Сергей Панченко

Я стираю свою тень — 5

Глава 1

В отличие от нас с Айрис, наш ребенок получил полноценный статус жителя станции. Генетически он оказался здоровым и умственно полноценным, чтобы стать гражданином космоса без всяких ограничений. Как проводились оценки, я не знаю, не знала этого и Айрис, потому что решение принимали Высшие, взявшие на себя ответственность помогать молодым расам осваивать космическое пространство, гармонично вливаясь в их сообщество. А это вам не ЕГЭ сдавать, на результат никак не повлияешь. Мне хотелось верить, что в сыне решающую роль сыграли мои гены, Айрис хотела верить, что ее. Мы пришли к компромиссу, что от меня были взятые усидчивость и стремление к знаниям, а от нее широта взглядов и сила духа.

Никас имел право поселиться на станции в любое время с нашего согласия. Бабка Вестлина обещала присматривать за ним, если мы решимся отдать его на время обучения в школе. Идея отправить ребенка за сотню миллионов световых лет мне не особо нравилась, не говоря про Айрис, но учитывая какую разницу предполагал этот выбор решение требовало тщательного обдумывания. Каким я буду родителем, если стану держать сына возле себя, только чтобы не страдало родительское сердце в ущерб будущему ребенка. Разница между средней школой в нашем городе и школой на станции была космической без всякой аллегории. Наш сын имел право выбирать, и честно признаться, мне, как коренному землянину не хотелось, чтобы он прошел тот же путь, что и я.

Но пока до этого события еще оставалось достаточно много времени, наша полная семья старалась тоже жить на полную катушку. Мы отправились в Петропавловск-Камчатский вместе с матерью и отцом, внезапно осознавших, что прежний образ жизни был похож на добровольное заключение, где вместо кандалов к ним было прицеплено их огромное подворье. Его, кстати, удачно продали городским мечтателям с деньгами, решившими приобщиться на склоне лет ко всему «своему». Мне было заранее их жаль.

Путешествие на Камчатку являлось мечтой моей матери, которой она болела со школьных лет. Увидела по телевизору вулканы, долину гейзеров, огромные лопухи в два раза выше человеческого роста и решила, что когда вырастет, обязательно туда попадет. Однако жизнь оказалась очень скучной штукой, и мечта стала выглядеть несбыточной и даже ненужной. И только шанс прожить жизнь снова открыл им глаза, повторения прежнего не хочется. Должен вам признаться, что после процедур восстановления в капсулах и последующего за ним омоложения организма, я перестал считать своих родителей за таковых. Мы стали друзьями, которые иногда вместе куда-нибудь выбирались. Мать с отцом после того как решили, что новую жизнь они проживут иначе, в соответствии с мечтами, которые у них были, будто бы перестали считать меня сыном.

Когда гид, собирающий туристов для восхождения на вулкан, оформляла документы и заметила, что имя отца соответствует моему отчеству и поинтересовалась, не отец ли он мне.

— Нет, тезка. — Гордо ответил батя, не моргнув глазом. — Я его что, в детском саду заделал.

Внешняя разница между нами, конечно, еще не достигла такого незначительного внешнего отличия, но на отца он уже не тянул точно. Сильно старший брат, не более. У матери совершенно исчезли седые волосы. А я уже и не помнил, когда она не была седой. Ей хотелось, как и всякой женщине, выглядеть еще неотразимее, чем дала природа. Я был благодарен Айрис за то, что она ходила с ней по магазинам. Можно было повеситься от скуки в торговом центре. Тот спортивный костюм, который она надела для выхода в горы, они выбирали часов пять. За это время мы с Никасом дважды успели сходить в кафе, подремать в машине и выплеснуть на газон горшок с его делами.

— Когда ты вырастешь, мы будем ходить с тобой в тир, автосалоны и в кафе, каждый раз в разные. И путешествовать по Земле и по космосу. Я вот, к примеру, кроме Земли был на двух планетах. На одной жили долбодятлы на другой ревуны и все хотели меня убить. Это было весело. Вспоминать. — Развлекал я сына своими разговорами.

Обещание путешествовать с ним я сдержал. Никас плотно сидел в «кенгуру» у меня на груди, растопырив ноги в разные стороны, и любовался пешим восхождением на вулкан.

— Смелые вы, такого малыша собой взяли. — Заметила спутница, идущая рядом с Айрис.

— Хотите сказать, безрассудные? — Айрис нельзя было провести полунамеками. — Знали бы вы нас лучше, тогда бы поняли, что это самая безобидная наша выходка.

Спутница, не получив ответа, отстала. Я показал Айрис взглядом, что не стоило так резко разговаривать.

— Это звучало, как укор. — Шепнула супруга мне на ухо. — Я же не спрашиваю, почему она натянула три шапочки себе на голову.

— Додумайся, конечно. Может, она опытный альпинист и знает, что нас ждет.

— Наверное, у меня комплекс, что я плохая мать. — Призналась Айрис. — Меня так задевают эти вопросы про Никаса.

— Ты замечательная мать, Айрис, просто нам уже пора задуматься о втором ребенке. Надо оттачивать родительское мастерство.

— Это твоим родителям пора задуматься о втором ребенке, а у нас еще все впереди. Успеем. — Айрис прибавила шага.

Мне пришлось ее нагнать, что в условиях крутого подъема физически сделать непросто. Хорошо, что я с утра залил полный бак горючего. Если бы не это объяснение, мои родители могли бы подумать, что я начал прикладываться к бутылке.

До вершины осталось несколько сот метров. Я остановился, чтобы полюбоваться на пейзажи, раскинувшиеся у подножия горы и сделать несколько фотографий. Долину под горой закрыл туман. Зато вершины соседних вулканов величественно возвышались над молочной поверхностью, курясь легкой дымкой вулканических газов. Если бы мне сейчас сказали, что это совсем не Земля, а другая планета, я бы с легкостью поверил. Какой многогранной была природа родной планеты. Можно было, не покидая ее, живо представить, что ты попутешествовал по многим планетам из разных уголков вселенной. Я сделал несколько фотографий, чтобы отправить их всем нашим знакомым: Ольге, Трою, Киане, Апанасию и Камиле. У последних родилась милая дочурка, и пока они временно никуда не выезжали из города. Дочку назвали Полиной, объяснив, что имя звучит по-женски красиво и предполагает многообразие жизненного выбора.

Родители совершенно забыли про нас, оживленно общались со всеми туристами, смеялись и шутили. Отец отпускал сальные шуточки, но мама не одергивала его, как обычно, смеялась вместе со всеми.

— Я теперь больше понимаю твою мать. — Поделился я с Айрис. — Они не только молодеют телом, но и душой. Все-таки мы, взваливая на себя бремя родительства, автоматически считаем, что перешли некий возрастной порог и должны вести себя соответственно, приближая старость.

— Я так не считаю, и поэтому мне кажется, что я плохая мать.

— Ой, ну хватит этого самоистязания, а то и я поверю, что ты плохая мать.

Гид остановил группу и громко произнес, чтобы все слышали.

— Друзья, остался последний рывок. Дальше подъем становится особенно крутым и будет происходить при помощи веревки. Мужчина с ребенком, вы готовы на этот подвиг? Осилите? — Обратилась она ко мне.

— Запросто. Я могу пойти первым. — Ответил я с вызовом.

— Ладно, верю, но первым я вас не пущу, будете предпоследним. Я подстрахую вас сзади, таковы правила.

— Хорошо, согласен.

— Замечательно. Давайте наберемся сил, отдышимся, сделаем фотографии. Смотрите, какие великолепные пейзажи открываются перед нами. Сколько действующих вулканов в одном месте. Они входят в так называемое Тихоокеанское огненное кольцо, пугающее людей регулярными извержениями и землетрясениями. Стоит признать, что когда-нибудь и этот красавец извергнется. Когда мы не знаем, но это может случиться в любой момент.

— Даже сейчас? — Спросил кто-то из группы.

— Да, даже сейчас.

— А зачем вы повели нас сюда? — Испуганно спросил тот же человек.

— А разве адреналин не щекочет вам нервы, не делает восхождение более интересным и запоминающимся? — Спросила гид.

Я посмотрел на задремавшего Никаса, которому до вероятного извержения не было никакого дела. Он повесил голову и распустил слюни, убаюканный монотонным движением.

— А если мы погибнем? — Не унимался трусливый турист.

— Так, я все поняла, вы останетесь здесь, а мы вернем вам деньги за часть маршрута. — Произнесла гид серьезным тоном. — Не принимаю никаких возражений. Нам паникер на самом краю вулкана не нужен.

— Я читал, что вулканы это врата в ад. Вот сами туда и направляйтесь, а мне в другую сторону. — Турист сложил руки на груди и отвернулся от всей группы.

— Столько топать в гору и испугаться за сто метров от цели. — Усмехнулась Айрис, глядя на странного человека.

— Самодур или адвокат. — Предположил я причину его странного поведения.

— Почему адвокат? — Не поняла Айрис.

— У адвокатов, если вероятность события составляет десять в минус двадцать первой степени, оно всё равно является возможным. Они не понимают значения чисел.

— Мне показалось, что он просто боится загреметь в ад раньше срока.

— Тогда точно адвокат. Если на нем полно грехов, то вулкан может проснуться прямо сейчас. — Я поводил носом по ветру. — Вот уже и серой запахло.

— Друзья, становитесь друг за другом, хватайтесь за верёвку и поднимайтесь за инструктором. Повторяйте за ним все движения. Ставьте ногу туда, куда ставит он, не раскачивайтесь, не паникуйте если поскользнетесь. Думайте о тех, кто идет позади вас. — Проинструктировала гид нашу компанию и отошла в сторону.

Народ выстроился в колонну. Первым начал восхождение инструктор, розовощекий крепыш, отдаленно похожий на Апанасия. Он ловко полез вверх, перехватываясь и ставя ноги точными движениями. Туристы, один за другим последовали за ним. Со стороны дорога не казалась такой уж сложной, но горы умели обманывать. Айрис встала передо мной. Обернулась на меня и спросила:

— Давай я Никаса себе пересажу?

У неё сил, благодаря модификациям в обеих руках было побольше моих, но люди этого не знали и со стороны могло показаться, что я слабак и маменькин сынок, боящийся трудностей.

— Я справлюсь. — Вполголоса произнес я. — Иди.

Гид услышала наш разговор.

— Супруга у вас что, спортсменка? — Спросила она.

— Как вам сказать, она работает аниматором на детских праздниках в торговом центре, а там нужна сила и терпение.

— Это как раз то, что нужно для альпинизма. — Согласилась гид.

Подъем не отнял у меня сил. Я одолел его шутя. Несмотря на то, что пейзаж на вершине был совершенно безжизненным, он все равно выглядел красиво. Не в последнюю очередь благодаря бьющим сквозь трещины струям пара. Из-за них у меня было ощущение, что мы перенеслись в раннюю эпоху зарождения Земли, еще до появления на ней жизни.

Мы поднялись на самый гребень, с которого открывался вид на круглую чашу жерла вулкана. Я ожидал увидеть глубоко внизу что-то вроде потухшей лавы или кислотного озера, из которого, бурля, выбиваются струи вулканических газов. Но все оказалось совсем не таким. Перед нами, почти на одном уровне с краем гребня, чернела покатая «шишка» остывающей лавовой пробки. На внутренней стороне гребня желтели пятна серы, и поднимался вверх пар, несущий сильный запах сероводорода.

— Во время последнего извержения лава поднялась до краев и частично стекла вниз и на этом активность вулкана закончилась. Пробка до сих пор горячая, несмотря на то, что прошло три десятка лет после извержения. Снизу она подогревается подпирающим плюмом.

— А это не опасно? — Спросил мой отец.

— Что именно? — Не поняла гид.

— Ну, я представил чайник, у которого заткнуты все дыры, а он продолжает подогреваться.

— Вы правы, пробка может стать причиной того, что извержение случиться взрывообразно, но если порода в размягченном состоянии, то взрыв будет слабее.

— Ага, понятно, такая же разница как выстрелить из ружья пулей, сделанной из дерьма или из свинца. — Привел свою аналогию отец. — Эффект будет совершенно разным.

Мы с Айрис переглянулись. Мой отец всегда находил какие-то нелепые примеры.

— Вы правы, Николай. — Согласилась гид. — Надо будет позаимствовать ваши примеры для себя. Вы не против?

— Нет, конечно. — Расцвел отец. — Пользуйтесь. Можете скидку в баре сделать, а то у вас такие камчатские цены, праздник поперек горла становится.

— Обещаю дать вам свою скидочную карту на все время. — Пообещала она. — Итак, друзья, прекрасное время сделать фотографии. Смотрите, какая огромная тень от нашего вулкана, какие облака внизу, какие величественные вершины рядом. Делайте видео и фотографии на память.

Айрис сняла нас с Никасом на фоне лавовой пробки, потом с обратной стороны, будто мы стоим на краю неба. Затем я пощелкал ее, потом родителей. Они выглядели счастливыми и старались узнать все, что представляло хотя бы малейший интерес. Отец уже насовал в карманы ноздрястых вулканических камней.

— Это туф. — Пояснила гид.

— Я спилю его ровненько и отдам супруге пятки тереть. — Объяснил он причину своей мании к вулканическому камню.

— Николай, а тебе язык тереть, чтобы мозоли не было. — Упрекнула его мать.

Гид рассмеялась.

— Не пойму, вы так похожи между собой, кем вы друг другу являетесь? — Спросила она нас.

— Мои родители. — Ответил я первым, чтобы не дать отцу проявить неуемную фантазию.

— Это правда. — Изумилась она.

— Очень ранний брак по малолетке. — Отец все же соврал. — Мы в один год окончили школу, а он пошел в первый класс.

— Серьезно. — Гид в уме посчитала, сколько лет могло быть моим родителям с такой разницей. — Не может быть.

— Что вы его слушаете. Соврет недорого возьмет. Николай, хватит сочинять. — Попросила мать. — Не стала бы я с тобой десятилетним дружить. Я же помню, какие сопли у тебя висели через все лицо, да еще и с землей вперемежку.

— Ладно, простите, что спросила. — Гиду стало неудобно.

Она обратилась ко всем, чтобы рассказать еще одну запоминающуюся историю.

— Во время активности часто замечают, особенно при просмотре замедленной съемки, как в вулканы ныряют летательные аппараты пришельцев. Неизвестно зачем они это делают, видимо для пополнения энергии своих летательных аппаратов или же они так добывают какое-нибудь вещество. Страшно даже представить себя пусть и внутри совершенного аппарата, среди раскаленной магмы.

— Это правда или красивая сказка? — Поинтересовалась у меня Айрис.

— Я видел несколько роликов в интернете, но они были такого качества, что им нельзя верить. Даже если они и приворовывают нашу магму, то на доброе здоровье, планета не обеднеет.

Никас закапризничал и стал сучить ногами, целясь мне в пах. Пришлось придержать их руками.

— Де мы? Де мы? — Начал он задавать один и тот же вопрос без конца.

Место не очень приглянулось ему, а может быть не понравился неприятный запах сероводорода.

— Мы на вулкане, сынок. — Заглядывая в лицо сыну, произнесла Айрис. — На вулкане.

— Вьюкане? — Переспросил он. — Дёмой ату. — Никас скривил мордаху, собираясь расплакаться.

— А хочешь, я покормлю тебя крабом? Тебе вчера он очень понравился. — Айрис полезла в сумку за едой.

— Ябом? Ату. — Примирительно согласился сын.

— Я переживаю, что он будет у вас примерным мальчиком за кормежку. — Поддел нас его дед.

— А ты сам-то не такой что ли? — Заступилась за внука бабка. — Ты вчера ел крабов, как не в себя. Я боялась, что у тебя несварение начнется.

— У меня несварение только от твоего лапшевника бывает.

— Ты ел его последний раз тридцать лет назад. — Возмутилась мать.

— А как вспомню, так сразу несварение случается.

Увлекшись завтраком, я не сразу обратил внимание на нарастающий гул. Вначале я принял его за завывания ветра в камнях, но когда моя задница, опершаяся о валун, почувствовала вибрацию, мне стало тревожно. Наша гид тоже заволновалась и стала часто поглядывать на часы. Как ни крути, но время каждого этапа посещения вулкана было прописано в договоре, сокращение его грозило потерей денег.

— Слушайте, мне одному кажется, что вулкан гудит? — Спросил отец.

— Нет, не одному, я тоже чувствую. — Признался я.

— Может, пора домой, пока эта пробка из дерьма не вынесла нас с горы. — Он направился к гиду. — Мадам, а вам не кажется, что мы пробудили злых духов?

— Знаете, это нормально для вулкана. Он же активный до сих пор. Испытайте весь спектр чувств, связанных с его посещением. — Не очень уверенно произнесла она цитату из рекламного буклета.

— Боюсь, что злой дух пробудится в моих штанах, если задержимся тут еще какое-то время. — Откровенно признался отец. — Нина, это была твоя мечта вскарабкаться на вулкан, скажи, она уже исполнилась? — Обратился он к матери.

— Ну, в принципе, да. — Мать растерялась.

— Так, сейчас гул закончится. Возможно, в недрах вулканической пробки произошло закипание воды, и началась диффузия пара сквозь толщу породы. Как только он пробьет себе дорогу к поверхности, гул прекратится. Этот процесс очень напоминает закипание чайника. — Гид попыталась успокоить разволновавшуюся публику научными объяснениями.

Вместо окончания гула произошло легкое сотрясение. Неприятное ощущение потери под собой устойчивой опоры, напоминающее внезапное головокружение. Со склона покатились камни. Ситуация явно пошла не по сценарию. Мы оказались в ловушке. Если толчки продолжатся, то спуск превратится в слишком опасное приключение из-за камнепада. Народ принялся роптать.

— Надо было предполагать, что там, где находимся мы, без приключений не обходится. — Шепнула мне Айрис.

— Да сколько можно отрабатывать карму. — Не выдержал я. — С меня уже лики святых пора рисовать.

— Да, мать, не успели мы с тобой насладиться второй молодостью. — Пессимистично произнес отец. — Обидно. Но мы с тобой пожили, а вот они, Колька. Ээх. Отмотать тысячи верст, чтобы сдохнуть красиво.

— Бать, не нагнетай. — Попросил я его.

Нас снова тряхнуло. На этот раз гораздо жестче. Струи вулканического газа вырвались со свистом из темной массы застывшей лавы. Чаша вулкана наполнилась смрадной вонью сероводорода, разъедающей ноздри и горло. Никас принялся капризничать.

— Спускаемся! — Выкрикнула гид, понимая, что ситуация становится слишком опасной. — Без паники! Становимся в колонну! Я замыкаю. Мужчина с ребенком, теперь вы первый.

Я прошел к началу колонны.

— Совсем ума нет, ребенка потащили с собой. — Услышал я в спину укор.

Честно признаться, я ожидал, что это будет простая прогулка, без всяких напрягов и настроение нам смогут испортить только кровососущие насекомые. Передо мной встал инструктор, обернулся и посмотрел назад, ожидая команды начинать спуск. Вместо нее вулкан снова тряхнуло. Падающие камни зашуршали по склону горы. Легкое чувство паники овладело мной. Против воли стало казаться, что живыми отсюда никак не выбраться. Ирония судьбы, погибнуть после стольких космических переделок на Земле, во время рядового восхождения на вулкан.

Инструктор ловко спустился по веревке до следующей площадки. За время спуска не произошло ни одного толчка. «Адвокат» бледный как смерть, прятался за валуном от катящихся камней.

— С вами все в порядке? — Испугался за его самочувствие инструктор. — У вас больное сердце? У меня есть валидол и нитроглицерин.

«Адвокат» ничего не ответил. Мне показалось, что у него состояние шока.

— У вас нашатырь есть? — Спросил я инструктора. — Суньте ему под нос.

Он так и сделал. Смочил нашатырем тампон для перевязок и приставил трусливому туристу к носу. «Адвокат» дернулся и вылупился на инструктора.

— Что ты делаешь? — Выкрикнул он.

— Вы были не в себе. — Объяснил свои действия инструктор. — Напуганы.

— Я ничего такого не помню. Чем я был напуган?

— Вероятно камнепадом.

— Какой-то хреновый аттракцион вы мне тут устроили. Я заплатил деньги не за это, а за то, что вы рекламировали, рассветы, туманы и все такое.

— Мы подарим вам видеоролик с этим подъемом, чтобы вы видели, что все обещанное присутствовало. — Пообещал инструктор.

Из жерла вулкана раздался мощный свист. В небо ударила белая струя пара. Она свистела минуту и постепенно затихла. Вулкан успокоился.

— Ну, вот, я же вам говорила, что это пар, который искал себе путь наверх. — Обрадовано произнесла гид. — Не каждой группе случается увидеть такое явление. Пугающее, конечно, но красивое. Вернувшись домой, вы сможете рассказать героическую историю про то, как смело пережили этот момент.

Ее слова произвели правильное действие на туристов. Раздался смех и шутки.

— Следующую поездку буду выбирать я. — Предупредил отец. — Теперь я понимаю, сынок, в кого у тебя страсть к приключениям на свою задницу. В мать. Надо же было лелеять такую мечту. Чуть не погибли.

— И куда бы вы хотели поехать, папа? — Поинтересовалась Айрис.

— Я-то? У меня три маршрута, Карелия, Байкал и на станцию, к свахе. Надо же поддерживать родственные отношения.

— Ой, простите, нечаянно подслушала. — Вмешалась в разговор пожилая туристка. — А на какой станции живет ваша сваха? Не в Антарктиде ли? Было бы здорово побывать там хоть раз в жизни.

— Да какая Антрактида, на заброшенном железнодорожном разъезде она живет, одна одинешенька. — Не моргнув глазом, соврал отец. — Помрет, никто не узнает.

— Ясно. — Туристка сразу потеряла интерес к нам.

— Пап, что-то после ваших слов я стала переживать за маму. — Призналась Айрис. — Это ведь хорошая идея, снова навестить ее. В прошлый раз мы так хорошо провели время. Наверняка она успела соскучиться по земным продуктам.

— Особенно по коньяку. — Вставил свои «три копейки» отец.

Спуск с вулкана занял в три раза меньше времени, чем подъем. К обеду мы уже были в городе, измотанные донельзя. Добравшись до номера, упали в кровати, несмотря на возмущение Никаса, требующего к себе внимания.

Окрепнув, к вечеру вышли на улицу, прогуляться и зайти в какое-нибудь кафе, предлагающее дары океана. Вулкан, на который мы поднимались, чернел темным конусом в закатном небе.

— Ну, как мам, чувствуешь удовлетворение? — Спросил я у нее.

— Да. Приятное ощущение, что сделала то, о чем мечтала. Мне стыдно, что я прожила жизнь, забывая о своих мечтах. Чем больше я их предавала, тем сильнее нас втаптывало в обыденность, в каждодневные заботы. Надеюсь, в этой жизни будет все наоборот.

— Чтобы исполнить мечты надо работать, а когда много работаешь, не остается времени на их исполнение. — Напомнил отец о прагматичной истине.

— Мы будем вам помогать, чтобы вы не работали много. — Пообещала Айрис.

— Спасибо. — Поблагодарила мать. — Мы не станем утруждать вас. Я уже придумала, чем буду заниматься.

— И чем же? — Отец будто впервые услышал про это.

— Я решила делать вязаные вещи и продавать их через интернет на международных площадках. — Поделилась неожиданным стартапом мать. — Я немного изучила этот вопрос и готова им заняться.

— Нина, у меня такое ощущение, что я с вами не знаком. — В своей манере изумился отец. — Почему я узнаю об этом последним?

— Мечту надо вынашивать в тишине, чтобы никто не вздумал от нее отговорить. — Произнесла маман с чувством.

Я был с ней полностью солидарен. Она удивила меня неожиданной предприимчивостью. Хоть я и не знал конъюнктуры вязаных вещей, но изучив материал, запросто мог вычислить при помощи встроенного аудитора перспективы рынка.

— Так, а мне чем бы заняться в свободное от безделья время? — Отец почесал шевелюру в том месте, где пару лет назад светилась лысина. — Одно время я мечтал работать сомелье, но тут слишком много подводных камней, да и лицо у меня не вызывающее доверие. Может открыть автосервис?

— Мы поможем тебе с любым начинанием. — Пообещал я.

— Нет, автосервисы сейчас на каждом углу. — Передумал он слишком быстро. — Не торопите меня, я должен созреть.

— Ну, а пока вы зреете, не передумаете посетить станцию? — Спросила Айрис. — Я бы обрадовала маму, что мы приедем.

— Не передумаем. — Твердо заявил отец. — Как вернемся, сразу начнем паковать чемоданы.

Глава 2

Вернувшись в родной город, мы как-то забыли про свое обещание отправиться на станцию к свахе. Вернее, мы отложили его на неопределенный срок. Получилось это из-за того, что родители все-таки определились, где хотят жить, и этим местом оказался наш город, достаточно большой, чтобы затеряться. Мы не хотели просить денег у Камилы, которая и так обеспечивала нам безусловный доход в приличную сумму. Я продал машину. Свой любимый большой джип. Из-за инфляции и чехарды с ценами на автомобили, получилось так, что я продал его дороже, чем купил.

На вырученные деньги мы приобрели родителям однокомнатную квартиру, сделали в ней ремонт, а себе купили недорогой и совсем немного пробежавший отечественный автомобиль, гораздо лучше подходящий для моей работы курьером. Родителям хотели купить дом в пригороде, где-нибудь на дачах, но я знал, чем это закончится. Они начнут пристраивать к нему, то баню, то сарай, а там куры, утки, гуси, корма и снова то же колесо Сансары превратит их жизнь в ту, от которой они бежали.

Родители переехали в новую квартиру, еще не зная, чем им заниматься. Мы с Айрис тоже не могли придумать ничего путного. Отправлять мать мыть полы в магазинах, как-то обидно. Не для того она здесь оказалась. Все разрешилось само собой, после того как мы купили им компьютер и они обрели счастье пользования интернетом. До этого они считали его пустой тратой времени. И вот как-то мама, изучая рынок хэндмейда, наткнулась на онлайновый магазин вязаной одежды.

— Тьфу, да я в сто раз лучше могу связать. — Призналась она.

— Ну, так и попробуйте, мам. — Посоветовала ей Айрис, обрадовавшись, что у нее появится занятие.

И кто бы мог подумать, что в моей матери живет настолько предприимчивая женщина. Она каким-то чудом самостоятельно зарегистрировалась на большой международной торговой площадке. Попросила посредством капсулы выучить английский язык для общения с заказчиками, что мы ей и помогли сделать, и начала принимать заказы. Она целыми днями сидела дома и вязала, а отец был у нее на побегушках. Через два месяца и десяток отправленных заказов она обрела такую популярность, что уже не справлялась с потоком.

Чтобы решить эту проблему, она отправилась на рынок. Там нелегально работала категория продавцов из числа несчастных женщин, имевших золотые руки, но совершенно не умеющих зарабатывать. Они, таясь, предлагали сделанные своими руками вещи, прося за них копейки. Мать профессионально оценила их товар, скупив самые удачные модели. У каждой взяла телефон и, отобрав самых умелых, взяла их под свое крыло. Она давала женщинам заказы, контролировала материалы и время изготовления. Платила хорошо, оставляя себе процентов двадцать и траты, связанные с пересылкой. Дело у нее спорилось. Ее доходы превышали наш с Айрис совместный семейный доход.

Отец ходил по дому как неприкаянный. Ему непривычно было видеть супругу в роли хваткой бизнесменши. Устав от роли бесполезного приложения, он устроился в ближайший к дому автосервис. Поработав там, купил у хорошего клиента не слишком дорогую машину. Мать к тому времени заявила, что ей для работы нужны колеса и пошла учиться на права. Сами понимаете, момент заключения договора с автошколой оказался щекотливым. Никто не мог поверить, что ее возраст тот, который указан в паспорте. К тому времени она выглядела на тридцать пять, а в документе ей было пятьдесят с небольшим.

Пришлось ей соврать, что это результат пластической операции. Из-за обучения срок нашей поездки к свахе отложился еще на четыре месяца. Я снова работал курьером, наслаждаясь работой. Айрис выходила несколько раз в неделю аниматором по старой памяти, забирая Никаса с собой. Там он скакал до упаду вместе с остальными детьми и никакой детский сад ему не был нужен. Раз в неделю собирались с Апанасием, Камилой их Полиной, и иногда Ольгой просто посидеть. Могли собраться у кого-нибудь в гостях, или в кафе на нейтральной территории.

Ольга еще не отошла от лунного заключения и потому никак не могла надышаться воздухом земной свободы. Мне казалось, она слегка перебирала с ним, но я или Айрис ничего ей не советовали. Она взрослая тетка и сама решала, какой жизнью жить. Нас она совершенно не трогала, не просила денег или пожить. Дважды мы забирали ее из отделения после драк, на которых она отметелила взрослых мужиков как щенков. Пришлось делать перед полицией важный вид и намекать, будто она не простой человек, а агент ФСБ прошедший такую подготовку, в том числе в зарубежных операциях, через которую не каждый мужик пройдет. Нам верили и просили повлиять на Ольгу, чтобы она не палила контору по мелочам. Ольга обещала завязать, а мы делали вид, что верили.

В один из прекрасных зимних вечеров Айрис прорвало.

— Гордей, я все ждала, когда ты или твои родители вспомнят, что обещали навестить мою мать. Я передала ей весточку через Камилу, что мы скоро приедем. Прошло полгода, твоя мама получила права, и теперь у них нет причин отказаться от поездки. Мне неприятно осознавать, что моя мать для вашей семьи не представляет такого значения, как… они даже с соседями встречали Новый Год. — Припомнила она в сердцах проступок моих родителей.

— Всё, Айрис, завтра я съезжу к ним и напомню об их обещании. Не думаю, что отца придется упрашивать, но с мамой придется поработать. — Пообещал я супруге.

— Поработай, пожалуйста, Гордей. Мы должны быть семьей не только с твоей стороны, но и с моей. Я чувствую себя космической сиротой.

— Да какая ты сирота, когда уже столько лет замужем. У тебя есть я и Никас.

— А мне хочется, чтобы моя мама тоже участвовала в нашей жизни. Ее внуку уже три, он бегает и разговаривает, а она помнит его только бессловесным младенцем, который прудил в штаны каждый час.

— Завтра с утра как штык, поеду и договорюсь. — Пообещал я еще тверже, чем в первый раз.

Я сдержал свое слово. Утром, еще до начала рабочего дня поехал к родителям. Застал только отца, собирающегося на работу.

— Где маман? — Поинтересовался я.

— Где, где, везде. У нее с утра собрание вязальщиц. Знаешь, сколько человек на нее работает?

— Пять, вроде.

— Ага, пять, уже двадцать пять. Ей самой некогда вязать. Надо принять заказы, купить пряжу, проработать модель, поговорить с мастерицей обо всех деталях. Короче, кого вы мне подсунули? Это не моя жена, не Нина, это какой-то Юдашкин местного пошива.

— Пошиба. — Исправил я его.

— Я лучше знаю.

— Пап, Айрис обижается, что вы совсем забыли о поездке к ее матери. Она сказала, что чувствует себя сиротой, потому что мы не хотим родниться с ее родственниками.

— Я хоть сейчас готов лететь куда угодно, хоть к черту на рога, хоть к твоей теще, но мать себя уже не контролирует. Она вся в бизнесе.

— Пап, надо. Мне очень стыдно перед Айрис за то, что я заставляю ее чувствовать себя ущербной. Мы как будто семья, а она притулилась к нам без роду, без племени. Поговори с мамкой, объясни ей ситуацию, что с родственниками так не поступают. Пусть она не принимает временно заказы.

— На какое время?

— На неделю. Айрис обещала, что мы слетаем на какую-нибудь экзотическую планету, или на планету, заселенную местной разумной расой. Я думаю там чудес намного больше, чем на вершине вулкана.

— У меня от того дня до сих пор по ночам колени трясутся. — Признался отец. — Дороговато для моей психики обошлось исполнение мечты нашей матери.

— Ну, у нас на Земле прогнозирование опасностей все еще на уровне каменного века. Вот в системе под управлением Высших все под контролем. Это будет самое безопасное и самое незабываемое путешествие. Скажи маме, пусть свяжет свитер Вестлине. Там на станции такого точно нет. Ее может ждать вселенский успех. Глядишь, еще примут в почетные жители станции без экзаменов и очереди.

— Не надо нам такого счастья. — Категорически отказался отец. — Тут глядишь, я скоро перестану ее интересовать. Деньги, они ведь к деньгам, а слава к славе. Захочется ей присовокупить свой доход к бюджету местного олигарха, а меня, фьюить, назад в деревню.

— Хватит, па, не выдумывай. Не дай бог услышу разговоры о разводе, мы ваши капсулы изымем, чтобы у вас не было искушения попробовать в жизни всё. Старьтесь снова вместе.

— Во, Гордей, это отличная идея. Я ей так и скажу, не поедешь к свахе, капсулы отберут. Это будет хорошим поводом для нее задуматься.

— Ладно, только смотри, не переборщи. Обидится еще на нас за шантаж.

— Дипломат из меня не особо хороший, но идея с капсулой нормальная. Попробую повлиять через нее.

— Ладно, я поехал на работу. Жду от вас вестей.

Я отработал весь день, вернулся домой с бутылкой кефира и московской плюшкой, призванных компенсировать мне однообразие рабочей смены. Айрис встретила меня сияющей улыбкой.

— Мама звонила, сказала, что не видит повода отказаться от поездки, представляешь.

— Моя мама? — Не сразу понял я о ком идет речь.

— А чья же? Я не ожидала от нее. Она такая молодец, сумела отставить свое дело в сторону, чтобы проведать мою маму. Я уже начала собирать вещи. Никас ужасно рад, что мы куда-то собираемся, хотя никак не может понять, куда именно. Скажи, Гордей, это ты на нее так повлиял? — Айрис положила руки мне на плечи и посмотрела в глаза.

— Нет, я утром был у них, но застал только отца, напомнил, что пора бы уже и в гости собираться. Он обрадовался и сказал, что хоть сегодня готов.

— Я, конечно же, вижу, что ты немного недоговариваешь, но в любом случае я благодарна тебе за это.

Айрис с чувством поцеловала меня.

— У нас сегодня курица с сыром и ананасами. — Она томно повела глазами, будто говорила совсем не про еду.

— А у меня плюшка с кефиром, и я уже настроился на них.

— Что за холостяцкие замашки? Марш на кухню есть то, что приготовила жена. Тебе понадобятся силы для моей благодарности.

— Какая несправедливость, мне придется надрываться, чтобы отблагодарить себя. — Мне захотелось немного побурдеть.

Через три дня мы были готовы отправляться в путь к далеким звездам. Для этого пришлось загрузиться в машину родителей, которая была чуть больше нашей и отправиться на заранее оговоренное место, откуда нас должны были забрать. Точка рандеву находилась у подножия холма на плохо вычищенной дороге, до которой нам пришлось изрядно потрястись.

— Разобьем мою кормилицу. — Приговаривала мать, жалея свою машину.

— У тебя денег уже на три таких кормилицы. — Уел ее отец.

— Много ты понимаешь. Они все в обороте. Деньги должны делать деньги, а не лежать в кубышке. — Пояснила мать.

— Мам, и до каких масштабов ты собираешься расширять свое дело? — Поинтересовался я. — Есть у тебя мысли о том, когда стоит остановиться?

— Нет, Гордей, пока я об этом не думала. Мне очень нравится размах, меня это будоражит, а деньги, которых я никогда в деревне не видела, меня тоже заводят. Спортивный интерес заработать еще больше.

— Хвост уже начал вилять собакой. — Отец категорично покачал головой.

— Тебе что, плохо живется? — Спросила мать с вызовом. — Занимайся тем, что тебе интересно и не думай о деньгах.

— Мам, пап, возьмите себя в руки. — Попросил я их. — У нас с Айрис появилась мысль, а почему бы вам снова не родить себе кого-нибудь?

Оба родителя повернули на меня изумленные лица.

— Снегурочку или колобка? — Ехидно спросил отец.

— Дочку или сына. Вы же биологически снова в репродуктивном возрасте, сделайте себе подарок. — Посоветовал я.

— Вот они, побочные эффекты внезапной молодости. Хочешь пожить для себя, а тебя заставляют размножаться. Мы вам что, инфузории? — Отец цыкнул и отвернулся от меня. — Нина, смотри на дорогу, все ямы собрала.

— Уж лучше ямы собирать, чем что попало. — Буркнула она и завертела рулем, объезжая дорожные дефекты.

Мы с Айрис приутихли до самой точки рандеву. Не хотели, чтобы у нас с родителями начался разлад перед самым путешествием. Они явно что-то недоговаривали. Между ними чувствовался градус напряжения, о причинах которого мы догадывались. Я сочувствовал отцу, понимая, чего ему стоило уговорить мать. Навигатор сообщил, что мы приехали на место. Мать припарковала машину на заснеженную обочину.

— Мы с Никасом выберемся подышать свежим воздухом. — Предупредила Айрис и начала собираться.

Я помог им и сам выбрался наружу подышать. Вдали от города воздух казался волшебным. Легкий ветерок морозил щеки. У Никаса они мгновенно раскраснелись. Он неуклюже пытался набрать варежками снег с обочины, и каждый раз падал вперед. Айрис не мешала ему падать, понимая, как ребенку интересно все делать самому. Она только помогала ему подниматься, вытирала с лица тающий снег и смеялась.

— Олёный сек. — Наконец-то до нашего сына дошло, что снег холодный.

Я посматривал на часы в ожидании рейсового космического корабля. Он должен был явиться в абсолютном камуфляже, невидимый и проницаемый для тех, кто не должен был знать о его прибытии. Сработал будильник на телефоне. Снежный вихрь в долине между холмов закрутился волчком и опал. Я подхватил Никаса и передал на руки Айрис, севшей в машину раньше меня. Я сел следом.

— Мама, вперед. — Скомандовал я.

— Куда, вперед? — Она не увидела ничего похожего на корабль.

— Просто езжай.

Она послушалась, завела машину и поехала. Метров через десять мы проехали сквозь мембрану отделяющую нас от корабля и оказались внутри него, в светлом ангаре. В нем находились несколько машин, и даже один грузовик.

— Сегодня много желающих покататься. — Заметил я. — Выходим.

— Гордей, а как же машина? — Спросила мать.

— Не переживай, она вернется вместе с нами. — Успокоил я ее.

Примечательно, что после того, как родители помолодели, они почти перестали называть меня «сынок», обращались только по имени. Подсознательно они уже настолько приняли свою молодость, что великовозрастный сынуля не вписывался в это представление.

Ожил нейроинтерфейс. Нас поприветствовали на борту и проложили маршрут до пассажирских кают. Мы с отцом вынули чемоданы из багажника. В этот раз мы собирались предстать перед жителями станции во всем своем земном великолепии, и потому багаж получился объемным. Там еще были подарочки для свахи. Мы хотели удивлять её на протяжении всех дней, что она проведет в нашей компании.

Айрис сняла с Никаса верхнюю одежду. Он во все глаза рассматривал удивительную обстановку космического корабля.

— Де мы? — Спросил он, спустя несколько минут, когда мы добрались до лифта.

— В космическом корабле, который отвезет нас к твоей второй бабушке. — Пояснила Айрис.

— Яябле?

— Да, Колян, в яябле. — Рассмеялся дед.

Лифт немного напугал сына скоростным разгоном. Он вцепился в мать, уткнувшись в её шею лицом. Я похлопал Никаса по попке.

— Не бойся, тут намного безопаснее, чем на маминой работе.

Он отстранился от нее и посмотрел по сторонам. Улыбнулся и поправил челку, сбившуюся ему на глаза. Мы остановились на нужном этаже и оказались в просторном помещении с подобием городского парка, резиновыми дорожками и растущими в клумбах карликовыми деревьями. В нем пахло зеленью и влагой. Десятки людей, одетых так же, как и мы шли по своим маршрутам. Количество тех, кто жил на Земле, но был информирован о внеземной человеческой цивилизации, было велико. Просто удивительно, что люди до сих пор считали себя единственной разумной жизнью во вселенной, живя по соседству с теми, кто запросто летал в гости в другие галактики.

Стрелки навигации подвели нас к каюте. Никас не уставал удивленно рассматривать обстановку корабля, трогал поверхности руками и даже пытался лизнуть украдкой. Айрис оставила его в одной майке и трусиках и пустила побегать по каюте. Он словно этого и ждал. Батарейки непоседливости включились на полную мощь. Новая обстановка вызвала в нем прилив энергии и баловства. Он устроил игру в прятки, прячась за какой-нибудь деталью интерьера, затихая на несколько секунд, а потом, визжа, будто мы и в самом деле его потеряли, выскакивал и заливался смехом.

Корабль совершил несколько посадок на Земле, чтобы забрать всех желающих и почти мгновенно перенес нас в другую галактику. Он метался по вселенной, высаживая людей на разных станциях и планетах. Мы ощущали это по незначительным ускорениям и изменениям гравитации. По желанию можно было подключить нейроинтерфейс к камерам, передающим картинку вокруг места посадки, но мы с Айрис не стали этого делать, чтобы не ставить родителей в неловкое положение. Всячески старались сделать так, чтобы они чувствовали себя комфортно с нами, как одни из членов великой семьи человечества, покинувших планету.

И вот нам пришло сообщение о том, что следующая остановка наша. Айрис разволновалась перед встречей с матерью.

— Дочь. — Обратилась моя мама к Айрис. — Не волнуйся. Давайте чаще ездить к ней, чтобы не было таких моментов, как после длительного расставания.

— Я только за. — Айрис обняла её. — Вы такие замечательные.

Мы прошли к выходу и стали ждать остановки. Мембрана, отделяющая внутренне пространство корабля от внешнего, растворилась в воздухе. Причем, только для меня и Айрис. Для родителей и Никаса она выглядела по-прежнему. Мы сразу вышли внутрь станции. Нейроинтерфейс тут же обозначил нам местоположение Вестлины. Она стояла чуть поодаль и, увидев нас, чуть ли не вприпрыжку понеслась навстречу.

Айрис бросилась ей на шею, чего тремя годами ранее не случалось. У обоих глаза оказались на мокром месте.

— А это кто у нас тут такой большооой. — Вестлина протянула руки к внуку.

Никас, насупившись, позволил ей взять себя на руки, но никаких чувств не проявил. Вестлина тискала его, целовала в щеки, но тот принимал ее ласки как должное, не теряя нейтрального вида.

— Это твоя бабушка, Никас. — Пояснила Айрис. — Она моя мама.

— Тьвоя? — Переспросил он.

— Моя. Познакомься. Поцелуй ее в щечку. Ты же любишь целоваться. Всех девочек перецеловал на моей работе.

Никас, сидя на руках у бабки, слегка отстранился от нее и посмотрел внимательно, изучающее. Потом приложился губами к щеке, почти без поцелуя. Формально он сделал то, о чем его просили.

— Ладно, мам, мы приехали погостить на неделю, он привыкнет к тебе, еще скучать будет. — Пообещала Айрис.

— Ой, а я как буду скучать по такому красавчику. — Вестлина полезла к нему с поцелуйчиками, но Никас уперся в нее руками.

— Мама. — Закряхтел он. — Зами меня.

Айрис забрала сына из рук матери.

— Бабка — косолапка. — Посмеялся отец и получил незаметный тычок от матери.

Вестлина наконец-то обратила внимание на моих родителей.

— Чудо, как вы изменились. — Она вдохновлено сложила руки перед собой. — Я бы вас ни за что не узнала.

— Спасибо нашим детям за капсулы, не болеем теперь, а только молодеем. — Отец расплылся в улыбке.

Мне показалось, он держал в голове какую-то крамольную мысль, внимательно разглядывая сваху. Даже для меня она была в самом соку, и только осознание ее настоящего возраста как-то ограничивало мое воображение.

— Нина, какие у тебя красивые волосы. — Заметила Вестлина, глядя на собранную в хвост прическу матери.

— Ну, да, в прошлый раз я была с седой паклей вместо прически. — Мать поправила волосы, удовлетворенная комплиментом.

— Так идемте скорее ко мне домой. Теперь я знаю, как встречать гостей с Земли. У меня есть кружки, тарелки и ложки. Пришлось заказать их, чтобы всегда были под рукой. Нам, конечно, непривычны эти гастрономические ритуалы, но я уверена, что без них мы многое теряем. — Вестлина тараторила, выдавая свое волнение.

Да, долгие разлуки не шли нам на пользу. Надо было взять за правило раз в полгода навещать ее. Теща привела нас в свою квартиру. Стол уже был приготовлен для встречи гостей. На нем стояли шесть пластиковых тарелок, шесть пластиковых вилок и шесть пластиковых рюмок.

— Так располагайтесь. — Засуетилась хозяйка. — Вещи можете убрать в спальню. Угадайте, что у меня есть? — Спросила она хитро.

— Коньяк? — С готовностью предположил отец.

— Ха, не совсем, но тоже можно пить. — Она убежала в другую комнату и вернулась с бутылкой ярко-желтой жидкости. — Это сок из плодов какого-то растения. Дико дорого и ужасно сложно было его найти. — Вестлина явно гордилась собой.

— Здорово, мам. — Айрис поддержала ее. — А мы тоже кое-что привезли.

— Правда? Я очень надеялась на это, потому что кроме сока у меня больше ничего нет.

— Мам, ты садись — Предложила ей Айрис. — Мы сейчас разберем наши гостинцы, они не все съедобные, а потом сядем за стол.

Заинтригованная Вестлина села на диван, а мы ушли разбирать чемоданы. Никас почувствовав себя увереннее, принялся бегать по квартире.

— Коська есть? — Спросил он у новой бабушки.

— Что он спрашивает? — Не поняла она.

— Кошка у тебя есть? — Перевела Айрис на понятный язык.

— А, кошка. Нет, Никас, кошки нет. У нас запрещено держать животных. Они все живут в специальных местах, где им хорошо.

— А сябака?

— Кто? Собака? — Уже догадалась она.

— Дя.

— Собаку тоже нельзя.

— Масына есть? — Не унимался Никас.

— Что, не поняла?

— Он спрашивает, есть ли у тебя игрушечная машина, чтобы покатать ее по квартире? — Перевела Айрис. — У нас дома целый автопарк. Весь в папу, любитель машинок.

— Ох, ты, а я про игрушки совсем забыла. Завтра тебе принесу что-нибудь. — Пообещала она. — Хочешь игрушечный звездолет?

— Пездолёт? — Переспросил Никас.

Дед не сдержался и заржал во весь голос.

— Я бы полетал на таком!

Вестлина не поняла нашего смеха и немного смутилась.

— Это мам особенности воспитания в мужском коллективе. — Пояснила ей Айрис. — Ну, ты готова принимать подарки?

— Готова. — Теща подтянула ноги под себя, всем видом показывая, как ей интересно.

Моя мать взяла в руки пакет с собственноручно связанным свитером.

— Я, сваха, занялась вязанием, не знаю, носят у вас тут такие вещи или нет, но все равно связала тебе подарочек. Держи, можешь примерить. — Она протянула пакет.

Вестлина взяла его в руки и вынула нежный белый свитер.

— Козий пух. — Пояснила мама, немного смущаясь в ожидании реакции.

Вестлина поднялась с дивана, развернула подарок, осмотрев его со всех сторон, принюхалась, поводила ладонью.

— Как живой. — Произнесла она впечатлено.

— Примерь. — Айрис подтолкнула ее к дальнейшим действиям.

— Один момент. — Вестлина убежала в другую комнату и через полминуты вышла в свитере, надетом на голое тело.

Он шел к ее светлым волосам и голубым глазам просто бесподобно, молодя и подчеркивая женственность. Вестлина подошла к зеркалу и покрутилась перед ним.

— У тебя, Нина, золотые руки. Боюсь, мне теперь прохода не дадут, будут интересоваться, где взять такую вещь. Бесподобно. Магия. Неужели вещь может так изменить восприятие самой себя? Я была такой юной лет сорок назад.

Мать была польщена. Сваха искренне обрадовалась ее подарку. Подошла очередь отца озвучить свой подарок. Он подарил свахе бутылку дорого французского коньяка.

— Двенадцать лет выдержки. — Произнес отец с важным видом. — Этот коньяк, как Диоген, с каждым годом, проведенным в бочке, становился только лучше.

У Вестлины в предвкушении загорелись глаза.

— Я еще взял три бутылки водки, но это не для наслаждения, а для эффекта. — Предупредил отец. — Как раз с соком самое оно.

Настала очередь нашего подарка. Мы с Айрис долго думали, что полезного подарить её матери и чуть не сломали голову, потому что это было слишком сложно. Образ жизни на станции и на Земле различались радикально. Здесь не было розеток для электричества, чтобы подарить какой-нибудь электроприбор. Никто не готовил еду, чтобы подарить кухонные принадлежности. И тогда мы решили подарить ей махровый банный халат и пушистые тапочки. В душ здесь все еще принято было ходить, так что халат мог пригодиться, а тапочки очень хорошо дополняли ансамбль, создавая у человека пушистое уютное настроение.

Вестлина примерила наш подарок и тоже осталась довольна. Надо было еще и банное полотенце купить, чтобы она заматывала в него волосы после душа. Затем мы сервировали стол и очень долго сидели за ним, рассказывая свои истории. Никас уснул прямо на диване.

— Такой милый. — Вестлина смотрела на внука влюбленными глазами. — Завтра покажу ему зоопарк. Там столько животных с разных планет.

— А скажи, свах, куда ты собиралась нас свозить? — Спросил отец. — Гордей сказал, что на другие планеты.

— А куда захотите, туда и отправимся. Я сама уже сто лет нигде не была. Давно не топтала пыльную поверхность какой-нибудь планеты. Как вам идея, посмотреть на жизнь древопитеков в естественной среде?

— А кто это? — Спросила мать.

— Человекообразные обезьяны, или наоборот, обезьяноподобные человеки, строящие целые города на деревьях. Познавательно и интересно.

— А они на нас не нападут? — Спросила мать.

— Нет, они нас даже не увидят. — Вестлина зевнула и посмотрела на нас одним глазом.

Вечеринку пора было заканчивать.

Глава 3

Утром, после процедур в капсуле, теща, облачившись в свитер, занялась выбором подходящих развлечений. Мы обступили ее со всех сторон, а она предлагала вслух возможные варианты.

— Древопитеки про которых я вам вчера рассказывала? — Напомнила она.

— Мне как-то про обезьян не очень интересно. — Произнесла мать. — У нас и на Земле их полно в зоопарках.

— Да мы и сами-то не так давно от них произошли. — Пошутил отец. — Давай, свах, следующий вариант.

— Планета бурь. Цивилизация, приспособившаяся жить в условиях невозможных ветров. Мы сможем посетить жилища, выдерживающие напор ветра, несущего в себе песок и камни, и прокатиться на их транспорте, движимом энергией ветра. — Озвучила Вестлина следующее предложение.

— А где все хорошо, есть такое? — Спросила моя мать.

— Так ты уже в этом месте. На этой станции всегда все хорошо. Со скуки сдохнуть можно. — Усмехнулась теща. — Я вам гарантирую, что на любой экскурсии вы будете в полной безопасности.

— Огласите весь список, пожалуйста. — Попросил отец.

— Хорошо. — Согласилась Вестлина. — Невозможная планета, мир наоборот, цивилизация, живущая на внутренней стороне литосферы. Вместо солнца, горячее ядро, сжавшееся до размеров человеческой головы. Для жителей, внутренний мир планеты это вся вселенная. Они понятия не имеют о космосе и звездах. Мир на поверхности ледяная безвоздушная пустыня.

— Это гораздо интереснее. — Отец хмыкнул. — Мне нравится. Это как в Плутонии Обручева. — Припомнил он аналогию из классики. — Как тебе, Нин?

— Как в могиле с фонариком. — Призналась мать.

Ее как будто пугали любые миры, не похожие на Землю. Вестлина продолжила перечисление туристических маршрутов.

— Технократичная цивилизация, стоящая на пороге космической эры. Большая часть планеты похожа на каменные джунгли. Даже кислород им приходится вырабатывать искусственно из-за гибели растительного мира. Люди этого мира склонны улучшать себя при помощи примитивных электронно-механических устройств, делающих их похожими на гибриды человека и робота.

— Лин, а есть такие варианты, где красивая природа, где хочется ходить, наслаждаться и дышать полной грудью? — Не выдержала мать. — Мы из города приехали, хочется чего-нибудь чистого и натурального.

— Я вас поняла. — Теща перебрала в нейроинтерфейсе подходящие варианты. — Так, слушайте, спутник газового гиганта, планета с райской природой, на которой никогда не бывает ночи. Вызывает головокружение не только красотой, но и высокой концентрацией кислорода. Дружелюбная флора и фауна предполагают безопасный отдых. Только в короткий миг, когда малая звезда двойной системы заходит на диск большой, происходит мощная световая и электромагнитная вспышка, во время которой жизненные формы на планете закрывается от нее при помощи приобретенных в процессе эволюции способов. Вспышка является своеобразной ночью и делит время на сутки. Во время эксцесса посещения планеты запрещены. Как вам? — Вестлина окинула гостей взглядом.

— Мне нравится. — Призналась мать. — Нас же заберут до начала вспышки?

— Конечно. — Уверенно произнесла теща. — Я гарантирую вам, что у нас в системе сбоев почти не бывает.

— Как тебе, Коль? — Спросила мать у отца.

— Здорово. Мне нравится.

— Ладно, хватит выбирать, свах, поедем на эту планету. Что вы, молодежь скажете? — Спросила мать у нас.

— Мы не юристы, раз сбоев почти не бывает, значит, они с нами не случатся. — Произнес я. — Мы согласны на этот маршрут. Надеюсь, в микробиологическом плане там тоже безопасно?

— У вас будут неощутимые и невидимые респираторы, не пропускающие ничего, крупнее молекул. — Пояснила Вестлина. — В виде энергетического поля вокруг тела.

— А с ними плавать можно? — Поинтересовался отец.

— Сколько угодно.

— А удочки брать разрешено?

Сваха не поняла его вопроса. Про удочки она не знала, как и про рыбалку в целом.

— Ладно, это была шутка. Так молодежь, собираемся. — Отец похлопал в ладоши, подгоняя нас.

Никасу показалось это очень забавным, и он попросил деда еще раз десять похлопать в ладоши.

— Николай Гордеич иди к маме, пусть она тебе штаны нормальные наденет, а не эти с пузырями на заднице. — Отец отправил внука к матери. — Животные засмеют.

Айрис нарядила сына в зеленый костюм, сделавший Никаса похожим на ирландского гнома. Моя мать надела спортивный костюм и повесила на плечи рюкзак, в котором лежало туристическое снаряжение, пригождающееся в походах: мультинож, спички, таблетки для розжига, небольшой котелок, консервы, сухие концентраты напитков, таблетки для обеззараживания воды и еще всякая всячина, которая, по моему мнению, нам была совсем не нужна. Она еще заставила отца взять с собой палатку.

Я оделся в джинсы, майку и удобные ботинки, зная, что прогулка будет легкой. Айрис оделась почти так же, как и я, готовясь к получению заслуженной порции развлечения. Вестлина перед выходом осмотрела нашу компанию.

— Вы будете выделяться. — Заключила она.

— Это плохо? — Забеспокоилась мать.

— Совсем нет. У нас тут не бывает плохо одетых, каждый одевается по своему разумению, просто таких гардеробов я еще не видела.

Она сама надела на себя обтягивающий белый костюм, делающий ее похожей на модель из земных шестидесятых.

— До терминала придется проехаться на транспорте, на котором вы еще не катались. — Предупредила она. — Большая часть пути пройдет по внешней стороне станции.

На нас действительно смотрели и оборачивались. Я чувствовал себя иностранцем среди туземцев. Никас, сидя на моей шее, крутился во все стороны, разглядывая людей и экзотическую обстановку станции.

— Хотел бы тут жить? — Спросил я у него.

— Дя. — Ответил сын без раздумий.

— Раз дя, значит, мы с мамой подумаем, как это устроить.

Айрис услышала наш разговор.

— Придется, сынок, привыкать жить за баллы, а не за сладости.

— Вы хотите вернуться на станцию? — Вмешалась в наш разговор теща.

— Очень возможно. — Ответила Айрис. — Мы на распутье, куда отдать Никаса на время школьного обучения. Земные науки, в принципе, не нужны ему. Здесь он освоит их проще и лучше и на недостижимом для землян уровне. Пока он маленький, нам решать, где ему учиться, а когда вырастет, сам выберет, где ему больше по душе.

— А как же вы? У вас нет разрешения на постоянное проживание? — Напомнила Вестлина.

— А ты на что нам? Бабушка ты или нет?

— Конечно, я бабушка, но родители вы. Было бы лучше, если бы вы снова заслужили себе право жить на станции.

— Могу я с Колькой пожить на станции. — Предложил дед. — У меня провинностей перед здешней властью нет.

— Не так все просто, Николай. — Разрушила его мечты сваха. — У вас нет шансов находиться здесь в другом статусе, кроме гостя. Были бы вы подходящей кандидатурой, вас бы уже давно забрали с Земли.

— А как же Гордей?

— У них с моей дочерью уникальный случай. Он благотворно повлиял на Айрис, и ему разрешили в виде исключения, но сами видите, жизнь все расставила по своим местам. — Пояснила Вестлина.

— Высшее общество. — Цыкнул отец. — Голубая кровь.

Теща подвела нас к небольшой парковке прозрачных транспортных средств, висящих над землей без всякой опоры. Она открыла дверь крайней машины и предложила войти. Внутри находились десять белых сидений с синей окантовкой. Мы расселись. Транспорт состоял из платформы, на которую поставили прозрачный колпак. Много воздуха и свет внутри. Машина плавно поднялась вверх, на уровень, о существовании которого с уровня пола даже не догадываешься. Отсюда были видны разветвления тоннелей для этого вида транспорта. Наш «вагончик» нырнул в один из тоннелей и помчался. Никасу было очень любопытно наблюдать за меняющейся обстановкой за бортом. Он комментировал все, что видел восторженными восклицаниями.

Вы вылетели в космос и поплыли над освещенными далеким солнцем стенами станции.

— Ноть? — Решил Никас из-за черноты космоса.

— Здесь всегда ночь. — Айрис погладила его по голове.

Мать с отцом вертели головами, не скрывая удивления. Посмотреть было на что. Серебристая в лучах солнца поверхность станции, испещренная различными надстройками, делающими ее похожей на искусственную планету. Наш «вагончик» несся над ними, но некоторые, особенно высокие, облетал стороной. Кроме нас, пунктирной линией другими маршрутами неслись сотни таких же транспортных средств. А над нашей головой, фиолетовым пятном светилась газовая туманность. Дважды величественно пролетали большие космические корабли, следующие к стыковочным узлам.

— Вот мать, теперь нас можно считать космонавтами. — Отец похлопал ее по плечу. — День космонавтики наш праздник. А кстати, почему здесь нет невесомости?

— Ее здесь не может быть, потому что мы находимся близко к поверхности станции, являющееся источником гравитации. Могу сделать силу тяжести естественной, которой она должна быть. — Вестлина покумекала в нейроинтерфейсе и стало легко. — Попросите Никаса попрыгать.

Я поставил сына на ноги в проход между сиденьями. Он никак не мог взять в толк, почему он так необычно себя ощущает.

— А ну-ка, сынок, прыгни вверх. — Предложил я ему, страхуя за штанину.

Никас присел и оттолкнулся вверх. Обычно, при нормальной гравитации ему не удавалось оторвать носки от пола, а тут он подлетел на полметра вверх. Я поймал его, иначе он просто свалился бы на пол, потеряв с непривычки равновесие. Он удивился и попросил еще раз прыгнуть. Вместо этого я бросил его на руки Айрис. Она поймала и легонько подкинула вверх. Никас взлетел под самый потолок, но не достал. Он заливался смехом, не осознавая причин внезапной прыгучести.

Он прыгал возле меня, возле деда, возле обеих бабок и непрерывно хохотал.

— М-да, Гордей, чувствую, на станции ему будет веселее. Это тебе не собачьими какашками на газоне кидаться.

— Пусть растет и там и тут. Чем раньше для него станут естественными обе среды, тем легче ему будет определиться, какая больше по душе. А нам не надо ждать, когда вдруг мы останемся одни, а работать над следующими проектами. Мы с тобой единственные дети в семье, и пора прекратить эту порочную тенденцию.

— Ты хочешь превратить меня в инкубатор?

— Он хочет всех заставить размножаться. — Встрял отец. — И даже нас матерью. — Поведал он Вестлине.

— Да? — Теще стало неловко за его болтливость. — Почему бы и нет? Дети это так прекрасно в любом возрасте.

— Никого, кроме Айрис я не имел в виду. — Оправдался я. — Нам не помешала бы дочурка для разнообразия и гармонии.

— Дочки в нашей семье растут оторвами. — Айрис усмехнулась.

— Ничего подобного. Это моя вина, что я не досмотрела за тобой. — Вестлина покраснела. — Хочу при всех сказать, что матерью я была не очень. Айрис была крайне любопытной девочкой, а мне не хватало времени и желания быть рядом, когда она задавала вопросы. Отсюда и протестный характер и обиды на весь мир. Спасибо Гордею, что не дал ей опуститься на дно. Так что, я благословляю вас на внуков. Вы хорошие родители и должны производить детей конвейерным способом.

— Спасибо, мама. — Айрис не скрыла иронии. — Заселим космос своими детьми.

«Вагончик» мягко опустился на поверхность станции и заехал внутрь. Мы очутились внутри вокзала, по земной аналогии «пригородного». Здесь использовался транспорт для коротких маршрутов. Ждать своего «автобуса» долго не пришлось. Минут через десять Вестлина отвела нас на посадку. Мягкая самодвижущаяся дорожка подхватила нас и понесла к кораблю. В него мы попали через мембрану.

Это был небольшой корабль с минимумом комфорта. Жесткие кресла, никаких экранов. Зашли, сели, пять минут полета, всё, прощайте. Сам процесс доставки пассажиров до места назначения сложно было назвать полетом. Видимость одна, что летишь, а на самом деле телепортация с использованием подпространства. Я не понимал физики этого процесса, но воображение мое рисовало что-то вроде сворачивания пространства и прокалывания иглой двух точек, входа и выхода из подпространства.

— А сколько длится тур по этой планете? — Спросила мать у Вестлины.

— В стандартных часах — восемь.

— Не мало? Только разгонимся и сразу назад. Я еды на трое суток набрала. А там ночи холодные?

— Там нет ночей, всегда день из-за двух солнц.

— Ой, забыла. Так непривычно, два солнца на небе.

— Там бывает тень от планеты — газового гиганта, спутником которой она является. Но это как легкие сумерки. Какая-нибудь из звезд всегда сияет на небосводе.

— Для меня это сплошная тарабарщина. — Призналась мать.

— Побываешь на разных планетах, привыкнешь. — Пообещала ей Вестлина.

Корабль мелко затрясся. Пропищали в ушах предупреждающие сигналы. Нейроинтерфейс сообщил, что начался полет.

— Етим? — Спросил Никас.

— Етим. — Ответил я ему.

Полет длился меньше пяти минут. Дольше происходил процесс стыковки со станцией, летающей по орбите туристической планеты. Мы покинули корабль с группой людей возбужденных предстоящим приключением. Все они были одеты как на городскую прогулку, в повседневную одежду, в которой ходили по станции. Мать смотрела на них снисходительно, как бывалый турист на новичков из числа офисного планктона, решившего ради фоточек выбраться на пленэр.

Станция, откуда туристы оправлялись на поверхность планеты, оказалась небольшой, размером с футбольное поле. Основание станции, всегда обращенное к планете, на которую мы собирались высадиться, было накрыто колпаком из затемненного стекла. Виды из-под него открывались потрясающие. Огромный шар, преимущественно синего цвета, в узорах процессов, происходящих в ее атмосфере, нависал над головами. По темному небосводу плыли оба солнца. Их движение было заметно невооруженным глазом.

— Друзья. — Раздался голос из динамиков, по старинке, видимо из-за того, что многие туристы не имели встроенного нейроинтерфейса. — Я расскажу вам о правилах посещения планеты. Их немного, но их надо знать и выполнять. Первое: не оставляйте после себя мусор. Туристы используют для передвижения одни и те же тропы и будет неприятно видеть вдоль них мусор. Уверяю, это сильно испортит вам погружение в прекрасный мир Эль-Два-Шестнадцать. Второе: какими бы мирными ни были местные животные, не пытайтесь хватать их на руки. Помните, что вы наблюдатели, интересующиеся другим миром и вся прелесть его в том, чтобы увидеть и понять его первозданность. Если вы прикормите животных, то со временем получите попрошаек, ждущих вас с протянутой лапой. Не вмешивайтесь в законы природы. Третье: это касается смены времени суток. Здесь нет понятия ночи в привычном для большинства из нас понимании. Флора и фауна приспособились отдыхать в момент схождения светил. Если можно так выразиться, то живой мир этой планеты спит мало, но очень сильно. Они буквально падают замертво, и им этого хватает, чтобы восстановить силы. Вы этот момент не застанете, но я обязан вас предупредить о нем.

— Зачем?

— Затем, что было два случая, когда подвела техника и мы не смогли вывезти туристов. В короткий миг, длящийся чуть больше получаса, просыпаются хищники, если можно так выразиться, ночные хищники, питающиеся спящими животными и растениями. Причем хищники бывают и растительного происхождения, которые тоже питаются животной плотью. В это время планета становится своей собственной противоположностью.

— Вы нашли тех туристов потом?

— К сожалению, нет.

— Какова вероятность повторения подобного случая?

— Она крайне низка. Десять в минус двадцать пятой степени. Это практически никогда. К тому же мы следим за состоянием своей техники с особой тщательностью. Извините, что напугал вас, но я обязан был это сделать. Возможно, теперь вы будете смотреть на этот мир другими глазами. Увлекательного путешествия вам всем. Занимайте места в челноке, впереди вас ждут незабываемые впечатления. Мне даже жалко себя, что я не могу снова увидеть эти красоты как в первый раз. Теперь они будут вас сниться в прекрасных снах.

Народ направился к челноку, на корме которого загорелся зеленый сигнал.

— А сколько длится день на этой планете? — Поинтересовался я у мужчины, рассказавшего о правилах посещения.

— Девять с четвертью стандартных часов. Вы попадете туда через минуту после начала нового дня, а вас заберут соответственно за полтора часа до наступления ночи. Как только вы ступите на планету, на ваших поясах активируются волновые респираторы.

— А где находятся хищники в дневное время?

— Отдыхают. Они совершенно пассивны в это время.

— Они крупные?

— Разные, но в основном меньше человека, если не считать растительных. Эти могут быть десятки метров в высоту или длину. Не переживайте так, вы все равно ни с кем из них не встретитесь, мы гарантируем.

— А костры там жечь можно? — Спросила мать.

— Можно, но будьте осторожны, содержание кислорода в атмосфере велико.

— Спасибо.

— Удачного путешествия.

Мы расселись в челноке. Вместо иллюминаторов в нем были экраны, которые можно было настраивать. Я включил забортную картинку. Челнок мягко сошел с магнитных стапелей и вышел в космос. Нам открылся вид на яркую палитру красок планеты. Помимо зеленого и синего доминирующего в цветах нашей планеты, здесь было очень много других ярких оттенков: желто-зеленые, красные, фиолетовые и даже смоляно-черные росчерки, похожие на крупные артерии нефтяных рек.

— В проспекте ничего не было написано про хищников. — Сообщила Вестлина. — Если бы я знала заранее…

— Не переживай, мам, гиды специально завлекают людей такими трюками, чтобы путешествие лучше запомнилось. Подсознательно люди начнут предполагать, что где-то таится опасность и будут более наблюдательными. У нас так было, когда мы забрались на вулкан. Ничего не произошло, чуть-чуть тряхнуло, а нам уже вспоминается, что мы совершили героический подвиг.

— На вьюкан забьялись. — Произнес Никас.

Мать Айрис погладила его волосы.

— Ты маленький герой. — Похвалила она его.

— А есё мы еи кьябов. — Дополнил он свои впечатления.

— Что ты ел? — Не поняла бабка.

— Крабов. — Пояснила Айрис. — У него и деда Николая крабы оставили самые сильные воспоминания.

— Мои гены. — Отец выставил грудь вперед. — Колька, держи краба.

Дед и внук ударили друг друга по рукам.

Челнок вошел в атмосферу. Прошел слой желтых перистых, словно наполненных солнцем, облаков и начал снижение в ярко-зеленую долину. Сверху видны были четкие линии тропинок, не занятые лесом. Наверное, их специально сделали для туристов, чтобы они не забирались в лесные чащи. Челнок мягко сел на поляну, окруженную невысокими деревьями с пышной кроной.

— Нейроинтерфейсы, у кого есть, поддерживаться не будут, ради погружения в природу. Мы будем отслеживать вас по встроенному в волновой респиратор маяку. Маршрут по любой из тропинок, если идти не спеша, закончится такой же поляной, с которой вас заберет челнок. Убедительная просьба смотреть на оставшееся время, чтобы не собирать вас поодиночке по лесам. И еще, плоды здешних деревьев безопасны, но есть два вида растений-паразитов, семена которых начинают моментально прорастать внутри организма, в который они попали. Сами понимаете, это ужасная смерть. Чтобы этого не случилось, лучше ничего не есть из местного.

— Как они выглядят?

— Вы увидите сочные аппетитные плоды, и подумаете, что эти точно не могут быть опасными, и ошибетесь. — Ответил гид.

Его шутка вызвала робкий смех среди туристов. Каждый про себя понял, что не стоит ничего тащить в рот из растущего на этой планете.

— Хорошо, что я консервы взяла. — Мать довольно улыбнулась. — А что будут есть эти, непонятно.

— Перетерпят, не беспокойся за них. — Успокоила ее Вестлина. — Люди со станции не делают культ из еды.

— Так из вашей еды не только культ, но и саму еду не сделаешь. — Усмехнулась мать.

— Это верно. — Согласилась сваха.

Мы вышли последними из челнока. Нас встретил птичий шум, доносящийся из леса, аромат растений и запах влажной почвы и еще чего-то, не имеющего аналогов знакомых ароматов. Возможно, дело было в насыщенном кислородом воздухе, меняющем восприятие. У меня закружилась голова, как от небольшой дозы алкоголя. Стало так приятно и беззаботно и совсем неохота куда-нибудь идти. Я услышал разговор туриста, бывавшего здесь прежде:

— Вначале будет расслабление, эйфория, а потом шарахнет избыток энергии и захочется бежать.

Транспорт, доставивший нас на планету, беззвучно поднялся в воздух и очень быстро удалился. Я посмотрел вверх и увидел сквозь синеву неба еще более синюю планету гиганта, висящую на половине пути между зенитом и горизонтом. Очень фантастический пейзаж. Я не удержался и сделал несколько снимков на память. Никас сидел на руках у матери и блажено улыбался.

— Аясо. — Описал он свое состояние.

— Нравится? — Спросил я его.

— Дя, ясиво.

Идемте уже. — Нетерпеливо позвала мать. — Время тикает, а мы еще ничего не увидели.

Она встала во главе нашей компании. Я пересадил сына себе на шею, и мы пошли. Минут через десять нас действительно отпустило. Эйфория сменилась желанием потратить силы. Энергии во мне было так много, что я мог бы пробежать кросс в три километра не запыхавшись. Отчасти, этому помогала гравитация ниже земной. В проспекте утверждалось, что она составляет «ноль — восемьдесят семь» стандартной, за эталон которой взята гравитация Земли.

Птицы летали над головами, совсем не пугаясь нас. Они напоминали тропических пернатых из-за яркого окраса и склонности постоянно орать. Зверюшки взирали на нас с деревьев, из-под кустов, а некоторые просто сидели на тропинке, не собираясь уходить с нее при виде людей. По большей части они напоминали мне гибридов обезьян и медведей, неуклюжие, валкие, но ловкие, когда дело касалось лазания по деревьям. Они казались милыми, потешными и добрыми, словно природа создала в этом месте живые детские игрушки.

Под кронами деревьев, на каждой поляне, меховой оторочкой росли пышные кустарники, усыпанные цветами, либо плодами, так и просящимися укусить их за сочный бочок. Помня предупреждение гида, я даже не притрагивался к ним. Остальные туристы, особенно те, кто жили на станции и не пробовали за всю свою жизнь ничего вкуснее сбалансированного желе, боролись с собой, чтобы не полакомиться. Я знал, что они не рискнут, система их так воспитала, что они не станут играть в рулетку. Расскажут потом своим знакомым, как близки они были совершить рискованное дело, но устояли.

— Да, это тебе не чахлый лесок возле нашей деревни, в котором бутылок больше, чем листьев. — Произнес отец. — Красотища. Как тебе, Нин, нравится?

— Да, очень. Хотелось бы забраться в лесок, конечно, полазить под деревьями. — Призналась она.

— Додумайся только. — Отец застыл на месте. — Грибочки решила пособирать? Они, может, понятия не имеют, что люди грибы едят, потому и не предупредили, что от них слепота случается или вообще, съедят твой мозг, а вместо него грибницу вырастят. Отличная тема, грибница под крепкой черепной коробкой, да еще и самоходная.

— Ой, ну хватит, Коль, развел тут нытье. Шире шаг, глубже дыхание. — Мать прибавила ходу.

— Ей справка нужна от космического психиатра с разрешением. — Буркнул отец.

— Так, развлекаемся. — Напомнил я всей нашей компании, зачем мы здесь собрались. — Может, и зайдем в лесок, гид не запрещал, только ничего брать в руки не будем.

— Спасибо, Гордей. Это мне отец еще с вулкана припоминает. Тогда он получил моральную травму, и у него сложилось мнение, что мой выбор непременно сулит ему одни неприятности.

— Похоже, у нас это семейное. — Посмеялась Айрис, припомнив те же укоры с моей стороны.

— Это было давно и неправда. — Заступился я за себя.

Растянувшаяся колонна туристов остановилась перед препятствием, неширокой речкой со спокойным течением. Вода в ней была прозрачной, дно усеяно камешками, над которыми искрометно носились рыбы, отсвечивая переливающейся чешуей. Народ замер в нерешительности. Реку надо было переходить.

— Так, кто у нас самый решительный? — Поинтересовался мужчина, снявший обувь и замочивший ноги по щиколотку.

— Тут не решительность нужна, а умение плавать. — Произнес я. — Наверняка устроители этого тура придумали какую-нибудь игру, типа, переплыви на ту сторону и перекинь веревку остальным, которую они спрятали на другом берегу.

— А вы умеете плавать? — Спросил он.

— Умею.

— Тогда мы ждем, когда вы перекинете нам веревку.

— А если ее там нет? Я же сказал это для примера. — Я выругался про себя. Язык мой — враг мой.

— А как проверить? Переплывите, а мы подождем. — Предложил мужчина.

Народ солидарно поддержал его. Айрис посмотрела на меня с улыбкой. Я снял Никаса с шеи и поставил на землю. Скинул с себя верхнюю одежду и остался в одних «боксерах».

— Если что, скажите руководству, чтобы поставили мост. А вы не замочите мою одежду. — Попросил я родственников.

— Уда папа посёй? — Поинтересовался Никас.

— Наш папа оказался самым смелым и пошел купаться первым. — Пояснила Айрис.

Я вошел в реку, тщательно проверяя ногами дно. Из-за того, что вода была прозрачной, неправильно воспринималась глубина. На третьем шаге она достала мне до груди. Вода оказалась холодной, словно со дна били родники. Я поплыл, очень надеясь, что устроители тура позаботились о туристах.

За пару метров до другого берега я попытался нащупать дно и достал его, только скрывшись с головой. Всплыл, отплёвываясь от воды. Народ смотрел на меня во все глаза.

— Все нормально, проверял дно.

Я пару раз загреб руками и ступил на твердую землю. Выбрался на берег и прошелся вдоль него, чтобы найти потайную переправу. Прошел метров сто в одну сторону от тропы, потом в другую столько же. Ничего похожего на веревку, а вообще я надеялся увидеть мост легкой конструкции. Я прошел по тропе на сто шагов от реки. Ничего подходящего. Только милые животные, лениво взирающие на меня отовсюду. Вернулся на берег и развел руками.

— Ничего нет. Придется переплывать самостоятельно.

Меня беспокоили две вещи, Никас и мамин рюкзак. Мне не хотелось мочить сына, но это ерунда, его бы я перевез на спине, а Айрис страховала бы рядом. Но тяжелый рюкзак с вещами на любой случай, мог утянуть на дно. А оно тут, похоже, было глубоким. Я переплыл назад.

Среди туристов начался долгий спор, какой путь выбрать. В нем мы участвовать не стали, отошли в сторону, чтобы посовещаться меж собой.

— Мам, с твоим рюкзаком не перебраться на тот берег, утопит. — Прояснил я свои опасения.

— Да, жаль. — Согласилась она. — Я хотела приготовить обед на свежем воздухе. Вестлину угостить настоящей едой.

— Да, я не голодна. — Произнесла теща, чтобы не ставить её в неловкое положение.

— Я возьму нож, зажигалку и банку тушенки. — Мать полезла в рюкзак. — У меня есть непромокаемая упаковка для этих целей.

— Да что одна банка, давайте возьмем каждый по банке. Одна не утопит. Нагуляем аппетит, да поедим. — Предложил я.

На том и порешили. Мать оставила рюкзак на сучке у ближайшего дерева. Мы взяли по банке консервов. Я спрятал свою в трусы. Лег на воду, как крокодил. Айрис усадила мне на спину Никаса, а сама поплыла рядом, придерживая его рукой. Я греб по-собачьи, чтобы меньше двигать корпусом. Сын восторженно комментировал свои ощущения.

— Папа, кьясс, нлябится.

Отец плыл на одном боку, держа в узле вещи свои, мои и Айрис. Мать тоже плыла, гребя одной рукой, присматривая еще и за свахой, которая последний раз плавала лет пятьдесят назад.

Мы выбрались на берег, снова оделись и пошли дальше. Туристическая группа в нерешительности топталась на другом берегу. Кто-то пошел назад, ища другие тропинки, кто-то пошел искать переход на другой берег вдоль реки. А мы пошли дальше, любуясь красочной природой. Чего стоило поле желтых цветов, на котором стоял такой аромат, что хотелось набрать его в банку и закрыть крышкой. Или стать бабочкой и опылять цветы.

Впечатления настигали нас на каждом шагу. Будто то животные или растения. Природа планеты казалось, была создана для того, чтобы у людей не проходил щенячий восторг. Возможно, причина была еще и в воздухе, создающем легкое опьянение, но об этом не хотелось думать. Каждой вдох я делал осмысленно, чтобы насладиться приятно щекочущими носовые рецепторы ароматами. Этот поход, от которого я не ждал многого, превзошел все мои ожидания.

— Давайте есть. — Мать остановила нашу группу. — Прошло ровно половина времени, как мы приземлились.

— Уже? — Удивился я и посмотрел на экран телефона. — Точно, а я и не заметил.

Мы сходили в лес, собрали дрова и развели костер. Он разгорелся легко, и чуть не сжег нам банки. Дрова сгорели, не оставив после себя углей. Только мелкодисперсную золу — сухой остаток. Мы ели из банок и молчали.

— Смотрите, как меняется небо. — Айрис посмотрела в сторону темнеющего горизонта.

— Похоже на грозу. — Заметил я.

— Наверное, это тень от газового гиганта, про которую нам говорили. — Предположила Вестлина.

Мы согласились с ней и успокоились.

Глава 4

Вестлина жмурилась от удовольствия, уплетая разогретую тушенку.

— Не пойму, как вы умудряетесь делать такие вкусные вещи? — Она смачно облизала походную складную ложку, остальные ели палочками добытыми в лесу.

— Это разве вкусно? Эх, будь сейчас под рукой наше хозяйство, мы бы тебе такие блюда на костре приготовили, пальчики оближешь. — Подразнила ее моя мама.

— А приезжай к нам. — Предложил отец Вестлине. — Пока Колька мелкий, понянчишь его, а мы тебя будем баловать гастрономическими изысками.

Теща смутилась неожиданному предложению.

— Спасибо, конечно, но, даже не знаю. Я пока не готова к таким приключениям. У меня еще план по социальному рейтингу не выполнен. — Не очень тактично отказалась она.

Мне показалось, что ее пугает Земля. Чтобы мы не рассказывали о ней, в представлении жителей станции это была дикая территория, на которой действовали непонятные и жестокие законы, а уровень прогресса соответствовал эпохе Средневековья.

— Зря. — Отец поджал губы. — У меня складывается ощущение, что погода портится. — Он посмотрел в сторону темнеющего небосвода. — Здесь идут дожди?

— Наверное, как и везде. — Решила Айрис. — Жаль, нет связи, я бы поинтересовалась.

— Да они опять придумали какую-нибудь развлекуху для нас, чтобы не скучать. — Заявила мать. — Что у нас, что здесь устроители туров действуют по одной схеме, незабываемо напугать туриста, преувеличив опасность. — Она посмотрела на потемневший горизонт. — А вот палатку жаль не взяли с собой, промокнем до нитки, если ливанет.

— Я думаю, тут очень теплый дождь. — Предположила Айрис. — Интересно, с такой концентрацией кислорода лес не загорается от удара молнии?

— Как видишь, ни одного сгоревшего пятна. — Я махнул рукой, показывая сплошной зеленый ковер нетронутой растительности.

— Да хватит уже собирать, что попало, народ. — Прервал отец наши фантазии. — Кстати, а где народ?

На тропинке так и не появилось ни одного человека. Никто так и не решился форсировать реку. Люди выбрали более простые маршруты.

— Нам надо идти до первой попавшейся поляны, с которой подберет челнок. — Произнесла Вестлина. — Пока будем ждать его, осмотрим окрестности, в лес заглянем.

— Согласен, хорошая идея. — Поддержал ее отец.

— А как же рюкзак. Там столько полезных вещей осталось? — Забеспокоилась мать.

— Ну, это же неинтересно, второй раз идти снова по тем местам, которые мы уже видели. Давай, Нинуль, мы купим тебе по возвращении все, что ты оставила здесь. — Отец потискал мать и поцеловал ее в щеку.

— Транжира. — Ответила она в шутку. — Ладно, идемте дальше. Как в примете говорится, где оставила напоминание о себе, значит, вернешься туда еще раз.

— А что такое примета? — Спросила Вестлина.

— Это, мам, такое наблюдение, когда определенное событие порождает связанную с ней реакцию судьбы. Например, если свистеть дома, то не будет денег. Или, если дорогу перебежала черная кошка, то это к несчастью. Это пережитки, но многие люди до сих пор ими руководствуются. — Объяснила ей Айрис.

Вестлина задумалась, затем посмотрела на нас, как на дрессированных собачек, снисходительно-иронично. Мы резко понизили свой уровень умственного развития в ее глазах.

— Самая верная примета, если начали класть асфальт, значит, пора менять трубы. — Добил ее отец. — А если баба с утра не разговаривает, значит, она видела сон, в котором вы поругались.

— Правда? — Изумилась теща.

— Почти. Уверен, что вы не такая баба и земные приметы к вам не применимы. — Отец рассмеялся. — Вперед, туристы.

Мы пошли дальше. Тропинка, думаю, ее искусственно создали и не давали зарастать падалицей деревьев, чтобы туристам было комфортнее передвигаться, завиляла между неровностями ландшафта. Кустарники с огромными ярко-алыми цветами манили подойти и понюхать их, что мы и сделали. «Медвежонок» лениво обдирающий ягоды поблизости, отвлекся от трапезы, приковылял к нам и встал рядом Никасом. Они оказались одного роста. Животное приняло его за детеныша и жестами и возгласами пыталось установить контакт. Никас немного испугался, запрыгал на месте, заливаясь нервным смехом, но видя, что зверь не подает признаков агрессии, потрогал его. Мы стояли на страже. Айрис приготовилась выдернуть сына, а я зверя, на случай непредвиденной реакции. Детеныши словно договорились между собой, начали одинаково урчать и хватать друг друга за конечности. Закончилось это тем, что они обнялись и повалились на траву.

Никас пришел в восторг от общения с животным и хотел остаться здесь, поиграть еще. Пришлось утащить его силой. Время тура заканчивалось, а мы так и не добрались до поляны, на которую мог приземлиться челнок. Я думал, что они будут встречаться через каждые сто метров, но оказалось, что это не так. Мы шли по узкой тропе, а над нами возвышались деревья, мешающие увидеть, что происходит с темной линией горизонта. Мне показалось, что я слышал гром, но на чужой планете звуки могли производить другие неизвестные нам причины.

Отец ушел вперед и даже скрылся из глаз из-за слишком крутых поворотов тропы. — Идите сюда скорее! — Позвал он нас.

Мы прибавили шагу, и вышли на поляну. Можно было бы обрадоваться этому обстоятельству, если бы не выступающая в самом ее центре коническая глыба бурого цвета. Она так сильно контрастировала цветом и формой с окружающей средой, что казалась искусственным порождением.

— Что это? — Мать застыла на месте.

— Я про это не читала. — Смутилась Вестлина, поняв, что многое не вошло в рекламный проспект.

— А что вас смущает, дамы? Это порода, выступившая из земли. — Отец направился к глыбе. — Вы же не думаете, что планета создана из одного перегноя, на котором растут деревья.

Примечательно, что возле глыбы трава выглядела не очень здоровой.

— Пап, не подходи близко, вдруг она радиоактивная? — Предупредил я его.

— Не собирай, Гордей. Откуда тут радиация?

Он подошел вплотную и дотронулся рукой до поверхности камня, обошел вокруг и что-то поискал у основания. Потом спешно направился к нам, будто хотел показать что-то интересное.

— Это не камень. — Выкрикнул он издалека.

Подбежал и показал темные камешки в своей ладони.

— А что это? — Не поняла мать.

— Это окалина. Глыба железная, на ней имеются следы оплавления, причем в верхней части.

— А если это просто ржавчина многовековая? — Предположил я.

— Сынок, это я работал сварщиком, а не ты, поэтому окалину от ржавчины отличаю. — Возмутился отец. — Эта штука похожа на громоотвод, но такой жирный, словно молнии тут не чета земным.

— Что вы такое говорите, Николай. Про грозы на этой планете не было сказано ни слова. Уж такой информацией с нами точно поделились бы. Вы же знаете, что в системе нет потенциально опасных мест. Человеческая жизнь для нее высшая ценность. — Убедительно произнесла Вестлина.

— Он сказал, что вероятность опасности десять в минус двадцать пятой степени. — Напомнил отец. — И еще, я вдруг подумал, что река была естественным препятствием, которое мы не должны были преодолевать.

— Пап, не нагнетай, пожалуйста. — Попросил я его, уверенный, что это не так.

— А я не нагнетаю, а просто предполагаю. То, что эта штука громоотвод, я не сомневаюсь ни на секунду. Вопрос в том, как часто тут случаются грозы.

С поляны как раз был виден темный горизонт, очень напоминающий грозовой фронт. Только за пару часов с момента его образования он почти не изменил своего положения.

— Эта поляна не подходит для посадки челнока, надо идти искать другу. — Предложил я.

Мы снова тронулись в путь. Надо сказать уже без прежнего энтузиазма. Красота начала утомлять, словно у нас начался похмельный синдром от интоксикации кислородом. Пропало чувство полета и легкости. Я посмотрел на экран телефона. Оставалось полтора часа до окончания тура. Все, что я сейчас хотел, это упасть на траву на ближайшей поляне и ждать прибытия корабля.

Две звезды, дающие свет планете, одна совсем маленькая, а другая больше, чем наше Солнце, почти слились в одну. Из яркого света невозможно было рассмотреть их. Только встроенная модификация, помогающая зрению подстраиваться, позволила мне увидеть оба диска. Наступала судная ночь, дающая короткий промежуток времени хищным тварям, чтобы позаботиться о своем желудке.

— Как-то не по себе. — Призналась Айрис шепотом. — Такое ощущение, что мы потерялись. Где все?

— Айрис, с вашими технологиями потеряться невозможно. — Успокоил я ее.

— Да, ты прав, глупо думать, что все ходят по одной тропинке и приходят на одну и ту же поляну.

— Вот именно. Наслаждайся.

Айрис улыбнулась Никасу и похлопала его по спине. Сын засыпал, сидя у меня на шее, клевал носом и клонился в сторону.

— Утомился больше всех. — Засмеялась она. — Жаль не взяли «кенгуру», он мог бы в нем поспать.

— Какое «кенгуру» для такого здорового пацана. Пусть терпит невзгоды вместе с нами.

— Невзгоды? — Переспросила Вестлина и посмотрела на нас виновато.

— Мам, нам нравится этот поход, но Никас утомился, засыпает у отца на шее. — Пояснила Айрис.

— Пусть спит. — Произнес отец. — Гордей, когда был маленьким, тоже засыпал у меня на шее. Бывало, пойдем на природу на майские праздники или после посевной всем коллективом, да еще с женами и детьми. Праздник-то общий. С природы возвращаемся уже затемно, Гордей прикорнет у меня на голове, до самого дома не проснется. Все волосы мне слюной замочит. А его комары и в руки, и в спину накусают. Он потом полночи чешется и орет. — Отец засмеялся. — Да, были времена.

— Это… это так… — Вестлина пыталась подобрать правильное слово, — жизненно. У нас с Айрис все было по-другому. Мне даже жаль, что ее не кусали комары в детстве.

— Зато сейчас они отыгрались на мне. — Призналась Айрис. — Каждую весну и начало лета ждут меня, чтобы напиться крови.

— Она у тебя качественная. Деликатес. — Пошутил я и шумно втянул слюни, будто у меня проснулся аппетит.

Спустя некоторое время мы с удивлением обнаружили, что ландшафт стал понижаться. Мы оказались наверху возвышения, откуда были видны темными зигзагами тропинки, и даже поляны. Лес в самой низине, отличался оттенком от того, который рос выше. Он образовывал огромный овал неправильной формы белесого цвета.

— Я бы сказала, что растения внизу страдают хлорозом. — Мать немного разбиралась в болезнях комнатных растений. — Думаю, там очень влажная почва, вызывающая развитие болезней.

— Болото? — Предположил отец.

— Необязательно. Просто низина, очень близко залегают грунтовые воды.

— А может быть, там живут хищники? — Зловещим тоном произнесла Айрис.

— Уже боюсь. — Хмыкнул я. — Смотрите, вон, темный круг, это поляна. До нее двести метров, считай всё, уже пришли.

Мы набрали ход под горку и вскоре оказались на поляне, самой обыкновенной для этой планеты, без всяких препятствий для посадки челнока. До окончания тура оставалось еще пятьдесят минут. Я осторожно спустил спящего сына с шеи и передал его деду, а сам развалился на мягкой траве. Блаженство, после многочасовой прогулки. Планета-гигант ушла за горизонт, поэтому надо мной раскинулось чистое небо, в котором звезды, дарующие тепло и свет планете, собирались устроить непродолжительное соитие, во время которого они теряли контроль над вверенной им территорией. Жаль, конечно, что мы не увидим столь необычной трансформации этого красивого мира, но жаль в гипотетическом смысле. Я не хотел стать объектом охоты, а тем более рисковать женой или сыном. Как натуралисту, мне было бы интересно, но как семьянину, ни за что на свете.

— Сколько осталось? — Спросил отец, так же, как и я, лежа в траве.

— Полчаса. — Ответил я. — Вы же хотели погулять по лесу? Можете не успеть.

— Уже нет желания. — Ответила мать. — Здесь так много всего, что я устала от этой красоты.

— Тогда лежим и получаем удовольствие. — Посоветовал я и закрыл глаза.

Нам людям свойственно воспринимать большую часть информации зрительно, в ущерб остальным органам чувств. Мне захотелось послушать звуки этого мира. Я сконцентрировался на слухе, вообразив себя микрофоном. Доминировали птицы, дерущие глотки в лесу. Неугомонные пернатые, не умеющие договариваться между собой молча. Едва слышны были ворчания животных в лесу и звуки насекомых, порхающих надо мной. Мать с Вестлиной негромко разговаривали между собой. Айрис забрала сына у деда и играла с ним в догонялки.

И вдруг, одномоментно, все звуки природы затихли. Наступила пугающая тишина, которая явно что-то значила. Я посмотрел сквозь пальцы на небо. Нет, светила еще не сошлись в одну. Учитывая запас времени, данный нам гидом, до события, называемого здесь сменой суток, оставалось больше полутора часов. Нейроинтерфейс пиликнул внезапной активностью. Я услышал обрывок речи:

— … геомагнитная активность, теряем свя…

Мы переглянулись.

— Твою мать. — Отец вскочил. — Твою же мать! Это что, розыгрыш? Сватья, что это?

Вестлина растерялась.

— Я понятия не имею, что это значит. — Призналась она. — Наверное, шутка такая напоследок.

— Не похоже. Небо темнеет. — Отец посмотрел вверх.

Объективных причин для этого не имелось. Планета-гигант не могла давать тень, потому что находилась в другом месте. Грозовой фронт не двигался с места. Но воздух темнел, этого нельзя было отрицать. Бежать куда-то не имело никакого смысла. Мы были там, откуда нас обещали забрать. Над низиной, обозначенной более светлой растительностью, воздух темнел сильнее, чем в других местах.

— Чувствуете, становится влажно? — Айрис растопырила ладонь и подвигала ею.

Мне тоже показалось, что запахло дождем. Трава под ногами засеребрилась капельками росы. Светила в небе образовали радужное гало, одно на двоих.

— А может, они ошиблись со временем? — Решила мать. — И смена суток уже началась?

— Тогда что мы стоим? Надо в лес за палками бежать. — Отец сорвался с места.

Я побежал за ним. Нужно было иметь хоть какое-нибудь оружие, чтобы отбиться от «ночных» хищников. Здешняя природа была ориентирована на быструю утилизацию органического материала. Все, что упало на землю, было покрыто плесневыми грибами и лишайниками, съедающими отжившую своё плоть за короткий промежуток времени. Пришлось ломать зеленые ветки, сопротивляющиеся нашему вандализму.

Хорошо, что я был силен, и мне удалось наломать дубинок. Мы вынесли их на поляну. Вместе с Айрис принялись отделять от них мелкие ветви, чтобы они больше походили на оружие. Теща не находила себе места, расстроенная испорченным отдыхом. Ей никто ничего не говорил, она сама доводила себя.

— Вернусь, я им устрою! Они мне тысячу баллов будут должны! Надо же, никакой информации, только та, что нужна для завлечения. А тут… простите меня сватья и дети.

— Ты не виновата. — Отец помахал дубинкой. — И на систему бывает проруха, даже когда десять в минус двадцать пятой степени.

— Мне вообще кажется, — Призналась Айрис, — что там, куда попадаем мы с Гордеем, обязательно что-нибудь случается и никакая статистика не способна на это повлиять.

— Так вот, значит, в чем была причина активности вулкана. — Усмехнулся отец. — Это вы его пробудили.

— Очень даже возможно. — Согласился я. — Вы же не станете отказываться от родительских прав ради такой мелочи, как смертельный риск.

Пока мы бегали по лесу, воздух потемнел еще сильнее. Он стал похож на серый туман. Влага висела в нем, как подвешенная. Ее будто вытянуло из земли и растений неведомой силой. Судя по обрывку фразы, услышанной через нейроинтерфейс, причиной тому была геомагнитная активность. Непонятно, каким образом она была связана с возникновением необычного тумана.

На местные солнца теперь можно было смотреть не щурясь. Два ярких шара, большой желтый и маленький бело-голубой, сблизились вплотную. Челнок до сих пор не объявился. Я попытался активировать нейроинтерфейс на обратную связь, чтобы узнать, когда их ждать, но слышал только шумы, один из которых здорово напоминал мне гудение набирающих емкость конденсаторов киношных дефибрилляторов.

Яркая вспышка, сверкнувшая перед глазами и ослепившая на несколько секунд, завершилась пушечным выстрелом. Никас, сидевший на руках Айрис, закричал от страха. Я кинулся к нему и принялся успокаивать.

— Это молния, сынок, это нормально, так бывает. Сейчас пойдет дождь. — У меня свистело в ушах, отчего собственный голос раздавался как будто со стороны.

— Домой ату. — Сквозь слезы произнес сын.

— Потерпи чуть-чуть сынок, скоро мы поедем. Ну, его в одно место этот отдых.

Айрис прижала Никаса к себе и целовала в щеку.

— Я же говорил вам, что это окалина. — Отец показал нам на светящийся красным железный «зуб» громоотвода. — Молния ушла в него и раскалила докрасна.

Рядом с громоотводом воздух светился словно ионизированный. В паре километров снова сверкнуло, и через несколько секунд донесся гром, но уже не такой страшный. Пятно ионизированного воздуха засветилось над вершинами деревьев, а в его центре едва заметным красным пятнышком обозначился другой громоотвод.

— Народ, походу мы реально отклонились от маршрута, и нас занесло внутрь природного суперконденсатора. — Предположил отец. — Я не электрик, но мне так кажется.

— Почему они не предупредили нас, что за реку гулять опасно? — Моему возмущению не было предела.

— Они же не знали, что земляне не поймут очевидного для них предупреждения. — Пояснила Вестлина. — Мне сразу эта переправа показалась слишком рискованной,

— Нас что, теперь бросят? — Испугалась мать.

— Не думаю. Они же умеют считать. Нас все же шестеро было, чтобы не заметить. Подберут, обязательно подберут. — Я постарался быть уверенным, потому что не хотел оказаться оказаться в тот период, когда на охоту выберутся хищные твари.

Айрис тоже выглядела напуганной. Все дело в сыне, за которого мы боялись больше всего и даже теоретически не могли допустить, что с ним может что-нибудь случиться. Малыш создавал непривычное для нас состояние неуверенности перед возможной дракой, которая в свою очередь мешала легкости принятия решений. Мы еще не знали чего ожидать от здешних животных, но готовились к тому, что эти полчаса местной ночи придется выкладываться на полную. Ребенок вязал нас по рукам и ногам. Мы не могли отдать его родителям, потому что они сами нуждались в нашей защите, и с ним как бойцы были никакими.

— Гордей, пусть он сидит у тебя на шее, а ты будешь крепко держать его левой рукой. Встанем спиной к спине и будем отбиваться. — Предложила Айрис свою тактику.

— Согласен, звучит логично.

— Нин, мы тоже встанем с тобой спиной к спине и будем отбиваться. — Предложил отец матери, и для демонстрации решительности помахала дубиной.

— А мне куда встать? — Вестлине стало неловко, что у нее нет надежного тыла.

— Мамочка, становись рядом снами. — У Айрис дрогнул голос от жалости к матери. — Вы вообще никто не отходите от нас. Мы с Гордеем люди закаленные в подобных ситуациях, выкрутимся.

— Надо же, наш сын умеет драться, кто бы мог подумать про тебя такое. — Отец будто не верил мне, считая прежним «тюхой-матюхой».

Яркая вспышка ударила по глазам и сотрясла воздух с такой силой, что я от неожиданности упал на колени. Меня слегка контузило. Когда зрение вернулось, я увидел, что все лежат на траве и держатся за уши. Воздух вокруг нас наэлектризовался и будто даже разогрелся. Волосы на голове и руках зашевелились как живые. Айрис успокаивала Никаса. С ним случилась истерика. К дочери подбежала Вестлина и тоже попыталась как-то помочь. Она больше всех считала себя виноватой за ситуацию, в которой мы оказались.

Железный зуб громоотвода светился красным сатанинским светом, злобно предрекая нам страшные испытания. Хотелось верить, что он достаточно надежно притягивал к себе молнии. Уж больно здесь они были мощными. Молнии засверкали по всей низине и за ее пределами, напоминая работу катушки Теслы. Гром раскатывался орудийной канонадой по округе. Я посмотрел в небо. Светила уже соприкоснулись. Здешняя ночь формально могла считаться начавшейся.

Я забрал у Айрис хнычущего сына.

— Все нормально, сынок, это молнии, природное явление, которое не несет никакой опасности. Считай, что это весело. — Я посадил его на шею. — Крепко держись за папку и ничего не бойся.

Вряд ли он внял моим увещеваниям. Я сам себе не верил.

— Вставайте рядом с нами. — Позвал я родителей и тещу. — Пора принимать боевую позицию.

Мы встали кучкой, спина к спине, чтобы держать оборону во все стороны, понятия не имея, с кем придется воевать. Хотелось, чтобы это были милые зверушки, не больше тойтерьера, пусть с клыками, дурным характером и даже неудержимой смелостью, но выбывающие из игры после одного удара дубинкой.

Молния сверкнула рядом, громыхнул гром. Никас крепко ухватился за мои уши, но не расплакался. Если он начнет с такого возраста попадать с нами во все переделки, то мне страшно представить насколько закаленной станет его психика. Айрис обернулась на секунду, чтобы узнать состояние сына, подмигнула ему и широко улыбнулась, отметив его смелость и выдержку.

— Мужик. — Прокомментировал я. — Еще минуту и он уснет от скуки.

Пока никаких хищников мы не увидели. Я принял их отсутствие на счет внезапной странной грозы, которая могла их так же испугать и спутать все планы на охоту.

— Смотрите! Смотрите! — Мать запрыгала на месте. — Эгегей, мы здееесь! — Закричала она, размахивая дубиной, как флагом.

Я посмотрел в небо и увидел темный силуэт снижающегося челнока. Мне стало так легко и смешно, мы так серьезно поверили, что нас могут бросить. Разве могут люди в системе поступить с нами так подло, ведь человеческая жизнь для них высшая ценность.

— Ну, вот и закончился тур, который останется надолго в нашей памяти. — Произнес я веселым голосом. — Даю руку на отсечение, шутка с грозой это их спецэффекты. Не такие они и опасные, как выглядят. Бьют только в громоотводы.

— В задницу пусть им такие спецэффекты бьют. — Зло произнес отец.

Челнок начал вертикальное снижение. Вдруг яркий разряд молнии выстрелил прямо в спасительный транспорт. И тут же второй вдогонку. Челнок вспыхнул и, ускоряясь, полетел к земле в сопровождении двух разрядов грома. Он рухнул от нас всего в сотне метров, упав в лесную чащу. Женщины не издали ни звука. Замерев, мы смотрели во все глаза на поднимающийся над лесом дым.

Глава 5

— Наверное, надо идти спасать? — Несмело предложила моя маман. — Вдруг, кто-нибудь выжил?

— Я в лес не полезу, пока не закончится гроза и здешняя ночь. — Наотрез отказалась Вестлина. — Пусть высылают другой челнок.

Это было логично, хотя и совсем не героически. В транспорте могли остаться выжившие, которым требовалась помощь. Однако если в лесу сейчас должны проснуться хищники, а некоторые из них являлись представителями царства растений, которых без опыта и не опознать, то помощь могла оказаться гарантированным самоубийством.

— Выждем полчаса, пока не закончится ночь. — Предложил я.

Меня поддержали молча. Еще одна молния, притянувшись к железу, ударила в район падения челнока. Нам стало еще очевиднее, что спасение вероятных жертв крушения штука опасная. Дым после удара молнии повалил еще сильнее. Он медленно стлался над деревьями, направляясь в нашу сторону. Вскоре в воздухе запахло горелым пластиком и резиной.

Гроза прекратилась так же внезапно, как и началась, будто природный дефибриллятор выполнил свою роль, реанимировав коматозное тело планеты. Нам стало чуточку легче дышать. Воздух светлел, влага из него куда-то исчезала. Через пару минут она осталась только в виде росы на траве. Я посмотрел на небо. «Ночь» только начиналась. Светила образовали фигуру снеговика или неваляшки. Вынул телефон и понял, что с ним не все в порядке. Экран выдавал разноцветную рябь, причиной тому могли быть сильные электромагнитные помехи во время странной грозы. Я только собрался поинтересоваться состоянием телефонов у остальных, как округу огласил продолжительный вой.

— Уу-у-у-а-а-а-а! — Вой разнесся по все низине.

Вестлина чуть не сорвалась на бег. Айрис вовремя ухватила ее за руку.

— Ты куда? — Спросила она строго.

— Здесь опасно, надо бежать! — Теща была одержима приступом паники, при котором любое действие казалось спасительным.

— Стой здесь и не двигайся. — Строго приказала ей Айрис. — Мы не знаем, как выглядят хищники, как устроено их зрение и слух. Может быть, они как раз и охотятся на тех, кому не терпится побегать.

— У-у-у-у-а-а-а-а! — Раздалось еще из нескольких глоток.

Через минуту вой раздавался отовсюду. Он так сильно напрягал нервную систему, что невольно хотелось бежать. Я повертел дубинкой, чтобы размяться и отвлечься.

— Никас, ты как там? — Спросил я у сына, сидящего на моей шее.

— А?

Кажется, я его разбудил.

— Спи, спи, все нормально.

Никас прислонился к моей голове и засопел. Поразительное хладнокровие и вера в силу родителей. Хотелось бы и мне поверить в силу своих родителей, только они напротив, добавляли забот. Какой из матери воин? Она замахнуться нормально не сможет, не говоря о том, чтобы попасть дубиной по хищнику.

Вой раздался совсем рядом. Крона деревьев колыхнулась под весом животного. Мы всмотрелись в зелень леса, но не увидели ничего, только услышали рык и похожий на чавканье звук. Мне стало страшно. Где-то в двадцати метрах от нас кто-то кого-то ел. Мы встал плотнее друг к другу и стали ждать, моля бога о том, чтобы часики тикали быстрее, чтобы скорее закончилась эта жуткая «ночь».

Хорошо, что трава на поляне была невысокой. Любое существо больше кошки не смогло бы подкрасться незаметно. Я применил модификации, чтобы приблизить зрение, хотел разглядеть на опушке опасность. Мне было любопытно, здешние хищники охотились на спящую нарколепсическим сном добычу, что могло отразиться на их инстинкте охотника. Могло быть так, что подвижные животные принимались ими за представителей своего вида, или же хищников других видов. Наверняка, богатая природа могла позволить себе поддерживать большой выбор плотоядных животных.

Краем глаза я увидел, как отец перехватил дубинку. Обернулся и обомлел. С его стороны из леса приближались трое животных. Сравнить с земными аналогами у меня не получилось, уж больно они были своеобразными. В высоту по пояс среднему человеку. Большая, из-за вытянутой вперед тупоконечной пасти, голова. Глаза, примерно там, где должны быть ноздри. На макушке вытянутый вверх мышечный отросток, напоминающий хоботок. Особенно забавным мне показался способ их перемещения. Животные сцепляли длинные лапы в кистях и опирались на них, могли при этом сгруппироваться и сделать кувырок внутрь кольца из лап. Этот способ перемещения чем-то напоминал обезьяньи забавы.

Тем не менее, вид у них был грозным и опасным. Какой военной хитрости ждать от них мы не представляли, а они неотвратимо приближались.

— У-у-у-а-а-а! — Завопил один из них.

Никас дернулся и проснулся.

— Папа, а то это? — Спросил он.

— Бабайки. — Ляпнул я первое, что пришло на ум.

— Пьйогони их. — Посоветовал он мне.

— Сейчас прогоним. Сиди крепче.

Никас сжал мне шею ногами, выполняя отцовский наказ.

Животные разделились. Двое пошли по флангам, а средний, самый горластый, присматриваясь к нам, приближался осторожными, но резкими рывками. Левого взял я, правого Айрис, а средний достался отцу.

— А ну пошли вон! — Выкрикнул я во все горло.

Хищники замерли, как и замер лес вокруг нас. Спустя несколько секунд окрестности огласил солидарный хор, явно в нашу честь. Десятки мерзких морд показались на краю поляны. Первым принял бой отец. Тварь, когда осталось метра четыре до людей, сделала резкий прыжок, свернувшись в клубок. Не знаю, что за странный способ атаковать жертву, но нам он был на руку. Отец сделал шаг вперед и с широкого замаха встретил летящее живое ядро дубиной. Раздался глухой удар. Тварь, не мяч, обратно не отскочила. Она вырвала биту из рук отца, а сама свалилась ему в ноги и задергалась в конвульсиях. Отец пнул ее от себя и шустро поднял с травы оружие.

— Крепче держите дубины. — Посоветовал он.

Плотоядные напарники потеряли боевой запал и замерли. Но на поляне уже находились не меньше двадцати представителей отвратительных существ.

— Ой, мамочки, какие страшные. — Запричитала мать. — Они нас всех сожрут.

— Нин, не скули. — Приказал отец. — Кого сожрут, тот лох, поняли?

— У-у-у-а-а-а! — Возопила тварь, решившая взять на себя руководящую роль.

Вся банда начала медленное движение в нашу сторону со всех сторон. Организованное нападение не оставляло нам шансов. Я лихорадочно начал соображать, как выбраться из этой ситуации. Если бы не сын, сидящий у меня на спине, можно было бы устроить мясорубку, но с ним, я становился одноруким бойцом. В нашем отряде только Айрис могла самозабвенно применять модификация, разя обеими руками с одинаковой силой.

— Мам, где твоя зажигалка? — Спросил я у родительницы.

Мне в голову пришла интересная идея, которую я хотел проверить, Мать подала мне многоразовую походную зажигалку. Я стянул с ноги ботинок, надел его на дубинку и поджег. Благодаря насыщенной кислородом атмосфере, каблук быстро занялся огнем. Я дал ему разгореться, прицелился и филигранно метнул прямо с дубины горящий ботинок в главаря хищной банды. Обувь ударилась о его тело, разлетевшись в разные стороны искрами и кусками горящей резины. А горела она, как настоящий напалм. Шерсть твари вспыхнула, превратив его в горящий факел. Визжа, животное кинулось в лес, оставляя за собой дымный след, пахнущий горелой шерстью. Наступление застопорилось. Чувствительные хоботки тварей задергались в конвульсиях, улавливая неприятные запахи.

— А ну, твари, пошли отсюда! — Закричал я, добавляя в голос низких нот.

Стая хищников, как по мановению волшебной палочки, бросилась в лес, не издав ни звука. Через мгновение на поляне остались только мы и догорающий ботинок.

— Воюй не числом, а уменьем. — Произнес отец, выводя нас из оцепенения.

— Они расскажут остальным, или нам придется каждый раз сжигать обувь? — Я чувствовал себя несколько беззащитным, стоя босой ногой на сырой земле.

— Гордей, ты молодец. — Айрис обняла меня и Никаса. — Как тебе пришла в голову эта мысль?

— Я вспомнил, что дикие животные на Земле боятся огня. А что на мне можно быстро поджечь, кроме обуви? Её еще и бросать удобно.

— Ну, какие же они мерзкие. — Вестлина брезгливо передернула плечами.

— Я на секунду представила, что они не остановятся. — Голос супруги дрогнул.

Она уперлась лбом в мое плечо и вытерла ладонью побежавшие слезы.

— Мам, ты пьятишь? — Озабоченно поинтересовался сын.

— Нет. — Она повертела головой, не поднимая лица. — Радуюсь.

Отец посмотрел на экран своего загючившего телефона. Постучал им по ладони.

— Как узнать-то, сколько еще осталось времени?

Я посмотрел вверх через щели в пальцах ладони. Солнечный диск был один.

— Минут двадцать у нас точно есть. — Определил я примерно.

— Так долго. — Мать присела на траву.

Дым от упавшего челнока больше не поднимался. В такой атмосфере все, что могло гореть, сгорало быстро. Мне очень хотелось верить, что в нем не было людей и спасать было некого. Первым делом после окончания «ночи» стоило проверить место падения. Вдруг там осталось переговорное устройство. Мне хотелось услышать обещания, что нас заберут, вместо томительной неопределенности.

Трава рядом с нами зашевелилась. В ней копошился кто-то мелкий. Мы снова заняли позицию для обороны.

— Я посмотрю. — Айрис сделала шаг в сторону движения.

Прицелилась и одним рывком сделала шаг и нанесла удар. Раздался короткий возглас и хруст костей. Айрис выкатила дубинкой убитое животное из травы. Это было крысоподобное существо с острой мордочкой и мелкими зубами. Шерсть ее была обильно испачкана в крови, но будто бы в чужой.

— Мелкая тварь. — Я рассмотрел существо внимательно, поворачивая ногой, на которой еще остался ботинок.

По ощущениям вес ее составлял около килограмма. Длинные цепкие пальцы, оканчивающиеся коготками. Кожистый хвост с мозолистыми натертыми бляшками, говорящий о том, что им пользовались часто и по делу. Я нагнулся и разглядел среди коготков задней конечности птичье перо.

— Мне кажется, эта особь кормится птицами. Сюда она забрела по ошибке. Возможно, ее заинтересовал наш необычный запах. — Предположил я. — А вы что думаете?

— Дохлая, она выглядит намного симпатичнее, чем живая. — Отец только глянул на нее мельком. — С детства не переношу крыс.

— Ты просто не умеешь их готовить. — Вылетело у меня без раздумий.

Теща прикрыла рот, будто у нее случился рвотный позыв. Наверняка, не поняла шутки. Лишний повод отказаться от поездки на Землю.

— Мам, а у тебя еще много еды осталось в рюкзаке? — Спросил я.

— Что? А? — Она как будто потерялась и не сразу поняла, что я спрашиваю. — Там еще на пару привалов.

— Никаких привалов. — Отец ткнул дубиной в небо. — Пусть высылают помощь, как только прекратится этот бесовский бал. Представляю, какие компенсации нам положены за пережитые неудобства. Правда, сватья?

— Вам вряд ли положены. — Ответила Вестлина честно. — А мне они будут.

— Это что за вселенский геноцид? — Возмутился отец. — Жизни землян не имеют никакого значения?

— Имеют, и вас спасут, так же как и меня, но вы не жители системы, и не имеете к ней никакого отношения. Вы же под юрисдикцией Земли, у них и спрашивайте.

— Если мы там потребуем компенсации за эти события, то нас упекут всерьез и надолго в психиатрическую лечебницу. — Отец усмехнулся. — Да и хрен с компенсациями, лишь бы свалить отсюда скорее.

На тропу, по которой мы сюда пришли, вышла грузная тварь с окровавленной тушей в пасти. Напоминала она больше всего кабана, особенно горбатой холкой и массивной мордой с маленькими глазками, зло смотрящими на нас. От жертвы остался чуть ли не голый скелет. Животное, проигнорировав нас, бросило его на землю, и смачно хрустя перемалываемыми костями, принялось его жрать. Тварь напомнила меня в моменты, когда я грыз сушки перед телевизором.

Из леса, недалеко от нас, выбежала вторая такая же тварь и поводив носом по воздуху, направилась к удачливому товарищу. Тот, увидев ее, напрягся и пронзительно заревел. Никас прикрыл уши руками. Голодную тварь это не остановило. Она фыркнула, копнула копытом землю, подняв в воздух пучки травы, и стремительно бросилась на конкурента. Из нижней челюсти атакующей особи вылез клык длиной в мою ладонь. Вторая тварь не испугалась. Встала в стойку, пригнув голову к земле, и ждала.

Раздался глухой удар. Атакующий «кабан» подлетел вверх. Обороняющийся подловил его во время падения на свой клык, появляющийся в боевом положении. Тварь заверещала, попыталась вскочить, но конкурент не дал ей этого сделать. Придавил к земле, пронзив живот. Раненое животное быстро затихло. Трава вокруг него обагрилась темной кровью. Победитель вынул клык из замершего трупа и громко известил окрестности о своей победе.

Я был уверен, что он бросит грызть кости и переключится на мясо жертвы, но видно каннибализм им был несвойственен. Тварь вернулась к добытым ранее костям, ухватила их и потрусила дальше по тропинке. История с трупом не закончилась. Откуда ни возьмись, появилась остроклювая птица, похожая на дятла-птеродактиля. Села на теплый труп и принялась долбить ему череп. Продолбила и непонятно зачем улетела. Через минуту вернулась с темным шариком в клюве и сунула его в продолбленную дырку. Сделав непонятное дело, она снова улетела.

— Они так яйца высиживают. — Решил отец.

— Какой-то мозговыносящий способ. — Мне было не по себе от этого жуткого ритуала.

— Красиво умереть здесь не дадут. — Горестно произнесла мать.

— Нина, не спешите умирать. Все закончится хорошо. Осталось не больше десяти минут.

— Вечность. — Мать вытерла лоб рукавом. — Но с другой стороны, где бы мы еще такое увидели? Да Коль?

— Зай, ты права. Мы как в театре, на лучших местах в первом ряду, ещё и вовлечены в игру. Правда, постановка на любителя, слишком натуральное насилие.

— До долбодятлов этим хищникам, очень далеко. Там, если на секунду замешкался, то все, ты труп. — Произнес я.

— Сплюнь, Гордей. Ну-ка это не все уроды, которых мы видели. — Попросил отец из суеверного страха.

Я трижды поплевал. Вестлина посмотрела на меня, как на идиота.

— Это тоже примета. — Пояснил я. — Поплюешь, не сбудется. Говорят, мысль материальна.

— Поэтому с вами всегда случаются неприятности? — Сделала она вывод из сказанного мной.

— Возможно.

— Мам, это ты предложила нам этот маршрут. — Напомнила матери Айрис.

— Тихо. — Зашипел отец. — Раскудахтались. Слышите?

Я даже перестал дышать, чтобы услышать возможную опасность. Звук доносился откуда-то со стороны мертвого животного. «Хрясь» и череп его внезапно раскололся на две половины. Вместо мозга там зеленело растение, похожее на сплетенных в брачном танце змей. Оно прямо на глазах начало расплетаться.

— Так вот как выглядит опасный плод. — Я вспомнил про предупреждение гида. — Это черный шар, размером со сливу.

— Трупы здесь просто так не валяются. — Произнес отец. — Одни их жрут прямо с костями, другие используют в качестве горшочка для рассады. Полная утилизация.

— А-а-а-у-у-у! — Раздался знакомый крик, но уже наоборот.

Его подхватили сотни глоток. Деревья по соседству покачнулись. Эти твари всегда были рядом. Раздался шум, похожий на порыв сильного ветра. Мы проследили движение животных по раскачиваю веток. Стая опасных хищников стремилась в сторону низины. Вероятно, там они проводили время, не мешая дневным животным наслаждаться своей частью суток. Я посмотрел вверх. У солнечного круга появилась выпуклость. Светила скоро должны были разъединиться и завершить короткую ночь, которая нам не показалась такой.

Больше нас никто не потревожил, если не считать быстро растущего дерева. Оно на глазах поглотило труп «кабана», и вымахало вверх метра на два. Правда, это были только ветки, без листьев. Я решил, что это растение напоминает земной бамбук, которое тоже быстро растет в начальный период.

Миг, когда мы поняли, что закончилась ночь, ознаменовался одновременно начавшимся по всему лесу гомоном. Меня отпустило. Я снял Никаса с плеч и плюхнулся в траву.

— Пять минут полежу, а потом пойдем к упавшему челноку. — Предложил я.

Никакая сила не могла сейчас заставить меня подняться. Айрис легла рядом.

— Телефон снова работает. — Произнесла она, глядя в экран.

— Хорошо, что не сгорел, но толку от него никакого.

— Почему же? Я поставлю будильник, чтобы он прозвонил через девять часов и пятнадцать минут.

— Зачем? — Я приподнял голову, чтобы узнать, шутит она или нет.

Айрис показалась мне серьезной.

— На всякий случай, вдруг…

— Никаких вдруг. — Возмутилась услышавшая ее Вестлина. — За нами явятся с минуты на минуту.

— Я в этом не сомневаюсь, но если что-то пойдет не так, хочу, чтобы у нас было время подготовиться. — Айрис была научена жизнью большей предусмотрительности, чем ее мать.

А челнок все не появлялся. На поляну выбрались медведеобразные обитатели леса и без страха подошли к нам. Никас полез к ним обниматься, но дед остановил его.

— Колька, это животные, они могут и не понять, что ты ребенок и цапнут тебя. — Строго предупредил он внука.

— Цапут? — Переспросил опешивший внук.

— Цапнут, и останешься без пальчиков.

— Есть ату. — Жалобным голоском пожаловался Никас.

Мы с Айрис переглянулись.

— Я думаю, кому-то надо остаться на этой поляне, а кому-то идти за рюкзаком. — Предложил я. — Если прилетят, скажите, что мы скоро придем.

— Так у вас же маяки? — Напомнил отец.

— Сдается мне, они не работают. — Я отцепил устройство от брюк и передал отцу. — Сигнальная лампа не горит.

— Так это могла только лампа перегореть. Без них у нас и защиты от микробов не будет. — Отец вернул прибор назад и проверил свой. — У меня тоже не горит. У кого-нибудь горит?

Оказалось, что сигнальные лампы не горят у всех.

— Ни респиратора, ни капсулы. — Айрис сжала губы. — Не хватало заразу подхватить. Смотрите, чтобы Никас ничего в рот не тащил. — Предупредила она остальных нянек.

— Тогда не будем терять времени. — Отец решительно поднялся. — Мы с матерью идем за рюкзаком, а вы проверьте, что там осталось от разбитой машины.

— Давайте не будем разделяться. — Испуганно произнесла Вестлина. — Не хватало потом искать друг друга до следующей ночи.

— Мам, не будет следующей ночи. Нас заберут. — Айрис взяла мать за плечо. — Паника наш первый враг. Но насчет не разделяться, я с тобой соглашусь. Идемте к месту катастрофы, а потом за рюкзаком. Будем ждать на той поляне, на которой нас высадили, чтобы не думать, что мы забрели не туда.

— Айрис права. — Поддержал я жену. — Что-то мне подсказывает, что в той трясине живет зло. — Я имел в виду светлый участок леса. — Надо держаться от него подальше.

Наше предложение не стали оспаривать. Всем своим табором направились в лес. Прошли мимо проросшего зеленью кабана. Хищное растение оплело его корнями, как паутиной, высасывая соки.

— Я уверен, что плоды этого растения опасны только ночью. Днем это безобидные ягоды. — Предположил я на основе выводов о мироустройстве этой планеты.

— Я бы не стал проверять твои догадки. — Ухмыльнулся отец.

— Никто не станет ничего есть. — Мать испугалась, что мы по своей мужской глупости неверно оценим опасность.

— Конечно, не будем, мам, это шутка. Я просто пытаюсь выгнать из себя нервное напряжение.

— Я все равно буду на чеку. — Пообещала она.

Мы вошли в лес. Я спустил Никаса с шеи и посадил на руку. Чем глубже мы заходили в чащу, тем легче становилось идти. Кустарники и трава не могли отвоевать себе жизненное пространство под плотными сводами деревьев. Земля, свободная от них была покрыта слоем старой прелой листвы и разлагающихся веток. Зато деревья без конкурентной борьбы с другими видами, раскидали свои ветви во все стороны. Что ни дерево, то целый мир. Мне показалось, что на могучих ветвях в нижней части кроны растут другие виды растений, тянущиеся к свету тонкими стебельками. А с верхних ветвей свисали зеленые шланги лиан, покрытые зеленым пушком мха.

На каждом дереве и под ним сидели по нескольку медведеобразных животных, лениво взирающих на нас. Они монотонно набивали желудки листвой и плодами, будто еще не проснулись окончательно. Нигде я не увидел остатков ночного пиршества, хотя слышал его отчетливо. Мелкие птички плотной стаей носились у самой земли, внезапно взмывали вверх, как атакующие истребители, делали коллективную «горку» и резко пикировали к земле, иногда огибая ветки деревьев. Я не сразу понял причину их сложного танца, пока не увидел на некоторых стволах деревьев странные темные пузыри. При приближении птичьей стаи они раскрывались и выстреливали вверх темным облачком. Я решил. Что это семена, которые потом разносились птицами.

Днем, в принципе, лес выглядел очень миролюбиво и вызывал у меня интерес, как у естествоиспытателя. Невозможно представить, что десяток минут назад тут творился кровавый пир ночных обитателей. Мне стало интересно узнать, куда прятались дневные животные, чтобы их не нашли хищники. Или же природа специально погружала их в непробиваемый сон, оставляя жизни случайному шансу. Умереть во сне, не просыпаясь совсем не страшно. Возможно, дневные животные даже не подозревали о существовании ночных, и страшно удивлялись, когда проснувшись, обнаруживали, что кто-то исчез. Правда, у этих «медвежат» выражения лиц были настолько нейтральными, как у людей на мощных антидепрессантах, что они запросто могли не помнить о том, что происходило до сна.

Потянуло горелым. Вначале мы увидели прореху в кроне деревьев, а потом нам попались первые обломки рухнувшего челнока: декоративные элементы, вроде подсветки, а так же выдвижные элементы шасси. Вскоре мы нашли и сам челнок. Он упал на дерево, сломал его, соскользнул и уперся торцевой частью. От удара она ушла в землю. В корпусе челнока имелось ровное круглое отверстие прожженное высокотемпературным пламенем. Его края еще светились красным, источая резкий запах горелого металла.

— Там внутри ничего не будет. — Предвосхитил отец наши ожидания. — Выгорело.

— Я загляну. — Мне хотелось убедиться в этом на сто процентов.

— Уши себе не сожги. — Буркнул отец, обидевшись, что я ему не поверил.

Я забрался по дереву на достаточную высоту, пробрался по веткам к челноку и осторожно просунул голову внутрь дыры, от которой нестерпимо пекло. Внутри челнока нечем было дышать. Стоял густой запах сгоревшего пластика, от которого слезились глаза. Я задержал дыхание и напряг зрительные модификации. Через несколько секунд мне удалось разглядеть, что отец был прав. Выгоревшее нутро транспорта, обгоревшие останки корпусов сидений и сажа на дне и по стенам.

— Бать, ты прав. — Я спрыгнул на землю.

— Тут не надо летать в космос, чтобы понять очевидное. Кислород и горючее, даже металл прожгло. Мы в армии однажды на спор выстрелили в кислородный баллон бронебойно-зажигательной пулей, так в баллоне образовалась идеально ровная дыра, диаметром с артиллерийский калибр. Металл просто выгорел, пока из баллона била струя кислорода.

— Ясно. Крушение зафиксировали, выживших нет, идем за кормежкой. — Я взял у Айрис Никаса на руки и пошел.

— Гордей, постой, ты не в ту сторону пошел. — Предупредила меня мать.

— Как это не в ту. Оттуда мы пришли. — Я показал рукой и на всякий случай осмотрелся.

— Этому следопыту больше не наливать. — Поддел меня отец. — Мы пришли оттуда. — Отец показал в противоположную сторону.

— Пап, кажется ты не прав. — Засомневалась Айрис.

Я остановился. Мне было совершенно очевидно, что мы пришли оттуда, куда я направлялся. Никаких сомнений в этом не было. Я точно помнил расположение челнока относительно дерева, и с какого ракурса увидел его впервые.

— Никто никуда не идет, пока я не определюсь. — Неожиданно мать взяла инициативу в свои руки.

Мне стало не по себе от мысли, что у нас есть вероятность потеряться в бескрайнем лесу на чужой планете.

Глава 6

Получалось, что мой встроенный аудитор врал. Конечно, он использовал сведения от меня по сигналам мозга, но, видимо, у меня что-то произошло с памятью. Наверное, я надышался токсичным дымом, и у меня что-то перепуталось в хранилище данных. Раз все говорили, что надо идти в другую сторону, то я согласился с ними. В конце концов, я не диктатор и не настаиваю на чем-то любой ценой.

Мама определила по светилам направление движения, и оно совпало с тем, куда показывали отец, мать и Вестлина.

— Посмотрим, кто из нас Сусанин. — Усмехнулся я.

Мать с отцом встали впереди нашей колонны, за ними Вестлина, потом я с Никасом и закрывала тыл Айрис. Она держала в руках дубинку, на всякий случай.

— Планета сюрпризов. — Пошутил я. — Так надо было назвать этот аттракцион.

— Если бы не Никас, мне было бы гораздо веселее. Рано мы потащили его в космос.

— Ты же сама говорила, что в мирах системы абсолютно безопасно, даже безопаснее, чем у нас в квартире. — Напомнил я ей.

— Так было всегда. А то, что произошло здесь, выглядит так, будто они совсем не изучали эту планету. Такое явление совершенно несвойственно системе.

— А кому свойственно? Неужели кто-то хакнул вашу совершенную систему коммуникации и подсунул этот вариант с недообследованной планетой? Зачем? Кому это выгодно? — Спросил я у супруги.

— Не знаю. — Она пожала плечами. — Самой планете?

— Ха-ха, не смеши меня, разумная планета. — Айрис насмешила меня.

— А что такого? Можно подумать разум имеет только органическую форму. Звезды тоже разумны, но по своему. Нам не понять их образ мысли. Я же тебе говорила об этом.

— Я думал, это такая красивая сказка. Хорошо, представим, что она разумная, и что она пытается сделать с нами посредством своего разума? Завлечь и переварить. Мы для нее еда? — В моем голосе сквозила ирония, которую не удавалось сдержать.

— Ладно, Гордей, всё, забыли про мои предположения. Я просто так сказала, один из тысячи возможных вариантов. Никакая это не разумная планета. Это мы неразумные и система дала сбой. Мам, тебе так не кажется? — Айрис обратилась к Вестлине.

— Теперь кажется. Никогда бы не подумала, что такое возможно. На каких-то отдаленных планетах, которые только начинают осваивать, всякое бывает, но там люди знают, на что идут. А тут проверенный временем аттракцион и такая досада. Вернемся, устрою такое разбирательство, они мне десять тысяч баллов в рейтинг добавят.

— Не жадничай, мам. С таким рейтингом тебя отправят в совет Высших, влиять на вселенский отбор. Никто из людей еще такой чести не удостаивался.

— Это я образно. — Пояснила теща. — Просто мне перед вами жутко неудобно и сама я переживаю, что мои взгляды на систему требуют пересмотра.

— Помнишь, когда-то я тебе говорила, что слепое доверие системе портит саму систему?

— О, это был твой юношеский вздор, как мне в это было поверить, когда ты грезила революцией. Тогда ты была опасна для самой себя.

— Согласна с тобой мама. Я грезила чужими идеями, искала в них цель своей жизни, и, в общем-то, была дурой, но вот эта мысль, о том, что слепое поклонение угробит любой объект поклонения, мне засела глубоко. Критическое мышление всегда будет основой благополучной жизни. Система может в один миг начать пожирать саму себя.

— Высшие не дадут.

— Если они поймут, что мы не те, кто им нужен, то не станут переживать ради одной из тысяч рас под их покровительством. Земляне не справились, да и хрен с ними. — Айрис махнула дубинкой, сбив с дерева твердый плод, напоминающий орех.

Он отлетел и ударился в ствол дерева, раскрывшись от удара на две равных половинки. Внутри него оказалась ярко-оранжевая мякоть. Теща сорвалась с места и подняла половинку ореха с земли. Понюхала и блаженно произнесла:

— Бесподобно пахнет, так и хочется попробовать.

— Мама, — обратился я к ней, — на земле яркий цвет может означать, что растение ядовито. Давайте дождемся, когда доберемся до нашего рюкзака. Да, кстати, Сусанины я хотел узнать, мы идем, идем, а на тропу до сих пор не вышли? — Обратился я к нашим следопытам.

Мать остановилась и осмотрелась.

— Я вроде прямо шла, не сворачивала. Уже должны бы выйти. — Произнесла она неуверенно.

— А-ах. — Отец оперся на дубинку. — Как в жизни, самое длинное путешествие начинается фразы, идемте за мной, я знаю короткую дорогу. Ну, народ, куда теперь?

Наш небольшой отряд затоптался в нерешительности. Куда ни глянь, сплошной лес, и никаких приметных ориентиров. Животные, наблюдающие за нами со стороны, расселись на ветках, как зрители, перед которыми мы собрались давать представление. Встроенный аудитор молчал, не имея для вычисления никаких данных. Я мог подсчитать все листья на дереве, но нам бы это совсем не помогло. Тогда я посмотрел вверх.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — Спросила Айрис.

— Видимо, да.

— Я полезу. — Решительно заявила она. — У меня все модификации на месте.

— Не буду прикидываться джентльменом, уступлю. — Айрис и в самом деле в лазании была намного лучше меня из-за того, что обе ее руки обладали огромной силой.

Она легко подпрыгнула и ухватилась за нижнюю ветку, подтянулась с грацией гимнаста и взобралась на нее. Выше по стволу ветки росли плотнее, и Айрис не составило труда, переступая с одной на другую, взобраться высоко. Животные и птицы удивленно смотрели ей вслед. Она исчезла в сплетении веток и листьев.

— Де мама? — Обеспокоился Никас.

— Мама вспомнила, что в ее генах течет кровь древних предков и забралась на дерево. — Быстрее всех ответил на его вопрос дед.

— Тятем? — Спросил сын.

— Нам надо узнать дорогу, потому что мы слегка заблудились. — Пояснил я.

Айрис не было несколько минут. Я покричал ей, чтобы узнать, что с ней все в порядке. Она ответила:

— Слезаю, сейчас расскажу.

Она спустилась. Никас потянулся к ней, соскучился. Мать взяла его на руки. Мы начали изнывать в нетерпении, потому что Айрис не спешила поделиться увиденным с верхушки дерева.

— Ну же, куда нам? — Спросил отец.

— Мы, вместо того, чтобы идти к тропинке, спускались в низину. Как так получилось, я не понимаю. До границы выгоревшего леса осталось всего ничего. — Она развела руками.

— Так куда нам в итоге идти? — Не сдержался отец.

— Туда. — Айрис указала рукой в том направлении, откуда мы пришли.

— Не может быть. — Не согласился отец. — Мы что, прошли мимо тропы и не заметили ее.

— Наверное, в лесу иначе воспринимается направление. — Айрис пожала плечами.

— Она права, Коль. В лесу люди ходят кругами. Нам нужен явный ориентир. — Пояснила мать.

— Вот вы как круговые овцы, девчат. Доверили вам маршрут, а вы нас кружите по лесу. Сколько до тропы отсюда? — Разнервничался отец.

— Двести метров. — Четко ответила Айрис.

— Давай, веди ты. — Приказал он ей, самовольно возложив на себя роль командира. — Дамы, вы заслуженно получаете медаль Сусанина и становитесь в конец очереди.

Мне показалось, что отец очень гармонично почувствовал себя в образе главного. Мать и Вестлина не стали ему возражать, отошли назад. Айрис вернула мне сына, и мы снова пошли искать тропу. На наше счастье, Айрис оказалась более умелым следопытом. Вы вышли на просеку, но гораздо ниже того места, где находилась поляна, на которой мы «переночевали». Выцветший участок леса начинался всего в сотне метров от нас.

Увидев открытое небо, я первым делом стал высматривать челноки, которые уже должны были спешить за нами изо всех сил. Вместо них мы увидели поднимающуюся из-за горизонта планету-гиганта. Красивое зрелище, но не в нашем случае. Мы налюбовались здешними красотами под завязку. Уже хотелось домой, в душ, может быть даже съесть питательное желе и растянуться на кровати из металла и пластика. Природа мне слегка осточертела.

— Пока мы рядом, никто не хочет узнать причину появления светлого пятна? — Поинтересовался я у своей команды.

Мать посмотрела на меня, как на полоумного. Отец крепко сжал дубинку, а супруга притронулась к моему лбу ладонью.

— Жара нет, а я подумала, что ты бредишь. — Айрис улыбнулась нам с сыном.

— Идемте уже за рюкзаком, пить охота. — Нетерпеливо произнес отец. — Что-то солнце… солнца припекают.

Закончившееся кружение по лесу придало нам хорошего настроения, и вселило надежду, что скоро экскурсия на экзотическую планету подходит к концу. Мы растянулись по тропинке, разглядывая растения и животных, лениво взирающих на нас. Никас постоянно просил ссадить его на землю и пообниматься с ними, но я отговаривал его, боясь, что он подхватит какую-нибудь заразу. Мы понятия не имели, работает волновой респиратор или нет. От туши «кабана» внутри черепа которого проросло растение, не осталось ничего. Ветки кустарника ощетинились колючими почками. Близко подойти к нему мы не решились.

Чтобы дойти до реки нам понадобилось четыре часа. Итого у нас осталось три с не большим часа до начала новой «ночи». Никаких челноков, никаких туристов, оставшихся от нашего тура, или новых, мы не встретили. Меня стали терзать сомнения насчет нашего спасения. Я не спешил делиться ими с родственниками, но по их напряженным лицам понял, что все мы думаем об одном и том же. Кто-нибудь из нас задирал голову вверх и щурясь под ярким светом солнц, пытался высмотреть темную точку спасительного транспорта. Его не было. Про нас словно забыли.

Однако пока мы не добрались до рюкзака, а затем и до поляны, с которой началась наша экскурсия, был шанс, что все закончится замечательно. Впереди показалась река. Мы подошли к ней и замерли. Я проверил воду ногой. Холодная. Отец попробовал ее на язык.

— Ты что, вдруг в ней полно заразы? — Испугалась мать.

— Нин, я готов рискнуть своим здоровьем. Без воды мы тут долго не продержимся. — Он набрал ее в ладони и тщательно рассмотрел.

— У меня в рюкзаке таблетки есть для обеззараживания. — Мать попыталась вмешаться и ударить его по руке, чтобы он не сделал глупость.

— Да после этих таблеток воду пить совсем невозможно, химией воняет. — Он снова набрал воды в ладонь и сделал глоток.

Мы замерли в ожидании реакции.

— Если что, то этой планете можно будет дать твое имя, вместо всяких, ничего не значащих, аббревиатур. — Черно пошутил я.

— Посмертно? — Догадался отец. — Не дождетесь. Я только жить начинаю.

Он сделал еще несколько глотков и прислушался к собственным ощущениям.

— Да не будет ничего страшного. — Произнесла Вестлина. — Я пока плыла на этот берег, наглоталась воды. Как видите, со мной до сих пор все в порядке.

— А тебе, сватья, надо в партизаны иди. — По-доброму усмехнулся отец. — Молчать ты умеешь.

После признания тещи мы вдоволь напились речной воды. Затем я снял с себя одежду. Единственный ботинок я уже давно заткнул за ремень брюк. Его стоило беречь, так как это было наше оружие на случай, который не должен был наступить. Отдал одежду отцу и лег в воду на живот. Айрис усадила Никаса мне на спину, и мы поплыли. Добрались без приключений. Я оставил их на берегу и вернулся за одеждой. Мы переплыли втроем, присматривая друг за другом. Теща плавала не особо хорошо, и к берегу совсем выдохлась. Я взял ее под руку и помог доплыть последние метры.

— Спасибо, Гордей. Зря я не ходила в бассейн. — Произнесла она смущенно. — Сейчас бы мне это пригодилось.

— Как говорят у нас на Земле, знал бы, где упасть, соломки бы подстелил. — Отец вытерся комом сухой одежды и начал одеваться.

— Соломки? — Вестлина не поняла значения слова.

— Да, высохший на корню стебель злаков. — Пояснил отец и, увидев, что его объяснение ничего не дало, отмахнулся. — У дочери спроси, она в этом разбирается.

Мать оделась и сразу направилась к дереву, на сучке которого оставила рюкзак. Подошла к нему, походила вокруг и крикнула нам:

— А рюкзака здесь нет!

— А ты его точно на это дерево вешала? — Засомневался отец в памяти матери.

— Точно. Вот на этот сучок.

— Вот туристы, а. — Отец хлопнул себя по ноге. — Стыбзили рюкзак. А может, это «медвежата» сделали?

Он направился к матери и обошел территорию, прилегающую к дереву по большому радиусу, надеясь увидеть разбросанные банки консервов. Не могли же местные животные вскрыть их, и вряд ли бы они утащили их куда-нибудь далеко. Не нашел ничего и вернулся к нам слегка расстроенный.

— Не думал я, сватья, что космические люди такие хваткие до чужого добра. — Заявил он с претензией.

— Это очень не похоже на людей со станции. Они бы никогда не взяли без спроса, а если бы и взяли, то только для того, чтобы вернуть. — Вестлина выглядела недоуменной.

— Да знаю я, чем вас кормят, поэтому не говори за всех. — Он покачал головой и тяжело вздохнул. — Уж полночь близиться, а ужина все нет. — Отец похлопал себя по животу.

— Есть ату. — Закапризничал Никас, после напоминания деда про еду.

— Потерпи сынок, скоро поедим. — Пообещал я.

Мы с Айрис переглянулись, чтобы прочитать в глазах друг друга тревожную неуверенность.

— Идемте до поляны, а там решим, что делать дальше. — Отец снова взял инициативу в свои руки.

Видно, что он хорохорился на пустом месте. Сам не верил, что на той поляне нас может ждать что-нибудь полезное. Нам с Айрис его героизм не помогал, но мать и тещу будто бы воодушевил. Мы бодро зашагали дальше и вскоре вышли на поляну. На ней еще остались следы примятой травы. Даже без подсказки вычислительной модификации я понял, что эти следы относительно свежие, никак не те, которые могли быть оставлены в момент нашего прибытия на планету. С того времени прошло семнадцать часов. Здешняя растительность отличалась высокой энергией роста и вряд ли бы выглядела так спустя столько времени. Я бы даже сказал, что следы были оставлены несколько часов назад, что навело меня на мысль о том, что кто-то, так же как и мы пережил эту страшную получасовую ночь и топтался здесь.

— Мне кажется, следы свежие. — Подтвердила мои выводы Айрис.

— И мне. — Согласилась с ней моя мать. — Здесь влажно, трава восстанавливается быстро.

— Значит, кого-то забрали? Или не дождались нас? — Отец предложил выбрать из двух вариантов.

— Зачем предполагать? — Нервно спросила Вестлина. — Надо ждать, когда за нами прилетят. Это у вас на Земле могут забыть про людей, а тут такого не бывает.

— Мам. — Укоризненным тоном остановила свою мать Айрис.

— Ты права, куда-то снова идти не имеет никакого смысла. Шалашик бы соорудить, печет. У Кольки вон уже губа лопнула. — Дед протянул к внуку руки.

Никас слез с моих плеч и уселся на шею деду. У него действительно лопнула нижняя губа. Она лопалась от всего, что отличалось от комнатных условий, от мороза, от ветра, от солнца, во время болезни. Идея с шалашом показалась мне удачной, но не своевременной. До конца дня оставалось меньше двух часов. Мы не три поросенка, чтобы соорудить настоящую крепость против ночных хищников за пару часов. Уж лучше их было держать в поле зрения, чтобы не проморгать атаку.

— Я посижу с внуком, а вы чешите за дровами. — Приказал отец. — Если за нами не прилетят, а я уверен, что прилетят, мы будем жечь костры, отпугивая здешнюю живность.

Мы с Айрис поддержали отцовский приказ и вместе направились в лес. Мать и Вестлина пошли в другую сторону.

— Твой отец прямо в своей тарелке. — Заметила Айрис. — Никогда не думала, что ему так нравится управлять.

— Я сам не думал. Наверное, в этой ситуации он считает нас за детей, не способных без его приказов сделать что-нибудь полезное.

— С дровами он хорошо придумал, если…

— У тебя тоже есть ощущение, что случилось что-то экстраординарное?

— Оно не покидает меня с того момента, как нас вовремя не забрали. Я солидарна с мамой, такого в системе не бывает. Чтобы за нами не прилетели, это даже не десять в минус двадцать пятой степени, а намного меньше. Я боюсь, что гроза накануне ночи могла как-то повлиять на аттракцион, его могли закрыть, а нас посчитать погибшими.

— Они не видят наших маячков? — Догадался я. — Но у нас же есть нейроинтерфейс. Они запросто могли связаться с нами через него.

— Значит, проблема не в маячках, а в чем-то более глобальном. Они не могут связаться с нами.

— Что за технологии? Каменный век. — Произнес я в сердцах и сломал подсыхающую прямо на дереве ветку, на которой еще не успели появиться ни плесень, ни мох.

Айрис тоже принялась ломать ветки. Вскоре мы набрали две приличные охапки хвороста и вернулись на поляну. Дед с внуком прохаживались вдоль кустарников и рассматривали на них плоды.

— И думать забудьте пробовать их. — Я испугался, что дед легкомысленно решиться попробовать. — Пап, отойди, не провоцируй ребенка.

— Не надо никакой паники. Тот мужик сказал, что есть всего два плода, которые прорастают в организме. Один из них мы уже знаем как выглядит. Осталось установить второй и дело в шляпе, другие можно смело есть.

— А как ты определишь, какой второй? — Спросил я, уверенный, что простого способа у этого решения нет.

— А мы «медвежонка» накормим. — Будничным тоном произнес дед.

— Папа, какой вы бессердечный. Неужели вам не жалко этих милых существ? — Заступилась за представителей здешней фауны Айрис.

— А как вы собираетесь здесь жить, если за нами не прилетят в ближайшую неделю, месяц, год?

— Прилетят. — Твердо ответила Айрис и нервно бросила охапку хвороста на землю. — У здешних животных может быть иммунитет к плодам. Вы же видели, они проросли в трупе, а в живом организме могли не прорасти. Мы для них чужие, в нас нет вещества, запрещающего плоду расти. Они принимают нас за покойников и поэтому сразу прорастают.

Отец задумался.

— Сдается мне, Колян, что мать твоя права. Пошли отсюда. — Он потянул внука на центр поляны. — А где наши следопытки недоделанные?

Мы с Айрис обеспокоились их отсутствием и направились в лес. Наши матери не ушли далеко, пытались набрать дров у самой опушки, но безрезультатно. Сил сломать ветку у них не хватало. Поняв, что сбор хвороста это не их конек, они решили поговорить между собой по-женски да увлеклись.

— Мамы, времени у нас не так много осталось до наступления «ночи». — Упрекнула их Айрис. — Идите на поляну, мы с Гордеем сами справимся.

— Нас заберут. — Заявила Вестлина, недовольная упреком дочери.

— Это замечательно, но на всякий случай…

— Айрис, прекрати, мы с тобой точно знаем, что никаких других вариантов быть не может. — Похоже, теща, выросшая в гиперопеке системы, не могла допустить дискомфортную мысль о том, что спасения может и не быть.

— Мой жизненный опыт богаче твоего, поэтому я лучше подготовлюсь к худшему. — Произнесла Айрис.

— Девочки, не надо ссориться. — Я встал между ними. — Прилетят, обязательно прилетят, просто время ожидания надо чем-нибудь занять. Собиранием дров, например.

— Идем, сватья, к Николаям. — Мать потянула Вестлину за собой. — Я расскажу тебе, чем отличается пряжа из козьего пуха от овечьего.

Они ушли. Айрис посмотрела матерям вслед.

— Непуганые. — Она покачала головой.

— Хоть бы такими и остались. Пускай мы с тобой и стали сильнее, но второй раз приключения, случившиеся с нами, я бы уже не пережил.

— Поэтому они и не повторяются.

Мы наломали две больших охапки веток. «Медвежата» почти все время находились рядом с нами, сонно водили челюстями, пережевывая листья и плоды. Мы интересовали их как гипнотизеры, которые вводили в приятный транс своими загадочными движениями.

— А что будет, если мы возьмем одного зверька с собой, когда наступит ночь? — Спросил я.

— Во-первых, ты расстроишь мою маму, которая уверена, что помощь идет. Во-вторых, не надо вмешиваться в дела чужой природы.

— Я просто хотел проверить, как ночные хищники ищут жертву. Нюхом или визуально. Согласись, на будущее нам может пригодиться это знание.

— Гордей, я сейчас встану на сторону своей мамы и скажу, что настолько долго мы тут не задержимся.

— Ну, и хорошо, раз ты у меня такая оптимистка, то и мне не стоит ни о чем беспокоиться.

Мы вернулись на поляну с приличным запасом дров и увидели, как отец закончил выкладывать на траве слово. Он выложил из веток на космолингве «СПАСИТЕ!».

— Я сейчас думаю, как сделать так, чтобы оно загорелось одновременно, чтобы из космоса хорошо было видно. — Произнес он озабоченно. — Наверняка там оптика у аппаратов не чета земной, и плюс всякие нейросети, должны заметить.

— Генератор идей. — Я посмеялся над его задумкой.

— А не надо так реагировать, Гордей, это шанс, многие люди на необитаемых островах были найдены с самолетов именно благодаря выложенной надписи. Вы мне еще спасибо скажете. Лучше придумайте, как их запалить сразу. — Отец задумался. — Нам нужна древесная смола. Здесь есть смолистые деревья?

— Без понятия. Могу только по веткам подсказать. — Я, признаться, не верил, что его затея полезна.

— Тогда я пошел в лес. Сам поищу подходящие деревья.

— Коля, я с тобой. — Мать сорвалась с места, испугавшись, что отец в поисках смолы потеряется в лесу.

— Я тоже с вами. — Я посмотрел на Айрис и пожал плечами. — Они без меня пропадут.

— Времени осталось мало. Через полчаса чтобы были тут. — Приказала супруга строго.

— Яволь. — Я козырнул и поспешил за родителями.

Отец внимательно рассматривал стволы деревьев и кустарников, свисающих лиан и даже попросил меня забраться на дерево и скинуть ему плоды, похожие на орехи. Я сорвал парочку крупных, диаметром в половину футбольного мяча. Бросил на землю. От удара они раскрылись, обнажив коричневую мякоть. В прошлый раз плод был меньше, и мякоть имела ярко оранжевый цвет. Возможно, сейчас она была спелой и поэтому источала приторно ванильный запах. Я потрогал ее желейную структуру. Это было нечто среднее между пудингом и мармеладом. В животе заурчало.

— Выглядит аппетитно. — Произнес я зачарованно.

— Мать, дай зажигалку. — Попросил отец, проигнорировав мою фразу.

Он поддел палочкой немного внутреннего вещества ореха и поджег. Увы, сырая внутренность не хотела гореть. Тогда он коснулся ее языком.

— Коля! — Поздно возмутилась мать.

— Сладенько. — Отец посмаковал вкус на языке. — Я бы даже сказал, что природа готовит лучше тебя. — Язвительно пошутил он.

Отец смело слизнул с палки остатки мякоти и поиграл ими во рту.

— Кто-то должен быть первооткрывателем. — Произнес он буднично. — Поразительно вкусно. А на вид половинки ореха напоминают готовые тарелки с едой. А в пустых скорлупках можно носить воду.

— Коль ты смолу искал. — Напомнила мать.

— Я для вас открываю безопасную пищу, а вы меня еще и попрекаете. — Он залез пальцем в орех и набрал на него мякоти. — Очень сложно остановиться, вкусно. — Отец облизал палец, после взял две половинки ореха в руки. — Если через пятнадцать минут со мной ничего не случится, можно и Кольку накормить. Возьмите остальное.

Я взял оставшиеся две половины расколотого ореха.

— Нет здесь никакой смолы. — Успокоил сам себя отец. — Влажно слишком.

Мы вернулись на поляну. Сложили перед собой орехи и стали ждать, поглядывая на самочувствие отца. Огромная, грандиозно-красивая планета стояла над нами в самом зените. Светила сближались почти у самого края диска планеты, серебря лучами его мощную атмосферу. Я включил аудитора, чтобы он рассчитал, произойдет ли затмение. Модификация подтвердила мои предположения.

— Похоже, эта ночь, будет действительно похожа на ночь. — Предупредил я. — Планета затмит солнца.

Отец запыхтел и поднялся.

— Коль тебе плохо? — Забеспокоилась мать.

— Мне замечательно. — Пробурчал он и стал собирать выложенное слово в шалашик для костра. — Мне кажется, эти твари в темноте будут вести себя смелее.

Вестлина незаметно вытерла выступившие слезы и шмыгнула носом. Айрис все поняла, села рядом и обняла мать. Моя мать подсадила к себе Никаса и вынула из мультиножа ложку.

— Есть хочешь? — Спросила она его.

— Дяааа. — Ответил сын страдальческим голосом.

— Открывай рот.

Глава 7

Как и в прошлый раз, тишина наступила одновременно по всему лесу. Живой мир словно отключился по велению невидимого выключателя. Будь я чуть смелее, непременно поинтересовался бы, что произошло с животными. Отсюда, с поляны, мне казалось, что они замирают в оцепенении.

За нами снова никто не прилетел, как мы не таращились в небо, особенно теща, лелеющая надежду до последнего мгновения. Светила соприкоснулись бочками, спрятавшись наполовину за край планеты. Их сияние, пройдя сквозь атмосферу планеты и преломившись в ней, озарило мир холодным серо-синим сумраком. Мне на самом деле показалось, что стало холоднее, но это могла быть обычная психосоматика.

Три минуты прошло под девизом «кто не спрятался, я не виноват», затем раздался вой. Не тот, что мы слышали, находясь в низине, а более мощный и утробный, будто огромный зверь дул в тубу во все свои легкие. Я даже почувствовал вибрацию воздуха и зуд в барабанных перепонках. Мы испуганно переглянулись. Никас прильнул ко мне, инстинктивно ища защиты. Мать не стала долго ждать сюрпризов и подожгла костер. Он быстро занялся, несмотря на то, что не все ветки были достаточно сухими. Дыма от него было совсем немного.

Огонь сделал для нас окружающий мир темнее, добавив неприятных аллюзий с фильмами ужасов. Я уже предчувствовал, что эти полчаса «ночи» покажутся нам длиннее предыдущих. Надо было испугать зверей до того, как они поймут, что на поляне обитает съедобная живность.

— Подержи. — Я передал Айрис нашего сына, а сам кинулся к лесной опушке.

Наломал зеленых веток вместе с листьями, вернулся и бросил их в костер. Пламя ослабло, поперхнувшись сырым горючим. От костра поднялся едкий белый дым и неспешно потянулся в небо. Поднявшись на одну высоту с вершинами деревьев, он вытянулся хвостом в сторону, откуда поднималась планета-гигант.

— Землянку надо было копать. — Прошептал отец. — Прикрылись бы ветками, никто бы нас не заметил.

— Чем копать-то? — Спросила мать.

Отец показал ей на пустую скорлупу ореха. Я был не в восторге от его идеи. Сидеть и бояться в могиле, вырытой для самого себя, еще труднее. Опасность, которой не видишь, кажется намного страшнее, чем есть на самом деле. Отец выбрал из веток самую увесистую и, взяв у матери нож, выстрогал на ней шип, торчащий в бок. Примерился, помахал и удовлетворенно хмыкнул.

— Начну махать, не стойте в рабочей зоне.

— Как соберешься махать, кричи, чтобы мы разбежались. — Предупредила мать.

— Не разбегитесь еще раньше. Слышите, как ревет? Оголодал видать. Это у него в желудке пусто, поэтому такой мощный звук получается, резонирует. — Отец приложил одну руку к уху, другой указал в сторону, откуда недавно доносился вой.

Как и в прошлую «ночь» в лесу началось движение. Затряслись деревья, словно сотни работников стряхивали с них спелые яблоки. Над нашими головами с невероятной скоростью пронеслась стая птиц. Во время полета они издавали шуршание и свист, похожий на работу разваливающегося подшипника. Яркий металлический окрас птиц сверкнул в отсветах нашего костра. Пернатые мгновенно исчезли из вида, но вскоре снова появились. Стая вертикально поднималась ввысь. Сделав «мертвую петлю», отвесно направилась к земле.

— Они на нас летят! — Закричала Вестлина.

Она была права. Птицы превратились в скопление черных, стремительно приближающихся точек. Мы с Айрис встали спиной к спине, спрятав между собой сына. Остальных мы не смогли бы спрятать при любом желании.

— Идите к огню! — Крикнул я им, решив, что птицы не полетят в огонь.

Отец схватил за руки заторможенных мать и тещу и потащил к костру. Они едва успели до него добежать, как нарастающий свист приближающейся стаи достиг ушей. Я не был на войне, но мне это напомнило минометный обстрел из фильмов. Замахнулся дубиной, готовясь встретить живые снаряды. Айрис тоже держала дубину наизготовку. Никас обхватил ее ногу и смотрел вверх испуганными глазенками.

Время для меня остановилось. Так было всякий раз, когда речь заходила о смертельном риске. Переливающиеся металлом птицы, горя отражением костра в глазах, неслись на нас. Я выбрал тех, кто целил мне в голову. Взмахнул дубиной и резким ударом сшиб их, как мячики. От удара дубинка чуть не вылетела из моих рук. Я попал по трем пернатым, отбросив их в сторону метров на двадцать. Айрис тоже сбила несколько штук. Остальные птицы ушли в мягкую землю, как в воду, полностью исчезнув в ней.

— Никас! — Айрис кинулась к сыну, увидев, ямку оставленную птицей прямо возле своей ноги.

Мы ощупали его и не нашли повреждений.

— Пап, это тё? — Сын показал на мою ступню.

Она была в крови. Прямо перед пальцами в ней зияла рана. Я даже не почувствовал этого ранения. Птица не пробила ногу встретившись с броней, за которую надо было благодарить Джанбоба, человека, желающего нам смерти. Сама птица со сломанной шеей дергалась рядом.

— Это ерунда, сынок. Сейчас замотаем. Идемте к огню, пока нас не атаковали второй раз. — Теперь, зная, что у меня есть рана, я стал прихрамывать.

— Гордей, что с тобой? — Мать увидела мою окровавленную ступню.

— Ерунда, кожу расцарапало. — Отмахнулся я.

Отец молчком выкатил уголь из костра и растолок его в скорлупе ореха.

— Ногу давай. — Приказал он.

— Что ты задумал?

— Что надо, то и задумал. Пока мы без капсул будем лечиться народными методами.

Вестлина посмотрела на нас, как на дикарей, совершающих какой-нибудь неприятный физиологический обряд. Я вытянул ногу вперед. Отец присыпал рану пеплом, который еще был горячим. Ногу зажгло. Вестлина схватила Айрис за руку, с трудом выдерживая страшное, по ее представлениям, зрелище.

— Девчата, смотрите по сторонам. — Возмутился отец. — Прошляпите опасность.

— Они снова вылезают! — Выкрикнула мать.

Птицы-ракеты выбирались из земли. Их набралось около пятнадцати. Они расправили крылья, сбивая с них прилипшую землю, и одновременно всей стаей шумно взлетели. Мы проводили их взглядом, ожидая, что они вернуться на второй заход, но птицы улетели и не появились.

— Обломали клювы. — Прокомментировал отец.

Расслабиться нам все равно не дали. На поляну вышло и заводило огромным рылом прямоходящее существо. Из земных аналогов больше всего тварь напоминала гориллу, но только телосложением. Короткие нижние конечности, длинные передние, могучие плечи. Только «руки» оканчивались когтями, и шерсть была длиннее и всклокоченнее. Морда же совсем не походила на обезьянью. Она была заостренной, с кривыми клыками, выпирающими наружу, маленькими глазками, смотрящими бинокулярно. И с ослиными ушами, свисающими с головы до плеч.

Тварь замотала головой по-собачьи, громко хлопая ушами, и издала тот самый вопль. Никас от страха закричал и вцепился в меня. Существо впилось в нас взглядом. Я понял, что мой ботинок сейчас находится не рядом, и чтобы его достать, придется за ним сбегать. А делать этого не хотелось. Тварь могла среагировать на мое движение, как на триггер для начала охоты. В руку что-то ударило. Отец словно прочитал мои мысли, протянул свой ботинок.

Шерсть на твари кустилась богато. Я уже предвкушал зрелище бегущего факела. Ботинок разгорелся быстро, разбрасывая по сторонам куски горящей резины. Существо из леса, решив, что ждать больше не имеет смысла странной походкой, вприсядку, направилось к нам. Я замахнулся левой рукой и бросил ботинок прямо ему в грудь. Каково же было наше удивление, когда животное без особого усилия уклонилось от него. Ботинок упал в лесу, а тварь продолжила приближаться.

— Давай второй! — Я помог отцу снять второй ботинок с ноги.

Поджег его и замер, чтобы подловить существо и не дать ему увернуться. Оно, как боксер раскачивалось на коротких ножках, играя со своим весом, всегда готовое к резкому движению. Я рассчитал движение инерции в его теле и бросил ботинок в тот момент, когда он начал распрямляться, вложив в бросок все силы. Расстояние между нами не превышало десятка метров, поэтому шансов у твари не было. Ботинок зарядил ему в центр живота, разлетевшись искрами. Шерсть мгновенно вспыхнула, как я и ожидал. Однако тварь не кинулась со страху в лес, а понеслась прямо на нас.

Я только успел схватить сына и сделать пару шагов в сторону. Зато Айрис как будто готовилась заранее. Мощным рывком кинулась в сторону твари и в верхней амплитуде прыжка ударила обеими ногами ему в голову. Инерцией тяжелого тела подбросило его короткие ноги вверх. Существо упало на спину и замерло. Шерсть на нем быстро догорела, распространив по округе тошнотворный запах.

Вестлина посмотрела на дочь другими глазами.

— Айрис, это было так опасно. — Произнесла она, но без тени родительского укора.

— Совсем нет. — Отмахнулась дочь. — Я все рассчитала.

Тварь зашевелилась и открыла глаза. Мать и Вестлина испуганно отошли в сторону.

— Аяяй. — Отец перекинул дубинку из одной руки в другую. — Что делать?

Мне вдруг стало жалко обогревшее животное. Мы здесь гости, вторгшиеся явно без их согласия, подожгли, по голове настучали. У меня рука не поднялась добить его.

— Ткни в него палкой, пусть проваливает. — Предложил я отцу.

— Боюсь, у него лапы длиннее, чем моя рука с палкой.

— Давай я сам. — Передал сына Айрис и подошел к зверю.

В глазах животного играли отсветы костра. Мне показалось, что оно страдает и беззвучно просит помощи. Я подошел еще ближе, держа дубину наготове, но оказался не готов. Тварь резким ударом длинной лапы сбила меня с ног, подскочила и занесла вторую когтистую лапу, целясь мне в шею. Мне удалось уйти из-под удара и вскочить на ноги. Я подпрыгнул вверх и увидел, как отец со всего размаха ударил шипастой дубиной тварь в спину. Упал я уже на нее сверху и придавил босыми ногами к земле. Животное видимо окончательно обессилело и не пыталось сопротивляться. Рана на его спине, оставленная шипом отцовской дубинки, обильно кровоточила.

Айрис прикрыла собой неприятное зрелище от Никаса. Отец осмотрел свою дубину и важно произнес:

— Учитесь, пока я жив, дубинки делать.

— Ты молодец, бать, не растерялся. — Я похлопал его по плечу. — Реакция у тебя отменная.

— За тебя испугался. Ты же говорил, что бывал в переделках, а тут так глупо попался.

— Я думал, она без сил.

— Думал он. — Отец цыкнул. — Раненый зверь самый опасный.

— Мне на время показалось, что он и не зверь вовсе. Взгляд был таким умным, как у разумного существа. — Признался я.

— Как же ты его разглядел в таком сумраке?

— Не знаю. Сам вообразил, наверное. — Я пожал плечами.

У меня осталось чувство, будто я поддался наваждению, но я не стал о нем никому рассказывать, потому что не был уверен, что так и было. Отец потыкал дубиной в тело животного. Оно не пошевелилось.

— По-хорошему, ему бы шею перерезать, чтобы не дергаться, что он снова очухается. — Отец поскреб подбородок. — Нин, дай нож.

— Пап, не надо. — Забеспокоилась Айрис, которой подобные вещи казались слишком противоестественными, особенно в присутствии ребенка.

— Почему не надо? Не растите из Кольки соплежуя. Я научу его крылышки мухам отрывать.

— Пап, давай обойдемся без уроков садизма.

Моя мать, без тени сомнения, протянула отцу нож. Все-таки жизнь в деревне накладывает на психику людей определенные черты. Для них животное это существо в полном распоряжении человека. Надо убить кошку, которая часто котиться, взял топор и отрубил голову. Корова захромала, значит, ее надо зарезать. И никаких угрызений совести и мук выбора. Отец взял нож и вонзил его в короткую шею зверя. Прорезал с таким видом, будто разрезал велосипедную камеру на резинки для рогатки. Тварь, оказывается, была жива. У нее началась агония. Она задергалась, размахивая конечностями и булькая пузырящейся из раны кровью, и вскоре затихла.

— Готово. — Произнес отец, довольный собой, обтер нож о тело животного и вернул его матери.

— Пожалуйста, больше никогда так не делайте. — Произнесла Вестлина плачущим голосом.

Она выглядела шокированной и смотрела на моих родителей, словно это они ночные хищники планеты. Айрис обняла мать.

— На Земле, мам, люди еще питаются мясом. Для них это нормально, убить животное на еду. Там другая культура, тебе надо это принять.

— Я это заметила. — Всхлипнула она.

— Оно могло нас убить, поэтому папа поступил, как лучше для нас.

— Лина, — мать подошла к сватье, — ты прости нас за деревенскость. Мы так привыкли. Мы так-то нормальные, да Айрис?

— Да, конечно, мам. Вы абсолютно нормальные.

Успокаивая тещу, мы совсем потеряли бдительность. Громкий рев совсем близко оказался для нас полной неожиданностью. Мы вскочили и уставились в ту сторону леса, откуда он раздался. Кусты на опушке задрожали, расступились, через брешь в них на поляну вышла еще более крупная тварь, чем та, которую мы убили. Он был на голову выше и гораздо шире в плечах. На его могучей груди белела стрелка из светлой шерсти, направленная вниз. Тварь уставилась на нас исподлобья, не переставая издавать клокочущий рык.

Я понял, что с этой особью у нас может возникнуть гораздо больше проблем и потому сразу кинулся за своим ботинком. Отец в это время подкинул свежую охапку дров. Костер наоборот, сначала притух, сделав пространство возле нас беззащитным на несколько секунд. Я испугался, что животное бросится на нас, воспользовавшись моментом, но оно стояло на одном месте. Ветер направил дым в его сторону. Тварь заводила остроконечным рылом, зарычала и скрылась в лесу. Через мгновение мощный рев огласил окрестности. Ему ответили десятки глоток.

Неприятные предчувствия зябкой дрожью разошлись по телу. Я передернул плечами. Айрис не оставила мое состояние незамеченным.

— Осталось совсем немного времени. — Успокоила она меня. — Минут пять-семь, не больше.

Я посмотрел вверх. «Беременное» солнце с выпуклостью на две трети диска, вышло из-за планеты-гиганта. Айрис была права, не более семи минут осталось до окончания «ночи». Я почувствовал себя гоголевским Хомой Брутом из «Вия», отпевающим панночку, вокруг которого роились демонические твари. Вместо петухов, я ждал, когда два солнца наконец-то закончат свой космический акт и прекратят адские игрища.

Предчувствие неприятностей меня не обмануло. Пятой точкой почувствовал, как вокруг нас начала сгущаться «тьма». Десятки пар свирепых глаз уставились на нас из леса. За кого они могли нас принять? За обнаглевших гостей, убивших их сородича? За новый вид ночных хищников? Или за добычу, которая почему-то не спит? Или же ими руководило желание кровной мести без выяснения нашего происхождения? Скорее всего, последнее.

Здоровяк со стрелкой на груди снова появился на опушке и рыкнул в нашу сторону. Мне показалось, что это был вопрос.

— Он первый напал на нас! — Выкрикнул я. — Мы за мир во всем мире!

Очевидной реакции на мои слова не последовало. Тварь явно не решалась на какой-то шаг, который ей хотелось сделать. Пока мы играли в «гляделки», на труп убитого нами животного присел дятел и расклевал ему череп. Улетел и вскоре вернулся с черной ягодой. Сунул ее в отверстие прямо в мозг и улетел. «Аватар», так я прозвал меченую тварь, возопил так, что у нас заложило уши. Он поднял морду кверху и сделал несколько отрывистых рыков. Вся окружившая нас ватага удалилась от опушки. Я посмотрел в небо. Солнца разбежались, возвестив нам вместо петухов о начале нового дня.

Черепушка животного хрустнула, выкинув наружу пучок извивающихся растительных змей. Одни устремились вверх, другие в землю. Переживания бурных событий короткой ночи разом вышли из меня. Силы покинули тело, и я просто упал в траву.

— Никас, ты как? — Спросил я у сына, пытающегося пристроиться ко мне сбоку.

— Арасо. — Ответил он. — Бабайки усли.

— Бабайки усли ненадолго. — Я подумал о том, что не стоит тешить себя ожиданием спасения, а стоит заняться приготовлением к следующей ночи. — Нам надо переселяться в челнок. — Произнес я вслух свои мысли.

— Ты прав. — Согласилась Айрис. — Надо только вычистить его.

— Сейчас полежим немного и пойдем туда.

— Опять тащиться в такую даль? — Расстроился отец. — Мне уже надоели эти походы туда-сюда.

— Следующую ночь мы не переживем. — Уверенно заявила Айрис. — Они придут отомстить за своего сородича. Будем прятаться в челноке по ночам, пока за нами не прилетят.

— Коль, они правы. — Заступилась за нас мать. — Эти звери не успокоятся, пока не убьют нас. Нам нужно надежное укрытие.

— Не надо было его убивать. — Чуть ли не плача произнесла Вестлина.

Айрис обняла ее. На теще не было лица. Все представление о мире, о нас перевернулось в ней. И пока не сформировалась новая реальность, теща была потерянной для нас. Можно было согласиться с ней, что отец перестарался с безопасностью. Но с другой стороны, понятие жалости зверю вряд ли было знакомо. Он бы убил нас без раздумий.

— Идти надо. — Я поднялся и усадил Никаса на шею. — Каждая минута дорога.

Хотя тело молило об отдыхе, позволить его себе мы не могли. В который раз последнее время мы снова отправились в продолжительный поход. С собой взяли только половинки орехов, чтобы набрать в дорогу воды. На полпути планировали немного передохнуть и сходить в лес, собрать еще таких же плодов, чтобы перекусить.

Шли скорым шагом и быстро подошли к реке. Прежде, чем переплыть, я тщательно помылся и отмыл от засохшей крови рану на ноге. Она не вызывала опасений, потому что пострадала только кожа и немного мышц, но при ходьбе болела. Я уже так привык к капсуле по каждому поводу, что терпеть боль было для меня непривычно. Вместе с Айрис мы искупали нашего сына, который активно сопротивлялся и кричал, не желая купаться в холодной воде. Чтобы как-то мотивировать его, дед сбегал в лес и принес ему большой орех.

— Это тебе, Колька, за то, что ты смелый мужчина, не боящийся холодной воды. — Придумал он мотивацию. — Это же тебя испугались бабайки и убежали.

Скукожившись и скривив мордашку, Никас выдержал испытание холодной водой. За это я разломил ему орех, а бабка Нина покормила сладкой мякотью. Теща смотрела, как он уплетал с мультиножа, которым совсем недавно убили животное, и не могла скрыть своих сложных чувств. В ее представление орудие убийства надо было закопать на три метра в землю и бояться ходить мимо этого места, чтобы оно не напоминало ей о произошедшем.

Мы закончили водные процедуры. Взбодрившись, и набрав воды, пошли дальше. Я заметил за собой, что все реже и реже бросаю в небо ждущий взгляд. Напрасная надежда отнимала душевные силы и мешала сконцентрироваться на практичных вещах, таких, как обустроить себе безопасную жизнь.

Никас обнял меня, положил свою голову на мою и уснул. Чтобы ему было мягче спать, Айрис сняла свою майку и подстелила под голову. Осталась она в одном бюстгальтере. Мне подумалось, что через неделю этот предмет гардероба станет ей совсем не нужен, и мы быстрыми темпами превратимся в дикарей, прикрытых одними лопухами.

— С одной стороны жизнь на природе раскрывает в человеке то, что скрыто в цивилизованном обществе. — Отца потянуло на философствования. — Вот, к примеру, бизнес Нины зародил во мне комплекс неполноценности. Вроде бы я должен быть главным добытчиком денег в семье, а на деле у нее получается лучше. А почему так? А потому что все перепуталось в нашей системе. Основные мужские черты не востребованы. Мы живем в безопасном мире, в котором надо только потянуться и взять, что тебе хочется. Это легко, не требует сноровки и смелости, как на охоте на саблезубого тигра. Возникает дисгармония между мужскими устремлениями и потребностями общества. Мне непонятен наш земной мир, в отличие от этого. Тут все просто и потому я чувствую себя в своей тарелке.

— Коль, ты перегрелся? — Забеспокоилась мать.

— Нет, женщина. Не разговаривай, пока я тебе не разрешу. — Отец сложил руки на груди по-наполеоновски и выпятил нижнюю губу.

— Оставайся здесь, в простом и понятном мире, будешь как Робинзон на необитаемом острове. — Посоветовала она. — А мне там все понятно.

— Конечно, размечталась. Я буду всегда рядом с тобой, чтобы ты не поддалась искушению найти себе богатенького Буратино, с которым решила бы объединить свои капиталы.

— Хватит вам уже сочинять, родители. Что ни беседа у вас, то обязательно выяснение, кто кого бросит в случае чего. — Остановил я их болтовню. — Еще раз услышу, капсулы заберем. Когда мы вам говорили про второй шанс, то имели в виду совсем другое.

— Это все отец со своими комплексами. — Не унималась мать. — Кажется ему, что это он должен зарабатывать, но ничего не делает.

— Мам, ты тоже не права. Я понимаю, тебе нравится то дело, которое ты себе придумала, но надо понимать, что обязательно произойдет момент перелома, когда ты просто начнешь от него зависеть, и все твои решения будут приниматься через призму этого дела. Оно тебе надо? Счастливой тебя это не сделает.

— И что ты предлагаешь?

— Придумай рамки, дальше которых не надо расширяться. У вас должно быть больше времени друг на друга. Мой аудитор подсказывает, что чем крупнее бизнес, тем ниже его эффективность в пересчете на вложенные деньги. — Последнее я соврал для большей убедительности. — Оставьте себе место друг для друга. Вторая молодость, второй шанс, вторая влюбленность, второй ребенок.

— Тебе братика или сестренку? — Язвительно поинтересовался отец.

— Все равно. Уже представляю, как подойду к его кроватке и скажу, ты всегда будешь вторым. — Я засмеялся.

— Как только вы забеременеете снова, так мы начнем задумываться. — Ответила мать.

— Да мы запросто. — Я положил руку Айрис на плечо и протянул ладонь к груди. — Тут такая природа, такой чистый воздух, как в райском саду, что просто грех не согрешить.

— Ага, а по ночам тут наступает время искупления грехов. — Усмехнулась Айрис.

— Подходящая аналогия. — Согласился я. — Вообще эта планета напоминает мне какие-то библейские сюжеты. Такое контрастное разделение мира на два периода, миролюбивой благожелательности и агрессивного надругательства. Причем, в каждый из этих временных периодов существа не подозревают о том, что происходит не в их время. Его будто бы и нет.

— Интересно узнать, где пережидают день эти монстры из сегодняшней ночи и опасны ли они днем? — Айрис задумалась.

— Хочешь найти его и убить? — Догадался отец.

— О, нет, Айрис, не надо этого делать. — Взмолилась Вестлина. — Это так жестоко.

— Хуже будет, если они не дадут нам жизни и добьются своего. — Произнесла моя супруга. — Я не готова потерять никого из вас.

— Во, мысли взрослого человека. — Одобрил отец. — Я об этом и говорю, в этом мире все понятно устроено. Надо первым избавиться от того, кто хочет избавиться от тебя.

Отец все больше пугал Вестлину своими разглагольствованиями, заставляя ее все сильнее сожалеть об этой поездке и обществе родственников. Отмерив половину пройденного пути, мы встали на короткий привал. Я и отец отправились в лес за орехами, пока единственным блюдом, которое оказалось съедобным без всяких последствий.

— Пап, не пугай больше Вестлину разговорами про убийство. Для нее это стресс. Она выросла в других условиях. Для нее убийство любого живого существа невозможное событие по своей жестокости. Она может превратиться в чокнутую обузу для нас или учудит что-нибудь опасное.

— Например?

— Например, сбежит. Айрис мне этого никогда не простит.

— Ладно, обещаю, больше при ней ни слова про всякую ерунду.

— Спасибо.

Я забрался на дерево, чтобы поискать на его ветках орехи еще крупнее. Мне стало интересно узнать, в каком виде там будет съедобная мякоть. Нашел, но для этого пришлось подняться довольно высоко.

— Лови! — Крикнул я отцу, чтобы не зашибить его.

— Ловлю! — Крикнул он снизу.

Для равновесия я ухватился за лиану, прицелился и бросил «ядро» в просвет между веток. Собрался отправиться за другим орехом, как почувствовал, что ожившая гибкая лиана обвила меня кольцом вокруг ног.

Глава 8

А вы когда-нибудь смотрели в деревянный глаз? Живая лиана скрутила в кольца мои ноги и подняла меня до странного образования на стволе дерева. Мое подсознание совершенно отчетливо ощущало посторонний взгляд, который шел именно от этого нароста видоизмененной коры.

— Бать, неси нож! — Крикнул я вниз. — Меня дерево поймало!

— Ё-мое, Гордей, ну, ты не можешь… — Он убежал.

— Что ты на меня вылупилось? — Спросил я у дерева и попытался выбраться из объятий лианы.

Куда там, ее древесное тело не чувствовало усилий моих рук, даже с учетом модификации. Лиана начала слегка раскачивать меня, словно решило шлепнуть меня о ствол дерева.

— Что тебе от меня надо? — Я дотянулся рукой до ствола и тронул нарост.

Во время прикосновения произошло что-то необычное. Я почувствовал, как до моего сознания дотронулись. Ощутил чей-то разум, и это было приятно. Лиана ослабила хватку и выронила меня из своих объятий. Я едва успел ухватиться за ветку, иначе полетел бы вниз, пересчитывая ребра.

Меня заинтересовал «глаз». Это было своеобразное око разумного дерева, которым оно познавало мир, а лианы, видимо, конечностями. Не знаю, что оно поняло, прочитав мои мысли, но какой-то ответ, удовлетворивший его, получило. А я еще нет. Подобрался к стволу и приложил руку к наросту. Теплое чувство прикосновения к спокойному и любопытному разуму. Я ощутил дремотную созерцательность, похожую на состояние полусна. Неподвижный образ жизни создал бы именно такую форму разума. Трудно было представить суетящееся дерево.

— Гордей, ты как? Живой? — Закричал снизу отец.

— Я в порядке.

— Где ты, я тебя не вижу? Как нож подать?

— Уже не надо. Дерево меня отпустило.

— Само?

— Да. Держи еще пару орехов. — Я сбросил отцу два увесистых плода.

Затем спустился сам. Отец посмотрел на меня с подозрением. Я задрал штанину и показал ему след от пережатия лианой.

— Дерево разумное. — Пояснил я ему. — Оно познакомилось со мной, а потом отпустило.

— Ты ничего там не ел? — Спросил отец подозрительно.

— Нет. Не хочешь верить, не верь, только смотри, чтобы тебя лиана не сцапала. Вдруг ты ему не понравишься, и оно порвет тебя пополам.

— Болтун. — Усмехнулся отец. — Я из-за тебя переполошил всех. Идем скорее, пока они не решили нас найти и не потерялись в лесу.

Мы подняли с земли расколовшиеся орехи. Мякоть их имела еще более насыщенный коричневый цвет и выглядела зернистой, словно внутри нее начался процесс формирования семян. Айрис встречала нас на опушке с Никасом в руках. Увидев меня, она облегченно выдохнула.

— Папа сказал, что тебя поймало дерево?

— Так и было, потом отпустило. Между нами произошел мысленный контакт, после чего оно решило, что я ему больше не интересен.

— Заливает. — Прокомментировал отец мое признание и забрал из рук половинки орехов. — Побочный эффект натурального заливного блюда. — Он отдал одно из них матери, а другое Вестлине.

— Оно совсем другое внутри. — Заметила мать. — Крупинками.

— Я думаю, что это формируются семена или косточки. — Снова поделился я своими соображениями.

— Да? А они не прорастут внутри нас? — Осторожно спросила Вестлина.

Отец, съевший перед этим приличный объем мякоти чуть не поперхнулся.

— Так, никто не ест пятнадцать минут. — Приказал я. — Ждем.

Тяжело было смотреть на еду и на отца. Очень хотелось есть. Низкокалорийная растительная пища, даже наполнив желудок, не давала ощущения сытости. Отец же, поверив, что орехи поспели и теперь могут вырасти внутри него, внимательно прислушивался к своим ощущениям.

— Николай, вы как себя чувствуете? — Спросила Вестлина.

— Пока ничего. — Ответил он неуверенно. — Если бы не ваши предположения, то было бы намного лучше.

— Пап, не напрягайся так, а то действительно что-нибудь прорастет. — Попросил я его.

— Ты про геморрой? У меня его и раньше не было, а после капсулы так еще лет сто не должно быть. — Отец ощупал живот. — Вроде ничего не выпирает. По идее, уже должно вылезти.

— Ладно, мне кажется, что есть можно. — Я зачерпнул единственной ложкой мякоти из ореха и передал ее Айрис.

Мы так и ели одной ложкой, передавая её по кругу.

— Если сдохнем здесь, то от одной болезни. — Рассмеялся отец, увидев, как Вестлина тщательно протирает ложку перед тем, как начать есть.

Привал занял у нас больше времени, чем мы планировали. Я с Никасом встал во главе нашего семейного отряда и повел за собой быстрым шагом. Природа купалась в лучах солнц, светилась яркой зеленью и переливалась разноцветьем птичьего оперения. Настоящий Эдем. Если бы не ночь, то я бы согласился пожить здесь с месяц, впитывая положительные эмоции первозданности, отдыхая от вечных проблем человеческого общества.

Впереди показалась знакомая поляна. На месте погибшего кабана, от которого не осталось и намека, рос пышный куст. На вид рос он тут будто бы уже много лет. Я определил направление, в котором находился рухнувший челнок и повел остальных за собой. Зелень за один день уничтожила следы пожара, поэтому я выбирал маршрут исключительно по памяти. И она не подвела. Мы нашли разбившийся аппарат почти сразу. Природа уже начала заявлять на него свои права. Стебли молодых побегов вытянулись вдоль бортов судна.

Я забрался на дерево и подошел к выгоревшему отверстию, являющемуся единственным входом внутрь. Засунул голову и принюхался. Внутри еще пахло пожаром, но уже не так сильно.

— Что будем делать? — Спросил я у семьи, задравшей голову вверх.

— Надо бы очистить его от сажи, а внутрь накидать зеленых веток, чтобы не противно было сидеть. — Предложил отец.

— На ветках будет очень неприятно сидеть. — Решила мать. — Туда надо либо траву постелить, либо рогоз какой-нибудь.

— Рогоз. — Усмехнулся отец. — Ты не в деревне.

— Давайте так, девчата займутся очисткой, а вы мужики, найдите, что постелить на пол. Только не потеряйтесь. — Распорядилась мать.

В наведении порядка она понимала больше, поэтому мы с отцом не стали спорить. Оставили Никаса на женщин, а сами отправились на поляну, за травой. Таков был наш первоначальный план, нарвать травы, сделав несколько ходок. Когда мы вышли на тропу, отец долго смотрел в сторону выцветшего леса.

— Что ты там увидел? — Поинтересовался я.

— Я подумал, а вдруг там болото и растет рогоз. Женская интуиция и все такое. — Он почесал голову. — Не боишься?

— Чего бояться днем? Пошли.

До начала белесого леса было не больше ста метров. Как только мы приблизились к нему вплотную, действительно почувствовали запах застоявшейся воды. Раз теория матери насчет хлороза почти подтвердилась, можно было ожидать, что и остальное она предвидела. Да и просто интересно было посмотреть на местный болотный биоценоз.

Тропинка закончилась тупиком. Дальше для туристов хода не было. Это могло что-нибудь значить для их безопасности. Болота, пожалуй, могли быть не такими дружественными, как дневная флора и фауна леса.

— Чтобы гулять по болотам, нам нужная длинная палка, слега. — Заявил отец. — Если кто-нибудь из нас провалиться в трясину второй вытащит его.

— Нам бы сейчас влетело от наших женщин за ненужный риск. — Я был уверен, что Айрис не одобрила бы наш безрассудный поступок.

— Вот ты космический подкаблучник. Одобрят, не одобрят, зачем нам об этом думать. Пусть они там занимаются женскими делами, драят палубу, а мы будем рисковать, потому что мы кто?

— Мужики?

— Вот именно. Очень рад, что ты знаешь это слово.

Отец первым ринулся сквозь кусты. Перед нами открылось редколесье, занятое многочисленными темными лужами, окаймленными плотной густой травой. Болота очень напоминали земные. Отец пошел первым, я за ним. Земля под ногами подозрительно заходила, будто под ней не было твердой опоры. На каждом шаге лужи находящиеся поблизости сотрясались.

— Стой, не надо дальше. — Я ухватил отца за майку.

— Почему.

— Почва нетвердая. Колышется все.

— Разве ты не знаешь, что растительные остатки в болоте не гниют? Упавшие ветки и деревья из года в год образуют пружинистый матрас, и когда идешь по болоту, кажется, что все трясется.

— Я этого не знал. — Признался я.

— Конечно, ты же за компьютером все детство и юность просидел, откуда тебе такое знать. Это у меня было лихое детство. Дважды с головой уходил в трясину, ладно друзья видели и вытаскивали меня.

У кромки большой лужи росли несколько тоненьких деревцев. Отец подошел к одному и попытался сломать. У него не получилось.

— Гордей, ну-ка сделай нам слегу своей рабочей рукой. — Попросил он.

Я сломал деревце без особых усилий. Освободил его от веток и сломал самую тонкую часть ствола. Получилась палка чуть более трех метров. Мы пошли дальше, держась с разных концов за палку, как два охотника, которые собирались привязать к ней дичь. Как и на Земле, здешние болота оказались рассадником насекомых, с той лишь разницей, что мы их совсем не интересовали. Или они ждали ночи, чтобы вонзить в нас кровососущие жала.

Травянистая растительность на болоте, встречавшаяся нам, выглядела слишком водянистой и ломкой. Листья их были усеяны насекомыми, которые видимо были убежденными вегетарианцами и пили растительный сок.

— Пошли отсюда. — Попросил я отца, поняв, что здесь нам ловить нечего.

— Не спеши. Неизвестно еще, сколько мы здесь проживем, надо знать, что нас окружает.

Он был прав. Если нас не спасут, хотя мне совершенно непонятно почему, то нам, волей-неволей, придется приспосабливаться к этому удивительному миру, будь он проклят. Ничего похожего на рогоз или камыш здесь не водилось. Грязная вода в лужах не годилась для питья. Зато здесь было полно ягод, разных форм, цветов и калибров. Выглядели они очень аппетитно, искушая меня сорвать и попробовать. Гид ничего не говорил про ягоды, но он мог этого и не делать, будучи уверенным, что на болота никто не попадет.

Отец занес ногу, чтобы переступить узкую лужу и замер.

— Что там? — Поинтересовался я.

— Очень странные растения. Они мне что-то напоминают.

Я отставил слегу в сторону и подошел к отцу. Из лужи торчали несколько полых стеблей, без листьев и необычного для болотной палитры красновато-коричневого цвета. Стебли росли на расстоянии полуметра друг от друга.

— Мне кажется, что это корнеплоды. — Задумчиво произнес отец. — Какой-нибудь болотный топинамбур.

Он ухватился рукой за стебель и потянул на себя.

— Крупный. — Кряхтя, произнес он. — Помоги.

Куда деваться, когда отец просит. Я тоже ухватился за стебель, который неожиданно оказался теплым на ощупь и потянул. «Корнеплод» поддался совместным усилиям. С бульканьем и чавканьем болотная трясина отпустила свое добро. Когда отец опознал, что мы вытащили, испуганно отдернул руки. Добыча осталась висеть в моей вытянутой руке. Это был ночной хищник из первой ночи. Кажется, он спал беспробудным сном, обняв себя лапами, переваривая съеденное ночью.

— Выбрось эту дрянь. — Взмолился отец.

Я аккуратно опустил существо назад, чтобы дыхательный хоботок остался торчать наружу. Оно могло задохнуться, набрав в него воды.

— Теперь я вспомнил, что они мне напоминали.

— Пошли отсюда. — Отец, забыв про правила хождения по болотам, трусцой направился к опушке леса. — Ты чего с ним как с другом? Притопить надо было. Завязать им всем хоботки узлом, чтобы задохнулись.

— Я так не могу. Они беззащитны передо мной. К тому же, не они к нам пожаловали и устроили геноцид, а мы к ним.

— Добрый ты, Гордей.

— Надо быть добрым. Злость — признак слабости, великодушие — признак силы.

— Это тебя на станции такому научили? — Иронично спросил он.

— Сам дошел. — Честно признался я. — Заметь, маленькие собачки всегда злее больших, потому что трусливы и всего бояться. А большие собаки чувствуют силу и потому спокойны.

— Это значит я маленькая собачка?

— Без обид, пап. Хочешь быть сильным, сделай себе модификации и попади в пару переделок, из которых можно не выбраться живым, тогда поймешь, о чем я говорю.

— Обойдусь я и без твоих модификаций.

Заговорившись, отец потерял контроль и наступил мимо кочки, прямо в лужу. Я понять ничего не успел, как он ушел с головой в воду. Я рывком кинулся за ним и поймал за вытянутую вверх руку. Вытянул отца наружу, покрытого смоляной грязью с головы до ног. Он успел нахлебаться болотной жижи, кашлял и отплевывался грязной слюной.

— Ты… почему… слегу не дал? — Спросил он сипло.

— Так ты же побежал, как ошпаренный.

— Третий. — Произнес он.

— Что третий? — Не понял я.

— Третий раз я провалился в болото. — Отец вытер лицо грязной рукой, размазав по нему грязь еще сильнее.

— Счастливое число. Наверное, в последний раз.

— Или в последний раз меня успели вытащить.

Отец подполз на корячках к другой луже, в которой вода была незамутненной и стал умываться. Снял с себя майку и штаны, прополоскал их, затем обувь. Вы вместе выжали от воды его одежду. После стирки он стал выглядеть чуточку лучше.

— Мать будет смеяться надо мной. — Кажется, это пугало отца больше всего.

— Ну, ты и, правда, сейчас выглядишь смешно. Только скоро мы все будем так выглядеть, а потом переоденемся в лопухи.

— Давай, иди первым, если что, я тебя вытащу. — Распорядился он.

— Давай. — Согласился я с легкостью, потому что помнил каждый шаг, который мы сделали по дороге сюда.

Мы выбрались через кусты на тропу. Я посмотрел в небо.

— Бать, надо спешить. Осталось не больше двух часов, а от нас еще никакой пользы. — Поторопил я его.

— Придется рвать траву на поляне. — Он усмехнулся. — На поляне траву зайцы в полночь косили…

В этой дисциплине отец мог дать фору любому. У него руки были заточены как серп. Он рвал траву и складывал ее в одну кучку. Через полчаса у него получилась небольшая копна, а у меня небольшая кучка измученной измятой травы, словно я глумился над нею, прежде чем сорвать.

— Делим мою кучу пополам и несем. — Предложил отец.

Я охотно согласился. Разнотравье источало бесподобно свежий аромат. Сюда бы домик, козу и можно наслаждаться природной естественностью, и клепать детишек. Правда, не знаю, зачем им тут жить.

Наши женщины отнеслись к своей работе намного ответственнее нас. У челнока они выкопали яму и скидывали в нее вынутый из его внутренностей пепел, а так же использованные веники, которыми они обметали стенки транспорта.

— Жить можно? — Поинтересовался я у Айрис, сидящей на ветке вместе с Никасом. Оба были чумазыми.

— Как крепость, лучше не придумать, а как жилье, такое себе. Темно там и плохо пахнет. А вы, я смотрю, накосили?

— Да, отец профессиональный косарь. Трава пахнет бесподобно. Мне кажется, она освежит воздух в нашей крепости. А еще мы выяснили причину светлого окраса листьев в низине. Там действительно заболоченная местность. Но самое интересное, в этом болоте живут твари, которые являлись нам в первую ночь. Мы увидели хоботки и решили, что это стебель какого-то корнеплода, растущего в болотной жиже. Вытянули и слегка удивились.

— Ого, они так близко. — Айрис удивилась. — А папа чего такой грязный?

— Долгая история. — Я не стал рассказывать, чтобы не смущать отца. — Как думаешь, этой травы хватит?

— Хватит. Надо заняться защитой входа. Придумать какую-нибудь конструкцию, через которую не проберутся хищники. — Посоветовала она. — С пола будет высоко отбиваться, кто-нибудь да прошмыгнет внутрь. Пока будем ловить одного, заберутся все.

— А как они узнают, что мы внутри? Будем тихо сидеть, они и не узнают. — Я рассчитывал именно на такой сценарий.

— Я не думаю, что звери настолько доверяют зрению. Они могут учуять наш запах.

— Ты права. — Вынужденно согласился я. — Надо будет сделать решетку. И у меня уже есть идея.

Я вообразил себе, как должна выглядеть защита, установленная в отверстие борта челнока. Надо было приготовить ветки распорки, установив их параллельно несколько штук в края отверстия, и продеть между ними ветки потоньше. С моей силой и Айрис конструкцию можно было сделать довольно прочной.

Я забрал у матери нож и отправился на заготовку веток. По моему мнению, лучше всего для этой цели подходила гибкая молодая поросль, в половину толщины руки. Вряд ли эти обезьяноподобные животные справились бы с ней. Я сломал несколько деревьев и поволок их к нашему убежищу. Кроме стволов, наделся, что и ветки с листьями пригодятся для чего-нибудь.

Отца заставили расширять яму, в которую сбрасывали мусор. Увидев меня, он бросил ковырять половинкой ореха землю и направился ко мне.

— Что ты задумал? — Спросил он с интересом.

— Я сделаю решетку на входное отверстие. Воткну палки, а потом прошью их крест-накрест ветками потоньше.

— Здорово придумал. — Согласился отец. Надо только оставить отверстия, чтобы отбиваться заостренными пиками, если к нам пожалуют гости. Я такое видел в каком-то историческом кино.

— У меня такое ощущение, что мы готовимся к осаде. Я бы советовал нам всем набраться терпения на полчаса и не издавать ни звука, глядишь пронесет.

— Было бы здорово, но лучше приготовиться к худшему. Кстати, надо поторопиться. — Отец посмотрел вверх.

Я тоже задрал голову и не увидел ничего через листву. Только применив модификации, смог разглядеть сквозь листву оба диска. На этот раз они сходились в чистом небе. Планеты гиганта не было видно. До начала наступления «ночи» оставался примерно час.

— Поможешь? — Попросил я отца.

— Конечно. Кто, думаешь, корзины гусям плел? Опыт есть.

Вначале мы прикинули, размер основной средней поперечины. Обрезали ножом по нужной длине. Потом сделали выемки, которыми палка должна упираться в края отверстия. Примерили и остались довольны, поперечина держалась крепко. Достаточно было еще двух таких параллельных поперечин и можно было продевать прутья сквозь них.

Прежде, чем начать закрывать вход, надо было всем забраться внутрь убежища.

— Дамы, прекращаем работы. — Распорядился отец. — Начинаем прятаться.

Мать закопала яму с мусором и присыпала старой листвой. Я слазил за новыми орехами. Примечательно, что лианы на меня больше не реагировали, хоть я и находился рядом с ними. Сбросил три ореха вниз, затем спустился сам. Передал расколовшиеся половинки внутрь. Все, кроме меня и Айрис уже сидели внутри челнока.

— Как там? — Спросил я.

— Отлично. — Ответил за всех отец. — Не могу только отделаться от ощущения, что добыча поймала сама себя.

— Коля! — Прикрикнула на него мать. — Задрал ты со своей паникой.

— Всё, молчу. Гордей, ты копья приготовил?

— Нет, забыл.

— Ну, вот. — Отец развел руками. — А ты говоришь…

— Сейчас делаю. У нас еще есть время.

Мы с Айрис наломали ровных стволов, заточили концы и спустили в челнок, чтобы отцу было спокойнее. В лесу уже начиналось какое-то организованное движение. «Медвежата» забирались на деревья. Птицы рассаживались по веткам в кроне. Их поведение заставило нас поторопиться. Мы нырнули внутрь челнока. Чтобы удобнее было монтировать решетку, пришлось посадить Айрис на шею. Опираться было не на что. Она вставила три параллельных распорки и стала продевать сквозь них ветки в палец толщиной. Они скрипели, сопротивлялись, но не могли справиться с ее силой.

— Готово. — Радостно сообщила моя ненаглядная.

— Надежно? — Спросил я.

Айрис подергала конструкцию, которая завибрировала вместе со стенкой челнока. Лучшей демонстрации не придумать. Я спустил её на землю, и мы стали ждать в полной тишине наступления ночи. Однако, меня начало терзать любопытство, что же происходило в момент смены времени суток.

Я подпрыгнул и уцепился за край отверстия двумя пальцами, просунув их сквозь прутья. Подтянулся и перехватился удобнее. Мне было видно как несколько «медвежат» карабкались по дереву вверх. Неужели они могли найти там безопасное место? Ночные «обезьяны» не выглядели увальнями и запросто могли подняться на любую высоту. Я присмотрелся внимательнее и увидел, то, чего совсем не ожидал. Лианы хватали зверей, скручивали их, поднимая вверх.

«Медвежата» намеренно касались древесных щупалец, чтобы оказаться в их плотных объятьях. Я понял, что природа предусмотрела защиту животных. Не стопроцентную, но какую-то проблему для ночных хищников это представляло. А животные тем временем ползли вверх по всем деревьям, насколько хватало глаз.

— Что ты видишь? — Спросила Айрис.

— Вижу, как «медвежата» отправляются спать. Вы не поверите, но их закручивают лианы и поднимают вверх.

— А птицы? — Спросила мать.

Я присмотрелся при помощи модификаций и разглядел, что птицам тоже предусмотрена своя защита. На самых верхних ветвях, то, что я ранее принял за гнезда, происходили трансформации. «Гнезда» закрывались, когда в них набивались несколько птиц. Процесс отхождения в кратковременную спячку происходил шумно. Птицы щебетали, дрались за место в «гнезде». «Медвежата» тоже спешили наперегонки, издавая при этом смешные звуки, похожие на звук кукольных пищиков. Некоторые дерзкие особи сталкивали с ветвей менее удачливых соплеменников. На ветвях между ними завязывались потешные драки.

И вот, в один миг все затихло. Все, кто не успели оказаться во власти лиан, отключились как по команде. Повалились с дерева на землю, как переспелые груши. Я насчитал на нашем дереве четверых неудачников «медвежат». Но отключились не только они, птицы тоже спикировали камнем к земле. Я спрыгнул вниз и сел на траву. Забрал у Айрис сына, клюющего носом.

— Что? — Айрис поняла, что я чем-то впечатлен.

— Они все отключились одновременно. Раз и готово. У них каждый день соревнование, кто раньше займет место на дереве.

— Прям так и отключились? — Не поверил отец.

— Ты же сам слышал, как в один миг наступила тишина. Именно в этот момент они и вырубились. А перед этим лезли наперегонки на дерево. — Я вспомнил момент отключения.

Удивительное явление для живых существ, внезапный сон. Оно казалось мне каким-то противоестественным, более присущим искусственным созданиям, у которых есть кнопка отключения.

— Мы могли бы спасти их. — В своей манере предложила Вестлина. — У нас же есть время до наступления ночи.

— Если бы не решетка, то запросто смогли. — Мне почему-то понравилась эта идея. — Минут шесть-семь у нас есть.

— Вы даже кошку дома не держите. — Отец уел нас с Айрис. — Спасители.

— Зато мы кормим всех бездомных кошек в округе. — Заступилась за нас супруга.

— У-у-у-а-а-а! — Разнеслось по округе.

Отец нервно передернул плечами.

— Началось. — Произнес он трагическим шепотом.

�льцом вокруг ног.

Глава 9

Я взял заостренную палку и приготовился отбивать атаку, но в душе надеялся, что нам это не понадобится. Мы же им ничего плохого почти не сделали. Ступали бы мимо по своим делам и не портили космическим туристам уединение. Отец встал рядом и тоже приставил острие палки к самодельной решетке. Мы молчали, чтобы нечаянно не выдать себя.

Крики и вопли ночных хищников стремительно приближались со стороны болот. Зашумели по земле сотни лап, заскрипели под весом животных ветви деревьев. Раздались утробные звуки начавшейся кровавой трапезы. Жуть как хотелось взглянуть на это пиршество и одновременно страшно.

Бум-бум, по стенке нашего убежища постучали. Стук раздался сверху, как будто животное перебралось с дерева на верхнюю торцевую часть челнока. Я надеялся, что мозгов у них не настолько много и они очень голодны после длительного сна, чтобы интересоваться происхождением и содержимым непонятного объекта. Стук прекратился. Под деревом завязалась громкая потасовка. Несколько глоток, надрываясь, орали друг на друга, а потом раздался шум драки, возня и вопли тех, кому досталось больше других.

Говорят, умереть во сне это счастливая смерь, но я бы не хотел, чтобы меня во сне съели, даже если ничего не чувствовать. Неприятно было воображать, как тебе откусывают руку, раздирают живот, вынимают кишки, будто ты не человек, а гастрономический набор, и бегут с ними по лесу, чтобы другие не отобрали. Какой принцип естественного отбора существовал в этом мире? Кто не успел, того съели? Видимо, да. Для живых существ, безмятежно проживающих «день», была всего одна причина для беспокойства, его окончание.

Драка не заканчивалась. Наверное, у нашего дерева хоботковым хищникам не удалось заполучить ожидаемое количество пищи. Они визжали, хрипели и наносили друг другу увечья. Так мне представлялось через стенку челнока. Руки мои вспотели сжимать оружие от напряжения. Отец тоже выглядел напряженным. Сказывалась усталость. Мы уже давно не спали, и даже высокое содержание кислорода не компенсировало нам восстановление сил.

В стенку челнока раздался сильный удар, от которого все загудело внутри, как колокол. Потом еще один удар. Я решил, что кто-то намеренно бьет в нее, зная, кто прячется внутри. Совсем близко раздался визг и хрип дерущихся животных. Меня это успокоило, но Никас внезапно дал ревака. Буквально пару секунд, а потом Айрис прикрыла ему рот ладонью, принялась целовать и шептать ему успокаивающие слова.

Снаружи наступила пугающая тишина. Я посмотрел на супругу. Она пожала плечами. Не время было устраивать семейные разборки. Айрис прижала Никаса к себе, и качала его на руках, как младенца, лишь бы он снова не начал реветь. Твари снаружи будто поняли, что со странным объектом что-то нечисто. По решетке мелькнула тень. Мы с отцом перехватили оружие удобнее. Я знал, что благодаря модификации смогу сделать молниеносный удар, способный убить животное. За отца не был уверен.

— У-у-у-а-а-а! — Раздалось рядом.

Крик повторился несколько раз, словно тварь созывала сородичей. Возможно, они догадались, что мы, те самые существа с поляны, поджегшие их товарища. Мне было интересно убедиться в этом.

— Бать, подсади меня. — Попросил я его шепотом.

— Сейчас? — Удивился он.

— Да. Хочу узнать, что они замышляют.

Он покачал головой, но присел, опершись руками в стенку челнока. Я сел ему на шею. Отец поднялся, а я оказался на одном уровне с отверстием. Прямо под нами находились не меньше двадцати «обезьян». Кровавые останки их трапезы были разбросаны кругом, а сами животные были перепачканы в крови. Я заметил, что вокруг них роятся насекомые, от которых те пытаются отмахиваться. Хищники смотрели на наш челнок, будто проводили немое собрание, на котором решали, как надо поступить.

По земле и по деревьям в нашу сторону подбирались новые особи. Мне хорошо была видна одна часть кроны дерева, в которой висели на лианах «медвежата». «Обезьяны» вполне себе по-обезьяньи, прыгая с ветки на ветку, перескакивали с одного дерева на другое. Я стал свидетелем интересного зрелища. Ночной хищник, забравшись высоко в крону, попался в хватку лианы. Древесное щупальце скрутило его. Зверь закричал, но крик его быстро ослабел, раздался хруст костей. Лиана распрямилась, а труп животного упал вниз, ударяясь о ветки. Тут же подлетел «дятел» и расковырял ему черепушку, чтобы не дать просто так пропасть трупу.

Меня удивила реакция дерева. Оно повело себя довольно разумно, отличило одно животное от другого и убило ненужного, словно делило их на своих и чужих. Меня вот тоже пожалело, определив как своего.

«Обезьяны» не обратили никакого внимания на своего неудачливого товарища. По мере увеличения их числа, они все активнее проявляли интерес к нашему убежищу. Животные подступали все ближе, и начали пропадать в мертвой зоне, где я их не видел.

— Что ты видишь? — Не выдержал отец.

— Опускай.

Отец присел, а я беззвучно соскочил с его шеи.

— Мы их заинтересовали. — Произнес я шепотом, но чтобы все услышали.

Развернулся и приготовился отбивать атаки животных. Отец тоже встал рядом. Решил прицелиться к наиболее удобной бойнице и просунул в нее острие палки. Оказалось, что с той стороны противник уже был рядом. Когтистая лапа ухватила оружие и потянула на себя. Отец не был готов к этому и потерял его. Я успел среагировать и выдернул стремительно ускользающую палку назад. Протянул ее отцу со словами:

— Чуть не пролюбил оружие в бою. Держи.

Пространство вокруг челнока наполнилось истошными воплями. Твари подбадривали себя на бой, доводя до исступления. Несколько лап ухватились за нашу конструкцию, пытаясь сломать ее. Это был мой выход. Я начал четко, как на швейной машинке, протыкать их конечности, иногда тела и морды точными короткими ударами. Теперь вой сменился воплями боли. Моё копье быстро затупилось. Я взял отцовское.

— Заточи! — Приказал я ему.

Толку от него, как от воина не вышло. Он был слишком медленным и неточным. Почти все его удары приходились мимо цели. Звери кричали на разные лады снаружи. Никас кричал внутри. Это была невообразимая какофония звуков, и как ни странно, она ввергла меня в транс. В боевое состояние, когда нет страха, нет боли, есть только понимание где враг и полнейшая мобилизация всех физических и духовных сил. Каждый мой удар находил цель. Мне казалось, что я вышел за пределы тела и вижу все, что происходит вокруг челнока. И еще меня посетило чувство, что я не один. Не в том смысле, что в челноке я был не один, это я знал и понимал отчетливо, а в том месте, где находился мой разум, вышедший из тела.

Кто-то наблюдал за мной с любопытством, изучал и даже проявлял эмоции, будто, наконец, нашел интересный сюжет после сотни унылых фильмов. Может быть, это был психоз, вызванный неадекватным состоянием психики, не знаю, но ощущения присутствия было очень явным. У второго копья сломался кончик. Я сунул его отцу, который как оруженосец стоял наготове со свежезаточенным оружием. Пока мы обменивались ими, твари выломали верхнюю часть решетки. Вдохновленные успехом, они попытались его развить, но получили от меня по полной, наполнив лес предсмертными воплями.

— А ты пожалел их! — Выкрикнул отец.

— Я не бью беззащитных.

— А им плевать на моральный кодекс. Они хотят жрать.

— У них не так много времени использовать свой шанс. Скоро они сбегут в свои болота.

— Еще пятнадцать минут. — Выкрикнула Айрис.

— Так долго! — Удивился я, думая, что отведенные демонам полчаса истекают с минуты на минуту.

Я уже начал уставать морально и физически.

— Гордей, давай вместе. — Айрис забрала у отца второе орудие, которое он успел подстрогать, и встала рядом. В ней я не сомневался. Она начала «строчить» еще шустрее меня. Била коротко и точно, не давая зверям шанса уцепиться на распорки. Кажется, ночные хищники сдались раньше нас. Напор ослаб и вскоре совсем прекратился.

— Я хочу посмотреть. — Попросила Айрис.

Я подсадил ее. Она долго смотрела, но никак не комментировала увиденное.

— Ну, что там? — Спросил я, не выдержав интриги.

— Они разошлись в стороны. Гордей, там под старой листвой кто-то шевелится. Кажется, это напугало животных. Мамочки. — Айрис нервно ухватилась за мои уши. — Это лианы или живые корни. Они утаскивают под землю убитых и раненых «обезьян».

— А что такого? Это санитары леса. Тут так задумано, никакой дохлятины после себя не оставлять.

— Они поднимаются к нам. — Айрис спрыгнула с моей шеи. — Огонь! Мама, срочно нужен огонь.

По стенкам нашего убежища одновременно с нескольких сторон раздался шуршащий звук. Силовые конструкции челнока застонали под усилием существа, проявившего интерес. Убежище тряхнуло и подняло над землей. В проеме показались грязные корни, совсем не похожие на лианы, у которых не было никаких отростков. Челнок накренился и стал медленно заваливаться. Вестлина и мать закричали, потеряли равновесие и упали. Айрис едва успела перехватить Никаса, чтобы они не придавили его.

Челнок заскреб по стволу дерева, о которое опирался, прокрутился и упал на землю, прямо люком, через который мы выбирались наружу. Живые корни попытались раскачать челнок, но по какой-то причине быстро оставили эту затею. Наша многострадальная команда очутилась в относительной безопасности, но без выхода наружу.

— Ну, вот, теперь у нас есть семейный склеп. — Мрачно пошутил отец.

— Коля! — Не выдержала мать, у которой с нервами было уже совсем плохо.

— Здесь осталась скорлупа от орехов? — Спросил я.

— Да, только теперь их надо нащупать. — Произнесла Вестлина.

— Мы выкопаем себе выход, не переживайте. — Успокоил я всех. — Может мне кто-нибудь сказать, сколько осталось времени до окончания ночи? — Я приложил ухо к стенке челнока, пахнущей пожаром, чтобы послушать, что происходило снаружи.

Там будто бы уже затихало. Непроницаемое пространство убежища озарилось светом телефонного экрана.

— У меня телефон сел. — Заявил отец.

— Три минуты осталось. — Успокоила Айрис.

— Отлично, подождем.

— А может, начнем. — Предложил отец. — Пока кислород не закончился.

— А если мы корням укажем путь к себе? — Напугал я его вероятным сценарием.

— Ладно, ждем. Вот это ночка, блин. Нин, ты как? — Спросил отец.

— Больше никогда ни в какие походы не пойду. И в космос летать не буду. На Земле хотя бы знаешь чего ждать. Вселенная полна сюрпризов, правда, сватья?

— Простите, у самой в голове не укладывается, как такое могло случиться. Ошибка обязательно будет проанализирована системой и никогда больше не повторится. — Виноватым голосом произнесла Вестлина.

— Мам, все хорошо. — Успокоила ее Айрис. — Твоей вины нет никакой. Мы сами выбрали этот маршрут, значит, так надо было. Я уверена, что скоро закончится неразбериха, и нас начнут искать.

— Учет, конечно, у вас поставлен неважно. — Произнес отец. — Шесть человек не поднялось на борт, а у них неразбериха. У меня гипотетический вопрос, что будет, если они решат, что мы погибли, как те несчастные, о которых говорил гид?

— Я не думаю, что они прекратят использовать планету в качестве туристического объекта. Рано или поздно мы увидим опускающиеся челноки с туристами. — Успокоила его Айрис.

— А если они перенесут место для их прогулок, посчитав это слишком опасным из-за нашего исчезновения? — Парировал отец.

— Хватит строить предположения. — Я повысил голос. — Копать уже можно?

— Да. — Айрис посмотрела в экран телефона.

На всякий случай я прислушался к звукам снаружи. Лес снова начал оживать привычными звуками. Я вынул свой телефон и включил фонарь, чтобы найти скорлупу орехов. Увидел зареванного Никаса на руках Айрис и потрепал его волосы.

— Все будет хорошо. — Успокоил я обоих и поцеловал каждого в щеку. — Пока буду копать, можете поспать. Это относится ко всем, кроме меня и бати.

Надо было использовать возможность для восстановления сил. Так как обычной ночи здесь не было, то не стоило пренебрегать тьмой убежища. Биологические часы сбились, и следовало их немного откорректировать. Я нашел ореховую скорлупу и приступил к рытью. Отец относил выкопанную землю в сторону, чтобы не скапливалось рядом с норой. Копать надо было прилично. Хорошо, что земля здесь была очень мягкой, пушистой. Иногда мешали корни. Тонкие я ломал, а толстые приходилось обходить.

Монотонная работа увлекала меня. Я не заметил, как прошло три часа. Чем больше я углублялся, тем медленнее шла работа. Приходилось перекидывать землю до начала прохода в несколько приемов. Отец даже уснул в ожидании, похрапывал, лежа на куче сырой земли. И вот, копнув в очередной раз, мне на голову обрушился земляной потолок, смешанный со старой прелой листвой. Я быстро раздал яму в стороны и выбросил лишнюю землю наружу.

«Медвежата» с вялым любопытством взирали на меня сверху.

— Шалом! — Поздоровался я с животными, обрадовавшись им, как хорошим знакомым. — С добрым утром, туземцы.

Я выбрался наружу, снял с себя одежду и вытряс из нее землю. Взъерошил волосы, чтобы хоть немного выбить из них грязь. Как мне хотелось сейчас залечь в ванну, но до реки было четыре часа хода или два часа бегом. В ста метрах было болото, но я боялся, что из-за грязной воды в нем заведется какая-нибудь чесотка.

Родных пока решил не будить. Наломал веток и прикрыл ими вход в убежище. Обошел округу, насобирал орехов. Удивительно, как оперативно природа убирала следы ночных кошмаров, словно не хотела зародить у дневных животных дурного предчувствия. Или же, она просто не хотела смешивать эти два времени суток между собой, словно день — это только радость, а ночь — только страдания. Второй вывод предполагал, что у природы имелся разум создать такой дуализм. Глупо, конечно, верить в такое.

Я вернулся к челноку с добычей, но не стал ее тащить внутрь, оставил у дерева. Пролез через проход, подумав, что не мешало бы его немного раздать. Помещение нуждалось в проветривании. Воздух снаружи был намного свежее. Я осторожно разбудил Айрис.

— Идемте наружу, я выкопал проход. — Произнес я шепотом, чтобы не разбудить Никаса.

— А остальные?

— Пусть еще часок поспят. Им нужно восстановить силы.

Мы выбрались на свежий воздух. Никас проснулся от яркого света и хотел захныкать, но передумал. Любопытный «медвежонок» подошел к нему и тихо заурчал. Сын улыбнулся ему, протянул руку и положил на нос.

— Ситуация очень напоминает историю с Тарзаном. — Вспомнил я литературную аналогию. Наш маленький лорд Грейсток будет чувствовать себя в этом мире своим.

— Гордей, даже не шути так. В книге, кажется, его родители умерли?

— Да.

— Бррр. — Айрис передернула плечами. — Как я тоскую по нашей квартире. Как меня достала эта природа. Как хочется открыть окно и вдохнуть воздуха с запахом выхлопных газов.

— Ты серьезно?

— Серьезно, только то, что хочу домой.

Я разбил орех и подал жене и сыну. Никас проявил самостоятельность и решил, что его не надо кормить. Пришлось мне снова слазить в убежище, найти мультинож, чтобы он смог нормально поесть. А мы с Айрис обошлись плоскими палочками, растесанными ножом.

— Как мы можем наверняка узнать, что привезли туристические группы? — Поинтересовался я у Айрис. — От убежища далеко не уйдешь.

— Надо день проводить на поляне хотя бы одному из нас, чтобы смотрел в небо. — Придумала Айрис. — Или надеяться, что они включат поиск по нейроинтерфейсу. — Она посмотрела на меня и вздохнула. — Так себе варианты.

— Согласен. Ждать у моря погоды. — Я доел мякоть из ореха и бросил скорлупу на кучу свежей земли. — Пойду, разбужу остальных.

— Гордей, тебе надо поспать. — Беспокойно произнесла Айрис.

— Я и посплю, а вы тут бдите. Разбуди меня за полчаса до начала. И придумайте, как нам закрыть вход, а то я сам уже не соображаю.

— Обязательно придумаем. Иди, спи, и ни о чем не думай.

— Это вряд ли, но попытаюсь.

Я пробрался в убежище. Разбудил вначале отца, а потом и мать с Вестлиной. Помог им выбраться наружу, а сам улегся на нагретое место и мгновенно уснул. Ни одна назойливая мысль не завелась у меня в голове. Видимо на этой планете хорошие и дурные мысли возникали точно по расписанию времени суток.

— Гордей, Гордеэээй. — Издалека донесся голос Айрис. — Просыпайся, скоро начнется.

Я не чувствовал себя отдохнувшим. Тело молило о сне.

— Вход закрыли? — Спросил я, не открывая глаз.

— Закрыли. — Ответил отец.

— Как?

— Как надо. Я сделал волчью яму на выходе, потом поставил барьер из крупных веток, а вход, как и в прошлый раз, перекрыли прутьями. Пусть только сунутся.

— Ладно, звучит обнадеживающе. — Я поднялся и широко зевнул. — Тут вроде как свежее стало. — Заметил я.

— Это мама придумала. — Произнесла Айрис. — Предложила срубить ветви, закрывающие челнок от солнца и дать ему нагреться. А потом прикрыть ветвями и дать остыть. Воздух вначале расширился и вышел, а потом втянулся, но уже обогащенный кислородом.

— Это не сильно помогло. — Подала голос из темноты теща. — Было бы хорошо, если бы мы смогли сделать отверстие в крыше. Тогда бы возникла тяга.

— А чем тут проделаешь? Металл, поди, такой, что алмазным сверлом не возьмешь. — Предположил отец. — Космический сплав.

— Не обязательно. — Успокоила его Вестлина. — Основная функция защиты космических аппаратов лежит на силовых полях, а не на материале, из которого он изготовлен.

— Один черт палкой его не проткнешь. — Отец постучал в потолок для подтверждения своих слов. — Будем надеяться, что не задохнемся в течение получаса. Если не будем сильно пугаться. — Он засмеялся.

— Дед, я не будю пугаца. — Пропищал из темноты Никас.

— Ну, всё тогда, дышим полной грудью, раз внук не будет пугаться, то нам, здоровым лбам бояться совершенно нечего. — Отец поцеловал Никаса и взял к себе на руки.

Благодаря зрительным модификациям я видел это в сером контрастном виде, как кошка. Четвертую ночь я ждал без предвкушения страха, как это было прежде. Она уже стала восприниматься неизбежной обыденностью, которую необходимо перетерпеть.

— А ты не будешь плакать, когда бабайки будут орать? — Спросил дед у внука.

— Неть, не буду. — Пообещал Никас.

— Правильно. Если они нас услышат, то полезут в гости, а мы их видеть не хотим.

— Дя. Не хотим.

Мне показалось, что сын за время, что мы тут находимся, повзрослел. Он меньше картавил и старался не капризничать, наоборот прислушивался к тому, что ему говорят. Конечно, лучше бы подобное воспитание его не коснулось, но раз случилось, то пусть в этом будет хоть какая-то польза.

Шум за стенкой внезапно прекратился. Пошел последний отсчет перед очередной ночью ужасов. Мне очень хотелось надеяться, что в этот раз мы просто просидим тихонечко в своем убежище, а все здешние разборки пройдут без нашего участия, как и положено. Я сел рядом с Айрис и взял ее за руку. Она сунула мне в руку короткое копье и прильнула головой к плечу. Прямо семейная идиллия перед лицом опасности. Впрочем, нам к этому не привыкать.

— У-у-у-а-а-а! — Донеслось с болот.

Вопль подхватили сотни глоток. По лесу разнесся нарастающий шум. Мы с Айрис заняли позицию в самом начале прохода с копьями наизготовку. Шум приближался. Вот уже совсем рядом началось знакомое урчание и драки за добычу.

Бум! Сверху на наш челнок кто-то запрыгнул. Я увидел, как отец прикрыл рот Никасу и прижался губами к его затылку, чтобы тот чувствовал себя защищенным. Сын таращил свои большие глазюки, но молчал. Тварь походила по крыше и спрыгнула. Совсем рядом завязалась драка, закончившаяся ударом в стену челнока. Никас справился с собой, за что я был очень благодарен ему. На моих глазах мальчик превращался в настоящего мужчину, который обещал не плакать и сдерживал свое обещание.

У меня возникла идея, что здешние твари не отличаются хорошей памятью. Они не пытались изучить наш челнок, который стал в прошлое посещение основной темой их вылазки. Возможно, крепкий сон, похожий на полный анабиоз, подчищал им воспоминания, оставляя по пробуждению только рефлексы. Это знание могло пригодиться нам на будущее.

Прошло минут двадцать, в течение которых ничего не произошло. Я даже расслабился и начал клевать носом, пока Айрис не толкнула меня в бок. Он подняла указательный палец вверх, откуда доносился знакомый свист падающих мин. И вдруг прямо по крыше нашего убежища раздалась барабанная дробь ударов, похожих на обстрел. Тут уже Никас не смог сдержаться и заревел. У меня в ушах от этого обстрела зазвенело, как при легкой контузии. Мать включила фонарь и кинулась успокаивать внука. Тайна нашего убежища оказалась раскрытой.

— У-у-у-а-а-а! — Возопили разом несколько тварей.

— Кто же их навел на нас? — Удивился я, имея в виду пикирующих птиц.

— Нет никакого желания выбраться и узнать. — Ответила Айрис, приготовившись к схватке.

Меня этот обстрел расстроил. Как бы мы не шифровались, наше убежище каким-то невероятным образом стало известно смертельно опасным птицам. Может быть, здесь водились существа, выполняющие роль радаров, выискивающих подозрительные объекты и давая на них наводку. Не удивлюсь, если лес, та его часть, оживающая «ночью», умела это делать. От нас хотели избавиться, как от инородного тела и меня это пугало. Такого противостояния мы могли не выдержать, если у этой флоры и фауны еще имелись козыри в рукаве. Наверняка, те звери и птицы, которых мы уже видели, могли составлять ничтожную часть от остального количества видов. Они являлись эндемиками, приспособившимися к жизни на определенном участке планеты. Иной климат и рельеф могли создать других чудовищ.

В стены челнока задубасили десятки когтистых лап. Они пытались переорать и перестучать друг друга. Мать прикрыла Никасу уши. Мы ждали, когда же твари сообразят, что в убежище ведет подкоп, но так и не дождались. Ночь подошла к концу. Крики и удары смолки. Шум откатился к болотам. Через десять минут лес шумел своей привычной дневной жизнью. Удивительная метаморфоза в стиле гоголевских сказок.

— Вот же суки, а! — Выругался отец и полез в подземный проход. — Я чуть не оглох.

Он разобрал свое укрепление, вынул колья и оттуда выкрикнул:

— Выбирайтесь!

Я забрал у матери сына.

— Всё, Никас, бабайки убежали. — Со смехом произнес я.

— Я плякаль. — Сквозь слезы произнес он виновато.

— Ты молодец. Ты очень долго терпел, я сам чуть не заплакал.

— Дя?

— Дя. Пойдем, посмотрим на солнышки.

Мы выбрались на свет и некоторое время щурились.

— Вот все-таки в пластиковых бутылках в лесу есть большая польза. Можно было бы сходить за водой и помыться. — Произнес отец.

— Пап, ты про болотную воду?

— Да, а другой у нас нет. Кстати, вы вообще думали, что скоро нам надо будет пить, а до воды четыре часа ходу? — Отец осмотрел на нас вопросительным взглядом. — И принести ее сюда не в чем. Эти скорлупки не годятся, если придется бежать.

Он был прав. Я думал об этом, но откладывал вопрос на потом, потому что не видел нормального решения. Мы с Айрис запросто смогли бы управиться за шесть часов сбегать туда и обратно, было бы в чём принести воду. К счастью, сочная мякоть орехов отодвигала этот вопрос, компенсируя недостаток обычной воды, но надолго ли.

— Нам надо сегодня сделать большой обход и посмотреть, какие еще плоды растут в лесу. Может быть, они сгодятся для изготовления емкости или буду настолько сочными, что необходимость в питьевой воде отпадет. — Предложил я.

— Заблудимся ведь. — Испугался отец.

— Пойдем только мы с Айрис, а вы останетесь. У нас все нормально с ориентацией в пространстве и если мы не успеем вернуться, у нас будет больше шансов остаться в живых. — Твердо произнес я.

— Ох, не знаю, после такого обстрела, как в этот раз, я бы не стал оптимистично заявлять об этом. — Отец лихо забрался на дерево и прошел до челнока по широкой ветке. — Да, на металле почти нет следов, а звук был, будто они пробили его насквозь.

— Птички не остались? — Спросила Айрис.

— Нет. Схрумпали. Интересно кто? — Отец почесал голову.

— Ладно, не будем терять времени. — Предупредил я. — Мы с Айрис пойдем, изучим лес.

— Гордей, чтобы мы не беспокоились, приходите часа через четыре, хорошо. — Мать очень волновалась за нас.

— Да, Айрис, я согласна с Ниной. — Поддержала ее Вестлина. — Мы будем переживать.

— Ладно, вернемся через четыре часа. — Согласился я.

Мы поцеловали сына и пошли в сторону поляны, чтобы оттуда лучше осмотреться. На ней ничего не поменялось, кроме ставшего еще пышнее куста, выращенного в голове «кабана». Я встал в центре поляны и повертел головой.

— Судя по оттенку растительности, в той стороне нас ждет больше сюрпризов. — Решил я, указывая в левую сторону, если стоять лицом к болотам.

— Туда, так туда. — Согласилась Айрис.

Она подняла глаза к небу и долго всматривалась в него.

— Гордей, глянь. — Она указала пальцем. — Приблизь картинку.

Я сделал так, как она просила. В небесной синеве, отражая свет серебристыми черточками, летели пять объектов, очень похожих на челноки. Мы стояли и смотрели на них. Они снижались, но только очень далеко от того места, где высаживали нас. Мы проследили их, пока они не скрылись за горизонтом.

— Кажется, наши сегодняшние планы кардинально меняются. — Произнес я.

Глава 10

Родители, увидев бегущих нас, решили, что случилась очередная неприятность. Отец в это время карабкался на соседнее дерево за новой порцией орехов. Он бросил свое занятие и сел на самую нижнюю ветку, свесив с нее ноги.

— Только не говорите мне, что вы съели ягоду, которая начала в вас расти. — Предупредил он.

— Короче, родня, мы с Айрис видели пять кораблей, которые сели где-то в той стороне, но очень далеко отсюда. — Возбужденно произнес я.

— А вы уверены? — Переспросил отец.

— Уверены, что их было пять, и они снижались. Как сели, мы, конечно, не видели, но траекторию отследить могли. Если не врет моей внутренний калькулятор, то место посадки отсюда пятьдесят-семьдесят километров.

— Сколько? — Отец чуть не свалился с дерева. — Семьдесят?

— Да, примерно так.

— Сам подумай, за девять часов мы не дойдем до них, мы даже полпути по этим лабиринтам не одолеем. Встречать ночь, где попало, мне совсем не хочется. Неизвестно еще, какие там дальше живут твари.

— Об этом мы с Айрис и хотим поговорить с вами. Что если вы останетесь здесь, в относительной безопасности, а мы «по шурику» сгоняем туда. — Озвучил я нашу позицию.

— Не вздумайте! — Выкрикнула мать. — Мы без вас здесь не продержимся. Отец, он только языком мастер чесать, как дело дойдет до драки, он уже не такой боевой.

— Нин, ты что несешь. — Обиделся отец. — А кто дубиной того здоровяка завалил. Я завалил.

— Я против. — Категорически заявила мать. — Давайте не будем решать с кондачка, подумаем вместе, может, найдем другое, более удачное решение.

— Решений не так уж и много. Идти вместе, идти нам с Гордеем или не идти вовсе, надеясь, что это прилетели за нами. — Айрис загнула пальцы, перечисляя варианты. — Третий вариант самый нереальный. Если бы они нас искали, то не сели туда, куда не высаживали. Возможно, они посчитали это место опасным для туризма, а нас погибшими, вот и решили пустить экскурсии по новому маршруту.

— Я все-таки выложу слово «Спасите» на поляне на всякий случай. Вдруг кто-нибудь да заметит. — Заявил отец. — Идти всем табором глупость несусветная. Обуза. Вы управились бы быстрее нас, может быть и за один день добежали бы до места, куда они высаживаются. Хотя, если закончатся тропинки, идти будет сложнее.

— Коль, ну что ты такое говоришь? — Возмутилась мать. — Ты же их на смерть толкаешь.

— Мам, он правильно говорит. — Поддержал я отца. — Мы с Айрис сможем бежать весь маршрут без остановки.

— Постойте, но вы сказали, что тропинки и поляны не везде, а что если вас застанет ночь в лесу? Никакие суперспособности вам не помогут. — Привела свои аргументы Вестлина.

— Да. — Поддакнула ей мать.

— Мы заранее присмотрим себе какое-нибудь убежище. — Ответил я. — Не переживайте. По сравнению с долбодятлами, здешние звери просто детская забава.

— Ну, я не знаю, как вас еще отговорить. — Мать села на землю и прикрыла глаза ладонью. Собралась плакать.

Вестлина села рядом с ней, чтобы успокоить.

— Нина, я уверена, что все будет хорошо. Сидеть и ждать не самая лучшая идея. Если нас никто не ищет, то могут пройти годы, прежде чем кто-нибудь случайно не наткнется на нас. А в это время в семидесяти километрах от нас ежедневно будут ходить толпы туристов.

— Когда ты… предлагала нам… этот маршрут…, тоже говорила, что все будет хорошо. — Напомнила мать, постоянно всхлипывая.

Отец спрыгнул с дерева, подошел к ней и обнял.

— Нин, сватья предлагала, а выбирали мы. Ты что, думаешь, мне легко их отпускать? Совсем нелегко, но я же адекватно понимаю, что чем скорее мы заявим о себе, тем скорее закончится этот ужас. Мы пересидим в этом челноке по-тихому сколько нужно. Еда есть, болотную воду вскипятим и будем пить, делов-то.

— В чем ты ее вскипятишь?

— В скорлупе. А знаешь, что я придумал, пока на дерево забирался?

— Чего?

— А что мы так боимся этих ягод? Во-первых, если вынуть из них косточки или семена, то они будут безопасны. А во-вторых, из них можно сварить компот. Тогда точно можно есть хоть с косточками, хоть с чем угодно.

— Блин, батя, ты гений. Как нам самим на ум это не пришло. Мякоть же не станет прорастать, а вареная тем более. Тебе положена медаль юного натуралиста. — Я пришел в восторг от его открытия.

— Спасибо, тронут вашим признанием. — Отец в шутку коротко поклонился. — Просто вспомнил эволюционный путь человечества от сырых продуктов с глистами и прочими паразитами к вареной пище.

— Эволюционируешь с каждым часом. — Посмеялся я. — Тогда зажигалку оставляем вам, а себе заберем нож. Скорее всего, нам он будет нужнее, но предварительно сделаем вам запас острых копий.

— Идет. — Согласился отец. — Мать собери костер. Мы с Айрис и сватьей сходим за водой, а ты Гордей настрогай мне копий.

— Слушаюсь. — Я козырнул к пустой голове.

Мне подумалось, что раздавая команды, отец находил в этом ложное чувство успокоения, будто все идет по плану. Это была даже хорошо, потому что истерики, что все пропало, закончились бы плачевно для всех. Отец, Айрис и Вестлина ушли. Я взял с собой Никаса, и мы пошли искать подходящие для оружия ветки.

— Кадя амой поедем? — Спросил Никас.

— Скоро. Нам надо еще немного с мамой побегать по лесу, а потом поедем.

— Тятем?(Зачем) — Поинтересовался сын.

— Как тебе сказать? Чтобы найти людей, у которых есть машина, которая нас увезет отсюда. Понятно?

— Дя?

— А тебе здесь не нравится?

— То ньявится, но не ньявится. — Честно признался он.

— Тебе везет, мне уже ничего здесь не нравится, кроме нас самих.

Я опустил Никаса на землю, когда набрел на хорошую рощицу из молодой поросли. Сломал пять деревьев, думая сделать из них десять копий. Обломал им верхушки, оставив только деловую часть, чтобы не тащить лишнее.

— Обратно потопаешь пешком. — Предупредил я сына.

Он вначале хотел захныкать, но видя, что я не собираюсь с ним церемониться, согласился. Я взвалил деревья на плечо, ухватив их сильной левой рукой, а правой взял Никаса за руку.

— А мне сделаис апьё? — Спросил он с интересом.

— Что, хочешь защищать бабушек от бабаек?

— Дя. Я мусина.

— Ну, конечно, ты мусина хоть куда. Обязательно сделаю, только неострое. — Мне было смешно наблюдать за его подражанием.

Дети впитывали как губка все новое. Для него время, проведенное на этой планете, стало своеобразной школой с уникальным опытом, который он переосмыслил и воспринял по-своему. Мужчины должны защищать женщин с оружием в руках от всяких бабаек. На Земле, а тем более космической станции, в этом умении мужчины не особо нуждались. Но стоило оказаться в первозданной природе, как в нем появлялась острая необходимость. Глупо смотрелось, если бы моя мать или Вестлина вдруг схватились за копья наравне с нами, или того хуже, мы с отцом вдруг решили, что нам эти копья вообще ни к чему, потому что мужчина никому ничего не должен. Страх и близость смерти быстро расставляли всё по своим местам.

Мы вернулись к челноку. Мать копошилась одна, собирая по округе более-менее пригодные дрова.

— Не передумал? — Спросила она с надеждой.

— Нет. Наоборот, еще больше уверен, что нам необходим именно такой вариант. Мы с Айрис больше переживаем за вас. Вы уж тут сохраняйте спокойствие и слушайте отца. — Напутственно произнес я. — По идее, у вас крепость что надо, а у этих тварей память короткая.

— Мне все время не по себе, будто за мной наблюдают. — Пожаловалась мать.

— Это дерево за тобой наблюдает. Я же говорю, у него какой-то орган осязания наверху есть. Может, это леший, ему подарок нужно сделать, чтобы задобрить?

— Сказки это, Гордей.

— Сказки, не сказки, а я залезу, поздороваюсь с ним. Расскажу про нас. — Мне почему-то захотелось это сделать, а я себя знал, если появился внезапный порыв, стоит его удовлетворить.

Перепоручил Никаса бабушке и лихо забрался по ветвям на вершину дерева, старясь не касаться лиан, на всякий случай. Добрался до ветки, с которой, если встать на цыпочки, можно было смотреть прямо в этот деревянный «глаз». Откашлялся и начал монолог.

— Привет! Мы с другой планеты, туристы, хотели только полюбоваться вашей планетой, но что-то пошло не так. Случилась гроза, корабль, который должен был нас забрать, разбился из-за попадания молнии. И вот мы теперь прячемся от злобной ночной флоры и фауны в нем. Нам очень страшно и хочется улететь к себе домой, но походу все решили, что мы уже погибли и не ищут нас. Мы видели корабли, которые садятся далеко отсюда, и хотим дойти до них. Часть из нас останется под тобой в железном склепе, защищающем от ночных тварей. Я не уверен, что он является абсолютным убежищем, поэтому хотел бы попросить, чтобы ты, в смысле, вы, проявили заботу о людях, нуждающихся в защите. В обмен можете просить, что угодно.

Крона дерева зашуршала, то ли от ветра, то ли подала знак. Я протянул руку и нежно приложил ее к наросту, наполнив себя чувством любви и благодарности. Сделал так, будто делился им не с деревом, а с Айрис, сделавшей мне неожиданный подарок на Новый Год. Крона снова зашуршала, убедив в том, что я услышан.

— Ну, ладно, я пошел. — Сообщил я дереву. — До встречи.

— А где Гордей? — Услышал я снизу голос Айрис.

— На дерево забрался, разговаривает с ним. — Сообщила мать, тоном, будто я слегка тронулся умом.

— Обычно люди на необитаемом острове сходят с ума от одиночества. — Припомнил отец. — А наш Робинзон что-то слишком рано сдался.

— Я не сдался. — Спрыгнул на землю. — Дерево меня слышит и понимает, о чем я говорю. Вы же не на Земле, здесь другие правила.

— Копья сделал? — Отцу явно не по душе были разговоры о разумных деревьях.

— Нет еще, только заготовки принес. Время у нас еще имеется.

— Мы пойдем после ночи? — Спросила Айрис.

— Думаю, так сделать разумнее, чтобы иметь большой запас по времени на один переход.

— Ты прав, хотя уже не терпится скорее добраться до людей. Видела я этих тварей в болоте. Еле сдержалась, чтобы хоботки им в узелок не завязать. — Айрис изобразила, как сделала бы это.

— Если поселимся здесь надолго, придется подгонять территорию под свои нужды. — Произнес отец. — Вот тогда и пойдем завязывать хоботки.

Все-таки люди похожи на саранчу. По сути, мы были гостями в чужом доме, но уже планировали, как мы тут обоснуемся, и как начнем потихоньку вытеснять законных хозяев.

«Медвежата» ставшие для нас совсем незаметным фоном, вдруг активизировались и полезли на дерево. Я посмотрел на часы в телефоне и понял, что экран больше не включается. Посмотрел в небо через крону и кое-как разглядел светила, находящиеся друг от друга на приличном расстоянии.

— Чего это они вдруг наверх полезли? — Обратил я внимание остальных на забирающихся вверх зверей.

Отец огляделся по сторонам.

— А это только на нашем дереве такой движ. Остальные вон, спокойно жуют, где хотят. — Заметил он.

Я строгал кончики копий и наблюдал за поведением животных. «Медвежата» направились к лианам, будто собрались спать, но древесные щупальца никак на них не отреагировали. Животные начали по ним лазить, тереться шкурой, словно совершали какой-то непонятный ритуал. На других деревьях ничего такого не происходило. Может быть, мы им уже надоели, и они просили дерево как-то избавить его от нас. Вполне возможно. Наше убежище привлекало «обезьян» что могло уменьшить шансы дневных животных на выживание.

Я вздохнул, понимая, какой занозой мы тут являемся, и готов был бежать хоть сейчас, лишь бы скорее найти людей и смыться с этой прекрасной, но такой жуткой планеты. Мать развела костер. Отец к этому времени вырезал в половинке скорлупы ореха отверстия, друг напротив друга, просунул в них веточку и повесил на распорки над огнем.

— Я пойду собирать ягоды. — Предупредил он нас.

— А можно я с тобой. — Вызвалась ничем не занятая Вестлина.

— Конечно. — Охотно согласился отец.

Они ушли на опушку леса, где росло большое количество плодоносящих кустарников. Мать посмотрела им вслед и недовольно покачала головой. Айрис заметила ее реакцию и посмотрела на меня. Я улыбнулся и закатил глаза. Какой из моего отца может получиться ловелас, мне было неизвестно. Никогда прежде он не был замечен ни в каких амурах на стороне.

Мать развесила три котелка на одну крепкую ветку и наблюдала за тем, как идет нагревание воды. Она нагревалась. Скорлупа снизу раскалилась докрасна, но не прогорала. «Медвежата» начали организованно спускаться с дерева, будто их заинтересовали огонь. Однако оказавшись на земле, им вдруг захотелось устроить игрища, проявив неожиданную резвость. Мне подумалось, что у них наступил брачный сезон и сейчас мы станем свидетелями более откровенных сцен. Я строгал копья, одним глазом наблюдая за поведением животных. Ничего похожего на соитие между ними не происходило. Они носились друг за другом как дети, догоняли, кувыркались, чесали спинку и непрерывно издавали звуки, как из древнего кукольного пищика.

И это происходило только под нашим деревом. Что это могло значить, мы, наверное, скоро должны были узнать. Отец с Вестлиной вернулись минут через двадцать. В отцовской майке лежало килограмма два разнокалиберных и разноцветных плодов. Он высыпал их перед собой.

— Так, внук, пока пробовать нельзя, а то у тебя из попы вырастет дерево, и ты будешь похож на павлина. — Предупредил он. — Айрис, смотри, чтобы они не схватил.

— Никас, сынок, иди к маме. — Она поймала уже начавшего интересоваться ягодами сына.

Тот попытался вырваться, но она строго на него прикрикнула.

— Тебе сказали, что это нельзя трогать.

Никас удивленно посмотрел на мать. Наверное, это был первый случай, когда она так строго с ним обошлась. Его проняло. Сын сел у ее ног и просто наблюдал за дедом, выбирающим косточки и семена.

— А что это у нас за цирк? — Наконец заметил отец активность животных.

— Мы сами не понимаем. Они вначале терлись о лианы, потом спустились и стали играть. — Ответил я. — На брачные игры не похоже.

— Какие им брачные игры. Такое ощущение, что они не доживают до взрослого возраста. — Хмыкнул отец.

— Тогда откуда они берутся? — Спросила Айрис.

— Не знаю. Из инкубатора. — Отец развел руками. — Сдается мне, что этот мир только внешне похож на наш, но внутренне совсем другой.

Меня тоже не покидала похожая мысль, что привычная внешность этой планеты какая-то уловка, чтобы скрыть необычную внутреннюю суть. Это, конечно, могло быть самообманом, желанием встретиться с великой тайной, которая в свою очередь помогала держать себя в руках.

Отец закинул очищенную мякоть в первый «котелок», нагнулся и подышал поднимающимся из него ароматным паром.

— Война войной, а компот по расписанию. — Произнес он довольно.

Я закончил строгать копья. Не забыл и про Никаса, сделал ему коротенькое копье, но с закругленным концом.

— Держи копьё. — Протянул я ему оружие.

Тот взял его в руки, преисполненный гордости. Айрис отвернулась, чтобы скрыть смех.

— Дед, я мусина. — Похвалился Никас.

— Конечно, мужчина. Смотри, какой ты грозный. Если бы я был бабайкой, давно бы убежал от тебя. — Дед поднял руки вверх и попятился назад.

Никас наставил на него копье, свел брови на переносице и выкрикнул что-то грозное. Это выглядело забавно. Никогда мы еще не видели своего сына в роли защитника.

— У меня такое ощущение, что эту стадию, которую он сейчас проходит, я пережил в двадцать с небольшим. — Шепнул я Айрис.

— Так и должно быть. Дети обязаны превосходить своих родителей, иначе какой смысл. — Ответила она.

Отец попробовал ложкой получившийся компот.

— М-да, болотом припахивает. — Вынес он свой вердикт. — Зато сладенький. Налетайте.

Мы разлили по скорлупкам, уже набравшимся в изобилии, отцовский компот. На вкус, если не акцентировать внимание на болотных нотках, вполне ничего. Я бы даже сказал, что отменно. Выпил с наслаждением, смакуя вкус и температуру напитка, по которой успел соскучиться. Подул Никасу, чтобы остыло. Он тоже не стал воображать и выпил компот с удовольствием. Ни у кого не появилось никаких негативных последствий употребления напитка спустя время.

— Нам нужен фильтр для воды. — Поделился отец. — Здесь много мха и полно всяких природных емкостей. В следующий раз я попробую пропустить воду через его слой, может быть, получится убрать болотную взвесь.

— Вы тут без нас осторожнее. — Попросила Айрис. — Вдруг этот мох ядовит?

— Хм, запросто. — Отец почесал затылок. — Ладно, у нас теперь два продукта питания, орехи и компот, уже какое-то разнообразие. — Потом добавил шепотом, чтобы не слышала сватья. — А хотелось бы мяса. — И посмотрел на резвящихся животных.

После легкого обеда мы с отцом занялись приготовлениями к предстоящей ночи. Надо было продумать защиту подкопа, чтобы он стал абсолютно непреодолимым для хищников. Мать предложила разжечь под деревом костер перед самым наступлением «ночи». В ее идее было рациональное зерно, но нас испугал пожар, который запросто мог распространиться по лесу. Когда упал челнок, висел странный туман, который не позволил огню разойтись. Сейчас же было относительно сухо.

— Вырыть яму и в ней развести огонь, все по методичке юных натуралистов. — Нашла выход мать.

Мне почему-то эта идея не пришлась по душе. Я понимал, что дерево, не просто дерево, и ему может быть неприятно, что под ним жгут огонь. Только озвучивать свои мысли я не стал, чтобы не нарваться на насмешки и не прослыть первым чокнувшимся Робинзоном.

— С огнем в такой атмосфере надо быть аккуратнее. Одно дело быть рядом, а другое добровольно оказаться внутри быка Фаларида и изжариться в нем, если огонь выйдет из-под контроля.

Айрис поддержала меня.

— Да, Гордей прав, огонь неуправляемая стихия. Если загорится лес, нас ждет жуткая смерть.

— А если загорится лес, то для балбесов на орбите дым послужит сигналом, что тут есть люди, которых надо спасти. — Возбудился неожиданной идеей отец.

— Нет! Ничего жечь не будем. — Остановил я его. — У нас есть замечательный план и будем его придерживаться.

— Делайте, что хотите. — Отец обиделся и бросил в сердцах палку, из которой пытался что-то выстрогать.

— Ладно, прости. — Произнес я в его обиженную спину. — Ну, не надо никаких пожаров. Этот лес живой. — Проболтался я.

— А он хочет, чтобы ты был мертвым, и пошел на удобрения. Мы же для него деликатес, как… как камчатские крабы.

— Хорошо, если мы вернемся ни с чем, рассмотрим вопрос подачи знака огнем. — Примирительно согласился я. — Идет?

— Да, идет, конечно. — Ответила мать за отца. — Николай, вот ты всегда любишь настаивать, даже зная, что неправ.

— Отстань. — Отмахнулся отец. — Ложки лучше выстрогай, чтобы компот хлебать всем можно было.

Мать молча усмехнулась, подняла с земли нож и принялась выстругивать что-то похожее на ложки.

— Я могу чем-нибудь помочь? — Поинтересовалась Вестлина, сидевшая без дела.

— Найди мне заготовки, чтобы были такими же по форме и размеру. — Мать показала ей образец. — Только далеко не отходи.

— Ладно. — С готовностью согласилась теща, и отправилась искать подходящий материал по округе.

Наверное, из-за испортившегося настроения отца, нам так и не удалось придумать для защиты подкопа ничего принципиально отличающегося от защиты, придуманной перед прошлой ночью. Мне пришла в голову мысль, раскопать «могильник» со зловонной золой, выбранной из недр челнока и притрусить ею вокруг нашего убежища. Радикально ядовитый запах мог оттолкнуть непривыкших к нему животных.

Отец без особого энтузиазма согласился с моим рацпредложением. Так как я был его инициатором, то и раскапывать пришлось мне. Едкий запах ударил в нос, как только оголился верхний слой земли. И лежать ему тут еще столетие, потому что природа планеты вряд ли придумает, как утилизировать эту химию. Как изгоняющий злых духов, я прошелся с половинкой ореха, наполненной смесью земли и золы, рассыпая её вокруг челнока и приговаривая:

— Пусть вонючий сор охраняет двор, воротит зверей от людских дверей. — Стих родился спонтанно, без всяких усилий.

Вестлина, слоняющаяся по округе в поисках плашек для ложек, услышав заговор моего авторства, в который раз посмотрела на меня, как на юродивого.

— Это что, поможет? — Спросила она.

— Надеюсь. — Я не стал распространяться, все равно наши культурные различия были велики, чтобы объяснить ей суть заговора в двух словах.

Она безоговорочно верила в Систему, которая на ее глазах дала сбой, и относилась с глубоким скепсисом ко всяким суевериям, считая их глупым пережитком. Мне было проще, я не верил ни тому, ни другому, и потому старался полагаться на свою сообразительность, наблюдательность и силу.

— Остался час! — Объявила Айрис. — Далеко не расходитесь!

Я как раз рассыпал последние остатки «отворотного зелья». От рук жутко несло химической копотью.

— Блин, я умру, если не помою их. — Признался я, глядя на черные ладони. — Даже Никаса на руки не возьмешь такими руками.

— Гордей, чем ты думал? — Расстроилась Айрис.

— Я мигом. Здесь всего сто метров. Руки помою и назад. Я за час раз сто сбегать успею. — Успокоил я ее.

— Давай быстрее.

— Дубинку возьми. — Посоветовал отец.

— Не пригодится. — Я сорвался с места и понесся вперед как ветер.

Чтобы не плутать по лесу, побежал к тропе, а по ней уж точно не ошибешься. Только у опушки леса притормозил, чтобы не порвать одежду о плотный кустарник. Пробрался сквозь него, вспугнув стаю птиц и побежал к низине. Благодаря высокому содержанию кислорода бежалось легко, никакой одышки. Вломился в кусты в тупике тропы и чуть не вылетел прямо в трясину. Только реакция, ускоренная улучшениями, позволила мне ухватиться за плотные стебли травы растущей у края лужи.

Я выровнялся, даже не замочив босых ног. Опустился к воде и принялся полоскать в ней руки, оттирая с них сажу. Пришлось поскрабировать грязью, потому что она въелась в кожу. Пока занимался процедурами, обратил внимание на утолщение стебля, который я немного вытянул из мягкой земли. Вытянул его еще сильнее. Стебель утолщался в несколько раз относительно выступающей наружу половины. Растущая под землей часть имела белый цвет и не походила на классический корень. Я вынул растение полностью. Да, корень имелся на самом конце, небольшой и мочковатый. Потряс стеблем и услышал внутри звук плескающейся воды.

Я напрочь забыл про недомытые руки. Вода внутри стебля заинтересовала меня. До сего момента мы пили, что угодно, кроме чистой воды. Я не думал, что жидкость могла иметь какие-нибудь семена, прорастающие в плоти. Растение было цветковым и размножалось семенами, выросшими в цветах. Я отломил верхушку хрупкого водянистого стебля. Его подземная часть оказалась тонкостенной и заключала объем жидкости не менее чем в три литра. Я мог подсчитать это довольно точно благодаря встроенному аудитору.

Понюхал жидкость, попробовал на язык. Водянисто-сладковатый вкус, похожий на натуральный березовый сок. Сделал глоток на свой страх и риск. Вода растеклась по пищеводу приятной прохладой. Сделал еще два глотка, а остальное решил презентовать родственникам, заранее смакуя их радость и удивление. Мы, конечно, не собирались оставаться здесь надолго, но даже в оставшийся срок запас хорошей воды большое дело.

Я выбрался на тропу. Бежать не стоило, запас времени у меня был огромным. Отмахал половину пути и вдруг понял, со мной что-то не так. Я будто опьянел. Мне стало приятно, как во время первых секунд наркоза. Дорога качнулась передо мной, хотя на самом деле качнуло меня. Я прошел еще метров двадцать и понял, что забыл, в каком месте надо поворачивать в лес. Сквозь опьянение до меня стало доходить понимание, что я останусь лежать прямо на этой тропе во время «ночи», а какая-нибудь тварь обязательно меня сожрет и косточкой не подавится. И тогда я заорал во все горло.

Я орал, пока не упал. Потом почувствовал, что меня понесли на руках и сердитый голос отца.

— Я в шоке, нет, я завидую, она даже на чужой планете нашел, чем надраться.

Глава 11

— Он дышит? — Спросила мать.

Айрис прислонилась ухом к моему носу и пощекотала волосами лицо.

— Гав. — Гавкнул я ей в ухо.

— Вот ты зараза! — Она подпрыгнула и в шутку дала мне легкую затрещину. — Мы чуть не умерли от страха. Как тебе хватило ума попробовать эту гадость?

— Я был уверен, что это чистая вода. — Я поднялся и осторожно сел, чтобы никого не придавить.

Из-за полной темноты нельзя было понять, как я себя чувствую. Кружится у меня голова или нет. Остальных признаков похмельного синдрома я не ощущал абсолютно.

— Вода. — Буркнула мать. — В следующий раз пробуй на язык, а лучше пробуй то, что мы уже точно знаем.

— Хорошо, я тебя понял. Проявил непозволительную глупость, ушел один и попробовал без свидетелей. Все могло закончиться гораздо хуже. Кстати, как закончилась эта ночь? Или она еще идет? — У меня было чувство, что я проспал кряду часов десять, не меньше.

— Только что закончилась. — Пояснила Айрис. — Папа полез раскапывать подкоп. В этот раз было тише. То ли запаха испугались, то ли твоего заговора.

— Однозначно заговора. — Я посмеялся. — Пойду, может помочь надо.

Кряхтение и ругательства отца доносились из-под земли.

— Пап, тебе помочь? — Спросил я его.

— О, очухался. Я выберусь, а ты разбирай своей чудо-рукой. Расклинило палки, с места стронуть не получается. — Он выбрался из норы. — Не болеешь? — Поинтересовался участливо. — А то я прихватил твоего пойла на всякий случай.

— Нет, совершенно не болею. Наоборот, такое ощущение, что я очень хорошо отдохнул.

— А я, честным делом, уже решил, что ты отравился на глушняк.

— Да, сглупил, каюсь. Однако теперь я точно знаю, что это не яд, а снотворное без побочных эффектов.

— Эти твари не его ли дуют, чтобы весь день дрыхнуть в болотной жиже? — Неожиданно предположил отец. — Хотя, на них оно не обязательно будет действовать так же, как и на нас.

— Может и так, но предположение интересное.

— Ты голову свою не щупал? — Спросил отец.

— Зачем? — Не понял я причины его вопроса.

— На всякий случай спрашиваю, потому что во тьме ничего не видно. Вдруг из нее уже дерево растет. В подкоп не влезешь.

— Очень смешно. — Я на всякий случай провел рукой по голове.

Никаких изменений с ней не случилось. Отец выбрался, а я спустился в подземный проход, встал на четвереньки и добрался до кольев, преграждающих дорогу. Повыдергал их без особых усилий и выбрался наружу.

— Свободно, можете выбираться. — Крикнул я внутрь.

На улице уже вовсю кипела дневная жизнь. Первое, что бросилось в глаза, это многочисленные зеленые побеги, зеленеющие вокруг дерева. Следом за мной выбралась наружу Айрис и подала мне Никаса. Тот щурился на солнце и выглядел заспанным.

— Ого, а это что у нас за газон появился. — Первым делом произнесла мать, рассматривая молодую поросль.

— Мне кажется, что эти семена занесли медведи. — Поделилась Вестлина, удивившись неожиданным изменениям. — Они так намеренно терлись о ветки.

Под соседними деревьями ничего подобного не произошло. Там не было никаких молодых побегов. Мне закралась мысль, что дерево меня услышало и решило проблему каким-то своим способом. Правда, суть его мне была еще не понятна. Может быть, эта трава могла препятствовать ночным тварям собираться возле нашего убежища. Только ждать результатов пришлось бы не один день.

— Гордей, нам надо запастись едой, чтобы не терять время в дороге и выдвигаться. Каждая минута на счету. — Напомнила Айрис.

— Не передумали еще? — Мать вздохнула.

— Не передумаем. — Произнес я твердо и запрыгнул на нижнюю ветку дерева.

Мне в лицо плюнул семенами пузырь, словно ждал этого момента. Стая птиц, непонятно откуда появившаяся, пролетела в сантиметрах от меня, ловя своими клювиками падающие семена. Забрался повыше, чтобы пообщаться с деревом. Лианы снова проигнорировали меня. Я встал напротив «глаза» и приложил к нему руку.

— Спасибо. Я знаю, что ты меня услышало и начало помогать. Очень рад нашему знакомству. Меня, кстати, Гордеем зовут. — Крона дерева пошелестела листвой. Теперь я точно знал, что это не ветер. — Ладно, мне надо уйти на несколько дней, присматривай тут за родственниками.

Крона зашелестела. Я убрал руку от деревянного «глаза». Чувство контакта сразу прошло. Полез за орехами, чтобы насобирать на всю семью.

— Поберегись! — Крикнул я своим, прицеливаясь орехом между ветвей.

Нам с Айрис двух орехов было достаточно на весь день. Оставшимся родственникам набросал по три ореха на человека. Боялся, что отец может попасться в лиану, решив набрать орехов, а вдруг дерево обойдется с ним не так гуманно, как со мной.

— Бать, ты не лазь высоко. Лианы могут придушить тебя. — Произнес я напутственно.

— Не буду, обещаю. Моя тема компоты.

Моя одежда, не рассчитанная на подобные условия эксплуатации, начала терять форму и рваться. Я выглядел, как бомж проспавший ночь в луже. Айрис из-за того, чтобы на ней была надета спортивная куртка и сохранилась обувь, выглядела намного презентабельнее. Мы взяли запас орехов и по дубинке, чтобы в случае ночевки не терять время на поиски оружия в лесу. Родственники отпустили нас с тяжелым сердцем, но с надеждой, что скоро это приключение закончится. Только Никас выглядел радостным. Мне хотелось верить, что он наш с Айрис счастливый талисман, который знает наперед, что все закончится хорошо.

Нас проводили до тропы. Мы еще раз обняли друг друга, матери пролили слезы. Отец выглядел спокойным, но прятал глаза, чтобы не выдать своего настоящего состояния.

— Давайте уже, бегите. — Махнул он рукой. — Без долгих проводов.

Так как бежать первые километры пришлось в гору, мы берегли силы. Когда за нашей спиной исчезла из вида низина, мы немного поднажали. Тропинки петляли, добавляя лишних километров и постоянно сбивая нас с пути. Нам пришлось, чтобы сильно не отклоняться от маршрута, выбрать другие пути, по которым мы не ходили прежде. Удивительное дело, но природа местами выглядела иначе, чем мы привыкли наблюдать, словно каждые десять километров менялся климатический пояс.

Через три часа непрерывного бега мы остановились на короткую передышку. Я, по земной привычке, отошел в лес отлить. И чуть не сделал это в штаны, когда увидел прямо в трех метрах перед собой огромное косматое существо, размером с хорошего быка. Животное мирно обдирало огромной пастью зелень прямо с веток пышного куста, вместе с цветами и ягодами. Оно сонно посмотрело на меня и потеряло интерес. На всякий случай, я сменил место для справления нужды.

— Там бычок, серый бочок, под два метра в холке. — Рассказал я Айрис. — Тонны на полторы с виду. Интересно, куда можно запрятать такую тушу, чтобы ночью ее не съели?

— Надо же, а я решила, что тут не живут крупные животные именно по причине того, что им некуда прятаться ночью.

— На крупную дичь и охотники могут быть соответствующими. — Мрачно предположил я.

Мы скромно перекусили, чтобы полные желудки не мешали бежать и продолжили путь. Миновали цветущий луг с пасущимися на нем животными, похожими на встреченного в лесу «быка». Телосложение у них было своеобразным, низкий зад, опирающийся на мощные конечности. Гипертрофированная передняя часть с выпуклой грудной клеткой и развитыми лопатками, двигающимися как детали кривошипа во время ходьбы. Ходили они скачкообразно. Вначале поднимали передние конечности, чтобы передать импульс на задние, затем делали короткий прыжок. Для их массивной туши такой способ передвижения казался не самым удачным, однако на этой планете с хореографией у всех были проблемы.

Луговые цветы распространяли вокруг себя неповторимый аромат. Над цветами вились тучи опыляющих насекомых. Признаться, в этот миг получения положительных эмоций, я думал о том, чтобы найти способ вывезти сюда Николая Николаевича Дроздова с киногруппой, чтобы они сделали замечательный репортаж. Вот уж кому бы я точно подарил медицинскую капсулу от всей души.

Луг пересекла мелкая речушка с прозрачной водой и песчаным берегом. Мы с Айрис с огромным удовольствием помылись в ней, напились и постирали вещи. На бегу они должны были быстро высохнуть. За лугом снова начался лес. Причем деревья с каждым километром становились все выше и выше. Они начали смыкаться над тропой, мешая нам ориентироваться. В лесной чаще с высокой кроной звук распространялся как в пустой комнате или внутри пустой бочки. Это не касалось птиц. Их крики оставались внутри пространства прикрытого кронами деревьев. Даже зная, что тут «днем» безопасно, я чувствовал дискомфорт в лесу. Величественном, но гнетущем.

Животные и птицы тут были под стать размеру деревьев. С веток планировали пернатые с размахом крыла под три метра и, шурша ими о воздух, проносились над нашими головами, ловко лавируя между веток. Животные, похожие не земных ленивцев, перебирались по ветвям. На мой взгляд, их рост в прямостоячем положении составлял не менее трех метров, а совокупный размах передних лап и того больше. К тому же эти ленивцы оказались не настолько безобидными. Их колония, занявшая деревья вдоль тропы, обстреляла нас жесткими плодами. Бросали они метко, и только наши улучшенные рефлексы не позволили им попасть. Я не удержался и бросил в ответ. Естественно я попал. Лес накрыли возмущенные вопли «ленивцев», обидевшихся на нас.

К счастью высокий лес закончился. Мы ждали, что нам перекроет путь река, но оказалось, что нас ждал отвесный скальный обрыв. Во все стороны с его края мы видели отвесную стену, высотой не меньше трехсот метров. Правее, в полукилометре от нас, вниз падал водопад, искрящийся радугой в лучах обеих солнц.

— Блиин. — Я присел на камень. — Совсем ненужное препятствие.

— Взгляни в низ. — Посоветовала Айрис. — Там нет тропинок. Мы на краю предназначенной для туристов территории. Естественная граница.

Я посмотрел на раскинувшееся внизу ровное зеленое поле лесного массива, прорезанного только извилистой рекой, и задумался.

— С учетом понижения рельефа, наши корабли могли сесть еще дальше на пару десятков километров. — Предположил я.

— Я тоже подумала об этом. Мы не проделали и половины пути по старым прикидкам, а тут еще добавилось столько. Плюс этот обрыв. Нам точно понадобится три дня, чтобы дойти.

— М-да, а время клонится к вечеру. — Я посмотрел наверх.

Светила начали прелюдии. У нас осталось чуть больше часа, чтобы придумать, как переночевать. Я подошел к самому краю обрыва и посмотрел вниз. Мне подумалось, что голый камень не интересен ни дневным животным, ни ночным хищникам. Айрис смотрела назад, на оставленный нами гигантский лес.

— Нет, я там ночевать не буду. — Заранее предупредил я.

— Предпочитаешь провисеть на голой скале всю ночь? Про пикирующих птиц забыл? — Спросила Айрис. — У тебя не будет возможности махать палкой.

— Мы найдем такое место, в котором можно укрыться. Какую-нибудь маленькую пещерку или даже выемку в скале. — Мне ужасно не хотелось возвращаться в лес, который даже днем давил на мою психику.

Айрис посмотрела вниз и по сторонам. Цыкнула и отошла.

— Крутой обрыв. Сверху ничего не видно.

— В лес я не пойду. — Ультимативно заявил я. — Предлагаю дойти до водопада.

— Хорошо. Водных ночных монстров мы еще не видели. — Она язвительно улыбнулась.

— Очень смешно. Может быть, они в воде не водятся.

— Может, но я бы проверять не стала.

Я не знал, на что надеялся. Хотел верить, что вода создала в камнях выступы, за которые можно удержаться. Мне казалось, что спустившись хотя бы метров на десять вниз, мы уже будем в безопасности. Никто не кинется нас искать, не зная о том, что мы вообще существуем.

Времени оставалось совсем мало. Легкий тремор нетерпения создавал нервозность. Чем ближе мы подходили к водопаду, тем шумнее становилось. Шум поднимался снизу, вместе с водяной взвесью, разгоняемой ветром. Ширина реки очень напоминала ту, которую мы переплывали несколько раз. Я подошел к краю и посмотрел вниз.

— Я тебе говорил, что здесь будет спуск! — Прокричал я Айрис на ухо.

Супруга решила проверить мои слова. Я взял ее за руку, чтобы она не сорвалась. Она обстоятельно осмотрела обрыв до водопада и за ним. Ее модификации что-то рассчитали, затем она произнесла:

— Если ты прав, то это место действительно намного удачнее леса, но если нас увидят, то бежать нам будет некуда.

— Я это понимаю. Ты не учла еще один плюс. Если твари будут орать, мы их все равно не услышим. Считай, что и не было никакой ночи.

— Хватит болтать. — Айрис посмотрела на небо. — Полчаса или меньше.

Она подошла к краю и прицелилась, откуда удобнее начать спускаться.

— Погоди, батя научил меня пользоваться палками для подстраховки. Один момент. — Я пулей добежал до прибрежной рощицы и сломал молодое деревце.

По дороге очистил его от веточек и довольный своей сообразительностью представил супруге.

— Это страховка. Держись за нее, а я буду тебя спускать.

— Не сломается? — Она с сомнением осмотрела тонкий ствол.

— Если не на излом, то не сломается. — Пообещал я.

Светила почти соприкоснулись боками. Надо было спешить. Айрис одной рукой держалась за ветку, а второй за скальные выступы. Я спустил ее метра на три вниз. Она оперлась о небольшой выступ и показала мне, чтобы я тоже спускался. Прежде, чем начать спускаться, я бросил ей наши продукты и дубинки. Чего я не учел, выбирая спуск рядом с водопадом, так это то, что из-за постоянной сырости камни были покрыты скользким мхом. Босые ноги так и норовили соскользнуть с него. Однако я добрался до супруги без проблем. Встал рядом и ощутил всю беззащитность нашего положения. Мы стояли открытые всем ветрам. Если хищные птицы заметят нас, то нам не сдобровать.

Здесь было ветрено и шумно. Звук падающей воды давил на перепонки постоянным давлением, отчего казалось, что заложены уши. Я посмотрел под ноги и увидел в паре метров под нами прекрасный карниз, на котором можно было расположиться с гораздо большим комфортом. Он углублялся внутрь скалы, даже не было видно насколько глубоко.

— Нам надо туда! — Прокричал я, показывая пальцем вниз.

Айрис согласилась. Она приметила это место еще до того, как я спустился. Палка для спуска нам не пригодилась. Айрис самостоятельно и ловко спустилась вниз. Она показала мне поднятый вверх большой палец. Я снова перекидал ей наше имущество и тоже спустился следом. Это был не уступ, не карниз, а целый зал, созданный природой. Причем здесь не было никаких следов жизни других существ. Учитывая, конечно, насколько эта планета была чистоплотной, следы могли подчищаться каждую смену суток.

Но мне хотелось верить, что тут никого не бывает, ни днем, ни дурацкой ночью. Здесь можно было и дубиной помахать, если придется и прижаться к стене, чтобы сверху никто не разглядел. Место для ночлега, если можно так было выразиться, подходило намного лучше, чем лесная чаша. Айрис признала мой вариант лучшим крепким поцелуем. Словами при таком шуме это сделать было сложнее.

Небольшой дискомфорт вызывала высокая влажность. Разбивающиеся в пыль о камни потоки воды поднимались восходящим ветром вверх. Иногда порывы ветра создавали иллюзию дождя, купая нас в водяной мороси. Подсознательно мы ждали, что перед началом ночи наступит пугающая тишина, но водопад скрыл этот момент. Мы поняли, что она наступила, когда над лесом, сверкая металлическим окрасом перьев, появились несколько стремительных птичьих стай. В процессе охоты они выполняли сложные фигуры пилотажа как единый организм.

— Отойди от края. — Попросила Айрис. — Заметят.

Она была права. Посидеть тридцать минут у стены не такой уж и большой срок. Правда, при этом всегда возникало чувство, будто опасность совсем рядом и может появиться внезапно откуда-нибудь. В разлуке с родными, особенно с сыном, внутри всё время сохранялось чувство тревоги за них. У Айрис так вообще закрепился задумчиво-печальный образ на лице. Я погладил ее по волосам и прижал к себе. Она с готовностью уткнулась мне в шею. Ей сейчас хотелось, как маленькой девочке, чтобы кто-нибудь забрал ее тревоги и заботы себе.

Мы так просидели минуты три. Я почувствовал, как нарастает интуитивная тревога. Отстранил Айрис от себя, поднялся, перехватил дубинку и полуприсядя, чтобы не быть замеченным подошел к краю карниза. Выглянул вначале вниз. Лесная чаща выглядела иначе. Над ярко-зелеными кронами некоторых деревьев шевелились подвижные темные образования. Отсюда, даже с приближением, я не смог увидеть, чем они промышляют. Отметил только их активность. Я решил, что это древесные хищники, выросшие в симбиозе с деревом.

Посмотрел направо, на водопад. Ничего необычного, та же вода, та же радуга и шум. Однако я привык доверять шестому чувству, хищники каким-то чудом знали о нас и таились, или же искали способ добраться. Я увидел движение тени на камнях и инстинктивно поднял голову вверх. Секундой позже это была бы верная смерть. Черное многоголовое существо, похожее на змею, спускалось по камням сверху прямо к нам. Я отскочил от карниза, и в этом момент существо сделало бросок вниз.

Оно шмякнуло себя головами о камни. Я нанес дубинкой удар в ее тело, толщиной с канализационный стояк. От удара тело расщепилось, и я понял, что это не одно тело, а сплетение нескольких, как в кабеле витой пары. Они снова сомкнулись в одно. Айрис в этот миг уже была рядом и своей дубинкой обрабатывала клыкастые мордочки, пытавшиеся вонзить эти самые клыки в нашу плоть. Головы твари не выдерживали ударов, хрустели ломающимися черепушками под нашими ударами. Когда их осталось меньше половины, тварь спешно ретировалась.

Я выглянул вверх, чтобы вовремя подготовиться к новому нападению. «Медуза Горгона» затянула свои оставшиеся головы за край обрыва. Других тварей, желающих попытать удачи сверху, я не увидел. Зато увидел их в водопаде. Хищников было не меньше десятка, повисших в нескольких метрах ниже места падения реки. Они словно рыбацкие сети фильтровали воду, вылавливая спящую добычу из воды. Мелкие головы выстреливали в воду и появлялись из нее с рыбой в зубах.

— А ты говорил, что водных монстров не бывает. — Прокричала Айрис мне на ухо.

— Это было предположение.

Хотелось верить, что урок, который мы преподали многоголовому хищнику, учли и остальные. Проще ловить сонную добычу, чем ту, которая может добывать сама. «Медуза Горгона» или ее сородичи больше не проявили к нам интереса. Однако наши действия не остались незамеченными другими участниками сатанинского бала. Зря я так рассчитывал на неприступность стен. Откуда ни возьмись на стенах появились существа, похожие на помесь морских звезд и слизней. Размер у них был не большой, тело размером со степную черепаху и щупальца в два раза длиннее тела. Они держались на отвесных стенах за счет прилипания студенистого тела к ним. Оттягивали конечность и били по камням, как хлыстом, чтобы приклеиться. Наверное, на них были присоски, создающие вакуум в момент удара.

Неотвратимое приближение существ вызывало неприятные ощущения. На вид они не казались опасными с точки зрения физической силы или реакции, но тут нас могли ждать любые сюрпризы. Чтобы упредить использование ими своих секретов мы стали сбивать их, как только смогли дотянуться палкой, которую я сделал для помощи спуска. «Слизни» оказались крепкими существами, несмотря на свой вид. Удары вязли в их теле, а сковырнуть с камней оказалось совсем не просто. Они прилипали к ним с невероятной силой. Помогал только хлесткий удар, после которого они, повисев немного, сами отклеивались и падали вниз. Некоторые даже не успевали долетать, перехватывались птицами, исчезающими с добычей под сенью деревьев.

Двое «слизней» добрались до края карниза и, приподняв конечность, брызнули в меня струйкой вонючей жидкости. Я успел увернуться. Только капля успела попасть на руку. Ловким ударом я сбил слизня с карниза, отправив его в долгий полет. Второй целился в Айрис и достиг своей цели, пока она отвлеклась на меня. Струя задела ей ногу в районе бедра, но попала на одежду. Я сбил вторую тварь и хотел уже облегченно выдохнуть, как почувствовал жжение в месте попадания капли.

— Снимай одежду! — Крикнул я Айрис и показал ей свою руку.

На ней надулся пузырь как при ожоге с жидкостью внутри. Только она была не прозрачной, а болотного цвета, что вызвало во мне чувство страха и омерзения. Я содрал его палкой, чтобы не касаться. Жидкость вытекла, обнажив инородное тело пытающееся прижиться ко мне. Айрис скинула с себя штаны и отбросила в сторону. Осмотрела ноги, не заметив ничего подозрительного, переключилась на мою руку. Оценила происходящее, и как обычно в критической ситуации, взялась за нож.

— Только руку не отрезай! — Взмолился я.

— Я не собираюсь!

Прирастающий организм шевельнулся, чем напугал меня до коликов. Это ужасно отвратительно, когда на тебе пытается вырасти паразит. Айрис крепко зафиксировала мою руку, прицелилась и точными движениями, как хирург с многолетним опытом вырезала чужеродное существо из моей раны и выбросила его со скалы вниз. Я закричал от боли. Рана, размером с пятирублевую монету обильно закровоточила. Снял майку и перевязал ею рану.

— Меня не только унизили, тем, что обоссали, но еще и хотели обрюхатить изуверским способом. — С досадой произнес я, с трудом выдерживая пульсирующие боли.

— То, что мы не взяли с собой медицинские капсулы, огромная глупость. — Айрис сочувственно посмотрела на меня.

— Мне вообще кажется, что мы глупые. — Я приподнял край майки, чтобы посмотреть на рану. Боялся, что могло что-нибудь остаться от твари.

Там была только кровь, начавшая запекаться по краям. Я снова прикрыл рану и попросил супругу перевязать меня, как следует. Пока мы занимались этим несколько слизней» снова подобрались к нашему укрытию. Айрис сбила их вниз, не дав использовать свое отвратительное оружие.

Ночной лес под нами буйствовал, спеша насытить плоть за оставшийся промежуток времени. Светила начали отпочковываться друг от друга, заканчивая соитие. Осталось минут семь до конца ночи. Как обычно, чем меньше оставалось времени, тем медленнее оно двигалось, и сложнее было поддерживать боевой задор. Наверное, из-за раны, я почувствовал усталость и легкую апатию. Вообще не хотелось махать дубиной, а только сидеть с закрытыми глазами, прислонившись к стене.

— Ты какой-то бледный. — Айрис встревожено посмотрела на меня. — Тебе плохо?

— Сейчас пройдет. — Я оперся рукой о камень и закрыл глаза. Внутренности закрутились как в центрифуге.

Меня скрутило спазмом и вырвало. Потом еще раз и еще. Я упал на пол и сворачивался в позу эмбриона каждые несколько секунд. Мне уже нечем было рвать, но организм все равно не мог остановиться. В итоге я провалился в тягучую ледяную тьму.

Глава 12

Что-то я стал часто терять сознания в самый неподходящий момент. Причем в этот раз пробуждение никак не наступало. Я начинал слышать и чувствовать, но сил у меня было так мало, что любое напряжение заканчивалось очередным обмороком. Айрис, наверное, и не догадывалась о моих потугах. Мне даже казалось, что ее нет рядом. Глупости, конечно.

В очередной раз я пришел в себя от запаха дыма и треска дров в костре. Напрягся изо всех сил и открыл глаза. Айрис сидела ко мне спиной, а за ней поднимался дымок.

— Эй. — Сипло выдавил я из себя.

Айрис подпрыгнула, развернулась и схватила меня за лицо.

— Гордей, тебе лучше? Как ты? — Она, как любопытный енот, пробежалась пальцами по лицу, потом заглянула под повязку на руке. — Болит?

— Я… норм. Жить… буду. — Едва слышно прошептал я.

— Это хорошо. Я тут ягод нарвала, разных, варю компот, как твой отец научил. Сейчас напою и тебе станет лучше.

— Просто… вода… есть?

— А, вода, конечно. — Айрис подняла скорлупку наполненную водой. — Я при помощи палки из водопада воду набираю. — Пояснила она.

Супруга помогла мне приподняться и поднесла к губам емкость с водой. Я сделал два жадных глотка. Вода живительным бальзамом растеклась по пересохшим внутренностям. Попил еще немного и почувствовал, что держаться сил не осталось.

— Хватит. — Я лег на каменный пол. — Сколько… я был…

— Часа три.

— Откуда… ягоды?

— Как только ночь закончилась, я поднялась на обрыв и сбегала в лес. Набрала дров и ягод. А еще сорвала листьев с куста, на котором увидела раненую птицу. Она очень настойчиво пыталась накормить себя ими. Подумала, а вдруг целительные.

— Где?

— Один приложила к ране. Другие здесь. — Она показала мне веер из листьев в руке.

— Дай… пожевать. — Попросил я.

— А вдруг будет хуже?

— Куда уж… хуже. Дневные… полезные.

Айрис засомневалась, но все-таки протянула мне один лист. Разорвала пополам и сунула в мой открытый рот. Я принялся жевать. Горько и терпко. Организм автоматически начал производить слюну, а желудок отозвался на горечь урчанием. Мне сразу стало легче после этого. После отравления неработающая пищеварительная система ощущалась, как единое болезненное пространство, заполнявшее тело от таза до головы. Как только она завелась, боль стала проходить.

— Воды. — Попросил я.

Айрис прочитала мою просьбу по губам и поднесла скорлупку. Я сделал глоток.

— Листок.

— Уверен?

— Угу.

Айрис дала мне вторую половинку. Я разжевал ее, корча рожицы от отвращения. В тот момент я уже понимал, что эффект есть и он немного похож на снятие похмельного синдрома при помощи алкоголя. Сознание затуманилось легкой эйфорией, боль в руке ослабла, ушла тянущая к земле слабость. Я самостоятельно сел и посмотрел на Айрис.

— Я тебя так люблю. — Произнес я под воздействием сиюминутных чувств.

Она зажмурилась и заревела, чего я совсем не ожидал. Придвинулась ко мне и обняла.

— Я когда ушла в лес, боялась спускаться сюда. Думала, что делать, если увижу тебя мертвым.

— Что делать? Бежать дальше, пока не найдешь людей.

— Дурак. — Айрис чмокнула меня в потный от слабости лоб. — Мне одной было бы страшно.

— Эти твари как знают, что против яда мы бессильны.

— Как они вообще знают, что мы здесь? Такое ощущение, что им докладывают.

— Чертовы осведомители. — Я покряхтел, пытаясь сесть удобнее, чтобы прислониться к стене. — Дай мне еще листик.

— Держи, но это последний. Вдруг передоз. — Она протянула мне лист чудодейственного растения.

— Хорошо. Остальные оставим на потом, вместо аптечки. — Я полностью затолкал в рот листок и принялся его жевать.

Челюсти сводило от горечи. Желудок урчал, как старый дизель, но мне становилось лучше. Я поднял повязку и посмотрел на рану. Она уже полностью покрылась здоровой на вид болячкой. Снял повязку и подложил под спину, чтобы не контачить с холодным камнем.

— Мы потеряли день, десять часов. — Произнес я с горечью.

— Ты уверен, что сможешь спуститься через десять часов? — Скептически спросила супруга.

— Не уверен, пока не испробую твоего компота. Ты тоже пожуй листок, вдруг у него есть эффект на будущее.

Айрис взяла в руки лист, рассмотрела его, а потом сунула в рот. Ее лицо перекосило от отвратительного вкуса растения. Она запила водой, и продолжила жевать.

— Точно, лекарство, такое горькое. — Она вытерла губы рукавом.

— Есть эффект? — Поинтересовался я.

— Вроде. — Она прислушалась к себе. — Точно есть. У-у-ух, прямо силы прибавляются. — Ее желудок тоже отозвался урчанием. — Надо бы теперь хорошо перекусить.

— Водопад стал тише, тебе не кажется? — Я понял, что мы, почти не напрягаясь, разговариваем друг с другом.

— Да, река меняет полноводность в течение дня. После ночи она уменьшилась раза в три. Я видела моллюсков на открывшемся дне. Хотела взять одного, приготовить бульон.

— Ой, не, речные моллюски будут пахнуть тиной. Лучше компот.

— Я так и подумала. Мне кажется, он уже готов. — Айрис попробовала его ложкой из материнского мультиножа. — Ох, ничего себе какой сладкий. — Она сняла скорлупку с огня и поставила в заранее приготовленную подставку из камней, чтобы та не перевернулась. — Подождем немного, чтобы остыл?

— Конечно. Я никуда не тороплюсь. — От этой фразы мне стало не по себе. Ведь торопиться нам было куда и зачем.

Воображение рисовало мне трагические картины судьбы родителей и сына, оставшихся без нашей защиты.

— С ними мы бы точно не дошли. — Произнесла Айрис, догадавшись о моих мыслях и чтобы успокоить меня и себя заодно.

— Да, с ними было бы намного труднее. — Я представил на своем месте отца или сына.

Возможно, мои модификации задержали часть яда, что и спасло меня. А может быть, этот зародыш был остановлен броней. Не будь ее, он очутился бы внутри руки, откуда его было бы сложнее достать.

Айрис походила по карнизу, ожидая, когда остынет напиток. Посмотрела вниз, в стороны, что-то прикидывая в уме. Наверное, обдумывала, где нам будет удобнее спуститься вниз. Да, сейчас мне от одной мысли об этом становилось тяжело. Триста метров по отвесной скале, без веревок и страховки. У меня в носу защекотало от предвосхищения полета.

— Гордей, смотри! — Взволнованный голос Айрис привел меня в чувство.

Она показывала рукой в небо и прыгала на месте от нетерпения. Я попытался встать, но не смог, закружилась голова. Даже лежа я смог увидеть цепочку из пяти летательных аппаратов, направляющихся в нашу сторону. Скорее всего, это была иллюзия, что они приближаются. Устройства вертикально поднимались вверх. Я приблизил картинку. Аппараты не походили на челноки, доставляющие туристов. У этих имелись иллюминаторы, и форма не напоминала простой параллелепипед.

— Это не туристы. — Мрачным тоном произнесла Айрис. — Это научные суда. Они улетели.

— Ты что, во всех судах разбираешься? — Я попытался убедить ее не расстраиваться раньше времени.

— Конечно, они все записаны в моей памяти. Я даже знаю, как ими управлять, если придется. — Айрис проводила летательные аппараты взглядом, пока они не исчезли из вида.

— С чего бы им вдруг снова начинать научные изыскания? Они же должны были уже все знать об этой планете?

— Наверное, возобновили исследования в свете новых данных. — Решила Айрис.

На ней не было лица. Если ее предположения были верны, и этот космический паровозик был единственным свидетельством последнего посещения людьми этой планеты, то наш поход был напрасным.

— Одно радует, я знаю сколько осталось до места посадки. — Произнесла она.

— Сколько? — Поинтересовался я. Хотел сравнить наши вычисления.

— Около пятнадцати километров. Два часа бега без препятствий.

С учетом других, более крупных размеров аппаратов, выходило, что они сели ближе, чем мы думали. С одной стороны, это было замечательно. Что если люди основали базу, на которой жил постоянный состав ученых. К ним прилетали и улетали устройства, выполняющие специфические исследования. В свете подобных предположений надо было идти и проверять место посадки.

— Сегодня я не осилю. — Признался я смущенно. — Чтобы спуститься вниз может понадобиться целый день.

— Или несколько секунд, в зависимости от способа. — Пошутила Айрис.

— Типун тебе на язык. — Выругался я. — Давай уже компот пробовать.

Айрис подала мне теплую скорлупу в руки. Они у меня еще тряслись от слабости. Я коснулся губами края и осторожно отпил. Прекрасно, сладко и освежающе. Углеводы мне были нужны для быстрого восстановления сил. Разварившиеся ягоды, не потерявшие при этом вкуса, являлись прекрасным дополнением к восстановительному эффекту. Компот, немного остыв, стал похож на кисель. Мякоть ягод содержала естественные коллоиды, загущающие напиток.

— Я подумал, а что если оставили какое-нибудь оборудование, передающее параметры на орбиту. Мы его просто раскурочим, и они прилетят узнать, в чем дело. — Придумал я замечательную идею.

— Да, наверное, ты прав, Гордей. — Айрис вздохнула. — Лучше дойти и проверить, а потом сожалеть, что не получилось, чем сожалеть, что не дошли и не проверили. Помогает? — Она кивнула на почти пустую скорлупку.

Я проверил свои ощущения.

— Да, помогает. — Для наглядности вытянул руку и показал, что ее почти не трясет. — К следующей смене буду, как огурчик.

— Здорово. — Айрис присела рядом и прижалась по-кошачьи. — Я тут присмотрела спуск. За рекой стена террасными уступами получилась, как будто специально.

— Ты и за реку успела сбегать? — Удивился я.

— Я же тебе говорю, она обмелела, даже переплывать не пришлось. К тому же, мне надо было постирать вещи, на которые побрызгал слизняк. Не хотелось подхватить от них такую же заразу, как у тебя. Потом перешла на ту сторону, с полкилометра пробежала, увидела, что хотела и в лес отправилась.

— Как красная шапочка?

Айрис засмеялась, обрадовавшись, что у меня появилось чувство юмора и что теперь дела точно пошли на поправку.

— Еще компота хочешь? — Спросила она заботливо.

— Да. Все силы ушли на сопротивление яду. Я сейчас еще бы и мяса поел или картошечки жареной. — Размечтался я.

— Не трави душу, пей, что дают. Вот вернемся на Землю…

— Сколько раз мы произносили эту фразу. — Я горько усмехнулся.

— Так ведь возвращаемся. И каждый раз с огромным желанием. Обещаю, вернемся, неделю с дивана не поднимусь. Готовить не стану, только через доставку заказывать, буду лежать, есть и смотреть самые тупые комедии. Нет, нет, вначале я полежу в капсуле, потом в ванной, а только потом на диване. Этот поход измотал меня физически и морально, даже кожа на руках стала выглядеть, как чешуя. — Айрис вытянула руки перед собой.

Они и вправду начали шелушиться. Кожа сделалась белесой и сухой. Мои руки выглядели ничуть не лучше, даже хуже. Раненая рука вообще сделалась какой-то бурой, хотя по ощущениям я не чувствовал разницы. Я пощупал лицо. Наверное, сделал это впервые после того, как приехал на эту экскурсию. Под рукой кололось жесткая, как наждак, щетина.

Айрис разлила нам остатки компота, в котором осталось больше ягод, чем жидкости. Я медленно жевал их и старался ни о чем не думать. Ветер свистел в выступе карниза чуть громче звука падающей воды и его громкость, то затихающая, то возрастающая погрузила меня в легкий транс. Я думаю, этому помогло еще и мое слабое физическое состояние, поддавшееся природному гипнозу.

Как только я ощутил состояние полусна, пришло чувство, что я не один. Не в смысле рядом был кто-то, кроме Айрис, а в том месте, в котором пребывал мой разум, присутствовал еще чей-то, наблюдающий и молчаливый. От него исходило приятное теплое чувство, дружеское и любопытное. Правда, все это было таким иллюзорным и ускользающим, как сон. Когда Айрис обратилась ко мне, наваждение полностью исчезло, оставив после себя только приятное послевкусие.

— Прости, ты уснул? — Спросила она заботливо.

— Нет, я дремал, и мне показалось, что мы не одни.

— Приснилось?

— Не совсем. Я же говорю, не спал. Это не простое место, оно намного глубже, чем видно глазами. — Я попытался вспомнить, те ощущения, которые испытывал в полусне, но не смог.

— Природа этой планеты прекрасно освоила производство натуральных психотропных средств. Я пробовала по молодости наркотики и у меня тоже возникали ощущения присутствия рядом, то ли бога, то ли каких-то сущностей из другого мира. Меня это так впечатляло, хотелось найти путь к ним, будучи трезвой, но не получалось.

— Может быть ты и права. — Мне стало скучно от этой мысли.

— Знаешь, Гордей, теперь можно не сидеть возле тебя, пойду, сгоняю в лес за дровами. На этот раз хочу разжечь огонь на краю обрыва, отпугнуть хищников и, если повезет, привлечь внимание ученых.

— Все-таки огонь в нашем случае лучшее решение. Как в древние времена.

— А мы сейчас как раз в них и находимся.

— Ладно, иди, только осторожнее и смотри за солнцами. Учти, начнешь опаздывать, я буду волноваться и возможно полезу на обрыв тебя спасать.

— Я не опоздаю. Мой нейроинтерфейс работает автономно, и в нем уже заведены все будильники.

— На интерфейс надейся, а сама не плошай. — Переврал я специально для супруги пословицу.

Я знал ее умение делать все в последний момент или чуть позже последнего момента.

— Когда у меня лежит больной муж, все мои мысли будут только о его самочувствии. В таком состоянии ты даже от слизняков отбиться не сможешь. — Айрис положила свою ладонь поверх моей. — Я же заботливая и любящая жена.

— Ты это своим демонам расскажи, с которыми втягиваешь меня в приключения. — Я посмотрел на супругу с легкой улыбкой.

Она цыкнула, усмехнулась, но оставила мое замечание без комментариев. Без демонов Айрис была не Айрис. Только я знал, что ее бесшабашность и некоторая неорганизованность всегда компенсировалась заботой и вниманием ко мне. Она ловко поднялась с края карниза по скале вверх. Для меня это упражнение сейчас казалось невозможным. Я даже встать на ноги боялся, из-за сильного головокружения.

Шум водопада усиливался, воды в реке прибавлялось. Уже не слышно было ветра в неровностях скальных выступов. Я полежал немного и понял, что хочу спать. Нашел удобное положение и быстро заснул. Сон показался мне долгим из-за бредовых сновидений, которые даже пересказать не получилось бы. Не покидало ощущение, что рядом нет Айрис, и это меня тревожило. Когда я проснулся окончательно, она так и не появилась. Сколько я проспал, сказать не мог даже приблизительно. Мой нейроинтерфейс молчал, а биологические часы сбились из-за плохого сна. Мне показалось, что «ночь» вот-вот наступит.

Я сел. Надо было отметить, что мое состояние улучшилось. Голова не кружилась, а мышцы реагировали адекватно. Попытался встать и это мне удалось. Придерживаясь рукой за стену, стоял без всяких проблем. Лес внизу волновался под порывами ветра, в лицо летела морось от водопада. Я подошел к самому краю карниза, чтобы увидеть солнца и понять, сколько осталось безопасного времени. Не удалось, они были в части неба закрытой скалой. Я знал, что именно так и будет. Меня начнут терзать волнения, а Айрис не будет спешить.

Учитывая, что до леса бегом было минут пятнадцать или даже меньше, Айрис могла натаскать целый грузовик дров, которых хватило бы на неделю жесткой обороны. И тут до меня дошло, что Айрис соврала мне про лес и про дрова. Не пошла она туда, а направилась прямиком к тому месту, откуда взлетели устройства, принятые ей за научные летательные аппараты. Будь я в лучшем состоянии, ей бы не удалось обмануть меня. Безумные поступки так вязались с ее характером. И как я сразу не догадался, что дрова были глупой затеей.

Теперь меня начало трясти от переживаний по-настоящему. Я понимал стратегию Айрис. Из-за моего беспомощного состояния мы теряли время, когда до цели оставалось всего два часа легкого бега. Она решила быстро сбегать, узнать и вернуться до наступления ночи. Только гладко бывает в планах, а на деле всегда находятся причины, мешающие их выполнению. В минуты слабости я злился на жену и даже допускал мысль, что наш брак не вечен. Когда-нибудь я устану от ее проделок так, что предпочту мирное уединение, дарующее мне прекрасную жизнь изо дня в день, из года в год.

Я сам не заметил, как начал ходить по карнизу, нервно накручивая круги, время от времени бросая взгляд на зеленую поверхность леса. Я не знал, как мне иным способом увидеть наступление ночи, кроме появления в кронах деревьев растительных хищников, выделяющихся более темной окраской. Живо представил, как они выловят мою Айрис и скрутят ее в своих кольцах, сломав ей кости вместе с модификациями. Как же я ненавидел ее в этот момент за беспечность, и как мне страшно было, что с ней может случиться беда. Своему сыну я точно такой жены не пожелал бы.

По стене, между карнизом, на котором находился я и водопадом осыпался легкий камнепад. Я выглянул вверх и увидел спускающуюся с охапкой дров Айрис. Перехватил у нее их, когда она почти слезла. Все глупые мысли об уединении, и про несносные черты характера супруги автоматически вылетели из головы.

— Ты где была? — Спросил я строго, давая понять, что догадываюсь о настоящих целях ее вылазки.

— В смысле? — Искренне удивилась она. — В лесу, собирала дрова. Там деревья высокие, ветки начинают расти высоко. Пришлось вспомнить наших предков приматов.

— Не врешь? — Спросил я уже с изрядной долей сомнения в собственных подозрениях.

— Гордей, я переживаю за твое психическое состояние, то галлюцинации, то тревожность.

— Я уснул, проснулся, тебя нет. Солнца спрятались за обрывом, сколько осталось до ночи, неясно, решил, что ты меня обманула и решила самостоятельно сбегать до базы ученых. — Я обнял ее чуть крепче, чем надо было, радуясь возвращению.

Айрис громко рассмеялась.

— Да, будь это я тремя годами ранее, так бы и сделала. Но сейчас меня больше волновало твое состояние. Представь, если бы я не успела вернуться до наступления ночи, мы, скорее всего, погибли бы оба. Ты настолько считаешь меня безумной? — Айрис поставила руки в боки.

— Пять минут назад эти мысли казались мне очень вероятными. Ты точно туда не бегала?

— Нет.

— А сколько осталось до ночи?

— Два часа и сколько-то минут. Мне нужно подняться, там наверху у меня остались ягоды. Вижу, как тебе помог мой компот.

— Не компот мне помог, а страх, что ты не успеешь вернуться. А когда ты вернулась, случился второй прилив сил. Я чувствую себя нормально, почти прежним. Вот еще раз компотика попью и будет вообще норм. — Меня отпустило, стало хорошо и спокойно.

Айрис в который раз забралась на обрыв. Пока она была там, я приготовил костер, но не разжег его, вспомнив, что нечем. Мне стало любопытно, откуда взяла огонь Айрис в первый раз, ведь мы оставили зажигалку родителям. Айрис спустилась, держа в подоле майки разноцветные ягоды. Я помог ей спуститься, потому что она держалась только одной рукой.

— Ты рискуешь. — Укорил я ее за такой опасный способ скалолазания.

— Я выучила каждый камень, никакого риска. — Айрис высыпала в скорлупу ягоды. — Удаляй косточки, а я наберу воды, а потом займусь костром.

— Хорошо. — Мне было интересно посмотреть, что она придумала, пока я лежал в беспамятстве.

Айрис взяла в руки палку, которую я сломал предусмотрительно, чтобы страховать друг друга. Расщепила тонкий конец ствола пополам, вставила в него скорлупу ореха, а расходящиеся концы раздвоенного ствола, стянула шнурком от кроссовки. Получился черпак на очень длинной рукояти. Им она набрала воды из водопада, не покидая карниза. Перелила ее в пустые скорлупки, затем набрала еще и предложила мне напиться. Я не отказался. Вода мне требовалась постоянно для восстановления сил.

Я закончил отделять мякоть от косточек синхронно с тем, как она закончила с водой. Затем Айрис взяла палочку потолще из припасенных дров, вырезала в ней углубление, в которое вставила ровную палочку потоньше. Обложила место контакта наструганными кусочками подошвы от своей обуви и мелкими веточками. Зажала вертикальную палочку между ладоней, улыбнулась мне и принялась вращать ее с невероятной скоростью.

Через несколько секунд резина занялась огнем. Айрис подложила в него тонких веточек. Пламя мгновенно занялось.

— Учись студент. — Айрис наслаждалась произведенным на меня эффектом.

— Тебя реально можно отправлять в каменный век, не пропадешь. — Сделал я ей заслуженный комплимент.

— Надо сказать спасибо Джанбобу, наделил нас тем, что постоянно пригождается в жизни.

— Как раз тот случай, когда говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Едкий дым потянулся в мою сторону. Пришлось пересесть в другое место, кряхтя, как старый дед.

— Когда будешь в порядке, чтобы лазить по горам? — Поинтересовалась Айрис.

— После ночи точно буду.

Так разговаривать было сложно из-за шума, оставшееся до приготовления компота время мы сидели молча. И так было здорово, что мы вместе и с нами все хорошо. Айрис сняла с огня приготовившийся компот и убрала в сторону.

— Осталось не больше пятнадцати минут. — Сообщила она. — Я пойду, разожгу огонь на обрыве.

— А может, ну его? — Мне не хотелось, чтобы Айрис снова уходила.

— Мы ничем не рискуем, зато сверху у нас будет защита.

— Давай, только быстро, но осторожно.

Айрис без усилий перебралась с уступа на стену и покарабкалась вверх. До края обрыва было не так уж и далеко, метров шесть. Я проводил ее взглядом до самого конца. Прежде чем исчезнуть из поля зрения, она помахала мне. Мне подумалось, что из нас двоих ей пришлось бы меньше ломать себя, если бы выяснилось, что мы останемся на этой планете навсегда. Вопрос, кто из нас цивилизованней.

Ее не было пять минут. Я снова тревожно вглядывался в природу, ища в ней признаки начала «ночи». Вроде бы все было тихо. Наконец, Айрис показалась из-за края обрыва. В руках она держала две дубинки, выполненные по классической схеме, в виде располневшей бейсбольной биты. Она показала, что собирается их бросить. Я показал, что готов ловить. Айрис бросила одну. Я поймал и убрал ее в сторону. Затем поймал вторую дубинку. Да, это было настоящее оружие, после удара которого любой черепок треснет, как переспелый арбуз.

Айрис спустилась, а я как джентльмен поддержал ее, помогая перебраться на карниз, хотя в этом не было особой необходимости.

— Вот чем я занималась, пока ты думал, что я пустилась в самоволку. — Айрис улыбнулась. — Нравятся?

— Произведения череполомательного искусства. Выберемся, дома на стену повешу. — Я помахал дубиной. — На мамонта пойду, но только после того, как попью компот.

— Вы выглядишь абсолютно здоровым. — Довольно произнесла супруга. — Только круги под глазами остались.

— Это годичные кольца, чем дольше мы находимся на этой планете, тем больше круги.

— С возвращением. — Айрис стукнула меня в плечо.

Мы сели пить изрядно подостывший компот. Я выцедил сладкую жидкость и выбирал по одной разварившиеся ягоды. Чертовски вкусно, даже сложно сравнить, какая из земных ягод, или какой плод могли иметь такой насыщенный вкус. На эту планету можно было устраивать не только визионерские экскурсии, но и гурманские, определившись только, что можно есть, а чего нельзя.

Мы переглядывались с Айрис, строили друг другу рожицы, будто не понимали, что с минуты на минуту снова начнется адская свистопляска. Громкий крик перебил шум водопада. Огромная птица, похожая на грифа, спланировала прямо над нашими головами. Её оперение горело. Она оставляла за собой дымный след и разлетающиеся в стороны искры. Птица сделала несколько взмахов крыльями, отчего разгорелась еще сильнее. Потеряла вместе с перьями подъемную силу и круто пошла вниз.

Мы с Айрис посмотрели вниз с края карниза. «Ночь» уже началась.

— А ты говорил, что костер не нужен.

Глава 13

В огненную ловушку попала и «Медуза Горгона», оповестившая нас о своей ошибке жутким многоголосым воплем. Органика, по большей части жир, прекрасно горели в условиях богатой кислородом атмосферы. Обезумевшее животное заметалось на краю обрыва и свалилось с него коптящим пламенем. Вместе с ним полетели вниз и остатки нашего костра.

Мы не стали сразу интересоваться тем, что происходит у подножия обрыва, чтобы не вызывать интерес у прочих форм ночной жизни, но когда повалили первые клубы белого дыма, поняли, что ситуация слегка пошла не по нашему плану. Кажется, под нами начался пожар. А через несколько минут, мы увидели его воочию. Яростное пламя, раздуваемое ветром, как огонь кузнечными мехами в печи, начало стремительно пожирать лес. Тысячи птиц, даже те, кто должны были спать, поднялись в воздух.

— Ой-ей. — Айрис ухватила себя рукой за лоб. — Что я натворила.

— Пустяки, когда все сгорит, мы сможем идти через лес беспрепятственно. — Успокоил я супругу.

— Ты шутишь?

— Да. А что остается делать? Хорошо, что за эти деяния нам не выпишут штраф.

— Гордей, какой штраф, там ведь тысячи животных могут сгореть.

— Формально, их подожгла ночная тварь. Считай это продолжением их войны. — Я как мог пытался избавить ее от чувства вины.

Верховой ветер гнал дым в нашу сторону. Стало тяжело дышать. Я закашлялся. Силы мои еще полностью не восстановились, от кашля закружилась голова. Я понял, что если задержусь здесь еще несколько минут, то потом не смогу подняться.

— Надо выбираться. — Сказал я Айрис.

— Сможешь? — Она посмотрела на меня с сомнением.

— Если не сейчас, то уж никогда. — Ответил я уверенно.

— Я первая, а ты точно повторяй за мной все движения.

— Хорошо. — Покашлял я.

Айрис взяла в одну руку дубину и полезла вверх. Я брался рукой там же где она и ставил ногу точно в то же место, где секунды назад стояла ее нога. Признаться, босиком наступать на острые камни не всегда было просто, но меня подобные трудности уже мало волновали. Я превратился в одно стоически превозмогающее «я».

Подъем прошел быстро и без всяких проблем. Айрис всучила мне дубинку.

— Это тебе, охраняй. — Произнесла она и быстро исчезла внизу.

Я завертелся на месте, ожидая нападения. Никто не изъявил желания съесть меня напоследок. Я посмотрел в небо, сквозь застилающий его дым пожара. Четкие контуры светил, «разлепившихся» прямо в момент, когда я обратил на них внимание, дали понять, что «ночь» закончилась. Я расслабился и опустил оружие. Подошел к краю и «полюбовался» расширяющимся пятном пожара. Снова подумал, что был прав, когда не дал разжечь огонь возле нашего убежища. Айрис карабкалась вверх, прихватив с собой весь наш скарб, который мог еще понадобиться. Я лег на край и ухватил ее под руку, чтобы помочь выбраться.

Она закашлялась.

— Пошли отсюда. — Произнесла она со слезами на глазах, раздраженных дымом.

Мы отошли от обрыва метров на сто, ближе к реке. Здесь уже дым почти не чувствовался. Он поднимался вверх. Я разделся и полез в воду. Мне жутко хотелось смыть с себя остатки липкой немощи, не дающей почувствовать себя полностью здоровым. Айрис последовала моему примеру, разделась донага и забралась в воду. Мы помылись, постирали одежду и развесили ее на кустах, а сами расселись на теплом песке.

— Наверное, после нас кислорода на этой планете останется не так много. — Решил я. — Когда остановится этот пожар?

Айрис пожала плечами.

— В этом есть один очевидный плюс, если за планетой наблюдают, то не пропустят такую серьезную стихию. — Предположила Айрис, задумчиво набирая промытый песок в ладонь и пропуская его между пальцев.

— А как они свяжут ее с нами? Нам надо бегать и махать руками, или поджигать в других местах, пока ученые не заметят подозрительную зависимость.

— Я не ученый, но хочу думать, что они рассмотрят местность в деталях и их сенсоры или камеры заметят нас.

— Проще дождаться, когда местные виды эволюционируют, создадут свою цивилизацию, выйдут в космос и отвезут нас домой. — Я посмеялся.

— Ты хочешь вернуться к родственникам и сказать, что надежды нет? — Айрис серьезно посмотрела на меня.

— Нет, не хочу. — Мне стало неловко, что Айрис заподозрила меня в слабости. — Не вижу пока, что можно сделать, чтобы успокоить их или обрадовать, но хочу верить, что у нас все получится. Всегда же получалось?

— Вот именно, у нас всегда всё получается. — Айрис взяла меня за руку. — Это звучит даже лучше, чем брачная клятва.

Пока увлеченно болтали, не заметили, как начала меняться погода. Вернее, она начала меняться по ту сторону обрыва. Мы это поняли, когда увидели первую вспышку и сильный гром, сотрясший воздух. Схватили одежду и, одеваясь на ходу, добежали до края обрыва. Лес внизу, и все что там происходило, было скрыто от глаз темно-серым туманом. Дуговые разряды молний, вспыхивали на всем обозримом пространстве. Я насчитал двенадцать вспышек в минуту. Часть из них ударила в обрыв. Когда молния сверкнула рядом с нами, оглушила громом и защекотала волосы на теле статическим электричеством, мы решили отойти от греха подальше.

— Думай, что хочешь, но это осознанная реакция планеты на пожар. — Заявил я. — Не может быть таких совпадений. Тем более дождь какой-то странный, не с неба, а непосредственно над лесом. Может быть и не планеты, но точно природы, защищающей себя.

— Я не спорю с тобой. Тоже думала, что гроза случилась подозрительно вовремя. Только это может быть неосознанной реакцией, правилами природы, созданными в процессе эволюции, что-то типа саморегулирующейся системы.

Я задумался над предположением Айрис и согласился с ней. Наша Земля тоже умела компенсировать смещение экологического равновесия различными способами. Не считали же мы планету разумной после этого. А может быть, зря.

Пользуясь моментом безделья, мы направились в высокий лес, чтобы сделать запас провизии. Орехи тут не росли, зато ягод и плодов всех форм и размеров имелось в изобилии. Мне повстречались даже грибы, похожие на земные, но они так бурно отреагировали на наше приближение выбросом облака спор, что мы не решились приближаться к ним. Нам было достаточно обойти опушку, чтобы набрать пару килограмм сочных ягод. Я не решился пробовать их сырыми, даже удалив семена, думая, что в третий раз мне может не повезти.

Пока гремела гроза, мы сварили компот. Признаться, в четвертый раз я уже не так радовался ему. Пресытился приторным вкусом. Захотелось вареной картошки с соленым огурцом и грамм сто холодной водки. Вот тогда бы я вытянул ноги на речном песке и, наслаждаясь негой, лежал бы пару часов подряд, не думая ни о чем.

Мы не заметили, как стихла гроза. Далекий шум водопада, отрезаемый обрывом, снова стал доминировать над остальными звуками природы. Допив компот и доев ягоды, отправились посмотреть на дело своих рук. Признаться, я ожидал увидеть огромную черную плешь, но вместо нее красовалось ярко-зеленое пятно молодой поросли. Способность к регенерации у природы этой планеты была просто потрясающей. Никакого намека на бушевавший пожар.

— Дорога свободна. — Радостно заявил я.

— Ты, прав, надо спешить.

Мы без проблем перешли обмелевшую реку и вскоре подошли к тому месту, о котором говорила Айрис. Природа будто нарочно нарезала гигантские ступени для удобного спуска. Относительно удобного, в сравнении с остальной частью обрыва. Айрис решила спускаться первой, чтобы давать мне указания. Она владела своим телом как опытный гимнаст. Использовала любой выступ для опоры. Могла встать на шпагат между двумя выступами. Прежде, чем ступить на первый выступ, она совершила несколько акробатических чудес. Я подумал, что мне вряд ли удастся повторить за ней все движения.

— Бросай! — Крикнула она с уступа, имея в виду весь наш необходимый «хлам».

Я перекидал ей, а затем стал прицеливаться, чтобы начать спуск. Если бы не самочувствие, слабость и головокружение при нагрузках, я бы так не волновался. Да еще и модификация, оставшаяся в одной руке. Я так привык к улучшениям и часто мечтал о том, чтобы мне вернули усиливающие устройства в правую руку.

— Левее! Правее! Чуть ниже! Ставь! — Командовала мне снизу супруга.

Я, как неуклюжий ребенок выполнял ее команды, смешно ища ногами невидимую опору. Мой спуск занял в два раза больше времени и сил, чем у нее. Я встал рядом с Айрис мокрый от пота.

— Теперь я не переживаю за наш переход. — Похвалила она меня. — Самую тяжелую часть пути мы прошли.

— Ты уверена? — спросил я, думая, что она просто подбадривает меня.

— Без сомнения. — Она взяла в руки дубинку и, бодро пошагала по террасному уступу.

Уступ имел уклон. В конце него имелся вполне удобный спуск на следующую террасу. Я поспешил за супругой, прихватив оставшиеся вещи.

— Это явно сделала не природа. — Я обратил внимание на слишком искусственное происхождение ступеней.

— Хочешь сказать, что здесь есть разумная жизнь, с которой мы еще не встретились? — Спросила она.

— Вообще я подумал, что это дело рук устроителей аттракциона, только они почему-то немного не доделали.

— Нет, для их оборудования эти уступы выглядят слишком коряво.

— А что если они пытались придать им натуральный вид, чтобы привередливые туристы решили, что это проделки природы?

— Может быть ты и прав. — Айрис пожала плечами. — Непонятно тогда, что им помешало доделать этот маршрут.

— А я знаю. Ты же видела, как моментально восстановился лес. Вдруг они не смогли нарезать тропинок и полян. Природа мгновенно отвоевывала себе измененное пространство. Это, конечно, мои домыслы.

— У природы здесь невероятная энергия роста. Не припомню, чтобы в школе нам о таком рассказывали. Я помню, как меня очень занимали планеты, покрытые сплошной однородной биомассой, поглощающей минералы литосферы. Любая вещь, попавшая в такую биомассу, превращалась в пищу путем химических реакций. Ей все равно было, что поглощать. Она находила управу на любой самый устойчивый к агрессивным средам материал. Подобные организмы являются самыми продвинутыми химиками во вселенной. Природа этой планеты очень напомнила мне по умению скрывать и поглощать следы биомассу-химика.

— Как, наверное, жутко выглядит планета, покрытая сплошной однородной биомассой. Мне представляется футбольный мяч, обмазанный кабачковой икрой.

— Они разные по цвету. Бывают веселенькие, яркие, с высоким альбедо, в зависимости от преобладающих в коре планеты минералов.

За разговорами мы не заметили, как спустились в самый низ. Лес касался кронами скал. Запахло сыростью и перегноем. Террасы спускались до самой земли, не вызвав никаких затруднений на последнем этапе спуска. Лес гомонил птичьим пением на разные голоса. Концентрация кислорода на этом уровне казалась еще выше. Я глубоко вдохнул насыщенный ароматами воздух и снова почувствовал пьянящую эйфорию. Остатки слабости окончательно покинули меня. Я снова стал абсолютно здоровым, готовым к любым испытаниям.

Лес здесь был другим, не похожим на тот, что остался за обрывом, огромный вековой, и на тот, где сейчас были наши родственники, где каждое дерево представляло собой устойчивый биоценоз. Лес, в котором мы оказались больше всего походил на земные джунгли. Относительно невысокие деревья были опутаны плетущимися стеблями растений, похожими из-за цветов на нарядные платья. Между деревьями высилась трава всех форм и размеров, сплетающаяся в ковры и живые изгороди.

Легкой дороги ждать не приходилось. Для такого похода требовалось острое мачете.

— Идем туда, где был пожар. — Предложила Айрис. — Может быть там будет легче идти, хотя бы пару километров.

— Идем. — С готовностью согласился я.

Мы пошли вдоль стены обрыва, дошли до падения водопада, после чего автоматически приняли решение идти вдоль реки. Чистая от растительности узкая полоска берега позволяла идти свободно до тех пор, пока направление реки совпадало с нашим. К тому же густая прибрежная растительность изобиловала плодоносящими кустарниками. Здесь росли плоды похожие на виноград оранжевого цвета. Я решил по аналогии с орехами, что это цвет неспелого плода и не стал рвать, хотя выглядели гроздья очень аппетитно.

Нарвали темных сочных плодов, но пробовать не стали. Я не был голоден. Мысли, о том, что скоро окажемся у цели нашего путешествия, отвлекали меня от ненужного чревоугодия. Отсюда, с земли, следы пожара все же были видны. Черные обгоревшие пни еще не успели покрыться сплошным слоем зелени. Каждый такой пенек был густо облеплен роем насекомых, будто бы объедающих его, или же как наши клопы пожарники, откладывающих яйца в горячие угли. Все в природе для кого-нибудь пригождалось. По наличию подобных насекомых я сделал вывод, что пожары тут случаются.

— В другой раз, когда Никас подрастет, я хотел бы сходить в поход на эту планету, но только с нормальной организацией тура. — Поделился я с Айрис.

Планета заслуживала того, чтобы любоваться ею.

— На выпускной, встречать рассвет. — Мечтательно произнесла Айрис.

В ее школе не было такой традиции, так как не было рассветов в земном представлении. Наверное, поэтому она казалась ей такой красивой, романтической, овеянной ореолом символического этапа начала новой жизни.

— Звучит как начало сюжета фильма ужасов. Группа выпускников оказалась на прекрасной планете, чтобы отметить окончание школы, но задержалась до наступления ночи. — Зловещим тоном произнес я.

— Несмотря на наши страдания, я уверена, что нас просто забыли, скоро ошибка будет исправлена, и экскурсии возобновятся без подобных эксцессов.

— Но мы об этом уже никогда не узнаем. И только могучий Тарзан, воспитанный медвежатами, и выучивший человеческий язык по бирке на майке погибшей матери, будет носиться по джунглям, и сворачивать головы ночным хищникам.

— Сразу видно, писатель, мысль развил на ровном месте. Под ноги смотри.

Я чуть не споткнулся о выступающий из песка черный бугорок. Мне он напомнил «Медузу Горгону». Рука непроизвольно выписала крест, хотя я не имел подобной привычки. Эта тварь очень сильно напоминала мне порождение какого-то антимира, на которую мог подействовать огонь, серебро или религиозные ритуалы.

Продвижение наше шло довольно успешно, благодаря тому, что течение реки до сих пор совпадало с выбранным направлением. Однажды она разошлась на два рукава, заставив нас сделать выбор, какое направление выбрать. Мы выбрали правое. А через триста метров река вновь слилась в одно русло. В детстве рядом с моей деревней тоже был такой остров на реке, только гораздо меньше. Для нас, пацанов, это был свой мирок, в котором строили шалаши, играли в войнушку, тайком курили и варили ракушки.

Неожиданно берега реки стали подниматься все круче и круче, и вскоре берег стал слишком обрывистым и близким к реке. Пришлось выбираться наверх по сыпучим откосам. Я уже не нуждался в помощи супруги, и забрался на берег раньше нее. Силы вернулись ко мне полностью. Помог Айрис выбраться. Мы осмотрелись. На нашей стороне примерно в паре километров от русла реки возвышался конический холм. Удивительно, но его вершина казалась «лысой», что в условиях этого мира выглядело противоестественно.

— Нам туда надо. — Заявил я решительно.

— Любопытный объект. — Произнесла Айрис. — Если что, можно будет осмотреть окрестности с его вершины.

Мы направились в сторону холма, продираясь сквозь сплетенные заросли. Эти два километра показались нам настоящим испытанием. Я представил, если бы нам не хватило ума идти вдоль реки, где бы мы сейчас находились, и где бы нам пришлось встречать «ночь». Начался подъем. Растительность редела, облегчая нам задачу. Стали попадаться открытые участки выступающих скальных пород. Камень тоже был тронут лишайниками, что неудивительно в таком влажном климате.

Край растущей растительности был очерчен четкой линией. Выше не росло ни травинки. Мы замерли в нерешительности на границе, думая, стоило ли идти дальше, или же можно осмотреться отсюда. Я боялся, что причиной «мертвой» зоны является высокий уровень радиации или какая-нибудь химическая причина. Айрис посмотрела под ноги, подняла рыжий камешек с земли и показала его мне.

— Твой отец говорил, что это окалина.

Я взял его из руки супруги. Ноздрястый материал, порыжевший от окисления. Было похоже на то, что перед тем, как поржаветь, он испытал высокотемпературное воздействие.

— Мы что, стоим на огромном куске железа? — Предположил я.

Судя по рыжему цвету открытого участка холма это так и было. Под нашими ногами находился мощный природный электрод. Я присел и потрогал поверхность. Она была теплой, гораздо теплее температуры окружающего воздуха.

— Я думаю, никакой опасности нет. Можно идти дальше, но если начнет собираться гроза, надо будет валить отсюда со всех ног. — Я направился вверх, не дожидаясь ответа Айрис.

Поднявшись на двести метров, мы очутились на вершине холма, оказавшейся огромной воронкой или кратером. Но что нас удивило еще сильнее, это белые корпуса какого-то оборудования установленные на дне воронки. Выходило, что этот холм и был объектом интереса ученых. Мы постояли несколько минут в нерешительности.

— Гордей, у нас нет другого выбора, кроме как спуститься и сломать оборудование. — Айрис вздохнула. — Чем раньше мы это сделаем, тем скорее они прилетят.

Она говорила дело. Надо было спуститься, разломать «ящики» и сидеть ждать, когда прилетят спасать космических вандалов. Спуск внутрь воронки или жерла не выглядел простым. Края ее были довольно крутыми и ровными, нигде не зацепиться. Температура вплавила все неровности в тело холма. Поднимающийся снизу воздух был теплым, что навело нас на мысль о том, что эпицентром грозы в округе был именно этот железный холм. Не хотел бы я оказаться внутри жерла в момент грозы.

Босые ноги буквально липли к шероховатой поверхности. Я спускался очень уверенно. К тому же подошвы служили нам индикатором температуры поверхности. Перед спуском мы опасались, что она может оказаться слишком горячей внизу. Ничего подобного, температура оказалась равномерной по всей глубине воронки и вполне приемлемой. Не больше тридцати пяти градусов по Цельсию.

Мы подошли к «ящикам» научного оборудования и увидели, что от них в самый центр воронки идут толстые кабели. Я ударил с приличным замахом по корпусу первого «ящика». Оказалось, оборудование было хорошо защищено от вандалов. Ни одного слабого места, сплошной монолитный корпус из крепкого материала. Как мы ни пытались, не смогли нанести ему заметных повреждений. Я сломал свою дубину напрасно.

— Надо идти вдоль кабеля, вдруг там будет находиться менее крепкое оборудование. — Предложила Айрис.

— Раз надо, значит надо. — Я выбросил разлохматившийся кусок дубинки. — Пора включать мозги.

Центр жерла таил секрет, толстые кабели уходили внутрь отверстия, диаметром в полтора метра куда-то под землю. Мы замерли в нерешительности. Планов становиться спелеологами у нас не было. Прошло уже больше половины дня, и любая заминка могла стоить нам больших последствий. Я внимательно осмотрел края отверстия. Они были искусственными и свежими, металл еще блестел, хотя в здешней атмосфере это было ненадолго. Я сунул голову внутрь прохода, чтобы разглядеть шахту.

Когда зрение немного справилось с царившим там мраком, понял, что никакой шахты нет. Ученые высверлили имеющееся отверстие, чтобы опустить устройство, прокладывающее кабели. То, что я видел, напоминало привычную пещеру. На полу покрытом влажной грязью виднелись свежие следы колесной техники и следы волочения кабеля.

— Там обыкновенная пещера. — Сообщил я Айрис результаты своего наблюдения. — Интересно, что они хотели там увидеть? Пещерного человека?

— Судя по тому, что представляет это место, они хотели узнать, как зарождаются здешние грозы. Я так думаю. — Айрис не хотела утверждать определенно.

Её предположение показалось мне вполне правдоподобным.

— У нас мало времени. Если мы не хотим остаться в этой воронке на ночь, нам надо определиться, спускаться или нет.

— Интуиция подсказывает мне, что ее обходят стороной не только дневные животные, но и ночные. Нет никаких причин для ночных хищников лезть сюда.

— То есть ты намекаешь, что мы должны забраться в пещеру и иди проверять кабель до победного, куда бы он ни тянулся? — Я чуть не забыл, что моя Айрис всегда выбирает самый рискованный вариант.

— Ну, если тебе страшно, или у тебя есть другие, более удачные варианты, я готова выслушать. — В ее голосе сквозила ирония, словно она знала, что других вариантов нет, и мне придется выбрать ее.

— Я, пожалуй, соглашусь, хоть и вижу кучу минусов в твоем предложении. Хочется покончить с этим поскорее.

Я первым спустился вниз, придерживаясь за толстые кабели, как за веревку. От отверстия в основании воронки, до дна пещеры было метра три. Перехватившись пару раз руками, я оказался на полу.

— Спускайся! — Крикнул я супруге.

Когда она закрыла единственный источник света, в пещере стало совершенно темно. Прошло несколько секунд, прежде чем вооруженные модификациями глаза смогли различить контуры пещеры.

— Я думала, здесь будет вонять горячим железом. — Айрис встала рядом со мной. — Пахнет, как в погребе у твоих родителей.

— Да, это же пещера, сырость и плесень. Я так живо представляю ваших ученых, которые отчитаются начальству, согласно произведенным исследованиями нами было установлено, что дыра в железной воронке ведет к пещерам, не представляющим научного интереса.

Айрис рассмеялась. Ее смех покатился по многочисленным ходам, ответвляющимся от первого грота. Жутковато. Подсознание так и ждало, что оттуда кто-нибудь ответит. Хорошо, что потеряться в темноте было невозможно, кабель служил для нас нитью Ариадны. Мы направились по нему. Я пошел первым, взяв у Айрис ее дубинку. Она вооружилась ножом. Спасибо маме, что хорошо подготовилась к этому походу. Без ножа наше приключение было бы еще труднее.

Судя по ощущениям, дорога вела вниз. Иногда приходилось буквально на животе пролезать сквозь узкие проходы, испытывая при этом невероятные приступы клаустрофобии. Казалось, что нависающие над тобой глыбы только и ждут момента, чтобы отколоться и расплющить. Никакой живности, не считая белесого пуха плесени по стенам, нам не попадалось. Только следы колесиков машины, тащившей кабель непонятно куда, напоминали нам о том, что здесь тоже иногда бывает оживленно.

Гроты становились все шире, проходы свободнее, по ним гулял ветер, словно мы приближались к выходу на поверхность. Мне показалось, что я стал видеть гораздо больше. А кабель все тянулся и тянулся, ведя нас в таинственные глубины.

— Мне кажется, что на такой глубине нет никакого разделения на день и ночь. — Шепнул я, чтобы не плодить пугающее эхо.

— Теперь уже поздно об этом переживать. Мы не успеем добраться до обрыва, а я ни за что не осталась бы рядом с рекой во время смены суток.

— Из-за Медузы Горгоны?

— Ага, мерзкая тварь, существо из ночных кошмаров.

— Согласен, напомнила мне Тамару Львовну со склада. У нее точно такая же прическа была.

— Может быть, твое воображение и породило её?

— Тамару?

— Нет, Медузу.

— Хрен знает. Иногда мне кажется, что планета прислушивается к нашим мыслям. Я вообще подумал, что мы сейчас не в пещерах в привычном смысле, а в мозгу планеты.

— Не фантазируй. Слишком явная аналогия, причем сделанная только на морфологическом сходстве между извилинами человеческого мозга и извилистыми ходами пещеры.

— Да, именно на этом сходстве.

— Разумные планеты мыслят иначе. У них там какие-то плазменные вихри в жидком ядре играют роль, аналогичную нашему мозгу. Чтобы понять вообще, что они мыслящие, Высшим пришлось приложить немало усилий, чтобы заметить следы интеллекта. Ввиду глобального отличия между любой расой и разумной планетой понять проявления чужого разума сложно.

— Мне в детстве казалось, что мои игрушки разговаривают между собой, когда я этого не вижу. А тут ситуация обратная, с тобой пытаются общаться, а ты этого не видишь.

— Да. Все существа, которых мы причисляем к разумной жизни, ужасно стереотипные. Все войны в космосе начинались из-за недопонимания друг друга. Каждому народу хотелось, чтобы остальные думали как они.

— Да и не только в космосе. Муравейники воюют друг против друга. — Я сделал уверенный шаг вперед, в пустоту.

Айрис успела ухватить меня за штаны и удержать от падения.

— Ох, ты черт, заболтались. — Я вытер мгновенно выступивший на лбу пот.

Кабель уходил под прямым углом вниз. Мои модифицированные глаза не способны были проницать толщу тьмы внизу. Я нащупал рукой камень и бросил его. Звук удара пришел сразу и разошелся эхом. Тут было неглубоко, метров пять.

— Потратились они на кабель. — Пошутил я, устав от бесцельного блуждания.

— Мне кажется, я вижу источник света. — Айрис указала рукой во тьму.

Вдалеке светилось пятнышко, которое можно было увидеть, только если знать, куда смотреть.

— Любопытно. — Произнес я без особого энтузиазма.

Глава 14

Большой грот, размеры которого я определил по эху, протянулся метров на двести. Запах внутри него отличался от душных пещерных ходов. Это отметила и Айрис.

— Лесом запахло. — Произнесла она, громко вдыхая воздух.

Пятно света росло по мере приближения к нему. Мы посчитали, что где-то там установлена лампа, чтобы подсвечивать ученым съемку. Мыслили примитивно, земными аналогами, но пока не убедились в обратном, считали, что так и есть.

— Неужели наши страдания заканчиваются. — Произнес я устало.

— Тьфу-тьфу-тьфу. — Поплевала Айрис, суеверно испугавшись.

— Да уж, твоя мама не одобрила бы твои предрассудки. — Заметил я.

— Сейчас меня это волнует меньше всего. И прекрати предвосхищать результат.

— Слушаюсь.

Пол пещеры пошел уклоном вниз. Мы ускорили шаг. Свет из еще пока невидимого источника лежал на стенах. Сузившийся конец пещеры вильнул вправо, и мы оказались на входе в огромную природную пустоту. Она простиралась во все стороны, вверх, вниз, налево и направо, и не было видно ей конца и края. Мы стояли на небольшом уступе, с открытыми от удивления ртами, продуваемые теплым сквозняком, вытягивающим воздух наружу, и не могли понять, что мы видим.

В огромной подземной пустоте находился свой мир, и свет исходил не от ламп, как мы считали, а сами растения излучали его. Они создавали мягкое теплое сияние, наполняющее пещеру.

— Вот это экосистема. — Произнес я восторженно. — Они освоили даже подземелья.

— У нас осталось два часа до наступления ночи. — Сообщила Айрис. — Нам надо дать о себе знать. — Она посмотрела на кабели, спускающиеся вниз по стене и теряющиеся в гуще растений.

— Да когда же они закончатся? — Произнес я в сердцах.

Надо было спускаться вниз, пока позволяло время. Айрис опередила меня и первой начала спуск. Наверное, ее терпение подходило к концу. В этой дисциплине в нашей семье я был несомненным лидером. Ждать и терпеть я умел.

Меня почти коснулись светящиеся листья растения. Я не удержался и осторожно потрогал их рукой, опасаясь, что источником света в них могут быть вредные для моей кожи химические реакции. Тонкий укол электрического разряда ударил меня в палец и листок, с которого соскочила искра, слегка померк, будто разрядился его конденсатор.

— Айрис, этот лес электрический. — Сообщил я ей о своем наблюдении.

— Я это заметила. Будь осторожнее, не прикасайся одновременно к большому количеству листьев.

— А под тобой их уже никак не обойти.

— Я попробую.

Айрис попыталась при помощи кошачьих движений протиснуться между ветками, не задев их, но не получилось. Десятки разрядов вонзились в ее тело, она разжала руки и полетела вниз. К счастью, полет был недолгим. Она мягко приземлилась на землю.

— Ты как? — Испуганно спросил я у нее.

— Нормально. Разряды нарушили работу силовой модификации. Я разжала руки против воли.

— Вот гадство, может, мне сразу прыгнуть?

— Не надо. Смотри, они стали светиться слабее. Тебе не достанется так же как мне. — Ладно, рискну.

Я не был таким грациозным, как супруга. Меня тут же начали жалить десятки микроскопических молний, когда я оказался на одном уровне с могучей ветвью, касающейся стены пещеры. Мои модификации выдержали испытание, окончательно затушив листья. Я встал рядом с Айрис.

— А вот и конец. — Она кивнула на множество различных устройств, к которым вели разветвляющиеся концы кабеля.

— Поверить не могу, что вижу это. — Я показал на оборудование, затем на светящиеся растения. — И это. Электрический лес. Они что, как-то используют атмосферное электричество, или наоборот, сами создают его?

— Не знаю. Надо было становиться ученой, а не заморачиваться идеями глупой свободы. — Айрис сделала два шага вперед, провоцируя светящуюся траву под ногами трещать электрическими разрядами.

Я побоялся идти, потому что был босиком.

— Ты давай, повандаль без меня. Не хочу, чтобы меня било током.

— Хорошо. — Айрис махнула дубинкой и нанесла удар по устройству, похожему на тканевую мембрану.

Оно не выдержало ее надругательства, сломалось и пыхнуло коротким замыканием.

— Достаточно? — Спросила Айрис. — Или…

Она прицелилась дубинкой к другому устройству в виде колпака на подвижной ножке.

— Ломай, надо, чтобы они точно отреагировали. Система компенсирует им стоимость оборудования за наши страдания.

Айрис сбила колпак дубинкой. Он полетел сквозь листья, с треском разряжая их. Ударила еще раз, выгнув опору, к которой он крепился.

— Ну, теперь ждем реакции с их стороны. — Я прислонился к теплой стене пещеры.

Вообще было неожиданно ощущать теплый камень. Айрис осмотрелась по сторонам.

— Гордей, я немного прогуляюсь, осмотрюсь. — Предупредила она.

— Айрис, это может быть опасно. Вдруг тут есть растения, которые бьют сильнее, чем эти деревья.

— Я буду в пределах твоей видимости, и не буду приближаться к опасным местам. — Успокоила она меня.

Только ее обещания меня совсем не успокоили. Я хотел пойти за ней, ступая по ее следам, выделяющимся темным цветом разрядившейся травы. Посмотрел наверх, на листья, которые щипали нас, пока мы спускались и заметил, что они снова набрали света до прежнего уровня. Стало быть, и трава скоро наберет заряд и тогда мне придется ехать на спине жены, возвращаясь к кабелю.

— Будь осторожнее, тебя некому будет спасти. — Предупредил я ее.

— Кроме ученых. — Добавила она.

— Я бы не стал надеяться на них. Они могут решить, что оборудование сломали животные.

— Вряд ли у них такое бесполезное оборудование. Они должны были засечь нас, еще до того, как мы зашли в пещеру. Я считаю, что это оборудование сканирует все, что здесь происходит, вплоть до атомарного уровня.

— Как они догадаются, что этот набор атомов принадлежит Гордею и Айрис?

— Мне откуда знать? Хочу верить, что они понимают в том, чем занимаются.

Айрис пошла вглубь леса, пригибаясь под ветвями. Трава под ее ногами искрилась вспышками электрических разрядов. Она прошла в одну сторону, в другую, оставаясь у меня на виду, а потом, как я и предполагал, ее любопытство потеряло осторожность. Она скрылась из глаз.

— Айрис, я тебя не вижу! — Крикнул я.

— Я рядом. Я тут кое-что нашла! — В ее голосе звучало удивление.

— Что? Исправный челнок, который отвезет нас на орбиту?

— Нет! Это не совсем деревья. Они плодоносят животными.

— Ты уверена? Может быть, они так спят? — Попытался я ограничить фантазию супруги.

— Это эмбрионы. Их тут тысячи на каждом дереве.

— Айрис, возвращайся назад. Если тут тысячи эмбрионов, то должны быть и тысячи взрослых особей. Вдруг в пещерах рождаются ночные твари.

— Гордей, помнишь, мы видели, когда садились на планету, черные реки?

— Да, конечно. Спасибо модификациям, я помню все.

— Они здесь есть. Я стою перед черным ручьем.

— Не вздумай касаться его. Черт его знает, что это за зараза.

— Ладно, не буду.

— Возвращайся скорее. Больше всего мне хочется покинуть это место до наступления ночи. — Прокричал я.

— Иду.

Айрис появилась в сиянии электрических разрядов совсем не в том месте, откуда я ее ждал. Я дико обрадовался ее появлению. Как-то давила на меня непривычная обстановка.

— Раз у них тут столько дармового электричества, могли бы зарядку для телефона поставить. — Пошутил я. — Совсем потерялся во времени. Сколько прошло, сколько осталось, непонятно.

— До ночи осталось полчаса. — Предупредила Айрис.

Почему-то ее нейроинтерфейс, в отличие от моего, работал в автономном режиме. Я первым ухватился за кабели и полез вверх. Разрядил деревянной дубинкой листья на пути, и смело полез дальше. Айрис поднималась следом. На подъем у нас ушло минуты три. Я забрался на уступ и помог подняться супруге.

— Если у ночных тварей единственный способ попасть отсюда на поверхность только через дыру, в которую мы спустились, то у нас могут быть проблемы. — Произнес я пессимистично.

— Не думаю. Дыра была рассверлена людьми. У меня черный ручей не выходит из мыслей. Такое ощущение, что это он является той самой рекой, типа Стикса, по которой возят существ из подземного в надземный мир.

— Антистикс. — Придумал я ей название.

Полюбовавшись напоследок дивным электрическим миром живой природы подземелья, мы направились вдоль кабеля вверх. Ночь должна была застать нас на полпути к поверхности. Мы придумали, что если начнется миграция животных, мы просто уйдем в боковое ответвление и будет надеяться, что нас не заметят.

Время в движении прошло быстро. Айрис сообщила, что началась ночь. В отличие от леса в пещере никакой разницы смены суток не чувствовалось, как я не прислушивался. Однако мы постоянно были начеку, чтобы не дать застать себя врасплох. И вскоре я заметил разницу. Первое, что я ощутил, это как пропал сквозняк. Он всегда незримо давал о себе знать. Я ощущал его кожей и слышал посвистывание в узких проходах.

— Заметила, сквозняка не стало? — Спросил я у Айрис.

Она прислушалась.

— Как будто. Он, может быть, подул в обратную сторону?

— Нет, его нет совсем. Мы точно не сбились с маршрута. — Я полез ощупывать кабели.

Они были на месте.

— Не парься, пошли дальше. — Айрис не стала делать далеко идущих выводов.

Вскоре в воздухе запахло озоном с примесью горелого металла. И чем выше мы поднимались, тем сильнее становился этот запах. Температура воздуха тоже росла. Мы решили, что в период наших блужданий снова случилась гроза, а ее отголоски разнеслись по ходам пещеры характерными ароматами.

— Хорошо, что нас в этот момент не было внутри жерла. — Произнес я.

— Ага, с тех пор, как мы попали на эту планету, нам непрерывно везет. — Пошутила Айрис.

Мы посмеялись. Согласно нашей модифицированной памяти, мы уже подошли к выходу. В воздухе висел нестерпимый запах горелого железа, будто тут варили сваркой. Над головой ярко светилось в инфракрасном спектре пятно горячего металла. Признаться, я ожидал увидеть совсем другую картину. На ее месте должен был светиться выход наружу.

— Гордей. — Взволнованно произнесла Айрис, требуя моего внимания.

Я посмотрел на супругу. В руках она держала отгоревший конец кабеля. У меня в голове пронеслись какие-то беспорядочные мысли, пытающиеся построить оптимистичную развязку события. Ничего не получилось, пока я не осознал, что отверстие заплавилось, а кабели сгорели и концы упали внутрь.

— Очень важно понять, это произошло до того, как я разбила оборудование или после. — Произнесла Айрис.

— Мы… мы с тобой встряли. — Произнес я обреченно. — Нас сюда как будто заманили.

— Подожди, без паники, Гордей. Они прилетят, чтобы починить оборудование и восстановить кабель. Даже если мы сломали его после того, как заплавилась дыра, они все равно прилетят. — Айрис говорила, четко выделяя каждое слово, словно пыталась убедить себя в логичности сказанного.

— Они за челноком не прилетели. А если уже узнали все, что хотели узнать? — Не стоило мне разубеждать ее, выставляя себя паникером. Айрис нуждалась в моей поддержке.

— Гордей. — Он всхлипнула и опустилась на теплый пол пещеры. — Мы никогда отсюда не выберемся. Отсюда нет выхода. Никас…

— Прости, прости, Айрис, я ляпнул, не подумав. За нами прилетят. Тут оборудования на миллионы… миллионы ваших денег. За него наверняка отчитываться нужно. Ты хочешь подождать? Давай подождем. — Я обнял ее, стараясь сдержать в своих объятьях ее рыдание.

Ее колотило несколько минут. Айрис боролась с чувствами, но в итоге отдалась им и только прорыдав, смогла взять себя в руки. Она вытерла лицо от слез майкой и, шмыгнув носом, произнесла спокойным тоном:

— Прилетят, не прилетят, надо надеяться на себя.

— Ну, конечно. — Я сделал вид, что согласился с супругой, только ради того, чтобы она больше не плакала, не представляя при этом, как нам может помочь надежда.

— Я предлагаю подождать до наступления следующей ночи. Если сюда никто не явится, мы вернемся в тот электрический лес и попробуем найти из него выход. — Заявила на полном серьезе Айрис.

— Отличная идея. Надеюсь, ученые явятся раньше, иначе меня ждет серьезная встряска.

— Не переживай, я буду расчищать перед тобой дорогу. — Айрис изобразила дубинкой взмахи, будто у нее в руках находилась метла.

— Да, действительно, это сработает. А ели еще и мне сделать нормальную метелку, то я и сам смогу позаботиться о себе. А тебя не пугают эмбрионы в том лесу?

— Пугают? Хм, возможно, как кота, новая вещь в доме. Страшно, но любопытно.

— Завидую твоему любопытству. Я бы променял тайну растущих на дереве эмбрионов, на скромное жесткое кресло в спасательном челноке. Да что там кресло, я бы сидя на полу сбежал отсюда, среди оборудования и при отрицательной температуре. И даже при недостатке кислорода. У меня уже аллергия на него. Хочется подышать чем-нибудь нездоровым, выхлопными газами, например.

— Я бы не сказала, что в этой пещере очень здоровая атмосфера. У меня глаза слезятся от этой вони. Пойдем отсюда в нижние галереи.

— Пойдем. Если начнут сверлить, мы обязательно услышим.

Мы спустились вниз, где совсем не пахло едким дымом сгоревшего металла. Успокоившись, поняли, как сильно устали. Непроглядная тьма и тишина просто принудили нас ко сну. Сопротивляться не было никаких сил. Я оперся спиной о стену и вытянул ноги. Айрис прислонилась спиной к моей груди и засопела раньше меня. Я продержался дольше нее пару минут и не заметил, как уснул.

Проснулся от того, что отсидел на камнях мягкое место и спину. Айрис рядом не оказалось.

— Айрис! — Испугался я за нее.

— Я здесь. — Услышал ее шепот в темноте. — Пожурчать нельзя.

— А, понятно. — Меня отпустило. — Журчи на здоровье. Сколько времени прошло?

— Около шести часов?

— Сколько? — Вырвался у меня удивленный возглас.

— Сколько слышал. Если бы не жесткий пол, могли поспать в два раза дольше.

— А мы случайно ничего не проспали? — Спросил я.

— Я поднималась выше. Ничего не проспали. — Айрис громко вздохнула и добавила. — Скоро ночь. А нас там ждут.

Я представил родителей, тещу и сына, выглядывающих нас каждую минуту с надеждой. Принимающих каждый хруст ветки, каждую вспорхнувшую птицу за наше возвращение. Им, наверное, уже хотелось, чтобы мы просто вернулись, даже без спасительного известия, живыми и здоровыми. Я понял, как близок к тому, чтобы принять мысль о том, что мы здесь оказались навсегда. Даже представил, что нам придется рожать детей, и родителям придется это делать и даже Вестлине, чтобы лет через двести кто-нибудь снова решив заинтересоваться экзотической планетой, натолкнулся на колонию людей, приспособившихся к ее странной особенности. Библейская история про райские кущи.

Очевидно, что оборудование не очень интересовало ученых. Возможно, таких воронок, как та, в которую мы забрались, по планете было множество, и они расставили оборудование по всем, чтобы получить точные данные. Ну, подумаешь, в одной из них что-то сломалось, обычная погрешность. У меня не было никакого желания возвращаться в электрический лес искать оттуда выход. Он был так глубоко под землей, что не стоило надеяться на простой выход. Может быть, черная река уносила спелые эмбрионы на поверхность, но им не требовалось дыхание, как нам.

Айрис вернулась и присела рядом.

— Один большой плюс от нашей ситуации, это отсутствие отличия между днем и ночью. — Произнесла она делано весело.

— И кабель. — Напомнил я. — Без него мы просто стали бы заложниками этого подземелья. А что если… — Искра новой идеи зародилась у меня, — если мы хотим получить другой результат, то нам стоит поменять и маршрут.

— Ты в своем уме? — Даже сквозь тьму я увидел изумленный взгляд Айрис. — Чтобы найти выход в этих лабиринтах, надо потратить годы. А мы с тобой нуждаемся в еде и воде.

— Я читал, что в пещерах можно найти выход по тяге. Если нам сделать свечу, то мы сможем по колебаниям ее пламени определить ответвления, ведущие к выходам на поверхность.

— Нам понадобиться очень много свечей.

— Тогда достаточно наслюнявить палец и по холодку определить тот же сквозняк. — Предложил я альтернативу.

— Хорошо, что мамы нет рядом, это стало бы для нее очередным поводом считать нас дикарями. Я теперь замечаю разницу нашего воспитания. Если твой метод сработает, то нам необходимо будет разжиться чем-нибудь для рисования на стенах. Так мы сможем вернуться к кабелю, если у нас ничего не получится найти выход.

— Ну, ты голова, Айрис. — Я поцеловал ее в губы. — С тобой не потеряешься. Давай оставим под входом в эту воронку какой-нибудь предмет, чтобы ученые, если они явятся, нашли его и поняли, что здесь есть люди.

— Достаточно будет завязать край кабеля узелками. Животные точно не стали бы такого делать.

Новая идея заразила нас оптимизмом. Мы не стали больше ждать неизвестно чего. Поднялись в самую верхнюю пещеру с закрывшимся выходом, навязали, как и собирались, узелки из кабеля и пошли вдоль него в сторону электрического леса. Я слюнявил свой грязный палец каждый раз, как нам попадались разветвления ходов. Мы не собирались уходить в них, пока не найдем, чем оставить отметки. Я делал это из любопытства. Мой простейший определитель сквозняков, то ли не работал, то ли сквозняков не было. Возможно, пламя оказалось бы более чувствительным инструментом.

Наступила «ночь». Мы с Айрис притихли, чтобы невзначай не угодить в неприятности и убедиться, что пещеры это точно свободная от хищников территория. Ничто не потревожило ее безмолвия, сколько мы не старались прислушиваться. В поразительной тишине даже слышно было биение собственного сердца. Мы продолжили путь и вскоре вышли к электрическому лесу. В этот раз дорога показалась мне намного короче. А вот свет леса был намного тусклее, чем в первый раз.

— Ночь отбирает заряд. — Решил я.

— У меня своя теория. Этот лес является конденсатором. Это он вызывает грозы, передавая заряд по железным жилам на выступающие из земли электроды.

— Зачем?

— Затем, что… он умный. В смысле, разумный. — Айрис перешла на шепот, видимо, чтобы лес ее не слышал.

— Смело. — Оценил я полет мысли супруги. — В свете моего общения с деревом, я готов принять твою теорию. Определенно, деревья на этой планете обладают разумом.

— Этот разум контролирует погоду на поверхности. Это он, поняв, что начался пожар, смог его затушить.

— Значит между лесом снаружи и этим есть связь? Вопрос, она физическая или ментальная?

— Может быть, ученые именно это и хотели узнать? — Предположила Айрис.

— Теперь им сделать это будет сложнее. — Я вспомнил про разбитое оборудование. — Мы поступили как дикари. Надо еще было на стене оставить надпись: «Здесь были Гордей и Айрис. Земля» и сердечко со стрелой.

Мы спустились вниз, на землю. По дороге Айрис разряжала листья дубиной, так что спуск прошел без проблем.

— Идем, я покажу тебе эмбрионы. — Таинственно произнесла Айрис.

— Идем. Буду сильно удивлен, если это окажутся плоды, похожие на них.

Айрис проделывала мне дорогу. Мои босые ноги почти не жгло разрядами. Я даже перестал обращать на это внимание. По дороге мы наткнулись на сухие ветви, лежащие на земле. Из них я сделал себе метлу, которой доразряжал то, что не разрядила Айрис. Мы вышли к черному ручью, рядом с которым росло дерево, плодоносящее животными.

— Они сильно подросли. — Заметила Айрис.

Мои предположения насчет разыгравшегося воображения супруги не подтвердились. Это действительно были зародыши. Они находились внутри полупрозрачного материала, в жидкости, и были теплыми наощупь. По виду сложно было определить, в какой стадии срока созревания они находятся, и к какому виду относятся. Меня больше всего интересовало, это дневные или ночные животные.

— Выходит, животные не размножаются сексом. — Дошло до меня. — Эти медвежата такие обаяшки, любой интим испортил бы мое мнение о них. А я-то думал, как так, если за ночь с каждого дерева съедают до четырех животных, то как они так быстро успевают восстанавливать популяцию. По идее, через месяц их бы уже никого не осталось бы.

— Значит, я не настолько обаятельна, что со мной можно вытворять всякие вещи? — Айрис кокетливо рассмеялась.

— Если бы ты была такой… — Я изобразил меланхоличную морду животного, вечно жующего и с отстраненным взглядом, — у нас тоже ничего бы не было.

— И мы размножались бы черенками. — Добавила Айрис.

— Не знаю, как ты, но я-то точно.

Мы решили пройтись вдоль ручья, чтобы не потерять ориентир. Нам нужно было что-нибудь красящее, видимое в темноте. В идеале подошел бы мел или известняк на худой конец. Черный ручей промыл русло в каменной породе пещеры, и мы рассчитывали найти выступающую наружу мягкую породу. С дровами для подсветки проблем не было никаких. Их тут было множество и в гораздо более пригодном состоянии, чем на поверхности планеты.

Так же нам было интересно удовлетворить любопытство. Пещера являлась чудом природы, красивой загадкой, суть которой хотелось разгадать или хотя бы уцепиться за ее начало. Несомненно, в нас жил дух натуралистов-исследователей, вынужденных обстоятельствами, конечно.

Мы виляли вместе с ручьем. Повстречали два притока, после впадения которых ручей стал шире в два раза. На всем протяжении вдоль него росли «плодоносящие» деревья, но нигде нам не повстречалось стадии, готовой вот-вот произвести роды. У нас сложилось мнение, что пещера создает полуфабрикаты, которые транспортируются потоком черной воды к другой стадии развития.

Мы дошли до стены пещеры. Здесь она была не такой отвесной, покатая с выступами и минеральными натеками по ним. По этой стене стекала вода. Здесь было влажно, пахло затхлостью, а растения светились чуть слабее, чем в другой стороне пещеры. Ручей, приведший нас сюда, уходил в отверстие в стене. Мы встали у него, не зная, что делать дальше.

— Для нас это явно не выход. — Произнес я разочарованно.

— Не в этой жизни. — Айрис вздохнула. — Это путь для эмбрионов.

Она кивнула за мою спину. Я резко обернулся, приученный к постоянному ощущению опасности. Меня ужалила током трава, которую я не успел разрядить. У ближайшего к нам дерева копошились крабообразные животные. Они были черными, с расставленными в стороны лапами и клешнями, усиливающими сходство с земными аналогами. По спине и лапам у них светились полосы, придавая животным дискотечный вид. Их появление открыло нам глаза на процесс, в результате которого эмбрионы покидали пещеру.

«Крабы» забирались на деревья и принимались проверять клешнями «пуповину» соединяющую плод с деревом. Некоторые им удавалось перерезать, а некоторые нет. Не поддавшиеся они оставляли. Упавшие эмбрионы «крабы», оставшиеся на земле, ловко перекатывали в ручей, где они спокойно плыли по течению. Мы дождались, когда первый плод поднырнет под стену.

— Электрический роддом. — Произнес я впечатлено. — Всё не как у людей. Думаю, родители нам снова не поверят.

— В этот раз поверят, если у нас будет шанс рассказать им.

— Отставить меланхолию. Пошли назад, мне кажется, мы найдем, чем чертить на стенах. — Я помахал вокруг себя веником. Трава затрещала искрами.

«Крабы», занятые промежуточной стадией развития эмбрионов, никак не реагировали на нас. Они были полностью поглощены ответственной работой. Мне подумалось, что здесь нет смены времени суток, как на поверхности. «Роддом» был вне этой игры, бесперебойно обеспечивая планету животными.

Мы вернулись к тому месту, откуда свисал кабель. Бесполезное оборудование теперь можно было ломать со спокойной душой. Я не стал курочить его дубиной, потому что у нас был совсем другой план. Удивительное дело, но болты и защелки применялись даже у земной цивилизации, возглавляемой Высшими. Вот уже вещь на все времена. Я вскрыл один из ящиков. Внутри находились разные причудливые механизмы, похожие на фракталы и спирали. Красиво, но не то, что нам было нужно. Айрис тоже вскрывала, все, что можно было вскрыть.

— Гордей, смотри, что я нашла. — Она держала в руке металлический цилиндрический контейнер с гелеобразной пастой внутри. Паста обладала люминесценцией. Айрис намазал ею палец, и провела по стене. На ней осталась слабо светящаяся полоска. В темной пещере она должна была выделяться сильнее.

— Палец не жжет? — Поинтересовался я у супруги, переживая, что светимость основана на опасной химической реакции.

— Нет. — Айрис вытерла палец об одежду. — Но будет лучше, если мазать палочкой.

— Согласен.

Мы собрали подходящие ветки, которых должно было хватить для нашей цели на несколько часов, и полезли наверх. Время смены суток нас уже мало интересовало. Хоть какое-то послабление нашим страданиям. Как только мы покинули примыкающий к огромной пещере грот, Айрис добыла огонь. Сухая древесина из пещеры разгорелась быстро. Палочка, толщиной с мой палец, горела легко, как спичка на Земле.

Перед нами, кроме прохода с кабелем, находились еще три. Айрис проверила каждый, в последнем пламя дрогнуло и потянулось в него.

— Рисуй стрелку в сторону кабеля. — Посоветовала она мне.

Я начертил на стене жирную стрелку, четко выделяющую в темноте.

— Экономь краску. — Посоветовала Айрис.

— Я художник, я так вижу. — Буркнул я.

Мы полезли в узкий проход, заманивающий нас новой надеждой.

Глава 15

Просто удивительно, что с поверхности земля под ногами представляется единым целым, почти без пустот, разве что только с ходами, прорезанными подземными реками. Мы блуждали битых два часа из одной «кишки» в другую и не было счета этим разветвлениям. Хуже того, мы начали выходить в те проходы, в которых были прежде. Светящиеся стрелки указывали нам на это.

— У меня есть только одно объяснение. — Айрис устало присела к стене. — Тяга никак не связана с выходом на поверхность. В пещерах свой микроклимат и поэтому есть движение воздуха.

Ее мрачный вывод подводил к тому, что мы оказались запечатанными под землей. Принятие этой истины могло меня убить. Зачем жить в этих пещерах, в чужом мире?

— Идем ближе к поверхности. — Я потянул Айрис за руку. — Там сквозняк может быть по нужной нам причине.

В нашей семье была такая особенность, мы не могли унывать одновременно. Если кому-то из нас хотелось опустить руки, у второго открывалось второе дыхание, и появлялась вера в лучшее. В этот раз роль спасителя досталась мне. Супруга вяло подчинилась. Пришлось дать ей звонкого леща по попе, чтобы встряхнуть.

Мы поднялись до самой верхней пещеры, чтобы проверить, не изменилось ли чего в ней, не открылся ли проход наружу. Ничего не изменилось. Мы спустились чуть ниже, в грот, из которого вело несколько ходов. Айрис разожгла палочку и мы стали проверять каждое ответвление. В средних, расположенных близко друг к другу, такая тяга была. Сквозняк уходил внутрь. Мы не стали обнадеживать себя, чтобы не расстраиваться, если надежды не оправдаются.

Я исправно оставлял светящиеся стрелки на всех перекрестках. А их было великое множество. Люминесцирующего вещества осталось в банке меньше половины. Я уже заострил палочку и оставлял коротенькие тонкие стрелки. Тяга вела нас хитрыми ходами, местами настолько узкими, что я боялся застрять в них. Столько приступов клаустрофобии за такое короткое время мне еще не приходилось испытывать.

Жуткий для нас момент случился, когда я в очередной раз закупорил собой проход. Айрис протиснулась в него первой, почти без проблем, а я застрял в позе супермена. Одна рука у меня была вытянута вперед, а вторая прижата к туловищу, потому что вытянув обе, я не пролезал в него.

— Вытягивай меня. — Попросил я супругу.

— Давай назад. Мы раздерем тебя спину. — Испугалась она.

— Я уже никуда не могу двинуться самостоятельно. У нас выход только вперед.

Айрис потянула меня за руку. Я почувствовал, как камни сверху поддались под нашими усилиями. Супруга вытянула меня, но проход через секунду заблокировал упавший камень, отрезав нам путь назад. Все мои художества на стенах пропали даром, если не было соединяющихся ходов с теми, что мы прошли прежде. Одежда на мне превратилась в лохмотья. Кожа на спине стесана до крови. При таких обстоятельствах сохранять оптимизм становилось все труднее.

Айрис разожгла еще одну палочку. Пламя нервно заколыхалось. Из прохода перекрытого камнем свистел сквозняк.

— Хорошая тяга. — Заметил я. — Продолжаем движение.

Айрис, видимо, стало жалко меня. Она изобразила напускную радость, чтобы поддержать мои оптимистические усилия.

— Мне кажется, воздух становится свежее. — Произнесла она уверенно.

— И мне. — Соврал я, понимая, что воздух, который мы вдыхаем, поступает сюда из глубин пещеры.

Как бы там ни было, но поддерживая друг друга, мы стимулировали себя не раскисать. Еще час мы шли, ползли на четвереньках и даже на животе. Тяга дарила нам надежду, становящуюся с каждым преодоленным метром все призрачнее. Даже я был готов сказать Айрис, что надо остановиться и просто ничего не делать какое-то время, потому что наше движение вперед все больше напоминало истерику. Я двигался на автомате, а в душе у меня замер на паузе один вопрос: «Неужели это конец?».

Я наткнулся в темноте за застывшую на месте супругу и решил, что она сдалась.

— Айрис, давай…

— Тссс, слушай. — Прошептала она.

Я прислушался. В одну секунду мне показалось, что я слышу щебетание птиц, но свист сквозянка заглушал его.

— Птицы? — Спросил я неуверенно.

— Ты тоже их слышал? — Обрадовалась Айрис.

— Вроде. Едва слышно.

Айрис разожгла ветку из оставшегося «жидкого» запаса. Пламя указывало нам направление. Мы выбрали проход, в котором тяга была сильнее. Через сотню метров птичий гомон слышался отчетливее. А еще через сотню, мы увидели свет. Последние метры мы буквально бежали на четвереньках. На самом выходе руки заскользили по чему-то скользкому и дурно пахнущему. Но нам было не до этого, мы увидели дневной свет и деревья.

Мы выбрались из узкого прохода, и оказались в который раз за последнее время на отвесной стене, облюбованной популяцией громкоголосых серых птиц. Это был не лес, как нам хотелось верить. Мы очутились в чаше карстового провала, на дне которого находилось озеро с голубой водой и островок посередине, на котором росло единственное дерево. Оно было огромным, раскидистым, больше пятидесяти метров в высоту. Его крона поднималась выше края провала.

— Ну почему мы не могли просто оказаться в лесу. — В сердцах спросила Айрис.

Ситуация в которой мы оказались, выглядела издевательской. Свобода была рядом, манила своей доступностью, но не предлагала способов преодолеть этот короткий промежуток, разделяющей нас. Стены провала были вогнутыми и покрыты скользким птичьим пометом. Дерево тоже не касалось краев провала, чтобы потешить себя надеждой добраться по веткам.

— У меня такое ощущение, что судьба хочет, чтобы мы прекратили свои страдания самоубийством. Как понимать эту насмешку над нами? — Я вытер лицо, размазав по нему помет.

Айрис посмотрела на меня, и устало рассмеялась.

— Надо спуститься вниз и искупаться. Ты выглядишь смешно и пахнешь ужасно.

— Я в полной гармонии, выгляжу так, как ощущаю себя внутренне. — Я посмотрел вниз.

Метров десять не больше. Если знать, что тут глубина хотя бы не меньше трех метров, можно было бы избавить себя от поиска подходящего спуска.

— Почему Джанбоб не поставил нам эхолот? — Упрекнул я нашего закадычного врага. — Избавил бы нас от кучи неприятностей.

— Представляю эту картину, появляется Джанбоб и предлагает нам спасение, но ради того, чтобы наказать нас. Я выберу спуск по скользкому дерьму, чем его. — Призналась Айрис.

— Так-то я тоже, просто задним числом упрекаю его за непредусмотрительность.

Мы оглядели спуск и нашли более-менее пологий, где было за что зацепиться. Айрис спускалась первой. Она перемазалась в птичьем помете с головы до ног. Чтобы не повторить ее ошибок, я предварительно снял с себя одежду и бросил вниз. Спустился без эксцессов и с благоговением присоединился к супруге, которая уже была в воде.

Глубина озера не превышала в самом глубоком месте полутора метров. Хорошо, что я не рискнул испытать удачу, прыгнуть в него с обрыва. Прохладная вода в озере приятно освежала. Мне хотелось, чтобы тело напитало этой свежести, после теплой душности пещер. Я лег на спину и закрыл глаза. В условиях меньшей силы тяжести я спокойно плавал, выпирая над водой как в соленом озере.

— Айрис, как думаешь, в этой пещерке бывает ночь? — Спросил я у супруги, проплывающей мимо меня.

— Не знаю. — Ответила она расслабленно.

— Может в пещерах спрятаться на время?

— Снова испачкаться?

— Лучше испачкаться в птичьем помете, чем в собственной крови. — Привел я ей убедительный аргумент.

— Я думала ты скажешь, лучше испачкаться в птичьем помете, чем в собственном. — Айрис рассмеялась.

Я предпочел в этой ситуации быть серьезным.

— Что говорят твои часики? Сколько до ночи осталось?

— Часики говорят, что скоро. Меньше часа. Смотри. — Айрис подняла руку вверх.

Сквозь пышную крону проглядывали лучи солнц, искаженные очередным затмением планеты-гиганта. У меня создалось ощущение, что на этот раз может случиться затмение с полным закрытием светил.

— Тебе не кажется, что будет затмение? — Поинтересовался я у супруги.

— Кажется.

— Пора бы уже искать убежище. — Я начал волноваться, на это оставалось совсем мало времени.

Айрис встряхнулась и встала на дно.

— Как думаешь, птицы прячутся на дереве или в пещерах? — Спросила она у меня.

Я задумался.

— Кажется, в пещерах. На дереве столько не поместится.

— Вот и я так думаю. Раз на дереве никто не прячется, значит, туда проверять никто не полезет. — Решила Айрис.

— Как-то не очень надежно. По пещерам можно сбежать, а с дерева бежать некуда.

— Мы так и будем бегать каждые девять часов, не зная, что происходит здесь ночью? — Айрис поставила руки в боки. Она делала так каждый раз, когда хотела задавить меня аргументами. — Я бы предпочла увидеть это воочию. Вдруг, появятся подсказки, как выбраться отсюда. Это дерево, пока что единственное, что соединяет подземный мир с внешним.

— Оно не соединяет, оно дразнит нас, мучая близостью свободы и невозможностью ею воспользоваться. — Парировал я ее доводы.

— Надо в этом убедиться. Если ты хочешь, можешь карабкаться назад, ползти по пещерам, как слепой крот, а я останусь и посмотрю, что происходит.

Это был удар ниже пояса. Когда у Айрис не оставалось аргументов, она использовала запрещенные приемы, заранее зная, что я никогда не брошу ее одну.

— Ладно, остаюсь. Дай нож, пойду, сострогаю себе оружие.

Счастливая супруга протянула мне нож. Я взял его и полез на дерево. Кроме оружия, надо было понять, чего ждать от растения. Коснется ли его трансформация после наступления ночи. Я заметил, что у деревьев имелись паразиты, ничем не выделявшиеся в дневное время, но оживающие и меняющие окрас во время «ночи». Не хотелось оказаться рядом с таким «трансформером» в час «икс».

Я полез на дерево в одних трусах. Мои лохмотья сушились на нижней ветке. За несколько дней проведенных в лесу мои навыки лазания настолько улучшились, что мне стало казаться, будто эволюция начинает поворачиваться вспять. Я перебирался с ветки на ветку так умело и ловко, будто всю жизнь провел на деревьях.

Я забирался все выше и выше, пока не оказался над уровнем поверхности почвы. Свежий ветер приятно окатил меня своими волнами. Отсюда вообще казалось, что свобода вот она, только сделай шаг навстречу. На этом дереве не росли лианы, и орехи тоже, к сожалению, не росли. Не встретил я и паразитов. Ствол и ветви выглядели чистыми. Мелкие птицы возились в кроне, шумели, ругались, улетали и прилетали снова. Я решил, что они не прячутся в нем на «ночь». Никаких укрытий на дереве для этого не имелось. Оно словно было само по себе, без всякого симбиоза с другими обитателями планеты.

Примерно посередине высоты ствола я присмотрел себе подсыхающую ветку, которую можно было приспособить для оружия. Из нее могла получиться пика и дубинка. Я сломал ее и бросил вниз. Неожиданно порыв ветра тряхнул крону. Ствол дерева заскрипел под его усилием. И вдруг стало темнеть. Я решил, что снова начинается гроза, но когда поднял взгляд вверх, увидел, как планета закрывает светила. Мне стало неуютно. Захотелось скорее натянуть свою одежду из-за охватившей тело зябкой дрожи.

Я быстро спустился с дерева, натянул мокрые штаны и остатки майки. Айрис уже была одета.

— К худу или к добру? — Спросила она у меня, глядя на затмение.

— Пора бы уже привыкнуть, что на этой планете любое отклонение от нормы только к худу.

— А я подумала, что планета блокирует электромагнитную активность солнц, и поэтому ночь может оказаться не такой активной, как обычно.

Мы посмотрели на птиц, сидящих на отвесных стенах. Пока что они не проявляли никакого беспокойства. Наверное, и нам стоило взять с них пример. Я занялся вытачиванием оружия. Работа отвлекла меня от суеверного страха перед рядовым для этой планеты событием. Оказывается, человек не вооруженный знаниями, становится слишком суеверным и пугливым.

— Десять минут. — Сообщила Айрис. — Пора лезть на дерево.

День превратился в очень густые сумерки, особенно здесь, внутри провала. Мы поднялись на один уровень с его краем. Не хотели показаться на глаза летающим ночным хищникам. Птицы, до этого ничем не выдающие наступления ночи, в один миг растворились в пещерах. Стало тихо. Только ветер шумел в листьях. Прохладный ветерок заставлял кутаться в одежду. Я обнял Айрис. Нам стало тепло друг от друга и даже спокойнее.

Что происходило вокруг нас, внутри провала, мы не представляли. Плотная листва и мрак закрывали от нас все, что там происходило. Никаких криков и воплей не слышали и потому решили, что ниже уровня поверхности земли ночные хищники не водятся. Так мы думали, пока не увидели едва приметных существ во множестве ползающих по стенам провала.

Меня передернуло от отвращения. Генетический страх опознал в них что-то пугающее. Я не любил насекомых, особенно имеющих удлиненное тело и множество лапок. Они просто парализовали меня своим отвратительным видом. А тут они бесшумно сновали по стенам в большом количестве, черные на темном фоне, как тени.

— Отпусти. — Попросила меня Айрис.

Оказывается, я нечаянно сжал ее руку.

— Прости, не люблю крупных насекомых. Какие они мерзкие. — Меня передернуло.

Я посмотрел вниз. По стволу дерева мельтешили мелкие лапки, едва заметные в таком сумраке

— Они ползут сюда. — Шепнул я Айрис и приготовил оружие.

Отбиваться от них в такой темени было непростой задачей, особенно если их было много. Мы отошли на боковую ветвь и заняли оборону. Наверное, насекомые не были столь изощрены в методах добычи пропитания, как животные из леса и добивались своего простым напором. До слуха донесся шорох сотен лапок. Неприятное ощущение, вызывающее подсознательный ужас. Или же это было ментальное оружие ночных хищников, парализующее добычу. Хотя, какое дело добыче, когда она спит мертвым сном.

Айрис махнула дубинкой. Первый враг появился прямо под нами около ее ноги. Мы чуть не просмотрели его. Айрис сшибла его ударом, но тварь успела щелкнуть чем-то по дубинке.

— Гордей, кажется, у них есть жала. — Предупредила меня супруга. — Не подпускай близко.

— А в пещере сейчас макароны дают. — Припомнил я ей.

— Будут тебе макароны, и какава с чаем, но придется поднапрячься. — Блеснула она знанием советской киноклассики.

Я отчетливо увидел насекомое, которое забралось на нашу ветку, и мелко семеня лапками, бесстрашно направилось ко мне. В длину оно было с кошку, но тело почти прямоугольное, плоское, прижатое к земле. Два длинных уса, которым оно непрерывно ощупывало перед собой пространство. Мощные челюсти в нижней части головы. А над нею острый шип на гибкой мышце, колыхающийся будто по собственной воле в разные стороны. Я сразу определил, что основная опасность исходит именно от него. Шип являлся оружием нападения и нейтрализации добычи.

Я применил пику, ткнув ею в тварь, как в шар бильярдным кием. Раздался хруст ломаемого хитина. Тварь ударила шипом в пику и застряла в ней. Я с перепуга махнул оружием и чуть не свалился с ветки от потери равновесия. Хорошо, что Айрис успела заметить мою неловкость и одним верным движением вернула на место. Тварь от удара оторвалась от шипа и полетела вниз. Я оценил ее вес в два килограмма. Многовато для насекомого.

Мы приготовились в жесткой схватке. Десятки насекомых приближались к нам. Я успел заметить, что не все устремились к нам, некоторые посеменили по другим веткам. Одно насекомое попыталось упасть на нас сверху, но Айрис отправила его в долгий полет отличным бейсбольным ударом. Два других побежали ко мне с разных сторон по боковой стороне ветки, на которой мы стояли. Я ударил их одновременно обеими палками. Они не выдержали удара, отцепились и полетели вниз.

Затмение заканчивалось. Нереальный бледно-голубой свет, получающийся из-за смешивания солнечного света и верхнего слоя атмосферы планеты-гиганты, наполнил провал. Это не значило, что закончилась ночь, напротив, она только входила в свой апогей. По лесу раздался многократный звериный крик, какого мы еще не слышали. В эту минуту я порадовался, что мы не там, а здесь.

— Проснулись все. — Прокомментировала вой Айрис.

Вокруг нас что-то неожиданно изменилось. Я почувствовал резкий запах, от которого засвербело в носу, и чихнул. Айрис спустя секунду тоже чихнула. Глаза заслезились. Я решил, что насекомые пустили какую-то свою уловку, чтобы нейтрализовать нас дистанционно. Надо признать, им удалось здорово ослабить наши боевые качества.

— Жуки… валятся… с дерева. — Кашель душил Айрис.

Я посмотрел под ноги и увидел, как насекомые, бегая словно слепые, срывались с веток и падали в низ. На земле их подбирали более удачливые товарищи и волокли в воду. Идея с химической атакой насекомых дала сбой. Выходило, что нас защитило дерево. Порыв ветра унес едкий запах. Через минуту слизистые носа и глаз пришли в норму.

— Ты поняла, это дерево распылило репеллент. — Я был в восторге от помощи растения. — Не знаю, оно защищало нас или только себя.

— А это не важно. — Айрис посмотрела вниз. — Спасибо тебе. — Она погладила кору ветки. — Я чуть было не подумала, что нас отравили жуки.

— Я тоже.

— Представляешь, они живут в озере. — Айрис обратила мое внимание на насекомых, исчезающих в воде. — А мы там купались. — Ее передернуло.

Рядом раздался мощный рык. Мы посмотрели в его сторону и увидели тварь, очень похожую на тот вид, представителю которого отец перерезал шею. Только эта была еще больше и белая стрелка на его теле занимала половину живота. Ростом она была уже под три метра, челюсти мощнее и больше. Клыки, торчавшие наружу, походили на крокодильи. Тварь явно заметила нас и заинтересовалась.

— Пошла на… вон! — Выкрикнул я, чувствуя безнаказанность.

— Может это тот же самый, которого мы видели, только подрос. — Решила Айрис. — Обидку затаил.

— Ему, чтобы пройти то же расстояние, которое прошли мы, при тридцати минутах ночи в сутках, потребуются месяцы.

— Верно. — Согласилась Айрис. — Тогда он просто захотел экзотики.

Тварь, тем временем, что-то задумала. В руках она держала какой-то предмет. Ночной хищник сломал его пополам, не сводя своего взгляда с нас, замахнулся и кинул половинку в нашу сторону. Я перехватил дубинку, готовясь встретиться с неведомым противником, но предмет или объект зацепился за ветки, да там и остался.

— Лох косорукий! — Крикнул я ему.

Тварь проигнорировала мои ругательства. Вторую половину предмета она закопала в землю и помочилась на него.

— Это что за обряд? — Удивилась Айрис.

— Он хотел сказать, что закопает нас и помочится на нашу могилу. — Расшифровал я его послание.

Я оказался неправ. Из того места, в котором он закопал предмет и помочился, появился росток. И рос он довольно скоро. Не так, как из мозга мертвого животного, но явно не со скоростью роста земных растений. А тот предмет, что застрял в кроне дерева, тоже не просто так висел. Он начал прорастать внутрь веток острыми щупальцами своих корней.

— Это паразит. — Догадался я. — Его надо срезать.

Я кинулся с ножом к стволу дерева, чтобы вскарабкаться выше и удалить опасность, пока она не развилась до размеров, когда это сделать будет невозможно. Кроме того надо было отблагодарить дерево, которое защитило нас.

— Постой, не надо. — Остановила меня Айрис.

— Почему. Дерево наш единственный шанс перебраться на большую землю.

— Вот именно. Кажется, я знаю, что задумала тварь.

— Что? — Я посмотрел на паразита, высасывающего соки из нашего спасителя.

— Это половинки одного семени. Смотри, их ростки направлены навстречу друг другу. Они знают, где находится вторая часть, и стремятся соединиться. Тварь решила построить к нам природный мост и скушать тепленькими.

— Но за оставшееся время вряд ли у него это получится. — Засомневался я в теории Айрис.

— Наступит следующая ночь. Возможно, он знает, что отсюда нет выхода и уверен, что мы останемся здесь, не сообразив воспользоваться его тактической хитростью. Наверняка, раньше они уже вылавливали отсюда свалившихся в провал дневных животных. Откуда ему знать, что мы разумные пришельцы, а не флегматичные медвежата.

— Так неудобно перед деревом. Вдруг, ему больно? — Я относился к нему, будто оно было человеком.

— Удалим, как только выберемся отсюда. — Пообещала Айрис.

«Ночь» закончилась одновременно с полным окончанием затмения. Последние насекомые, с нанизанными на «гарпуны» птицами, выбрались из пещер и исчезли в воде. Мир наполнился шумом проснувшейся дневной живности. Птицы расселись по стенам провала, почистили перья и шумно вылетели наружу всей своей многочисленной стаей оставшейся после ночного прореживания.

— А нам что делать девять с половиной часов? — Спросил я у супруги.

— Как говорит твой папа, снимать штаны и бегать. — Айрис полезла вниз.

У меня еще живы были впечатления от встречи с насекомыми, и спускаться к озеру не хотелось, зная, что они где-то близко. Айрис спрыгнула на землю, разделась донага и забралась в воду. Не знаю, чего в ней было больше, мужества или отсутствия брезгливости. Она искупалась, промыла волосы, растрепала их, чтобы они скорее высохли, и выбралась на берег.

— Спускайся, трус! — Крикнула она мне.

— Зачем? Я еще не испачкался.

— От тебя пахнет страхом! Смой его!

— Это не страх. Это всё твой компот. Кстати, я бы чего-нибудь перекусил!

— Не иди на поводу у своего желудка. Иди на зов самки! — Айрис недвусмысленно рассмеялась и соблазнительно повиляла бедрами.

Поразительное самообладание у моей супруги. Или же остатки её адреналина перерабатывались в половые гормоны, чтобы не пропадать даром. Я не мог ударить в грязь лицом перед гипотетическим разумом планеты. Вдруг, он наблюдал за нами и пытался понять, кто мы такие есть. Если бы я проигнорировал зов своей самки, он мог подумать, что самка это я. Я слез с дерева, ловко прыгая с ветки на ветку, разделся и с ходу забежал в воду. Поплескался, наблюдая за тем, как обнаженная Айрис бродит вокруг дерева. Настоящая Ева. Пора было показать ей и всем остальным, кто является Адамом в этом райском саду. Думаю, планетарный разум узнал о людях много нового в последующие несколько минут.

Айрис собрала хворост и разожгла огонь. Мы разлеглись на песке и лежали больше часа, ничего не делая.

— Так беззаботно, словно у нас ничего нет, и никогда не было. — Произнесла Айрис. — Я даже не уверена, что у нас есть сын, а мы живем на другой планете, на которой у нас есть дом, работа и каждодневные обязанности. Ненужная суета ради сомнительных целей.

— А какая цель может показаться тебе достойной жизни?

— Вот прямо сейчас мне кажется, что жизнь это растворение своего сознания в окружающем мире. Как у этого дерева. Оно ведь не может передвигаться. Его образ жизни предполагает созерцательность, вдумчивость, наблюдательность. Движение это не жизнь, движение это суета.

— Зачем же Господь дал нам ноги? Суетиться?

— Женщинам он дал их, чтобы соблазнять мужчин, а мужчинам, чтобы догонять женщин.

— Было бы здорово, чтобы после женитьбы ноги пускали корни и люди прирастали к земле. — Пошутил я. — Отбегались, пора уже и остепениться.

— Мне кажется, на этой планете именно так и будет.

— Вряд ли, кроме нас тут никто сексом не занимается. Нет нужды жениться, чтобы размножаться.

— Ты прав. — Айрис вздохнула. — Какая скука расти на ветках.

Мы пролежали еще немного, затем я оделся и полез проверить, как продвигаются дела у растения, паразитирующего на нашем дереве. Наши предположения могли оказаться неверными, задумка хищника была в чем-то другом.

Я забрался повыше и не поверил своим глазам, паразиты почти соприкоснулись между собой. Тот отросток, что тянулся с земли, выпустил несколько опор, которыми уперся в землю, иначе его гибкое «тело» просто не дотянулось бы до дерева. Та часть, что росла с дерева, тоже выпустила опоры, опираясь ими на ветки.

— Айрис, поднимайся, мы были правы, скоро случится смычка. — Позвал я супругу.

Она поднялась ко мне, и мы стали ждать момент, когда можно будет перебраться на большую землю по неожиданному подарку со стороны нашего врага. На наше счастье, растительность в этом мире обладала невероятной скоростью роста. Если прислушаться, можно было услышать шум, издаваемый конусом нарастания паразита.

Прошел час. Концы растения достигли друг друга и стали скручиваться между собой. Когда их «обнимашки» стали выглядеть надежно, настало время покинуть это убежище.

— Дай мне нож и перебирайся первой. — Предложил я Айрис.

— Что ты задумал?

— Я не прощу себе, если оставлю на этом дереве, спасшем нам жизнь, присосавшегося паразита.

— Будь осторожен, Гордей. — Айрис не стала меня отговаривать.

— Буду.

Паразитическая лиана прогибалась под ее весом, но держалась. Айрис без происшествий перебралась на другую сторону и помахала мне рукой. Я подлез к месту, в котором паразит присосался к дереву и принялся пилить многочисленные «присоски». Они еще не успели одревеснеть и легко поддавались лезвию ножа. Руки запачкались липким соком, из-за чего рукоятка ножа скользила в руках. Операция по удалению паразита заняла у меня не меньше получаса. Затем я проверил, не приросли ли опоры к веткам подобным образом. Нет, они просто обвивали их, не проникая внутрь.

Убедившись, что сделал для дерева все возможное, я полез по раскачивающейся лиане вперед. Большую часть пути я проделал, перебирая руками и ногами, вися спиной вниз. Иногда наступал момент, когда лиана принималась раскачиваться под моими усилиями, и тогда я замирал и ждал, когда закончится раскачка. На всю дорогу у меня ушло времени больше, чем у Айрис. Правая рука устала неимоверно. Я перестал её чувствовать и боялся, что она скоро подведет меня.

Айрис вытянула меня под мышки на последнем метре.

— Добро пожаловать на землю. — Поприветствовала она.

— Спасибо.

Я отдышался, потом срезал лиану от земли. Освободившийся край сбросил вниз. Мы снова могли продолжать путь, осталось только определить, куда нам нужнее.

Глава 16

Оказывается, мы проделали под землей огромное расстояние. Железная воронка очутилась в пяти километрах от карстового провала. Я увидел её только когда забрался на дерево. Мы с Айрис решили идти назад, к сыну и родителям. Чтобы быть уверенными в том, что нас станут искать ученые, мы решили вернуться к воронке и оставить на ее склонах послание, выложив его из камней, собранных по округе и заодно переждать ночь в ней. Жуткое место, но в лесу, как нам виделось, шансов вообще никаких.

Реки рядом не оказалось и нам пришлось продираться сквозь дикие заросли вьющихся растений и плотно растущие кустарники. Я сильно проголодался и собирал на ходу все приглянувшиеся плоды, используя для транспортировки остатки майки. Удивленные животные замирали, разглядывая нас. Разнообразие видов в этом лесу было богаче, чем в том, где мы оставили своих родственников. Помимо «медвежат» здесь водились горбатые «собачки» или «кенгурята» прыгающие в высоту до полутора метров. Такой способ намного лучше подходил для перемещения по лесу, чем наш. Так же здесь водились длинные меховые существа на коротеньких лапках, похожие на горностаев. Они совсем не спускались с деревьев. Перемещались по веткам, прижимаясь и обволакивая их по-змеиному. «Горностаи» внезапно останавливались, поняв, что рядом находятся неведомые существа, и долго провожали нас взглядом.

— Да уж, если мы тут застрянем, справлю тебе шубу. — В шутку пообещал я Айрис.

— Ага, в таком климате только шубы носить. — Усмехнулась Айрис. — Мне интересно, ты мех добывал бы ночью или днем?

Я задумался.

— Ночью. Не хотел бы, чтобы зверушки знали, что это я их убил. Пусть думают на других.

— Хитрый гуманист. — Айрис похлопала меня по плечу. — Что они подумают, когда увидят на мне шубу, напоминающую им что-то знакомое?

— Подумают, что в их лесу появилась новая звезда, хоть что-то понимающая в правильной расцветке.

— Какой ужас, Гордей. Это было бы смешно, если бы не было так грустно.

— Да уж, от мысли, что нам здесь жить до скончания века становится дурно. Эхе-хе, где же моя капсула, где же мой утренний кофе, где же мой интернет. — Я горько вздохнул. — Из всей нашей компании только твоя мама выиграла от этой поездки.

— Это почему? — Не поняла Айрис.

— Только у нее жизнь была настолько тоскливой и однообразной, что можно не сожалеть о подобных приключениях.

— Только при ней такое не говори. — Предупредила Айрис. — Она и так держится из последних сил. И не только природа планеты ее пугает, но и мы. Даже не знаю, захочет ли она родниться, когда мы вернемся.

— Я думаю, что общая беда наоборот, заставит пересмотреть свои взгляды. Ее тепличное сознание получило такой урок, который не может оставить Вестлину прежней. И вообще, теще надо приехать и пожить на Земле, чтобы она не придумывала себе о нас всякое. Пусть хоть немного окунется в нашу жизнь, поймет, что мы не дикари, не людоеды и не добываем еду в смертельной схватке с мамонтами.

— Я передам ей твою просьбу, хотя уверена, что в ближайшие несколько лет, она не прислушается к ней, пока не встанет вопрос, куда отдать учиться Никаса.

— Ладно, забудь, пусть живет, как ей нравится. Она и так сделала многое, разрешила называть себя мамой.

— Вот именно, и не надо думать, что она не хочет меняться.

Мы подошли к подножию холма. С каждым пройденным вверх метром природа редела. Мы набрали полные руки камней, валявшихся под ногами, ради которых пришлось оставить ягоды. Сбегали еще несколько раз туда-сюда, набрав приличную кучу для создания надписи.

— Что писать? — Поинтересовался я у Айрис.

— Живые в челноке. — Ответила она. — Не могу придумать более короткое и емкое выражение, чтобы они знали, где нас искать. Они должны знать, в каком месте упал челнок.

— Да, писать «спасите» в этом месте не имеет смысла, так как нас не будет рядом. Круг поиска расширится до огромных пределов. Учитывая, что мы сломали им оборудование, они могут кинуться искать нас под землей. Плохо, что камни и холм одного цвета. — Я положил несколько камешков на рыжую поверхность.

— А светящаяся мазь тебе на что? — Спросила Айрис.

— Точно, я чуть не забыл про нее. Правда, так мы не сможем соврать им, что поломка оборудования не наших рук дело.

— Сейчас это вообще не важно.

— Давай, ты выкладывай надпись, а я пойду, проверю, не сделали ли ученые дырку в воронке снова, пока мы лазали по пещерам.

— Иди. — Отпустила меня Айрис.

Я бегом поднялся на край воронки и так же бегом спустился вниз. Нет, в наше отсутствие так никто и не появился. Часть оборудования выглядела обожженным, но не сломанным. Только кабель не пережил суровые условия. Оплетка расплавилась, обнажив металлические жилы золотого цвета. Ближе к центру воронки, желтый металл расплавился и смешался с железом. Я поскреб пальцем по лужице желтого металла, предположив, что это золото. Наверное, я был прав. Мне легко удалось сломать одну жилу, погнув ее несколько раз туда-сюда. В руке у меня оказался метровый отрезок желтой проволоки. Подумав, что для хозяйства это незаменимая вещь, я наломал еще несколько кусков такой проволоки и вернулся к Айрис.

Она как раз заканчивала делать спасительную надпись.

— Никто не прилетал. — Сообщил я ей и показал проволоку. — Это добыл из сгоревшего кабеля. В хозяйстве сгодится. Очень напоминает золото.

Айрис взяла в руки один кусок и внимательно его рассмотрела.

— Да, это золото. Сгодится, когда будем делать новый черпак. — Она у меня тоже была очень хозяйственной.

Я скрутил проволоку вокруг запястья левой руки. Получился увесистый браслет, который не особо мешал мне. Надпись, сделанная Айрис, была хорошо видна с многих ракурсов, а с воздуха она должна быть видна лучше всего. Светящаяся мазь на свету не особо выделалась, но делала вид у камней влажным, оттеняя их на общем фоне.

С вершины воронки хорошо был виден обрыв, возвышающийся над зеленой низиной.

— Сколько осталось времени до наступления «ночи»? — Поинтересовался я у Айрис, но на всякий случай посмотрел в небо.

— Два часа десять минут.

Я сверился с собственными наблюдениями. Они совпадали. До обрыва нам никак не успеть за это время. Придется встречать ночь в воронке. Хотелось верить, что ее территория для ночных хищников являлась закрытой. Им здесь нечего было ловить в плане пропитания. В случае нашей самонадеянности, могли возникнуть серьезные проблемы. Бежать или спрятаться было негде. Сколько раз мы убеждали себя, что если будем тихо сидеть, нас никто не увидит, и каждый раз были неправы.

За это время, что у нас осталось, мы успевали добежать до реки, чтобы напиться. Так мы и поступили. Я выпил за раз литра три воды. Мой отощавший живот сделался выпуклым, как у майского клеща, прицепившегося к собаке. Вода на время заглушила чувство голода. Но когда я прошел мимо куста, увешанного с очными ягодами, мне нестерпимо захотелось перекусить.

— Слушай, если удалить косточки и семена, тогда они точно не смогут прорасти внутри меня. Давай рискнем? — Предложил я Айрис.

— Нет. — Неожиданно отказала она мне. — У меня есть идея получше. Снимай проволоку с руки.

Айрис предложила поступить таким образом, очистить ягоды и плоды от семян и косточек, развести огонь и сделать из них что-то типа шашлыка из сухофруктов. Идея мне понравилась. Мы заготовили хворост, наделали палочек, на которые привязали проволоку с нанизанными плодами, развели огонь и стали готовить. Капающий сок распространял вокруг нас аромат кондитерской. Пахло как у матери на летней кухне, когда она варила варенье. Горячие ягоды жгли губы. Я решил поиграть в «вертолет» покрутив их над головой прямо на проволоке. Это помогло.

Правда, спокойно перекусить нам не удалось. Лес стих в предвкушении ночного пиршества. Мы оставили догорать костер, прихватили еду, оружие и побежали прятаться в воронку. Никогда я так быстро не ел, давился, обжигался, но спешил доесть. Вдруг, это было в последний раз. Лес наполнился воем со всех сторон.

Мы притаились за ящиками оборудования, надеясь, что сюда никто не сунется в поисках пропитания.

— Как страшно, когда ничего не видно. — Признался я.

Страх заставлял меня вертеться юлой, ожидая появления врага с любой стороны.

— Давай прислонимся спиной к спине, чтобы видеть все вокруг. — Предложила Айрис.

— Давай.

Мы заняли боевую позицию.

— Что у тебя? — Спросил я через несколько секунд.

— Ничего. А у тебя.

— И у меня.

— А сейчас?

— И сейчас. А у тебя?

— Пока тихо.

Нервозность требовала выхода даже в таких ненужных диалогах. Минуло десять минут. Твари орали буквально в десятках метров от нас. Нам казалось, что они приближаются, что вот-вот появится богомерзкая рожа чудовища над краем склона. Я пожалел, что мы оставили догорать костер. Он мог нас выдать. Здешние ночные хищники похожие на обезьян с крокодильими мордами, показались мне достаточно разумными, чтобы улавливать взаимосвязь между такими вещами, как огонь и странные «неспящие» чужаки. Чего стоил прием, которым нас хотели вытащить из провала при помощи удивительного паразита. Это было проявлением высоких интеллектуальных способностей.

Прошло еще десять минут. Страх оставил нас. Осталось только томительное ожидание окончания «ночи». Я расслабился и чуть не потерял контроль над ситуацией. Беда пришла сверху. Огромная птица, того же вида, что подгорела на нашем костре у обрыва, спланировала над нами в нескольких метрах, умело копируя рельеф воронки. Я подумал, что это был разведывательный облет и теперь стоило ждать боевого.

Птица, издав хриплый клич, улетела из поля зрения.

— Насовсем? — Спросил я Айрис, ожидая утвердительного ответа.

— Без понятия. — Она не могла знать.

Птица вернулась через минуту. Внезапно появилась прямо над головами, пролетев в метре от края воронки. Она выронила что-то из лап и улетела. Я ожидал от нее атаки и потому замешкался, наблюдая за тем, как она улетает. Айрис сбила меня с ног и махнула дубинкой. «Тук-тук», раздалось два щелчка.

— Гордей, отбивайся! — Крикнула Айрис.

Я никак не мог понять, что происходит, от кого мне отбиваться, пока не обратил внимания на извивающиеся черные тела, похожие на ожившие пружины, поднимающиеся извивающимися движениями в нашу сторону из центра воронки. Айрис сунула мне в руки свою дубинку. Из неё извиваясь, торчали два черных существа, похожих на змей или червей, длиной в двадцать сантиметров и толщиной в палец. Они пробили собой дерево и застряли в нем. Существа неистово дергали гибкими телами, желая освободиться.

— Живые пули. — Назвала их Айрис. — Будь осторожнее.

Мы встали за ящики оборудования, чтобы отгородиться от приближающихся убийц. Я постучал дубинкой по корпусу ящика, провоцируя и пытаясь их обмануть. Уловка удалась. Еще двое червей, сжавшись в пружину, выстрелили прямо в металл корпуса. От оглушившего удара они потерялись, упали и задергались. Я добил их дубинкой, размазав по земле в жидкое пятно. Айрис тем временем, прибила одного точным ударом копья. Остальные твари расшиблись о железные ящики, и мы добили их на земле. От червей остались только сверхкрепкие конусы из передней части тела, которыми они пробивали жертв. Я поднял один и рассмотрел. Деталь можно было приспособить к деревянной дубинке, увеличив ее убойную силу. Кажется, я стал превращаться в пещерного человека. Наступала фаза принятия.

Птица вернулась. Кажется, она прилетела пировать, потому что смело присела на склон воронки в десяти метрах от нас. Я поступил инстинктивно, еще раз убедив себя в том, что наступает момент трансформации личности, превращения в дикаря, бросил пику левой модифицированной рукой. Самодельное копье пробило птицу насквозь и ударило в землю. Ночной хищник попытался взлететь, но не смог, забился в конвульсиях, как петух с отрубленной головой и через полминуты затих. Мы с Айрис тоже притихли, предполагая, что устроенный нами шум, может привлечь совсем ненужных существ.

Солнца создали беременную фигурку, готовую разродиться через несколько минут. Всё, что хотелось сейчас, это чтобы ночная флора и фауна не заметила нас. Я очень устал от осады, случающейся каждые девять с половиной часов.

— Ты великолепно бросаешь копьё. — Похвалила меня Айрис. — Я даже не успела испугаться.

— Я тоже не успел. Это все рука, она бросила копьё до того, как я успел подумать. — Скромно принизил я свои успехи.

— Верная рука, друг индейцев. — Продемонстрировала Айрис глубокие познания земного кинематографа.

Не представляю, когда она успевала смотреть столько фильмов.

Шум по ту сторону стен воронки стал затихать. Вой сменил тональность и стал удаляться. Погибшую птицу никто не спешил утилизировать. Мы решили, что территория железной аномалии являлась запретной для большинства ночных хищников. Только эта бестолковая птица, второй раз доказавшая посредственную сообразительность, проигнорировала сей запрет. Ее трупу все равно не лежать здесь долго, ровно до первой грозы.

Природа загомонила дневными звуками. Мы не стали медлить ни секунды. Покинули воронку и направились к реке. Ужасно хотелось скорее вернуться к родным. Пусть и не с добрыми вестями, но только увидеть их живыми и здоровыми. Чтобы правильно распределить остановки на ночевку, надо было переждать следующую «ночь» на обрыве, а потом со всех ног бежать до челнока.

По дороге мы собирали плоды и дрова. На обрыве у нас остались скорлупки от орехов, в которых мы снова могли приготовить компот. Для серьезного забега нам требовались силы впрок. Я уже мечтал перекусить и выспаться.

В наши планы вмешалась гроза. Похоже, низина являлась аналогом земного тропического леса. Осадки, насколько мы смогли заметить, случались здесь очень часто. Механизм их формирования я не понимал. Тучи или туман образовывались внезапно, на уровне поверхности. Откуда бралась влага, не ясно. Она просто появлялась, орошая собой растения и землю, а потом исчезала.

Видимость снизилась до пяти метров. Благо мы шли вдоль реки и не могли потеряться. Начало сверкать и громыхать. Снизу этот процесс выглядел классически, как обычная гроза, не так, как с обрыва, откуда напоминал работу индукционной катушки Теслы. Молния перекинулась через реку, ослепив нас и обдав прикосновением электричества. Последовавший за ней разряд оглушил меня. Мои модификации чувствительные к электромагнитным помехам словно взбесились. Я упал на влажный песок и затрясся в судорогах. Айрис корчилась рядом.

Прошло две минуты, прежде чем заглючившая электроника успокоилась. Будь у нас заправленными баки, модификации запросто могли сломать нам конечности. Я лежал на песке, не имея сил подняться. В рот и ноздри набился песок. Молнии сверкали рядом, но не настолько, чтобы повторить экзекуцию.

— Расплата за ненатуральность. — Произнес я иронично еле слышным голосом. Приподнялся на правой руке и подтянул себя к супруге. — Ты в порядке?

Айрис лежала на спине. Вокруг нее в песке руками были вычерчены глубокие борозды. Она молчала.

— Айрис? — Испугался я и начал тормошить.

Она медленно повернула голову в мою сторону.

— А знаешь, когда мы станем старыми, будем вспоминать эти моменты со смехом. — Произнесла она.

— Мне уже смешно. — Я нарочно рассмеялся. — Ты меня напугала.

— Модификация слуха дала сбой. Я оглохла на время. Вернее, я слышала свист, который перебивал все звуки. Сейчас все в норме, кажется.

— Нам надо выбираться отсюда. — Я попытался встать.

Ноги были ватными, еле слушались меня. А нам еще надо было забраться на отвесную стену, высотой в триста или четыреста метров. Грамм сто чистого спирта могли решить нашу проблему. Я помог Айрис подняться. Она попыталась сделать шаг и чуть не упала. Ноги тоже не слушались ее. Мы как будто присели накануне тысячу раз, а сейчас рассчитывались за этот эксперимент.

— У меня такое ощущение, что нас не хотят отпускать. — Посмеялась супруга.

— Кто?

— Кто-то, кому мы слишком интересны.

— Я не знаю никого, кроме наших родителей и Джанбоба, кому мы искренне интересны. — Попытался я пошутить.

Айрис принялась разминать мышцы на ногах.

— Это предположение, основанное на наблюдениях. — Пояснила она. — Ночные твари, будто всегда знают, где мы находимся, как бы мы ни прятались. За нами заплавилась воронка, в тот момент, когда мы были под землей. Нас шибануло током, чтобы мы далеко не убежали.

— Я думаю, последний случай не из этого ряда. Это была случайность. Откуда кому-то знать про наши модификации, и тем более, как на них можно повлиять. Если бы здесь находился настолько развитый разум, мы бы увидели не только лес и животных, но и космические корабли.

— Разум заметил еще в прошлый раз, что электричество вызвало у меня реакцию, а сейчас просто повторил, используя больший заряд. — Настаивала супруга.

— Я согласен, что на этой планете существует нечто, невидимое человеческому глазу, разумное и наблюдающее. Но оно именно наблюдает, а все приключения, которые не минуют нас, результат нашего собственного выбора и случайностей. Не надо наводить тень на плетень. Приключения липнут к нам, как репьи к собаке. Смотри, гроза заканчивается. Мы спокойно дойдем до обрыва, передохнём и спокойно продолжим путь.

В противовес моим словам молния снова сверкнула рядом с нами. Грохот ее оглушил нас, но модификации почти не отреагировали на нее. Видимо, заряд был не настолько мощным.

— Он не только наблюдает, но и подслушивает. — Произнесла Айрис.

Она поднялась, присела пять раз, умылась речной водой, и даже попила из реки.

— Ты готов? — Спросила она, демонстрируя собственную решимость продолжить путь.

— Всегда готов. — Я тоже присел, с трудом выдерживая боль в мышцах.

После разминки, они стали намного охотнее реагировать на мои команды. Как два колченогих старика, вперевалочку, направились к обрыву вдоль реки. Хорошо, что оставшееся расстояние оказалось незначительным. Даже в таком неспешном темпе мы подошли к нему меньше, чем за час. Водопад шумел, заглушая ор лесной живности. Перебрались через реку и очутились перед уступами, похожими на искусственный подъем. Только теперь надо было подниматься вверх, что с нашим физическим самочувствием представлялось непростой задачей.

— Я в детстве читал историю про одного китайца, который потерялся в джунглях, и уже так ослабел, что не мог идти. Он свалился и увидел, что рядом с ним растет плетущееся растение, на котором висят зеленые ягоды. Он решил, что хуже уже некуда и попробовал их. Это была актинидия, дикая форма киви. Плоды оказались кислыми, но после их употребления он почувствовал такой мощный приток энергии, что нашел в себе силы идти дальше, и тем самым, спасся. — Рассказал я Айрис поучительную историю.

— Так, а теперь поясни для не особо одаренных, что ты хотел этим сказать?

— Может попробовать съесть сырую ягоду? Вдруг прокатит, как с тем китайцем?

— А не боишься остаться здесь навечно в виде пышного плодоносящего куста?

— Блин, я уже так устал бояться. Тем более, мы будем есть только мякоть.

— Гордей, нам остался один дневной переход, давай не будем рисковать.

— На таких ножках этот переход покажется вечностью. Не факт, что мы сможем одолеть его, как в прошлый раз.

— Это глупость. Попытка решить любую проблему едой.

Я показал ей руку, в которой лежали три разных плода, размером от абрикоса до сливы.

— Как в Матрице, надо сделать выбор. Есть или не есть, вот в чем вопрос.

— С чего ты взял, что они подарят тебе энергию, как тому китайцу? — Спросила Айрис.

— Смотри, как устроен этот мир, здесь все напичкано энергией. Электрический лес, энергичные ночные хищники, успевающие сделать за полчаса все, что остальные делают за день. Растения растут как ненормальные. После термической обработки мы разрушаем эти свойства. Остается только сладенький сироп. Позволь? — Я вскрыл одну из ягод пальцами, как заправский хилер.

Внутри оказалась большая косточка. Я выбросил ее в сторону водопада. Она упала в сырой песок.

— Смотри, внутри ничего нет, только мякоть.

— Я никогда себе не прощу этого. — Айрис вздохнула.

— Это значит, да?

— Стой, я проверю на себе. — Супруга протянула руку.

— Нет. — Я решительно спрятал ягоду за спину. — Я сам.

Айрис взяла в руку нож, вынула лезвие и сделала надрез на предплечье.

— Ты зачем…

— Ягоду гони, проверю на безопасность, чтобы не рисковать глупым мужем. — Металлическим тоном произнесла она.

Я понял ее метод. Отдал ей ягоду. Айрис отрезала от мякоти плоский кусочек и вставила его в разрез, прямо в кровь. Ничего не произошло. Долька лежала себе, не проявляя никакой активности. Я нечаянно бросил взгляд в сторону берега и заметил, что в том месте, куда упала косточка от этой ягоды, появился росток.

— Смотри, косточка проросла. — Показал я Айрис.

Проблем сопоставить картинки до и после у нас не возникло. Опасность действительно таилась в ней. Айрис закинула остаток ягодной мякоти в рот и разжевала ее.

— М-мм, как вкусно. Намного вкуснее компота и шашлыка из ягод. Давай так, все другие ягоды ты выбросишь, а мы, убедившись, что эта безопасна, будем есть только ее. — Предложила она.

— Ты себя хорошо чувствуешь? В смысле, есть какие-нибудь ощущения? — Спросил я.

— Ты про прилив сил? — Поинтересовалась супруга.

— В первую очередь.

— Пока не чувствую. — Айрис помахала руками и ногами. — Вялые и болят.

Я сорвал с куста такую же ягоду, выбросил косточку и съел мякоть. На вкус она была кисло-сладкой и очень сочной. Сок, опускаясь по пищеводу, напоминал движение холодного шампанского. Желудок удовлетворенно заурчал, отзываясь на реакцию вкусовых рецепторов. Айрис рассмеялась, глядя на мой сосредоточенный вид, отмечающий процесс передвижения пищи. Меня рассмешил ее заразительный смех. Мы стояли, как два идиота и смеялись, глядя друг на друга. Прошло минут десять, прежде чем мы догадались, что это не совсем нормально.

— Ты чего ржешь? — давясь смехом, спросила меня Айрис.

— Потому что ты… смешная.

— Хватит, мы с тобой съели что-то не то.

Ее фраза про «что-то не то» скрутила нас минуты на две.

— Конечно, надо было съесть, что-то то, но оно тут не растет, потому что тут растет только что-то не то. — Я катался по траве, не имея сил остановить смех.

Постепенно дурь из нас выветрилась. У меня появилось ощущение, что из меня выбили все ненужное, оставив только полезное. В теле появилась необычайная легкость. Я попрыгал на месте. От былой боли остались только намеки. Помахал руками, то же самое. Ни боли, ни следов усталости. Даже ум работал необычайно ясно.

— Ягоды работают. — Произнес я.

— И не прорастают. — Айрис подставила пятерню.

Я ударил в неё.

— Ну, что полезли? — Я запрыгнул на выступ первым и подал руку супруге.

Мы забрались вверх играючи. Перебрались через реку, заодно смыли с себя песок, постирали одежду. Насобирали ягод, чтобы сварить компот. Побоялись получить передоз от свежих. Я сбегал за скорлупками и набрал воды. Планы поспать отменились. Я был настолько бодрым, что ни за что на свете не смог бы заснуть. В ожидании ночи и вынужденном безделье, мы нашли, чем занять друг друга.

Глава 17

«Ночь» выдалась беспокойной, но все опасности, которыми она располагала в этом месте, были старыми. «Медуза Горгона» сунулась к нам, но получила в сплетение тел пучком горящих веток. А это, скажу я вам, совсем не одно и то же, что с горящими ветками на Земле. Температура горения и сама способность поддерживать горение у местных дров была выше. Пламя горело белым цветом, будто в составе находился магний. Жуткая тварь заверещала на всю округу и больше не появлялась до окончания ночи.

Из крупной дичи нас больше никто не беспокоил. По скале в нашу сторону ползли слизни, но мы умело отправляли их в свободный полет задолго до того, как они подбирались на расстояние поражения боевой струей. Нам, конечно, и эти тридцать минут показались, как несколько часов, но уже рутинных часов. Не было того страха и тревожного ожидания. Мы начинали привыкать к здешнему расписанию.

Как только закончилась ночь, мы взобрались на обрыв и побежали. Пришлось отметить, что тропинки, созданные для туристов, начали затягиваться растительностью. Они сузились. Кустарники, почуяв нетронутый потенциал света и плодородной почвы смело ринулись оккупировать не занятую конкурентами землю. Еще неделя и от тропинок не останется и следа. Тогда все наши перемещения станут короткими, до тех пор, пока мы не научимся, как следует ориентироваться в лесу.

Мы пробежали сквозь лес высоких деревьев. Прямо на наших глазах случился интересный момент, высокое дерево под порывом верхового ветра заскрипело, накренилось и с диким грохотом упало прямо поперек тропинки, по которой мы шли. Вместе с ним упали и огромные ветви соседних деревьев, обломанные во время падения.

Дерево разломилось пополам, обнажив внутри ствола целую колонию мелких насекомых. Словно поняв, что их дому пришел конец, они принялись неистово поглощать древесину, или, скорее всего, измельчать крохотными челюстями. Дерево исчезало прямо на глазах. Вместо него появлялась гора опилок, к которой уже стремились мелкие лесные обитатели. Думаю, опилкам тоже не долго оставалось лежать здесь. Грибы, насекомые и всякие улиткообразные существа живо переработают органику в усвояемую растениями форму, исполнив природный цикл.

Миновав влажный и сильно пахнущий перегноем лес, мы подбежали к реке. Напились, переплыли и побежали дальше, наслаждаясь цветущими лугами и пасущимися на них травоядными. Огромное открытое пространство наполнял бесподобный аромат. Богатый кислородом воздух творил настоящие чудеса с нашими органами чувств. Мы купались в них, тонули и не могли надышаться. Думаю, любой человек, оказавшийся на лугах этой планеты, был бы очарован этим ароматом, и до скончания века ему больше никогда бы не удалось испытать ничего подобного.

Однажды нам показалось, что мы сбились с пути. Развилка двух тропинок выглядела идентичной, как будто их клонировали. Обратившись к искусственной памяти, я с удивлением обнаружил, что она повреждена. Видимо, гроза не ограничилась порчей одной электроники, управляющей искусственными мышцами. Пришлось напрячь мозги, данные нам от природы. Сопоставив собственные воспоминания, мы с Айрис пришли к выводу, что наша тропинка находится левее. По ней и побежали. Через сотню метров оказалось, что наш выбор не имел смысла, тропинки сошлись.

Устроители аттракциона наверняка заботились о туристах, не позволяя им потеряться. Приключения должны быть прекрасной безопасной имитацией. Миновали странную рощу невысоких кучерявых деревцев, похожих на оливки. Под каждым деревом был очерчен круг голой земли, словно они являлись растительными интровертами, держащими всех от себя на расстоянии. На деревьях росли продолговатые пятнистые желто-коричневые плоды, напоминающие по форме кабачки.

— Надо взять парочку. — Я остановился, затем направился к ближайшему дереву.

— Дерево недружелюбное. — Заметила Айрис.

— Это называется аллелопатия. Растения тоже строят взаимоотношения. Чем недоступнее цель, тем она слаще. Думаю, на этом дереве растут сочные и сладкие дыньки, которые достанутся только самому смелому.

— Несомненно, ты подходишь на эту роль. — Усмехнулась Айрис.

— Сейчас посмотрим.

Я не ждал сюрпризов, наученный тем, что дневные растения не несут явного вреда. Подошел к ближайшему дереву и потрогал плод. Никакой реакции. Да и с чего она должна быть. Плод висел на толстой мясистой ножке. Я провернул «кабачок» и отломил ножку. Затем сорвал второй и направился к Айрис, держа оба «кабачка» под мышками. Когда до нее осталось несколько шагов, случился неожиданной казус. Оба «кабачка» выстрелили перед собой хлюпающей струей из забродившего сока и семян. Айрис чудом избежала попадания.

Я замер на мгновение, а потом начал громко смеяться.

— Прости, эти кабачки не сдержались при виде тебя. — Я вытер слезы.

— Это выглядело и звучало так, будто они пытались обгадить меня.

— А мне показалось, что это брызги шампанского. Пахнет, кстати, батиной бражкой. — Я понюхал в отверстие, появившееся после отстрела «жопки». — Я назову это растение «пьяным деревом». Возможно, нам придется периодически наведываться к нему, как в какой-нибудь алкомаркет. Кстати, может быть рискнуть и попробовать содержимое в качестве топлива?

— Вряд ли. Думаю, там градусов не больше, чем в пиве, только испортишь двигатель.

— Ладно, не буду. — Айрис меня убедила. — Но «бутылки» возьму с собой. Пригодятся воду носить.

— Лучше бы ты сказал, возьму их в качестве сувенира с этой планеты.

— Воспоминания, с которыми они будут связаны, могут стать ночными кошмарами. — Я посмотрел на «кабачки». — Но с другой стороны, пора бы уже начать коллекционировать сувениры со всех уголков космоса.

Айрис посмотрела на небо.

— Гордей, надо спешить.

Мы снова пустились быстрым бегом. Мои подошвы окаменели от постоянной ходьбы босиком. Даже наступив на острый камень, ветку или какое-нибудь броненосное животное, прячущееся в траве, не испытывал боли. Я возвращался к природному естеству, к тому виду, который должен иметь человек по замыслу Создателя. Мягкий и добрый в душе, но с каменными пятками.

Дорога пошла на подъем. Начались узнаваемые места. Мы немного запыхались, поднимаясь вверх. Но когда, миновав вершину холма, увидели низину с пятном белесой растительности, напрочь забыли от усталости. Сердца часто забилось в волнении. От близкой встречи с родными появились тревожные мысли. А вдруг тут что-нибудь случилось без нас. Мы бежали молча, боясь думать о плохом.

Свернули в лес и оставшиеся сто метров проделали, жадно пожирая глазами пространство. Вглядывались во всё, чтобы разуверить тревогу.

— Колька, блин, я тебе не осёл, чтобы на мне кататься целыми днями. — Раздался громкий голос отца.

— Никас! — Выкрикнула Айрис и побежала на голос сломя голову.

Я не отставал.

— Мама! — Закричал сын. — Папка!

Он в восторге прыгал на шее деда, а тот еле удерживал его. Айрис сняла Никаса и крепко обняла. Слезы потекли из ее глаз, она и смеялась и всхлипывала.

— Чё так долго? — Спросил отец. — Никого?

— Сейчас расскажем. — Я тоже полез потискать сына.

Тут из-под земли появились мать и теща и, не скрывая своих слез, кинулись нас обнимать. Процесс встречи, в течение которого нам не давали сказать ни слова, продлился минут двадцать. Только наобнимавшись и выплакав все слезы счастья, женщины позволили нам рассказать. Но прежде, заметив, как сильно изменилась обстановка вокруг челнока, я поинтересовался, что здесь произошло.

Отец, сдвинув ногой старую листву, обнажил лиану, лежащую на земле.

— Короче, Гордей, кажется, ты был прав, дерево не простое. Оно заставило животных уронить в землю семена или споры этих лиан. Они выросли за два дня, и теперь к нам не может пробраться ни одна тварь. Они их тут же ловят и ломают им кости, а нас не трогают. Как только начинается ночь, они херак… — Отец согнул руке в локте и сжал кулак, — ну вы поняли, торчат в полной боевой готовности. А днем убираются под листья, чтобы не мешать. Я уже лазил на дерево, видел этот глаз, с которым ты разговаривал. Поблагодарил его за защиту. Была бы пачка нитроаммофоски, сыпнул бы под корень. Но мы тут посовещались и решили удобрять его тем, что имеем. Надеюсь, ему это нравится.

— Это как? — Не поняла Айрис.

— Как-как. — Засмущался отец. — Какаем.

— Ой. — Айрис прикрыла рот. — Простите.

— Это же натурально, дочь. — Вступилась Вестлина. — Природный круговорот. Так было задумано изначально.

— Ладно, что мы о себе. Давайте уже, рассказывайте, где были, что видели? А это что у тебя за тыквы? — Отец только сейчас заметил «кабачки».

— Это местный аналог бешеного огурца. Газирующаяся бражка, плюющая семенами.

— Да ты что? — Отец явно обрадовался. — Шампусик?

— Возможно. Запах схожий.

— Отличная новость. — Отец потер руки. — В каком-то смысле другие новости уже стали не так интересны.

— Ты что, решил здесь остаться? — Спросила мать.

— А что, место безопасное, природа великолепная.

Мы начали свое повествование с самого начала, рассказывая обо всех природных явлениях и местах, которые нам повстречались. И только когда дошли до воронки с научным оборудованием у всех появился искренний интерес в глазах. Мать открыла рот и теребила отросшую шевелюру внука, сидящего у нее в ногах, ожидая услышать от нас то, что ей хотелось услышать больше всего.

И когда мы дошли до момента, когда обнаружили, что воронка затянулась, а кабель отгорел, она всхлипнула и уткнулась лицом в ладони. Отец полез ее успокаивать.

— Нин, ну ты чего? Ну, ясно же было, раз пешком пришли, то помощи не дождались. Смотри, у нас всё, как ты мечтала. — Отец махнул рукой вокруг.

— Да иди ты, Коль. — Мать вытерла слезы. — Одно дело мечтать, а другое…

— Чем раньше мы перестанем страдать и ждать, тем скорее начнем понимать окружающий мир. — Изрек я мудрость. — Мы с Айрис открыли, что листья некоторых растений и плоды обладают восстанавливающим эффектом. Правда, бывают побочные эффекты, но не опасные. Я бы даже сказал, что ни тоже положительно влияют, особенно на психику.

— А что ты себе на руку намотал, как цыганка? — Заметил отец браслет из золотой проволоки на моем запястье.

— Да, оплетка кабеля сгорела, я увидел проволоку, подумал, в хозяйстве сгодится. Она, кстати, золотая, очень пластичная, пригодится копья делать или черпаки.

— Золотая? — Переспросил отец.

— Да.

— Каким ты практичным мальчиком вырос, сынок. Снимай, давай золотишко. С этого момента я буду у вас выполнять роль хранителя семейных драгоценностей. Только представьте, если нас найдут, то мы, хотя бы, не с голыми руками домой вернемся.

Я снял проволоку и передал отцу. Он взвесил ее в руке.

— Ого, да тут полкило, не меньше. Да, придумаешь тоже, черпаки делать. — Отец хмыкнул, смял проволоку в плотный жгут и убрал в карман.

— А что, золото имеет какую-то ценность на Земле? — Удивилась Вестлина.

— А у вас нет? — Удивился отец ее «глупому» вопросу.

— Нет. У нас все коммуникации, использующие провода, сделаны из золота или золотых сплавов. Никому даже в голову не придет считать этот распространенный металл особенным.

— Общество, в котором не ценится золото, не имеет цели. — Полусерьезно пошутил отец.

— Конечно, пока на Земле ценят золото выше всего остального, планета обречена считаться обществом с примитивным социальным устройством. — Произнесла Айрис.

— Не время читать мне мораль. Вы мне еще спасибо скажете. У матери простой в бизнесе образовался, я на работу уже несколько дней не выхожу. К тому же, я давно хотел купить себе машину. Свою машину. — Сделал ударение отец на последнем предложении.

Наверное, он комплексовал, что является водителем при успешной супруге.

— Чтобы купить машину, тебе придется долго и упорно идти к тому, чтобы развить на этой планете соответствующие технологии. Начни пока с изобретения колеса. — Посоветовал я отцу.

— Я раньше почему домой не хотел? — Спросил он. — Потому, что у меня золота не было. Теперь я буду ждать спасения с новой силой.

Мы посмеялись над его шуткой. Отец вдруг вскочил и полез на дерево.

— Куда это он? — Удивилась Айрис.

— Он туда только за орехами и лазит. — Ответила мать.

— Поберегись! — Крикнул отец сверху.

На землю упали несколько среднего размера орехов. Один раскололся от удара на две равные половинки, остальные выдержали удар. Я собрал орехи и хотел их раздать всем, но отец, спрыгнув с дерева, остановил меня.

— Погоди, не ешь. Мы тут тоже время зря не теряли.

Он убежал в лесную чащу.

— Что он придумал? — Спросил я у матери.

— Отец тайком от нас пробует тут, все что растет. — Поделилась она. — Когда-нибудь сам прорастет, а мы и понять не сможем, куда он делся.

— Николай смелый мужчина. — Заступилась Вестлина.

— Пожрать он любит, вот и вся его смелость. Бесшабашный.

Отец вернулся через несколько минут. В руках у него находился неровный бугорчатый корнеплод в комьях земли, размером с дыню.

— Это ребята, практически хлеб. На вкус, конечно, ничего общего, но, по сути, хлеб. — Он принялся счищать с него землю своей майкой. — Нож не потеряли?

— Нет. — Айрис вынула его из кармана и протянула отцу.

— Отлично, а то мне приходилось делить хлеб, чем придется.

Отец счистил кожуру с корнеплода. Внутри оказалась ярко-желтая сочная мякоть. Отец порезал его на дольки и протянул каждому. Затем показал нам, как надо есть. Намазал коричневую пасту из ореха на дольку корнеплода и откусил

— Бутерброд мечты. — Произнес он, блаженно закатив глаза.

Я откусил желтую мякоть. Она оказалась сочной, но почти не имела вкуса, что контрастировало с ее манящим аппетитным цветом. Отец оказался прав, корнеплод отлично подходил как дополнение к чему-нибудь, имеющему вкус. Ореховая начинка замечательно сочеталась с «хлебом». Никас уплетал сделанный дедом бутерброд с фантастической скоростью. Мне даже показалось, что за время нашего отсутствия сын вырос. Меня бы не сильно удивило известие, что люди на здешней энергетически насыщенной еде и богатой кислородом атмосфере растут гораздо быстрее.

— Так значит, вы говорите, что все животные размножаются с помощью деревьев? — Вспомнил отец часть нашего повествования.

— Мы не утверждаем, что все, но возможно это так и есть. Ночные хищники потребляют слишком много еды, чтобы успевать производить ее половым путем. Куда проще вырастить тысячи новых медвежат и выпустить их на свободу. Вы видели хоть одного детеныша? — Спросил я.

— Ну, они не все одного роста. — Заметила Вестлина. — А там попробуй пойми, кому из них сколько.

— Крошек-то нет совсем. Такого быть не может. Если учесть, сколько из них ежедневно гибнет, то тут такой детский сад должен быть для восстановления численности. — Обратил я внимание родственников на очевидные факты.

— Откуда они берутся? — Спросил отец.

— Из-под земли с помощью черных рек.

— Какой бред. — Отец покачал головой, отрезая себе еще одну дольку «хлеба». — Выходит, что животные, не такие и животные. И вообще, если вы правы, то это похоже на то, что их выращивают на корм, как мотылька для аквариумных рыбок. Теперь мне понятна причина умиротворенно-глупого выражения лиц медвежат.

— Николай, у вас всегда готов жуткий ответ на любое предположение. — Возмутилась Вестлина. — Не такая они и жертва. К тому же у них есть защитники. — Она указала на дерево, под кроной которого мы сейчас находились.

— Ну, я обрисовал ситуацию упрощенно. Наверняка, тут все сложнее организовано. — Отец пожал плечами и откусил приличный кусок бутерброда. — Мы, рожденные классическим способом, явно тут лишние.

— Мы симпатичны дереву. — Напомнил я отцу. — Оно нас приняло и защитило. Не такие мы и лишние.

— Когда на кармане есть золото, сынок, надо думать о возвращении на Землю. — Отец постучал по выпуклости на штанах. — Черпаки делать, надо же было до такого додуматься. — Усмехнулся он, вспомнив, для чего мы пытались приспособить драгоценную вещь.

— Я всегда думаю о возвращении, а что толку. — Произнесла мать. — Как сейчас там мои вязальщицы? — Она вздохнула. — Они так привыкли рассчитывать на меня.

— Нин, а ты не могла бы меня, ну, если мы вернемся, научить вязать. — Смущенно поинтересовалась Вестлина.

— Тебя? — Удивилась мать. — А тебе это зачем?

— Знаешь, у нас ведь не принято делать что-то своими руками, люди привыкли делать заказ и получать вещь, не имея понятия, как и откуда она берется. Многие даже представления не имеют, что можно вязать самому. Для них это просто непостижимое явление. А я хотела бы сидеть дома и вязать для себя.

— Жаль, у вас земные деньги не в ходу, а то Нина быстро собрала бы команду из станционных вязальщиц. — Усмехнулся отец.

— Конечно, Лина, вообще не вопрос. Но для этого надо учиться. — Матери польстило желание сватьи.

— А нельзя ли этот процесс обучения перенести через нейроинтерфейс, чтобы ускорить? — Поинтересовалась теща.

— Мам, для этого надо, чтобы мама осталась на станции, чтобы процесс вязания смогли правильно перенести в учебный материал. Это же не так просто. Проще будет тебе приехать к нам и наблюдать. — Предложила Айрис.

— К вам? — Предложение дочери ее озадачило. — Я подумаю.

За разговорами мы не заметили, как подошло время «ночи». Родственники, привыкнув к защите со стороны лиан, отнеслись к наступлению опасного времени суток, расслабленно. Мы же по привычке кинулись проверять свое оружие.

— Не пригодится. — Остановил наш порыв отец. — Просто сидим тихо, можно даже поспать, если получится. Шума многовато.

Поспать я бы не отказался. Поход отнял у нас с Айрис столько сил, что никакие «турбоягоды» не могли восстановить их недостаток. Нам требовался именно отдых, а не энергия. Никас показал нам облагороженный подземный проход, восторженно рекламируя дедов труд.

— Дед сделяль, стобы земля за сыворот не сыпалась. — Пояснил он.

Отец раздал тоннель в стороны и вглубь. Землю с потолка очистил до металла челнока. На пол настелил веток и прикрыл их травой, чтобы не больно было упираться коленками. Стены укрепил ветками. Торчащие корни убрал совсем. Теперь не надо было корчиться в три погибели, представляя себя змеей, выбирающейся из норы. Никас вообще проходил в него, слегка пригнув голову.

Внутри челнока приятно пахло свежей травой. Не хватало здесь только освещения. Но из-за больших размеров прохода, свет немного попадал внутрь. Когда привыкли глаза, я четко различил всех. Только засыпать я не решился, хоть и слипались глаза. Айрис прислонилась ко мне, а Никас к ней. Я по очереди гладил им волосы, и вскоре Айрис засопела. Она даже не реагировала на то, как сын забавлялся с ее ладонью, пересчитывая и загибая ей пальцы.

— Пап, мама спит? — Спросил он.

— Угу. — Ответил я сонно. — Мы мало отдыхали сынок.

— Никас, идем ко мне. — Позвала внука Вестлина. — Пусть родители поспят.

Сын выбрался из-под руки матери и ушел к бабке. Я против воли стал задремывать, но подсознание щелкало тумблером всякий раз, когда начинал засыпать. Вздрагивал и приходил в себя. Планета меня уже кое-чему научила. «Ночь» не лучшее время для сна.

Лес тревожно затих. А потом раздалось знакомое «У-у-у-а-а-а» и приближающийся шум. Через пару минут он был уже совсем рядом. А потом я услышал то, о чем говорили родители, лианы хватали свои жертвы, с хрустом раздавливая их. Воплей почти не было. «Обезьяны» не успевали ничего выкрикнуть, воздух быстрее покидал их сдавленные легкие. Сон прошел. Я поймал себя на том, что держу в потной ладони заточенное копье. Даже не заметил, в какой момент оно оказалось у меня. Наверное, выработался безусловный рефлекс.

Я еще раз убедился в том, что ночные хищники с болота не помнят, что было в прошлую ночь, иначе они не стали бы каждый раз испытывать судьбу, теряя десятки сородичей на одном и том же месте. Они лезли на лианы, как нарочно. Хрипели, хрустели в их объятьях и исчезали под землей, чтобы стать замечательным перегноем.

Отец подполз ко мне.

— До половины ночи такая катавасия будет, а потом до них дойдет, что тут опасно. Жутко тупые твари.

— Первым делом после ночи пойду к дереву и поделюсь с ним своей благодарностью. — Пообещал я, чувствуя физиологические позывы.

— Правильное дело. Я там место оборудовал, увидишь. И на веточку подвесил листочки, очень эластичные и рельефные, словно для этого дела росли.

— Я смотрю, ты не только на язык пробуешь.

— Ну и ходи с грязной жопой. Кто-то должен рисковать собой, ради счастья других.

— Спасибо, пап. — Поблагодарил я его шепотом. — Айрис разбудишь.

— Ладно, спокойной ночи. Пойду, гляну, что там происходит.

— Копье возьми. — Предложил я отцу.

— Ни к чему. Там все под контролем. — Отмахнулся он.

Пришлось поверить ему. Все-таки они провели без нас много «ночей» под защитой умных лиан. Отец нырнул в проход. Я переживал за него, но Айрис так сладко спала в моих объятьях, что мне не хотелось тревожить ее. «Обезьяний» гомон, как и предсказывал отец, внезапно угомонился. Наверное, остались только самые умные, и они ушли за легкой добычей. Теперь можно было расслабиться и уснуть.

Я положил голову на руку и закрыл глаза. И вдруг пространство вокруг челнока огласил могучий и очень знакомый рев. Он явно не принадлежал слабым глоткам доминировавших в этом месте тварей. Это были совсем другие. Айрис проснулась. Никас что-то испуганно заверещал.

— Батя! — Я кинулся в проход, поняв, что отцу надо бы вернуться в челнок от греха подальше.

Отца в проходе не оказалось. Я перехватил копье, которое так и не выпустил из рук и осторожно выглянул наружу. Это была тварь с крокодильей рожей и белой стрелкой на груди. У меня закралось подозрение, что она шла за нами, хоть и не представляю, каким образом. Вокруг нее валялись вырванные из земли лианы, а в поднятой руке она держала за ногу отца. Он был жив. Тварь огласила жутким кличем окрестности.

— Она схватила отца. — Крикнул я внутрь челнока.

— Коля! — Выкрикнула мать и кинулась в проход.

— Стой, не надо. — Остановил я ее.

Айрис оказалась возле меня и выглянула на улицу. Ее лицо побледнело. Она посмотрела на меня. Ее взгляд выражал понятные мысли, ни у кого, кроме нас нет ни одного шанса помочь отцу.

— Мы выскочим одновременно. Ты бросишь копье в него. Ты умеешь это. — Она взяла меня за руки. — Целься в живот.

— Хорошо, а ты что собираешься делать?

— Я зайду ему со спины. Он должен потерять одного из нас из виду, чтобы мы могли напасть.

— Он одним ударом сломает тебе шею со всеми модификациями. — Предупредил я ее.

— Тогда я буду бить его в колени. А ты атакуй в спину.

— Не надо. — Мать схватила меня за руку, рыдая горькими слезами. — Не надо, Гордей. Она и вас убьет.

— Мам, она еще никого не убила. Отец живой. Нам нельзя терять время. Отпусти. — Я нежно, но настойчиво убрал ее руки от себя.

— Не надо. — Кажется, мать от страха потеряла рассудок.

Медлить было нельзя. Я выбросил из прохода дубинку, чтобы воспользоваться ею после. В руках у меня осталось копье. Выдохнул, так, что листья подлетели в разные стороны. Выскочил, как на пружинах из прохода, подлетев на три метра над землей. В этот миг, как у настоящего берсерка во время битвы, мир замер, был только я и мой враг, свирепо наблюдающий за моими действиями. Я вложил в руку все физические силы, а в глазомер все вычислительные способности модификаций. Через микросекунду я знал, с какой скоростью полетит мое копье и куда оно попадет.

«Шух», с шорохом рассекаемого воздуха сорвалось оно из моей руки. Тварь тоже была не промах и попыталась парировать удар, но успела только чуть сдвинуться. Копье вошло ей в живот, раньше, чем я коснулся земли. Раздался сумасшедший крик. Я схватил дубинку. Айрис в этот момент обходила хищника. Он замахнулся отцом и бросил его прямо в меня. Чтобы отец не разбился, я подхватил его на лету и вместе мы закувыркались по мягкой земле. Я тут же вскочил, схватил выроненную дубинку и чуть не попал под когтистую лапу твари.

Она коснулась моих волос. Я поднырнул и ударил её в ребра. Хищник уже не орал, хрипел и громко дышал. Он явно немного просчитался на наш счет. Я увидел Айрис на ветке дерева. Она целилась прыгнуть на тварь сверху. Смекалистый хищник проследил мой взгляд. Эффект внезапности был потерян. Тогда я решил действовать так, как планировала супруга, подкатился ему под ноги и ударил ему дубинкой коленку. Тварь пнула меня здоровой ногой так, что выбила из меня дух, припечатав к стенке челнока. Обычный человек ни за что бы не пережил такого удара. Впору было дать обещание назвать второго сына Джанбобом за все хорошее, что он сделал для нас.

Айрис прыгнула с дерева и глухо приложила дубинкой хищника по затылку. Что-то хрустнуло, то ли череп, то ли дубинка. Айрис отскочила в сторону с обломанной рукояткой в руках. Тварь завертелась на месте, словно у него закружилась голова. Моя ненаглядная вовремя сориентировалась в ситуации, подбежала и выдернула из спины копье. Кровь хлынула мощной струей. Хищник забулькал горлом, сделал несколько бесцельных заплетающихся шагов и упал.

— Гордей! — Айрис кинулась ко мне. — Ты живой?

— Да. Как отец?

— Еще не сдох. — Отец попытался самостоятельно подняться, но не смог.

Ступня правой ноги была вывернута под неестественным углом.

— Коля, дети! — Из норы показалось зареванное лицо матери.

— Все нормально. — Успокоил я ее. — Все живы.

Лес огласил множественный крик ночных хищников того же вида, что и тот, которого мы нейтрализовали. Я огляделся. Твари были рядом. Переваливаясь на кривых ногах, спешили к нам.

— Прячемся в челнок! Живо! — Крикнул я.

Схватил отца и потащил его к проходу, невзирая на его мольбы быть чуточку осторожнее. У меня появилось ощущение, что это последняя ночь на этой планете.

Глава 18

Мы спрятались в челноке. Я завалил землей, насколько успел за несколько секунд, проход снаружи. Забравшись внутрь, мы закидали проход всем, что оказалось под руками: землей, травой и ветками. Твари с воплями приблизились к нашему убежищу и принялись проверять его стены на прочность. Поняв, что кулаками не разбить, начали раскачивать его, чтобы перевернуть. Им хватило ума понять, что мы попали внутрь через проход. Это было очень плохо. Даже не добравшись до нас через узкое отверстие, они сделали бы наше жилище доступнее для «обезьян». Хотя, их эпоха доминирующего вида в этих краях могла закончиться.

Челнок раскачивался по увеличивающейся амплитуде. Айрис накрыла собой сына, как заботливая мать, чтобы он не видел и не понимал всего происходящего вокруг. Отец стонал, держась за ногу. Мать суетилась вокруг него. Вестлина тоже пыталась помогать ей. Челнок замер на мгновение на одной грани и медленно свалился на другую сторону, открыв врагам проход. Пространство внутри озарил уличный свет. Один из хищников резко сунулся лапой внутрь, пытаясь дотянуться до кого-нибудь, но я так огрел его дубинкой, что он возопил от боли на всю округу. Десятки глоток поддержали его.

По идее, я запросто выдержал бы оборону до наступления дня. Твари из-за своих габаритов ни за что не пролезли ли бы внутрь. Однако и они это быстро поняли, поэтому поступили так, как мы не ждали. В отверстие челнока полетели какие-то предметы. Я поднял один из них. Это была половинка того самого ореха, мякоть которого мы принимали в пищу, только в самой окончательной фазе зрелости. Едва я взял его в руки, как из многочисленных семян полезли извивающиеся зеленые отростки. Они попытались впиться мне в руку. Я выбросил этот орех наружу и закричал:

— Выбрасывайте орехи на улицу!

Я понял тактику хищников. Они хотели выжать нас из неприступной скорлупы весьма грамотным тактическим приемом. Хищная зелень или убила бы нас внутри, или заставила бы покинуть челнок. Из-за суеты, страха и того, что твари не переставали забрасывать внутрь опасные орехи, мы, откровенно мешая друг другу, упустили время. Некоторые плоды успели выпустить отростки, мешающие им пролезть а отверстие, чтобы выбросить.

Они быстро выпустили корни в землю, которая имелась здесь в достатке, не давая подступиться. Мы с Айрис кинулись ломать отростки, не заметив, что родители вынуждены отступать все ближе к выходу. Когтистая лапа появилась внутри челнока и принялась размахивать в опасной близости от родителей и сына. Айрис схватила дубинку и ударила по ней. Тварь, не выдернула ее. Поняв откуда опасность, попыталась дотянуться до Айрис. И даже задела ее, разодрав когтем кожу на спине. Айрис вскрикнула. Никас вырвался из руки бабушки Нины и кинулся к матери. Мать бросилась следом. Ситуация стремительно ухудшалась.

Мне стало не до растений. Я кинулся к сыну, чтобы прикрыть его собой. Получил вскользь удар лапой, но успел подхватить его. Вытолкнул сына и мать подальше, поднялся на ноги и, выхватив у Айрис дубинку, ударил ею прямо по кисти, летящей в мою сторону лапы. Дубинка с грохотом улетела в стену. Лапа хищника хрустнула переломанными костями. Раздался дикий вопль, от которого я почти оглох. Внутрь снова полетели орехи. Я выбрасывал их назад, но часть упали туда, куда уже было не добраться из-за раскустившихся острых побегов.

У нас была одна надежда, что осталось всего несколько минут до окончания ночи, и мы успеем выбраться из ловушки. Я посмотрел на нашу команду. Оптимизма в глазах не осталось ни у кого. Сегодняшняя ночь расставила все по местам. Мы здесь лишние и планета хотела избавиться от нас. Никак иначе я не мог объяснить целенаправленную охоту крокодиломордых горилл именно на нас.

Внезапно по ту сторону стенок челнока раздался непонятный шум, перекрывающий нескончаемые вопли тварей. Он был похож на мощный гул тепловозного дизеля. Воздух вибрировал, вызывая зуд барабанных перепонок и сомкнутых зубов. Свет через отверстие в стенке челнока закрыла тень. Я набрался смелости и подошел ближе.

С десяток тварей лежали вповалку на земле. Посмотрел вверх и сквозь крону увидел темный силуэт рукотворных очертаний.

— Народ. — Мой голос дрогнул. — Кажется, за нами прилетели.

— Ой! — Закричала теща.

Я решил, что это от радости. На самом деле ее ухватили за ногу отростки и попытались впиться в тело. Мы с Айрис быстро разобрались с ними. Поломали все побеги в опасной близости от нас.

— Я выберусь наружу, чтобы убедиться и дать знать, что мы здесь. — Предупредил я.

— А если это не спасатели? — Испугалась мать.

Планета быстро научила нас не верить, и не ждать ничего хорошего.

— Иди скорее, Гордей. — Поторопил меня отец. — Я сейчас с ума сойду от боли.

Я выпрыгнул наружу. Мой аудитор насчитал полсотни тварей валяющихся вокруг. Видимо, ночь еще не закончилась, потому что на соседних деревьях еще сидели «обезьяны». Я помахал руками и прокричал:

— Ээй! Мы здесь!

Гул не прекратился, но ослаб. Твари тут же принялись подавать признаки жизни. Я отбежал к челноку, испугавшись, что они сейчас оживут. Сквозь листву, ломая ветки, опустилась платформа с прозрачными стенами.

— Выбирайтесь скорее. — Крикнул я внутрь убежища. — Это за нами.

Айрис подала мне Никаса. Я принял его, потом помог выбраться всем остальным. Отец охал и ахал и никак не мог найти положения, в котором ему было не так больно. Никас во все глаза рассматривал страшных хищников.

— Бабайки. — Он вцепился мне в шею. — Пап, удаль его.

— Нет, сынок, бить тех, кто не может дать тебе сдачи нельзя. Они спят и видят страшный сон, в котором Никас щекочет им ножки.

— Дя?

— Дя. Мама не даст соврать.

Айрис хмыкнула, и не стала комментировать мои фантазии. Мы забрались в лифт, любезно открывший перед нами вход-мембрану. Всё, между нами и этим миром появилась непроницаемая стена, как тому и положено быть.

— Вира! — Нетерпеливо выкрикнул отец и поморщился.

Мы бесшумно и без всяких ощущений скорости поднялись внутрь большого корабля. Нас встречали несколько человек, смотрящих виновато и соболезнующе.

— Вы все, кто остались на этой планете? — Спросил один из них, помогая нам выбраться.

— Мы не имеем понятия, сколько потерялось. Никого кроме нас не видели. — Ответил я.

— Живо всех в модуль. — Приказал этот же человек. — Поговорим, как только восстановитесь.

Меньше, чем через минуту, я лежал внутри устройства, создающего у меня чувство блаженства и полного умиротворения. Да катится эта природа со своей натуральностью и естественностью куда подальше. Естественная среда человека, это то, что он создает вокруг себя сам. Как здорово было лежать в чистом модуле с ощущением полной безопасности. Я уснул и полетел в далекое путешествие по бескрайнему космосу.

Меня занесло в солнечную систему с двумя солнцами, желтым гигантом и белым карликом, выписывающими танец по сложным орбитам. Вокруг них вертелись десятки планет, но меня заинтересовала только одна, спутник большого газового гиганта. Я приблизился к ней. Поверхность планеты напоминала человеческое лицо. Огромные водоемы образовывали глаза и рот, а носом являлся подъем литосферы, покрытый шапками снега. Планета подмигнула мне и широко улыбнулась. Мне стало приятно от этой улыбки. Я знал, что нравлюсь ей. Но тут планета сделала оборот и повернулась ко мне мрачной, неосвещенной стороной. Вместо глаз у неё горели поднимающейся вверх красной лавой жерла вулканов. Вместо рта огромный провал в земной горе. Холод, боль, зло и отчуждение демонстрировал этот облик. И он ненавидел меня и вообще всех, особенно тот светлый лик, расположенный на другой стороне. Не планета, а двуликий Янус.

Мне было тепло и уютно и глубоко плевать на его гримасы. Я мог быть где угодно, а этой злой на весь мир половине планеты никуда с орбиты не деться. Сознание мягко возвращалось в мое здоровее тело. Я был легче пушинки и флегматичнее «медвежонка» с двуликой планеты.

— Просыпайтесь, Гордей. Вас сейчас принесут обед. Ваш организм нуждается во многих микроэлементах, взамен затраченных на восстановление. — Произнес приятный женский голос.

Я открыл глаза. На меня смотрела голубоглазая брюнетка с короткой прической. Миленькая, с пухлыми щечками и губами.

— Я готов. Могу съесть, что угодно и сколько угодно. — Я улыбнулся ей. — Как ваше имя.

— Инакея. — Она тоже улыбнулась, обнаружив ямочки на щеках.

— Красивое имя. Очень вам идет.

— Спасибо.

— Остальные уже проснулись?

— Нет, не все. Вашему отцу требуется еще время, чтобы восстановить сломанную ногу. Плюс у него сильные повреждения внутренних органов. У вашей мамы психологический надрыв, вызвавший поражения нервной ткани головного мозга. Ей тоже потребуется время, чтобы деликатно устранить все изменения. У матери вашей супруги так же имеются поражения головного мозга и изменения работы желез внутренней секреции, вызванные затяжным состоянием нервного напряжения. Организмы ваших родителей сильно изношены, наблюдаются явления преждевременной старости. Они еще полежат до радикального излечения.

— Пусть, им это не повредит. А что моя семья, сын, жена?

— Никас играет в мяч в безгравитационной комнате расслабления. Он почти не получил никаких отрицательных изменений в отличие от взрослых. Мы считаем, что причиной тому детское восприятие, лишенное сформированных взрослой психикой ожиданий. Все, что с вами происходило, он воспринимал, как само собой разумеющееся. А вот ваши родители…

— А что вы хотели от них. Столько лет жить в одной среде, привыкнуть, стать ее частью, а тут, бац, экскурсия подвернулась. Кстати, что пошло не так, и как самочувствие моей супруги?

— Айрис проснется с минуты на минуту. У нее есть причина лечиться чуть дольше вас.

— Какая? — Удивился я.

— Я не знаю, вправе ли я ставить вас в известность об этом раньше супруги.

— У нее что-то неизлечимое? — Испугался я.

— Ой, что вы такое говорите. Какое неизлечимое в наше время. — Инакея смутилась. — У вашего сына скоро будет сестра.

— Это он вам сказал? — Ляпнул я, совсем потеряв логическую нить. — Что? Айрис беременна? — Наконец я понял, откуда у Никаса возьмется сестра.

— Поздравляю. — Шепнула девушка. — Поднимайтесь, одевайтесь, а я пойду, проверю остальных.

— А почему про нас забыли? — Спросил я уже в её спину.

— Вам все доведут, когда все проснутся. — Ответила Инакея.

В голове моей закрутилась каша. Надо же, какое напоминание мы оставили себе о посещении этой планеты. У нас будет дочь. Мы зачали ребенка не в самом лучшем месте. Только бы в ее характере не проявилось ничего похожего на двуликий характер этой планеты. Вот Айрис удивится, когда проснется.

Супруга лежала в двух метрах от меня. Она открыла глаза и увидела мою счастливую небритую физиономию, нависшую над ней.

— Привет! — Я дотронулся до ее живота и погладил его. — Девчонки.

Айрис подозрительно посмотрела на меня.

— Тебя точно долечили? — Спросила она.

— И меня долечили, и вас долечили. А вот родителей еще лечат.

— Ты какой-то загадочный. Что с Никасом?

— С ним все нормально. Инакея сказала, что он вообще никак не пострадал, в отличие от нас всех. Его психика не пошатнулась ни на йоту. Он резвится в комнате разгрузки. — Я снова погладил живот супруги. — Моя загадочность вызвана тем, что у нас будет дочь.

— Ты бредишь? Тебе что-то дали?

— Айрис, ты можешь не изображать из себя мою мать? Раз я тебе говорю, что у нас будет дочь, значит, я это знаю. Мне Инакея сказала, медсестра, которая за нами присматривает. Ты беременна.

— Се… серьезно?

— Не думаю, что ей хотелось нас разыграть.

— Слушай, но это как-то неожиданно, не запланировано получилось, как у малолеток. Что родители скажут, когда поймут, когда мы ее зачали? Всем было страшно и тяжело, а мы с тобой…

— Айрис, вообще-то в моменты опасности люди всегда становятся ближе друг другу. — Упрекнул я её. — Ты этого не заметила?

— Заметила, но подумала, что во всем виноваты свежие ягоды. У них был мощный возбуждающий эффект. Мне даже немного стыдно вспоминать.

— Ой, да брось. — Я поцеловал ее. — Почему мы не догадались нарвать их про запас. Я бы убрал их в морозилку и доставал по большим праздникам.

— Допинг — опасная штука. — Айрис слезла с кушетки медицинского модуля. — Идем, осмотримся.

— Идем.

Мы прошлись по кораблю. Нам встретились только два члена экипажа, вежливо поздоровавшихся с нами, но вид при этом у них был очень занятой. Мы не стали приставать к ним с вопросами. Наши нейроинтерфейсы работали, поэтому мы знали, куда можно сходить. Вначале мы нашли Никаса, вспотевшего от борьбы с непривычной невесомостью. Он обрадовался, увидев нас.

— Усталь. — Он ухватился за поручень и перешел на дорожку с гравитацией.

— А мы еще нет. — Меня подмывало рассказать ему про сестру, но я ждал, когда это сделает Айрис. А она не спешила.

Мы с ней полетали по комнате, кидая друг другу мяч. Покувыркались в воздухе, снова сманив сына подурачиться вместе с нами. Весело провели время до пробуждения родителей. Когда пошли обратно, Айрис взяла Никаса за руку и серьезно спросила:

— А как ты отнесешься к тому, что у тебя будет сестра?

— Сестла? — Никас посмотрел на мать, не поняв подвоха. — Надо. У меня иглюськи есть. А как ее будеть зьвать?

— Какой ты быстрый. — Айрис взлохматила ему волосы. — Об этом мы еще не думали.

— Мозно Аиса. — Назвал Никас имя.

— Ариша? Это та девочка, с которой ты чуть не подрался, когда дурачился на качелях?

— Ага. Она мне ньявится.

— Вот это новости. — Удивился я. — А я и не в курсе, что мой сын уже интересуется девушками. Он в трехлетнем возрасте уже во всем превзошел своего отца.

— Иногда Никас бывает слишком агрессивен к тем, кто ему нравится, да сынок? — Похоже, у них с мамой были свои секреты.

— Бьет, значит любит. — Я так понял его отношение к этой девочке.

— Никас, а ты как, бабаек теперь бояться не будешь? — Спросила Айрис, сменив тему.

Я не думал, что сейчас подходящее время напоминать ему о пережитом. Пусть доктора и посчитали, что его психика почти не пострадала, но мало ли какие отложенные эффекты могли всплыть. Останется один дома и нечаянно вспомнит.

— Неть, не буду. Папа казяль, сто они меня боятся. — Никас расхрабрился, выпятил вперед грудь и стал чеканить шаг.

Айрис бесшумно рассмеялась, прикрыв лицо ладонями.

— Мужик растет. — Гордо произнес я. — Я за его сестру спокоен.

Мы прошли медицинский блок, где лежали мои родители и теща. Они уже пришли в себя и постепенно осваивались в непривычной обстановке.

— Всем привет! — Поздоровался я.

— Пьивет! — Никас кинулся к бабушке Нине. — У меня будеть сестла. — Заявил он ей.

— Что? — Бабушка решила, что ослышалась. — Сестра?

— Дя. — Никас сделал важный вид, будто его заслуги в этом было не меньшей нашей.

Родители удивленно посмотрели на нас, ожидая подтверждения. Наш смущенный вид был им самым красноречивым ответом.

— В то время, когда мы, будучи смертельно напуганными, голодными, отсчитывающими часы до судной ночи, готовились к смерти, вы предавались блуду? — Отец строго посмотрел на меня.

Я не знал, что ему ответить. Вообще-то, люди в сложной ситуации испытывают успокоение в близости. И нам было не по шестнадцать лет, чтобы отчитываться перед ними, когда нам заниматься сексом и зачинать детей. Отец поднял руки и начал хлопать.

— Браво, поздравляю. Не ждал такого Гордей, но тут должен признать, что был во многом неправ насчет тебя. — Он поднялся и пожал мне руку, затем обнял Айрис. — Хоть зависть и плохое чувство, но я вам завидую. Если вы скажете мне, что сделали это ночью, то я до скончания века буду чувствовать себя ущербным трусом.

— Коля. — Упрекнула его за болтливость мать.

— Я не знаю, в какой именно раз у нас это получилось, но это точно было не ночью. — Признался я.

— Не раз? — Отец выпучил глаза. — Нин, ты понимаешь, кто получал удовольствие от этой экскурсии?

— Папа, как ваша нога? — Сменила тему Айрис.

Отец откаблучил сложное па с прыжками.

— Как новая, а может и лучше, надо только ногти постричь. — Он придирчиво осмотрел стопу.

В помещение вошла Инакея.

— Добрый день, очень рада видеть вас в добром здравии. Экипаж судна приглашает вас на ужин, и там вам доведут о ситуации, в которую вы попали и о положенных компенсациях.

— Компенсациях? — Спросил отец. — Здорово. Идемте скорее.

Нас привели в небольшой зал со столами. Наверное, это была столовая судна, в которой питался экипаж. В настоящий момент здесь никого не было, кроме трех человек. Один мужчина в форме экипажа корабля, девушка в простой одежде, и мужчина в синем тренировочном костюме. Мы расселись за разными столами, не стесняя себе. Нам принесли желе, по большому куску с иным чередованием цветов и количеством прослоек. А так же по стакану желтого напитка.

— Этот рецепт составлен с учетом вашей потребности в витаминах и минеральных веществах. — Сообщил мужчина в форме. — Напиток, наша компенсация вам за причиненные неудобства.

— Спасибо. — Поблагодарил я.

— Вам будет удобно, если я буду рассказывать вам, пока вы едите? — Поинтересовалась девушка.

— Без вопросов. — Ответил отец. — Мы же не в детском саду, когда я ем, я глух и нем. У меня всегда на кухне включен телек.

— Коля. — Остановила его мать.

— Спасибо. Итак, я расскажу вам о том, что мы узнали о планете «Эль-Два-Шестнадцать» после того, как вы на ней застряли. Как оказалось, имеющиеся данные были во многом неполны и ошибочны. Мы действовали по инструкции, отнесли планету к определенному типу, наблюдения не выявили никаких отклонений. Она была безопасна и прекрасно подходила для туристических целей. Ничего плохого не предвещало на протяжении ста пятидесяти стандартных лет. В течение этого срока за планетой наблюдали. Она была особенной из-за необычного поведения живого мира, использующего период противостояния светил в качестве времени для охоты. Благодаря высокому содержанию железа в крови и особенной форме электрохимических реакций в клетках, дневные существа испытывали климатическую депрессию в период электромагнитной активности. Природа придумала для них нарколепсическую спячку. Какие-то формы эволюционировали, чтобы использовать это время для охоты. Тут вроде бы все логично, грех этим не воспользоваться.

Никому в голову не приходило углубляться в более детальные особенности планеты. Сами знаете, инструкция, это как программа, по которой бьется сердце. Пока оно бьется ровно, трогать ничего не надо. Все было замечательно вплоть до посещения планеты вашей группой. Именно в то день произошло что-то необычное. Планета вдруг начала самостоятельно генерировать электромагнитные волны несвойственной для нее частоты и силы. База попыталась достучаться до ваших нейроинтерфейсов, но сигнал тонул в помехах, будто бы специально созданных для этого. На планету были отправлены челноки для сбора туристов, которые в этот момент разбрелись по парку.

Отправлены были несколько челноков, чтобы собрать всех, как можно раньше. Вас засекли вдалеке от всех остальных и чуть позже. Началась гроза. Вы уже поняли, что грозы на этой планете особенные. Она была сильнее обычной во много раз. Челнок, который отправился за вами, был потерян. Несмотря на хорошую защищенность от подобных неприятностей, он не выдержал.

— Там были люди? — Спросила Вестлина.

— Нет, он был полностью автоматическим. То, что произошло потом, изумило нас. Сигналы ваших интерфейсов уловили совсем в другом месте. Мы решили, что оборудование немного сбилось из-за грозы. Вас действительно подобрали там, откуда был пойман сигнал.

— Простите, что нас? — Не понял я.

— Подобрали. Всю вашу семью, которую мы здесь наблюдаем.

Мы переглянулись между собой. Никто ничего не понимал, но взгляд был такой, будто мы силимся вспомнить, что делали в момент потери памяти.

— Не переживайте за состояние вашей психики, потому что она не при чем. Дальше будет еще интереснее. Вас спасли и отправили туда, куда и должны, на станцию. Многие, кто контачил с вами, были удивлены некоторым вашим изменениям. Но вы же знаете, что люди не покушаются на чужое личное пространство и позволяют быть такими, какими хотят. На какое время оставим вашу спасенную семью и расскажем о возобновленных исследованиях планеты.

Тонны научного оборудования, расставленные по всей планете, выявили, что данная планета сформировала не совсем обычный тип разумной жизни. Внутри литосферы благодаря электричеству и обилию железосодержащих руд создались уникальные условия для возникновения разума. Грубо говоря, это живой конденсатор, научившийся управлять электричеством. Все грозы, любая электромагнитная активность как бы планеты, следствие проявления этого разума. Вся жизнь, что есть на поверхности планеты, есть внешняя часть этого разума. Животные, растения, насекомые, грибы и так далее, это многообразие являлось инструментом познания мира. Подземная и надземная части соединены между собой нервной системой. По сути, вся природа на планете это один организм.

— А хищники для чего? — Спросил отец.

— Как вы понимаете, миры дуальны. Период противостояния светил угнетал разум. Он подстроился под это и впадал в сон, похожий на обморок, не ощущая негативного воздействия в этот короткий промежуток времени. Время бездействия позволило возникнуть второй форме разумной жизни. Она развивалась в противоположность первой только в те моменты, когда та была в отключке. Долгое время первый разум не знал о появлении второго. Но потом, когда началась конкуренция за планету, между ними воцарился перманентный период войны. Они учились выживать, развиваясь в этой борьбе. Причем внешне все выглядело так, будто жизнь на планете идет своим чередом, спокойный день менялся агрессивной ночью. Мы даже считаем, что первые исследователи, высадившиеся здесь тысячи лет назад, сформировали морфологию мира. Разум скопировал их знания внешне, но оставил свою суть. Плавно переходим к вам, которых мы спасли ранее.

Ваша семья поселилась в номере на станции. Когда пришло время рейса на Землю, на котором должны были оказаться некоторые из вас, выяснилось, что вы не появились. Нейроинтерфейсы ваши тоже не подавали признаков жизни. Когда вскрыли жилое помещение, выяснилось, что вместо вас там остались несколько лужиц липкого вещества. Анализ показал, что они не принадлежат людям. После этого закрались подозрения, а тех ли спасли. Прежде, чем вернуться на планету, пришлось побороться с бюрократической машиной. Ведь спасли же точно вас, все идентификационные маркеры принадлежали вам. Нейроинтерфейс и отпечаток ДНК совпадали.

Туризм на планету, как вы поняли, запретили. Никого на орбите не осталось. Ученые расставили оборудование и улетели. Завертелась бюрократическая машина принятия решения. Тут пришло известие, что за несколько секунд до потери связи с одним из датчиков регистрирующих параметры биосферы планеты, был определен человеческий тип каких-то там витальных вибраций. Но, в этот самый момент и был определен тип разума планеты как единый массивный организм. И про сигнал сломанного датчика забыли. Снова включилась бюрократическая машина предписывающая определить уровень разумности существа.

И пока вы бегали и прятались от хищников, ученые выяснили, что разум находится на стадии, когда можно вступить с ним в контакт и представиться. То есть, обнаруженный разум оказался разумнее человеческой цивилизации, проживающей на планете Земля. Это для примера. Ученые вступили в контакт, нашли способ общения и узнали, что несколько дней назад вместо вас были отправлены ваши двойники, созданные разумом при помощи своих особенных технологий. Во время контакта с природой, с вас были сняты абсолютно все мерки, вплоть до атомарного уровня и воспроизведены с абсолютной точностью. Разум хотел расширить горизонты своих знаний при помощи органов чувств людей. Но он не представлял настоящих космических расстояний. Потеряв связь с ним, двойники получили заложенную заранее команду на уничтожение и растеклись органической слизью по полу.

После этого нашему судну была отдана команда найти вас и вернуть домой. Простите, за все, что вам пришлось пережить.

— Простите на хлеб не намажешь. — Выкрикнул отец.

— Что, простите? — Переспросила девушка.

— А вы ничего не сказали про разум антипод? — Напомнила Айрис про второй разум.

— Он представляет собой тоже самое, что и дневной разум и даже частично они используют организмы друг друга. В нашем человеческом представлении их борьба больше напоминает конфликт людей с раздвоением личности, но все же это разные существа. Уровень развития «ночного» объекта намного ниже предъявляемых требований для контакта. Он останется в неведении относительно нашего существования.

— Извините, мне хотелось бы узнать про компенсацию. — Не унимался отец.

— Все ваши пожелания будут выслушаны и если они окажутся выполнимыми, мы примем их.

— Нам достаточно того, что вы спасли нас. Огромное вам спасибо. Все могло оказаться намного хуже. — Поблагодарил я своих спасителей. — У меня одна просьба, верните нас скорее домой.

— И про машину не забудьте. — Напомнил отец про их автомобиль и добавил. — И рюкзак с консервами, скорее всего, сперли эти двойники.

Заключение

Мы вернулись на Землю спустя сутки после того, как нас нашли. Мне в качестве компенсации вернули модификацию в правую руку, чтобы я не чувствовал себя одноруким бандитом. Айрис попросила обеспечить её прямой связью с матерью. Вестлина получила социальные баллы и на этом успокоилась. Тёща, пережив с нами совместное приключение, изменилась. Стала человечнее в земном понимании. Искренне хотела общения с нами, с внуком, с моими родителями. Мать обещала ее научить вязанию, но только при условии, что она прилетит обучаться на Землю.

Матери установили в память программный анализатор, что-то типа нашего аудитора, но на минималках. Ей он был необходим для быстрого счета в уме. Отцу в качестве компенсации изменили что-то в мозговой нервной ткани, позволив совершенно легально получить прирост умственных способностей и реакции. И совершенно неожиданным подарком для всех нас, включая Никаса, оказалась система, предотвращающая гибель от механического воздействия на тело. Аппарат на запястье, похожий на наручные часы, вычислял возможность летального воздействия и создавал кратковременное «обтекание» клетками тела опасного объекта. Теоретически нельзя было погибнуть ни от пули, ни в автокатастрофе. Эта технология применялась людьми, обживающими опасные планеты. Земля, по мнению Высших, относилась к таким. Мы теперь являлись её исследователями.

Вернувшись на Землю, отец, переплавил золото и, взяв меня в качестве телохранителя, отправился в скупку. По курсу у нас купить его не захотели. Мы не стали биться за цену, понимая, что нас могут либо обокрасть, либо сдать в полицию. Получили за него два миллиона рублей и отправились в автосалон. Купили отцу новую «Ниву», а остальные деньги, он с видом мецената, отдал матери на развитие бизнеса. Когда же она показала ему счет в банке, на котором за время нашего отсутствия накопилась сумма, значительно превышающая его пожертвование, он чуть не забрал их обратно.

— Эти деньги, Коль, надо раздать вязальщицам, купить новой пряжи и вложиться в рекламу. — Пояснила мать. — Так что твои, честно заработанные на цветмете средства, очень нужны нашей семье.

Спустя месяц, приключения, произошедшие на жуткой и одновременно очаровательной планете, казались нам дурным сном, приснившимся всем, массовой галлюцинацией на почве родственных связей. Все наладилось и пошло своим чередом. Мы вспоминали о произошедшем все реже, и все чаще со смехом, пока однажды не случилось событие, заставившее нас снова пережить неприятные минуты.

Как-то Айрис взяла Никаса с собой на работу. По дороге до такси заметила, что у сына что-то зажато в кулачке.

— Ты опять всякую ерунду хватаешь с земли? — Она решила проверить. — Камень?

— Неть, аех. — Никас начал дурачиться, пряча кулачок от матери.

— Вот ты хулиган, ну-ка покажи.

Никас смеялся и прятался, вызывая подозрения у матери, что там может быть не только орех, но и что-нибудь похуже, например, кошачья какашка.

— А ну покажи. — Не унималась Айрис. — Откуда у тебя орех?

Никас, дурачась, выбросил что-то небольшое, размером с фасоль на газон. Караулившая рядом галка тут же склевала выброшенный предмет. Айрис так и не поняла, что это было.

— Никас, не поднимай с земли разную дрянь, она может оказаться заразной. — Арйис подошла к такси, открыла дверь и принялась усаживать сына в детское кресло.

Она кинула нечаянный взгляд в сторону подъезда и обомлела. Галка прямо на глазах покрывалась извивающимися ростками, вылезающими из ее тела.

Content

Сергей Панченко
Я стираю свою тень — 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18