нас бандюги роптали, ворочая рожами, но никакой агрессии пока не проявляли.

— Триста миллионов канис тем, кто доставит этого Героя в Аустоламб!! — проявил изобретательность брылястый, продолжая на меня пучить буркалы.

— Оооо!!! — проявила заинтересованность и легкую агрессию толпа вокруг, сплачивая свои ряды.

Я достал свой металлический молоток, готовясь дорого и кроваво отдать собственную невинность в плане убийств. Тут уж так, как с друидом, не получится…

— МОЛЧАТЬ! — с трона вскочила…

Мы втроем, несмотря на то что нас окружали со всех сторон, замерли, разевая пасти и вовсю пялясь на Царицу.

— У вас здесь нет власти!! — грозно провозгласила стоящая одной ногой на сидушке трона девушка. Вторая её нога покоилась на подлокотнике. Хищно оскалившись, она смотрела на «послов» сверху и так, как обычно смотрят на любимое лакомство всех мух, — Вам самим и всем вашим родственникам и друзьям закрыт вход в Нижний город! Навсегда! Прочь отсюда!

… это была Тами.

Да, зеленая.

Да, с огромными лопоухими ушами.

Да, одетая лишь в роскошно расшитые золотом трусы. Правда, отнюдь не нагая, так как количество золотого пирсинга и украшений на этой зеленой, зубастой, но такой же рыжей и вихрастой Тами, превосходило все рамки разумного.

Царица молча посверлила взглядом быстро выдавливаемых из зала герцожьих клевретов, а затем перевела взгляд на нас. Удивленно икнула при виде гномки. Затем, подпрыгнув, бухнулась задом назад на трон, который был размеров на шесть больше, чем ей нужно, посопела, набирая в грудь воздух, а затем заорала, нагнувшись вперед и схватившись ручками за подлокотники:

— Ну и какого демона вы притащили сюда свои проблемы?!!

Глава 18

От удара в живот я крякнул, чувствуя, как меня покидает куда больше воздуха, чем бы хотелось. Темно-зеленые губы раздвинулись в улыбке, большие глаза сощурились… а затем Катарра, Царица Нижнего города, вновь нанесла свой удар.

— Уф… хватит, — простонал я, — Ты меня со своим троном перепутала?

— А мне нравится! — с вызовом сказала гоблинша, вновь подпрыгивая у меня на животе. Я в очередной раз «уфнул», решив всё-таки не напрягать пресс. Тяжеленькая она… но в основном из-за целой кучи бренчащего золота в форме украшений, которыми было проткнуто всё, что можно. И то, что нельзя тоже. Даже на ушах голой гоблинши было как минимум полкило побрякушек.

— Напоила моих подруг вусмерть, изнасиловала меня, а теперь добиваешь? — подколол я её.

— Я обязана была увидеть хвост! — голая Царица, восседающая у меня на животе, важно подняла палец вверх, а затем фыркнула, разулыбавшись, — Ты выглядел очень забавно, когда начал снимать рубашку, вопя, что такой же как мы. Как ты там говорил? «Я вор, бандит, подлец, гад, обманщик и злодей! Как и вы все! Мы с вами одной крови!». Это было смешно!

Ну, практически так и было. Эта скачущая на мне девчонка, по совместительству являющаяся высокоуровневой правительницей Нижнего города, изначально была настроена… раздраженно. Очень раздраженно. Её первый план был в том, чтобы, как следует грабанув нас, выставить из её владений в любящие объятия ждущих нас солдат, не решающихся проникнуть в Нижний город, но неумное поведение «послов» той коалиции, что раскатали губу на меня любимого, заставило Царицу закусить удила. Я полагал, что в этом немалую роль сыграла её раса, рост и комплексы.

В качестве плана Б, она устроила пьянку, назначив нас своими гостями. Сначала всё шло хорошо, ну в смысле — Царица и Тами сидели, пялились друг на друга как в зеркало, и бухали, пытаясь понять, как так вышло, что они так похожи. Я же, оставленный на произвол судьбы в окружении не слишком дружелюбных морд, алчущих обещанной награды, слегка разболтался, слегка перепил, потом, услышав, что «своих» тут не выдают, полез демонстрировать степень «свояковости», показав свою пусть лютую и мозгоразрывную, но зато самую настоящую татуировку якудза. Народ от зрелища шедевра запил покрепче, пытаясь его развидеть, ну а потом как-то получилось так, что мои вырубились, а я с зеленокожей оказался в постели.

— Ладно Мач, это было весело, — сказала Катарра, усаживаясь по-турецки на моей груди, — Но давай поговорим о делах.

Вместо ответа я посмотрел туда, куда посмотрел бы каждый, а затем ухмыльнулся. Мне ухмыльнулись в ответ, а потом несильно стукнули по носу.

— Это было весело, — повторила Царица с легким нажимом, — А теперь…

— Ну ты сядь как-нибудь по-другому, — попросил я, — Ведь не сосредоточусь же.

— Ты больше меня в три раза, — парировала гоблинша, — А я Царица. Терпи. Или укушу.

Аргументный аргумент.

— Такаули был неосторожен, — начала объяснять местные реалии зеленая, — Йоши можно понять, он очень хороший бухгалтер и отличный отец, но в остальном… видимо, ты его переоценил. В общем, теперь весь Нижний город знает, что у тебя почти 130 единиц эссенций, дающих Скорость. Я была далеко не первой, кто его услышал.

— Допустим, — кивнул, очень стараясь поддерживать взгляд на уровне лица собеседницы. Позвякивающие у нее везде безделушки, да и сама ситуация, всё это отвлекало просто чрезвычайно, что эту довольно милую, но безусловно опасную девушку развлекало просто неимоверно. Кашлянув, я продолжил, — Но я не уверен, что делаю из твоей информации правильные выводы. Можешь объяснить, как дураку?

— И сэкономить время на кое-что другое? — коварная зеленая ручка напала на чужой хвост, от чего у меня в очередной раз сперло в зобу дыхание. Слегка сумасшедший блеск в глазах собеседницы разжигал эмоции еще сильнее.

— Ладно, — смилостивилась Царица, — Всё довольно просто. Я с эссенциями тебя отпустить не могу. Именно с этими, дающими бонус на профильную характеристику почти каждому, кто ходит в тенях. Заплатить за них… тоже проблематично. Не дёргайся, когда я объясняю! И рожу проще сделай!

— Хвост… отпусти…

— Проще! Еще проще!

Ну, добром это кончиться не могло, а кончилось именно тем, чем и должно было, но я слегка расслабился после того, как эта слегка садистская натура всё-таки уточнила громкими воплями с кем-то через дверь, что с моими девчонками всё в порядке. Мол, отдыхают и придумывают планы по кровавой мести некоему неверному подонку.

После, мы вновь перешли к делам.

Речь шла о репутации. Катарра не могла нас отпустить с эссенциями и… не могла заплатить за них деньгами именно из-за того, что мы с ней провели ночь. Хоть это было и спонтанно, но подчинённым не объяснишь. Выход из этого положения у Царицы был, но она была в курсе моего положения, поэтому сомневалась, что я его приму. Сомнения быстро иссякли, когда я без задней мысли уточнил, что совершенно точно не собираюсь идти на поводу каких-то чересчур много возомнивших о себе ущербов, как и не собираюсь рассматривать перспективы на них работать. Царица сделала большие глаза, подвигала большими ушами, побренчала золотом везде, где можно и нельзя, а затем призналась, что вчера ей в душу тоже плюнули, от чего ответный ход был бы весьма желателен.

Речь шла о коалиции из трех герцогов — Утто Майто, Чулмея Корво и Котогрима Широ. Если императрица Тама управляла Татарианской империей лишь в общих чертах, то эти три не самых лучших индивидуума правили двором и имели больше всего влияния на страну. В чем-то враги, в чем-то союзники, они держали в своих цепких лапах все потоки товаров, извлекаемых из местных монстров, включая также и все производственные цепочки вплоть до конечного продукта. Нельзя было назвать их отрицательными персонажами, скорее наоборот — если Её Императорское величество задавало курс, то три герцога были гарантами, что все механизмы машины под названием Татарианская империя, будут смазаны и в рабочем состоянии. Правда, задавать курс нужно было лишь изредка, поэтому влияние триумвирата на умы, чувства и кошельки местных было куда серьезнее, чем у престарелой бабули.

Они, эти три милых старичка, давно и надёжно заполнили тот вакуум власти, что образовался в стране, не имеющей… скажем так, полностью активного императора, способного взять бразды в свои руки, а затем дать браздов всем остальным, чтобы те не теряли берега. Майто, Корво и Широ берега потеряли всерьез — вплоть до того, что опустились до угроз и приказов Нижнему городу. Ну и до шантажа императорской семьи, вестимо. Ну а что? Бабуля была уже не просто стара, а суперстара, а её сына такие зубры давным-давно раскусили. Коронация Кинтаро — всего лишь шаг, которым семья Тсучиноко сдаст свои позиции, обеспечив себе чистое имя в истории. Что взять с подростка?

Я же в данном случае был очень желанной ягодкой на вершине торта. Правила богов перестали работать, а значит, поток производных, падающих с монстров малого уровня, уменьшится на порядки. Есть обычные штуки, которые падают с тех же кроликов — морковки, яблоки и прочие груши, а есть редкие и очень нужные, но падающие именно с определенных монстров. Слабых монстров. Ингредиенты, которые вскоре станут большим дефицитом. Одай, каким-то образом шуганувший прошлого Героя из страны, буквально спустил всех собак на меня.

— Насчет «серых зон» — я не уверена, что герцоги оставят их в покое, — призналась Царица, — У нас много ловких мальчишек и девчонок малого уровня. Карманники, воришки, попрошайки… сам понимаешь. Наверняка они захотят приставить их всех выбивать томгульские шипастые шары или кругуммную жвачку. Или ашшару, гамазель, пининтак, семикандекстру… Аустоламб велик, Мач… и его ждут плохие времена.

— Давай есть слона по кусочку, — предложил я, — Вопрос номер один…

Мы проговорили долго. Сначала прямо на кровати в спальне Царицы, затем уже, уточнив несколько моментов, допустив до совещания злых и обиженных Саяку с Тами. Пришлось потратить некоторое время на приведение их в спокойные чувства, но, к счастью, здравый смысл и не менее здравая боязнь за собственное благополучие заставили их слегка отложить мою экзекуцию. План рождался медленно и в муках, но дело всё-таки шло.

Правда, потом мне отомстили. И прокомпостировали мозг. Оказывается, очень невежливо спать с девушкой, если ты уже спишь с двумя девушками, даже если это всё не по любви. Надо как минимум звать её с собой четвертой, иначе это вообще некрасиво. Затем мы все дружно представили, как Царица бренчит своим пирсингом с нами по дороге, помотали головами и… решили забыть.

— Ты серьезно? — Тами смотрела мне в глаза, задрав голову, с видом очень хорошей девочки, которую на ровном месте любящий папа отдаёт в детдом. Её руки тем временем передавали мне эссенции.

— Не будь материалисткой, сестричка, — ухмылялась Царица, только что победившая свою гномью копию в раздевалке. Сравнивали они самое важное, что оказалось у гоблинши на целый размер больше. Глава Нижнего города приняла от меня 126 эссенций с тараканов, затем позволила себе еще чуток полюбоваться на кислые и непонимающие лица моих подруг, обоснованно подозревающих, что их ограбили до нитки, а затем всё-таки расщедрилась на объяснения.

— Там, — ткнула она зеленым пальчиком вверх, — Над нами, в Аустоламбе — все сходят с ума. Готовятся. Тратят безумное количество канис на украшение города и себя. Знаете, почему? Всё дело в Йен Чунь, богине семейного достатка. Я не знаю, каким образом Странствующий император получил от неё согласие присутствовать на коронации, но оно есть. А Йен Чунь сейчас Верховная богиня Фиола. Чтобы вы понимали, мои кисленькие, боги являются только в своих храмах. Это все знают, но у вас лица такие, что вся исключительность видна как на ладони! Понимаете масштабы события? Верховная богиня во плоти посетит Аустоламб!

— Я другого не понимаю! — Тами бросила в меня подушкой, — Почему мы еще здесь? Только, чтобы страдать, участвуя в местных разборках? Отдавать своё? Почему мы не могли заплатить тебе половиной эссенций, чтобы ты, зеленая, приняла нас в свою организацию, а потом тихо вывела из города?

— Потому что ты маленькая злая жадная девочка, — отбрила наезд гоблинша, — Мы с Мачем ищем способ, как выйти из всей этой ситуации при своих. Я помогаю вам потому, что вы помогаете мне. Если мы не будем держаться вместе, то проиграем.

— Что мы втроем проигрываем? — недоуменно наклонила голову набок Саяка.

— Имя, Тощая Равнина, имя, — ухмыльнулась увешанная золотом зеленокожая, — Думаешь, почему вы вообще здесь сидите и запросто со мной болтаете? У Мача Крайма есть имя и репутация. Пусть и с душком, зато очень громкие. Если же станет известно, что он тихо и без сопротивления сбежал, нарушив данное слово, да еще и под гнетом смешных, по сравнению с его славой, обстоятельств, то… вас перестанут уважать. Понятно, девочки?

— Сложно! — взвизгнула противно и отчаянно Саяка, — Очень сложно! Почему так всё сложно?! Я не понимаю! Сложно! Сложно! Зачем всё это?!

Я поймал её за плечи, посмотрел в глаза твердым взглядом предельно уверенного в себе человека, а затем (чувствуя внутри блюющего кота), мужественно сказал:

— Просто верь в меня. И всё будет хорошо!

Сработало моментально! Подлючие фиолетовые глазки Такамацури осоловели и увлажнились. Высшие силы, да что с этим миром не так?! Я же прикалывался!

…аа… ну да. Какой мир, такие и силы. Семейная китаянка в роли богини куда рациональнее чем двинутая блондинка-ждуля с синдромом вечной девственницы или голубокожая отаку, люто поехавшая на извращениях, но нюанс в том, что «лучше» тут может быть даже старый тапок.

Для начала нам устроили алаверды за преподнесённые Царице в качестве подарка ценности. Хитрая золотоносная гоблинша вывернула ситуацию другим боком — мол, мы, как братия преступного мира, сразу же решили «подогреть» местное население в виде безвозмездного пожертвования. Разумеется, благодаря харизме Царицы, слава её зеленой заднице в золотых трусах. В качестве ответного жеста, первым делом нам всучили три простеньких коричневых плаща с капюшонами, довольно тёплых, но очень неброских, что их, однако, совершенно не портило. Плащи наделяли владельца анонимным статусом «подозрительный тип», когда капюшон был надет.

Учитывая, что дедушка Одай забрал у нас краденные доспехи гвардейца дайме и наряд горничной из секс-шопа, такие вещи были более чем просто нужны.

Затем жители Нижнего города поделились с нами ремеслами, да так, что мои накопленные очки уровней улетели в ноль, а затем пришлось еще и возиться со Статусом, закрывая сильно разросшуюся панель ремесел. «Бесшумность», «Мастерство карманника», «Поиск уязвимостей», «Невинный вид», «Шулерство», «Взлом замков», «Поиск ловушек», «Искусство грима», «Маскировка»…

— «Грязные трюки» учить не буду, — отказался я, — Девчонкам можно.

— Серьезно? — недоверчиво покосилась на меня Царица, — Ты не хочешь наносить своими критическими ударами больше повреждений?

— Как думаешь, что будет, если я тебя шлепну? — поинтересовался в ответ я.

— Ну если на людях, то я тогда отрежу тебе все, что болтается возле хвоста, — хмыкнула гоблинша, — А если нет…

Пришлось ей рассказать о том, почему Йоши Такаули считает, что я слегка попортил его доченьку. Катарра громко сглотнула, что-то нехорошее себе представив, а потом потащила нас подальше от старого орка, обучавшего «грязным трюкам». Девчонки, в отличие от меня, подобное ремесло выучили. Оно было не особенно полезным, если уж так подумать — требовалось нанести противнику повреждения именно каким-нибудь нечестным и подлым способом, чтобы ремесло дало прибавку на потенциальный критический удар, только вот удары в спину, к которым относились и шлепки по задницам, тоже засчитывалось, как «грязный трюк». Ну нафиг такие риски.

Под конец променада по Нижнему городу, мы выучили «Алхимию» и «Приготовление ядов», тем самым став довольно разносторонне развитыми личностями. Технически, конечно, всё, чему нас обучили, максимум по деньгам тянуло на 100–200 тысяч канис вместо миллиарда, а то и двух, что стоили отданные эссенции. Но, с другой стороны, некоторые ремесла у классов считались эксклюзивом, поэтому теневики таким вещам как «искусство грима» или «маскировка» никого из посторонних не обучали.

Своеобразный корпоративный сговор этого мира. Всем классам нужно повышать уровень, а всякие воры, разбойники, убийцы — существа темные, подозрительные и… малополезные по своим боевым качествам. Большинство монстров тяжело убить с одного-двух даже сильных и внезапных ударов. Разнообразие эксклюзивных ремесел и навыков было единственным действительно полезной вещью, за которую «теневиков» брали в отряды авантюристов. Для нас троих Катарра организовала ну очень большое исключение.

— Если сыночек какого-нибудь богатого папашки хочет уметь взламывать замки, мы его обучим ремеслу, — объясняла гоблинша, — Но за очень большие деньги. За еще большие, если он вообще гадит одними канис, от чего и может столько заплатить, мы можем научить его еще чему-нибудь. Но на этом всё. Всем профессиям еще не учили никого со стороны! Гордитесь!

Тами и Саяка угнетенно ворчали, отказываясь гордиться. Они полагали, что их деньги, их любимые канис, на которые можно было одеться, обуться, вооружиться, а затем красиво и роскошно жить, были выкинуты на ветер. Не то, чтобы их это печалило всерьез, но присутствие полуголой зеленой Царицы, привлекающей к себе буквально всё возможное внимание, делало моих девушек довольно злобными.

Ну а я всё ломал себе голову, как поступить нам в этой ситуации. Жутко хотелось натянуть носы всем и каждому — герцогам с их прихвостнями, бабульке, Одаю. Вопрос заключался лишь в том — как? Это только в сказках можно кого-нибудь зарезать вроде злодея в черном замке или дракона, у которого несколько тонн нелегальных золотых запасов, ну или загеноцидить нацию, подло проживающую на нефтяных месторождениях, но на самом деле, бороться с коррумпированной системой возможно только с помощью огласки. И то это надо делать постепенно, аккуратно, по очереди заменяя наиболее «ржавые» её части.

Кроме того, нос нужно было натягивать так, чтобы кое-какой трон под кое-какой зеленой задницей не зашатался.

Тут-то меня и осенило.

— Дамы! — воодушевленно произнес я, — У меня есть идея!

Интерлюдия

Аустоламб кипел. Огромный город лихорадило предвкушение. Коронация императора Кинтаро Первого — событие едва ли не двухвековой значимости, но присутствие самой Верховной на этом празднике делало его поистине уникальным! Верховная богиня снизойдет в город! Горожане сбивались с ног, скупая украшения для своих домов, платили десятикратные цены за экспресс-побелку домов, чуть ли не дрались за услуги магов-иллюзионистов! Город истекал канис, большая часть которых должна была осесть в кармане эльфа, смотрящего сейчас в окно на одну из главных площадей города.

…в его кармане, и карманах его партнеров-конкурентов, сидящих сейчас в удобнейших креслах по бокам от камина. Впрочем, мысли о доходах всех троих сейчас не занимали от слова «совсем».

Старый эльф по имени Утто Майто чувствовал, что всё идёт далеко не так, как они запланировали. Вздохнув, он бросил последний взгляд на красочную толпу торопящихся разумных под окнами, а затем повернулся к залу. Его коллеги, Чулмей и Котогрим, хранили выжидательное молчание. По их нахмуренным рожам можно было уверенно судить, что и эти два его собрата-конкурента пребывают в замешательстве.

В отличие от гостей.

Мелкая зеленая мерзость, увешанная золотом с ног до головы, восседала в кресле, заложил ножку на ножку, не забывая пакостно ухмыляться, как умеет всё это низкорослое и нераспространенное племя. По случаю посещения Аустоламба, Царила оделась в платье, но Утто не сказал бы, что оно скрывает достаточно. Старик не был ханжой, но его раздражало, что преступница чувствует себя настолько свободно, бросая отчетливый вызов им троим.

Хотя… это тоже можно было перетерпеть. Ты никогда не вознесешься к вершинам власти, если будешь реагировать на мелочи, позволяя эмоциям заслонять от тебя результат. Герцог ощутил слабое предвкушение — им, всем троим, предстоит провести еще один совместный вечер. Пожалуй, он поделится своими запасами деннского вина и столетнего сыра с Чулмеем и Котогримом. Отличный букет, который будет прекрасно дополнен криками этой гоблинши, которую растянут на дыбе, а потом начнут прижигать раскаленным железом. Может быть, они даже сыграют партию в калларанж, используя в качестве вставок вырванные из Царицы золотые побрякушки…

Герой, стоящий за спинкой кресла Катарры, неприятно ухмыльнулся. Очень неприятно.

— Тебе, Царица…, - проскрипел Майто, но тут же поправился, — Тебя просили о ином. Совсем о ином.

— Используя свои силы, доставить к вам Героя Мача Крайма, — загибала та пальчики, — В подготовленном к… «переговорам» состоянии. Вот он, герцог Майто. Готов к вашим переговорам.

— Готов, — подтвердил Мач Крайм, весело тряхнув черно-белыми волосами. И вновь ухмыльнулся.

Троица могущественных герцогов переглянулась, недовольно морщась. Нападения они, увешанные могущественными талисманами и артефактами, не боялись совершенно, но вести переговоры с неподготовленным должным образом активом считали напрасной тратой времени. С другой стороны, он уже здесь, так почему бы не поболтать, пока их подчиненные собирают отряды для захвата?

— Хорошо, — коротко кивнув, прорычал полуорк Чулмей, — Мы довольны. Ты свободна. Возвращайся к себе.

— Тогда покидаю вашу теплую компанию, — гоблинша легко соскочила с кресла, а затем, потрепав Героя по руке, клыкасто ему улыбнулась, — Давай теперь сам… хвостоносец!

— Ага, — покивал ей Герой, внимательно провожая взглядом облепленную тонкой материей крепкую попку гоблинши. Котогрим сделал кислое лицо, от чего Утто тут же начал размышлять над вопросом, почему среди чистокровных людей столько расистов? Какая разница, какого цвета кожи и какой формы зубы, если все одинаково разумны?

Тем временем Герой прошёл вперед и сел на нагретое Царицей место.

— Господа, — обратился он к своим будущим хозяев, — Кажется, вы кое о чём забыли спросить госпожу Катарру. Например, о том, где мои спутницы. Вам не кажется, что меня сложно будет в чём-либо убедить, не имея их под рукой?

— Думаю, юноша, мы справимся, — позволил себе слабую ухмылку Утто, — И не таких…

— Кого «не таких»? — весело посмотрел на него Герой, — Господин Утто Майто, если я не ошибаюсь?

— Да, молодой человек, — покивал эльф, — Это я.

— Приятно познакомиться, — широко улыбнулся юноша, — Создаете приятное впечатление, в отличие от своих племянников. Возможно, я бы смог заинтересовать вас своим предложением? Поверьте, оно куда более выгодно, чем то, что задумали вы трое.

— Хам!! — тут же рыкнул, приподнимаясь с кресла Чулмей.

Разумеется, полуорк драться не собирался, не те у него были годы. Но вот отдать приказ ворвавшимся в кабинет солдатам обездвижить Героя, он не замедлил. Для этих целей троица герцогов вызвала своих лучших из лучших — ветеранов гвардии в отставке и бывших Авантюристов стального и серебряного уровней, среди которых затесалось аж трое егерей, обладавших уровнями под 70-ый. Элитные солдаты, вооруженные дубинками, сетями и крюками, накинулись на Героя с разных сторон.

…а затем он избил их всех. Достав из инвентаря жуткого вида здоровенный металлический молоток, чьё било было усыпано четырёхгранными зубчиками, худощавый парень с черно-белыми волосами сноровисто излупил команду захвата, лишь изредка принимая особо сильные удары здоровенного двуручного молота одного их наемников на тяжеленный металлический щит, которым сам орудовал с легкостью. Треск разряда, вспышка, дымок и вот Заир Хорнбласт, многократный чемпион-дуэлист Аустоламба, падает на одно колено, потрясенно мотая головой. Легкий, почти нежный удар молотка по шлему отправляет Заира в бессознательное состояние.

Герцоги… поражены. У них нет слов. А Герой вновь садится в кресло.

— Может быть, вы меня теперь выслушаете? — интересуется он.

— Мальчишка! — рычит Чулмей, — Думаешь, нас этим испугать?! У нас есть маги! Колдуны! Ворожеи и боевые маги! Как бы силен ты ни был в рукопашной, они сотрут тебя в порошок!

— Если ты не заметил, большой и зубастый, — ехидствует Герой, — то я не дрался всерьёз. Но не в этом дело. Все живы. Вот мой вопрос — допустим, я полностью подчиняюсь вам. Допустим, ношу вам троим в клювике все, что вашей душе будет угодно. Сколько это продлится?

— Ммм…, - глубокомысленно мычит Котогрим Широ. Его взгляд останавливается, пустеет. Майто беспокоится, он знает, что человек так делает только пускаясь в действительно сложные расчеты и воспоминания.

— Месяц, — в очередной раз не дожидается какого-либо ответа Мач Крайм, — Через месяц непрерывных боев, я уже буду в состоянии сделать что угодно с вами, вашими семьями, вашими владениями и даже вашими домашними животными. Но я думаю, что потерплю месяца три… тогда сил хватит, чтобы раздолбать весь Аустоламб. Мне не нравится, что приходится заниматься вами. Это работа Одая Тсучиноко. Его ошибка. Его недоработка.

Утто Майто чувствует себя не просто уязвленным, а оплеванным. Не сидящим перед ними наглецом, а, скорее, правдой, которую тот и не пытается скрыть. Достигни Герой 120-го или 130-го уровня… и против него не останется соперников во всей Татарианской империи. Он выйдет на уровень Героев, демонов и легенд вроде этой девочки, Самары Такаули. И… выхода из этой ситуации нет. Да, даже сейчас они могут его заставить…, более того, он сам высказывает готовность подчиниться, но это будет временно. Девчонки? Гоблинша их спрятала, но Майто не верит, что попытка давить на этого ехидного и наглого парня через его спутниц оправдалась бы. А если да, то что? Ну да, он бы проработал на них полгода, а затем…

…а затем бы появились куда более могущественные личности, чтобы оторвать герцогам их головы. А девушек забрать. Те же Князья Тьмы.

— Ты сказал, что пришёл с предложением, — проскрипел старый эльф, — Мы слушаем.

— Чт…!!!

— Тихо, Чолмей. Мы будем слушать.

Они будут слушать. Большой недочет, который вполне бы закончился катастрофой. Сейчас эта самая катастрофа сидела напротив них, явно имея, что предложить. Пусть не Героя, но…?

— Поговорим о репутации, — вновь ухмыльнулся Герой, — Что для вас будет лучше, господа — затравить и опозорить одного несчастного мальчишку… или войти в легенды?

— Что ты имеешь в виду, Крайм-сан? — ожил Широ. Человек, к тихой зависти эльфа, легко сбросил со счетов поведение своего героического собрата.

— Готов поспорить, что Йен Чунь плевать на то, кого будут короновать, — Герой вновь заухмылялся, хотя Утто и почудилось в его гримасе разочарование, — Как насчет того, чтобы вы трое одолжили свою мудрость и компетентность Странствующему императору? Готов поспорить, что когда он станет Осёдлым Императором, то ему позарез потребуетесь вы. А еще очень много антидепрессантов.

Возникла пауза. Долгая, наполненная напряженными размышлениями пауза, в конце которой Котогрим Широ, глубоко вздохнув, признался:

— Это очень… интересное предложение.

— Так давайте его обсудим! — вновь широко улыбнулся Герой.

Глава 19

Очень большие тёмные и настороженные глаза, таинственно светящиеся в сумраке вечера, не мигая смотрели на меня почти с верхушки высокого дерева. Тихо шелестела в подкрадывающемся сумраке листва и поскрипывали ветки. Где-то в отдалении был слышны голоса веселящихся прохожих, куда-то идущих с нестройной, но бойкой песней на пьяных устах.

Я грустно вздохнул, поправляя капюшон плаща. Сейчас бы тоже куда-нибудь идти, пьяному и с песней, а потом всю ночь извиняться перед девчонками, но… дело прежде всего. Да и капюшон просто так не снимешь — несмотря на достигнутые с местными коррумпированными властями договорённостями. Герцоги мало чем отличались от той же императрицы, поэтому не могли враз остановить маховики государственной машины, запущенной на мою поимку. Да и по Нижнему городу особо не пошатаешься без компании Царицы, так как триста миллионов — это триста миллионов, а преступность — это преступность.

Но у меня был план А, и я его думал!

Глаза с дерева смотрели очень… очень настороженно. Они ловили каждое моё движение. Единственное, что мешало их обладательнице скрыться — так это то, что других деревьев рядом не было. Это была очень старая, крепкая, но еще могучая сакура. Растущая под землей, на глубине более ста метров. Исекай во всей своей славе.

— Самара!! — я поманил ручкой обладательницу испуганных глаз, — Ну спускайся! Приключение на двадцать минут! Зашла и вышла, всего делов!

Глаза стали еще больше, а сидящая на верхушке сакуры кентаврица решительно помотала головой.

— Ну хватит там сидеть, — продолжал уговаривать я, — Ты храбрый воин ночи или сова какая?

Вечерним ветром до меня донесло тихое, дрожащее, но очень уверенное «Уху!».

— Нет, ну что ты будешь делать! — ругнулся я.

— Самара? Доченька? — к нам приблизился, подслеповато щурясь, Йоши Такаули, — Ты зачем туда залезла, милая?

— Она не хочет похищать Кинтаро Тсучиноко, — пожаловался я гордому отцу древолазной кентаврицы, — А он ждет! Надеется! И верит!

— Бу-ду-ще-го им-пе-ра-то-ра? — проикал оседающий на задние копыта бухгалтер.

— Ну, это поправимо, — попробовал я утешить внезапно ставшего маловменяемым хозяина дома, — Не один, так другой. Другой даже лучше! Старый, но небесполезный! Лет семьдесят еще протянет!

Ну вот, вырубился. Еще и пену изо рта пустил. Самара заволновалась, шурша ветками и делая еще большие глаза, чем обычно, но спускаться определенно не собиралась.

— Эх… ну почему вечно всё идёт самым сложным образом, — погоревал я, унося пузатого бухгалтера с холодной земли. Еще и эта куноичи, блин. Без поллитры становится совсем немой. Только глазищи огромные пучит.

Опыт в ношении кентавров получен. Штука насквозь печальная — берешь его на плечо — перевешивает. На руки? Свешивается! И траву цепляет! Тащить за человеческую половину? Опасно! Позвоночник хрустит! В итоге пришлось нести кверху копытами, удерживая над головой!

Потом пришлось пускать в ход план Б. Из-за одной чересчур робкой куноичи нам пришлось прибегать к целому комплексу мер, используя ресурсы Нижнего города. Целью было — подготовить народную волю к нужному нам повороту событий.

Первым делом из гнезда преступного мира потянулись ходоки. Наученные нехорошим мной нехорошим вещам, они шли по городам и весям, заводя в кабаках и на базарах задушевные разговоры. Смысл у этих бесед был ровно тот же, что в свое время оказался озвучен троице обломанных герцогов — «Зачем нам вьюноша бледный, когда здесь и сейчас мы имеем относительно молодого, бодрого, опытного, хоть и отрёкшегося уже разок Одая Тсучиноко? Живую легенду и всё такое? Кинтаро пятнадцать лет, что он наворотит?!». Народное мнение подогревалось, распространяясь со скоростью пожара.

Дальше с моей подачи последовали переговоры с духовными лицами Аустоламба, в которых и заключалась суть, соль и вся аццкая хитрость меня как переговорщика. Суть задуманной нами с Катаррой комбинации начиналась из предпосылок, что как бы гоблинша не крутилась и как бы не бренчала своим пирсингом, ей так или иначе придётся заставлять своих мелких возрастом и уровнем воришек, жуликов и карманников выбивать нужные людям города вещи. Однако…

Эссенции, что мы «подарили» Нижнему городу, пойдут на десяток комплектов снаряжения для добытчиков, поднимая молодёжи показатель Скорости более чем вдвое. При столь дорогостоящей броне и бижутерии нет никакого смысла экономить на оружии, поэтому воришки, уходящие «в поле», будут щеголять очень дорогими и смертоносными «пырялами», временно превращаясь в машины смерти для низкоуровневых монстров. А так, как этим добытчикам в уровне расти не обязательно и даже вредно, у них будет много места в отрядах для тех, кто может оказаться полезен Катарре. В частности, и особо — для низкоуровневых девочек и мальчиков класса «священник» или «жрец».

Второй кирпич, заложенный в основание нашей победы. Получая поддержку духовенства, мы одновременно с этим аццки укрепили позиции золотоносной гоблинши на её красивой сидушке.

Третье, что мы могли сделать из подполья — вякнуть о том, что я и Саяка являемся подчиненными Странствующего Императора. Казалось бы мелочь… но, если не принимать во внимание каких-то хитрозапутанных традиций самой Татарианской империи. Проще говоря, наша парочка не могла одновременно быть свитой Кинтаро и подчиненными Одая, а значит — прынц явился некошерно. Не столь уж серьезный фактор сам по себе, но суммарно с остальными… Хотя, подумав, от последнего действия пришлось отказаться — реакция оябуна могла быть неадекватной, а кроме того, никто из рядом присутствующих традиции аустоламбской знати особо-то и не курил.

На разворачивание всего этого дела у нас ушло три дня.

— Что-то я не поняла, — Саяка лохматила себе голову, пытаясь заставить её думать, — Мы на стороне злых герцогов, которые хотели нас поработить? И мы воюем против дедушки Одая?

— Дура! — подпрыгнув, Тами отвесила подруге легкий подзатыльник, — Мы… эээ… мы… Мааааач?!

— Нет, конечно! — тут же возмущенно сфальшивил я, — Мы просто помогаем хорошей гоблинше выжить!

— Той, которая нас ограбила и соблазнила тебя? — уточнила вредная мудрица.

— Всего разок! — соврал я, жалко улыбнувшись и лихорадочно думая, как выкрутиться.

— Так почему мы этим занимаемся? — продолжала требовать ответ Такамацури.

Я допил пиво, подумал, а затем решил импровизировать.

— Стратегия гражданина Одая заключалась в том, чтобы продолжить правление своей династии, выведя себя и свою мать из зоны риска потери личной репутации, — начал объяснять я, — дистанцировавшись от возможных будущих проблем Татарианской империи путем передачи ответственности Кинтаро. Тем самым он позволяет родительнице уйти на покой и уходит на него сам, оставляя за собой исключительно положительную репутацию. Мы в этом плане играли роль мелкой пешки, чья задача была лишь в том, чтобы безболезненно соблюсти пару протоколов коронации. Только вот случилась беда — наши гвардейцы-сопровождающие оказались болтливыми не там, где надо, в результате чего мы втроем неоднократно «засветились» в фокусе интересов могущественной группировки, да не одной. Из-за возникших с нами проблем, добрый дедушка Одай просто умыл в отношении нас троих руки, справедливо посчитав, что наша роль на коронации не так уж и важна. В общем — нас бросили на растерзание, а если бы мы пустились в бега, то прослыли б трусами, клятвопреступниками, негодяями и подлецами.

Саяка важно покивала, сведя глаза в кучу, а Тами, пометавшись взглядом от меня к ведьме, потребовала уточнений:

— То есть, мы всё-таки против Одая?!

— Нет, золотце наше, — я утешительно погладил гному по слегка сопротивляющейся голове, — Мы за Кинтаро.

Всё, готова. Сидит, загибает пальцы и бормочет под нос, смешно скосив глаза.

Я лег, закладывая руки за голову. Ситуация напоминала обычный бардак на рабочем месте — оп, случился косяк! Кто виноват? Кого штрафовать? Кого увольнять? Все начинают лихорадочно открещиваться, пока не находят объяснения — мол, свет Солнца, отразившийся от верхней части атмосферы Венеры, оказал влияние на северное сияние в антарктических льдах, наглядевшись которого прапорщик Ломакин потерял равновесие, упав на жену полковника и совершенно случайно ту оплодотворяя двумя рыжими близнецами при вопиющей лысине непричемного мужа.

Никто не виноват, нужно всех немедленно простить и признать случившееся катастрофой!

— Так! — мне на живот с размаху рухнули девичьей попой, упираясь ладошками в грудь, — Ты ведешь нас за покупками!

— Вы с Царицей точно сестры, — прокряхтел я, пытаясь втянуть в себя немного воздуха, — Так что я не изменил, а перепутал!

— Ах ты гад!

«Плащи анонимности» в Нижнем городе уважали. Дорого-богато, так еще кому со стороны не продадут! Правда, вся уважуха выражалась в том, что народ подмигивал, важно кивал головами, цыкал зубом… и пытался накрутить цену на товары раза в три выше, чем было указано на ценнике. Вопрос наглости на местном базарчике решился просто — Тами высунула руку со своим раздвижными копьем, удлинила его разок, с щелчком выдвинув лезвие, а потом сообщила наглому торгашу, что там, где сейчас был проткнут воздух, позже будет его задница. Срабатывало.

Ряды лавок девушки исследовали с основной целью — показать некоему грубияну, дураку и кобелю вещи, на которые у нас почему-то нет денег. Делали они это с явным удовольствием, а я лишь покаянно кивал, принимая кару. На самом деле, у нас на троих было порядка десяти миллионов, что было очень весомой суммой… но не для того, чтобы купить снаряжение 60-го уровня. Даже пару вещичек. Увы и ах.

На самом деле я терпел головомойку потому, что личным произволом оставил девчонок без богатейшей добычи в их жизни, а вовсе не из-за того, что переспал с Царицей. Неоднократно! (о чем им знать не стоит). По сути, вся сложившаяся сейчас неприятная ситуация была именно по моей вине — ни Саяке, ни Тами не было никакого дела до такой ерунды как репутация, тем более что мы собирались отправиться на другой континент.

Как ни крути, я им должен и должен многое. Но вслух этого не скажу — сожрут!

Пока я баловал себя праздными размышлениями, мы добрались до портной мастерской, где Тами тут же начала заказывать свои боевые купальники. Оптом. Я философски сопел на лавочке, а Саяка, разгневанно посопев, решила прояснить для себя ситуацию:

— Вот скажи! — сварливо поинтересовалась она, нагнувшись и тыкая гному острым пальцем в бок, — Зачем ты одеваешься так… непристойно?! Тебе не стыдно?!

Устами мудрицы глаголила истина — если в качестве обычной одежды рыжая юная гнома носила вполне себе приличные наряды, состоящие из штанов, курточек, рубашек и вполне длинных юбок, то вот в качестве боевого снаряжения всегда использовала массивные наручи и поножи на руках и ногах соответственно, облекая своё спортивное тельце всего лишь в эластичный облегающий купальник закрытого типа. Рвались они у неё ну… просто на «ура», а любая схватка превращалась в то еще эротическое шоу. Я с интересом прислушался.

— Сразу видно деревенскую девочку, — с видом стреляного из пушки воробья хмыкнула Мотоцури, — В бою, Саяка-чан, всё хорошо, что тебе помогает! Слышишь? Всё! Мужики и монстры теряются, начинают глазеть, а некоторые даже жалеть! Это очень полезно!

— А женщины? — тут же спросил я, — А если против женщин?

— Приходится убегать, — вздохнув, призналась гномка, — Очень злятся! Но это тоже можно использовать!

— Хм…, - Саяка задумалась, — Может и мне…

— Не надо! — хором сказали я, Тами и… портниха.

Мудрица обиделась, надув губы. Нет, она, конечно, сейчас была довольно привлекательна, постоянно пребывая под моим «выбором дамы». Просто изящная худенькая девушка с небольшой грудью… и нуждающаяся в парикмахере. Лицо симпатичное, да. Глазки большие, фиолетовые и подлючие, но всё равно красивые. Однако, пытаться использовать свою эротичность как оружие ей точно не стоит, потому как мало её, этой эротичности. Хотя, с другой стороны, с некоторых ракурсов Тами сама выглядит как мечта педофила-физкультурника. Хорошо, что ведет рыжая себя вполне по-взрослому, правда, импульсивно.

— Тогда хочу предложить вам вот это! — прощебетала портниха, выволакивая откуда-то толстый рулон ткани, — Для самых сложных битв!

Глаза Тами загорелись — ткань была очень близка по цвету к её коже. Саяка издала глухой стон зависти и обиды, а затем принялась методично биться лбом о мое плечо, пока рыжая трясла мошной, совершая оптовые закупки ткани, обреченной превратиться в чужие боль и страдания.

— А, вот вы где! — звеня золотом под легкой и сильно развевающейся накидкой, в храм шмоток и иголок ворвалась Царица, улыбающаяся всем ртом и даже глазами, — А я…!!

Договорить она не успела, будучи отправлена в полёт мощным напористым толчком сзади. Появившееся стремление гоблинши расшибиться о мою нагрудную броню в лихом полёте было прервано достаточно мягкой амортизации Саякой, поэтому я, поймав весь коллектив в относительном здравии, смог устремить свой взгляд на запыхавшуюся Самару Такаули, которая выглядела так, как будто единолично привезла в Нижний город из Аустоламба целую телегу баб.

— …, - тяжело дыша, делала Самара большие и отчаянные глаза, — …!!!

— Я сейчас кого-то убью…, - тяжело пыхтела Катарра, прижатая моими пальцами где попало.

— Отпустите…меня…, - умирала Саяка, расплющенная щекой по нагруднику.

Я разжал руки, отпуская зеленую на волю. Та аж в полете извернулась, чтобы как можно быстрее впериться своим обрекающим на смерть взглядом в того, кто её отвесил столь мощный удар под зад, но, увидев кентаврицу, застыла с сакраментальным «Самара-тян?» вопросом. Куноичи продолжала стоять и трястись с шокированным видом, Тами шатала слегка впавшую в прострацию портниху (не каждый день у тебя в лавке местной заправиле дают пинка под жопу с лошадиной силой), а я философски пожал плечами, прислоняясь к косяку и отлепляя от себя мудрицу. Опыт общения с кентаврицей диктовал, что если на неё начать давить, то она в итоге отморозится еще сильнее.

Впрочем, у Царицы такого опыта было куда больше. Подойдя к пинательнице, гоблинша вскочила той на круп, а затем начала наглаживать Самару по голове, что-то успокаивающе бормоча. Через какой-то десяток секунд девушка «включилась» назад, добыла из инвентаря здоровенный лист бумаги, мухой его исчеркала, а затем вздёрнула над головой.

«Полицейский рейд в городе!!!»

— Я тебе клизму из водки сделаю!! — не сдержавшись, рявкнул я, — Нашла, когда молчать!!

— Не ори на мою подругу! — вызверилась Царица, продолжающая гладить кентаврицу, — Она не разговаривает с рождения!

— Пока не выпьет нормально!

— Что?!

— Что?

— Самара, ты пьешь?! — сделала большие страшные глаза гоблинша, насильно поворачивая голову кентаврице назад. Затем, помотав головой, царица местного криминала сформулировала куда более важный вопрос, — Ты разговариваешь?!!

Парнокопытная молча тряслась.

— Потом разберемся! — гаркнула Саяка, забирая груду рулонов у портнихи и пихая их гноме, — Шухер! Малину накрыли! Сваливаем!

Опередила.

Драпали все вместе — я, Саяка, Тами, Катарра, Самара и… портниха, продолжающая пребывать безымянной. Тихо, скромно, по закоулочкам, слыша знакомые до боли в деснах повелительные крики представителей закона и непричемные вопли воров, убийц, бандитов, жуликов и прочих девушек легкого поведения. Точнее, между нами и грязными закоулочками была тонкая перегородка фанерки, которая с помощью грязи, фантазии и магии, выглядела как самая настоящая стена. Нижний город по бурчанию портнихи, был сплошь испещрен тайными ходами, но этот определенно был совсем секретным и ей неизвестным, что девушку немало уязвляло. Проход был достаточно широк, чтобы туда поместилась даже Самара, имеющая на своей спине тихо переговаривающуюся по магикону Царицу.

Судя по тому, что я слышал, сюда нагнали едва ли не половину всей полиции Аустоламба. Крики, шум, вопли. «Не оказывайте сопротивление!», «Это обыск!», «Руки вверх!»…, ну и прочая тягомотина.

Проскочив пару развилок, а затем спустившись по пологому спуску метров на пять ниже уровня домов, мы, ведомые Царицей, свалились в небольшую пыльную комнатку, куда явно никто лет десять не заглядывал.

— Плохи дела, — резюмировала Катарра, пересаживаясь с кентаврицы на стол, — Ищут именно вас.

— Как нас?! — тут же возмутилась Саяка, пытаясь прислониться к уворачивающейся куноичи, — Мач же договорился с этими… ну… с этими!

— Ты что, в лесу жила? — недоверчиво уставилась на неё гоблинша, — Ну договорился, да. Те и отстали. От него, от меня. Могу ручаться! Но остальные-то…

— Кто остальные? — русые бровки встрепанной девушки сошлись на переносице…

— Ох, хорошо, что у тебя класс такой крутой, — острые и длинные уши гоблинши мотнулись из стороны в сторону, — Эти герцоги, они же не сами за вами бегали?! У них есть подчиненные, знакомые, слуги. Проще говоря, между нами, девочками — цепные псы. Их кормят, они бегают. А что происходит, когда пёс знает, что нужно хозяину, но тот получит это без его, пса, помощи? Псу ничего не достанется, девочка. Поняла?

— Нет! — отважно выпятила свой первый размер Саяка.

— Короче, — ткнула Мотоцури пальчиков в худую ягодицу подруги, — Нам надо валить!

— О! — прояснело лицо мудрицы, после чего та задала вопрос, полный детской непосредственности, — А куда?

Ответ на этот вопрос был у Катарры, но та была обоснованно занята. Я тем временем выбрал себе место с наименьшей концентрацией пыли, где и пригорюнился. Не зря же старые пердуны несколько раз оговаривались, что на запущенный маховик они влияния имеют мало. Чем выше сидишь, тем больше под тобой бумагомарак. Там чиновничек не подписал нужное распоряжение, сказавшись больным, здесь не сделал проводочку, «потеряв бумажку» … и вот, простые аустоламбовские полиционеры понятия не имеют, что Мач Крайм им друг, товарищ и брат. А вот те, кто их послал — уже (в обязательном порядке) приплюсовывают расходы на чиновников к счету пойманному в светлом будущем Герою.

Прямо как дома.

— Дела совсем паршивы, — посетовала вновь оторвавшаяся от магикона Царица. Её золотые проволочки, колечки, штырьки и прочие элементы нервно зазвякали, когда девушка вгрызлась в ногти. Жевнув их пару раз, она окинула нас взглядом, поясняя, — Полиция к нам ввела боевые повозки. А знаете, что еще хуже? Обвинения, по которым искали нашего полосатого друга, сняты. Зато выписан ордер на арест за оскорбление императорской семьи. На вас, девчонки, на вот этого дурака, что челюсть отвесил… ну и на меня заодно.

— Какого полового органа? — справедливо возмутился я тоном, набирая номер Одая Тсучиноко. Отвечать мне никто не стал. Более того, писклявый женский голос, явно записанный каким-то образом, поведал мне, что этот самый абонент совсем не желает со мной разговаривать. Проще говоря, меня засунули в «чёрный список».

И тут моё терпение лопнуло. Враздрызг.

— В задницу Аустоламб, — пробормотал я, — В задницу всех этих Тсучиноко. Девчонки? Мы валим. Выбирайте новый континент.

— Наконец-то, — язвительно выдала гнома, упирая руки в боки, — Ну что тогда? Веди, наш храбрый Герой!

Не вступая в перебранку и смиренно не отвечая ворчанием на ворчание, я сделал самое умное, что оставалось сделать в этой ситуации — выжидательно уставился на Царицу. Та, впрочем, вполне живенько кое-что делала, от чего все вокруг почувствовали себя слегка неуютно — низенькая гоблинша, ворча себе под нос… всюду себя щупала. Звенело золото, бренчали цепочки, а Катарра мацала себя под накидочкой в разных местах, не особо обращая внимания на нас.

— Гм, может, ты как-нибудь потом этим займешься? — нервно предположил я, — Или, если хочешь я… ой! … мы! Мы поможем!

— Не надо мне помогать, — забурчала Царица, — Я как-нибудь сама…

А потом оп — и переоделась в сплошной черный облегающий костюм из шелка и кожи. Оказывается, она себя не просто щупала, а отправляла в инвентарь свой пирсинг. Вот так вот раз — и вместо почти голой девушки мы наблюдаем вполне готовую к бою «разбойницу» 54-го уровня, вооруженную двумя здоровенными зловещего вида кукри. Выражение лица Катарры тоже изменилось на куда более серьёзное, собранное и деловое, от чего она сразу стала мной иначе восприниматься.

— Так, — пошлёпав себя по крутым бедрам, взяла с места в карьер зеленая девушка, — Самара, ты же в отпуске? Хорошо. Значит — прячься. Тебя неделю никто найти не должен, поняла?

Кентаврица охотно закивала, блестя глазами, а любопытной и возбужденной Саяке вновь пришлось объяснять очевидные вещи — что куноичи нам не помощница, а так вообще может быть призвана на службу в момент, когда её кто-нибудь увидит. А что еще хуже, так то, что её запросто могут допросить, а то и отправить по нашим следам. Кому это надо? Никому. Следовательно, наша немая подруга со сцены исчезает… крупно и испуганно дрожа всем телом. Нервная она какая-то. А ведь Катарра просто пообещала куноичи, что они еще выпьют… и поговорят. Непременно.

— Все выходы в Аустоламб наверняка под стражей, — тем временем объясняла нам «разбойница», — Прорываться… вы не убийцы, да? А иначе не выйдет. Есть еще один путь, только очень длинный и совсем небезопасный. Особенно для такого отряда как наш, но выхода-то другого нет? Собирайтесь и двигайте за мной! Нам кое-что нужно, чтобы всё прошло гладко.

— А что нам понадобится? — Саяка определенно била сегодня все рекорды по любопытству, но вместе с подзатыльником от подпрыгнувшей Тами, ей также достался ответ и от Катарры.

— Нам понадобится танк.

Глава 20

Танк у Нижнего города был свой. Более того, он даже стоял в нужном потайном месте, направленный передом как раз туда, куда нам было нужно (в небольшую пещеру, ведущую в анфиладу пещер побольше), а возле него нашу преступную компанию даже не ждала засада в виде местного ОМОН-а, прозорливо пробравшегося в эту подземный ангар в заднице бытия сквозь серию тайных проходов.

Только вот…

— Что это за фигня?! — хором заорали мы на разные голоса (портниха тоже. И что она тут забыла? Ах да, она на ходу шила Тами купальники! Профессионал!)

Орать было с чего. Здоровенный и довольно пожуханный на вид танк, напоминающий «тигра» на стероидах, но с крупной короткой пушкой, был со всех сторон увешан полотнищами ткани, под которыми на косых ножках стоял настоящий ансамбль творчества криворукого столяра-энтузиаста. Шкафчики, тумбочки, рукомойник, кривая и косая барная стойка, пара кресел-качалок, обтянутых материей, которая просилась уже даже не на тряпки, а в костёр… Котелки, чашки, прочая посуда красочно дополняли натюрморт, всячески нам намекая, что тут живут какие-то исекайные цыгане.

На зелёное лицо Царицы надвинулись тень и кровожадность. Свирепой мышью забравшись танку на башню, гоблинша заколотила по закрытому люку, издавая непечатные ругательства и нецензурную брань, а заодно грязно матерясь так, что меня аж ностальгия прошибла. Кулачки у Царицы были мягкие, поэтому, излив свой гнев и возмущение после первого удара (а заодно скорбно взвыв от боли), разбойница перешла на тяжелые рукояти своих кукри, из-за чего у танка даже из дула послышался гулкий звон.

Здесь уже был эффект — крышка люка тотчас откинулась, а изнутри танка показалась разгневанная мужская голова с лохматыми, то ли от природы, то ли ото сна волосами, возмущенно сонными глазами, кривящимся ртом и оттопыренными в разные стороны ушами. Голова явно хотела сначала выругаться, а потом всё остальное, но была схвачена за уши злобной гоблиншей. Та, демонстрируя немалую сноровку и знание сопромата, дёрнула голову наверх, сноровисто перебирая руками, дабы иметь возможность выволочь всего голого расхристанного парня наружу, а затем, согнув добытое тело в позу на карачках, дала танковому сидельцу зачетного пинка, отправляя того в недолгий полёт вниз. Тело, издав заунывный вой мужика, чьих причиндалов коснулась женская пятка с твердым каблуком, благополучно запуталось в обвалившемся тряпье и принялось глухо стонать.

— Дорогой?! — тут же высунулась из люка вторая голова, увенчанная короткой шапкой встопорщенных ярко-розовых волос, и с недоумением на круглом, веснушчатом, слегка запачканном, но очень курносом личике. Несмотря на всё вот это, гоблинша с неменьшим пылом и страстью вцепилась в куда менее удобные уши, прилагая большие усилия к изъятию второй головы из танка. Так, как силы у разбойницы определенно было в достатке, то пассажир номер два покинул танк в вертикальном полёте и с оглушительным визгом. Это была худенькая девица, внешне сильно напоминающая Саяку, только на пару-тройку лет моложе. Одежды на ней тоже не водилось, потому мы и смогли убедиться, что розовый — это её естественный цвет волос. Шатры вновь спасли ситуацию, правда, за счет обрушения всей конструкции. Освобожденный от цыганщины так сразу стал выглядеть в десять раз внушительнее.

— Вы что тут устроили?! — спустя некоторое время заорала Царица, дав бедовой парочке закрыть мослы близлежащим тряпьем. Орала она, причем, не на долговязого лопоухого парня, баюкающего свои слегка раздавленные колокольчики, а на розовую встрепанную девчонку, которая, кстати, довольно быстро пришла в себя.

— А что мне еще делать, Катарра! — гнусовато оправдывалась зажавшая слегка расшибленный нос девица неопределенной расовой принадлежности, — Платите мне за выезды, а они редко! Старуха Дормиторра в долг жить не разрешает! Да и вообще я с ней поругалась! Вот теперь живу тут!

— А не надо выть, как сумасшедшая, когда под мужиком! Ты Дормиторре всех жильцов распугала! Или совратила! — Царица слегка пнула розововолосую, вызывая у той бунтарский, протестующий вяк, — Собирайся, живо! В городе облава! Едем до конца, срочно!

— До конца?!! — вытаращила глаза захватчица танков, — Серьезно?!

— Нет, я пошутить зашла!

— Я с вами! — тут же встрепенулся парень, — Я стрелок!!

— Он с нами!! — поддержала его подружка.

— Этот хмырь не поместится, — опытным взглядом оценив потроха танка, отрезала Катарра, а затем бросила косой взгляд на меня, — Мач!

— Ты не едешь, — уведомил я парня, поднимая его за шею с останков их бывшей кухни, — Выбирай — не едешь по-хорошему… или по-плохому?

— Тогда никто никуда не поедет! — внезапно развопился он, смело, но бестолково дергаясь в моей хватке, — Никси без меня и шагу не сделает!!

Это был неправильный ответ. Обладая свежеполученным опытом, я свернул голосящего парня тем же макаром, что и Царица пару минут назад, а затем отвесил ему пинка, не особо дозируя мощность. Сработали все положенные в таком случае примочки типа «критического удара» и «уязвимого места», от чего лохматый, пролетев метров пять, уткнулся носом в землю, потеряв сознание от смеси боли и наслаждения.

— Может быть, его к крыше привязать? — вслух озадачился я, но тут же удивился — что розовая Никси, лихорадочно одевающая майку-алкоголичку, что Катарра, побледнев, замотали головами.

Оставив на улице портниху, взявшую от гоблинши предоплаченный заказ по транспортировке ушибленного парня куда-нибудь в тихое место, мы начали трамбоваться в танк… под горестные стоны танкистки, так как все натащенное внутрь шмотье, превращающее внутренности боевой машины в любовное ложе повышенной комфортности, со свистом летело наружу. Когда непотребные вещи были убраны, то наша команда с относительным комфортом смогла утрамбоваться внутрь вся. Но пукать тут все равно никому не стоило.

Танк, утробно порычав пару минут, бодро двинулся с места.

— Ох и жопа нам будет без стрелка, — качала головой розововолосая Никси, успевшая нацепить на себя что-то вроде шорт и расстёгнутой рубашки, — Ох и жопа!

Относительная нагота её абсолютно не смущала.

Танк, несмотря на свой вопиюще пошарпанный вид, вполне исправно тарахтел, набирая скорость. Его механизмы, в отличие от обшарпанного внешнего вида, были в куда лучшем состоянии — в рёве двигателя не слышалось ни чихания, ни стука. Я, чтобы не терять времени даром, согнал Саяку с места заряжающего, занимая его собственной персоной.

— Так, — перешёл я на деловитый тон, — Ну-ка расскажи мне, красна девица, куда пихать, куда целиться и, самое главное, в кого стрелять?

— Куда пихать…, - мечтательно закатила глаза эта… эта, — Знаешь, а ты мне напоминаешь моего парня!

— Бывшего или этого, ушибленного? — помимо воли поинтересовался я.

— Будущего!

— Обломись! — а это уже хором выкрикнули… почему-то трое, а не только Саяка с Тами. Танкистка присвистнула, вытягивая тонкие губы трубочкой, а затем… облизнулась.

Но, к счастью, впереди нас действительно ждала какая-то жопа, поэтому похабно раздетая розововолоска принялась вполне доступно объяснять мне «куда пихать». Я впитывал знания, хоть и несколько был отвлечен тем, что все окружающие тоже начали похабно раздеваться. Пришлось вскоре последовать их примеру, поняв легкоодетость нашей водилы — в танке становилось не просто жарко, а прямо-таки как в бане. Экспресс-курс молодого заряжающего был продиктован Тами, как наиболее компактной из доступных девушек (поручик, отставить!), а я, впитав нехитрую науку «повертел, покрутил, бабахнул», начал слушать нервное объяснение от Катарры, насчет того, в кого именно предстоит стрелять.

В нашем случае, бодрый старый танк бежал не просто по каким-то обычным пещерам, а по самому настоящему аустоламбскому подземелью, населенному… орками. Только не обычными зелеными ребятами под два метра с большим размахом плеч и квадратными нижними челюстями, а подземному подвиду классических исекайных орков — с свиными пятачками и большими пузами. Были эти дети тьмы агрессивны, нападали целыми пачками, хорошо адаптировались к чему-угодно, а что было хуже всего — были нищими как саратовские полиграфкомбинаты. Ну те самые, где использовались компьютеры, выкованные молотами американцев еще в холодном 94-ом году.

То есть, практического интереса эти пещеры ни для кого не представляли, чем-то поживиться тут было нереально, а вот потерять больше, чем жизнь — запросто. Мелкие и пузатые свинодемоны, которых японцы почему-то назвали орками, были просто до невозможности похотливы. И обладали широким арсеналом приемов, уловок и подручных средств, чтобы брать добычу живьем для последующего употребления её… насмерть. И после.

Стрелять же мне предполагалось ни во что иное, как в баррикады, которыми предприимчивые похотливые засранцы перегораживали дорогу танкам контрабандистов. Хоть одна хорошая новость — по баррикаде как-то очень сложно промахнуться!

— Быстрее, быстрее! — нервно поторапливала вспотевшая Царица свою горемычную подчиненную, — Надо уехать достаточно далеко, чтобы нас не услышали!

— А я ему говорила тоже: «быстрее, быстрее», но вот немного не успели! — сварливо отгавкивалась та, — Как чувствовала!

Пока я крутил круглое и дёргал вытянутое, шевеля пушкой и башней, танк продолжал уверенно гудеть по сети пещер. Потолки здесь были высокими, а поверхность, по которой летел мутировавший «тигр», почти ровной. Полотна флюоресцирующего мха и странные светящиеся сферы призрачного характера, волшебно бултыхающиеся в воздухе, давали света достаточно, чтобы даже через визоры ревущего монстра можно было отчетливо видеть всё вокруг.

Тем временем, Мотоцури, сверлившая Катарру взглядом матёрого инквизитора, поинтересовалась — а с какого-такого бодуна местный бандитский босс, влипший из-за нашего присутствия по самые свои длинные уши, никак не комментирует ту печаль, которая с нею происходит? И, в частности, не грозит оторвать нам всё подряд, за всё хорошее, что мы успели ввести в её жизнь?

— Дорогуша, — ехидно хмыкнула Катарра, почти случайно шлепая насупившуюся Саяку левой грудью по правой щеке, — Ваше появление, конечно, подпалило мне хвост… но зато спасло задницу! Если ты еще не поняла, так я объясню — династия сливает своё правление, понимаешь? Два старичка уже задрали лапки, собираясь уйти гордо… ну а что касается меня — то со мной, Царицей Нижнего города, никто не приходил договариваться. Я была не в курсе всего этого, понимаешь? А значить это может только одно — меня списали! Давно, задолго до того, как вы тут появились. Так что мы в одной ло… в одном танке!

— И здесь жарко! — вставила свою лепту Саяка, — Оч…

Договорить ей не дал приглушенный вопль Никси:

— Погоня!! Стражники! На машинах!

— Развернуть пушку! — взвыла Тами, хватаясь за крутилку и начиная её вращать. Башня танка недовольно заскрипела, приходя в движение. Впрочем, это длилось недолго, так как Никси, от азарта и напряжения аж привстав на своём кресле, взвыла повторно:

— Сигнальная баррикада! Орки!

— Завернуть пушку взад! — заорал уже я, переключая гномку на обратное действие. Ручки у той мелькали аж расплываясь в воздухе.

— Эту мы пробьём и так! — решительно выдохнула розововолосая, источая пот и азарт.

— Довернуть пушку! — пролаяла Катарра, — Мач, стреляй по легавым!

— Куда им целиться?! Я не хочу убивать! — заорал я, пребывая в слегка нервном состоянии. В нем поневоле пребудешь, когда спереди какие-то озабоченные карлики, сзади полиция, а твой визор стрелка смотрит на стремительно мелькающую тьму, так как крутящий момент гномки еще не достиг нужного результата. Ну никакого контроля над ситуацией!

— Куда хочешь! — рыкнула мне на ухо Царица, — Бронированные повозки стражников имеют мотор и броню спереди! А еще там таран! Не бойся, никого не убьешь!

Успокоенный я, зарядив первый здоровенный снаряд, и щелкнув затвором, наконец-то увидел преследователей. «Бронированные повозки» жутко напоминали БМП моего старого мира, имея скошенную «морду», правда, имеющую вместо острого ребра в передней части четырехгранный вынесенный таран. Неслась эти пятерка громыхающих повозок весьма бодро, попутно сигналя и дудя в какие-то свои дуделки. Недолго думая, я навел пушку под брюхо передней машины, а затем дернул рычаг выстрела.

По ушам вжухнуло жутким грохотом, одновременно с чем танк сотрясся и задергался, явно поехав по чему-то неровному. Мы все качественно оглохли.

Зато я смог наконец-то увидеть местных «подземных орков» во всем их великолепии, бегающих по развалинам заставы, сквозь которую проехал наш танк. Серокожие «пятачки» ростом слегка за метр, бугрились просто неприличным количеством мускулом, а еще обладали вполне себе злыми и свирепыми мордами, напомнившими некую свинью Поко, которая объявила когда-то давно мне вендетту за смерть мужа с детьми. Правда, эти толстячки никоим образом не тянули на звание «босса», зато их было ОЧЕНЬ много. Настолько, что прущие за нами четыре полицейских машины сшибли едва ли не пять десятков, хоть и влетели в проделанное танком отверстие буквально через пять секунд после нас.

Меня, впрочем, продрало от другого — некоторые обломки еще были в воздухе, как эти полуголые свинтусы уже ломанулись к еще подпрыгивающей на собственной крыше машине, которую подбил я. Может быть, здесь наоборот было бы милосерднее убивать…

Тем временем мне в руки был сунут следующий снаряд, а возвращающийся слух оповестил, что вокруг ругают некоего «придурка», забывшего, что перед тем, как выстрелить, нужно криком предупредить о своем намерении. Действительно, идиот какой-то, подумал я, разглядывая снаряд. На остром оголовье здоровенного металлического цилиндра были натянуты узкие и тонкие женские трусики. Пожав плечами, я сунул снаряд в пушку, начав выцеливать следующего преследователя.

— Выстрел! — гаркнул я, а затем, спустя секунду, взял и выстрелил. Одетым в трусы снарядом. Промахнулся, правда.

— Мазила! — тут же гаркнула Царица, нашедшая себе какую-то дырочку для посмотреть.

На обвинение отвечать смысла не было, тем более что, выкрутив слегка дымящуюся чушку гильзы, я уже пихал на её место другой снаряд. В черном и кружевном. Броневики полиции начали постреливать в нас из пулеметов, на что здоровенному танку было совершенно начхать. Правда, раздражал звон по броне. И жара. И количество раздетых женщин в танке.

— Готовьтесь! — взвизгнула Никси, — Скоро всё начнется!

— А это тогда что такое было?!! — возмущенно заорала в ответ рыжая гномка, которую трясло и болтало по всему помещению, стукая о разное.

— Сигнальная крепость орков! — был дан ей нервный ответ, — Похотливые монстры тянут паутину прямо над нами к другим постам! Там уже будут готовы!

— А не дофига ли они умные?! — тут уже возмутился я. Что-то слишком много умений и возможностей у этих свинокарликов!!

— Мач, ты не знал? — Катарра недоуменно подняла бровь, — Закон Фиола! Чем ниже располагается подземелье, тем страшнее и умнее те, кто его населяют! А мы…

Договаривать ей необходимости не было. Заорав «выстрел!» я снова промахнулся по ловко вильнувшему БМП полиции Аустоламба, а лишь потом подумал, что мы в очередной раз попали в очередную хмурую задницу. Если градация возможностей монстров зависит от глубины, на которой подземелье начинается и какой заканчивается, то это было прямо очень неудачным… для посетителей. Особенно для тех, чья машина уже перевернулась.

На этот раз, получив очередной снаряд в чем-то розовом и довольно невинном на вид, я решил схитрить. Наведя пушку на ту же машину, я заставил водителя нырять и юлить, сбрасывая скорость и держа его в прицеле, а потом, когда-то предпринял попытку затеряться за своими собратьями, коварно переключился на ближайшую цель, садящую по нам из пулеметов, чтобы с победным криком «Панцур-шот!» … подбить вторую машину.

А затем получил несколько раз по голове от всех, кроме водительницы, за то, что заорал непотребное, вместо команды, от чего все в очередной раз оглохли и трясут головами, как на концерте металлюг.

— Разворачивайте башню! Впереди настоящая крепость! — подала чуть позже голос Никси, тут же меняя тон, — Стоп, что?! Это же моё нижнее белье!

— А что твои трусы делают на снарядах?! — сварливо провопила ей Саяка.

— Я же живу здесь! — простонала розововолосая нимфоманка, — Сплю здесь! Снимайте трусы перед тем, как стрелять!!

— Отставить снимать трусы! — рыкнул я, — Новые себе купишь!

— Если они вообще понадобятся! — уже без придури в голосе заорала Никси, — Эти свиньи что-то большое отгрохали!!

Тут башня трясущегося танка развернулась, и я увидел в прицел… это.

В целом, оно напоминало огромную кучу говна и палок, загораживающую не такой уж и малый проход в другую пещеру. Не наглухо, но солидно. Каменные обломки, какие-то ветки, палочки, кости… это был рукотворный холм, но сильно напоминающий муравейник, так как по нему лазали сотни серокожих вертикально ходящих поросят!

И до него оставалось метров двести.

— Куда тут стрелять?! — заорал я, заталкивая следующий снаряд, на котором гордо красовались трусы в синюю полосочку вполне скромного дизайна, к тому же не ношенные, как мне подсказывал опыт.

— Прямо! Я выведу! — взвизгнула раздетая нимфоманка, нервно истекая потом, — Хватайтесь за всё, что можете!!

Громоздкий танк резко подвильнул, роняя тех, кто не успел, на тех, кто, матерясь, засовывал снаряд в полагающееся тому снаряду место. Чудом не выронив боезапас, я успел навестись в последний момент, с криком дергая рычаг выстрела, когда мы уже были в паре десятков метров от кучи. Грохнуло по ушам, танк, по ощущениям, воткнулся в что-то мягкое, жутко заскрежетало, а затем двигатель взвыл укушенным в зад драконом, начиная протаскивать многотонную тушу нашего транспорта вперед.

— Опять мыть танк…, - вполне себе спокойно пожаловалась кому-то Никси несмотря на то, что двигались мы сейчас по приборам… которых не было. Затем водительница молнией выгнулась вбок, сверкая всем, чем только нельзя в приличном обществе, чтобы с воплем «Это мои любимые!» вцепиться в снаряд, что спешила отдать мне Саяка. Схватку она проиграла по причине того, что вырвавшийся на свободу танк рванул с такой скоростью, что мы все едва удержались на сиденьях.

Это была почти однозначная победа! Из какого бы хлама мелкие орки не конструировали свои заграждения, одно можно было сказать точно — конструкции у них получались хлипкие и… влажные. Продравшийся за счет брони и мощного мотора, танк пусть и измазался в грязи и получил несколько новых царапин, зато последовать за ним бронетранспортёры не смогли. Правда, это было лишь предположение нашей водительницы, высказанное с неумеренным пылом и облегчением женщины, чей гардероб был частично спасен из рук зловредной ведьмы.

— Можете помолиться за тех, кого подбили, — весело ухмыляясь, Никси стерла с грязного лба пот, подмигивая нам самым похабным образом, — Их сексуальная жизнь теперь сделает новый крутой виток!

— Зачем вообще вы оставили проход в эти подземелья открытый, раз тут такое водится? — пробурчала Саяка, вытираясь чем-то снятым с переданного мне снаряда.

— Милая…, - голос Катарры был полон неподдельного снисхождения, — Знала бы ты, как у нас часто этих орков покупают…

А затем в люк постучали. Потом задолбили. Потом продолжили, гнусно визжа тонкими голосами. Удары набирали обороты, но наш слабоодетый экскурсовод лишь досадливо щурилась, мотала головой, размахивала розовыми сосульками волос, да советовала нам терпеть. Мол, на следующих заслонах эти орки слетят, а новые залезут. Главное, чтобы косой трусофоб Мач Крайм вовремя стрелял, иначе они рискуют познать весь ужас и кошмар этого подземелья. Познание, по её словам, с лихвой теперь грозило всем правоохранителям, ехавшим за нами — броня их тачанок была на порядок хуже, чем у танка, посему выбор у всех застрявших был простым. Вылезти из скорлупы в любящие объятия местных, либо сойти с ума от бьющего по мозгам звона.

— А если бы вы не выкинули мою постельку, — обидчиво добавила танкистка, — и тряпочки, то мы бы сейчас почти ничего не слышали!

— Если даже одна десятая от того, что я о тебе слышала — правда, то твою постельку сжечь надо! — заявила Катарра, — Вообще не понимаю, почему ты не в борделе работаешь!

— Я не путаю работу и личную жизнь! — инсинуация настолько потрясла девушку, что та аж отвернулась от смотрового окошка, чтобы вонзиться праведным взглядом в Царицу.

— Да? — приподняла одну бровь гоблинша, покачивая чем-то продолговатым и блестящим, — А это что?! И что оно забыло в моем танке?!

Танк грохотал по пещерам, возбуждая целые легионы летучих мышей, а на его измазанной в грязи броне восседал с десяток работающих дубинками свино-орков. Под их мерные удары, мы проехали насквозь еще три завала, созданных из всего, чего только можно было отыскать в этих довольно пустынных пещерах. Я стрелял, Никси вела могучую машину, остальные потели и томно дышали обнаженными грудными клетками, а сменяющиеся каждый раз наверху орки вовсю работали палками, не оставляя надежды добраться до наших тел.

Я, правда, всерьез и вслух сомневался, что эти живчики смогли бы нас забороть, если вдруг танк застрянет и придётся вылезать наружу, но побледневшая как полотно Царица уверила, что попыток справиться с свино-орками было много. Куда больше, чем диктовал здравый смысл. Как минимум раз в пять лет в Нижнем городе собиралась банда отморозков, желающая поднять с помощью серокожих дикарей уровни, но это ни разу не заканчивалось хорошо для естествопытателей, сколько бы магов с площадными заклинаниями они бы с собой не брали.

— Скоро выход! — объявила Никси, жадно глотая жидкость из огромной фляги, — Что дальше?! Назад я не вернусь! Я вас слышала!

— Что дальше…, - пробурчала гоблинша, с сомнением принюхиваясь к отнятому у подчиненной напитку, — Дальше бросаем танк и бежим пешочком на северо-запад. Есть там один маг-телепортатор нелегальный, который нас и разбросает. Тебя, нимфоманка несчастная, я с собой возьму, а Герой уж как-нибудь сам справится.

Во фляге, которой поделились и с нами, было жутко кислое и слегка подсоленное пойло, в котором я с великим удивлением узнал чай. Извращенный до невозможности, он, тем не менее, для обезвоженных в адском нутре танка нас был буквально предметом первой необходимости. От души приложившись к меху, мы всей троицей блаженно заулыбались, чувствуя, как отступает духота, а давящий на уши грохот от дубинок упорных коротышек становится куда терпимее.

Настроение поднялось настолько, что мы даже затеяли шутливую возню, выбирая последний снаряд для прорыва, по фасону натянутого на него исподнего. Никси вопила и ругалась, удачно заглушая работающих свинорылых извращенцев, но всё равно осталась без пронзительно белых трусов самого обычного фасона, «слишком невинных для этой извращенки» по словам знающих гоблинш.

Находясь слегка в неадеквате от спёртого воздуха и навеселе (странный чай), мы даже хором проорали «Панцур-шот!», когда я навёл прицел на последнюю груду всего подряд, что местные называли орочьей крепостью. По сторонам брызнуло разной гадостью, лог Системы снабдил меня сообщениями о десятке единичек опыта, упавших на счет, а танк вгрызся в останки завала, проламывая нам путь на свободу!

Грязная боевая машина, боевито гудя и фыркая, выкатилась из пещеры на горное плато. Было темно, лишь луна освещала каменистую равнину, что было воспринято нами с чистым восторгом — потому как ночью прохладно, а душная затхлая атмосфера начиненного запахом пороха, пота и женских феромонов у меня уже вызывала не головокружение, а желание побиться головой о что-нибудь твердое. Катарра скомандовала «стоп» и мы, едва ли не толкаясь, полезли наружу затем, чтобы жадно дышать прохладным свежим воздухом и резать нескольких упорно колотящих по броне мелких орков. Те, в виду своей вопиющей немногочисленности, умерли без особых проблем, даже не успев нанести ни единого удара.

— Фуф, — выдохнул я, пьяно покачиваясь и ловя ртом такой прекрасный и свежий воздух. Это было настолько замечательно, что любая мысль надеть на себя броню, казалась богохульством. Сделав несколько глубоких вдохов, собрался, попросив уже переодевшуюся Царицу, — Показывай, куда бежать.

Однако, та не успела ничего ответить. Вместо неё из темноты раздался другой голос, да еще к тому же знакомый. И… неприятный.

— Вы уже на месте, — сказал Туриан гар-Шаррг, лейтенант императорской гвардии, выступая из темноты, — Уже прибежали.

Был он далеко не один. За спиной лаконичного гвардейца из мрака вырастали всё новые и новые фигуры. Высокие уровни, высокие классы. Все в броне. Все готовые к бою.

Твою-то нале…

— Извини, Мач, — за спиной раздался тихий голос Катарры, — Я не хотела, чтобы ты мне разнес весь город. Ничего личного.

Что же. Тсучиноко меня просчитал. Понял, как взять. Знал, что я категорически не приемлю убийств, но также знал, что я эту категоричность запросто могу запихать куда поглубже, если меня прижмёт. На гоблиншу даже не смог разозлиться. Она же права, как не крути. Разойдись мы в её подземном городе на полную, то просто снесли бы его к такой матери. Эти стоящие передо мной разумные, с оружием наголо, моего уровня. Отлично одеты и обучены. Только вот мои характеристики в два раза выше, чем у них. А 1+1 по правилам Системы — это очень далеко не 2.

— Видимо, пора поступиться принципами, — пробормотал я, призывая на себя броню, — Девчонки, бьём все…

— Ньээээ, — пробормотала падающая на камни Саяка.

— Мач! Отра-ва…, - также сонно проговорила Мотоцури, оседая на пятую точку.

Подпоили. Чёртов солено-кислый чай. В глазах закружились вертолетики, ноги стали ватными, а мышцы ослабли разом, став чем-то вроде киселя. Но последнее, перед тем как провалиться в беспамятство, я сделать успел.

— Лучше убейте…, - пробормотал я, оседая на землю и глядя на ничего не выражающее лицо Туриана, — Иначе я вам покажу… где раки зимуют…

Удара о мать-сырую-землю я уже не ощутил.

Глава 21

Макарон в этой тюрьме не давали. Нет, холодные застенки были вполне комфортабельны, если не считать ограничения свободы, освежающей прохлады и открытого всем взглядам сортира, но меня подобное всё равно не радовало. Даже, можно сказать, огорчало. В первую очередь по тому, что старик Одай Тсучиноко, тот самый старый добрый оябун и хороший дед, вынудил меня отключить усиление «выбора дамы» перед тем, как солдаты запихали меня в камеру. Угрожая Саяке. Во вторую очередь, здесь, в этой вполне неплохо освещенной встроенными лампами каменной темнице, не работало ничего. Ни Статус, ни инвентарь, ни умения или способности.

Особое место. Дворцовая тюрьма. Специальная камера для тех, кого уже не удержат простой камень и железо. Девчонки были заперты где-то поблизости, потому как я время от времени слышал их приглушенные голоса.

Хорошее место для того, чтобы подумать… и поспать.

Мысли мои в основном касались ряда неудач с бывшими и… потенциальными работодателями, норовящими сделать мне падлу при удобном случае.

Вот, взять, к примеру, Датарис. Тут хотя бы все довольно просто. Девушка совершала давно приевшийся ритуал, тут появляюсь такой красивый я, проезжаю ей по мозгам и… что? Она буквально от сердца отрывает свое лучшее творение, над которым я бессовестно глумлюсь, перед этим уговорив её внести нужные для глумления коррективы. Конечно же, тут любой вспылит. Здесь, можно сказать, вина моя и только моя — надо было просто выбрать нормальный класс, а не забивать верховным богиням баки.

Идём дальше? Идём-идём. Дальше у нас Аллеалла. Ну тут история простая. Что я сделал, чтобы получить Книгу Всего? Да ничего. Кнопку в лифте нажал, а затем умудрился удрать из Великой Библиотеки, попутно сломав к чертовой бабушке одну из ключевых фигур новой верховной богини. Разумеется, синекожая от таких раскладов разозлилась и переобулась, а кто бы так не сделал на её месте? Казалось бы, просто бизнес и ничего личного? Ну так-то да, только вот — всегда есть нюансы, у кого нос в заднице.

Катарра. С ней всё вообще несложно. Девушка просто хотела выжить, не оказавшись между молотом и наковальней. Она выполнила свою роль, оттащив опасного субъекта подальше от своих владений. Можно ли её винить? Не думаю. Вот тут как раз именно бизнес и именно ничего лишнего. Из-за того, что мы с ней покувыркались, она действительно не могла не устроить выгодную для города сделку по получению эссенций. Устроила, снабдив нас эксклюзивом, а затем слила старому хрычу так, что никто в Нижнем Городе не пострадал. Могу ли я её винить? Нет. Мы друг другу были не комрады, а эссенции я действительно готов был спустить в унитаз.

Одай Тсучиноко. Оябун. Дед. Многократный отец. Бывший товарищ и начальник. Вот тут загогулина была куда сложнее. Он пытался разыграть шахматную комбинацию, несложную, но очень для него важную, но тут, с покер-фейсом и девчонками появляюсь я, войдя в его планы с грацией пьяного бегемота в лавке, торгующей стеклянными членами. Где бы мы не останавливались, начинался трэш, угар и содомия мозга. Не зная планов старика, я по ним хожу катком, привлекая к себе внимание и ставя его драгоценную репутацию под удар. Раз за разом, раз за разом… вплоть до нашего появления в Аустоламбе, когда всё покатилось к чертям свинячьим. Дед был пророком и авторитетом немыслимой высоты в тех закоулках, куда мы с ним заезжали, но его реальная репутация и влияние в Татарианской империи оказались куда ниже. Народная любовь — это далеко не реальная власть, а именно представители этой реальной власти и хотели от старика разного.

Проще говоря, он нас слил не потому, что старая сволочь, а просто пытаясь выкрутиться сам под лавиной того, что началось. Чистый конфликт интересов у нас с дедом Одаем вышел и винить кого-то конкретного тут не имеет смысла. Мы, выбираясь из ям, остервенело закидывали друг друга всем, что попадет под руку, в результате чего я очутился в тюрьме, а он… вполне вероятно, что тоже. Правда, его клетка слегка побольше…

Я не пытался оправдать деда. Он, старый вредный хрен, вполне мог показать сразу мне все расклады, тогда я вел бы себя… иначе, учитывая интересы своего «нанимателя». Вместо этого, он устроил то, что устроил, за что и удостаивается звания мудака первой степени. Как минимум, я принял решение никому не мстить. Даже мутному длинноухому гаду Туриану гар-Шарргу, который то ли тоже сволочь, то ли просто служака, а то и замаскированный под уродливого мужика ужас во мраке ночи, несущий скорбь и отмщение всем извращенцам.

Больше думать мне не хотелось, поэтому я благополучно продрых несколько дней. Вставал, разминался, страдал фигней, искал какую-нибудь местную живность женского пола. Последнее было тщетно, камеры хоть и были на вид из угрюмого и слегка влажного камня, но щели между ними замазаны оказались на «ура». Ничего здесь кроме угрюмых мужиков в железе тут не бродило. А их размеренные шаги наводили на меня зевоту и сонливость.

Затем пришёл оябун. Двое здоровяков-гвардейцев принесли Странствующему Императору табуреточку, на которую дед и уселся, в паре метров от моей решетки, попутно прогнав как своих сопровождающих, так и слонявшихся по этажу стражников. Сел он, значит, на табуреточку, а затем принялся на меня смотреть своими узкими и мудрыми глазами. На последнее я уже не велся, но готовность к диалогу высказал, сев по-турецки перед стариком.

Помолчали.

— Знаешь, почему ты тут? — наконец, разомкнул губы Одай.

— Знаю, — ехидно ухмыльнувшись, покивал я, — А ты?

— А знаешь, что тебя ждёт? — не стал вестись на провокацию дед.

— Конечно, — пожал я плечами, — Казнь. Убийство. Смерть. Ежу же понятно.

— Это с чего ты так решил?! — почти искренне встрепенулся Тсучиноко-старший.

— Потому что ты не глупее своих герцогов, — пожал плечами я, — Мне хватило трёх фраз, чтобы они взяли свои аппетиты и засунули их себе поглубже. Сразу. Без возражений. Думаю, тебе их повторять не нужно.

— Думаешь, на тебя в будущем управы бы не нашлось, малец? — хмыкнул старик, — Воины моей страны без всяких Героев валили боссов 160-ых уровней!

Я лишь вздохнул, позволяя своему взгляду потухнуть. Стать мутным, безразличным, но при этом настороженным и холодным. Именно такими пустыми гляделками я научился разглядывать в своё время клиентов, думающих, что они правы настолько, что могут спорить не только с профессиональными электриками, но и с законами физики.

— Дед Одай, — наконец, заговорил я, — Не считай меня дебилом с молотком. Конечно, я тот еще дебил с молотком, но не лелею мысли накачать большой-большой уровень, а потом вернуться в твою несчастную империю, чтобы всем кроваво намстить. Во-первых, империя скоро перейдет к Кинтаро, во-вторых, возиться с тобой мне не по рангу. А в-третьих…

— Да кем ты себя возомнил!! — вскочил с тумбочки дед, которого «во-вторых» задело по самое небалуйся.

— Тем, кто загнал тебя в угол. Закрыл в клетку.

Тсучиноко раскрыл рот, но ничего не сказал.

— Тебя же давят со всех сторон, так? — по его глазам было видно, что мои предположения оправдываются, — Надавив на того придурка-Героя так, что тот припустил из страны, ты оставил её без потока ценных ингредиентов. Зато привез следующего. Затем арестовал его. Затем, вместо себя, вполне еще годного, пытаешься пристроить на трон мелкого пацана. С тех пор, как это стало известно…

— По твоей вине, ублюдок!!

— А кто поджал хвост, когда показались герцоги? Кто отправил со мной без инструктажа идиота-гвардейца? Хотя… нет. Ты что-то задумал еще тогда, когда отпустил нас «отдыхать» на вольные хлеба…, - я помолчал, — Наверное, хотел как раз отвлечь всех Героем от собственных махинаций, да?

— Ты… ты пожалеешь о своих словах! — вскочил старик с места, делая шаг вперед, — В конце концов я… я! …буду свободен, а ты… а тебя… не будет!!

— Ты уверен в этом? — наклонил я голову, — Уверен в том, что меня снова не возродят?

Дед помолчал, сжимая кулаки и рассматривая пол. Его лысина, блестящая в свете ламп, была вся испещрена капельками пота. Затем он резко выдохнул.

— Я пришёл к тебе, желая предложить…

— Ничего ты мне не желал предложить, — перебил я его, — Ты уже всё определил и решил. Просто захотел выторговать еще что-нибудь, зная, что расплачиваться не придётся. Это, блин, ясно как пернуть!

— Как ты…

— Это здесь ты хоть и очень паршивый, но император. А у меня в родном мире… тебя бы и сторожем не взяли. На склад.

И вот этого оказалось достаточно, чтобы у старого камня слетела шапочка из мха. Одай ударился в истерику, рассыпая проклятия и угрозы. У него, этого многократного мэра, оябуна, председателя, руководителя, мастера и грандмастера, было одно очень уязвимое место, в которое я только что с размаху влепил носком сапога.

Одай Тсучиноко действительно был паршивым императором.

Но зато он смог стать хорошей легендой для целого континента. Это не так уж и сложно, когда у тебя есть магикон, через который можно получить как консультацию любого специалиста в Аустоламбе, так и запросить собственную мать… о чем угодно. Татарианская империя велика и обильна, организовать с её ресурсами редкую точечную помощь городишкам, где промышлял тогда-еще-не-старик-Одай, было легко. Легенда росла. Рос и Кинтаро, благодаря которому Тама и Одай Тсучиноко собирались уйти на пенсию с чистыми руками и громким именем.

А затем случились я и Саяка. Одай, подхвативший нас буквально задаром, решил, что поймал птицу удачи, одним махом спустив с бедной птахи штаны, но, в итоге, после того как мы стакнулись в одном городишке с Библиотекарями и демонами, он внезапно понял, что пригрел у себя на груди враждебного дятла. Смертельно опасную гадину, правда, смертельную не для себя, а для своей тщательно пестуемой репутации.

Меня.

За нашими с Саякой спинами клубилась буквально черная туча мрака и разной гадости. Разбой, нападения, ограбление и разрушение Великой Библиотеки, где нам приписали не только Книгу Всего, но и половину Архива (точнее той его части, где хранилось наиболее ценное), ложь и поклеп разных заинтересованных лиц с другого континента в таких объёмах, что мое причисление к лику пророков в Хаис Лумпуре просто потерялось на фоне лжи, смешанной с правдой. Наш старичок несколько раз едва не дал дуба, пока читал все сводки. Поэтому, в тот момент, когда он вроде как «обрадовал» нас тем, что мы едем дальше напрямки, был на самом деле моментом предательства.

У Одая Тсучиноко были номера магиконов Черного и Белого Библиотекарей. Правда, он слегка опоздал с ними связаться. Ларисса и Ксения Донкревили, когда им позвонил наш оябун, были возле какого-то острова посреди океана, руководили спасательной операцией. Но обещались вскоре быть.

Приложив все возможные усилия.

— Вот так это будет, осёл! — бушевал старик, — Ты отстоишь церемонию коронации тихо и мирно, иначе рыжей гномке перережут горло! А затем вас у меня с рук заберут те, которым плевать на репутацию и на все остальное! Их волнуешь только ты! Что? Доумничался?! Там не только Библиотекари тебя видеть хотят! Сюда едет сама Датарис! Богиня во плоти!

— Ох…, - непритворно удивился я, — Еще скажи, что на огромной свинье…

— Как ты…, - Одай осекся, — Тебе лучше знать, кого ты сделал своими врагами. Теперь они с тобой рассчитаются!

— Изгони меня из Тсучи-гуми, — потребовал я, — Не желаю иметь с тобой ничего общего!

— Потом — обязательно! — ухмыльнулся старик, уходя, — Не могу же я позволить, чтобы на коронации моего внука присутствовал преступник!

Дед встал, показательно кряхтя и отряхивая свой тыл, а затем, уже развернувшись ко мне спиной, злорадно бросил:

— И не думай, Герой, что Кинтаро тебе чем-нибудь поможет! Ты будешь присутствовать только на коронации… а вот присягу ему будут приносить позже. Гораздо позже. Так что никому и ничего он приказать не сможет. С тобой, к этому времени, уже будет покончено!

А затем он ушёл, оставляя меня наедине с весьма грустными мыслями.

Нет, мне не было обидно за то, что я просчитался с этим человеком. Тут, скорее, была моя собственная ошибка — погрузившись в веселую сказку, я смог совершенно забыть, что для окружающих, как бы они не выглядели и как бы себя не вели, это совсем не веселая сказка, а самая настоящая жизнь. Кто бы мог подумать, что нами была встречена не живая легенда, а лишь неумеха-правитель, настолько безнадежный, что убежал с собственного трона? Да никто, никак и нигде. Одай сам молчал как партизан, даже его собственный внук не знал кто он есть.

Но кое-что меня заставляло улыбаться. Если сюда, прямо в Аустоламб, прямо в императорский дворец прибывает целая куча женщин, желающих мне лютой смерти, то это неминуемо гарантирует бардак.

А в нём я как рыба в воде!

Интерлюдия

Это должна была быть легендарная битва. Свинья-колосс, стоящая на задних копытцах с огромным пулеметом наизготовку. Две сестры, отличить которых друг от друга можно было только по уровню, высокие, красивые, с трещащей на кончиках пальцев боевой магией. Юная девочка в костюме ведьмы, маленькая, красивая и жутко высокого уровня, вокруг которой вьются голодные призраки с духами, в обрамлении фиолетовой тьмы… и она. Юная, прекрасная, в белом полупрозрачном наряде, с гривой светло-золотых волос и ярко-синими глазами. Окутанная светлой магией, от волн которой вздымается одежда и объемная грудь!

О да!

Далеко не каждая страна мира могла бы выстоять против совокупной мощи вставших друг против друга женщин!

За противостоящей друг другу четверкой, отодвинувшись почти на край огромной поляны, с которой можно было увидеть высокий шпиль императорского дворца Аустоламба, наблюдала небольшая кучка сидящих в обнимку медведей и юных ведьм. Если бы в прекрасном мире Фиол был бы знаток медвежьих и ведьмовских душ, то он непременно бы определил на лицах и мордах наблюдателей смутное сожаление о том, что им пришлось покинуть некий необитаемый остров, а также слабо выраженную надежду на то, что вот сейчас эти четверо друг друга перебьют.

— Вы с ума сошли?! — наконец, зарычала Тадарис, заставляя свои руки сиять почти нестерпимым светом активного приёма, — Он еще не у нас в руках, а вы хотите решать его судьбу?!

— А когда? — пренебрежительно фыркнула маленькая девочка 273-го уровня, являющаяся по совместительству Верховной Ведьмой Ямиуме Кокоро, — Ты хочешь поднять этот вопрос в городе, полном празднующих граждан?!

— Мы знаем Одая Тсучиноко, — взяла слово одна из волшебниц-близняшек, — Если он сказал, что Мач Крайм в тюрьме, значит так и есть. Сейчас самое лучшее время, чтобы определиться с его дальнейшей судьбой!

— ХРЮ! — от этого веского звука птицы заполошно снялись с веток, судорожно маша крыльями куда подальше, а на всех медведях дыбом встала шерсть.

Что могли не поделить те, у кого есть общая цель? Личности, прошедшие огонь, воду, медные трубы и комфортабельную поездку в скоростном межконтинентальном корабле?

Вопрос лежал на поверхности. Сейчас, будучи так близко к цели, они не могли поделить шкуру некоего Героя по имени Мач Крайм.

Позиция бывшей Верховной Богини, претерпевшей по милостям призванного ей человека не только падение до смертной, но и многократное (незаслуженное!) опошление, была однозначна — смерть в муках! Долгая-долгая смерть!

Гигантская свинья-босс Поко своим могучим хрюком ратовала за быструю и безжалостную расправу над негодяем, погубившим её мужа и детей. Ждать какой-то там агонии и тем более ей наслаждаться монстр совершенно не хотел. Поко же, всё-таки, была монстром, а не каким-то извращенцем.

Сестры Ларисса и Ксения Донкревили, не так уж сильно и оскорбленные Героем, хотели немногого — всего лишь нескольких дней под его благословением, чтобы Ксения могла догнать сестру по уровню. Но опять-таки, несмотря на то что их проблема могла решиться и без помощи Мача Крайма, близняшки были железобетонно уверены, что Ларисса ждать сестру не будет. Такие вот у них были отношения.

А вот у Ямиуме Кокоро, в прошлом Верховной Ведьмы большого ковена, а нынче лишь предводительницы нескольких десятков ведьм и вооруженных огнестрельным оружием медведей, планы были иные…

— Близорукие дурочки! — рычала тонким детским голоском Верховная, продолжая угрожать окружающим сосредоточенным в её руках и готовым действовать проклятием, — Подумайте! Попробуйте хоть немного подумать! Он может удвоить силу любой из нас! Ты, Поко! Ты сможешь стать мировым боссом! Тадарис?! Ты всего лишь 26-го уровня! Пусть твой класс и уникален, но без моей помощи и защиты, тебя бы уже давно сожрали или поимели! Или отдали бы демонам! Тебе тоже нужны уровни! А вы, две престарелые неумехи, вообще, что ли ничем не интересуетесь в этой жизни, кроме как соревноваться друг с другом?! Через шесть или восемь лет вы уже будете старухами! Зачем убивать Мача Крайма, когда он сам идёт к нам в руки вместе с его сучками?!

— Пф! Дури голову кому-нибудь другому, ведьма! — скрестив руки под своей внушительной грудью презрительно парировала Тадарис, — Уж кому как не мне знать, что твой уровень в местных реалиях не страшнее 70-го! Для тебя, дряни мелкой, Мач единственный шанс возвыситься, потому что, когда он сдохнет, ты останешься здесь безо всего! Без нас! Без цели! Лишь со своими медведями и свиньёй!

— ХРЮ! (почему-то все вокруг поняли, что Поко имела в виду «Мы его убьем сразу! Это не обсуждается!»)

— Да, мы еще к свинье не прислушивались! — хором сообщили окружающим сестры Донкревиль… синхронно отпрыгивая друг от друга. Место, где они стояли, взорвалось, выдав неслабый фонтан комьев почвы с травой.

— ХРЮ! — еще раз сурово повторила Поко, лязгая затвором своего чудовищного пулемета. По ней было хорошо видно, что никаких шуток или обсуждений босс далее не потерпит. Спорящие напряглись, переглядываясь.

— Стоп! Стоп! — Кокоро, погасив боевое проклятие, выбежала на середину, — Слушайте! Поко! Послушай! Мач Крайм — Герой! Мы его отсюда не заберем, если поссоримся или поубиваем друг друга! Сил не хватит!

Свинья-босс издала протяжный индифферентный звук. Ей было плевать. Она собиралась отомстить убийце, а затем уйти назад, в Запретный Лес, что бы и кто бы перед ней не стоял на пути к мести или на дороге домой. Она согласна была сотрудничать с попутчицами, пока они не изменили свое отношение к происходящему, но теперь… будет настаивать на своём!

И это почему-то тоже все поняли.

Первыми очнулись медведи. Они, несмотря на волосатость, пистолеты и костюмы-двойки, были довольно сообразительными ребятами, поэтому, похватав своих подружек ведьм, тихо отступили с поляны вглубь леса, растворяясь среди кустов.

— Йэххх, — тоненьким девчачьим голоском сказала Ямиуме Кокоро, растерянно оглядываясь на всех, — Девочки, мы же так не договоримся…

И понеслось.

Всё-таки у Поко, огромной свиньи, стоящей на задних копытцах, были проблемы с со своим массивным оружием. Быстро вскинуть его босс не успела, но даже не очень быстро ей это сделать не дали.

— Клейкие путы! — Ларисса, выкрикнувшая заклинание, умудрилась склеить пулемет босса-свиньи с землей гадкой и тянущейся массой коричневого цвета.

Поко негодующе всхрапнула, хватая своё оружие обоими копытцами и таща его на себя. Глаза гиганта загорелись красными огоньками, а здоровенная пасть недобро оскалилась. Магический клей высокоуровневого «волшебника слов», способный приковать к месту даже слона, начал истончаться на глазах.

— Великий разлом! — Ксения, не мелочась, запустила куда более объёмное по мане заклинание, заставляя землю под ногами неустойчиво стоящего босса трястись.

— Копье Света!

Столб слепяще-белой энергии, исходящей из рук Тадарис, воткнулся прямо в закрытую глухим пальто грудь свиньи, попутно растворяя клейкую магию. Босс всхрапнула, хватая освободившийся пулемет в обнимку, но всё, что ей дальше оставалось делать — так это падать назад. Навзничь.

Тряхануло всю поляну. Воздух заполнился пылью. Заговорщицы, настороженно оглядываясь друг на друга, расступались так, чтобы одновременно видеть Поко и не выпускать друг друга из виду. На краткий момент воцарилась тишина.

А потом, в клубе пыли, расползавшемся на месте рухнувшей навзничь гигантской свиньи в пальто, с грохотом сверкнуло несколько одновременных вспышек. Что бы это ни было, но оно в долю секунды вернуло Поко обратно на задние копыта с пулеметом, приведенным в боевую готовность.

Кто-то громко сглотнул.

— Хрю! (приступаю к уничтожению) — негромко и обрекающе прозвучало над поляной.

«Убийственно-серьезная одержимая свинья Поко, 132-ой уровень. Босс.»

Начался бой. Затрещали прихотливые заклинания «магов слов», сумерки наполнились зловещим проблесками высокоуровневых проклятий одной из сильнейших ведьм этого мира, а безжалостные лучи света, исходящие из ладоней самой настоящей Святой, разрезали, казалось, само пространство, безжалостно терзая пальто монстра и скрытую под ним плоть.

Вкусно запахло.

Поко была огромна, обладая невероятным количеством очков здоровья, а её орудие стреляло мощно, часто и точно, но…

…её противницы всё это знали и видели множество раз. Выступай сейчас на стороне огромной свиньи её медведи, с которыми она начинала путь из Запретного Леса, ситуация была бы совершенно иной. Более того, она бы не возникла в принципе. Знающая Ямиуме Кокоро, глуповатая, но неимоверно долго прожившая Тадарис, наблюдательные и умелые сестры Донкревиль — они бы все разом решили, что конфронтация с боссом 130-го уровня совершенно невозможна. Да, тогда бы они придумали что-нибудь другое, подставив, например, свою неуступчивую напарницу под штыки и пули гвардии Аустоламба, но сейчас…

Здесь и сейчас нужно было только бежать. Бежать по кругу, уходя от изрыгающего смерть ствола чудовищного пулемета, пока другие девушки лупят по огромной туше. Ведьминские проклятия ложились одно за другим, изощренная магия слов наползала на колосса, а лучи света из рук бывшей Святой Девы (ныне просто святой) жгли сало и плоть неуступчивого монстра!

Поко и не думала сдаваться. В общем, она этого делать не умела точно также, как и отступать. Изнемогая под грызущими её черными чарами, наложенными одной из сильнейших ведьм мира, босс продолжала переступать своими копытцами, упорно стараясь совместить прицел своего пулемета с силуэтом хоть одной из этих подлых предательниц. Небеса, казалось, разрывались от грохота, ствол чудовищного орудия раскалился, начиная белеть, но мерзкие миниатюрные фигурки ловко разбегались в разные стороны. А ее, Поко, специальные умения? Увы, они были рассчитаны на поддержку свиты, которая подло дезертировала.

Да, её мелкие противницы то и дело падали, так как пулемет босса давно уже превратил некогда мирную полянку в скопище рытвин, но и сам монстр еле-еле двигался — на нём действовали десятки замедляющих, отравляющих и ослабляющих заклинаний.

Её бывшие напарницы кружили вокруг, как стая голодных гиен, нападая сзади и с флангов, а затем трусливо убегая от справедливого возмездия. Они медленно и верно убивали ту, которая всегда оставалась на их стороне, в добре и зле, здравии и счастье (за исключением оргии, устроенной Аллеаллой). Будь Поко человеком, эльфом, гномом или еще какой гадостью, то она бы давно насторожилась, прекрасно понимая, что полезна только за счет грозного вида и подавляющей силы, но в конце концов будет совершенно не нужна.

Особенно в пригороде столицы, где томится Мач Крайм. Больше не нужно никого и ни от чего защищать, больше незачем перевозить на себе поклажу, больше не нужны «серьезные медведи» (которые и так уже переобулись).

Будь она…

Но, Поко была монстром. Честным, простым, искренним. Верящим чужому слову. Не знающим ничего другого. Она же даже не помнила, как ведьмы выманили её из родного логова под дубом, уведя от мужа и детей.

Магия и предательство всегда идут рука об руку.

Затем она пала, в очередной раз вызвав землетрясение. Пусть только во второй раз, но его же следовало назвать последним. Красные огоньки глаз потухли, раскаленная сталь ствола шипела на влажной земле, а тяжело дышащие победительницы, измотавшие гиганта своими комариными укусами, тихо осели на взрытую землю.

А затем трое из них одновременно и очень недобро посмотрели на четвертую. Ту, что получила прямо сейчас аж 30-ый уровень.

— В-вы чего?! — подскочила на месте Тадарис, выставляя вперед руки.

— Да так…, - ехидно пропела Ямиуме Кокоро, — Почему бы и нет, да, девочки?!

«Девочки» молча и синхронно поднялись на ноги. Не то, чтобы они видели особый смысл в уничтожении бывшей верховной богини, но отдавали себе отчет, что они, вдвоем, безо всяких проблем расправятся с одинокой ведьмой, если та вздумает выкинуть сюрприз. А взбалмошная и пустоголовая блондинка непростительного возраста и внешности вызывала у них лишь негативные эмоции.

— Не надо…, - прошептала, отступая Тадарис. Она оступилась, падая в одну из ям, оставленных снарядами Поко, пронзительно взвизгнула и… зажмурилась.

— Прощай, блондинка! — с этим ликующим воплем Верховная Ведьма выпустила по бывшей верховной богине здоровенный фиолетовый шар боевого заклинания.

… но тому было не суждено достигнуть цели. На пути одного из немногочисленных заклятий ведьм, способных нанести серьезный урон, восстала здоровенная мохнатая фигура с растопыренными в разные стороны лапами! Вспышка, запах паленой шерсти… и неожиданный защитник падает рядом с Тадарис, испуская свой последний вздох.

— Кумо-сан! — отчаянно кричит бывшая богиня своему недолгому спутнику и поклоннику, но «серьезный медведь» уже ничего и никогда не услышит. Его тело начинает растворяться в воздухе точно также, как и огромная туша Поко.

— Мило и трогательно, — резюмирует Кокоро, зажигая в руках второй шар, — Но это ничего не меняет.

— Почему же? Я всё-таки сюда успела.

Незнакомый голос, раздающийся из крохотного, только что собранного несколькими жрецами храмика на краю поляны, заставляет всех присутствующих (выживших) застыть на своих местах.

— И хорошо, что я успела, — говорит голос Йен Чунь из храмика, напоминающего скворечник, — Девушки, а вы знаете о том, что местная императрица горячая поклонница Тадарис? А её агенты за вами… наблюдали? Хотя… это неважно. Хватит кровопролития! Мне есть что вам сказать!

Глава 22

Многое что можно было бы сказать о почти двух неделях, проведенных в заключении, но если убрать из этой песни все матюги от безнадеги и зудящую глотку от ежедневных переговоров с девчонками, то можно сказать, единственное, на что я стал богаче — так это на большую порцию отрезвляющей злости.

Конечно, я пытался выбраться. Сначала используя ум и сноровку, затем наблюдательность, потом уже, обшарив каждый квадратный сантиметр камеры, перешел к мыслительной деятельности. Увы, несмотря на всю исекаистость этого исекая, решетки оставались решетками, замок замком, а охрана бдила за страх, совесть и очень хорошую зарплату. Надеяться же на появление нашей общей знакомой куноичи, способной проникнуть сюда и даровать нам желанную свободу, я себе запрещал, будучи человеком совестливым, а значит — рассчитывающим только на себя.

Тщетно.

Ничего не случилось. Не появлялись неожиданные Князья Тьмы, чтобы, пользуясь моим незадачливым положением выдать мне заказ на устранение очередной верховной богини. Не появлялись и последние, чтобы озадачить трудным заданием практически нахаляву. Не возникла во тьме ночной и даже при дневном свете не возникла гадкая гоблинша с проснувшейся совестью, благодаря которой мы сюда загремели. Даже Кинтаро к нам не зашёл, чтобы если не выручить из темницы, так хоть обеспечить хорошим запасом алкоголя.

Так что, когда пришёл срок коронации, я был уже сильно зол. Пусть только на себя, пусть глубоко внутри, но это уже было хорошее рабочее состояние русского человека, в котором он способен как импровизировать, так и гнать фашиста сквозь зимние болота.

— Плохо выглядишь, оябун, — поприветствовал я Одая, вновь пришедшего ко мне со своей табуреточкой.

Последнее было исключительно радующей меня правдой. Недосып и прочие элементы крайне нервного времяпрепровождения вовсю праздновали на лице чересчур хитрозадого деда какой-то веселый праздник. Устроенная нами с помощью герцогов подстава с народным и аристократически мнением по всей видимости дала столько горьких плодов, сколько дед усвоить не мог… но как-то справился. Иначе бы он не смотрел бы на меня сейчас таким хорошим и добрым взглядом матёрого инквизитора. Пальцы у старика крупно дрожали, из-за чего он постоянно одёргивал широкие рукава церемониального одеяния, сплошь расшитого золотом.

— За каждой из твоих женщин в тенях будут следовать по два лучших ассасина империи, — проговорил Одай, заканчивая на меня злобно зыркать, — Помни об этом. Одно движение с твоей стороны… один неправильный жест — и они будут мертвы. Но если всё пройдет без происшествий, я даю тебе слово, что отпущу Саяку-чан и Тами-чан на свободу. За всё, что вы натворили, расплачиваться придётся только тебе.

— Понял, — просто кивнул я, вставая с места.

Сказать в ответ мне было что. Список угроз, которыми я мог всерьез напугать Одая Тсучиноко, то есть тех, что били бы прямиком по его нежно лелеемому имени, был довольно обилен. Только вот, какой в этом смысл кроме морального удовлетворения?

Только вот уже поздно его пугать. Пуганый товарищ наш Странствующий Император. Три герцога, жаждущие вырвать пусть не корону, но реальную власть из рук его семьи — это совершенно не то, что три герцога, которым на поживу брошен пятнадцатилетний вьюнош. Система, которая при попустительстве (а то и помощи!) Одая работала против меня, сейчас также медленно и неумолимо работает против этого деда и его маман. Судя по его отчаянному виду, он еще не потерял надежды соскочить с подножки набирающего ход поезда и… это чувство его и питает.

— Я тебе еще кое-что скажу, Мач, — жестом отогнал дед гвардейцев, уже норовящих отомкнуть моё узилище. После того, как они отошли, он, подойдя к решетке, тихо продолжил, — Ты знаешь, что боги нашего мира появляются только в храмах? Сегодня — исключение. Огромное исключение. Йен Чунь стала верховной богиней этого мира, и, благодаря нашей давно заключенной сделке, будет участвовать в церемонии коронации Кинтаро. Она на моей стороне, Мач! Как и её жрецы. Они все будут пристально наблюдать за тобой!

— Жаль, что она ко мне сюда не заглянула, — ухмыльнулся я, — Мы бы заключили сделку…

— Бравируй, бравируй, — мрачно покосился на меня дед. А затем он позвал солдат, чтобы те открыли камеру, снабдили вполне приличным костюмом из серого бархата, а затем сопроводили на пару этажей выше, в комнату, где уже сидели мрачные девчонки, которыми плотно занимались разные парикмахерши, куаферы и прочие портные.

Занялись нами в ураганном темпе — 10 минут на помывку, затем бритьё и прочие прелести жизни. Через пятнадцать минут уже я, цветущий и пахнущий разными притирками, восседал в кресле с чашкой кофе, рассматривая, как из двух моих боевых подруг делают моделей. Саяка негромко бурчала, ругаясь на упорствующие руки, пытающиеся из её вечно взлохмаченных волос сделать прическу, а вот Тами, этот мелкий рыжий реактивный гном, сидела спокойно, предпочитая сверлить меня взглядом в ответ.

Наконец, весь обслуживающий персонал выкатился из помещения, предупредив, что мы можем отдыхать, пока за нами не зайдут. Я оглядел плоды их трудов — выглядела наша троица просто обалденно. Тами в длинном ярко-красном платье на каблуках напоминала оживший пожар, Саяке очень шло фиолетовое платье с открытыми плечами и жемчужными украшениями, ну а я в сером был неотразим, просто потому что я. Если бы не осознание, что с нами тут сейчас в невидимости сидят четыре мордоворота с ножами наголо, то я бы даже рассыпался в комплиментах.

— Мач, ты себе представляешь…, - хрипло проговорила Тами, — …какую груду денег ты мне должен?

— Ага, — легкомысленно кивнул я, в глубине души радуясь такому вопросу, — Около… миллиарда канис.

Саяка охнула, вытаращив глаза, а затем хрипло поинтересовалась:

— А мне?!!!

— А тебе… вроде ничего, — пожал я плечами, обезоруживающе улыбаясь.

Не сработало, бывшая ведьма разгневанно запыхтела, но была заглушена рыжей гномкой, твердо сказавшей:

— Пока ты…

— Я понял, — прервал я её, — Мы… не одни.

«Настолько не одни, что я даже не пытаюсь подойти к вам и притронуться для активации „выбора дамы“».

Во избежание. Я не видел клинков у шей девушек, но знал, что они там находятся. Два-три молниеносных удара, и Тами, с её небольшой Выносливостью, мертва. Безоговорочно. Уж чем мои девочки не могут похвастаться, так это запасом очков здоровья.

О нет, эта партия будет разыграна по другим правилам.

— Ведём себя очень хорошо, девочки, — ободряюще улыбнулся я, — Очень. Хорошо.

Между делом, вылезший из ниоткуда мужик с лицом столь надменным, одухотворенным и важным, что вполне бы смог потянуть на тренера личностного роста, представился кем-то вроде младшего церемониймейстера, начав вводить нас, расположившихся в разных углах комнаты, в курс предстоящего действа.

Для начала, через пару часов, Верховная богиня Йен Чунь обратится с приветственной речью к собравшимся гостям со специального балкона в тронном зале. Открыв церемонию коронации, она спустится до тронной площадки, где её будут ждать все Тсучиноко и мы с Такамацури. Затем настанет моя очередь произнести короткую речь, после чего начнется сама церемония, где нам с Саякой нужно будет уйти со сцены. Желательно, широко улыбаясь.

Послушав, я вздохнул про себя. Пока что ничего другого, кроме как следовать пожеланиям старого хрена, мне не остается. Можно винить себя, можно рвать мысленно на себе волосы, что подписались на всё происходящее гуано лишь за обещание прожить несколько дней в роскоши, можно даже обдумывать, какую я устрою страшную мстю всем причастным и непричастным, если сам выживу, а девчонки — нет. На самом деле всё, что мне оставалось — так это верить. Свято верить в богиню Датарис, которая обязательно должна где-то и как-то накосячить, верить в тех, кто её сопровождает, ибо эти разумные тоже без царя в голове, если её сопровождают.

В любом случае, я не буду дергаться, пока невидимые убийцы рядом с девчонками!

За закрытыми дверьми кратко зашуршало, после чего они были открыты ударом ноги. Нога была облачена в черные шелковые шаровары с белым носком и примотанной к нему сандалией. Выполнив сие вопиющее действие, обладатель ноги зашел в комнату, демонстрируя ярко-алое, расшитое золотом одеяние как на себе, так и на тех, кто ввалился следом. Было этих наглых субъектов около десятка.

— Пасли все вон! — напыщенно бросил знакомого вида китаец, — Мы берем под охрана этот Героя!

— Чтоооо? — губы младшего церемониймейстера вытянулись едва ли не трубочкой.

— Мусцина — уходи! — рявкнул китаец, тыкая в него пальцем, затем продолжая, с тычком в пустоту, — Зенсина — уходи!

— Чтооо??!! — взял на две ноты выше младший, но всё-таки церемониймейстер, надуваясь и краснея.

— Здеся — не ори! — вновь указание пальцем, теперь уже себе за спину, — Тама — ори!

Наш объясняющий начал набирать воздух, планируя не последовать мудрому совету, начав орать всё-таки здесь, но внезапно оказался едва ли не отброшен резким порывом ветра, превратившим его изысканную прическу в плавно опадающее на спину мочало. Порыв ветра был вызван материализовавшимся прямо перед носом церемониймейстера кулаком. Сжатым, небольшим, красным и… исходящим паром. К кулаку прилагался и остальной китаец, оказавшимся тем же, кто и выдавал ценные указание ранее. Он едва ли не с щелчком достал из кулака указательный палец, а затем назидательно покачал им перед носом бедного царедворца.

— Я говорю, ты делай, — выдал сентенцию резкий как понос азиат, после чего, подумав, добавил, — Слюсий. Или зизнь уйдет от тебя!

— Все вон! — выступил вперед второй из тех, что молча стояли на входе. Он бухнул себя кулаком в грудь так, что пол под моим креслом слегка дрогнул, — Благословение Величайшей Богини! Вы бесполезны! Уходите! Мы жрецы Йен Чунь!

Пара портних и мальчишка на подхвате ломанулись на выход, за ними, постоянно оглядываясь, поспешил церемониймейстер. Орава в красном постояла молча несколько секунд, потом один из них… принялся ковыряться в носу. Добыв под удивленный звук Саяки из носа козюлю, он щелкнул пальцами. Раздался грохот — козюля выбила из невидимости длинного худого эльфа в темной одежде, расплющив бедолагу об стену. Сам он то выжил, тут же глухо застонав, а вот о стене такого же сказать было нельзя — по роскошным деревянным панелям пошли трещины.

— Последнее йеньчуньское пледуплездение! — вновь подал голос первый, — Все — вон! Вы всего лишь смертные!

— Мы… слуги… императора, — проскрипел валяющийся на полу эльф, — Вам это с рук…

Вновь молниеносное перемещение одного из красно-золотых, и пинок обутой в мягкую тапку ноги, отфутболивающий долговязого длинноухого точно в дверной проем, куда тот входит по пологой дуге. Показавший класс футболист презрительно сплевывает на пол, говоря:

— Империя — много! Верховная богиня — одна!

Неожиданный поворот событий, на который я не знаю, как реагировать, а вот кинувшиеся ко мне обниматься якобы в испуге девушки позволяют извлечь из ситуации немного пользы.

«Выбор дамы»

Платье Саяки тут же становится более облегающим, а я стараюсь вжаться глубже в кресло, чтобы скрыть свои слегка раздавшиеся мощи.

— Большой Брат следит за вами! — утыкает в меня палец наиболее разговорчивый из китайцев, — Вы ничего не делать… и мы ничего не делать!

Ну и хорошо, ну и здорово, мы ничего не будем пока делать. Так, пообнимаемся, побоимся дружно грозных самодовольных китайцев. Те, правда, не выше 40-го уровня, но, похоже, каждому из них сейчас на уровень плевать, раз соплей расшибают о стену тренированного ассасина Татарианской империи.

Обняв за талии девчонок, я растянул лыбу, чувствуя душевный подъём. Друзья могут подвести, власти могут не оправдать доверия, высшие силы могут открыто выступить против тебя, а все остальные легко отвернутся, но бардак… бардак никогда не меняется!

Теперь осталось дождаться своего шанса.

Шансом не пахло, но вот бардак расцветал. За дверьми слышались голоса поклонников алиэкспресса, возмущенные вопли слуг, звуки ударов и стоны боли. Главный китаец, носящий довольно своеобразное имя «Янссун», на своем ломаном языке популярно объяснил нам, что происходит — ничего, можно сказать, особого, просто богиня выполняет данное когда-то обещание, хоть её к этому и вынудили. А раз вынудили, то обещание исполняется по букве, а не по духу. В данном случае заполонением дворца жрецами богини, прокачанными каким-то лютым благословением так, что местные против них не пляшут совершенно. Нет, ничего особого не будет, но Одай Тсучиноко тысячекратно пожалеет о своем решении!

Угу, поведение нарядных китайских жрецов полностью укладывалось в поведанную канву. Этот народ, нехило так опьянев от свалившейся на него силы, отрывался если не вовсю, то где-то близко.

В целом, происходящее было понятно. Когда-то Одай заручился обещанием довольно слабой (если взглянуть на низкие уровни её собственных жрецов) богини. Мол, ничего особенного, короновать отпрыска по-быстрому, приключение на двадцать минут. Теперь бы ему, учитывая изменившиеся расклады, просто бы позабыть о договоре, который уже, как не крути, но с верховной богиней, вместо слабенькой покровительницы семейного счастья… Однако, зарвавшийся старец настоял.

…и теперь её накачанные благословениями жрецы под благовидным предлогом охраны высочайшей особы устраивают шум, гам и тарарам во внутренних и служебных помещениях дворца, действуя на нервы и мешая опять же всем, кроме собравшихся на торжество гостей.

Тем временем, словоохотливый, хоть и косноязычный Яссун решил до конца прояснить ситуацию с нами:

— Для вас ничего не меняться! Мы за вами следить внимательно! Наш отряд не пить, не есть, только следить! Мы — лучшие!

— А почему вы так странно говорите? — спросила Тами, искоса поглядывая на расслабляющуюся Саяку, которую я незаметно начал поглаживать по бокам и прочим почти приличным местам.

— Наша традиция! — гордо поднял псевдокитаец палец, — Семья прежде всего! Нормально говорить только в семья!

Ах, ну да, покровительница семей же. Но ничего, аутентичненько так.

Тем временем я очень тихо пробурчал на ухо разнежившейся госпоже Такамацури:

— Когда начнется, помни — нам нужно знать, какие на них божественные эффекты, поняла?

— Что знать? Какие эффекты? — чуть хихикая, переспросила Саяка.

— Какие благословения на них наложены, — прошипел я.

— И как я это… Оо!

Щипок был хорош. Не настолько хорош, чтобы девушка взвыла благим матом, но достаточен, чтобы она начала извиваться на одном месте, всячески о меня отираясь и провоцируя вполне завистливые взгляды жрецов. Тами, недолго думая, поймала вертящуюся мудрицу за голову, зафиксировав ту в нужном направлении. На жрецов Йен Чунь, о чем-то трындящих могучей кучкой.

Затем заработал навык Великого Мудреца.

— «Эгида Семейного Праздника», — тихо забормотала Саяка с остекленевшими глазами, — Всем добропорядочным семьянинам увеличивает характеристики в 10 раз на время проведения торжества. Шанс на успешное зачатие двойни или тройни со своей супругой повышен на 1500 процентов. Атака по не состоящим в браке разумным — 200 процентов. Защита тоже увеличена. Нельзя совершать деяния и испытывать чувства, не угодные богине Йен Чунь, иначе благословение исчезнет, обернувшись своей противоположностью.

Это нас, забившихся подальше от шумных жрецов, озадачило не на шутку. Я быстро зашуршал мыслью по древу своих намерений. Итак, первое — что мы хотим? Смыться. Однозначно. Второе — что мы можем? В данном конкретном случае аж три вещи — ничего, заставить как-нибудь благословение отыграть в обратную сторону, и… как не печально это признавать — убить веселящихся балбесов. Даже если их характеристики зашкаливают, то пережить нашу комбинацию из моей «вспышки», «драки» и «лютой метели» Саяки они не смогут. Допустим… одна «драка». Это десять секунд, пока мужики будут получать в облаке пендели, чтобы потом из него вылезти злыми и тревожными. Далеко мы успеем уйти? Нет.

А ведь нельзя забывать, что таких вот красно-золотых балбесов, подбухивающих, переговаривающихся и ковыряющих в носу — тут много!

— Что-то я не поняла, — сказала Тами, слезая с моих колен, — Им что, вот этого хватит?

А затем она просто развернулась к гомонящим китайцам, залихватски свистнула, уперев руки в боки, а затем, после привлечения к себе внимания… просто убрала всю свою одежду в инвентарь!

Жрецы, раскрыв рты, любовались на нагую гномку в течение пяти-шести секунд, а затем, хрипя и пуская ртом и носами пену, начали опадать на паркет, как пожухлые от китайских нитратов листья подорожника.

— Гм, — ошеломленно пробормотал я, крабиком двигаясь к входной двери и осторожно поглядывая на еле живые тела со слабо подёргивающимися конечностями, — Что? В самом деле? Серьезно?

В голове носились невнятные мысли в основном на тему, что богиня семьи должна быть резко настроена против адюльтерчиков, так? А если так, то её «не возлюби ближнюю свою аки свою жену» должно быть одной из первых заповедей, если я что-то понимаю в семейных кодексах. Мужчина же — та еще скотина, в том плане, что производимых им ресурсов обычно только на одну женщину и хватает, да и той мало, сколько не производи. Что тогда может быть преступнее страсти к юному, спортивному, рыжему, компактному телу?

Ответ — ни-че-го.

— Победа! — не меняя позы и степени одетости, одну руку Мотоцури отняла от бедра, чтобы продемонстрировать нам с Саякой жест «виктории». Бывшая ведьма тут же привела подругу в чувства, щелкнув вспышкой магикона, а я цыкнул на девушку, которая ринулась защищать собственную честь. Мол, не ко времени.

Пора валить.

Из незнакомого по планировке мега-дворца, полного придворных, жрецов, императоров различного калибра, и прочих враждебных сил.

Не самое простое занятие.

Глухо лязгнули мои доспехи, занимая своё положенное место. Тихо шурша, красивое платье Саяки сменилось её походно-боевым одеянием, а Тами просто переоделась в свой боди-купальник, игнорируя на этот раз собственные поножи и поручи. Переглянувшись, мы тихо выползли в коридор, а затем, включив режим «подкрадывания», поползли по нему, без особой надежды попасть в какое-нибудь конкретное место. Эх и вот почему, когда есть зелья исцеления, то этого всё равно мало? Я бы сейчас всё отдал за парочку парашютов…

— Саяка, если на нас кто-то кинется — сразу «драку», поняла?! — тихо прошептал я на ухо ведьме, — Как только кинешь — мы сразу начинаем убегать!

— А я раздеться хотела…, - уныло прошептала ведьма в ответ, всё-таки кивая.

Сказать «оставь это Тами» у меня не поднялся язык. Разбогатеем, найду нужных людей и оплачу ведьме полную пластику тела, если такие существуют. Нельзя же с такими комплексами жить!

Пару широких и длинных коридоров, бывших совершенно пустыми, мы аккуратно прокрались без всяких происшествий. Криков вокруг действительно было многовато, в основном возмущенных или оскорбленных, но временами доносилась корявая речь почитателей Йен Чунь, объявляющих очередному слуге, охраннику или гвардейцу свою волю, а то и стремление тех на чем-нибудь повертеть.

Мы крались, никому не нужные и никому не важные, но долго подобная халява продолжаться бы не смогла. Раздавшийся позади нас шум, крики и топот заставили меня развернуть голову в поисках опасности, а затем, найдя её, родимую, слегка застыть на месте.

По коридору свободно и сосредоточенно мчались, дисциплинированно размахивая руками и ногами две подтянутые фигуры в прозрачных развевающихся пеньюарах. Лица фигур был суровы и собраны, в отличие от преследующих их гвардейцев, кричащих гневно, но смотрящих вполне алчно. Обеих дамочек я узнал сразу — сложно не узнать двух единственных и очень грозных близняшек, встретившихся на твоем непростом жизненном пути.

Сестры Донкревиль, будь они неладны! И у них ко мне большущий счет!

Схватив девчонок, я вдвинулся задом в ближайшие двери, чтобы тут же, отпустив свою ношу, тщательно и быстро их за собой закрыть. На всю операцию ушло не более секунды, из-за чего шансы, что донкреветки и местное бряцающее оружием население нас не заметят, были очень даже велики.

— Вот так-то…, - тихо, но победно прошептал я, тем не менее, отдавая должное красавицам-магессам, тоже обнаружившим способ, как нейтрализовать жрецов-оккупантов.

— Эээ…, - донеслось у меня из-за спины неуверенное мычание гномки. Сразу же обуяли нехорошие предчувствия, остро захотелось проделать всю операцию назад, не оглядываясь, а затем стремиться дальше, на волю, в лампасы…

Но, увы, мир не идеален.

Тяжело вздохнув, я обернулся, чтобы узреть длинный узкий стол, уставленный различными яствами и винищем. За столом восседало 13 китайских элементов, в данный момент напряженно и недоверчиво щуривших на нас свои раскосые жадные очи. Сама зала была очень даже небольшой, являясь богато украшенной переходной комнатой — прямо за спинами жрецов еды и питья находились еще одни роскошные позолоченные двери особо больших габаритов.

Возможно, в этом случае бы идеально сработала уловка Тами, но, к сожалению, вполне трезвомыслящая гномка была несколько сбита с толку тем, что три фигуры по центру китайской тайной вечери были обряжены в тяжелую латную броню, являясь самыми настоящими паладинами. Тяжелобронированные китайцы с жирными и наглыми мордами даже на меня произвели вполне выводящее из равновесия впечатление, поэтому…

…поэтому Саяка успела первой.

Обнажившись, бывшая ведьма с застенчивой улыбкой повернулась бедром к чертовой дюжине оббафанных вусмерть жрецов, попытавшись выдавить из себя сексуальную улыбку.

Итоговый результат был слегка не тем, на который она рассчитывала. Пусть пятерых из присутствующих всё-таки скукожило, но остальные семеро, включая и троицу паладинов, от подобного зрелища не впечатлились. Более того, неслабо разозлились!

Центральный вскочил на ноги, сверкая нагрудником, а затем со всей дури пнул стол. Предмет мебели подскочил вверх и упал на бок, разбрасывая по помещению продукты. Затем этот вандал, щуря глаза и скалясь как заправский берсерк, тыкнул в меня пальцем, проорав нечто непонятное. Вроде бы… «Ты не пройдешь!»?

Особо разбираться времени не было, так как вся красно-золотая кодла из семи могучих китайцев-семьянинов, показывая зубы и гремя оружием, ринулась на нас!

Глава 23

— Призыв драки!

Милая, голая и слегка злая Саяка спасает наши шкуры, пускай только на десять секунд. Этого, в принципе, вполне хватает, чтобы рявкнуть «К бою!», а затем поскакать бодрым козликом вдоль стеночки, выбирая момент для нашей общей излюбленной комбинации. Кричу ведьме не запускать «метель» — зал слишком мал для этого заклинания. Саяка в ответ кричит, чтобы я не совался к освобождающимся жрецам. Удивляюсь, но киваю ей в ответ.

У бывшей ведьмы план лучше — она запускает в мотающих головами врагов «шар маны». Сияющий мяч сжатой энергии не особо страшен даже для 20 или 30-ти уровневых разумных, но он неплохо оглушает и ослепляет!

А потом… а потом я распластываюсь в рывке, чтобы ударом щита отбросить одного из паладинов в сторону, впечатывая мужика в стену. Причина простая как тапок — Тами, с издевательской ухмылкой стоящая у стены, из одежды на себе имеет лишь телескопические копья и провоцирующую позу, от чего еще двое жрецов счастливой семьи отбывают в страну нерадужных пони. Они лежат, трясутся, пускают изо рта пену и скребут дорогой императорский паркет, безобразно заляпанный закусками, соусами и винищем. Тами полезная, не надо её рубить своей большой саблей, отдохни, мужик…

Мне прилетает удар здоровенной изогнутой сабли от другого индивидуума. Мощный, очень мощный, достаточный для того, чтобы снять мне треть очков здоровья даже сквозь вовремя подставленный щит. Паладин богини отскакивает, щеря зубы, в которых видны остатки трапезы, а затем поскальзывается на чем-то пролитом. Самое время врезать ему от всей души, но вместо этого, я отпрыгиваю назад, чтобы принять еще один крышесносный удар, идущий уже от вредителя, заляпавшего тут всё едой. К счастью, я подскакиваю достаточно близко к Саяке, а удар отбивают своим «бастионом любви» с активацией персонального навыка щита, поэтому обугленный дядя, потрескивающий полученным электричеством, со всей дури влипает в стену так, что качаются люстры, звеня хрусталем.

Мы остаемся втроем против двух бронированных паладинов и одного Самого Верного Мужа на Фиоле. Жрем друг друга и пол глазами — из-за оплошности и пафоса слегка дымящегося мужика в углу, весь пол залит липким, сладким и жирным, от чего ни о каком быстром перемещении нет речи. Именно поэтому мы, кстати, еще и живы — жрецы аккуратно выбирают, куда ставить ноги. Их тапки с мягкой подошвой куда лучше скользят по всему этому!

— Саяка! — кричу я, применяя «Веру». Тонкий красный луч протягивается из моей руки по направлению к бывшей ведьме, пока Тами закладывает крутой вираж чуть ли не по стеночке комнаты, стремясь зайти одному из паладинов во фланг. Это отлично отвлекает их внимание, позволяя поднявшейся над полом великой мудрице выпалить многократно усиленной «колдовской пулей» и «шаром маны» по одному из паладинов. Шум и ослепляющий грохот, мужик, чьи характеристики буквально занебесного уровня, катится по паркету, получив столь же многократно увеличенный урон. Вроде бы, даже критический.

А потом нас начинают бить. Хотя, наверное, это не совсем правильная оценка происходящего. Просто Самый Верный Муж скорее всего является обычным содомитом, потому что вместо страшного и вооруженного меня, он шарахает двумя полотнами зловещего темного заклинания по обнаженным девушкам. Тех сразу же парализует. Гномка неловкой сломанной куклой плюхается на тело одного из выведенных из строя паладинов, а Саяка просто замирает на месте памятником самой себе. Правда, тоже плюхается на паркет и объедки, так как я тут же отключаю «веру».

Следующее проклятье летит в меня, из-за чего в жизни Самого Верного Мужа наступает черная полоса. Божественная сила рикошетит от «богопротивного» меня, со всей дури шарахая обратно в мужика со всеми подходящими под это дело спецэффектами. Того парализует и корежит от «пошлости», а затем и вовсе вводит в кататонию из-за отказавшего по очевидным причинам благословения богини.

Мы остаемся вдвоем. Довольно сильно побитый я… и вполне здоровый китаец с слегка запачканной спиной.

— Ты победил брата Дана! — выплевывают лоснящиеся губы мужика, — Значит, я не буду сдерживаться! «Дух неистового тигра!»

— «Жар души».

Вообще, есть много способов показать миру собственный идиотизм. Чаще всего, это проходит совсем незаметно для демонстрирующего, ну тут просто по причине того, что люди, они же максимум интеллекта оценивают по собственному мироощущению, ведь так? Я же всегда предпочитал относиться к тем, кто твердо знают, что творят фигню. Поэтому, в данный момент, я, пребывая в полном разуме и сознании, не находясь ни под какими психическими веществами, от чистой души и широкого сердца… полечил своего противника, надвигающегося на меня с огромной саблей, зажатой в его жирных руках.

…но предварительно я вложил заначенные 5 очков характеристик в «Удачу», делая её равной 21-му. Итоговое значение моей «Удачи» стало (21+18)*2= 78. Отличная надежда на критический удар.

Она оправдалась.

Последний противник хрюкнул, свёл глаза в кучу, задрыгал руками и ногами, а затем с нежным стоном поехал вниз, на вкусный пол, чтобы затем затрястись в отходняке, вызванном потерей благорасположения божественного усиления.

Не теряя времени на победный танец, я кинулся трясти девчонок, собрав их, для начала, в кучу. Девчонки покорно тряслись, но их глаза были тусклыми, дыхание тихим и мирным, а стук сердца равномерным и спокойным. Беда, похоже, что какая-то долгоиграющая парализация. Придётся тащить их дальше на себе.

— Ты…, - прохрипевший сзади голос заставил меня выронить из рук ношу, выдёргивая назад оружие и щит, — Ты…

Тот, самый первый, что отхватил от моего щита дозу живительного электричества, вставал на ноги. Дымящийся, с подпалинами на халате, тяжело дышащий… но вставал. Мотнув головой, псевдокитаец на мгновение скосил глаза в характерном движении, явно рассматривая свои системные характеристики, а затем уставился на меня очень нехорошим взглядом. Аккуратно положив бесчувственные тушки, я сделал несколько шагов вбок.

— Ты…, - вновь заладил шатающийся человек, — Не пройти! Через моя жизнь не пройти!

— Я вообще-то на выход…, - попытался я объяснить мужику, но не преуспел.

— Конец благословений! — взвыл паладин, задирая голову, — Активация! «Папа мочь!!»

— Что? Как? — удивился я, тишком бросая на себя исцеление, — Как ты это сказал?!

— «Папа мочь!», — гордо повторил шатающийся мужик, с хрустом дергая шеей, — Семейный культ! Я не умереть, пока не победить!

…а затем как будто покрылся металлом. Его кожа, ногти, даже глаза — всё заблестело так, как будто псевдокитайца только что окунули в расплавленное серебро. Правда, на эту деталь я тут же плюнул с большой колокольни, так как в руках чертова паладина появилась метровая зеленая палка очень характерной формы! Знакомая мне палка! И вот это меня испугало до усрачки!

— Величайшая хотеть, чтобы ты родить детей, — сообщил мне железный человек с каменным хером, неуверенно двигаясь в моем направлении, — Детей она оставить себе, а пока ты жить, ты помогать двум одинаковым дурам стать совсем одинаковый и сильный. Дуры за это обещали служить Величайший. Потом ты доставаться маленький злой дура и сисястый белый дура, но Величайшая думать, что к тому время они друг друга убить. А когда убить — обещание больше не действуй, и ты рожай дальше!

— Вы там охренели что ли?! — рявкнул я, отпрыгивая задом назад от просвистевшей мимо носа палки-опылялки. Паладин, лишившийся благословения, но получивший неуязвимость, действовал слишком умно. Он напрочь перекрывал мне выход из помещения, топая вперед и размахивая жезлом, любое попадание которого делало цели моментально беременными.

Да как я мог продать этой богине «Жезл Плодородия»! Никому верить нельзя!

— Я всё сделать! — выдохнул блестящий китаец, — Я Сунь Тза, сделать совсем всё! Защитить! Забеременеть тебя! Меня воскресить! Хвалить! Награждать! Назначать любимый муж!!

Вот, блин, влип!!

Мы забегали по залу. Слишком уж небольшому для маневров, с слишком уж скользким полом, но, судя по ухмылке цельнометаллического китаезы, применившего какой-то запретный прием, в этом и был его план! От отчаяния я потратил всю ману на «исцеление» этого маньяка с пенисом в руках, но то, несмотря на критические проходы, не принесло желаемого результата! Три моих прохода с уворотом, в течение которых я успевал стукнуть агрессора здоровенным своим железным молотком, едва не сделали меня мамобатей — он смело подставлялся под удары и чересчур ловко для такого тормоза орудовал палкой!!

Озаренный идеей, я подхватил с пола одного из валяющихся жрецов, чтобы воспользоваться им в качестве щита. Сунь Тза тут же остановился, чтобы осуждающе покачать головой.

— Не трогать моих, — категорично сказал он, — Не трону твоих! Это наше дело!

Черт!!

Я извивался ужом, делал рывки, порхал как бабочка, матерился как укушенный в зад павиан — не помогало ничего! Чертов робот преследовал меня по пятам, избивая воздух в опасной близости от тела.

Наконец, случилось то, что должно было так или иначе произойти. Я разыграл комбинацию, полную хитроумных ложных нырков и обманных маневров, что заставило Сунь Тза поскользнуться, с лязгом рушась на пол, после чего лишь оставалось воспользоваться предоставленным шансом, разрывая дистанцию и со всей дури дергаясь дверям. Похватав то ли парализованных, то ли вырубленных девчонок на одно плечо и удерживая их там, я уже рванул на себя двери, как внезапный холодок надвигающегося декретного отпуска едва не заставил мои ноги подкоситься. Сделав чудовищное усилие над собой, я шагнул вперед, чувствуя, как на моем пути из этого узилища ужаса кто-то есть.

— Что у вас здесь творится?! — требовательно и противно проорал кто-то с властной интонацией.

Я схватил этого кого-то свободной рукой, выполняя молниеносный разворот на месте, чтобы закрыться этим кем-то от удара.

В самый. Последний. Момент.

Выпад Сунь Тза был вовсе несильным, нет же никакого смысла размахивать жезлом, что не должен наносить урон, но его импульса хватило, чтобы задняя часть моего невольного защитника слегка шлепнула меня по лицу. Вся такая в золоте и парче…

… да и легкая какая-то.

Так, стоп, а почему мой цельнометаллический противник в таком ужасе? И со всем таким ужасом застыл в той же самой позе, в которой наносил удар?

И… если честно взять и подумать — почему моя новая защита практически ничего не весит?

Думать мне было некогда. Ситуация была полный швах, но в темном туннеле происходящего блеснул шанс на контратаку, так как мой живой щит обеими руками вцепился в ткнувшуюся в него палку!

Роняя неопознанного, но беременного субъекта вместе с лежащими на плече девушками, я кувыркнулся вперед, нанося закованным в сталь плечом сильный толчок металлизированному китайцу! Маневр был выполнен просто идеально — сам Сунь Тза находился в очень неустойчивой позиции, да еще к тому же в шоке, поэтому, я без всякого труда сбил его с ног, и…

…к своему огромному удивлению, досаде и прочим негативным чувствам, мой маневр оказался неудачен из-за каких-то чересчур сочных и влажных фруктов, попавших мне под ноги в самый неудачный момент! Бешено заработав обеими ногами и размахивая руками, я проскользил два метра на разной гадости, а затем, внезапно избавившись от налипшей на подошвы скользкой гадости, самым неуравновешенным манером рванул вперед со страшной силой, впечатываясь всей душой во вторые двери этого небольшого зала!

Двери с неимоверной легкостью распахиваются, позволяя моему телу промчаться сквозь них как легконогому оленю в зимней тундре, но там, за этими дверьми, открытое пространство, полное света, огня и чьего-то голоса. Голос звучит от фигуры, стоящей на моем пути. Извини, фигура, но набранная мной инерция слишком велика, а цепляться мне пока не за что! Я вновь, как и мгновение назад, всей душой вламываюсь в тыл стоящей передо мной фигуры!

Та слабо вскрикивает, раскидывая руки и что-то еще в разные стороны, а затем пропадает, как будто её и не было, а я в это время падаю навзничь, больно ударяясь лбом о что-то металлическое. В глазах звезды, в груди огонь, в голове осознание, что в моем тылу находится безумный китаец с палкой-оплодотворялкой, поэтому, собрав все резервы и превзойдя все лимиты, я ужом переворачиваюсь на живот, вновь ныряя в тьму комнаты, где меня ждёт риск, что больше жизни. Драться нужно — до конца!

Интерлюдия

Сложность бытия маленькой девочкой в основном исходит из внешнего облика, особенно если ты находишься на грандиозном приёме. Тебя не замечают, а если и замечают, то вовсе не смотрят на уровень, вместо этого предпочитая сладко и фальшиво улыбаться. Впрочем, аристократия, сильная как раз не своими классами и уровнями, давно уже приняла за негласное правило к ним не присматриваться, объясняя это тем, что «вульгарную» боевую мощь они вполне способны купить.

От чего слегка грустно, особенно когда ты — маленькая девочка, у которой уровень почти в три раза выше, чем у императрицы Тамы Тсучиноко. Ну никакого должного почтения!

Можно сказать, что в данный момент Ямиуме Кокоро, находящаяся в тронном зале, полном разодетых в пух и прах придворных и гостей, отчаянно скучала и злилась. А еще ей было сильно не по себе — впервые за очень долгое время Верховная Ведьма была совершенно одна, да еще и разодета в какое-то дурацкое белоснежное платьюшко, на котором жемчуга и золота было едва ли не больше, чем весила она сама! Топорщась во все стороны кружевами, колдунья насуплено стояла с края огромной толпы рядом с высоким табуретом, на который ей предполагалось залезть, как только всё начнется.

Но до этого момента время было, только вот заполнено оно оказалось унынием и видом чужих задниц. Да, роскошнейший и огромный зал, да, событие континентального уровня, да, золото, бриллианты и украшения. Явление верховной богини и всё такое прочее… коронация, опять-таки.

Демоны и дьяволы, как же всё-так вышло?! Почему она, великая и могущественная ведьма, сорвалась сразу, как только они упокоили Поко? Как она не сдержалась, как начала угрожать Тадарис?!

Кокоро не хотела себе признаваться даже здесь и сейчас, в шаге от триумфа, в том, что её просто сожгла зависть. Обычная и банальная зависть той, что ежедневно наблюдает рядом с собой куда более красивую и могущественную женщину. Тадарис была старше, обладала идеальной внешностью, а еще практически неисчерпаемым потенциалом развития, который, пусть и здорово снизился после той бурной ночи, что устроила им Аллеалла, но всё равно — на порядок превосходил возможности ведьмы. Для нее, самой Ямиуме, само существование Тадарис было плевком в лицо!

Она, обладательница столь высокого уровня, затратившая просто океан усилий на восхождение к своей вершине — куда ниже и слабее неоднократно павшей глупой богини!

А теперь, учитывая все обещания этой Йен Чунь, Кокоро придётся еще и наблюдать за восхождением как самой Тадарис, так и этих двух библиотечных клуш! Пройдет много времени перед тем, как Мач Крайм окажется в её безраздельной собственности!

Хотелось рвать и метать, но… поздно. Стоит лишь радоваться своему прозрению, сподобившую её, Кокоро, сразу принять сторону Йен Чунь, из-за чего остальным пришлось почти сразу соглашаться на слабо замаскированное под предложение приказание верховной богини.

Только вот теперь она, великая и ужасная ведьма, стоит посреди истекающей удушающими ароматами толпы придворных, взволнованно обсуждающих друг с другом грядущее событие, а белоснежная тупая мерзавка гоняет чаи со своей престарелой поклонницей! А сын последней развлекает беседой библиотекарей! Гррр! Море уязвленного самолюбия клокотало внутри хрупкой телесной оболочки, столь сильно помолодевшей после Супа, в который её уронил Мач Крайм!

Наконец, выступление верховной богини началось. Она, Йен Чунь, в огненно-красном одеянии, не оставляющем ни клочка обнаженной кожи кроме лица и кистей рук, появилась, лучась божественным светом, на специальном откидном балконе, находящимся высоко над головами всех собравшихся. Сам этот балкон, возвышающийся над пустующем сейчас троном, позволял разглядеть верховную всем и каждому, включая даже стоящую позади Кокоро. Богиня, лучисто улыбаясь, развела руки, а затем начала произносить долгую, проникновенную речь.

Толпа молча внимала, а Ямиуме снова корёжило от злости и зависти. Надо же, вчерашняя богиня, которую и упоминать бы не стали ни в одном приличном храме, а сегодня — уже высшая! Повелительница мира, имеющая власть над многими аспектами бытия! Хотя, если уж рассуждать здраво, то Пантеон всегда выбирает на должность Верховных кого-то незаметного… То покровительницу девственниц, то книгочейку, теперь вот узкоглазую хитрую тихушницу выбрали. Но ведь это же хорошо? Правда, не понятно, зачем Йен Чунь понадобилось множество детей от Героя… на что она надеется? Чего хочет? Кокоро точно не отказалась бы узнать!

Йен Чунь всё говорила и говорила, а её слушали в полнейшей тишине, полной обожания и трепета! Ведьма от злости аж начала срывать со своего платья мелкие золотые побрякушки, чтобы хоть как-то унять бушующий внутри пожар из зависти, ненависти, злости… и, что уж греха таить, банального страха! Она здесь одна, её подчиненные аж за городом, так о чем может договориться сидящая сейчас в кулуарах дворца с древней бабкой Тадарис, знающая, что Кокоро хочет её прихлопнуть! Невыносимо, когда ситуация вне контроля! А уж вид распаренных слуг с бешеными глазами, то и дело появляющихся из боковых дверей, так вообще громом гремит о том, что вне этого зала происходит нечто экстраординарное!

Но что?!

Что?!!

Мач Крайм… убежал?! Не дай высшие силы!!

А… какие там силы! Вон они стоят, с дебильной улыбкой распростерев в разные стороны руки. Одаряют своей мудростью толпу бессильных золоченых баранов, которых она, Ямиуме Кокоро, может загнать в гробы одним массовым слабеньким проклятьем!!!

Богиня всё вещала, чередуя прописные истины, от которых в животе у Кокоро бурчало, с обещаниями наступления нового золотого века Фиола. Её голос всё усиливался и усиливался, становясь всё оглушительнее и торжественнее, он подавлял и обволакивал. Исходящее от верховной богини сияние, сначала почти незаметное, росло с каждым произнесенным ей словом, становясь почти ослепляющим, но никто не смел оторвать глаз!

Даже Кокоро. Как она себя за это возненавидела!

Но то, что случилось дальше…

Грохот распахивающихся за спиной богини дверей, через которые та проходила на балкон… он был едва слышен на фоне её речи, но вот момент, когда Йен Чунь вылетела за бортики балкона, не пропустила ни одна живая душа! Все как один, стали свидетелями, как верховная богиня, излучающая свет и радость, не только переходит в почти горизонтальный полёт, но и оказывается… совершенно, абсолютно, ка-те-го-ри-чес-ки обнаженной!!

Лишь на какую-то долю секунды Кокоро отвела взгляд от богини. Лишь жалкие доли времени она наблюдала того, кто, одетый в железную броню и шлем, стоял на том месте, где раньше была Йен Чунь. Стоял с поднятыми и слегка разведенными в разные стороны руками, чтобы затем упасть лицом о перила! Именно после этого ничтожного отрезка времени алое одеяние верховной богини перестало существовать, а она, сама Верховная богиня, с искаженным от восторга лицом издала какой-то странный, но очень страстный звук, летя над головами своих поклонников и слушателей!

Правда, все волшебные моменты рано или поздно заканчиваются, как и эта парочка секунд, пока нагая богиня парила в воздухе. Затем ей бы приличествовало испариться, вознестись в небеса, растаять лучами света, или как-то иначе избыть своё присутствие соответственно моменту, но вместо этого покровительница семьи, совершив нечто вроде кульбита, предпочла отдаться гравитации, чтобы с томным стоном шлепнуться вниз, каким-то чудом никого не задев!

А затем пошёл дождь. Нет, не дождь. Что-то неуловимое, похожее на утреннюю росу, насыщающую влагой траву и листья в утреннем лесу. Только теплое?!

Дальше… дальше Ямиуме Кокоро уже совершенно ничего не могла понять. Она же была в теле девочки, а они, при всех их достоинствах, красоте, умильности и природном обаянии, очень легкие существа. Когда впадающая в панику толпа начинает метаться из стороны в сторону, когда разносятся крики ужаса и паники, когда боковые двери тронного зала распахиваются, чтобы впустить орущих слуг и гвардейцев… никому нет дела до маленьких девочек.

…даже такого высокого уровня.

Воцарившийся хаос поднял бедную ведьму на самый гребень девятой волны. Её мотыляло из стороны в сторону, пихало и пинало, заставив в конечном итоге зажаться в угол какого-то коридора. Во дворце царила истерия и суматоха. Кокоро видела, как побитые солдаты в измятых кирасах бьют ногами одетых в красно-золотые одеяния жрецов, она видела, как какой-то граф, размахивая канделябром, отважно защищает свою жену от слуг, вооруженных поварешками и оторванными ножками табуретов. Кто-то молился, стоя на коленях посреди всей этой кутерьмы, пока не получил богато одетым гномом по затылку. Кто-то рыдал, ползая на коленях и пытаясь собрать огромные драгоценные камни из разлетевшегося ожерелья. А затем на бедную ведьму упала чья-то жирная туша, из-за чего её сознание предпочло на время взять отгул.

Часом позже Кокоро извлекут из-под обломков и тел, приведут в чувства, а затем наорут дуэтом двое бывших Библиотекарей. Сестры Донкревиль и сама ведьма присоединятся к тотальной облаве на сбежавшего со своими девками Героя, прячущегося где-то во дворце. Они будут обыскивать комнату за комнатой, залу за залой, слыша все более страшные слухи, ходящие среди взмыленных придворных и слуг. Затем, в один прекрасный момент, найдя Тадарис, нянчащую щеку, по которой её огрела ладошкой действующая императрица, женщины поймут, что Герой умудрился ускользнуть, а значит, гнев непричастных и пострадавших в Татарианской империи, будет искать себе цель поближе. И их кандидатура подходит как нельзя лучше.

Они тоже смогут сбежать. Правда, лишь вчетвером, бросая на произвол судьбы ждущих их в растущем у столицы лесочке остальных ведьм с медведями, но это будет правильное решение.

Бывшая свита Ямиуме Кокоро, возникшая из объединенных сил деревни ведьм и медведей, подчиненных покойной свиньей-боссом Поко, давно уже будет в движении. Назад, к тому самому кораблю сестер Донкревиль, на котором они сюда все прибыли. Эти несколько десятков разумных смогут угнать корабль, чтобы вернуться на тот самый остров между двумя континентами, где потерпело кораблекрушение их первое судно.

А потом они будут жить долго, спокойно и даже счастливо.

В отличие от всех остальных.

Глава 24

— Беги, сука… Беги! — сдавленно и зло прошептал я в высовывающееся из-под накидки ухо, а затем, схватив фигуру уховладельца за плечи, буквально швырнул её вперед на дорогу.

Та, в ужасе выдохнув, припустила за двумя куда меньшими фигурами, со всех ног улепетывающими в город. У меня почти не было сомнений в том, что вся эта троица, на которую мы пожертвовали собственные плащи анонимности, будет бежать, бежать и бежать, уводя ложный след прочь из Аустоламба. Особенно этот, крупный, чьи уши высовываются аж по сторонам капюшона.

Туриана гар-Шаррга, лейтенанта императорской гвардии и виновника всех приключившихся с нами бед, оказалось удивительно просто запугать Жезлом Плодородия, что выронил внезапно лишившийся сил паладин Йен Чунь. Ну, как запугать? Ввести в состояние едва контролируемой истерики, когда тролле-эльф буквально скулил как сучка, видя покачивающийся перед его глазами конец предмета. Не могу его упрекнуть. Сам бы так скулил и сам бы также драпал без оглядки от человека, пригрозившего, что в ином случае он тебя найдет. Про мелкие фигурки и говорить не стоит, попутно выловленные ныкавшимися по дворцу нами двое молодых аристократиков, предававшихся плотской любви в гардеробе. На них сработало обычное «родителям расскажу». Конечно, очень слабо для столь нагадившей мне персоны, но разбираться, виноват ли длинноухий гад настолько, чтобы бить его нефритовой палкой по кумполу, у меня не было ресурсов. В том числе — и времени.

Вопрос с ложным следом был решен, теперь оставался другой — как не оставить настоящего. Ответ на него уже был, так что мне оставалось лишь уйти в скрытность, чтобы тихо и не спеша, не привлекая внимания санитаров и прочих орущих и бегающих по дворцу людей, подняться к одной интересной дворцовой площадке, где стоял на приколе малюсенький курьерский дирижаблик, оснащенный перепуганным пилотом, двумя нервничающими моими девицами скромных масштабов, а также…

— Ты! — уткнул я пальцем в плечо крупно дрожащей кентаврицы, затянутой во все черное, — Молчи. Ничего не говори. Я на тебя обижен. Две недели в тюряге!

— Мач…

— И ты молчи! — палец был зло ткнут в грудь Кинтаро, — Сколько времени во дворце, а так никаких связей не завел! Мы там в застенках гнили, а вы апельсины с рябчиками уминали! Пилот, заводи шарманку!!

— Герой-са…

— Пилоооот, — зло зашипел я второй раз за последние двадцать минут, — Тут рычагов мало… быстро можем научиться! Взлетай, родимый… или моя гнома будет стрелять.

Тами, угрожающе зашипев, ткнула торцом своего копья пилота в спину. Конечно, можно было одолжить и настоящую винтовку у Кинтаро, но зачем?

— Считаю это приказом от члена императорской фамилии!! — истерично крикнул пилот, пихая себе в рот соломинку ментоловой сигареты, — Срочный взлёт!

Удрать из дворца было несложно. Йен Чунь, да благословит она сама себя во все места, нагнала очень много жрецов в огромный дворец-торт, наказав им попортить нервы как можно большему числу слуг, поэтому, когда внезапно её благословение почему-то отрубилось, все и везде начали брать реванш над ослабевшими хамами. С помощью рук, ног, подручных средств… по-всякому, в общем. Без всякой оглядки на присутствие богини. В результате царила такая кутерьма и беготня, что мы могли идти по коридорам с барабанами, печатая шаг и вопя гимн Советскому Союзу, а не скромно крабиться вдоль стеночек под накидками.

С Кинтаро и Самарой всё получилось куда проще. Заметив в одном из проходных залов её порнокопытную светлость, я воспылал жаждой подарить засранке радость материнства, точно такую же, как и случайно попавшей под руку венценосной старушке. Пробравшись же к ней, мы увидели закрываемого могучим девичьим крупом Кинтаро, имевшего бледный вид и квадратные глаза. Решив, что залож… попутчик нам не помешает, мы взяли совершенно не возражающего парня в пле… в компанию, заодно присовокупив к нему и куноичи, благо у той был лишь один невнятно выраженный стариком Одаем приказ — не спускать с парня глаз.

Ну а дальше всё стало еще проще, так как Самара у нас большая, черная, и кидающаяся в глаза, а уж наш отряд октябрят, включая даже скромно съежившегося под накидкой меня, на её фоне особо не заметен.

Теперь дирижаблик, ведомый слегка дрожащей рукой нервно курящего пилота, вовсю делал своими вентиляторами от дворца, из некоторых окон которого даже шёл дым. Внутри было хорошо — частично пришедшие в себя после мощного проклятия жреца девчонки распластались на сиденье, поочередно прикладываясь к бутылке. Правда, сидящим напротив них и сильно дергающимся подросткам приходилось куда хуже — я продолжал злобно сверлить их взглядом.

— Одна у нас типа служивая, куда пошлют, туда и идёт, — злобно бурчал я, — Второй жертва обстоятельств… А наши жопы чуть не продали команде поехавших психичек. Самара, вот у тебя вообще, совесть есть? А ты, Кинтаро? Сколько ты сиськи мял, император ты недоделанный? Да из тебя бы через месяц даже уборщицы бы начали веревки вить!

— Я не-не-не зн-ал!

— Врёт, — булькнула бутылкой Саяка, — Я ему писала!

— У тебя есть его номер?! — неприятно поразилась когда-то лишенная такого счастья Тами, — Ах ты предательница!

— Мне можно! — гордо и необоснованно парировала ведьма, нарываясь на шутливую перебранку.

Лететь нам было недолго, чай столица могла себе позволить иметь межконтинентальный телепорт под боком, а уж догнать курьерский дирижаблик не вышло бы ни у кого. Поэтому, я, особо не парясь, спросил о дальнейших жизненных планах у Тсучиноко-младшего и Самары Такаули. Что они хотят и куда пойдут. А то ведь, чтобы соблюсти приличия, если у счастливого внука дедушки Одая есть какая-нибудь цель, нужно будет предварительно лишить кентаврицу сознания… для её чистой совести. А потом, очнувшись, она пойдет искать пропажу. Куда-нибудь в лес. Где и будет её искать две-три недели. Этакий реверанс самоотверженной, но очень уж стеснительной и зажатой девочке, которая может молодецки разнести целую банду с помощью одних копыт, но совершенно теряется при разговоре.

«А может мы вернемся?» — наивный вопрос куноичи нарисовала на листке, за которым сейчас и спрятала лицо.

— Да…, - неуверенно пробурчал Кинтаро, дергая глазом и слегка заискивающе на нас поглядывая, — Там же дед… ему плохо…

— Этот дед использовал тебя и меня, чтобы слить империю герцогам! — решительно отрубил я, — Если ты, мой нерешительный друг, не в курсе, то никто тебя никогда за наследника не считал. Прабабка и дед Одай собирались просто уйти со сцены, сберегая собственное имя, а власть в самой империи и Аустоламбе давно и прочно уже в руках трех герцогов и бюрократического аппарата. Так что ты, Кинтаро-кун, был просто ягненком на заклание!

— Как это слить? — отказывался понимать добрый внук, который, несмотря на все причиненные ему издевательства, всё-таки оставался любящим родственником. А вот пилот меня расслышал хорошо, от чего его шея уже приобрела дивно бледный вид. Вроде даже немного синеватый.

Пришлось вкратце, но объёмно поведать Кинтаро, что его собирались назначить козликом отпущения ради выведения вящей славы Тамы и Одая из-под удара будущего провала. Я, конечно, был не в курсе множества компромиссов и уступок, на которые до этого момента шла старая императрица при сотрудничестве с герцогами, но вместо этого описал свою роль — а именно договор меня любимого с теми же влиятельными людьми, в ходе которого они должны получить на трон самого Одая, а там уж… всё в их руках. И, как ни странно, но условия этого договора выполнены — оябуна из столицы уже никто никуда не отпустит. Надо будет — он и на цепи будет сидеть.

— Это почему? — полюбопытствовала слегка пьяненькая Тами.

— А потому, что ему теперь братика воспитывать, — охотно объяснил я, — Или сестренку. Его мамуля того, беременна. Так что Кинтаро теперь и не наследник.

— КАК?!

Что интересно, это завопили разом и Кинтаро, и Самара, и пилот. Пришлось демонстрировать им волшебную зеленую палку, вновь оказавшуюся у меня. Правда теперь палка слегка изменилась…

Раньше его показатели были такими:

«Нефритовый жезл»

Материал — глубинный нефрит

Урон: 1–2

Свойства: Символ плодородия, Знак мужественности, «скрыто»

Описание: Предмет, имеющий глубокое сакральное значение. Способы его применения разнообразны и многогранны. Применяйте его мудро.

Теперь же…

«Трижды благословленныйнефритовый жезл»

Материал — глубинный нефрит, божественная сила

Урон: 1–3

Свойства: Символ плодородия, Знак мужественности, Даритель детей

Описание: Предмет, имеющий глубокое сакральное значение. Способы его применения разнообразны и многогранны. Применяйте его мудро. При ударе благословляет началом новой жизни в теле. Испытавший удар весь срок до разрешения бремени отличается повышенным здоровьем и телесной крепостью. Велик шанс появления двойни или тройни.

— Ну, вот видите…, - я слегка оторопело сунул жезл в инвентарь, нарекая его про себя ультимативным орудием последнего шанса, — Всё теперь в Татарианской империи будет зашибись. И без Кинтаро.

Пилот захрипел, бодая лбом руль. Все оставшиеся 15 минут полета нам пришлось бить его по щекам и вливать внутрь алкогольное горючее, чтобы он хоть как-то справлялся с управлением, но нам в очередной раз повезло.

Почти.

Дирижаблик, которому забыли понизить скорость пропеллеров, вошёл в редкий лесок с довольно высокой прытью, из-за чего его оболочка очень быстро превратилась в размотанные по деревьями тряпки, а мы всей компанией сыграли в непопулярную игру «куча мала». Но выжили даже без особых синяков — лодочка была легкая, деревья нам попались молодыми, поэтому все, включая и пилота, внезапно пришедшего в себя, оказались на земле, совсем недалеко от храма с порталом, в целости и сохранности. Ну, разве что самого Кинтаро слегка ушибло частью Самары… или же наоборот, Самаре повезло приземлиться на мягкое.

Не суть.

— Так, — удовлетворенно отряхнул руки я, не веря, что для нас всё настолько хорошо кончается, — Господин Тсучиноко, госпожа Такаули, настало ваше время! Определяйтесь!

— А я? — тихо и жалобно подал голос пилот, вжимающий голову в плечи.

— А ты, дружок, секретоноситель, — наставительно сказал я ему, — Которого вполне могут ушибить… в ближайшее время. Поэтому ты нам отдаешь все свои наличные деньги. Не делай такое лицо, оно и так у тебя не бог весть какое. Ты отдаешь нам все деньги до копейки. Я оплачиваю тебе межконтинентальный портал и даю разной фигни с монстров, продав которую, ты получишь приблизительно раза в три больше, чем мы у тебя заберем. А дальше… думай сам. Может, устроишь себе отпуск, может, найдешь новое место жительства. Мне нужно лишь чтобы тебя на Эригасте месяца два не было.

Повеселевший пилот тут же радостно закивал, а вот физиономии молодежи меня смущали. Ну, точнее одна из них, так как Самара по своей классовой природе вновь была замотана с ног до головы.

Кинтаро думал недолго.

— Мач, а может… я с вами? Или мы? — оглянулся он на молча стоящую позади него кентаврицу.

— Во-первых, у Самары семья. И довольно дружная, в отличие от твоей, — безжалостно разрушил я его планы, — А, во-вторых, меня с минуты на минуту точно объявят в розыск. Нельзя забеременеть императрицу в возрасте 206-ти лет, а потом уйти без последствий.

На ум внезапно пришла еще та фигура, которую я случайно столкнул с балкона, но думать о ней как-то не хотелось. Был в памяти один внезапно исчезнувший друид, ну… теперь их будет двое. Ничего страшного.

— Тогда я буду путешествовать! — твердо заявил парень, — У меня хорошие навыки и класс! Я не хочу больше быть пешкой!

«Я с ним» — удивила нас табличкой Самара. Бегая глазами по сторонам, куноичи начиркала еще несколько фраз, объясняя, что пока, несколько месяцев, будет исполнять выданный ей Странствующим Императором приказ… из теней, охраняя молодого приключенца на его нелегком пути. Ну а потом, выяснив, чем всё кончилось в столице, она попросит Кинтаро приказать ей вернуться домой. Всё-таки, его статус едва не коронованного императора повыше будет чем у деда. Восхитившись пронырливостью застенчивой девушки, я дал на это добро.

Оно же, всё-таки, всегда побеждает, да?

Прощание вышло скомканным, никто из нас не хотел терять времени. Самара посадила Кинтаро себе на спину, откуда он и начал махать нам рукой, грустно улыбаясь. Тами и Саяка занялись тем же, а я, подойдя вплотную к слегка напрягшейся кентаврице, сказал им обоим на прощание:

— Кинтаро! Желаю тебе прожить хорошую и полноценную жизнь. Только не забывай о том, что бордели, выпивка и… Самара, отставить краснеть! В общем, они не главное. Ну, когда-нибудь потом почувствуешь, что не главное. Старайся не попадаться на глаза своей родне и… живи счастливо и как можно дольше! А ты, Самара-тян, запомни, что всего этого можно было избежать, если бы ты нас предупредила. Позаботься о парне и… постарайся не попадать в те же сети, что и я. Твой уровень — это не только показатель силы, но и огромный соблазн для очень и очень многих. Всего вам хорошего.

Чего мне стоило удержаться, чтобы не шлепнуть от всей души кентаврицу по крупу, не узнает никто. Чуть губу не прикусил. Правда, копытная девушка, как-то почувствовав моё намерение, сквозанула с места так, что меня осыпало не то, что пылью, а аж клочьями выдранного дерна и земли. Глубоко вздохнув, я обернулся к своим девушкам и молчаливо ждущему пилоту бывшего дирижабля.

— А теперь валим из этого дурдома!

Хищные ручки жрицы, неприятно одетой в красное и золотое, с энтузиазмом выдрали из моих рук целых шесть сотен тысяч канис, после чего нас, улыбаясь и щебеча, сопроводили к порталу межконтинентального перехода. Первым в сияющее мягким голубым светом овальное окно портала шагнул пилот, решивший погулять несколько месяцев по курортам Восточного Крубара. Мы же втроем, после недолгого совещания, решили отправиться на Турикат, один из самых неразведанных и малонаселенных континентов Фиола, вотчину эльфов.

— Мне цивилизация не понравилась, — пробурчала Саяка, первой шагая в портал, — Давайте, как-нибудь, теперь без неё.

Переглянувшись и утвердительно кивнув, мы последовали за великой мудрицей, оставляя позади себя все проблемы и тревоги этой негостеприимной империи и её бессовестных правителей.

А на Турикате шёл мелкий приятный дождь. Не сразу, конечно же, сперва мы, очень даже торопясь, вышли из храма, а потом попали под погодное явление, происходящее на большом колосистом лугу. Отойдя на пару сотен метров от храма, мы трое, не сговариваясь, рухнули в растительность, подставляя лица небу и дождю.

И замолчали.

Лишь спустя полчаса захныкала Саяка. Потом заревела Тами. А затем я, не особо соображая, откуда на моем лице влага, начал это самое лицо остервенело тереть.

Выкрутились! Выжили! Чудом! Оно распухло и болит! Как оно сейчас болит, когда взгляд смотрит в небо!

В какой-то момент я даже начал смеяться. Сначала один, а затем ко мне присоединились девчонки. Мы валялись на траве, исходя нездоровым весельем. Это же надо. Бояться архимага и библиотекарей, ждать от них подставы, а в конечном итоге оказаться пойманными в ловушку тем, кому мы доверились! Кого просто сопровождали!

Воспоминания о полуголом старике в лохмотьях и повязанной на лбу хлопковой веревкой, что правил баржой, полной деревянных чурбаков, заставил меня смеяться еще громче. Надо же, как всё обернулось. Поездка, приключения, блуждающий босс, еще один прекрасный город, что мы не посмотрели, адские деньки в замке Скригган и лесу катар-волков, подземные кентавры и золотоносные предательские гоблинши, прорыв на танке и стрельба одетыми в трусы снарядами, драка с жрецами…

И всё это почему?

Просто потому, что я слепо доверился человеку. Прямо как… настоящий Герой. Хотя, кто бы на моем месте не обманулся?

— Мач, я хочу дом, — внезапно раздалось от Саяки, уверенным и твердым тоном. Девушка поднялась на локте, чтобы посмотреть мне в глаза, а затем добавила, — Ну, не настоящий дом, а просто пожить. Спокойно. Охотиться за монстрами, а ночевать дома.

— Хорошая идея, — сказал я дуэтом с Тами, вновь утыкаясь взглядами в облака.

На душе постепенно расплетались терновые колючки. Хорошо, конечно, быть веселым и легкомысленным парнем, но нервное напряжение всех последних дней, особенно проведенных в таком неприятном месте как тюремная камера, кого хочешь заставят напрячься. А уж финал всей этой дури, когда любой из этих дурных китайцев мог одним ударом переломать Тами или Саяку, вообще не добавил мне психического здоровья.

Зато мы свободны! По-настоящему свободны! От всего и от всех! Пусть без денег, пусть в любой момент Одай Тсучиноко может отменить наше членство в своей банде, что сделает нашу команду целью преследования для властей любой страны, но мы теперь никому ничего не должны! Можем начать с чистого листа! Спокойно и весело!

— Ураааааа!! — завопила Тами, маша руками и ногами по направлению к небу.

— Ураааа!! — поддержала её подруга, демонстрируя дождю и облакам свои худые и длинные ножки.

— Ура! — не стал отрываться от коллектива я, правда, ограничившись лишь руками, — Банзай!

— Будем бухать! Будем отдыхать!

— Будем веселиться!

— Свобода!

— Пиво!

— Жопа!!

— ЧТО?!

Поведать суть своего возгласа я девушкам не успел, так как замеченная мной жопа, хотя, если уж быть точным, то вполне себе симпатичная задница, налетела мне на лицо. Появилась эта неопознанная летающая жопа прямо из небытия, возникнув точно над моей головой в нескольких метрах, а затем, встрепенувшись черной широкой юбкой, и накрыла меня. Все что успел, так только вякнуть.

Прямое попадание.

Слегка обалдев от осадков на славном континенте Турикат, и будучи ушиблен в переносицу, я на некоторое время потерялся во тьме прилетевшей юбки, но положение довольно быстро изменилось благодаря оперативным действиям моих подруг. Вновь увидев свет, я вскочил, с немалым изумлением увидев обладательницу летающего мягкого места, которая сидела чуть сбоку, ошеломленно почесывая голову. Рядом с ней застыла выхватившая свои копья Тами, удивленно взирающая на Саяку. А та…

…а та стояла на коленях, запрокинув лицо к небу и упоенно орала «За чтооооо!!»

— Ой, моя попа…, - несмело пожаловалась мне никто иной, как свалившаяся прямо на голову Матильда Шлиппенхофф, знойная блондинка выдающихся форм, очень хороший целитель, чрезвычайно добрый и понимающий человек, ну и заодно неистовая эксбиционистка, буквально завалившая мой магикон своими фото. А еще, ко всему прочему, и недолгая боевая подруга.

— Шта?! — не очень умно отэрегировал я, рассматривая дар небес.

— Мач! — с этим криком я обзавелся повесившейся мне на шею девушкой, от чего потерял равновесие, шлепаясь на траву. Та, ни грамма не смущаясь, улыбалась во весь блендамед, лежа у меня на груди.

— Что тут происходит! — завопила Тами, отважно бросаясь на высокую грудь жрицы и вцепляясь той в воротник, — Ты кто?!

— Я посланница богов! — тут же вскрикнула испуганно Матильда, которую трясли как грушу. Впечатление было еще сильнее из-за того, что плоды на этой груше росли всем на зависть.

— Каких богов?!

— ВСЕХ!!

От таких новостей гномка даже окосела, моментально отпрыгнув от Матильды. Та, пользуясь случаем и по привычке показывая гораздо больше, чем нужно, нервно поползла ко мне в поисках защиты и утешения. Я не менее нервно пополз от нее, по дороге интересуясь:

— Что это значит?!

— Ну…, - ползти за мной сквозь высокую траву и одновременно говорить у Матильды получалось не очень, — После того… что вы сделали… меня направили… к вам… чтобы вы… вы! …больше не делали!

— А что мы сделали?! — справедливо поинтересовался я, ныряя в особо привлекательные и пахучие заросли. Вроде бы совершенно ничего, что могло бы заставить богов…

— Вы же… Йен Чунь…, - пропыхтела сзади Матильда, заставляя меня дать «полный стоп», а после развернуться к ней.

— Что?! — прохрипел я…

— Вы что… не знаете? — поинтересовалась жрица, вновь заползая на меня и заглядывая в глаза, — Вы… не смотрели… сообщения?

Мне оставалось лишь испуганно икнуть, а затем, с очень большим нежеланием открыть системные логи…

— Внимание! Произведен ряд действий чрезвычайно аморального характера по отношению к правящему монарху возрастом более 200 лет! Произведено чрезвычайно аморальное действие по отношению к Верховной Богине! Оказано чрезвычайно аморальное опосредованное воздействие на группу лиц, числом более 300 человек! Присвоено достижение: Извращенец (класс А)

— Извращенец (класс А) — Ваши…

— «Внимание, жители прекрасного мира Фиол! Произошло великое событие — трон верховной богини мира утратил владельца! Общий сбор богов Великого Пантеона мира Фиол постановил, что пока трон останется пуст!»

«Статус верховной богини Йен Чунь изменен на: богиня, покровительница семьи, скромности и сдержанности»

— Внимание! Вы, Герой Мач Крайм, своими прямым и косвенными действиями добились того, чего не смог никто за всю историю мира Фиол! Ваши деяния столь же разрушительны, сколько и велики! Титул «Богопротивный» эволюционирует до «Враг всего святого»! За уникальное достижение Вы получа…

Закрыв Системные логи, я озяб и обмер, растерянно пялясь в небо и будучи потрясаем за грудки заползшей на меня жрицей. Она что-то говорила, но я её уже не слышал. Перед моими глазами лишь был свет и силуэт женщины, которую я случайно сбросил с балкона. Видимо, не просто сбросил, раз дали аморальное достижение… ой не просто…

Мотнув логи, я обнаружил там скромную строчку, что совсем недавно смог нанести некой Йен Чунь 2 очка урона… всё бы ничего, только вот эта строчка пестрела такими страшными дополнениями как «критический удар» и «уязвимое место»…

Вот оно как. Вот оно всё как…

— … поэтому боги Великого Пантеона и послали меня к вам! — голосок Матильды как сквозь глухую вату доносился до моего мозга и плавно соскальзывал дальше, — Мне дали класс «жрицы всех богов» и наказали следить за Мачем, чтобы тот больше никогда и ни к одному богу не приблизился! Я теперь буду с вами!!

— О неееет…, - стонала Саяка, хотя в её тоне можно было уловить тонну фальши.

— Ну почему «нет»-то, — вполне миролюбиво бурчала Тами, — Ты что, хочешь, чтобы он нас лечил? Включи голову, ведьма!

— Ты на её сиськи посмотри…

— Ой, какие мелочи после гоблинши!

— Что?! У меня мелочи?!! Сами вы мелочи!!

А я, слушая эту перебранку, лишь лежал на мокрой траве, думая, что жизнь теперь будет еще интереснее…

Эпилог

Если уж говорить, положа руку на сердце, то мир Фиол в основной массе вздохнул с облегчением, узнав, что новая заря, которая внезапно должна была взойти… откладывается. Или задерживается. Не так уж это и важно было уже трижды потрясенному до самого фундамента миру, сейчас озабоченному куда большими проблемами.

Боги? А что боги, если они, во всем своем могуществе и великолепии, не могут объяснить, почему прекратили работу некоторые их правила или силы, которые только так и назывались? Ответа смертные ждать уже отчаялись, начав приспосабливаться к изменениям. До верховных ли богинь было?

Да, теперь молодежь выходила поднимать уровень, зная, что может столкнуться с риском. Целители стали куда более востребованы, прогресс низкоуровневых разумных сильно замедлился, но жить было можно. Куда больше опасение у жителей мира вызывало изменившееся поведение монстров, некоторые из которых стали вести себя куда вольнее, чем раньше. Подобные изменения, имеющие отклик буквально на всех уровнях жизни, вызывали куда большую тревогу, чем очередная смена очередной богини. Что, новой не будет? Вот и хорошо, у нас и так перемен достаточно.

Особенно много этих нехороших перемен было в Татарианской империи, да благословят её все и каждый. Там, в самый неурочный миг, пересеклись дороги одного из придворных врачей высшей квалификации и трех герцогов, что держали на своих престарелых спинах основную ношу заботы об этом прекрасном государственном образовании, в результате чего все заинтересованные и не очень лица, обитающие во дворце или столице, вскоре узнали благую весть — императрица в тягости!

Порядочно охренев за свою чрезвычайно скорбную годами правительницу, народ всё-таки не преминул возрадоваться, воздав все почести и хвалу никому иному, как всеблагой Йен Чунь, ибо только с её благословения такое чудо вообще могло случиться, а затем, под предводительством тех же трех герцогов, с нетерпением стал ждать наследников великой правительницы. Великим благом в тот момент народ считал то, что в Аустоламбе присутствует такая легенда как Странствующий Император, в чьих силах воспитать своего будущего брата или сестру самым наидостойнейшим способом.

Сам же Одай Тсучиноко, которого благоразумно отрезали от большей части реальных рычагов власти, был вынужден скорбеть в огромном дворце-торте Аустоламба, лишенный малейшей возможности куда-либо удрать. Он лихорадочно дергал за все ниточки, щедро сыпал обещаниями, умолял собственную ошарашенную родительницу, но это не приносило желанного результата. Из-за того, что Кинтаро Тсучиноко, которого в народе уже прозвали Неслучившимся Императором, пропал без вести вместе со своей телохранительницей, ни о какой свободе для старика речи идти не могло. Впрочем, мальчишку никто и не искал. Зачем нужна синица в небе, когда ты крепко держишь журавля за его длинные лапы?

Будущее Странствующего Императора, твердо и уверенно поддерживаемое домами герцогов, было теперь надёжно связано с будущим Татарианской империи. Хотя… кто знает, на что способен старый Одай Тсучиноко, в чьем сердце сейчас горит пламя гнева, мести и жажды свободы? Или же… всё это пламя погасло, успешно затушенное пониманием, что на этот раз ему выкрутиться не дадут? Да и не поспоришь особо со своей мамой, готовящейся стать… мамой.

Что касается беглянок, избежавших, благодаря совокупным усилиям, внимания военных сил Аустоламба, подтянувшихся на грандиозный скандал, устроенный Героем Мачем Краймом во дворце, то они нашли себя в одном из придорожных трактиров, где и стали держать совет.

Из армии, способной внушить страх небольшой стране, их осталось всего четверо — сестры-близнецы, бывшая богиня, да и верховная ведьма, которая теперь себя на полном серьезе тоже могла считать бывшей. Только вот присутствия духа они не утратили, как и своей цели. Наоборот, Тадарис, которую в частном разговоре облагодетельствовала Тама Тсучиноко, была преисполнена новых сил, а также денежных средств, из-за чего сразу стала неформальным лидером маленькой группки мстительниц.

На общем совете, в виду всех потрясений, эти четыре достойные дамы постановили, что возьмут небольшой перерыв в преследовании Героя, так как понятия не имеют, куда он умудрился смыться. Они разойдутся, на время, чтобы заняться своими делами, а потом, когда будет ясно, на каком континенте искать проклятого Героя, обязательно соберутся вместе, чтобы продолжить свой поход возмездия.

Ямиуме Кокоро пустится в погоню за своими бывшими подчиненными, в надежде их вернуть, тем самым вновь заняв лидирующие позиции в их шатком женском союзе.

Сестры Донкревиль возьмут на себя основную ношу расследований, занявшись поиском Героя через свои каналы и связи.

А Тадарис, бывшая богиня, бывшая Святая Дева, а теперь просто Святая, займется повышением собственного уровня, чтобы при следующей встрече быть во всеоружии.

Они разойдутся, ненавидя друг друга, но безбоязненно поворачиваясь спиной. Ведьме нужна была будущая мощь Святой, бывшая богиня нуждалась в подчиняющем заклятии Ямиуме, а сестры… ну… они просто были умными.

А что же наш Герой? Он, слегка поникший и сильно боящийся за будущее, уводил свой маленький, но получивший пополнение табор в небо (на пологую гору, но так красивее звучит). Его неспокойное сердце судорожно дергалось, предвкушая будущие неприятности, а новый титул уже вызвал инфаркт миокарда у одного разбойника с чрезвычайно прокачанной Скрытностью, который караулил для банды своих собратьев всех выходящих из этого межконтинентального портала. Заодно наш отважный, не очень умный, но в очередной раз получивший жизненный урок электрик давал себе торжественное обещание никому не доверять. Ну, разве что гарему.

Разве что немножко.

Так, стоп, у него что — гарем?! Нет. Нет-нет-нет!

Хотя… вроде бы уже поздно дергаться. Остается лишь расслабиться и получить удовольствие.

Когда-нибудь эта история продолжится, а пока он, Герой Мач Крайм, просто ищет таверну, чтобы спокойно отдохнуть.

Пожелаем же ему удачи!

Конец

Content

Мамбурин Харитон
Книга третья. Усердная жадность

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог