Чхве Сагю

Река, где восходит луна. Юная принцесса

Информация от издательства

Original title:

Princess Pyeonggang #1

by Choi Sa-gyu

На русском языке публикуется впервые

Чхве Сагю

Река, где восходит луна. Юная принцесса / Чхве Сагю; пер. с кор. Е. Дамбаевой. — Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2023. — (Red Violet. Магия Азии).

ISBN 978-5-00195-658-7

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

PRINCESS PYEONGGANG

Copyright © Sakyu Choi, 2020

All Rights Reserved.

The Korean edition was originally published by MIRAE MEDIA & BOOKS, CO., Seoul Korea

This Russian language edition was published by Mann, Ivanov and Ferber in 2023

by arrangement with MIRAE MEDIA & BOOKS, CO. through KL Management, Seoul Korea

This book is published with the support of the Literature Translation Institute of Korea (LTI Korea)

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023

Глава 1. Сокровенные сказания о Пхёнган

Узкая тропинка тянулась вдоль кромки серебристого пруда, по берегу росли развесистые ивы, опуская свои ветви прямо в спокойную гладь воды. Цветы магнолии уже полностью распустились и, лепесток за лепестком, кружились в медленном танце с ветром. На королевский дворец медленно опускался вечер.

Принцесса Пхёнган со своим младшим братом Воном прогуливалась по саду, за ними на почтительном расстоянии следовали дворцовые служанки. На лице принцессы лежала тень беспокойства, она говорила брату:

— Если люди начнут разносить обо мне нелепые слухи, тебе не стоит принимать их близко к сердцу. Даже наш отец теперь не знает меня так хорошо, как ты. Любой человек меняется со временем, так и я становлюсь другой с каждым днем. Но люди, увидев меня лишь однажды, узнав лишь малую часть меня, так склонны осуждать…

Поймав нежный взгляд сестры, мальчик по-взрослому кивнул. Черные глаза принцессы засветились умиротворением.

Они подошли к ступенькам перед восьмиугольной беседкой. Принцесса подала брату руку, и он начал подниматься, поддерживая сестру. Поправив одежды мальчика, Пхёнган потрепала его волосы. Почувствовав ласковые прикосновения сестры, наследный принц не смог удержаться и озвучил сомнения, которые томились в его груди:

— Сестра, вы и вправду уезжаете к семье матери? Я не хочу оставаться во дворце совсем один!

Услышав вопрос брата, принцесса растерялась на мгновение, но почти сразу ответила, продолжая нежно улыбаться:

— И от кого же ты услышал такое?

— Во дворце Ее Величества Чжинби[1] все только об этом и болтают. Вы обязательно должны взять меня с собой, если уедете, куда угодно!

— Нет, такому не бывать. Разве Его Величество позволит этому произойти? Им не удастся так просто изгнать меня из дворца.

— Обещайте, что не оставите меня здесь одного!

Принцесса всем сердцем сочувствовала мальчику, но ничем себя не выдала.

— Ну разумеется, я родилась и выросла во дворце Анхак[2], это мой дом. Не беспокойся, я никогда не покину это место.

Она прекрасно знала, почему у брата возник такой вопрос. Чжинби пошла бы на что угодно, если бы имелся хоть малейший шанс выгнать принцессу из дворца, но пока ей приходилось ограничиваться только роспуском слухов. Каким бы огромным могуществом ни обладала Чжинби, даже она не посмела бы навредить родной дочери короля без его ведома.

Чжинби захватила власть во дворце после смерти предыдущей королевы. Она успела родить королю сына, принца Гонму, но все еще находилась в расцвете своей красоты и внешне казалась почти такой же юной, как сама принцесса Пхёнган. Однако ей до сих пор не удалось заполучить значительного титула, потому что король Пхёнвон продолжал хранить в сердце нежные чувства к почившей первой супруге и не спешил объявлять новую королеву-консорта.

Семья Чжинби принадлежала к клану Кванно, который являлся последним по политической силе среди Пяти главных кланов королевства Когурё, поэтому родственники не могли оказать влияние на правителя, чтобы продвинуть ее на престол. То ли от непреодолимого желания стать королевой-консортом, то ли от новоприобретенной власти во дворце, но в последнее время поведение Чжинби переходило все возможные границы. Все обитатели женской половины дворца были заняты тем, что пытались подстроиться под ее настроения. После наследного принца следующим в очереди на престол был ее сын Гонму, поэтому само существование принцессы и ее брата было для Чжинби точно бельмо на глазу.

— Вон, не принимай за чистую монету все слухи, которые разносят люди вокруг. В каждом слухе есть своя подоплека, — сказала Пхёнган.

Мальчик неохотно кивнул, но в его глазах плескался страх:

— Но за что Ее Величество Чжинби нас так ненавидит?

Принцесса беспокоилась за своего единственного родного брата. Испуг порождает страх, а страх приводит к беде. Она обняла его за плечи и стала нежно убаюкивать:

— Ваше Высочество, вам суждено стать правителем этой страны. Здесь повсюду уши, не следует так легко говорить вслух все, что лежит на сердце. Хорошо?

Губы принца слегка задрожали, но он твердо посмотрел на сестру и ответил:

— Да, я запомню это.

— Отныне меня станут еще сильнее выживать из дворца, но ты не переживай, все будет хорошо.

Уже довольно долгое время все вопросы в женской половине дворца решались только с позволения Чжинби. Принцесса же, подрастая, становилась сильнее и сильнее похожей на покойную мать, королеву-консорта, что вызывало у Чжинби жгучую ненависть, которую она изливала на девушку, всеми силами усложняя ей жизнь. Пхёнган была очень свободолюбивой и энергичной, поэтому правила и ограничения, существующие во дворце, сковывали ее, и ей было бы куда лучше жить с семьей своей матери, которая происходила из знатного клана Чонно. Однако она не могла оставить брата одного. Король всегда занят государственными делами, и кто-то должен присматривать за юным принцем и оберегать его.

Мальчик всем сердцем доверял принцессе и тщательно следовал ее советам. Брат и сестра были очень близки, и их отношения наполняли любовь и забота друг о друге.

Среди дворцовых служанок, которые по приказу принцессы находились на небольшом расстоянии от нее с братом, поднялась суматоха. Пхёнган и наследный принц обменялись тревожными взглядами и дружно повернулись в сторону служанок. Что-то явно происходило. Принцесса жестом подозвала к себе Сэтбёль. Эта девушка находилась рядом с Пхёнган с самого детства и была для нее скорее подругой, чем прислугой. Сэтбёль нерешительно приблизилась к беседке и пробормотала:

— В-ваше Высочество, госпожу Консон увели в покои королевы Чжинби.

— Что ты сказала? — воскликнула принцесса.

Ее сердце быстро забилось, а к щекам подступил жар. Стремительно отвернувшись от служанки, Пхёнган сделала несколько глубоких вдохов и, успокоившись, стала медленно спускаться по ступеням. Этому способу научила принцессу покойная мать. Если глубоко вдохнуть, реакция на внешнее раздражение замедлится, а это, в свою очередь, позволит спокойно все обдумать, и вероятность допустить ошибку будет ниже.

— Что именно произошло? — спросила Пхёнган ровным голосом, тщательно сдерживая эмоции.

— Говорят, королева Чжинби потеряла свой любимый гребень, и он обнаружился в комоде у госпожи Консон, — испуганно пролепетала Сэтбёль.

Госпожа Консон служила еще покойной королеве и была кормилицей принца и принцессы. Наказание старой няни было равносильно наказанию самих Пхёнган и Вона. Госпожа Консон обладала мягким характером и была справедлива во всем, что касалось работы, поэтому ее любили все дворцовые слуги. Благодаря этому она знала обо всем, что происходило в разных уголках дворца, и была опорой и защитой Зала Магнолий — жилища принцессы. Если Чжинби удастся избавиться от старой кормилицы, принцесса словно останется без правой руки. Именно поэтому наложница постоянно искала пути навредить госпоже Консон.

— Где именно нашли гребень? — спросила Пхёнган.

— Я слышала, что его обнаружили в комоде госпожи Консон, — торопливо ответила Сэтбёль.

— Значит, они обыскали и комнаты других служанок?

— Я не слышала об этом, Ваше Высочество.

— Хочешь сказать, что из всего огромного дворца они смотрели только в комнатах няни, словно точно зная, где искать?

— Ваше Высочество, что же нам делать?

Старая как мир и очевидная уловка. Принцесса обуздала нахлынувшие эмоции и придала лицу равнодушное выражение. Каждый раз, сталкиваясь с очередными сложностями, она вспоминала, чему учила ее мать. Чем больше препятствий встречается на пути человека, тем больше опыта он получает и, преодолев все, становится сильнее. Так или иначе, жизнь всегда трудна и опасна.

Встречаясь лицом к лицу с какой-либо проблемой, покойная королева тщательно анализировала ситуацию и обдумывала план действий. Для того чтобы найти решение, она встречалась со множеством людей и даже переманивала на свою сторону врагов. Принцесса с малых лет всюду следовала за матерью и, таким образом, не только имела возможность наблюдать, но и впитала этот уникальный способ выхода из сложных ситуаций.

Немного поразмыслив, Пхёнган твердо сказала:

— Переживания тут не помогут. Нужно идти и молить о прощении.

Во дворце повсюду глаза и уши. Недавние союзники в мгновение ока могут обратиться во врагов в зависимости от распределения сил.

— Может быть, сообщим отцу? — обеспокоенно спросил юный принц, который до этого молча слушал разговор сестры со служанкой.

— Нельзя беспокоить Его Величество по таким пустякам, — ответила Пхёнган.

Мелкие внутренние проблемы во дворце недостойны внимания короля. Принцесса отослала брата, убедив его, что все будет хорошо, и снова обратилась к служанке:

— Сэтбёль, скажи, генерал Им уже вернулся?

— Вчера он был в ночной смене и покинул дворец рано утром.

— Когда генерал вернется, передай ему, пускай поставит стражу вокруг Зала Магнолий так, чтобы ни одна душа не могла проскользнуть мимо.

Генерал Им был начальником личной стражи принцессы, его назначил сам король.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

— И сделай так, чтобы до ушей королевы Чжинби дошли слухи, что я собираюсь уменьшить размеры Зала Магнолий и сократить количество прислуги.

— Будет сделано, Ваше Высочество, я тотчас же расскажу об этом подругам во дворце королевы Чжинби.

Сэтбёль не понимала намерений принцессы, но зная, что у Пхёнган всегда есть четкий план действий, не стала задавать лишних вопросов.

По пути к покоям Чжинби принцесса начала распускать свою высокую прическу. Придя к какому-либо решению после длительных раздумий, она сразу же переходила к действиям. Это было ее сильной стороной.

Приблизившись ко дворцу Чжинби, Пхёнган опустилась на колени у входа и распустила волосы по плечам. Что уж говорить, слезами принцесса славилась с самого детства.

— Ваше Величество, умоляю, простите няню! Прошу вас, отпустите ее! — взывала Пхёнган.

Надрывный плач принцессы, темпом и интонацией больше напоминающий заунывную песню, был известен по всей стране. И использование своего главного оружия по назначению было для нее не в новинку.

Услышав доносящийся сквозь круглое окно шум и заметив суетливые движения служанок, Чжинби замерла с чашкой чая в руке и удивленно спросила:

— Что это за суматоха на улице?

— Принцесса пришла просить вас простить ее кормилицу.

Эта хитрость была спланирована фрейлиной Ли, любимой служанкой королевской супруги. Обвинение госпожи Консон могло пошатнуть положение принцессы во дворце, а ее изгнание и вовсе превратило бы Пхёнган в орла без крыльев, поэтому Чжинби всей душой одобряла этот замысел. Куда уж лучше? Фрейлина Ли же в свою очередь мечтала занять место госпожи Консон и стать главной среди служанок.

Тень от дворцовых стен удлинилась, а затем растворилась в темноте сумерек, наступила ночь. Чжинби все еще нервно ходила туда-сюда мимо окна, а фрейлина Ли семенила следом за ней.

— Какая же упрямица! Сколько времени уже она там рыдает? — раздраженно воскликнула Чжинби.

— Дело уже к полуночи близится, Ваше Величество.

— Вот ведь, такая взрослая уже, а все-то слезами заливается, смотреть стыдно. И кто такую плаксу замуж возьмет?

— Должно быть, у нее пересохло горло от плача, теперь уже намного тише, — ответила фрейлина Ли, но сама была полна беспокойства.

— Разве может принцесса целой страны так отвратительно себя вести? — продолжала возмущаться наложница.

Хотя Чжинби и держала в своих руках бразды правления дворцовыми делами, Пхёнган все же являлась дочерью короля и внучкой предводителя могущественного клана Чонно. То, что сама принцесса сидит перед дверью на коленях, склонив голову и рыдая во весь голос, очень тревожило фрейлину. Если это не прекратить, она может и заболеть. Если выяснится, что принцесса слегла из-за того, что пыталась спасти госпожу Консон, обвиненную в такой малости, как кража гребня, то от этого замысла будет больше вреда, чем пользы.

— Ваше Величество, если что-то пойдет не так, будут большие проблемы, — осторожно обратилась фрейлина к Чжинби.

Услышав эти слова, та насмешливо посмотрела на помощницу:

— Боишься? Разве не ты предложила таким способом выгнать госпожу Консон из дворца?

— Все и так знают, кто настоящая хозяйка во дворце.

— Хозяйка? Как же! Это только так выглядит. На самом деле всем известно, что престол достанется наследному принцу, а у моего Гонму даже шанса нет! Но мы еще посмотрим!

— Прислуга говорит, что принцесса собирается распустить служанок и уменьшить размеры Зала Магнолий.

Чжинби неторопливо опустилась в кресло и, с удобством закинув ноги наверх, произнесла:

— Вот как? Значит, плакса не так уж и глупа. Знает, как стоит себя вести, чтобы остаться во дворце. А как там кормилица?

— Мы наказали ее битьем палками, но, как вы и велели, не стали наносить увечий, которые были бы заметны.

— Тогда хватит на этом. Если рядом с принцессой не останется даже любимой няни, разве это не обеспокоит Его Величество?

— Вы совершенно правы, Ваше Величество, если сейчас вы проявите милость, в будущем это может стать вашим преимуществом.

— Вот и разберись с этим. К тому же, думаю, принцесса теперь поняла, что не ей со мной тягаться, поэтому будет знать свое место и вести себя скромнее с этих пор.

Но на самом деле так думала только Чжинби.

Что касается самой принцессы, она надеялась, что Чжинби истолкует ситуацию именно таким образом. Распуская своих служанок, Пхёнган держала в уме другой расчет. Король Пхёнвон относился с любовью и состраданием к народу и всегда стремился вести скромную жизнь без излишеств. Он только похвалит дочь за то, что она следует его примеру. Кроме того, это позволяло принцессе без лишних подозрений удалить из Зала Магнолий чужие глаза и уши, а также предотвратить коварные уловки служанок, верных Чжинби, одна из которых, без сомнения, и пробралась в покои госпожи Консон, чтобы спрятать там гребень. Таким образом, Пхёнган смогла усыпить бдительность королевской супруги и убить одним выстрелом не двух, а целых трех зайцев.

В покои Чжинби вошла служанка:

— Ваше Величество, генерал Го Гон из клана Геру и генерал Чжин Чольчжун просят встречи с вами.

— Уже слишком поздний час.

— У них есть для вас важные вести.

— Да?

Семьи генерала Го Гона и Чжинби были связаны родственными узами через свадьбу представителей их кланов, а Чжин Чольчжун приходился королеве двоюродным братом.

— Приветствуем вас, Ваше Величество! — одновременно произнесли оба генерала, войдя в покои Чжинби и согнувшись в почтительном поклоне.

— К чему такие церемонии в кругу семьи? Присаживайтесь поудобнее. Заметили ли вы принцессу по пути сюда? — приветливо ответила Чжинби.

Ее взгляд устремился к Го Гону.

— Да, я видел Ее Высочество, но ее глаза были закрыты, — осторожно сказал он.

— Я просто навожу порядок во дворце, вам не стоит обращать на это внимания, — беззаботно ответила королева.

Го Гону показалось, что Чжинби пытается выставить себя важной персоной. Она сумела заставить саму принцессу встать на колени и хотела похвастать перед ними своим так называемым могуществом.

Чжин Чольчжун огляделся по сторонам и замер в нерешительности. Заметив его поведение, Чжинби жестом отослала служанок. В покоях остались только трое.

— Генерал Го, покажите Ее Величеству, — поторопил Чжин Чольчжун своего спутника. Го Гон достал из-за пазухи небольшой шелковый сверток и почтительно передал его Чжинби.

Она развернула шелк и прочла записку, которая содержала всего два слова: «Отправить войска». Уверенным движением Чжинби быстро бросила бумагу в бронзовый подсвечник. Языки пламени в один миг поглотили записку, и отблеск огня промелькнул по лицам троих заговорщиков.

Чжинби тихо произнесла:

— Все будет исполнено, как обещано. Если это важно для клана Геру, разумеется, мы поддержим вас. Наши воины уже несколько дней в пути. Можете передать Гочуге[3], что все идет по плану.

— Он будет рад этой новости, — ответил Го Гон.

Чжинби обратилась к брату:

— Как идет твое расследование?

Не понимая, о чем речь, Го Гон перевел вопросительный взгляд на Чжин Чольчжуна. Тот не замедлил объяснить:

— Мы получили донесение, что Им Чжонсу, начальник личной стражи принцессы, часто навещает генерала Ли Босона.

— Вы говорите о генерале Ли, начальнике дворцовой гвардии? — удивленно переспросил Го Гон.

— Да, верно. Разумеется, это совершенно естественно, что они часто встречаются по долгу службы, но в последнее время встречи их происходят поздно ночью и за пределами дворца, а это уже вызывает беспокойство. У этих двоих слишком большая разница в возрасте, чтобы просто по-дружески выпивать вместе, да и общих интересов у них быть не может. К тому же я слышал, генерал Ли очень интересует и самого Гочугу.

— Насколько мне известно, наши Черные Смерчи уже следят за ним…

— Не сомневаюсь в этом. Ничто не может ускользнуть от всевидящего ока Гочуги.

Чжин Чольчжун прочитал в размеренной манере речи Го Гона намек на огромное могущество его отца и почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок, но тут же одернул себя. Навлечь на себя гнев семьи Го — прямой путь в могилу для каждого.

Прохладный ночной ветер тихо кружил в танце листья деревьев, словно нашептывая какую-то историю, а затем налетал внезапным порывом и пробирал холодом до костей. Увидев принцессу, стоящую у большой сосны, госпожа Консон вздрогнула от неожиданности и низко поклонилась ей.

— Нянюшка, как ты? — заботливо спросила Пхёнган.

— Ваше Высочество, что вы здесь делаете в такой час?

После жестокой порки госпожа Консон плохо слышала на одно ухо, но она не хотела показаться слабой перед любимой подопечной, которую вырастила собственными руками. Хотя Пхёнган слыла знаменитой на всю страну плаксой и часто пользовалась слезами как оружием, старая кормилица знала, что сейчас грусть, плескавшаяся в больших глазах воспитанницы, была неподдельной.

— Ваше Высочество, ночной воздух слишком холоден, вы должны беречь свое драгоценное здоровье, — дрожащим голосом сказала госпожа Консон, пытаясь сдержать эмоции.

— Тяжко тебе пришлось, да? Вот, обопрись на меня.

Принцесса положила руку няни себе на плечо, чтобы помочь ей идти, но госпожа Консон мягко оттолкнула ее со словами:

— Я в порядке.

Старая женщина с усилием выпрямила спину и медленно, шаг за шагом, похромала вперед. Пхёнган грустно посмотрела ей вслед, а затем тихо догнала ее и взяла под локоть, помогая идти.

— Ваше Высочество, не стоило вам так поступать. Зачем вы встали на колени ради меня? Разве я этого стою? Королева, ваша покойная мать, никогда даже головы не склоняла перед другими…

— Нянюшка, я еще совсем бессильна. Если мне велят склонить голову, я готова согнуть спину…

Госпожа Консон остановилась и внимательно вгляделась в лицо любимицы. Иногда ей сложно было понять, когда принцесса говорит искренне, а когда скрывает что-то. Но одно она знала точно: ее воспитанница была намного благоразумнее и сильнее, чем многие думали.

— Это правда, нянюшка, я больше не могу смотреть, как страдают мои близкие. Я должна найти способ бороться, во что бы то ни стало, — продолжала Пхёнган, словно беседуя сама с собой.

Земля, намокшая после затяжного дождя, хлюпала под ногами идущих женщин, а перед их взорами то смутно виднелись, то снова скрывались в тумане вековые сосны.

Заботливо поддерживая свою няню, принцесса направилась в Зал Магнолий.

Личный кабинет и покои короля Пхёнвона находились в отдельном павильоне главного дворца. Именно здесь правитель собирал своих приближенных и обсуждал с ними важные государственные дела. В данный момент он был занят поиском решения огромной проблемы, связанной с визитом послов от империй Цинь и Северной Чжоу с требованием об уплате дани, которая усугублялась протестами со стороны военачальников, настойчиво предлагающих королю отказаться эту дань платить.

Принцесса Пхёнган, с помощью главного евнуха пробравшись в покои короля, наблюдала за озабоченным выражением лица отца. С самого детства она часто пряталась в покоях или кабинете короля, когда скучала по отцу или грустила.

Обычно звонкий голос главного распорядителя сегодня звучал непривычно тихо:

— Ваше Величество, должны ли мы отправлять им дань? Великая Когурё никогда не знала поражений на поле брани, до каких пор мы будем уступать требованиям врага?

Го Санчоль, начальник тайной службы, в отличие от досадующего распорядителя казался спокойным и непреклонным:

— Небольшая уступка еще не означает поражения.

— Во времена правления короля Соно, когда Силла завладела крепостями Досаль и Кымхён, разве не наши великие воины ворвались в бассейн реки Хан и отвоевали сразу десять крепостей? А теперь мы подчиняемся империи Цинь? Это же позор!

— В ту пору Пяти великим кланам не пришлось даже воевать во всю мощь.

— Я считаю, что мы должны прямо сейчас гнать этих послов в шею.

— Значит, господин распорядитель уверен, что мы одержим победу в войне против Цинь и Северной Чжоу?

— Вы же понимаете, что нельзя предугадать, что произойдет на поле битвы!

— Верное изречение! Именно поэтому мы и не можем позволить себе рисковать жизнью подданных и землей наших предков.

Как и обычно, Го Санчоль оставался спокойным и рассудительным, а распорядитель не мог скрыть своего возбуждения:

— Го Вонпё, глава клана Геру, призвал ко дворцу личную гвардию. Кровь молодых воинов кипит от справедливого гнева, они готовы любой ценой спасти Когурё от уплаты дани, даже если потребуется положить жизнь на поле боя!

Тэдэса[4], ответственный за прием послов и дипломатические отношения, не вытерпел и вступил в разговор, ударив кулаком по столу:

— Это просто невообразимо! Го Вонпё лучше других понимает, что мы не в том положении, чтобы идти войной на Цинь и Северную Чжоу.

— Тогда зачем он вызвал своих воинов?

— Он обладает огромным влиянием, и у него точно имеется другая причина для того, чтобы вносить такие идеи в головы своих воинов. Подобный клич о победе над врагом может внушить им еще большее уважение к предводителю и поднять боевой дух в армии. А есть ли лучшая возможность, чтобы посягнуть на престол Его Величества?

Советники закивали и тяжело вздохнули. В кабинете воцарилась удручающая атмосфера, тишина затянулась. Но король продолжал молча смотреть в потолок с отсутствующим взглядом.

— Ваше Величество, мы приняли послов и разместили их во дворце согласно вашему приказу, что прикажете делать дальше? — осторожно спросил Тэдэса.

Только тогда король Пхёнвон резко заговорил:

— Думаю, у них есть какой-то план. Что насчет клана Соно?

Оглядевшись по сторонам, Го Санчоль ответил:

— Основная армия Соно движется на юг под предлогом охраны торгового каравана. Несомненно, они собираются объединить силы с Го Вонпё.

Распорядитель соскочил со своего места:

— Простите меня, Ваше Величество, похоже, они действительно возражали против выплаты дани, чтобы прикрыть свои козни. На самом деле Совет Пяти кланов желает поставить под угрозу ваше правление и захватить управление страной!

Обычно невозмутимый Го Санчоль взволнованно произнес:

— Что же будет с нашей страной, если ее захватят люди, которые думают лишь о собственной выгоде, кто защитит ее? — не в силах сдержать негодования он обратился к королю, крепко сжимая рукоять меча: — Ваше Величество, кланы собирают своих людей с коварными целями вместо того, чтобы заботиться о ваших подданных и процветании страны. В такое время вы должны показать им королевский гнев! Позвольте мне встать во главе армии и наказать предателей!

В покоях воцарилась мертвая тишина. Тэдэса, который все это время внимательно наблюдал за выражением лица правителя, тихо сказал Го Санчолю:

— Войне внутри страны не бывать. Вы должны понимать, Его Величество никогда не допустит такого.

Но тут Пхёнвон заговорил размеренным голосом, словно не замечая волнения чиновников:

— Те, кто протестует против выплаты дани, тоже наши верные подданные, они заботятся о стране, и мы не можем винить их. Нельзя ведь объявить всех, кто не согласен с королевской волей, врагами и сражаться против них? Наш настоящий враг извне.

Король Пхёнвон, подобно его отцу, королю Янвону, был высок ростом и обладал спокойным и великодушным нравом.

— Избавиться от всех неугодных — плохой план, не ждите моего одобрения. Даже братья, рожденные от одной матери, имеют разные мнения. При управлении страной всегда найдутся несогласные. Поэтому важно узнать, что беспокоит и простой народ, и влиятельные кланы, а затем найти верное решение.

— Ваше Величество, но они уже выступают в сторону дворца! — распорядитель, расстроенный речью правителя, не скрывал огорчения. — Мы должны подавить восстание, ситуация критическая!

— Ну, ну, успокойся, не стоит быть таким упертым. Движение войск кланов — это всего лишь демонстрация их военной мощи. Что касается Цинь и Северной Чжоу — они требуют с нас дань не для того, чтобы получить выгоду. Скорее, просто хотят проверить нашу реакцию. Тэдэса, передай послам — мы отправим нашего посланника с данью.

— Ваше Величество! Армия, подступающая к дворцу Анхак, растет с каждой минутой. Должны ли мы принять меры на случай, если они нападут на нас?

— Генерал Го, если бы кланы замышляли посягнуть на мой трон, они бы выбрали куда более легкий путь. Целая армия не станет открыто нападать на дворец. А вот в Северной Чжоу положение очень тревожное. Скоро настанет время сразиться с ними снова после того давнего поражения в провинции Хвабук. Позор, пережитый отцом, оставляет более глубокие следы на сердце сына. Я не забыл оскорбления, нанесенного королю Янвону.

Принцесса, которая все это время, затаив дыхание, ловила каждое слово чиновников и отца, незаметно выскользнула наружу. У колонны ее ждали госпожа Консон и Сэтбёль. Приблизившись к воспитаннице, кормилица спросила:

— Ваше Высочество, вас что-то встревожило?

— Нянюшка, думаешь, на этот раз наших женщин опять отправят в качестве живой дани?

— Наверное, моя принцесса. Я полагаю, было решено все-таки уплатить дань?

Пхёнган молча кивнула и посмотрела на хмурое небо, до самого горизонта затянутое темными тучами. Она проникла в покои отца, чтобы взглянуть на него одним глазком и найти утешение, но вместо этого услышала о проблемах, которые тяжким грузом лежали на плечах короля, и к ее собственным страхам и заботам лишь прибавились новые. Сердце принцессы и так было не на месте, а теперь тревога усилилась еще больше.

— Нянюшка, это так грустно и несправедливо. Почему наша страна должна спасать свои земли, принося в жертву невинных девушек?

— В этом мире бывают вещи, на которые нельзя повлиять, Ваше Высочество. Невозможно управлять целой страной, будучи слабым и мягким. Король уступает сейчас ради великих дел в будущем, придет час, когда все встанет на свои места.

Потолок в Зале Магнолий, обители принцессы, был расписан ярким цветочным орнаментом и узорами в виде пламени, а вдоль стен стояли красочные ширмы с вышитыми на них мифическими животными, солнцем и луной. Огромные круглые окна выходили в небольшой сад с прудом, а в большие арочные двери легко могли пройти люди самого высокого роста.

Четыре дня назад Пхёнган встретилась с генералом Им Чжонсу и с тех пор не произнесла ни слова и совсем перестала есть. Сначала она отсылала еду, ссылаясь на отсутствие аппетита, а затем и вовсе перестала пускать служанок в покои. Принцесса унаследовала от отца крепкое здоровье, поэтому голод не угрожал ее жизни, но госпожа Консон и Сэтбёль сходили с ума, беспокоясь, что их подопечная заболеет.

Каждый раз, закрывая глаза, принцесса словно заново слышала слова Им Чжонсу:

— Ваше Высочество, я выяснил, что за гибелью вашей матери от рук тюрков кроется что-то другое. Кроме того, кто-то следит за генералом Ли.

У принцессы всегда имелись подозрения насчет смерти матери, но эти новости прозвучали для нее как гром среди ясного неба.

Все это время считалось, что королева очень утомилась во время объезда границ и слегла с болезнью, которая ее и погубила. Король же не просто молчал о смерти супруги, а даже издал приказ, запрещающий обсуждать эту трагедию. Принцессу это не устраивало, и она велела своим подчиненным тайком выяснить правду.

Только самые близкие к Пхёнган люди знали ее истинную натуру. Если бы мир узнал, что изнеженная и слабохарактерная принцесса-плакса тайно приказала своему начальнику охраны найти врага, убившего покойную королеву, мнение окружающих на ее счет сильно бы изменилось.

Поэтому по утрам она обычно либо прогуливалась по саду, либо читала книги и со стороны выглядела абсолютно безмятежной, а после обеда запиралась в покоях и рассеянно смотрела на разложенные по столу бумаги.

К счастью, все, что происходило в Зале Магнолий, оставалось в его стенах, и о поведении принцессы знали только самые близкие слуги. Пхёнган же внимательно наблюдала за ситуацией вокруг себя и пыталась разработать план действий.

Король занят управлением страной, нельзя добавлять ему других проблем. Но если оставить все как есть, то ничего не изменится. Враг скрывается где-то рядом. Избегать его вечно не получится. Если он обладает таким могуществом, что посмел напасть на саму королеву, то не остановится и перед убийством наследного принца и самой Пхёнган. Однако постоянно жить в страхе и убегать нельзя.

Рассудок принцессы был ясен и тверд, как никогда. Она наконец знает о существовании врага. Он обладает огромной силой. Возможно, король тоже раскрыл его личность, но хранит молчание. Каждое утро, открывая глаза новому дню, Пхёнган чувствовала только страх и неопределенность перед будущим. Мысли в ее голове сплетались в сложный клубок. Но она усердно продолжала раздумывать, словно животное, которое залечивает свои раны, голодая. «Что же мне делать?» — снова и снова мысленно вопрошала она сама у себя.

Закрыв глаза, принцесса застыла, словно мертвая, на долгие минуты. Сэтбёль, наблюдавшая за госпожой, испугалась и хотела было приблизиться к ней, но Пхёнган, почувствовав движение рядом, остановила ее жестом. Она была сосредоточенна, медленно перебирая в памяти воспоминания о матери.

В таких случаях покойная королева рисовала в голове желаемый результат, а затем начинала действовать, не сомневаясь ни на секунду в выполнимости плана. Ее единственная дочь Пхёнган была очень похожа на свою мать во всем.

Подражая матери, принцесса обдумала проблему со всех сторон и определила, чего хочет добиться. Первым делом она должна поквитаться со злодеем, который стоял за убийством королевы, и отомстить за ее смерть. Затем нужно будет усилить королевскую власть, чтобы никто не мог помешать брату взойти на престол после отца.

Намеченный путь ясен, но с чего же начать? Нужно двигаться вперед. Когда не хватает сил, надо ухватиться за стену, чтобы встать. А если шаг за шагом двигаться вперед, то будет виден новый путь и грядут перемены.

Пламя свечи дрожало в темноте покоев. Принцесса открыла глаза и стала водить кистью по бумаге. Она рисовала портрет. Девушка на рисунке строго поджимала губы, она чем-то напоминала и покойную королеву, и саму принцессу.

Госпожа Консон, Сэтбёль и Им Чжонсу прекрасно понимали, что их хозяйка голодает и проводит дни в раздумьях не просто так. Стоя за дверью, они прислушивались к шуршанию кисти по бумаге. Но, зная принцессу долгое время, все они понимали, что нельзя беспокоить ее, пока она сама не позовет их.

Пхёнган отложила кисть в сторону и налила в миску воды для питья.

«Я сама решу свою судьбу», — подумала она и решительно поднялась из-за стола.

— Сэтбёль, войди, — позвала принцесса.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Служанка торопливо вбежала в покои. Взглянув на изможденное лицо госпожи, Сэтбёль заговорила прежде самой принцессы:

— Я пойду прикажу, чтобы из королевской кухни вам подали кашу.

Пхёнган медленно покачала головой:

— Нет, сначала я должна отправить письмо.

Письмо, отправленное принцессой, достигло своего получателя примерно через месяц. Им оказался военачальник и Гочуга клана Чонно, Ён Чонги.

Клан Чонно являлся одним из самых могущественных кланов, наряду с Геру и Соно, и издавна был связан родственными узами с королевской семьей. Они были главными союзниками короля и имели немалое влияние в вопросах наследования престола. Ён Чонги приходился Пхёнган родным дядей и был ее самым надежным защитником.

Посыльный доставил секретное письмо, спрятав его в своей прическе. Это был один из воинов клана, в прошлом охранявших покойную королеву. Переодевшись торговцем шелка, он успешно прошел все патрули и добрался до земель клана Чонно. Распустив волосы, заплетенные в высокую прическу, он извлек тонкий конверт из телячьей кожи и передал его Ён Чонги. Гочуга похвалил гонца за тяжкий труд:

— Ты прошел долгий путь, благодарю тебя.

— Я удостоился чести увидеть самого Гочугу, так что даже не чувствую усталости.

— Мне нужно будет передать с тобой ответ, так что пойди отдохни, пока я не позову.

Письмо принцессы начиналось с просьбы, чтобы дядя занялся разведением породистых коней на севере страны. Затем племянница просила его привезти с собой на праздник Тонмэн красавицу из рода Чонно, способную заменить ее мать, а также предупреждала, что клан Соно объединил силы с семьей Го из Геру. В конце Пхёнган интересовалась здоровьем генерала Воль Гвана.

Тонмэн — самый главный праздник в Когурё, который отмечается в конце октября. К этому дню в столицу съезжаются не только представители всех кланов, но и послы из соседних племен и стран, а также все важные чиновники и военачальники. Они проводят церемонию жертвоприношения небесам, кружатся в традиционном танце и просят у неба благословения для страны. Этот обряд также крайне важен и для политических целей.

Ён Чонги задумчиво смотрел в окно на цветы циннии. Он повернулся к генералу Воль Гвану:

— Вы знаете, сколько лет исполняется принцессе в этом году?

— Насколько мне известно, Ее Высочеству будет пятнадцать, — незамедлительно ответил Воль Гван.

Гочуга передал письмо принцессы генералу:

— Это первое письмо, которое прислала мне моя юная племянница. Сейчас ей совсем не на кого положиться.

Глаза Воль Гвана наполнились слезами, пока он читал послание принцессы. Генерал командовал сотнями и тысячами солдат на поле боя. Все враждебные племена и народы дрожали при одном упоминании его имени, а в искусстве верховой езды и владении мечом на всей земле Когурё ему не было равных. К своим пятидесяти годам он выстоял в бесчисленном множестве жестоких сражений и был свидетелем коварных заговоров и несправедливых смертей. То, что такой суровый воин проливал слезы из-за письма принцессы, было поистине удивительным делом. Ён Чонги убедился, что оказался прав в своих догадках.

Между строк письма легко можно было прочесть, как тяжело приходится принцессе. Пожелание о разведении породистых лошадей говорило о том, что Пхёнган необходима поддержка семьи, просьба привезти с собой на праздник красавицу из рода Чонно — о том, что принцессе сложно жить под гнетом растущей власти Чжинби, а упоминание о семье Го означало неспособность короля Пхёнвона и дальше сдерживать притязания могущественного клана на трон. Принцесса отдельно отметила, что нужно опасаться Го Вонпё, Гочугу клана Геру.

Военная мощь государства Когурё была известна далеко за его пределами. Причиной тому были специальные войска с натренированными воинами, которые содержал каждый клан на своей земле и в случае угрозы мог предоставить их в распоряжение правителя. Однако именно эта система и угрожала королевской власти: Пять главных кланов держали в своих руках не только армии, им подчинялись также местные дворяне в каждой провинции, поэтому преданность королю была для многих из них пустым звуком.

По сравнению с временами правления короля Квонгетхо, основателя Когурё, или его наследника короля Чжансу, на сегодняшний день власть короля была далеко не абсолютной из-за постоянного противодействия влиятельной знати. По мере увеличения количества и силы личных войск кланов слабело влияние монарха. Противостояние королевского дворца и кланов продолжалось уже какое-то время и имело прямую связь с настоящим и будущим Когурё.

До того как выйти замуж, сестра Ён Чонги была влюблена в генерала Воль Гвана. Об этом знал каждый. Ён Чонги ясно помнил тот день, когда ему пришлось отослать сестру к королевскому двору. Все прекрасно понимали, что это свадьба по расчету, направленная на укрепление связей между монаршей семьей и кланом Чонно. Именно Воль Гвану выпала честь сопровождать девушку во дворец. Под приветственные крики подданных генерал лично доставил новую королеву к ее будущему мужу.

С тех пор и по сей день он ни разу не взглянул на другую женщину. Ён Чонги был уверен, что преданный Воль Гван почитает юную принцессу как свою родную дочь.

Сердце Ён Чонги болело. Отправляя единственную сестру во дворец, он боялся, что она станет жертвой дворцовых интриг. Так и вышло. Гочуга винил себя за то, что разлучил любимую сестру с возлюбленным и самолично толкнул ее в лапы смерти. Теперь же все слуги и члены их клана, способные защитить племянников, оказались изгнаны из Зала Магнолий, и юные принц и принцесса остались там совсем одни. После гибели королевы отношения правителя и клана Чонно охладели. Ён Чонги казалось, что он оставил своих драгоценных племянников на произвол судьбы, и от этого его сердце сжималось от беспокойства.

Гочуга молча ждал, пока генерал возьмет себя в руки. Воль Гван прочел письмо и медленно передал его обратно Ён Чонги. Выражение его лица опять стало спокойным, как обычно. Только тогда Гочуга заговорил:

— Мы слишком долго оставались безучастными. Генерал, сейчас кто-то из нас должен быть рядом с Ее Высочеством. Собирайтесь в путь.

— Примете ли вы в этом году участие в Совете Пяти кланов? — спросил Воль Гван с радостной улыбкой.

— Придется, если я хочу наконец увидеть своих племянников.

Воль Гван тоже очень хотел встретиться с юными принцем и принцессой. Он стремительно направился к выходу, приговаривая:

— Они же еще совсем дети, как же им, должно быть, сейчас страшно!

Глава 2. Почему женщина не может управлять страной?

Провинция Чолбон, в которой раньше располагалась первая столица Когурё, теперь находилась под влиянием семьи Го. Они состояли в близких родственных отношениях с правящей династией, но постоянно соперничали за право наследования престола.

Обе могущественные ветви происходили из клана Геру, но противостояние правящего семейства и его знатных родственников уходило корнями еще к правлению короля Анвона. Его жены враждовали друг с другом, стремясь посадить на трон каждая своего сына, в результате чего вся аристократия Когурё оказалась разбита на два лагеря, и во дворце разразилась жестокая битва. В это же самое время Его Величество Анвон пал на поле битвы, и после долгой схватки на престол с трудом взошел отец короля Пхёнвона, Янвон. Однако эта междоусобица ослабила положение не только королевского дворца, но и всей страны, и в народе начались волнения. Конфликт между двумя ветвями одного клана продолжался. Скрытое соперничество и раздоры двух семей погружали страну в беспорядок и ослабляли ее военную мощь. Королю Янвону пришлось смиренно склонить голову перед правителями Восточной Вэй и Северной Ци, потребовавших уплаты дани, а затем столкнуться с еще большим унижением, проиграв на юге в битве с Пэкче и Силлой.

Взойдя на престол, король Пхёнвон в первую очередь занялся восстановлением разрозненной армии и назначил родственников из семьи Го на важные государственные должности, стремясь прийти к примирению. Он также уступил титул Гочуги клана Геру Го Вонпё. На протяжении всего его царствования Пхёнвону приходилось прилагать все усилия, чтобы сдерживать внутренние политические конфликты и управлять настроениями народа.

Военная мощь государства Когурё основывалась на системе сонинов. Воины этого социального института были известны тем, что носили черные доспехи, символизирующие силу севера. Однако эта система во многом отличалась от знаменитых хваранов[5] из Силлы. Если хвараны были выходцами из аристократических семей и вступлением в отряд приносили честь только своему имени, то сонины считались обычными государственными служащими, получающими жалование от короны, а вступить в их ряды могли как знатные, так и простые юноши. Сонины Когурё отличались исключительными навыками в охоте, пении, танцах и боевых искусствах, каждый молодой человек в стране мечтал примкнуть к их организации. Девизом сонинов была фраза «Мы никогда не сдаемся в битве», эти воины очень гордились своим званием и были преданы товарищам. Отряды, состоящие только из сонинов, считались особыми и славились храбростью и бесстрашием.

Именно таким отрядом и были Черные Смерчи — личная гвардия Го Вонпё, Гочуги клана Геру. В составе Черных Смерчей также имелось секретное подразделение — шпионы, целью которых была добыча ценной информации во всех уголках страны. Собранные сведения тщательно анализировались, проверялись на подлинность и только после этого докладывались Го Вонпё. Из новой информации, попавшей в руки Гочуги за последнее время, он отметил необычное поведение начальника дворцовой стражи генерала Ли Босона. Генерал был одним из самых приближенных советников короля и славился своей глубокой преданностью монаршей семье. Можно было без преувеличения сказать, что его поведение и слова оказывали огромное влияние на решения, принимаемые правителем.

В горной местности на севере страны имелись золотые рудники, о которых не было известно короне. Добыча золота в этих местах достигала огромных масштабов. Львиная часть драгоценного металла продавалась в Северную Чжоу и Цинь, что служило Го Вонпё главным источником доходов для содержания своей армии.

Около месяца назад Черные Смерчи поймали в окрестностях рудников подозрительного сборщика лекарственных трав. После долгих пыток им удалось выяснить, что он состоял в услужении у генерала Ли Босона. Сборщик трав утверждал, что оказался в этих местах по собственной воле, но в это было сложно поверить. Официально все золотые прииски считались государственной собственностью. Однако многие кланы годами присваивали добычу металла на своих землях, а в столице смотрели на это сквозь пальцы. Теперь же, после этого случая, Го Вонпё начал беспокоиться, не решил ли король Пхёнвон исправить ситуацию, о которой молчал несколько последних лет.

Насколько Го Вонпё мог судить на данный момент, король не собирался предпринимать решительных шагов. Хитрый Гочуга раскинул шпионские сети по всему дворцу и внедрил доверенных лиц не только в ближайшее окружение Пхёнвона, но и в женскую половину дворца. Некоторые из его соглядатаев служили при дворе уже более двадцати лет, собирая информацию для хозяина. Проницательный король Пхёнвон не мог не знать об этом, но до сих пор неизменно делал вид, что ничего не замечает. Последние пять с лишним лет после смерти королевы государь провел в печали и не принимал никаких радикальных политических решений, он был сосредоточен на восстановлении разрушенных крепостей и сдерживании волнений в народных массах.

Го Вонпё разглядывал причудливый узор чаинок в чашке и вдыхал приятный аромат напитка. После недолгих раздумий он решил, что слишком серьезно отнесся к этому незначительному событию, и повеселел. Как раз в этот момент послышались шаги его старшего сына Го Гона, и через мгновение он оказался перед отцом. Радостная улыбка озарила лицо Гочуги.

Го Вонпё чрезвычайно гордился своим наследником и возлагал на него огромные надежды. Го Гон с детства отличался прилежностью, был хорош в науках и военном искусстве, пользовался доверием окружающих и ни разу до сего времени ни в чем не разочаровал отца. В возрасте двадцати лет юноша был отмечен самим королем за превосходные навыки и в награду был назначен командиром столичной стражи. Не полагаясь на связи отца, он своими силами смог вступить в ряды сонинов и считался среди них образцовым и самым уважаемым воином.

Го Вонпё, известный мастер чайных церемоний, неторопливо сделал глоток ароматного напитка и погрузился в свои ощущения. Он постарался запечатлеть в сознании горьковатый вкус и мягкость этого сорта чая.

Го Гон взял элегантный чайник и снова наполнил чашку отца. Спустя еще несколько минут Го Вонпё спросил у сына:

— Где сейчас находится армия клана Кванно?

— Они двигаются маршем в сторону столицы и прибудут ближе к завтрашнему дню, отец.

— Проводились ли сегодня тренировки у внешних стен крепости?

— Гвардия генерала Ли Босона занималась как обычно, но воины собирались по несколько человек и шептались о чем-то между собой. Ходят слухи, что клан Соно отправляет в столицу пятитысячную армию с юга.

— Ну-ну, это правда?

— Разговоров много, но непонятно, откуда они исходят. Однако волнение наблюдается даже среди командиров.

Го Вонпё пригладил пышные усы, предмет своей особой гордости, и безмятежно улыбнулся:

— Сказать тебе правду? За исключением снабженцев, основная армия Соно насчитывает только три тысячи человек. Они не могут остаться в стороне, не уронив чести клана, но их намерения очевидны. Армия Соно подойдет к столице и разобьет лагерь у западного подножия горы Сомунбон. Как и всегда, они не станут сражаться ни на стороне короля, ни на моей.

— Я снова восхищен вашей осведомленностью, отец.

— Ха! Думаешь, в этой стране есть хоть один уголок, куда не проникли мои глаза и уши? Кстати, Гон, я слышал, что многие солдаты самовольно покидают места службы. Нужно разбить палатки на всех дорогах, ведущих к дворцу Анхак, и обеспечить беглых воинов продовольствием и удобствами.

— Черные Смерчи уже занимаются этим. Многие сонины против уплаты дани, они считают, что лучше было бы казнить послов и запретить врагам приближаться к нашим границам.

Го Вонпё прищелкнул языком и покачал головой:

— Думаешь, твой отец действительно желает войны?

— Я догадался, что у вас есть скрытые намерения, поскольку наши основные военные силы не двигались с места.

— Вот как? Если бы ты не был моим сыном, мне пришлось бы тебя остерегаться.

— Прошу прощения, отец.

Го Вонпё молча посмотрел в глаза сыну. Даже их взгляды были чем-то похожи. Он подумал, что не может позволить наследнику и дальше оставаться простым командиром столичной стражи. Все-таки в его жилах течет благородная кровь королей.

— Гон, война приносит только ужас и боль. Какая нам польза от трона и королевской печати, если земли Когурё будут погублены, а страна потеряет свою мощь?

— Клан Кванно слаб, а Соно не смогут нам противостоять, не так ли, отец?

— Ты должен всегда помнить, что как бы слаб ни был противник, никогда нельзя списывать его со счетов. Если мы пойдем на сделку с кланом Соно, они обязательно постараются извлечь из этого выгоду. Я приказал слугам нагреть воду, давай искупаемся вместе.

Го Гон последовал за отцом в купальню.

Деревянная ванна, из которой густыми клубами поднимался пар, была достаточно широкой, чтобы отец и сын удобно разместились в ней вместе. Вокруг ванны была растянута традиционная ширма с изображением рычащих тигров, расписанная явно очень искусным мастером. Горячая вода поступала в ванну из большого котла через бамбуковые трубки. Го Гон с наслаждением погрузился в воду и почувствовал, как тонкий цветочный аромат щекочет кончик его носа.

Он прекрасно знал, как отец ценит время, проведенное наедине с любимым сыном. Но с тех пор как Го Гон получил должность командира столичной стражи, он был так занят, что не мог позволить себе роскошь подолгу прохлаждаться в купальнях.

Го Вонпё удобно расположился в горячей воде и неторопливо заговорил:

— Гон, а не пришла ли пора тебе жениться на какой-нибудь приличной барышне?

— Отец, я знаю, что вы уже давно желаете, чтобы я нашел себе невесту. Но я пока не думаю о свадьбе, у меня впереди слишком много дел.

— Эх, вот бы Чжинён был хотя бы немного похож на тебя, тогда ваш старый отец совсем бы не знал забот.

Младший брат Го Гона Чжинён часто пропадал на несколько дней под предлогом тренировок по боевым искусствам. На самом деле он проводил почти все свободное время, наслаждаясь выпивкой и женщинами. Рано поняв, что ему никогда не превзойти старшего брата, Чжинён разочаровался в себе и старался жить, не попадаясь на глаза недовольному отцу.

— Чжинён тоже ваш сын, отец. Если вы дадите ему шанс, он обязательно проявит себя, — мягко ответил Го Гон.

— Ты действительно так думаешь?

Го Вонпё еще больше проникся теплотой к Гону, который искренне вступался за брата. Он довольно улыбнулся и внимательно посмотрел на широкие плечи сына. Тело Го Гона было подтянутым и мощным благодаря бесконечным тяжелым тренировкам.

— Ты просто защищаешь его, потому что он твой брат. Но помни, плохо выкованный меч легко ломается, если ударить по нему железным молотком. Однако хватит об этом, у меня есть новости поважнее. Принцесса отправила тайное послание главе клана Чонно. Ён Чонги наконец стал предпринимать какие-то шаги, и мне интересно, к каким изменениям это приведет.

— Вы говорите о принцессе Пхёнган? — удивленно переспросил Го Гон, приподнимаясь с места.

— Да, именно так. Я намеренно не стал вмешиваться. Пускай они думают, что мы ничего не знаем, так нам будет легче раскрыть их планы. Очень интересно, что же собираются делать северяне.

Го Гон задумчиво склонил голову набок и мысленно перебрал несколько возможных вариантов развития событий.

— Отец, ведь клан Чонно уже несколько лет не принимал участия в Совете Пяти кланов?

— Верно. — Го Вонпё, прищурившись, посмотрел на взволнованного сына.

— В таком случае нет ли у них скрытого умысла?

— Все возможно. К тому же Чжинби в последнее время обрела нешуточную власть во дворце, им будет не так-то просто защитить право наследного принца на престол.

— Но, отец, разве для нас не все одно, какой именно наследный принц получит трон?

— Гон, думаешь, с кем нам проще будет управиться — с кланом Чонно или Кванно?

Услышав резкое замечание отца, Го Гон понял свою ошибку и опустил голову:

— У Чонно сильная армия, поэтому, разумеется…

Го Вонпё одобрительно кивнул и усмехнулся:

— Если сын Чжинби займет место наследного принца, у клана Чонно будут подрезаны крылья. А уж после этого нам не составит усилий подчинить Кванно, верно?

Гочуга поднялся из воды и позвонил в колокольчик, из-за ширмы тут же показались несколько юных служанок. Го Вонпё позволил им проводить себя до деревянной полки в углу купальни и улегся, указывая сыну на соседнее место. Го Гон лег рядом с отцом. Девушки в прозрачных одеждах, еле прикрывающих их тела, принялись удовлетворять похоть отца и сына.

В начале августа, когда сезон дождей закончился и высохли непроходимые лужи на дорогах, Ён Чонги и генерал Воль Гван отправились в Пхеньян. Они вели с собой армию из трехсот пехотинцев и конницу на двухстах отборных лошадях. Основная часть войск клана осталась в полной боевой готовности на севере на случай нападения на государственные границы.

Дворец Анхак был окружен по периметру высокими каменными стенами, а перед ним для защиты возвышалась величественная крепость Тэсонсан. Крепость стояла на самой высокой точке горы Мёхан и связывала шесть горных вершин. Сам же дворец Анхак, в котором проживала королевская семья, располагался у подножия горы Тэсон. Это место было обнесено неприступными стенами, внутри которых были возведены прекрасные строения. Однако и саму королевскую резиденцию, и горную крепость Тэсонсан в народе называли просто дворцом Анхак.

Длинные крепостные стены смыкались вокруг дворца в неровный овал. Они были выстроены из камня, а с внутренней стороны смазаны глиной для большей устойчивости. Для того чтобы повысить обороноспособность крепости, по всему периметру также имелись сторожевые башни. Опору толстых стен составляли крупные камни, которые становились все меньше кверху. Попасть в крепость можно было через главные южные ворота, кроме них на некотором отдалении друг от друга имелось еще около десятка входов. На огромной площади внутри каменных стен пролегали две широкие равнины и более ста семидесяти прудов.

По мере приближения к столице Ён Чонги стал чаще получать донесения от шпионов. Согласно их данным, клан Соно отправил в Пхеньян пять тысяч воинов, а глава клана Кванно, отец Чжинби, двигался к северу, ведя с собой тысячу солдат.

Ён Чонги отдал приказ армии разбить лагерь у горы Чжучжак вблизи крепости Тэсонсан. В окрестностях этой горы также располагались казармы солдат личной гвардии короля и воинов клана Чонно, отправленных на службу в столицу. Рядом имелась и небольшая деревня, в которой обитали члены их семей. Право управления общей армией Когурё принадлежало клану Чонно, поэтому даже в мирное время он управлял войсками, следя за процессом тренировок, снабжением и финансированием. Генерал Воль Гван оглядел палатки войск кланов Геру и Соно, разбитые по обеим сторонам от горы, и приказал своим воинам выйти на построение и готовиться к возможной битве.

Затем Ён Чонги, Воль Гван и несколько приближенных лиц тайно проникли в город через северные ворота. В центре самой крепости Пхеньян находился королевский дворец, перед которым в ряд выстраивались административные здания и солдатские казармы. Дома же государственных чиновников, купцов и обычных людей стояли за пределами крепостных стен.

Гочуга со спутниками незаметно миновали квартал, в котором жили чиновники их клана, отправленные на службу в столицу, и направились в секретную резиденцию. Время от времени Ён Чонги замедлял шаг, засматриваясь на столичные пейзажи. Помощники обменивались настороженными взглядами, но генерал Воль Гван понимал чувства господина. Эти улицы были наполнены их воспоминаниями. Оба мужчины словно шли по следам покойной королевы. Ощущая ее незаметное присутствие повсюду, они изредка останавливались и печально смотрели вдаль. Легкий ветерок дул со стороны реки, навевая на каждого из них разные картины прошлого.

Прибыв в тайную резиденцию, Воль Гван сразу послал за господином Чоном, а затем отправил его на встречу с начальником стражи принцессы Им Чжонсу. Господин Чон раньше был главным королевским конюшим и в особенности ревностно следил за боевыми конями, теперь же он владел постоялым двором. Он тоже был родом из клана Чонно, и с генералом его связывала давняя дружба.

Вернувшись после встречи с Им Чжонсу, господин Чон рассказал Воль Гвану, что во дворце почти невозможно встретиться с принцессой, будучи никем не замеченными.

Ён Чонги позвал генерала в свои покои. С тяжелым взглядом он наполнил чарку рисовым вином и протянул ее Воль Гвану:

— Генерал.

Голос Гочуги был хриплым, словно от невыплаканных слез. Генерал вежливо принял чарку двумя руками и ответил:

— Слушаю, господин.

— Генерал, вы хранитель нашего клана и всего севера. — Налив вина себе, Ён Чонги сказал Воль Гвану: — Давайте выпьем вместе.

Они опустошили чары до дна одним глотком, точно умирающие от жажды. Сколько воды утекло с их последнего визита в Пхеньян? Однако на этот раз они вынуждены пробираться в крепость тайком, подобно ворам, и выпивать, спрятавшись в укромном месте. В груди обоих мужчин закипала жгучая ярость.

— А знаете, генерал, когда-то я очень завидовал вам.

— Господин, я простой солдат, о чем вы…

Взглянув на растерянного собеседника, Ён Чонги помотал головой. На некоторое время он погрузился в воспоминания, в которых перед ним оживал молодой Воль Гван:

— На поле боя вы всегда были самым смелым и решительным. В обычной жизни вы казались тихим и спокойным, но во время битвы превращались в другого человека. Вы умели мгновенно оценивать ситуацию и бросались в бой, словно яростный хищник. Я никогда не сомневался в победе, если вы были рядом. Но в те времена я был слишком молод и завистлив, я не мог принять того факта, что солдаты любят и уважают вас больше, чем их военачальника, меня.

Генерал отодвинулся назад и склонил голову, будто каясь в преступлении:

— Но, господин, это справедливо только в случае нескольких солдат, с которыми я делил кров и пищу во время походов.

Горькая улыбка тронула уста Гочуги:

— Не нужно скромничать, генерал. Всем известно, что вы превосходный военный стратег, и мне с вами не сравниться. Вы настоящее благословение для Когурё. К счастью, мой отец понял это гораздо раньше меня. Ну же, налейте мне тоже.

Воль Гван поднял сосуд с вином двумя руками в знак уважения, но Ён Чонги потянул его за рукав:

— Вы столько раз спасали мою жизнь на поле брани, я ваш вечный должник. Мы с вами практически братья, давайте оставим церемонии.

Рука Воль Гвана, наполняющая чарку, слегка дрожала. Ён Чонги, заметив это, крепко пожал его вторую руку:

— Простите меня, генерал.

Воль Гвану показалось, что он ослышался. Он служил своему господину уже более тридцати лет, но впервые услышал от него подобные слова. У генерала защемило сердце.

— Я ведь лучше других знаю, как вы любили мою сестру и как глубока была рана в вашей душе после ее потери, — продолжал Ён Чонги.

— Но вы позволили мне проводить Ее Величество до самого дворца, господин. Это дело давно минувших дней.

— Нет, мне никогда не забыть об этом. Я часто сожалею о том поступке, если бы только я не заставил вас расстаться, если бы не отослал ее во дворец…

Воль Гван тщательно всмотрелся в лицо Гочуги. Все эти годы он намеренно выказывал господину глубокое почтение и держался на расстоянии от него, чтобы не перейти черты. Однако сейчас Ён Чонги стремительно сократил эту дистанцию, заговорив на запретную доселе тему. До этого момента они не говорили об этом даже перед лицом смерти на поле боя.

В памяти Воль Гвана промелькнула сцена из далекого прошлого: в тот день она была так печальна и так горько плакала… Он до сих пор ясно помнил каждое слово, что она сказала ему перед тем, как отправиться во дворец: «Если бы я была дочерью простого человека, я бы лучше умерла, чем вышла замуж за другого. Но я знаю, что у нас с тобой одно сердце на двоих. Я все вынесу, я буду жить отныне, заботясь лишь о подданных этой страны. Взамен прошу лишь об одном: ты должен проводить меня до самого дворца, ведь этот путь так далек».

Воль Гван хотел умереть на поле боя. Поэтому он сражался без конца, изо дня в день, не жалея жизни. Ему казалось, что погибнуть, защищая страну, — отличный выбор для воина, потерявшего единственную любовь. Но на теле лишь появлялись новые шрамы, а генерал продолжал жить и дышать по сей день.

В реальность Воль Гвана вернул взволнованный голос Ён Чонги. Тот успел за это время опустошить несколько чарок одну за одной.

— Ее Величество оставила после себя на этом свете принца и принцессу. Генерал, готовы ли вы защищать их так же, как защищали меня? Я думаю, она желала бы того же.

Ён Чонги не выдавал своих скрытых намерений даже на поле боя. Он всегда так надежно прятал свои чувства и помыслы, что сложно было догадаться, о чем он думает. Но сейчас великий Гочуга не мог спрятать страх, который одолевал его при мысли о будущем племянников. Поэтому он обнажил душу перед генералом.

Воль Гвану ничего не оставалось делать, кроме как кивнуть. Он и сам искренне желал заняться этим.

Сняв кольчугу и облачившись в обычные одежды, Воль Гван взял под уздцы двух коней, привезенных с земель Чонно, и отправился на постоялый двор с конюшней. Господин Чон, беспокойно томившийся в ожидании генерала, завидел его издалека и, подбежав к нему, распростерся в низком поклоне. Воль Гван настороженно огляделся и поднял его с земли.

— Вы вызовете подозрения таким поведением.

Старик немедленно понял свою ошибку и поспешно повел генерала на постоялый двор. На благообразном лице господина Чона росла ровная белая борода, и он напоминал скорее ученого, чем владельца постоялого двора. Войдя в свои покои, он протянул Воль Гвану потрепанное одеяние, которое носили работники конюшен:

— Оно выглядит как лохмотья, но я приказал выстирать все начисто, так что вони не будет, господин.

— Вонь мне не страшна, мой друг. Я проводил месяцы на поле боя немытым, в крови и поту.

Растроганный господин Чон поклонился и озабоченно добавил:

— Ее Высочество уже очень давно ждет прибытия Гочуги.

Воль Гван переоделся в одежды конюха и взял меч. Господин Чон виновато улыбнулся и протянул руку к мечу:

— Господин, вы же не собираетесь показаться в таком виде и с вашим мечом? Даже если вам придется сражаться с кем-то во дворце, вы не можете иметь при себе оружия. Вы должны будете притворяться конюхом, даже если вас настигнет смерть. Дворец сверху донизу кишит соглядатаями королевы Чжинби, которая только и ждет шанса…

Воль Гван не мог не согласиться со справедливым замечанием господина Чона. С мрачной улыбкой он медленно отстегнул меч. Но, подумав о принцессе, генерал снова придал своему лицу строгое выражение и спросил:

— Нет ли среди них людей, которые могут узнать меня?

— Мы пройдем через задние ворота и направимся сразу в конюшни, вам не о чем беспокоиться.

Воль Гван с нетерпением ждал встречи с принцессой. Однажды, когда покойная королева была еще жива, они вместе с дочерью навещали родной дом. Тогда Воль Гван даже лично учил юную принцессу боевому искусству. Он был уверен, что Ее Высочество вспомнит его лицо и последует за ним.

Начальник стражи Им Чжонсу нашел принцессу в беседке, где она сидела, вдыхая аромат цветов дицентры. Приблизившись к своей госпоже, воин огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что рядом никого нет. Принцесса почувствовала его присутствие и скользнула по нему взглядом. В этот момент Им Чжонсу описал в воздухе мечом иероглиф, означающий «прибытие». Пхёнган поняла намек, поднялась и прошла мимо него со словами:

— Вы ходили выпивать посреди ночи?

— Что вы, Ваше Высочество!

— Или, быть может, вы просто стали ленивым и толстым? Ваша хватка уже не та.

Услышав отповедь госпожи, Им Чжонсу сильно удивился и напрягся, но понял, что это лишь прикрытие, когда принцесса обратилась к служанке:

— Сэтбёль, можешь не ходить за мной. Если ты будешь в Зале Магнолий, они подумают, что и я там.

Лицо Пхёнган просветлело, и она легкой поступью последовала за Им Чжонсу.

В это время Воль Гван с господином Чоном подходили ко входу во дворец. Караульные знали господина Чона в лицо, поэтому никто не стал останавливать их для досмотра. Стражи окинули подозрительными взглядами отличающегося крупным телосложением Воль Гвана, но пропустили их без вопросов, потому что генерал был одет в лохмотья и нес на себе груду лошадиных подков и седел.

Господин Чон и Воль Гван без происшествий добрались до королевских конюшен, сбросили тяжелый груз и перевели дыхание. Спустя некоторое время Им Чжонсу услышал о визите господина Чона и поспешил в конюшни. Он подошел к двум лошадям, которых Воль Гван привел с собой с севера, и внимательно осмотрел их. Это были великолепные скакуны. Стараясь придать голосу равнодушия, он спросил у господина Чона, поглаживая гриву жеребца:

— Какой прекрасный конь. Сколько он стоит?

— С твоим жалованием тебе придется работать десять лет, чтобы купить его, — усмехнулся господин Чон, и Им Чжонсу сразу отдернул руку от гривы скакуна.

— Где господин, который ищет встречи с Ее Высочеством? — тихо спросил он.

Господин Чон указал взглядом на Воль Гвана.

— Этот человек?

Им Чжонсу стремительно приблизился к Воль Гвану и, глядя снизу вверх, начал обыскивать его. Но движения его рук, обшаривающих одежды генерала, понемногу замедлялись, словно обнажая внутренние сомнения молодого воина. Он почувствовал, что его пальцы дрожат, как натянутая тетива лука. Им Чжонсу еще раз внимательно посмотрел в лицо Воль Гвану и спросил:

— Кто этот человек?

Господин Чон снова усмехнулся и надменно ответил, поглаживая бороду:

— Этого человека величают генералом Воль Гваном, слышали о таком?

Им Чжонсу удивленно замер на мгновение, а затем быстро отступил на шаг и согнулся в низком поклоне:

— Приношу свои извинения, господин. Я не знал.

— Не нужно поклонов, вокруг много глаз, — ласково ответил Воль Гван. Он не винил молодого воина, но боялся, что кто-нибудь заметит их.

Им Чжонсу впервые лично встретил знаменитого генерала Воль Гвана. Сам он был родом из далекой провинции, но после экзамена на государственную службу получил рекомендацию от великого конфуцианского ученого Огёна и был распределен на пост в дворцовой гвардии. В то время королева уже находилась при смерти, и король Пхёнвон лично принимал на службу молодого воина. После успешного прохождения сложнейшего экзамена по боевым искусствам и оценки личностных качеств ему доверили охрану принцессы. С тех пор Им Чжонсу неусыпно берег свою госпожу, став со временем начальником ее личной стражи.

Генерал Воль Гван был в столице легендарной личностью. В те времена, когда он возглавлял королевскую кавалерию, многотысячное войско тюркских племен напало на границы Когурё. Генерал, взяв с собой только сотню верных воинов, пробрался в тыл врага и захватил в плен вождя тюрков, чем и обеспечил своей армии мгновенную победу. Эту историю до сих пор восторженно передавали из уст в уста по всей стране. Воль Гван всего за неделю смог одержать победу в войне, к которой тюрки готовились более трех лет.

Но в той истории имелись и скрытые обстоятельства. Еще до начала войны однажды отряд тюрков пробрался вглубь земель Когурё и совершил нападение на короля, королеву и их сопровождающих. В этом инциденте участвовало около двухсот тюркских наемников, поэтому приказ явно исходил от их вождя. Услышав, что враги напали на королеву на родных землях, Воль Гван испытал жгучее чувство стыда и ярости. Ему казалось, что тюрки растоптали и опустошили его сердце. Поэтому, когда началась война, генерал увидел в этом шанс отомстить. Однако, вместо того чтобы утолить жажду мести, усеяв поле боя трупами врагов, он проявил находчивость и принес своей стране быструю победу, сохранив немалое количество жизней.

Генерал Воль Гван славился не только непревзойденным воинским искусством, но и великодушием, любовью к стране и ее подданным. Он неизменно пользовался глубоким уважением каждого воина Когурё. Перед таким великим человеком даже упрямый и своевольный Им Чжонсу не мог побороть волнения.

Воль Гван внимательно следил за дыханием и движениями Им Чжонсу. Его поступь была осторожной, а жесты сдержанными, что обычно не свойственно молодым воинам. Было заметно, что такие способности достигнуты годами упорных тренировок. Кроме того, Им Чжонсу ровно дышал, словно отмеряя четкий ритм между вдохами и выдохами. Редкий воин способен достичь такого уровня контроля в столь молодом возрасте. Воль Гван с любопытством спросил:

— Ты из сонинов?

Им Чжонсу серьезно ответил:

— Нет, господин, я обучался в конфуцианской школе.

Генерал кивнул с непроницаемым выражением лица. Им Чжонсу не находил себе места от волнения под его строгим взглядом. Воль Гван заметил, что у молодого человека на лбу выступил пот от переживаний, и понял, что ему все еще не хватает опыта. Генерал решил, что со временем этот воин достигнет великих успехов, но вслух ничего не сказал. Нужно было торопиться. Если продолжать медлить, кто-то во дворце может заподозрить неладное.

— Где сейчас Ее Высочество?

Им Чжонсу открыл было рот для ответа, но в эту секунду внутрь скользнула хрупкая фигура в солдатской форме. В тени конюшни были видны только очертания вошедшего, но Воль Гван сразу понял, что этот воин и есть принцесса. Неужели он наконец встретил саму принцессу Пхёнган?

Принцесса легкой поступью приблизилась к генералу и произнесла:

— Приветствую вас, учитель, столько лет прошло с нашей последней встречи. Я очень скучала по вам.

Несколько долгих мгновений Воль Гван вглядывался в лицо принцессы. Он хотел сейчас же взять ее руки в свои, но не посмел. Вместо этого он тихо сказал:

— Для меня большая честь снова встретиться с вами, Ваше Высочество. Вы стали совсем взрослой, я почти не узнал вас.

— Я ведь переодета в воина. Было бы очень досадно, если бы вы узнали меня с первого взгляда.

Принцесса показалась Воль Гвану очень высокой, должно быть, она унаследовала рост от отца.

Игриво улыбаясь, Пхёнган приблизилась к лошадям, которых привел генерал, и провела рукой по крупу и шее одного из скакунов. Затем она остановилась, посмотрела на свою ладонь и снова принялась внимательно осматривать хвост, уши и глаза коня. Словно ребенок, жаждущий похвалы, она посмотрела на Воль Гвана снизу вверх с милой улыбкой:

— У этого скакуна ясный взгляд и острые уши, а на шкуре не выступает пот. Судя по крепким мышцам и тому, что она ступает, начиная с задних копыт, можно без сомнения сказать, что это скаковая лошадь с севера.

Воль Гван кивнул и ответил:

— Это еще жеребенок, но он уже отзывается на имя Вихрь.

Голос генерала оставался спокойным, но в душе его бурлил целый водоворот эмоций. В тот момент, когда он только увидел принцессу перед собой, Воль Гван понял, что никогда больше не сможет покинуть ее. Пхёнган была точной копией покойной королевы, любви всей его жизни. Принцесса настолько походила на мать, что на секунду генералу показалось, что любимая жива и предстала перед ним. Прекрасно зная, что это невозможно, он все-таки позволил себе на какое-то мгновение подумать, что она ожила и вернулась к нему. Это видение рассыпалось, как песочный замок, но Воль Гван испытал прилив счастья от одной лишь мысли об этом.

Однако уже в следующую секунду Воль Гван вспомнил, что Ён Чонги изнывает от беспокойства в ожидании принцессы, и, торопливо оглянувшись по сторонам, склонил голову со словами:

— Ваше Высочество, я провожу вас. Гочуга ожидает.

Услышав о прибытии принцессы, Ён Чонги поспешно выбежал из своих покоев, но, не увидев ее среди вошедших, растерянно устремил взгляд на Воль Гвана. Генерал кивнул на одного из воинов. Этот молодой человек казался самым хрупким и стройным по сравнению с остальными. Только тогда Ён Чонги понял, что видит переодетую принцессу. Приглядевшись к лицу племянницы, он снова ощутил невыразимую тоску по рано ушедшей сестре.

— Так значит, ты и есть Пхёнган. Дай-ка я посмотрю на тебя.

Принцесса сняла низко надвинутую на лоб шляпу и опустилась на пол в глубоком поклоне:

— Рада приветствовать вас, дядя. Это я, Пхёнган.

— Поднимайся скорее, пойдем внутрь.

Перед подчиненными Ён Чонги пытался изо всех сил сдерживать эмоции, но, войдя в покои и усадив принцессу за стол, он тут же протянул дрожащую руку к племяннице:

— Это все моя вина. Я слишком долго оставался безучастным, прости меня, Пхёнган.

— Ну что вы, дядя. Мысли о том, что вы живы и здоровы, придавали мне сил и смелости, чтобы дожить до сегодняшней встречи.

— Ты похожа на свою мать не только внешне, но и манерами, и глубиной помыслов.

Как и Воль Гвану до этого, Ён Чонги казалось, что перед ним предстала покойная королева. Глядя на Пхёнган, невероятно похожую на свою мать, он не мог не думать о любимой сестре. Сидящий рядом Воль Гван тоже внимательно рассматривал черты лица юной принцессы. Она, несомненно, была копией королевы.

Теплота, с которой принцесса отнеслась к нему, растопила сердце Ён Чонги. Он пришел в самое благодушное настроение. Пхёнган не стала обвинять дядю в безразличии и вела себя с достоинством. Гочуга одновременно испытывал чувство гордости за племянницу и жалел ее. Он повернулся к Воль Гвану с довольной улыбкой и заметил:

— По ее разрезу глаз сразу видно, что мы родственники, не правда ли?

Принцесса радостно добавила:

— Мне кажется, у наследного принца такие же глаза.

— Вот как? Генерал, садитесь поближе. Ты видела жеребят, которых мы привели с собой? Генерал лично отобрал их из наших лучших скаковых лошадей.

Пхёнган закивала. Воль Гван поведал Ён Чонги, что принцесса сразу узнала в жеребятах северных скаковых лошадей. Гочуга был очень доволен, он даже подумать не мог, что юная племянница может обладать подобной наблюдательностью.

Принцесса посмотрела сначала на дядю, затем на Воль Гвана и сказала:

— Я слышала, что ходят легенды о непобедимости нашей конницы на севере, и это все благодаря заслугам генерала.

Ён Чонги взглянул на Воль Гвана. Обычно невозмутимый суровый генерал выглядел смущенным.

— Ха-ха, есть в этом зерно правды. Но ты говорила, что мы должны начать разводить как можно больше породистых лошадей, какова причина подобной просьбы?

— Я скажу вам позже, когда буду точно знать, где мы сможем их использовать.

— Вижу, у тебя уже есть мысли на этот счет… Но ты не можешь сказать даже мне?

В голосе Гочуги сквозило разочарование. Но время еще не пришло. В комнате повисла тишина, которую нарушил Воль Гван, задав принцессе вопрос:

— Ваше Высочество, вы продолжаете заниматься боевыми искусствами до сих пор?

— Да, учитель. Глава моей стражи, генерал Им, иногда занимается со мной.

Только сейчас Ён Чонги заметил Им Чжонсу, тихо стоявшего у стены. Внимательно оглядев его с ног до головы, Гочуга заключил, что начальник стражи принцессы выглядит достаточно внушительно и достоин того, чтобы ему доверили такое важное дело, как забота о его племяннице. Ён Чонги имел опыт в вынесении подобных суждений: он держал под своим началом самых лучших и смелых воинов, включая самого генерала Воль Гвана.

— Ты охраняешь Ее Высочество?

— Да, господин.

— Что для тебя значит принцесса?

— Что вы имеете в виду, господин?

Голос Ён Чонги звучал строго и величественно, как и подобает властителю северных провинций. Он спросил снова:

— Я спрашиваю, что движет тобою, когда ты занимаешься охраной принцессы.

Растерявшись от неожиданного вопроса, Им Чжонсу быстро опустился на одно колено и преклонил голову:

— Я готов умереть, служа этой стране. А Ее Высочество для меня и есть Когурё.

Ён Чонги подмигнул своему воину, стоящему за спиной Им Чжонсу. Он приблизился к Им Чжонсу, вытащил меч из ножен и наставил на соперника, но тот не сделал даже попытки защититься, лишь отклонился, избегая удара. Воин снова взмахнул мечом, и Им Чжонсу обернулся на принцессу и Ён Чонги в поисках помощи. Взгляд Гочуги был холоден.

— Покажи нам свои способности, — велел он.

Ён Чонги хотел собственными глазами увидеть, какими навыками обладает начальник личной стражи принцессы. Им Чжонсу снова перевел вопросительный взгляд на свою госпожу. Пхёнган тихо кивнула:

— Доставайте меч.

Получив разрешение принцессы, Им Чжонсу вынул меч, не медля ни секунды. Клинки двух воинов сошлись в ожесточенной схватке. Воин, которого вызвал Ён Чонги, входил в пятерку лучших в клане Чонно. Однако Им Чжонсу без малейших колебаний, хладнокровно отражал его атаки. При этом сам он не делал попыток нападать на противника. Его движения говорили о том, что он показывает далеко не все свои возможности.

Оба воина двигались аккуратно, потому что находились в небольшом помещении, но напряжение между ними понемногу нарастало. Если бы их противостояние происходило на учебной площадке, внимание каждого солдата было бы приковано к их блестящему искусству владения мечом.

Движения рук воина из северного клана отличались особой силой. Его оружие было закалено во многих битвах, а искусство владения мечом было направлено на нанесение противнику смертельных ранений на поле боя. Каждый раз, когда меч воина пронзал воздух, зрители словно слышали свист ветра. Когда клинки соприкасались, от них сыпались искры. Звуки сходящихся мечей заполнили все пространство небольшой комнаты.

— Достаточно. Я убедился, что ты владеешь мечом, — наконец раздался голос Ён Чонги.

Воины сразу опустили оружие и отошли на два шага назад. Им Чжонсу сделал глубокий вдох и быстро восстановил сбившееся дыхание. С его лба падали капельки пота.

Ён Чонги обратился к Им Чжонсу:

— Ну и как нам тебя называть?

— Простите?

— Как зовут тебя?

— Мое имя Им Чжонсу, господин.

То, что сам Гочуга заинтересовался именем простого воина, было делом необычным, он оказывал этим Им Чжонсу огромную честь.

— Женат?

— Нет, еще нет, господин.

Ён Чонги повернулся к Воль Гвану:

— Генерал, а вы что думаете о его способностях?

Воль Гван, который все это время пристально наблюдал за поединком двух воинов, внутренне восхищался Им Чжонсу, но вслух строго произнес:

— Если ему придется сражаться не с двумя-тремя, а с шестью врагами, этот меч дрогнет. Не хватает опыта настоящих сражений.

Гочуга согласно кивнул. Воль Гван решительно обратился к Им Чжонсу:

— Твои способности заставляют меня беспокоиться. Ты должен тренироваться до последней капли пота.

— Да, господин!

Ён Чонги приказал своему воину:

— Подай мой меч.

Воин принес драгоценный меч и почтительно подал его Гочуге.

— Прими его. Я запомню, что воин Им Чжонсу будет защищать принцессу ценой собственной жизни.

Застигнутый врасплох Им Чжонсу не смог даже пошевелиться от волнения, и лишь уголки его губ дрогнули:

— Но, господин, это ведь…

Это было не похоже на решительного Им Чжонсу. Он словно окоченел. Но в этот момент принцесса, до сих пор молча наблюдавшая за происходящим, улыбнулась и прошептала:

— Ну что же вы, нужно поблагодарить Гочугу за такую милость.

— Б-благодарю вас!

Придя в себя после слов принцессы, Им Чжонсу почтительно принял подарок двумя руками. Рукоять меча, пожалованного Гочугой, украшали драгоценные камни. Этому великолепному оружию практически не было цены.

Сердце Ён Чонги полнилось отеческой любовью к принцессе, которая продолжала тепло улыбаться дяде все время их встречи.

— Гочуга.

— Да, моя принцесса?

Пхёнган собиралась что-то сказать, но замолчала. Ён Чонги мягко спросил:

— Что ты хотела сказать? Говори все, что угодно, я выслушаю тебя.

Принцесса сглотнула и взглянула ему прямо в глаза:

— Дядя, а женщина может править такой страной, как Когурё?

— Что? Править страной?

Услышав такой внезапный вопрос, Ён Чонги удивленно посмотрел на Воль Гвана. Но генерал был растерян не меньше. Гочуга попытался перевести разговор в шутку:

— Ха-ха-ха. Генерал, неужели наша принцесса задумала сесть на трон?

Ён Чонги не принял всерьез дерзкий вопрос племянницы, у которой, по его мнению, еще даже молоко на губах не обсохло. Однако Воль Гван попытался проникнуть в тайный смысл, который крылся за словами принцессы.

Всем известно, что женщины и мужчины в Когурё равны. Сыновья и дочери одинаково принимают участие в семейном деле, а наследство делится в равной степени между всеми детьми независимо от пола. Но в случае с наследованием трона Когурё, окруженной сильными военными противниками, все иначе. Пхёнган ожидала подобной реакции, поэтому не испытала разочарования.

— Ее Величество говорила мне, что красота и сила нашей страны заключается в стойкости и добродетели ее подданных. Я хочу сделать Когурё мирной и процветающей ради них.

Ён Чонги гордился племянницей, заботящейся о своем народе, но, с другой стороны, ощущал беспокойство, потому что знал, что принцесса не говорит пустых слов. Он должен был мягко убедить ее в напрасности таких мыслей:

— Пхёнган, в Когурё проживает много разных народностей. При управлении такой страной королю приходится не только заботиться о своих подданных и землях, но и сражаться с уездными правителями. На юге на нас в любую минуту готовы напасть Пэкче и Силла, а на севере Цинь и Северная Чжоу. Если вдруг начнется война, королю придется возглавить войско и отправиться защищать страну. Разве может женщина пережить зверства и кровавую резню на поле боя? Для тебя найдутся и другие способы, чтобы принести мир в Когурё.

Принцесса слегка улыбнулась:

— В Пхеньяне только люди, имеющие военную мощь, ходят с высоко поднятой головой. Но меня учили, что та страна сильна, где весь народ гордится своей родиной.

— Это так, но…

— Если эти так называемые воины даже не могут защитить свой народ, какое право они имеют вести себя так надменно и раздавать приказы? Разве последуют люди за ними?

В спокойном голосе принцессы чувствовалась решительность. Но в это мгновение Ён Чонги даже предположить не мог, какую волну поднимут эти слова его племянницы в будущем.

Ён Чонги переехал в официальную резиденцию клана Чонно и велел вывесить перед входом знамя Гочуги. Затем он отправил во дворец гонца с официальным сообщением королю о своем прибытии.

Представители клана Чонно, которые работали государственными чиновниками в столице, как по команде собрались в резиденции Гочуги и подняли несусветную шумиху. Все они были чрезвычайно возбуждены визитом главы клана, не покидавшего северных границ вот уже несколько лет. Чиновники докладывали Гочуге о положении дел во дворце и единодушно осуждали внешнюю политику короля, касаемую выплаты дани в Цинь и Северную Чжоу:

— Император Цинь присвоил нашему королю титул.

— Разве это не прискорбно? Они даже не пытаются захватить нас, лишь оскорбляют Его Величество своими титулами, а он молчит и отсылает им дань, что же это такое?

— Так дальше продолжаться не может, это дело должно решаться на Совете Пяти кланов!

— Нужно донести это до Его Величества, даже ценой жизни!

Чиновники перекрикивали друг друга, пытаясь скорее доложить Гочуге о вопиющей политике короля в отношении выплаты дани.

Следующей темой жалоб стало распределение должностей между представителями кланов. Более половины важных постов занимали члены семьи Го из клана Геру и их союзники — семья Чжин из Кванно и семья Хэ из Соно. Сыпались предложения о том, чтобы клан Чонно тоже отправил в столицу как можно больше своих людей. Ён Чонги и так прекрасно знал все, о чем говорили его люди, но тем не менее внимательно выслушал каждого, поблагодарил за тяжкий труд и отослал восвояси.

Провожая чиновников, он шепнул Воль Гвану:

— Кажется, на Совете Пяти кланов нынче будет шумиха. У каждого клана свое на уме.

— Ходят слухи о нападении на дворец Анхак и убийстве послов, но это лишь слова. В действительности никто не предпринимает решительных шагов.

По мере приближения дня празднования Тонмэн улицы столицы становились все более оживленными и полными веселья. В город отовсюду съезжались представители каждого клана, послы от соседних стран и племен, купцы и торговцы. Огромные толпы наводнили Пхеньян, а перед его стенами раскинулся широкий и красочный праздничный базар.

Глава 3. Воль Гван становится наставником принцессы

Короля Пхёнвона и Ён Чонги связывали не только отношения правителя и подданного, но еще и родственные узы, как шурина и зятя. Кроме того, они были приблизительно одного возраста. Узнав вести о первом за долгое время визите шурина в столицу, король сразу пригласил его к себе.

И король, и Гочуга клана Чонно всегда чувствовали друг к другу близость и доверие как в личных, так и в государственных делах. Однако после смерти королевы их отношения стали натянутыми. Несмотря на множество подозрительных фактов, связанных с гибелью супруги, Пхёнвон отказался проводить дополнительное расследование и запретил всем даже упоминать об этом. После этого Ён Чонги перестал интересоваться делами королевской семьи. Чтобы восстановить прежние доверительные отношения, кто-то из них должен был первым сделать жест примирения, но до сих пор не находилось повода. Теперь же письмо, отправленное принцессой, снова привлекло внимание Гочуги к королевскому двору.

Ён Чонги и Воль Гван прибыли во дворец и ожидали аудиенции короля. Они находились в дворцовой библиотеке, и Ён Чонги, внимательно рассматривая сотни потрепанных книг, заполнявших полки до самого потолка, подумал, что монарх действительно обладает незаурядным стремлением к знаниям.

Вскоре показался и сам король в окружении своей свиты. Ён Чонги и Воль Гван склонили головы в знак уважения. Пхёнвон поприветствовал их в ответ и крепко пожал руку Ён Чонги:

— Вы, должно быть, утомились с дальней дороги. Я не стал приглашать вас в большой тронный зал, чтобы не поднимать лишнюю шумиху.

Ён Чонги вежливо кивнул и откашлялся, с деланым равнодушием оглядев главного евнуха и служанок. Король сделал вид, что не заметил этого, и тоже прочистил горло. Главный евнух елейно засмеялся, чтобы заполнить неловкую тишину, но король укорил его:

— Чему это ты так радуешься? Оставьте нас одних и проследите, чтобы никто не приближался к библиотеке на пятьдесят шагов!

Воль Гван положил свиток, который разглядывал, на стол, и вышел следом за королевской свитой, оставив двух мужчин наедине для неофициальной беседы. Разве посмеет кто-то приблизиться к дверям, если их охраняет сам генерал Воль Гван?

Монарх нарочито устало присел на ближайший стул и игриво указал Гочуге на место рядом. Ён Чонги тоже сел на покосившийся стул со спинкой и замер в неудобной позе. Тогда Пхёнвон подпер подбородок рукой и снова посмотрел на собеседника, словно поддразнивая его и провоцируя на следующее движение. Ён Чонги с преувеличенно широким размахом положил одну ногу на другую, скрестил руки на груди и, наконец, заговорил:

— Я слышал, что император Цинь отправил Вашему Величеству письменное приказание и своего чиновника в придачу.

— И? — король рассеянно посмотрел на Гочугу, словно эта тема не заслуживала его внимания.

Ён Чонги продолжил свою критику:

— Генерал Ёндон? От этого человека за версту несет предательством, каковы же ваши намерения? Зачем вы приняли его?

Пхёнвон ожидал подобных вопросов, поэтому на его лице не дрогнул ни один мускул. Напротив, он с интересом посмотрел на собеседника, словно тот сказал что-то забавное, и беззаботно заметил:

— Этот китайский шелк такой приятный на ощупь, и цвета прекрасные.

— Я слышал, что вы, Ваше Величество, не только преклонили голову, но и отправили в Цинь посланника с данью.

— Эх, а ведь я думал, что ты, Гочуга… Хотя бы ты должен был понять истинный смысл моих действий. Стало быть, я слишком многого от тебя ожидал.

— Истинный смысл? У вас есть какой-то грандиозный замысел, Ваше Величество?

Король нахмурился, немного помолчал и заговорил, понизив голос:

— Гочуга, когда мы посылаем им дань, эти людишки из своих соображений чести отправляют нам ответные дары, во много раз превосходящие по богатству то, что отдаем мы. Кроме того, под предлогом дани мы развиваем торговлю с Цинь, и это оказывает положительное влияние на наши земли. Хотя они уже заметили это и пытаются сократить количество наших визитов к ним.

— Это, конечно, хорошо, но как же честь нашей страны? В армии уже заметны волнения, а кланы относятся к вашей политике с презрением. Как вы собираетесь решать эту проблему?

— Эх, Гочуга. Если ты так уж беспокоишься обо мне, почему все это время от тебя не было вестей?

— Но, Ваше Величество, разве вас это не тревожит?

Почувствовав в словах Ён Чонги искреннюю заботу, король кивнул:

— Разве я говорю, что нет? Проблем у меня немало. Но это также шанс выяснить, кто из врагов точит у меня за спиной ножи, готовясь напасть исподтишка. Узнать врагов в лицо — это уже большое дело.

Выслушав правителя, Ён Чонги стал понемногу понимать, что у него на сердце, и слегка изменил подход:

— Я понимаю, что, отправляя посланника для передачи дани, вы также узнаете из первых рук о положении внутри самой Цинь, это мудрая тактика. Однако если из-за этого упадет боевой дух воинов и всего народа, поднять его снова будет не так-то просто. Они ведь не знают истинного замысла Вашего Величества и потому чувствуют себя преданными и кипят негодованием. Вам стоит срочно созвать Совет Пяти кланов и все им объяснить.

Совет Пяти кланов был для короля еще одной головной болью. Как бы он ни размышлял, он не мог придумать, как усмирить их. Правитель действительно столкнулся с трудной ситуацией и пока не видел выхода из нее.

— Гочуга, думаешь, они поверят мне, если я скажу, что просто тяну время для того, чтобы привести в порядок нашу армию? Ты же знаешь, они из тех, кто намеренно смотрит на запад, если сказать им повернуться к востоку. Я не могу просто рассказать им о своих планах и искать одобрения. Разве не может король иметь секреты от предводителей кланов? Даже мои ученые и рассудительные министры осуждают меня, потому что смотрят только на сегодняшнюю проблему. Ты не представляешь, как я расстроен! Но если им простительно думать только на один шаг вперед, то королю — нет. Ради моей страны я должен просчитывать не один, а сразу десять шагов на будущее.

Расклад снова переменился. Все-таки король Пхёнвон был тверд в своих решениях. Ён Чонги подумал, что трон, определенно, придает человеку величия.

— Ха-ха-ха, Ваше Величество, именно поэтому не каждый может стать правителем страны, не правда ли? Однако в данную минуту ваш дворец со всех сторон окружен солдатами, а во главе их стоят Го из клана Геру. До каких пор вы собираетесь спускать им с рук подстрекательства к мятежу и неуважение к короне?

Король Пхёнвон никому не уступал на поле боя и имел славу храброго воина. Он не боялся войн и сражений.

— Это лишь бравада. Если бы я боялся Го Вонпё, я бы давно окружил себя дворцовой гвардией и заперся в крепости. Они не привезли с собой ни достаточно продовольствия, ни зимней одежды для долгой осады. Если бы Го Вонпё был настроен на серьезную битву, его армия была бы в полной боевой готовности.

— Вот как? — Ён Чонги был восхищен тем, как тщательно правитель оценил ситуацию в стане противника и проанализировал его действия.

— Поэтому я уверен, что их армии отступят еще до наступления зимы.

— Скорее всего, вы правы, Ваше Величество. Но тем не менее мелкие стычки между солдатами могут невзначай привести к началу крупного конфликта.

— Придется следить за ситуацией. Я насмотрелся на внутренние распри еще во времена правления моего отца, это и поныне болью отзывается в моем сердце. И я сделаю все возможное, чтобы мои подданные жили в мирной стране.

За этими словами короля скрывалась его давнишняя боль. Ён Чонги протянул государю несколько свитков:

— Ваше Величество, может, закончим на сегодня неприятные разговоры и полюбуемся картинами?

— Гочуга, я думал, тебя интересуют только военные трактаты, с каких это пор ты полюбил искусство? Или с возрастом у тебя проснулась тяга к прекрасному?

— Можете выбрать один из свитков, Ваше Величество.

Король Пхёнвон с опаской раскрыл ближайший свиток, и в его глазах запрыгали смешинки:

— Что же это тут у нас, портреты очаровательных девушек? Я и не подозревал, что ты занимаешься коллекционированием портретов красавиц. А может быть, и рисуешь сам?

— Я привез эти рисунки для вас, Ваше Величество.

В глазах короля промелькнула тень. Он ответил:

— Я не нахожу удовольствия в лицезрении портретов дам.

— Ваше Величество, прошло уже шесть лет с тех пор, как не стало моей сестры. Вам следует обзавестись новой королевой, хотя бы ради ваших подданных.

— Разве тебе не известно об этом доподлинно? В моем сердце есть только одна королева.

Выслушав гневную отповедь правителя, Ён Чонги понял, что любовь Пхёнвона к покойной супруге все еще не угасла.

— Но, Ваше Величество, подумайте о принце и принцессе, — взмолился Гочуга.

Только сейчас король догадался, что собеседник завел этот разговор с какой-то целью, и вопросительно посмотрел на него.

— Покойная королева навещала меня во сне. Я звал ее, но она отказывалась подходить ближе. Лишь повторяла: «Бедняжки, мои бедняжки».

— И что ты хочешь этим сказать?

— Думаю, она даже после смерти беспокоится о своих детях.

— С принцем или принцессой что-то произошло?

— У королевы Чжинби есть принц Гонму. Ваше Величество, вы думаете, госпожа Консон долго сможет противостоять ей, защищая наследного принца и принцессу? Сейчас перевес сил слишком очевиден.

— И поэтому я должен снова жениться? С меня хватит и одной Чжинби!

Король возмущенно покачал головой и вдруг спохватился, подумав, что слишком разоткровенничался.

— Пусть женщины сами решают свои проблемы. Как правитель я выполнил свой долг. Мой дворец полон наложниц, которые приносят мне наследников для продолжения королевского рода.

Ён Чонги плавно перешел к основной цели своего визита:

— Ваше Величество, у меня есть одна просьба. Прошу вас выслушать меня.

Голос Гочуги звучал твердо, но Пхёнвон уловил в нем нотку беспокойства.

— Это касается генерала Воль Гвана.

— И что же с ним?

— Я хочу уволить его из армии.

— Гочуга, это решать не клану Чонно. Влияние генерала в армии огромно. Какова твоя причина?

Король вперил напряженный взгляд в собеседника, всем своим видом показывая, что на этот раз так легко не уступит. Ён Чонги тоже долго раздумывал над этим вопросом. Он лучше всех понимал, что армия Когурё лишится важнейшего звена, если снять генерала с его поста. Однако кто же, кроме него, сможет защитить принца и принцессу и стать опорой для короля?

Чжинби не остановится ни перед чем в своем стремлении посадить на трон принца Гонму, и неизвестно, к чему это приведет. Хотя давно уже решено, что трон должен унаследовать принц Вон, без поддержки матери юному принцу придется нелегко. Судьба Когурё во многом зависит от того, кто получит титул следующей королевы-консорта. Дворец сейчас похож на поле боя, и здесь необходим человек не только сведущий в науках и военном искусстве, но и обладающий недюжинным умом и смекалкой.

В самом начале истории Когурё престол перешел к королю Юри, наследнику рода Хэ из клана Соно, а затем снова вернулся к королевскому роду Го из Геру. Трон мог унаследовать сын от отца, внук от деда, а также брат или иной родственник предыдущего правителя. Даже король Янвон, отец нынешнего государя, получил престол только после кровопролитной битвы. Нельзя было снова допустить подобное. Именно поэтому Ён Чонги решил отправить во дворец Воль Гвана, в котором нуждался сам и которому доверял больше всех. Ему не нужно было подробно объяснять королю Пхёнвону причину, тот прекрасно мог сам обо всем догадаться.

— Генерал лично просил меня позволить ему остаться во дворце.

Глаза короля внезапно наполнились слезами.

— Ты отправляешь такого великого человека мне на помощь. Гочуга, благодарю тебя за заботу. По такому поводу стоит целый пир закатить, как думаешь?

Удивившись такому приливу чувств, Ён Чонги вдруг понял, как тяжело приходилось королю все это время.

Пхёнвон поднялся со своего места, глубоко вдохнул и снова обрел обычный невозмутимый вид. Но выражение его лица все еще было довольным.

— Я слышал, что тюрки боятся генерала Воль Гвана сильнее, чем целой конницы в десять тысяч человек. Гочуга, ты все-таки не забыл своего старого короля, раз решил отправить ко мне такого доблестного полководца.

— Однако, Ваше Величество. Я отправляю генерала ко двору не для того, чтобы он служил при вас, а для защиты принца и принцессы. Сам он тоже такого мнения.

— Ну, ну, Гочуга, это ведь одно и то же. Евнух, пригласи скорее генерала войти!

Спустя некоторое время Воль Гван, сопровождаемый главным евнухом, вошел и почтительно поклонился королю и Гочуге.

Несмотря на то, что монарх женился на его любимой, Воль Гван не держал на него зла или обиды. Не потому, что это были дела давно минувших дней, а потому, что генерал считал всех участников тех событий жертвами политических игр. При исполнении высшего долга нет места справедливости для отдельных людей.

Король Пхёнвон, не подозревая о подобном образе мыслей Воль Гвана, подошел к нему и крепко пожал его плечо.

— Генерал, ты правда согласен стать наставником для моих детей?

— Я беспокоюсь лишь о том, что недостоин этого титула, Ваше Величество.

— Ха-ха, ну тогда решено! — Король Пхёнвон просиял довольной улыбкой: — А я зря беспокоился, теперь, когда генерал станет жить во дворце Анхак, я смогу спать спокойно.

Глубокая морщина прорезала лоб Ён Чонги, наблюдавшего за ликующим правителем. Король радовался приезду генерала так, словно получил в свое распоряжение целое огромное войско. Однако его чрезмерное возбуждение беспокоило Гочугу. Присутствие Воль Гвана во дворце не являлось ключом к решению проблем, а было лишь камешком в море. Ён Чонги позволил себе снова обратиться к государю:

— Ваше Величество, но проблемы в стране не разрешатся сами собой от одного присутствия генерала во дворце.

Король повернулся к Ён Чонги:

— Гочуга, ты настолько не веришь в своего короля? Если на моей стороне будет генерал, все эти предатели, которые задрали нос выше неба, начнут прятаться в свои норы.

Бодрый голос Пхёнвона был полон уверенности. Настоящий король — не тот, кто просто унаследовал трон. Для того чтобы править страной, государь должен не только иметь врожденные ум и талант, но и тяжким трудом восполнять все свои пробелы и недостатки. Король Пхёнвон был смелым воином, прекрасным наездником и стрелком, всегда вел скромный образ жизни, не предаваясь никаким излишествам. Он был добрым и великодушным правителем, заботился о своем народе и делил с ним все беды. Когда случилась засуха и людям нечего было есть, король урезал свой рацион и голодал вместе с подданными, а когда при наводнении обрушились крепостные стены, он собственноручно носил камни для возведения новых стен. Ён Чонги верил в своего короля. Он не стал более возражать.

Затянувшаяся встреча закончилась. Главный евнух вышел наружу и хлопнул в ладоши, призывая томившуюся в ожидании свиту короля. Ён Чонги и Воль Гван уже подошли к выходу, когда правитель окликнул их. Мужчины остановились и повернулись назад.

— Меня уже давно гложет любопытство.

Ён Чонги вопросительно посмотрел на короля, но тот покачал головой:

— Я не к тебе обращаюсь, Гочуга, к генералу. Я слышал, что твой меч непобедим. Я бы хотел когда-нибудь лично убедиться в твоих легендарных способностях.

Что это за внезапное пожелание? Человек, который недавно ломал голову над решением сложнейших государственных проблем, вдруг задает праздные вопросы о боевых умениях Воль Гвана? Ён Чонги с досадой ответил королю вместо генерала:

— Ваше Величество, разве вы не заняты более важными делами? У меча нет глаз… А что, если вашему драгоценному телу будет нанесен вред?

— Не стоит принимать это так близко к сердцу, Гочуга. Просто небольшой дружеский поединок, чтобы отпустить былое.

Выйдя за пределы дворца и сев в повозку, Ён Чонги надолго погрузился в размышления, а затем внезапно спросил у Воль Гвана:

— Генерал, что вы думаете? Что Его Величество имел в виду?

Воль Гван задумался о скрытом в словах короля намеке. Ему подумалось, что, возможно, правитель знал о его отношениях с покойной королевой.

За несколько дней до назначенного Совета Пяти кланов небо столицы застлали дождевые тучи и подул резкий холодный ветер.

Го Вонпё навестил Хэ Чживоля, главнокомандующего армией клана Соно, в его военной палатке, чтобы под предлогом игры в падук выяснить его намерения:

— Вы управляете войском в целых пять тысяч человек, почему же вы живете в таких условиях вместо того, чтобы расположиться в удобном большом доме?

Хэ Чживоль и глазом не моргнул на резкую реплику Го Вонпё и спокойно ответил:

— Нельзя потушить огонь водой, которая находится вдалеке. Хотя у Ён Чонги здесь не более пятисот воинов, они стоят слишком близко к нам, так что опасность нельзя отрицать. Хотя, конечно, один господин не только имеет сына, управляющего гвардией в крепостных стенах, но и целый отряд Черных Смерчей в своем распоряжении… Возможно, чаша весов может склониться в другую сторону.

Го Вонпё удивился: «Судя по тому, как четко он оценил ситуацию и просчитал все, вряд ли этого человека можно заставить идти на поводу…»

Прибыв на место расположения у стен крепости Тэсонсан, Хэ Чживоль сразу разослал своих людей по всем уголкам страны. В столь опасной политической ситуации он предпочитал иметь запасные варианты. Полководец Соно обладал тонким внутренним чутьем, и даже сам Го Вонпё не мог предсказать его следующего шага.

— Разве выдержка Его Величества не удивительна? Открыть ворота крепости настежь и начать подготовку к празднику как ни в чем не бывало. Все-таки не зря он правит целой страной, — продолжил Хэ Чживоль.

Услышав похвалы в адрес короля, Го Вонпё почувствовал, что его уверенность дала трещину.

— Но все же Его Величество запретил воинам из своей гвардии и другим солдатам покидать крепость и приказал командирам пребывать в полной боевой готовности.

— Так каков же ваш следующий ход, Гочуга?

Го Вонпё сам пришел задать именно этот вопрос, но старый лис перехватил у него инициативу, поэтому он нехотя ответил:

— Разве можем мы доверить управление землей наших предков одному лишь Его Величеству? Мы должны указать королю на его ошибки и убедиться в том, что подобное больше не повторится.

— Его Величество тоже не станет выходить на открытое противостояние с кланами без туза в рукаве.

— Значит, нужно выяснить, кто из нас сильнее.

— Ха-ха-ха, вы правы. Если не дерзнуть, то не будет и шанса на победу, так ведь говорят?

Хэ Чживоль был не из тех, кого можно обвести вокруг пальца. Он насквозь видел все скрытые намерения Го Вонпё.

Нащупав нить разговора, он с громким стуком поставил очередной камешек на доску для падука и продолжил:

— Раз уж мы с вами сражаемся на одной стороне, я считаю, секретов между нами быть не должно. Поэтому хочу сообщить вам, что отправил письмо Тэдэро[6], в котором просил его назначить место проведения Совета Пяти кланов не в стенах дворца, а за пределами Пхеньяна.

Чиновник, занимающий пост Тэдэро и ответственный за проведение Совета Пяти кланов, происходил из клана Соно и являлся правой рукой Хэ Чживоля. Го Вонпё не сомневался, что все будет организовано так, чтобы ситуация не благоприятствовала королю.

— Если мы не сможем добиться своего силой, придется озвучить свои условия на Совете. В любом случае посланцы с данью уже отправились в Цинь, сделанного не воротишь.

Глава 4. Пхёнган встречает Ондаля

Место проведения Совета Пяти кланов, который до этого всегда проводился во дворце Анхак, было решено перенести к водопаду Чандэ у горы Чжучжак. Это был высокий мощный водопад, от шума которого закладывало уши.

Воины из королевской гвардии и нанятые рабочие несколько дней трудились не покладая рук, чтобы расчистить широкое каменное плато и возвести на нем три шатра, способных свободно вместить пятьдесят человек. После этого простым людям запретили приближаться к подножию горы Чжучжак. Шпионы из каждого клана в спешке бегали по плато, зарисовывая на карте все окрестные маршруты на случай возникновения экстренной ситуации. Личным войскам каждого клана строго были запрещены любые передвижения. Все воины должны были ожидать окончания Совета в своих лагерях, разбитых вокруг горы Тэсан.

Самое многочисленное войско среди всех Пяти кланов привел к столице клан Соно. Его основные силы состояли из кавалерии и двух пехотных полков, а также вспомогательных войск. По количеству солдат армия Соно уступала только королевской гвардии, охранявшей крепость Пхеньян. Конница Соно делилась на десять отрядов, в каждом из которых было около сотни воинов, и в общей сложности войско насчитывало около тысячи всадников и двух тысяч пехотинцев. Кланы не собирались вступать в битву, но рассчитывали на то, что демонстрация военной мощи позволит им диктовать на Совете свои условия.

Наутро перед проведением Совета Пяти кланов в окрестностях горы Чжучжак стал собираться любопытный народ. Не каждый день можно было увидеть подобную картину: солдаты, нагруженные свертками и котомками, одной длинной колонной шли в гору.

Пхёнган тоже было интересно понаблюдать за тем, как идет подготовка к Совету. Переодевшись в мужское платье, принцесса в сопровождении Сэтбёль и Им Чжонсу смешалась с толпой любопытствующих.

Дорога, ведущая к украшенной разноцветными знаменами вершине, оказалась до отказа забита людьми. Каждому было интересно посмотреть на Совет Пяти кланов, впервые в истории проводимый за пределами дворца. Все подходы к горе были заблокированы личной гвардией короля, а в окрестностях происходило настоящее столпотворение. Пхёнган и ее спутники пытались протиснуться сквозь толпу, но потерпели неудачу. Сэтбёль и Им Чжонсу защищали принцессу спереди и сзади, боясь, как бы она не поранилась, но это давалось им нелегко. Сама Пхёнган тоже уже начинала чувствовать усталость.

Но тут она услышала его. Вместе с чьим-то громким смехом ушей принцессы вдруг достиг звук давно знакомого имени. Она прислушалась.

— Эй, бестолочь, а ну, снимай! Думаешь, без этого тебя перестанут кликать Ондалем-дураком?

Ондаль-дурак? Разве не это имя принцесса слышала с самого детства? Пхёнган принялась пробираться сквозь толпу в поисках говорившего. Им Чжонсу прокладывал госпоже путь своими широкими плечами, поэтому она без помех добралась до цели.

— Башмаки на ногах носить надо, а не на поясе, снимай, кому говорят!

— Боишься, если снимешь, тебя перестанут дураком называть?

— Вы посмотрите, как упрямится, паршивец! Говорю тебе, а ну, дай сюда!

Приблизившись, принцесса увидела, как несколько детин окружили одного юношу и пытаются отнять башмаки, висящие у него на поясе. Парень двумя руками крепко вцепился в свои башмаки и не давался обидчикам. Верзилы окружили его со всех сторон, схватили за руки и попытались разжать пальцы, но тот даже не шелохнулся.

— Вот ведь гаденыш! Ты смотри мне! Знаешь, кому ты попался? Да я в прошлом году быка своими руками завалил!

Огромный детина плюнул себе на ладони и снова схватил юношу за руки. Его лицо покраснело, а со лба крупными каплями падал пот, но парень так и не сдвинулся с места. Остальные задиры не выдержали и, подскочив, попытались сбить его с ног:

— Паршивец! Прирос он к земле, что ли?

— Дураки обычно всегда сильные.

— Ха-ха, дядь, ты же говорил, что быка завалил? Значит, ты тоже дурак, — захихикал парень. По его довольному и расслабленному лицу нельзя было сказать, что он сражается против четверых здоровых детин.

— Что ты сказал, поганец?

Как бы они ни старались, он не сдвинулся с места ни на шажок. Люди, которые наблюдали за этой картиной, смеялись, говоря, что у дурака только сила и есть. Даже Им Чжонсу был удивлен. Один из задир, наклонившись, попытался боднуть парня головой в ногу, чтобы тот упал, но он лишь слегка пошатнулся и пожаловался:

— Эй, ну ты куда! Щекотно же!

Юноша распрямился, и детины, которые хватались за его ноги, отлетели в разные стороны. Толпа, наблюдавшая за интересным зрелищем, становилась все больше. Заслышав, что где-то происходит драка, люди стали собираться вокруг и галдеть. Стоявшая рядом с принцессой старуха, которая до этого с улыбкой смотрела на происходящее, вдруг насупилась и закричала:

— Чего вы пристали к мальчишке? Что он вам сделал? Никто не может победить Ондаля силой. Да вы хотя бы знаете, почему он носит башмаки на поясе, а не на ногах?

«Значит, это и есть тот самый Ондаль», — подумала принцесса.

Заметив, что люди отвлеклись, Ондаль потихоньку вывернулся из рук обидчиков. Заинтригованный Им Чжонсу спросил у старухи:

— И почему же он не носит обувь на ногах?

— Потому что он любящий сын. Его мать слепая. Она истыкала себе все руки иглой, пока шила ему эти башмаки. Как же он запачкает такую ценность в грязи?

— Вот оно что. А я и не знал.

— Он только притворяется, что надевает их, когда заходит в дом.

Им Чжонсу заметил интерес на лице принцессы и продолжил расспросы:

— А откуда вы так много знаете об Ондале-дураке?

— Кто же не знает Ондаля? И никакой-то он не дурак. Он просто заботливый сын, второго такого на всем свете не сыскать. Это люди ничего знать не знают, а языком мелют. Тоже мне, нашли дурака.

Небрежно брошенные старухой слова проникли глубоко в сердце принцессы. Она почувствовала симпатию к дураку Ондалю. Ее ведь и саму с детства называли принцессой-плаксой. Пхёнган прошептала на ухо Им Чжонсу:

— Генерал Им.

— Да, Ваше Высочество.

— Проследите за этим человеком, которого зовут Ондалем. Я бы хотела, чтобы вы узнали, где и как он живет.

Заметив растерянность Им Чжонсу, стоявшая рядом Сэтбёль вмешалась:

— Ой, он уходит, вон он! Скорее идите за ним, иначе упустите!

— Но, Ваше Высочество, а вдруг с вами случится беда, если я отлучусь?

Принцесса жестом остановила дальнейшие возражения генерала:

— Что может со мной случиться среди белого дня? Я сумею сама себя защитить, генерал, не беспокойтесь и идите.

Им Чжонсу, подгоняемый Сэтбёль, растворился в толпе следом за Ондалем.

Совет Пяти кланов — это главное политическое собрание Когурё, в котором помимо короля и глав Пяти кланов имеют право принимать участие придворные министры высших рангов, градоначальники крупнейших городов-крепостей и представители знатных семей из всех провинций. Все основные решения, связанные с управлением страной, принимаются на этом собрании. Если после долгих обсуждений Совет не приходит к согласию, предмет спора решается голосованием короля и глав Пяти кланов. Только трое из них — главы могущественных кланов Соно, Геру и Чонно — носят почетный титул Гочуга.

На каждом из последних Советов королю приходилось испивать горькую чашу разочарования при принятии важных решений, потому что Го Вонпё из Геру, Хэ Чживоль из Соно и Чжин Пиль из Кванно всегда действовали заодно наперекор правителю. Род Са, представляющий Сунно, последний из Пяти кланов, прекратил свое существование, и клан не принимал участие в Совете.

В шатре, в котором проходило заседание Совета, шел настоящий психологический поединок, искры от напряжения летели во все стороны.

— По всей стране люди возмущены позором, который Его Величество навлек на нас своими решениями касаемо внешней политики!

— Даже войска в провинции бунтуют, это уже переходит все границы!

— Необходимо срочно отозвать посла с данью в Цинь!

Чиновники, словно сговорившись, единодушно порицали действия короля. Лицо правителя мрачнело с каждой минутой. Но тут наконец поднялся Ён Чонги и, стукнув кулаком по столу, привлек к себе всеобщее внимание.

— Господа, хватит причитаний! Ваше поведение достойно только сожаления! Ваш покорный слуга, напротив, посоветовал Его Величеству принять титул от империи Цинь и был очень рад услышать, что к моему совету прислушались.

Услышав противоположное мнение, чиновники рьяно накинулись на Ён Чонги, словно того и ждали:

— Что за глупости вы говорите, Гочуга?

— Вы что, все это время сидели, заткнув уши, на своем севере? Одумайтесь!

— Ох, что же это такое! Если Чонно, в чьих руках находится наша армия, придерживаются подобного мнения, недолго же нашей стране до окончательного краха!

Ён Чонги выслушал нападки окружающих не моргнув глазом. Немного погодя он снова взмахнул рукой, призывая всех ко вниманию:

— Господа, я совсем не намерен идти против общего мнения! Но, прошу вас, успокойтесь и выслушайте меня.

Гочуга клана Чонно был не зря прозван великим Северным Мечом, он обладал огромной военной мощью и влиянием, поэтому мало кто осмелился бы открыто возражать ему. Возмущенный ропот понемногу стих. Кто-то из чиновников предложил выслушать, что он скажет, и в шатре воцарилась тишина. Ён Чонги медленно пригладил свою бороду и открыл рот. От Гочуги исходила атмосфера героя, не раз выходившего победителем в жестоких войнах, и люди сосредоточенно внимали его словам.

— Если все уважаемые присутствующие проголосуют против уплаты дани, я лично возглавлю войска на севере и не остановлюсь, пока наши воины не зальют кровью земли Цинь!

Чиновники Совета, услышав неожиданное заявление Гочуги, оторопели и потеряли дар речи. И только Чжин Пиль из Кванно ехидно осведомился:

— Гочуга, ваши слова искренни?

Ёе Чонги холодно посмотрел ему в глаза и решительно ответил:

— Вы думаете, я стал бы шутить, когда на кону драгоценные жизни моих солдат? Если уж начинать войну, выгоднее будет напасть первыми.

Толпа загудела. Никто не мог понять, почему Ён Чонги завел разговор о нападении. Только Чжин Пиль догадался о скрытых намерениях Гочуги, и на его лице появилась насмешливая улыбка.

— Но, Гочуга, вы сами убеждали нас, что время для войны на севере еще не настало.

— Я не беру своих слов назад. Если мое войско поляжет на землях Северной Чжоу и Цинь, если варвары победят и захватят наши границы с севера, а на юге Пэкче и Силла ударят в спину… Я не беру за это ответственность.

Атмосфера в помещении в мгновение ока заледенела. Отовсюду послышались гневные выкрики:

— Замолчите! Как вы смеете так говорить!

— Даже Северный Меч уже слишком стар!

Молча наблюдавший за происходящим Го Вонпё откашлялся и поднялся со своего места, все взгляды устремились к нему.

— Согласно законам нашей страны, если полководец терпит поражение в войне, его голова летит с плеч. А тут сам король склоняет голову перед врагами! Мало того что Его Величество отправил им дань, он еще и принял титул от неприятеля! Король должен встать на колени и молить о прощении у предков! Разве не так?

Люди закивали. Следом за Го Вонпё слово взял Хэ Чживоль:

— Его Величество прекрасно знал, что все подданные против этого позорного поступка, но все равно поверг нас в бесчестье! Если так пойдет, не быть Когурё более великой державой! Когда это мы трепетали перед врагом? Разве подобает нам пристыженно склонять голову и нести дань этим варварам?

Хэ Чживоль обвел толпу торжествующим взглядом. Но тут вдруг раздался веселый смех. Это был Ён Чонги:

— Ха-ха-ха. Разве вы забыли? Еще во времена правления предыдущего короля мы уже отправляли дань в соседние страны для налаживания дружественных связей. Почему же вы не возражали тогда так же яростно?

Хэ Чживоль глазом не повел в ответ на колкость противника:

— Дружественные связи не имеют ничего общего с нынешним позором. После последних поражений Когурё выглядит как тигр, потерявший зубы, в глазах всего света. Если оставить все как есть, наша страна окончательно падет.

Нагнетание ситуации сеет семена страха и ужаса в сердцах людей. Даже если человек выглядит невозмутимым, когда он слышит о неминуемой гибели, его способность здраво мыслить меркнет перед лицом опасности. Хэ Чживоль мастерски использовал запугивание для того, чтобы направить течение беседы в выгодное для себя русло. Однако Ён Чонги насквозь видел коварный замысел Хэ Чживоля, который бесконечными подстрекательствами пытался заставить Совет ополчиться против короля. Хитро улыбнувшись, Ён Чонги продолжил спор:

— Но я ведь уже предложил напасть на врага. Другого выхода нет, остается только война, разве не так?

— Послушайте, причина этого хаоса кроется в эгоизме и некомпетентности Его Величества. Я считаю, что в таком случае Совет должен вмешаться и взять управление страной в свои руки!

— Вот оно что! Значит, ваша цель — прибрать к рукам власть в стране? Гочуга, вы желаете заполучить трон Его Величества или хотите воспользоваться преданностью народа и землями наших предков для собственной выгоды?

Отовсюду послышались возмущенные возгласы и перешептывания.

— Какая дерзость!

— Как можно говорить такие глупости?

— А ну, ведите себя тише!

Возбуждение среди чиновников и знати нарастало, но Ён Чонги оставался невозмутимым. Именно этой ситуации он и добивался. Хэ Чживоль не мог найти достойного аргумента, чтобы парировать сопернику. Воспользовавшись паузой, тот загнал Хэ Чживоля в угол:

— Вы что, забыли заветы покойных королей? Государственной политикой должны заниматься придворные министры. А на кланы возложен священный долг достойно править своими землями, содержать войска и служить опорой Его Величеству и всему народу Когурё. Если бы кланы всегда так беспорядочно вмешивались в политику, нашей великой стране давно бы уже пришел конец.

Хэ Чживоль, который прекрасно понимал, что Ён Чонги никогда не ввязывается в споры, если не чает выйти из них победителем, отступил и закинул следующую удочку:

— Гочуга, вы не принимали участие в праздновании Тонмэн уже многие годы. Есть ли у вас особая причина, почему вы нынче прибыли в столицу и бросаетесь на амбразуру?

Ён Чонги распознал насмешку в голосе соперника, но улыбка не исчезла с его лица:

— Если на севере начнется война, на передовой окажется клан Чонно. Поэтому я лично послал прошение Его Величеству с просьбой потянуть время. Я был крайне обеспокоен, что могло произойти непоправимое, если бы Его Величество отказался от предложенного титула из пустой гордости. К счастью, Его Величество снес это оскорбление ради страны и ее подданных. Не нужно говорить о том, чего не знаете. Эх вы…

Хэ Чживоль и Го Вонпё озлобленно уставились на Ён Чонги, прекрасно понимая, что он насмехается над ними.

— Войско Чонно ни разу не терпело поражения ни в одной войне. Вы всегда выходили в бой в полной готовности сражаться. Северная Ци заключила союз с тюрками и, отбив нападение Северной Чжоу и тунгусов, поддалась на провокации предателей и казнила короля Нарына и его главного генерала.

Ён Чонги подмигнул Воль Гвану, и тот передал господину свиток. Гочуга демонстративно развернул его так, чтобы всем было видно содержание.

— Это документ, содержащий приказ императора У-ди из Северной Чжоу. В нем говорится, что если Когурё отправит дань, то все основные силы будут брошены на уничтожение Северной Ци. Думаю, это означает, что они не считают нас за противника.

В толпе снова начались перешептывания. Позиция Ён Чонги понемногу начала находить отклик среди присутствующих.

— Пока внимание Северной Чжоу будет направлено на Северную Ци, мы сможем подготовить свои войска и укрепить крепости.

План Хэ Чживоля и Го Вонпё состоял в том, чтобы прибрать к своим рукам больше власти, используя уплату королем дани и принятие титула в качестве повода для давления. Однако из-за вмешательства Ён Чонги их замысел лопнул, как мыльный пузырь. Являлся ли военный приказ императора У-ди подделкой или нет — уже не имело значения: большинство присутствующих перешло на сторону Ён Чонги.

— Ну что, уважаемые господа, как вы считаете? Желаете ли вы, чтобы жало Северной Чжоу было направлено на Когурё в первую очередь? — нанес Ён Чонги решающий удар и обвел толпу суровым взглядом.

Люди, которые только недавно осуждали Ён Чонги, прятали глаза, избегая его взора. Некоторые кивали, сами того не замечая.

Го Вонпё вежливо осведомился:

— Позвольте мне задать последний вопрос. Значит, уплата дани была произведена по просьбе уважаемого Гочуги, а не по решению Его Величества?

— Именно так. Если мое суждение окажется неверным, я приму наказание по всей строгости военных заповедей.

Го Вонпё повернулся к королю:

— Ваше Величество, это правда?

Король смерил его суровым взглядом и ледяным голосом ответил:

— Разве ты не слышал, что сказал Гочуга?

Го Вонпё обвел глазами шушукающуюся толпу и, гневно дрожа, приблизился к Ён Чонги:

— Я и понятия не имел, что клан Чонно так глубоко замешан в этом.

Ён Чонги наклонился к уху Го Вонпё и прошептал:

— Если вы будете так вести себя уже сейчас, пропадет все, чего вы достигли до сих пор, не боитесь, Гочуга? Когурё для Северной Чжоу как бельмо на глазу, это правда. Но коли вы не верите мне, можете лично отправиться к северным границам, чтобы доказать мою неправоту.

Го Вонпё захлопал в ладоши и залился громким хохотом, словно сумасшедший.

— Вот уж верно говорят, что медведя нельзя обвинить в глупости! За те годы, что зверь провел у себя в берлоге, я совсем расслабился… Мой промах! Ха-ха-ха!

Ён Чонги некоторое время спокойно смотрел на тыкающего в него пальцем возбужденного Го Вонпё, а затем повернулся к королю:

— Ваше Величество! Согласно военному закону военачальникам не дозволено вступать в личную переписку с представителями кланов и сговариваться между собой. Кроме того, войска не имеют права передвигаться по стране без письменного разрешения главного военнокомандующего, коим является глава клана Чонно! Тем не менее солдаты покинули места своей службы, ослушавшись моего приказа, прошу вас вынести им строгое наказание!

Ситуация повернулась так, что те, кто за шерстью шел, воротилися пострижены. Своим обращением к королю Ён Чонги лишил соперников их главного оружия — их намерение надавить на правителя своей военной мощью превратилось из хитрой уловки в ловушку для простачков. Будучи известным знатоком военных заповедей, Ён Чонги в мгновение ока превратил оружие Го Вонпё в пыль.

Смекнув, что расстановка сил полностью поменялась, Хэ Чживоль незаметно подал сигнал Тэдэро. Король уже перестал быть главной мишенью совета, и тратить силы на споры, от которых не будет никакой выгоды, Гочуга клана Соно не желал.

Тэдэро Ким Пхёнчжи, также являющийся распорядителем Совета, повернулся к королю и согнулся в почтительном поклоне:

— Ваше Величество, проведение учений среди воинов входит в полномочия военачальников отдельных кланов. Это выступление войск было задумано именно как тренировка для них на случай длительных походов. Воины клана Соно прибыли в столицу только в качестве дорожной охраны для наших представителей на Совете, поэтому я считаю, что здесь нельзя говорить о нарушении воинских законов!

Это была очень нелепая и печальная отговорка. Ни один разбойник на землях Когурё не осмелился бы напасть на повозки, над которыми развевается знамя клана Соно. И тем более невозможно было оправдать присутствие перед столицей пятитысячного войска всего лишь охраной членов клана.

— Гочуга, при всем уважении, но, если вы привели с собой армию в качестве охраны, почему она направлялась в сторону дворца Анхак? — осведомился Ён Чонги.

Хэ Чживоль демонстративно отвернулся в другую сторону, избегая его взгляда. Критический момент на Совете Пяти кланов был пройден.

Тэдэро Ким Пхёнчжи, который славился умением находить общий язык со всеми, выступил вперед, чтобы сгладить сложившуюся неловкую ситуацию. С широкой улыбкой на лице он осторожно приблизился к Ён Чонги. Внешне невозмутимый, но потративший за это время немало нервов Гочуга тоже немного расслабился. Главная его цель — сломить дух Хэ Чживоля и Го Вонпё — достигнута, а в других вещах он готов был пойти на некоторые уступки.

— Господин, раны имеют свойство открываться заново, если их чесать. Может, вы закроете глаза на этот раз? На мой взгляд, проблемы с южными границами сейчас более важны, — обратился Ким Пхёнчжи к Ён Чонги.

Тэдэро был мастером искусно сглаживать острые ситуации, он приобрел этот навык за многие годы участия в политических играх. Когда он применял свои навыки для примирения противников, обычно кто-то из них если не соглашался с его уговорами, то хотя бы давал молчаливое согласие на переговоры. Ким Пхёнчжи прекрасно знал, когда приходило его время вмешаться в происходящее.

— Несмотря на то, что союз между Пэкче и Силлой расторгнут, пока мы беспокоимся только о северных границах, они поочередно пытаются захватить бассейн реки Хан. Особенно если учесть наши отношения с Силлой, сейчас явно пришло время проучить их и показать остальным врагам пример того, как Когурё расправляется с неприятелем.

Совет уже давно забыл, что еще недавно целью собрания было порицание действий короля Пхёнвона. Теперь все с оживлением перенаправили внимание на южный конфликт. Так как на обсуждение были вынесены отношения с другими странами, на этот раз слово взял Тэдэса:

— Силла и Пэкче — народы, с которыми нас связывает одна кровь. Нужно до последнего избегать распрей между своими людьми. Я предлагаю отправить в Силлу посланника с предложением дружбы. Если Цинь или Северная Чжоу нападут на наши земли, разве следующими на их пути не окажутся Пэкче и Силла?

Чжин Пиль из клана Кванно, ответственного за южные границы, раздраженно возразил:

— Сколько раз мы уже посылали в Силлу предложения о дружбе? Разве с этими варварами можно договориться?

— Но если ничего не предпринимать, пострадает только наш народ…

Как всегда это бывает, каждый старался заявить о своем несогласии просто для того, чтобы высказаться, и пространным речам любителей поговорить не было конца.

Каждый клан в зависимости от расположения своих владений вел торговлю либо с Силлой и Пэкче, либо с Цинь и Северной Чжоу, либо с Японией, поэтому их мнения об отношениях с этими странами кардинально различались. Они уже и думать забыли о том, что Совет собирался для того, чтобы заставить короля передать управление страной кланам, никто больше не питал подобных надежд. «Народу не хватает еды, чтобы питаться три раза в день, а вы только и думаете о том, чтобы разжечь войну», — упрекнул чиновников король, который, даже преодолев недавний кризис, все равно не собирался открывать свои истинные намерения участникам Совета. Он смирился с тем, что не может повлиять на решение, к которому придет собрание, и поэтому решил вообще не вникать в то, о чем они говорят. Чем короче бессмысленные разговоры, тем лучше. Пхёнвон думал лишь о том, чтобы эта встреча скорее подошла к концу. Но скучное собрание и не собиралось заканчиваться.

— Клан Кванно не единожды просил прислать подкрепление на юг. Но военное руководство каждый раз нам отказывало, ссылаясь на то, что ни к чему слишком сильно вооружать провинциальные армии. И вот результат. Ваше Величество, прошу, рассмотрите эту проблему!

Король Пхёнвон равнодушно уставился на Чжин Пиля из Кванно. В его глазах была только отстраненная пустота. Он и подумать не мог, что его тесть, отец Чжинби, при первом же удобном случае объединит силы с Го Вонпё и его прихвостнями и будет вместе с ними требовать от короля уступить право решений Совету. Он тяжело вздохнул про себя. Нужно было предвидеть, что такое может произойти. Король осознал, что, если бы не появление Ён Чонги, он оказался бы в безвыходной ситуации, и по его спине пробежала дрожь. Перед лицом власти верить нельзя никому. Пхёнвон снова мысленно испустил тяжелый вздох.

До этих пор правитель избегал открытых столкновений со знатью и имел с ней неплохие отношения. Особой причины этому не было. Просто он всегда внимательно слушал собеседника, смотря ему в глаза, хотя сам в этот момент думал совершенно о другом. Особенно хороший эффект получался, если время от времени одобрительно кивать. Вот и сейчас он просто кивнул с непроницаемым видом в ответ на просьбу Чжин Пиля.

Октябрьский Тонмэн благополучно подошел к концу, и вместе с ним, благодаря активному вмешательству Ён Чонги, разрешилась сложная для короля ситуация. Войска каждого клана вернулись в родные места.

Следом на столицу надвинулась холодная зима, в течение которой в жизни принцессы произошли значительные изменения. Король Пхёнвон решил ввести во дворец еще одну королеву, и с началом процесса выбора положение Чжинби сильно поколебалось. К тому же после того, как Воль Гван официально стал наставником принца и принцессы, отношение людей к Залу Магнолий очень изменилось.

Наступил новый год. В январе проводился день памяти покойной королевы. Король пригласил трех людей в молельню, в которой хранилась поминальная дощечка с именем королевы, чтобы зажечь благовония и воздать ей честь традиционными поклонами. В поминальной церемонии, естественно, принимали участие принцесса и наследный принц, но присутствие Воль Гвана было неожиданным для многих. В молельню имели право входить только члены королевской семьи и их близкие родственники. Для непосвященных это могло означать лишь одно: король считает наставника Воль Гвана членом своей семьи.

Король Пхёнвон приблизился к алтарю с поминальной дощечкой, зажег палочку с благовонием и, отступив, медленно поклонился. Следом подошли принцесса с принцем и повторили действия отца. Пхёнган закрыла глаза и воскресила в памяти воспоминания о матери. Сожаление и раскаяние словно вихрь взметнулись в ее груди: «Ваше Величество, ваша непочтительная дочь пришла поприветствовать вас. Годы летят, но мое сердце все больше тоскует по вам, а пустое место, которое вы оставили после себя во дворце, не исчезает. Матушка, я знаю, вы наблюдаете за нами. Будьте покойны: те мечты, которые вам не удалось осуществить… клянусь, я сделаю все, чтобы воплотить их в жизнь».

Из огромных глаз принцессы покатились слезы. Король Пхёнвон заботливо поднял ее с колен и сделал знак Воль Гвану. Генерал, хотя и вошел вместе во всеми в молельню, скромно стоял поодаль от королевской семьи, считая, что недостоин находиться в этом святом месте. Король благосклонно улыбнулся ему и сказал:

— Теперь вы тоже часть нашей семьи, генерал. Поэтому вам следует подойти и зажечь благовоние.

Веки Воль Гвана, который не моргнув глазом отражал атаки тысяч врагов, дрогнули, когда он услышал ободряющие слова короля. На подкашивающихся ногах он медленно приблизился к алтарю, зажег палочку с ароматом и опустился на пол. Его сердце бешено колотилось, а голова шла кругом. Тихо и торжественно он распростерся по полу в глубоком поклоне, словно перед ним во всем величии стояла любимая. Вечная любовь, которую он сам же и отослал на смерть. Вот что значила для него покойная королева.

Поднявшись и отступив на шаг, Воль Гван посмотрел на принца и принцессу. Отныне каждый его вздох посвящен им. Взгляд генерала посуровел.

Командир столичной стражи Го Гон вместе со своими воинами стоял на посту перед храмом, находившимся за стенами крепости Пхеньян. Генерал Ли Босон лично охранял королевскую семью во время посещения храма, а Го Гону доверил наружное наблюдение.

В народе уже разошлись слухи о том, что за появлением на Совете Ён Чонги, в пух и прах разбившего заговор кланов против короля и отправившего домой их войска, стояла принцесса Пхёнган. Го Гон внимательно прислушивался к разговорам, которые ходили среди солдат. Похвалы, расточаемые воинами в адрес принцессы за ее исключительные способности, почему-то заставляли его сердце биться чаще. Он хотел своими глазами увидеть ее настоящее лицо.

Пхёнган тоже многое знала о Го Гоне. От Сэтбёль она слышала, что Го Гон, имеющий в подчинении целую тысячу лучших воинов-сонинов, является предметом воздыхания доброй половины девушек в городе, которые проводят дни напролет в мечтах о сладком будущем с ним. Несколько раз принцесса даже видела его во дворце, когда Го Гон посещал общие собрания. Однако до сих пор у них не было возможности побеседовать друг с другом. Принцесса и сын Го Вонпё пока являлись друг для друга полными незнакомцами.

Атмосфера у храма была строгой и величественной. Дворцовая гвардия с суровым видом стояла у ворот, охраняя покой королевской семьи во время поминальной церемонии. Небо в этот день было ярко-синим, дул легкий ветерок. Го Гон зорко следил за подчиненными, чтобы обеспечить безукоризненную защиту, но его взгляд то и дело устремлялся ко входу в храм. Внезапно в отряде генерала Ли началось какое-то движение, и вскоре после этого в дверях показалась Пхёнган. С сильным трепетом в душе Го Гон предвкушал, что наконец встретится с принцессой лицом к лицу. Она легко кивнула ему и почти прошла мимо, но молодой человек широким шагом приблизился к ней и почтительно склонил голову:

— Ваше Высочество, приветствую вас. Я генерал Го Гон из клана Геру. Для меня было честью наблюдать за вами издалека все это время.

— Благодарю, — коротко ответила принцесса, обращаясь к нему так же, как и к другим воинам.

На лице Го Гона появилась приятная улыбка:

— Ее Величество покоится с миром, зная, что Ваше Высочество и наследный принц находятся в здравии и благополучии.

Пхёнган вежливо кивнула ему и последовала дальше. Но тут Го Гон, незаметно шевеля губами, шепнул почти ей на ухо:

— Ваше Высочество, обратите внимание на свое окружение. Кто-то может желать вам зла.

Принцесса резко остановилась и, повернувшись, посмотрела прямо в лицо Го Гону. Ей стало интересно, что задумал этот молодой человек. Будучи сыном Го Вонпё, он точно принадлежал к стану ее врагов.

— Вы говорите это, потому что хотите помочь мне? Могу я узнать причину?

Сердце Го Гона подпрыгнуло от волнения, а к щекам подступил жар. Принцесса, облаченная в траурные одежды, выглядела взрослой и полной достоинства. Ни у кого язык не повернулся бы назвать ее ребенком сейчас. Ее лицо с выражением затаенной грусти было таким прекрасным, что сердце воина замерло.

— Прошу прощения, Ваше Высочество… Это вырвалось ненамеренно…

— Хорошо, буду считать, что вы просто были добры ко мне. Ну что ж…

Го Гон не мог отвести взгляда от удаляющейся принцессы. Хотя черты лица Пхёнган все еще оставались немного детскими, ее грациозная фигура уже явно принадлежала взрослой женщине. Го Гон мысленно попытался убедить себя в том, что испытываемые им в данный момент чувства — не более чем жалость к юной принцессе, рано потерявшей мать. Но на самом деле эти эмоции привели его в крайнее замешательство.

В еще большее замешательство Го Гона привел пронзительный взгляд человека, который шел следом за принцессой. Случайно встретившись с ним глазами на мгновение, молодой человек сразу понял, что перед ним непростая личность. Мужчина, охраняющий Пхёнган, одарил его жестким взглядом, и Го Гон сразу почувствовал исходящую от него мощную волну энергии. У него даже мурашки по спине пробежали. Он впервые встретил человека, который обладал такой аурой, что заставил его нервничать за одну долю секунды. Го Гон повернулся к своему помощнику и спросил:

— Этот человек, кто он?

— Вы, должно быть, слышали о нем, господин. Это генерал Воль Гван. Недавно он был назначен наставником Их Высочеств принца и принцессы.

— Я догадывался. Да уж, он действительно способен устрашить врага одним лишь взглядом.

Интуитивно Го Гон почувствовал, что его встреча с генералом этим не закончится. Воль Гван казался ему огромной преградой, которая возвышается между ним самим и принцессой.

Пхёнган вызвалась лично украсить покои, в которых должна была поселиться новая королева Ёнби — одна из девушек, которые были изображены на портретах, привезенных с собой Ён Чонги. Принцесса отправила госпожу Консон убедиться, что все приготовления будут сделаны идеально. Особое внимание Пхёнган уделила спальне будущей королевы — она отправила человека в родительский дом девушки, чтобы он срисовал внутреннее убранство ее старой комнаты, — а затем воссоздала во дворце то же самое. Книги и принадлежности для письма, миниатюрные шкатулки для драгоценностей и полки для них, вышитые подушки и белье, даже картины, висящие на стенах, — принцесса нашла похожие предметы и украсила ими покои.

Выражение лица Ёнби, прибывшей во дворец после дальней дороги, было напряженным. Будущая жизнь пугала новую королеву. Но, войдя вместе с принцессой в свои покои, она не смогла сдержать восхищенного возгласа:

— Ваше Высочество, я словно снова у себя дома!

Вся мебель и мельчайшие детали повторяли ее комнату в родительском доме. Более того, пройдя немного дальше, Ёнби заметила склонившуюся в почтительном поклоне девчушку. Это оказалась Сона — девочка, которая прибирала ее покои дома на севере.

— Я приехала давно и ждала вас здесь, — промолвила она.

— Сона, как ты здесь оказалась?

Госпожа Консон вышла из-за спины Ёнби и ответила вместо девочки:

— Ваше Величество, мы искали служанку, которая смогла бы лучше всего позаботиться о вас, и послали гонца с просьбой вашим родителям.

Ёнби задумалась. Сона мало знала о севере. Она всегда была безукоризненно вежлива, но иногда забывалась и начинала болтать, что мечтает о роскошной жизни в качестве придворной служанки. Сона была бойкой и сметливой девчушкой, поэтому Ёнби любила ее, но теперь в ее душу закрались сомнения, что девочку изначально прислали в их дом из дворца. Новая королева снова подивилась способностям юной принцессы не упускать из внимания ни единой детали.

Она вспомнила слова главы клана Чонно Ён Чонги, который вызвал ее за день до отъезда, чтобы дать строгий наказ:

— Надеюсь, ты приложишь все усилия для процветания нашей страны и королевского рода. Сильно не беспокойся. Ее Высочество поможет тебе, когда ты прибудешь во дворец.

Отец Ёнби, Ён Хамун, принадлежал к клану Чонно и был одним из самых преданных людей Гочуги. Разница в возрасте у королевы и принцессы составляла всего пять лет, и они приходились друг другу дальними родственницами.

Ёнби вдруг четко осознала, что находится не у себя на севере, во владениях клана Чонно, а во дворце Анхак. Она словно прочувствовала всем телом груз, давящий на ее плечи. Предчувствие того, что жизнь отныне станет очень непростой, закралось в ее сердце.

— Ваше Высочество, что я должна делать теперь? — спросила Ёнби у принцессы.

— Для начала вы должны удобно устроиться во дворце, Ваше Величество. Со временем я скажу вам, как действовать дальше. Сона, принеси-ка Ее Величеству попить.

Неважно, была ли она на самом деле заслана из дворца, на данный момент Сона для Ёнби казалась единственным родным и приветливым лицом. Ее взгляд постоянно ненароком искал девочку. Она остро ощутила, что сейчас помочь ей могут только эта маленькая служанка, принцесса и госпожа Консон. Незаметно для себя она повернулась в сторону принцессы и ее кормилицы и склонила голову:

— Я усердно учила правила поведения, подобающие члену королевской семьи, но мне еще многого не хватает. Ваше Высочество, прошу вас, направьте меня своей мудрой рукой.

Ёнби была теперь супругой короля и по положению не уступала принцессе. Но величественная атмосфера дворца и размеренные движения его обитателей пугали ее, и ей было сложно понять, как вести себя с теми или иными людьми.

Принцесса взяла Ёнби под руку и, проводив до кресла, осторожно усадила ее.

— Ваше Величество, теперь мы с вами одна семья, я буду часто вас навещать.

Сона внесла в комнату небольшой обеденный столик. Посуда, которая стояла на нем, была точно такой же, как в родном доме молодой королевы. Ёнби поднесла к губам чашечку чая с имбирем. В ее глазах промелькнуло удивление, а вместе с ним тоска по родине. Как аромат этого чая может быть точно таким же, каким она его помнит?

Принцесса посмотрела на растерянную Ёнби и весело рассмеялась. Сделав глоток имбирного чая, она объяснила:

— Ваше Величество, аромат и вкус имбирного чая сложно воспроизвести точь-в-точь. Поэтому мы просто попросили прислать его с севера.

Слова Пхёнган звучали так, словно это обычное дело, но ведь от северной провинции до столицы нужно преодолеть больше тысячи ли[7]. Ёнби снова подумала, как отличаются люди во дворце от всех тех, с кем ей приходилось иметь дело раньше: для королевской семьи нет ничего особенного в том, чтобы привезти любимый чай издалека или заказать посуду и мебель, полностью повторяющие привычные формы.

Ёнби посмотрела в окно на свисающие с высокой крыши колокольчики, покачивающиеся на ветру. Ей подумалось, что ее положение в данный момент очень напоминает их.

С началом весны среди народа усилилась тревога из-за продолжающейся засухи. Земля потрескалась от сухости, люди стали чаще умирать от голода.

Король Пхёнвон приостановил восстановление крепостных стен и направил все силы на поиски мест, в которых можно добывать воду. Правитель лично отправился туда, где проводились поиски, и поселился рядом в походной палатке. Принцесса знала, что отец с помощниками планируют повернуть русло одного из притоков реки Хан к равнине, но по ее подсчетам это заняло бы не менее шести месяцев. Однако если не поторопиться, то в этом году случится беда с посевами. Только небо решает, будет ли год богатым на урожай или голодным, но человеку свойственно всегда искать виноватого на земле.

Пхёнган в сопровождении Воль Гвана, Им Чжонсу и нескольких стражников возвращалась во дворец после визита к отцу. В ее голове все еще оставались образы несчастных бродяг в лохмотьях, которых она встретила на узкой лесной тропинке по пути. Несколько маленьких детей, трясясь от страха при виде лошадиных копыт, робко шли за всадниками и отстали лишь после того, как Им Чжонсу кинул им медных монет.

Воль Гван подстегнул своего коня и подъехал к принцессе, которая, нахмурив переносицу, погрузилась в размышления.

— Ваше Высочество, не принимайте это близко к сердцу. Что прошло, то прошло и растворилось в тумане.

Принцесса повернулась к наставнику с радостной улыбкой на лице:

— Покойная королева однажды говорила мне те же самые слова. Наставник, означает ли это, что вы с моей матерью были близки?

Чем больше времени Воль Гван проводил рядом с принцессой, тем больше удивлялся ее проницательности.

Пхёнган откашлялась и изящно продекламировала:

— Когда дует могучий ветер, распускай свои крылья. Если откуда-то доносится аромат душистого цветка, вдыхай его. Жизнь — это те моменты, когда ты чувствуешь себя живым. Нельзя упускать сегодняшний день ради забот о завтрашнем.

Воль Гван крепко вцепился руками в поводья лошади. Это были слова, которые он говорил покойной королеве. Даже давно покинув их, она все еще оставалась жива в их сердцах.

— Но, вперед!

Принцесса натянула вожжи и направила коня вскачь, Воль Гван и остальные стражники последовали за ней. Спустя некоторое время отряд достиг подножия горы Тэсон у северных стен крепости, где располагались королевские охотничьи угодья. Всадники въехали в густой лес, в котором верхушки могучих сосен заслоняли солнечный свет. Ким Ёнчоль, воин из специального отряда, сопровождавшего генерала Воль Гвана, тихо сказал, обращаясь к Им Чжонсу:

— Говорят, вокруг крепости Тэсон бродят призраки.

Им Чжонсу только рассмеялся. Тут вмешался товарищ Ким Ёнчоля, Ли Чжинму, и с насмешкой спросил:

— Вот ведь невежда, ты лично этих призраков видел?

— Я-то не видел, но они существуют. Зря, что ли, мы говорим, что после смерти человек уходит в другой мир, и проводим поминальные церемонии? В общем, говорят, что они ездят на тиграх верхом и обладают невиданной силой.

— Ха-ха, призраки ездят верхом на тиграх?

— Да, я об этом слышал, точно вам говорю.

— Да уж, везет тебе. Хорошо, наверное, жить, когда в голове шаром покати.

Ким Ёнчоль почесал голову и продолжил спорить:

— Допустим, я часто верю в то, что говорят. Но это потому, что хорошие люди склонны быть легковерными, ясно?

Ким Ёнчоль лукаво огляделся и, вынув ногу из стремени, пнул Ли Чжинму. Тот, в свою очередь, тоже попытался высвободить ногу, чтобы отомстить обидчику, но в этот момент Воль Гван, возглавлявший отряд, поднял руку, призывая всех остановиться. Всадники без промедления соскочили с седел и собрались за спиной генерала.

— Я слышу впереди подозрительные звуки.

Ли Чжинму выглянул через густые заросли, но не заметил ничего странного. Воль Гван наклонился и стал пробираться сквозь заросли, остальные последовали за ним. Спустя шагов двадцать до отряда донеслись голоса. Генерал точно обладал чутьем дикого зверя. Принцесса и ее сопровождающие увидели нескольких мужчин, за поясами у которых висела добыча — мертвый заяц и фазан. Перед ними, несомненно, были браконьеры.

Мужчины окружили лежащего на земле оленя. Один из них наступил ногой ему на шею и воткнул бамбуковую палку, животное мучительно истекало кровью. Пхёнган отвернулась, не выдержав этого зрелища. Второй наклонился и достал из заплечной сумки пилу, чтобы отрезать рога.

— Да как они смеют заниматься таким в королевских охотничьих угодьях?

Возмущенный Им Чжонсу поднялся было с места, но Воль Гван схватил его и усадил обратно. Генерал просто притянул его вниз за руку, но молодой человек почувствовал, какой силой обладает наставник принцессы. «И что за адская сила в нем?» — досадливо подумал он.

Воль Гван приложил палец к губам:

— Подожди. Здесь есть кто-то еще.

В кустах с другой стороны послышался хруст веток, и на поляне появился новый персонаж. Им Чжонсу с одного взгляда узнал этого человека. Именно за ним он следил и о нем наводил справки по приказу принцессы. Воин прошептал на ухо Пхёнган:

— Ваше Высочество, это Ондаль.

— Ох, и правда он.

Увидев удивленные глаза принцессы, Воль Гван тоже заинтересовался личностью новоприбывшего:

— Ваше Высочество, вы знаете этого человека?

— Да, Ондаля знают все. Наставник, а что вы думаете о нем?

Принцессе было интересно, что скажет об Ондале генерал, который обычно с одного взгляда умел определить, что за человек перед ним. Воль Гван проследил взглядом за Ондалем и не поверил своим глазам. Движения юноши, подкрадывающегося из кустов к браконьерам, были настолько стремительны, что были практически неуловимы для человеческого глаза.

Заметив Ондаля, охотники напугались и бросились врассыпную от оленя. Но, поняв, кто перед ними, они тут же посуровели и достали из-за пазухи ножи.

— Вот мы и встретились. Это же ты, поганец, в последнее время бродишь вокруг и выпускаешь дичь из капканов?

— Отпустите оленя.

— Вот еще, мы его насилу поймали.

— Нельзя причинять зверю боль, даже если вы его поймали.

— Ой-ой-ой, и кто это сказал? Мамаша твоя?

— Да, а откуда вы знаете? Вы с моей маменькой знакомы?

— Еще чего, зачем нам с ней знакомство водить?

— Тогда я вас камушками закидаю, вот этими. Они хоть и маленькие, а больно будет!

Браконьеры озадаченно переглянулись.

— Какой-то он странный.

— Может, помешанный?

Один из них подкрался к Ондалю сзади и набросился на него. Однако ладонь парня оказалась быстрее и внезапно схватила разбойника за голову, закрыв все лицо.

— Обожди малость, ладно?

— Эй, ты, отпусти! Дышать нечем!

Ондаль оттолкнул барахтающегося противника и, отскочив в сторону, ткнул пальцем в остальных охотников:

— Вы бы оружие-то убрали. Ножом нехорошо размахивать! Так и пораниться можно.

— Ты издеваешься, что ли, гаденыш?

Разозленные браконьеры кинулись на него, размахивая ножами, но Ондаль легко проскочил между ними. Потеряв мишень из виду, охотники ошарашенно закрутили головами. Наблюдавший за этой сценой из кустов Им Чжонсу прекрасно понимал их растерянность: он сам несколько раз упускал парня из виду во время слежки и знал, что тот умеет двигаться быстрее тени.

— Не смогут они его поймать. Он такой проворный, что я не мог за ним угнаться даже на лошади и пару раз совсем терял его след, — сказал Им Чжонсу, словно оправдываясь.

Но остальные и без его слов уже оценили стремительные телодвижения Ондаля и пребывали в восхищении.

Браконьеры тоже поняли, что таким образом не смогут изловить противника, и начали окружать его, словно вели охоту на зверя.

— Встаньте в круг и хватайте его! Быстро!

Повинуясь приказу главаря, охотники снова кинулись на Ондаля, размахивая ножами, палками и топорами. Послышались звуки ударов, а затем через несколько секунд браконьеры с громкими стонами покатились по земле в разные стороны:

— Ай! Ой! Вот же стервец!

Теперь на ногах стоять остался только главарь банды. Почувствовав умоляющие взгляды сообщников, он громко завопил и ринулся в атаку:

— А-а-а-а!

Но не успел он пробежать и пары шагов, как камень, пущенный Ондалем, точнехонько попал в цель и выбил нож из его руки. Изо рта разбойника вырвался короткий жалобный вопль. Он прижал руку ко рту и скрючился от боли.

Остальные охотники немного пришли в себя и поднялись с земли, но боялись приблизиться к Ондалю, который целился в них камнями. Тогда они демонстративно опустили оружие на землю и предложили ему драться голыми руками. Ондаль взялся руками за пояс, словно того и ждал, и, высокомерно задрав нос, заявил:

— Давно бы так.

Не теряя ни минуты, браконьеры кинулись на парня скопом, изо всех сил молотя в воздухе своими конечностями. Однако в глазах Ондаля они двигались медленно, как черепахи. Он не стал укладывать их на землю всех сразу. Играючи он сновал среди них, толкая и опрокидывая их по очереди.

Воль Гван заметил интересную особенность в движениях Ондаля: он с легкостью использовал обе руки одновременно. Левой парень держал одного противника, а правой в этот момент тянул другого за ремень и снимал с него штаны. Ондаль подкидывал охотников в воздухе и игрался с ними, точно они были легкими как пушинки. Воль Гван сказал с нескрываемым восхищением:

— По движениям видно, что он никогда не изучал боевые искусства, но его дыхание очень ровное. К тому же он может одновременно пользоваться обеими руками и высоко прыгать. Удивительное дарование.

— И силы у него хоть отбавляй. Говорят, он голыми руками может выдернуть дерево из земли, — поддакнул Им Чжонсу.

Охотники, которых раскидало по земле, нерешительно посмотрели друг на друга и закричали:

— Бежим!

Забыв про оружие и добычу, они побежали вон с поляны, но, к несчастью, выбрали направление в сторону кустов, в которых затаились принцесса и ее спутники. Им Чжонсу понял, что браконьеры сейчас наскочат на них, и, резко поднявшись в полный рост, закричал:

— Стоять! Наглецы! Как вы смеете нарушать закон и охотиться в личных угодьях короля!

Следом выскочили Ли Чжинму и Ким Ёнчоль. Для двух воинов королевской гвардии несколько браконьеров были легкой добычей, поэтому разбойники оказались связаны в мгновение ока.

Ондаль, который тихо наблюдал за воинами, вдруг приблизился к ним и схватил Ли Чжинму за руку.

— Не вяжи их. Отпусти.

Ли Чжинму почувствовал, что Ондаль пытается выдернуть из его рук веревку, и сделал резкое движение. Но веревка все равно оказалась у Ондаля.

— Ах ты, поганец! Ну-ка, склонил голову! Это личные угодья Его Величества! Хочешь принять наказание вместо этих воришек? — резко крикнул Им Чжонсу.

Но Ондаль и ухом не повел.

— Охота везде одинаковая.

— Что? Как ты смеешь?

Негодующий Им Чжонсу выхватил было меч из ножен, но тут вперед выступил Воль Гван и удержал разбушевавшегося воина:

— Его Величество занимается охотой не для забавы, а ради страны. Это еще один род военных тренировок.

— Эти люди просто хотели накормить свои семьи, они не хотели тебе зла, — внезапно заявил Ондаль, показывая пальцем на поникших охотников.

Заинтересованная принцесса не вытерпела и промолвила:

— Когда перед вами взрослый и почтенный человек, следует обращаться к нему вежливо и учтиво.

— Почтенный? Учтиво? Я такое не знаю. Хи-хи.

Ким Ёнчоль не смог сдержать смеха от простодушной манеры речи Ондаля:

— Ха-ха-ха. Посмотрите на него. Еще больший невежа, чем я.

Ли Чжинму попытался закрыть товарищу рот, но тот ударил его по руке.

— Фу, убери свою грязную руку! Что, уже и сказать ничего нельзя?

Не обращая внимания на их перебранку, Ондаль продолжал уговаривать генерала отпустить охотников. Принцесса мягко улыбнулась и снова заговорила с ним:

— «Почтенный» — это человек, которого уважают, а «учтивость» — это вежливость, понятно?

Ондаль неожиданно внимательно выслушал объяснения принцессы. Он вырос в горах и не знал ничего об этикете и обычаях, но дураком, коим слыл в народе, юноша не был. Люди презирали его за безграмотность и называли дураком. Но наивный Ондаль только радовался тому, что они заговаривали с ним, притворяясь дружелюбными.

— Тогда отпустите их, пожалуйста, почтенный человек! — вежливо обратился он к Воль Гвану, а затем добавил, обернувшись к принцессе: — Так?

— Молодец, ты хорошо умеешь слушать.

— Мама говорит, я хороший.

Теперь даже Воль Гван не смог удержаться от улыбки. Но затем, придав лицу строгое выражение, генерал предложил парню:

— Если я послушаю тебя и отпущу их, пойдешь со мной служить во дворце?

— Не хочу! — отказался Ондаль, не раздумывая ни секунды.

Обескураженный Воль Гван мягко продолжил, не повышая голоса:

— Если ты станешь настоящим мужчиной, сможешь защищать страну. Разве не хорошо?

— Мне сказали, нельзя становиться настоящим мужчиной.

Воль Гван растерялся:

— Кто? Кто так сказал?

— Как это кто? Моя матушка, конечно, — заявил Ондаль, абсолютно не смущаясь в присутствии великого генерала.

Воль Гван же, напротив, потерял дар речи от подобного ответа.

— Ты хотя бы понимаешь, что значит «настоящий мужчина»? — весело осведомилась принцесса.

Ондаль приблизился к ней и обнюхал ее:

— Эй, ты вкусно пахнешь.

— Паршивец! Как ты смеешь? — закричал Им Чжонсу, выхватывая меч, но принцесса остановила его:

— Он просто не знает правил этикета.

Воль Гван кивнул.

— Мне нельзя оставлять матушку дома одну и уходить надолго, — пробормотал Ондаль себе под нос.

Стоявшая близко принцесса расслышала его слова. Она поняла, что Ондаль переживает о матери, и прониклась участием.

— Мать Ондаля незрячая, а он очень заботливый сын, — пояснила Пхёнган недоумевающему Воль Гвану.

— А где твой хвост? Я слышал, что красивые женщины — это на самом деле лисы, которые превратились в людей, — спросил вдруг Ондаль, разглядывая принцессу сзади, и хотел было притронуться к ней, но его остановил Ли Чжинму:

— Паршивец! Ты все-таки хочешь умереть?

— Ха-ха-ха. Ну давай подеремся. Только — чур, без мечей!

Воль Гван громко расхохотался, чем заслужил удивленный взгляд принцессы. Ласково кивнув ей, он повернулся к Ондалю:

— Я хочу кое-что проверить. На этот раз твоим соперником будет обученный воин.

Навыки воинов королевской армии не сравнить со способностями обычных охотников. Ондаль, внезапно оказавшийся под мощной атакой, только избегал ударов, даже не пытаясь защищаться. От стремительных движений рук ломались ветки деревьев, и камни сыпались от ударов могучих кулаков. Скорость и разрушительная сила схватки с воинами очень отличались от давешней стычки с браконьерами. Однако через некоторое время Ондаль заметно освоился, и его движения опять стали уверенными и расслабленными. Казалось, он даже начал получать удовольствие, ловко уклоняясь от атак.

— Только посмотрите, как он двигается — одинаково хорошо использует обе руки, — пробормотал Воль Гван, словно разгадав сложную загадку. — Если такой освоит науку владения мечом, никто не сможет ему противостоять.

Внимание принцессы, увлеченно наблюдавшей за Ондалем, и без слов генерала уже давно перешло за грань простого любопытства.

В этот момент Ким Ёнчоль и Ли Чжинму неожиданно оказались повалены на землю. Оба воина с озадаченными лицами растерянно озирались, словно не понимая, что происходит. Кто они? Разве они не лучшие воины специального отряда Северных Мечей, защищающего северные границы Когурё?

— Это все потому, что вы совсем расслабились в последнее время, — побранил их Воль Гван. — А ну, быстро поднимайтесь! Или вы окончательно стыд потеряли?

Какой же позор! Это были непобедимые воины, которые гордились своим боевым искусством, каждый из них на поле боя стоил ста солдат. Во многих сражениях они не моргнув глазом противостояли тысячам врагов и возвращались домой с победой. Но что же это за ситуация? Похоже, Ондаль просто вымотал соперников тем, что бесконечно уклонялся от их атак. Им Чжонсу, не в силах больше наблюдать со стороны, ринулся было тоже на середину поляны, но Воль Гван ухватил его за плечо.

— Достаточно. Я увидел все, что хотел.

Движения Ондаля, выросшего в горах, напоминали проворством и ритмом поступь дикого зверя.

— Ты быстр и стремителен, как настоящий хищник. Однако если бы они намеревались причинить тебе вред и достали оружие, ты бы не смог справиться с ними. Уверен ли ты, что не хочешь начать изучать боевые искусства по всем правилам?

Ондаль снова упрямо покачал головой:

— А зачем мне учиться, как тыкать людей мечом? Больше делать нечего!

Дело не двигалось с мертвой точки. Воль Гван никогда еще не сталкивался с таким упрямцем.

— Разве плохо получать жалованье и усердно трудиться, защищая свою страну?

Ондаль притворился, что не слышит слов генерала, и помахал рукой в сторону охотников.

— Эй, вы чего пялитесь? Бегите быстрей!

Браконьеры закопошились, настороженно поглядывая на принцессу и генерала.

— Да, можете идти, — разрешила Пхёнган.

Получив позволение принцессы, охотники быстро поднялись и помчались в сторону леса, подталкивая друг друга. Ондаль радостно захлопал в ладоши.

— Спасибо, что отпустила!

— Ты даже знаешь, как благодарить. Какой молодец!

Непосредственность и простодушие Ондаля, с которыми он радовался за браконьеров, согрели сердце принцессы. Парень повернулся с таким видом, будто его дела здесь закончены, и собрался было уйти, но Пхёнган поспешно схватила его за рукав.

— Подожди секунду. Это земли, в которые не могут так просто проникнуть обычные люди. Как ты здесь оказался?

Ондаль ответил, что пришел сюда копать землю, потому что все ручьи высохли. Принцесса задумчиво склонила голову набок:

— А зачем копать землю в горах?

— Как зачем? Эх ты! Зверям же тоже пить хочется!

Задетые таким небрежным обращением к принцессе воины злобно уставились на Ондаля. Почувствовав грозные взгляды, он протянул:

— Ишь, как страшно смотрят. Даже говорить боюсь.

— Не бойся, говори как есть.

Как такая мысль пришла ему в голову? Для принцессы неожиданным открытием стало, что в этом жестоком мире, где каждый заботится лишь о своей наживе, кто-то может прийти в далекие горы только ради того, чтобы напоить диких зверей. Она забыла о разнице в положении и думала лишь о том, какой теплой натурой обладает этот юноша. Пхёнган живо осознала, как сильно отличается жизнь во дворце среди жестоких и бессердечных людей от простого и вольготного существования в горах. Во дворце каждый человек может стать врагом. Нужно проявлять осторожность в общении с любым его обитателем. Но для Ондаля это не имело значения. Хотя все дразнили парня дураком, на самом деле разве он, приходящий в горы, чтобы напоить животных, не был самым человечным из всех людей? Принцессе казалось, что она встретила человека, который абсолютно отличался от всех, кого она знала до этого.

— Если еще раз столкнешься с нами, не бойся. Это хорошие люди.

— Да? А матушка говорила, что люди, которые не улыбаются, опасные! Ты посмотри им в глаза! Видишь? Не улыбаются!

Принцесса повернулась к спутникам и нахмурила лоб, как бы намекая на то, чтобы они быстро натянули на лица улыбки. Воинов насмешил ее неловкий вид, и они, переглянувшись между собой, взорвались смехом. Ондаль тоже захохотал, словно говоря всем своим видом: «Вот видите, как хорошо, когда все радуются?»

Довольная Пхёнган снова повернулась к Ондалю и поинтересовалась, сам ли он задумал выкопать родник или кто-то велел ему это сделать.

— Да, моя матушка велела. Но засуха же все равно скоро кончится!

Принцесса удивилась и вопросительно посмотрела на него. Ондаль досадливо постучал себя по груди, а затем поочередно указал пальцем в небо и землю.

— Смотри, видишь, горные птицы низко летают? А змеи ползут вверх. Это значит, скоро сильный дождь пойдет. Потому что всегда так. Даже этого не знаешь? Эх ты! Ну ладно, пошел я.

И Ондаль стремительно исчез в зарослях.

И кто прозвал Ондаля дураком? Он уж точно не дурак.

Принцесса еще раз убедилась в том, что нельзя верить беспочвенным слухам.

Глава 5. Молебен о ниспослании дождя

Король Пхёнвон, ненадолго вернувшийся во дворец Анхак с места строительства водного пути, сидел перед накрытым столом и изо всех сил сдерживал разгулявшийся аппетит. Он не хотел показаться обжорой перед собственной дочерью. Эх, как давно не видел он перед собой такого обильного угощения!

Правитель долгие дни провел на строительной площадке, прикладывая все усилия для добычи воды, и уже давно забыл, когда в последний раз ему посчастливилось порадовать себя достойной трапезой. Желудок короля мог прекрасно переварить любую пищу, которая попадала в него, — это было одно из благ, доставшихся Пхёнвону при рождении. Он был настоящим гурманом, ел много и с удовольствием. Только услышав о еде или увидев ее перед собой, король сразу приходил в прекрасное расположение духа, и на лице его расцветала счастливая улыбка.

Но принцесса попросила встречи с отцом, намекнув, что хочет сказать ему что-то важное, и поэтому король так и не смог притронуться к трапезе. Он неловко кашлянул:

— Кхм, принцесса, ты же тоже еще не отобедала? Ну же, давай угостимся вместе.

Пхёнган посмотрела на отца испытывающим взглядом. Король заволновался. Он заранее был обеспокоен тем, какие слова услышит из дерзких уст дочери.

— Ваше Величество, впредь вам стоит уменьшить количество закусок.

Он ожидал услышать что-то подобное. Король сделал вид, что не расслышал, и потянулся палочками к тарелке с телячьими ребрышками.

— Ну, что нового во дворце? Ох и голоден я сегодня. Давай спокойно отобедаем и поговорим о чем-нибудь хорошем, дочь.

Король очень устал за последние дни и всеми силами пытался избежать неприятных разговоров. Но принцесса, подлив отцу вина в чарку, вдруг опустилась на колени на голом полу и трагичным голосом воззвала:

— Ваше Величество, из-за долгой засухи по всей стране слышится плач голодных детей! Ваши подданные умирают от голода, как же вы, правитель этих земель, можете с аппетитом поглощать лакомства?

Пхёнвон замер с палочками в руке.

— И… и что же ты хочешь мне сказать этим?

— Я всего лишь скромно хочу заметить, что для того, чтобы укрепить королевскую власть в стране, вам необходима поддержка простого народа.

Король рассеянно кивнул головой, притворяясь, что соглашается со словами дочери. Он незаметно опустил ложку в суп и поднес ее ко рту, но тут принцесса возопила еще более надрывным голосом:

— Отец!

— Ч… что?

— Знать начинает скупать земли, используя засуху, чтобы набить свои карманы. Они не обращают внимания на страдания народа, но ропот и возмущение слышны отовсюду! — Пхёнган продолжала говорить на одном дыхании, но при этом четко произнося каждое слово: — Более того, богатые кланы в провинциях уже долгое время тиранией и произволом повергают людей в нищету и голод, беспокойство в народе лишь растет. Однако…

— Дочь, ты хотя бы дыши, когда говоришь. Переведи дыхание. Вот, хотя бы воды попей.

— Ваше Величество, даже если главы кланов и военачальники исчезнут с лица земли, простой народ останется жить. Прошу вас, ради ваших подданных, страдающих от засухи и голода, проведите молебен о ниспослании дождя.

— Молебен о ниспослании дождя? Разве ты не знаешь, что в этой стране не принято обманывать людей?

— Отец, это очень удачный шанс переменить настроения толпы в вашу пользу и сплотить народ. Как раз сейчас вы должны объявить о том, что отказываетесь от еды и собираетесь в скором времени провести обряд.

Обычно принцесса была неразговорчива, но в такие моменты поток ее красноречия ничем нельзя было перебить. Заметив сомнение в лице отца, она плавно продолжила:

— Если вы поступите так, то небо смилуется и пошлет на наши земли благодатный дождь, а все подданные будут счастливы и благодарны своему королю. Народ будет радоваться и восхвалять Ваше Величество.

— Принцесса, я всегда считал, что ты умна и рассудительна не по годам… Но откуда же тебе знать волю небес?

— Отец, дождь обязательно пойдет.

— Опять ты упрямишься. Не стоит так вести себя, на этот раз ты неправа.

Пхёнвон тоже не уступал принцессе в упрямстве. Это было противостояние характеров отца и дочери.

— Ваше Величество, если дождь не пойдет, я с радостью приму наказание.

— Какое наказание?

— Отрубите мне голову.

— Как ты смеешь! Что это за непристойное поведение перед отцом? Не смей бросаться такими словами, грубиянка! — возмутился король, чтобы усмирить дочь.

— Я уверена, что пойдет дождь, поэтому и позволила себе сказать такое, Ваше Величество.

Король был удивлен подобной непреклонностью дочери. Должно быть, такому поведению принцессы есть особая причина. Но как бы он ни раздумывал, ничего не приходило в голову. Только небеса вольны отправить на землю дождь. Откуда принцессе знать о воле небес? Однако Пхёнган никогда не говорила пустых слов, значит, у нее есть серьезный мотив. В короле пробудилось любопытство. Ведь если дождь действительно пойдет, лучшего и придумать нельзя.

— Как ты собираешься брать на себя ответственность, если дождь все-таки не пойдет?

— Если дождь не пойдет, нужно будет просто продолжать проводить обряд до тех пор, пока он не начнется.

— Что? Подожди. Что ты сказала? Проводить обряд до тех пор, пока не пойдет дождь?

С одной стороны, с этими словами нельзя было поспорить. Если провести молебен о ниспослании дождя, то настроения людей сменятся в сторону поддержки короля, и все проблемы решатся одним махом. Когда-нибудь этой засухе придет конец, и прольется благословенный дождь.

Дойдя до этой точки в своих рассуждениях, король вынужден был признать, что в словах дочери есть зерно истины. И почему он сам не мог додуматься до такого простого решения: продолжать обряд до тех пор, пока дождь не пойдет?

— Ха-ха-ха, ну что ж, ты права. Хорошо, уговорила. Попробовать стоит. Евнух! Где главный евнух?

В покои вбежал главный евнух и замер в ожидании приказаний. Король сурово начал раздавать указания, словно мгновение назад и не спорил с принцессой:

— Передай всем мою волю. Мы изволим провести молебен о ниспослании дождя. Ее Высочество Пхёнган лично будет отвечать за организацию мероприятия. Все во дворце должны слушаться и подчиняться ее воле.

Принцесса навострила уши. Даже без ее просьбы отец доверил ей организацию официального мероприятия и управление дворцом. Благодаря молебну о ниспослании дождя Пхёнган наконец достигла своих целей.

— Ваше Величество, у меня есть еще одна просьба.

Король Пхёнвон, у которого словно гора с плеч свалилась, снова взял палочки для еды и принялся за угощение.

— Что еще? Говори, я слушаю.

— Если в ближайшее время пойдет дождь и засуха закончится…

— То?

— Расскажите мне об обстоятельствах смерти моей матушки.

— Что?

На лицо короля легла тень. Он заметил в глазах дочери решительный блеск. Это могло значить, лишь то, что ей уже что-то известно. «Значит, время все-таки пришло», — грустно подумал правитель. С его губ сорвался тяжелый вздох.

— Я слышал, что ты пытаешься расследовать смерть покойной королевы, используя генерала Ли.

— Мы смогли выяснить, из какого рудника добыты слитки золота, которые нашли у убийц Ее Величества. Но расследование было приостановлено согласно вашему указу, отец.

— Да уж, у меня самого душа болит при мысли об этом.

Почему же нет? Пять долгих лет назад он с разбитым сердцем похоронил это событие навсегда. Разве не удивительно, что принцесса-плакса тайно расследует смерть своей матери, когда сам король настойчиво отказывается снимать завесу тайны?

Король считал, что это очень опасная попытка.

— Кругом слишком много глаз. Я поведаю тебе все, когда придет время.

Молебен о ниспослании дождя, проводимый самим королем, — очень редкое мероприятие. После объявления о проведении обряда весь город охватило волнение, люди только и говорили, что о намерениях правителя. Однако, в отличие от шумихи за стенами, во дворце царила полная тишина.

В самом дурном расположении духа среди обитателей дворца пребывала Чжинби. Она уже была достаточно раздосадована неожиданным появлением соперницы — королевы Ёнби, и ей хотелось растерзать на кусочки и пустить по ветру каждого встречного. Но затем она узнала еще более ужасную новость, которая сильно ударила по ее гордости: оказывается, организацию молебна о ниспослании дождя доверили Ёнби. Единственным, что утешало возмущенную Чжинби, было скромное поведение свежеиспеченной королевы, которая не рвалась к власти и старалась держаться в тени.

Король Пхёнвон был очень озадачен. Проведение обряда было идеей принцессы, поэтому он приказал ей заняться подготовкой мероприятия, но дочь отказалась и уступила это право новой королеве, пообещав оказать той содействие.

Пхёнвон уступил дочери, посчитав, что у нее имеются разумные основания для этого, но в последние дни он только и слышал о том, что принцесса не делает ничего для подготовки к мероприятию.

Указ о проведении молебна уже вывесили на главной площади столицы, а королевские глашатаи объявили о нем от имени короля на всю страну — отменить обряд стало невозможно. Назначенный день стремительно приближался, и даже нашлось место проведения: у притока реки Хан с южной стороны горы Чжучжак.

Король выслушал от главного евнуха доклад о текущей ситуации по подготовке к мероприятию. Евнух сообщил, что берег реки до сих пор совершенно пуст. Народ, крайне возбужденный новостями, собирался к столице со всех уголков страны. Для проведения молебна о ниспослании дождя необходимо установить высокий алтарь и накрыть стол для ритуала жертвоприношения. Кроме того, следует возвести на площадке большой шатер, развесить полотнища, пригласить музыкантов и монахов — в общем, дел невпроворот. Король доверял дочери, но в глубине души уже начал беспокоиться. Он даже послал евнуха к госпоже Консон, чтобы выяснить тайные намерения принцессы, но тот вернулся ни с чем.

Пхёнвон подумал, что если так пойдет и дальше, то дело закончится всенародным позором для принцессы. И не только для нее. Официально подготовкой к обряду занимается Ёнби — значит, это заденет и ее тоже. Однако правитель уже передал все полномочия в руки дочери и поэтому теперь не мог просто вызвать ее и заставить рассказать, в чем дело. В итоге король провел всю ночь перед обрядом, ворочаясь с боку на бок, в тщетных попытках уснуть.

День проведения молебна о ниспослании дождя выдался ясным и солнечным. На омерзительно голубом небе не было ни облачка. Погода казалась настолько безмятежной, что ни у кого язык не повернулся бы сказать, что сегодня может пойти дождь.

Пхёнвон торопливо уселся в карету и устремился к назначенному месту. Королю положено прибывать на церемонию как можно позже. Это соответствует заведенному порядку. Однако сегодня правитель был так взволнован, что не мог заставить себя ждать ни минуты дольше. Ему хотелось поскорее увидеть, как принцесса подготовила свое первое официальное мероприятие. Перед тем как покинуть дворец, он успел полюбопытствовать у Ёнби о ходе приготовлений, но она тоже лишь туманно улыбнулась и ответила: «Скоро вы все увидите собственными глазами, Ваше Величество». Королю казалось, что он сейчас взорвется от любопытства.

Следом за Пхёнвоном тронулась от дворца в своей карете Чжинби. До этого она, словно коршун, наблюдающий за добычей, проводила свирепым взглядом удаляющуюся Ёнби. Ее взгляд был настолько пронзительным, что казалось, он прожжет спину молодой королевы насквозь. Чжинби не беспокоилась, подобно королю. Напротив, она с нетерпением ждала сегодняшнего провала. Ей тоже прекрасно было известно о том, что еще вчера вечером берег реки, отведенный под обряд, был совершенно пуст. Королева предвкушала, что Пхёнган и Ёнби подвергнутся всенародному позору. Поэтому она даже приказала своему двоюродному брату, Чжин Чольчжуну, собрать на мероприятие как можно больше подданных. Чем больше людей узрит падение соперниц, тем лучше.

Прибыв на место проведения обряда, Чжинби раздвинула шторки на окне кареты и выглянула наружу. На берегу реки царило оживление. Еще вчера это место стояло абсолютно пустым, но сегодня здесь возвышался гигантский помост, на котором был возведен алтарь и богато накрытый стол с угощениями.

Длина помоста была больше пятидесяти шагов. Возвести такое величественное сооружение всего лишь за одну ночь могли только призраки. Алтарь выглядел безукоризненно, а вокруг всего помоста имелись ширмы и полотна, защищающие от солнца. Музыканты и танцовщицы ровными рядами стояли внутри шатра, ожидая начала мероприятия. Невозможно было найти к чему придраться.

Чжинби закусила губу и задумалась: «Это точно происки старой ведьмы, госпожи Консон. Стоило избавиться от нее раньше». Но даже с помощью умелой госпожи Консон, как же они смогли построить это все так быстро? Такую большую работу нельзя провести в кромешной тьме за одну ночь. Как бы споро ни трудились рабочие, на возведение подобной конструкции должно было уйти не меньше недели.

Король Пхёнвон был озадачен не меньше. Но, внимательно осмотревшись, он нашел ответ — водный путь. Помост явно построили на другом берегу вверх по течению реки, а затем перевезли сюда и установили. Рядом с принцессой находится генерал Воль Гван, в распоряжении которого достаточно ресурсов и рабочей силы для осуществления подобного плана. Принцесса с наставником отлично поработали для достижения драматического эффекта.

Народу на берегу реки собралось видимо-невидимо. Даже король впервые видел такое столпотворение. На дорогах скопились повозки и лошади, а к песчаному берегу спешило все больше и больше людей с ведрами для воды, коромыслами и кувшинами. Некоторые несли над головами глиняные горшки, из которых временами выплескивалась вода, так что даже окружающие чувствовали освежающую прохладу. На лицах людей светились улыбки, все выглядели радостными и оживленными. Большое внимание привлекал передвижной театр, в котором актеры показывали шоу масок. Повсюду чувствовалась рука принцессы, ее внимание к мельчайшим деталям было заметно в организации всего мероприятия.

Над алтарем растянули огромное знамя с изображением трехлапой вороны, символа Когурё, а под ним на ветру величественно развевались флаги каждого из Пяти кланов. Пока многочисленные чиновники галдели, столпившись у алтаря, король переоделся в белоснежное холщовое одеяние, надел головной убор и появился на помосте. Нарядные слуги зажгли благовония, раздули священный огонь и водрузили его на алтарь. Грациозные танцовщицы закружились в изящном танце.

Спустя некоторое время на помост поднялись Пхёнган и Ёнби. Девушки повернулись в сторону толпы и опустились на землю в глубоком поклоне.

Поднявшись с колен, Ёнби легкой поступью приблизилась к королю, взяла его под руку и повела к алтарю со словами:

— Ваше Величество, прошу, зажгите палочку с благовонием и прочтите молитву.

Услышав звонкий, как бренчание нефритовых бусин, голос молодой королевы, толпа начала скандировать ее имя. Все знали, что именно Ёнби организовала такой прекрасный праздник, поэтому все внимание было направлено на нее. Разве получилось бы найти более удачный шанс, чтобы представить подданным новую супругу короля? По обеим сторонам от принцессы, прячущей победоносную улыбку, уверенно стояли генерал Воль Гван и госпожа Консон.

Король зажег ароматную палочку, опустился на колени и, устремив взгляд к небу, звучным голосом начал читать молитву:

— О великие защитники запада и юга, востока и севера, Голубой дракон, Белый тигр, Красный сокол и Черная черепаха! Сгоните тучи и пролейте благодатный дождь на эту страдающую землю! О великий Небесный дух! Услышь отчаянную мольбу нашего народа и осчастливь нас долгожданным дождем!

Молитва короля сопровождалась ритмичными ударами в традиционные барабаны и движениями сотен людей, которые плескали в небо водой из маленьких кувшинов. Народ распростерся по земле, вторя мольбам правителя, а по их спинам струилась вода. Поистине грандиозное зрелище. Дети восторженно кричали, а на лицах взрослых впервые за долгое время расцвели счастливые улыбки.

Им Чжонсу, указывая пальцем на людей, сказал принцессе:

— Ваше Высочество, посмотрите на тех людей, которые плескают воду из кувшинов. Они пришли оказать помощь при проведении церемонии по просьбе невидящей Са.

— Да?

— Невидящая Са — это мать Ондаля, — пояснила госпожа Консон.

— Люди в тех местах очень дружны, они всегда готовы прийти друг другу на помощь.

— Их добрые сердца действительно сильно отличаются от сердец людей во дворце.

Заметив, что принцесса погрустнела, Воль Гван поспешил перевести тему и спросил у Им Чжонсу:

— Если ее фамилия Са, не принадлежит ли она к клану Сунно? Я слышал, что многие представители рода Са сбежали в Пэкче, а остальные скрываются по всей стране.

Ответ Им Чжонсу на вопрос генерала не отличался подробностями:

— Я точно не знаю деталей, но в деревне, где живут Ондаль и его мать, почти у всех жителей фамилия Са. Что касается представителей рода, которые сбежали в Пэкче, я слышал, что они поменяли фамилию и скрывают свое происхождение.

— Вот как? Печальная история.

Услышав грустный вздох наставника, принцесса глубоко задумалась.

Го Гон, стоявший рядом с Чжинби, не мог отвести взгляд от принцессы. Для него существовала только она одна. Проследив за взглядом молодого человека, Чжинби усмехнулась:

— Куда это ты так пристально смотришь? Уж не влюбился ли ты в юную принцессу?

— Я смотрю, ваши позиции во дворце поколебались с приходом королевы Ёнби? — надменно ответил воин.

— Держи себя в руках. У Ее Высочества еще молоко на губах не обсохло. Хотя в последнее время они с Ёнби очень уж сильно поладили.

— Ваше Величество, неужели вы уже чувствуете угрозу?

— Со стороны так выглядит?

— Рядом с Ее Высочеством теперь есть генерал Воль Гван. Вам стоит перестать считать ее избалованной принцессой-плаксой.

Существование Воль Гвана действительно оказалось неприятным сюрпризом для Чжинби. К тому же после появления Ёнби ситуация во дворце Анхак сильно изменилась. Однако самоуверенность Чжинби не поколебалась ни на йоту.

— Я скажу тебе одно. Как только я узнаю, что замышляет эта девчонка, ее жизнь во дворце станет невыносимой.

Го Гон не знал, откуда у Чжинби было столько уверенности, но что-то заставило его поверить ее словам. Он почувствовал, что во дворце готовится заговор.

В шатре, в котором собрались чиновники и знать, Тэдэро и глава клана Кванно Чжин Пиль возмущались, прицокивая языками:

— То одно, то другое. Его Величество без конца придумывает какие-то глупости.

— Вот и я говорю. Наш народ страдает от засухи, ему бы пережить следующий день. Какая тут может быть церемония? Совершенно неуместно.

Среди собравшихся были только единомышленники, поэтому тут и там слышались упреки и насмешки в сторону короля.

— Небо отвернулось от нас из-за того, что нашему правителю не хватает мудрости.

В отличие от остальных чиновников, которые высмеивали короля, отдыхая в прохладной тени шатра, Го Вонпё был серьезен и суров. Он раздраженно постучал веером по деревянному столу, привлекая внимание. Чиновники все как один повернулись к нему. Го Вонпё обвел их снисходительным взглядом и заговорил:

— Если дождь и правда пойдет, думаете, куда будет направлена благодарность народа? Говорят, Его Величество полностью отказался от еды и пьет только воду. Подобная решительность говорит о том, что он делает это точно не просто ради потехи.

Веселья среди чиновников и знати резко поубавилось, все они, словно воды в рот набравши, молча переглядывались.

— С тех пор как генерал Воль Гван поселился во дворце, у Его Величества даже поступь стала легче.

Чиновники снова перевели взгляды на помост. По лицам монахов, которые усердно отбивали ритм на барабанах, крупными каплями катился пот. Король подносил огонь к угощениям для жертвоприношения. Церемония приближалась к кульминации. Внезапно откуда-то, словно гром, прокатились громкие возгласы. Чиновники протерли глаза и уставились в ту сторону, откуда раздавались звуки. Некоторые из них застонали. Из-за дворцовых стен высыпала стайка прекрасных девушек, которые, развязав тесемки на своих нарядных одеяниях, обнажили грудь. Устремившись молящими глазами в небо, они продолжали вставать и опускаться на землю в глубоком поклоне.

— Это еще что за непристойность?

— Распутницы!

— Как они могли дойти до подобного? Если даже после этого не пойдет дождь, прощения от толпы не жди. Это конец!

В отличие от потрясенных чиновников, принцесса выглядела очень довольной. Возмутительный танец тоже был ее задумкой. Пхёнган не сомневалась, что благодаря этому слухи о церемонии дойдут до каждого уголка страны. Реакция людей превосходила ее ожидания. Неважно, даже если они осуждали ее поступок. Принцесса, к которой на всю жизнь пристало прозвище «плакса», лучше других знала природу слухов. Они не имеют ничего общего с действительностью. Но чем интереснее слухи, тем больше любопытства они вызывают у людей.

Один из чиновников раздраженно щелкнул языком и обратился к остальным:

— Вы что, ничего не понимаете? Вы бы пожалели, если бы не пришли сюда. Прогонять засуху, используя женскую энергию, — один из самых древних обычаев нашей страны. Это хорошо продуманный шаг.

Тэдэро Ким Пхёнчжи наклонился ухом к Хэ Чживолю и внимательно слушал, его зрачки расширились от удивления. Хэ Чживоль отличался особой проницательностью, чем всегда привлекал внимание окружающих. Он откинулся на стуле, тяжело вздохнул и высказал вслух свои опасения:

— Его Величество в последнее время особенно яро стал делить страдания с подданными. Вместе с голодным народом он сам отказывается от еды и даже лично проводит молебен о ниспослании дождя… Такого короля еще поискать.

Го Вонпё поддержал замечание Хэ Чживоля:

— Гочуга, ваша проницательность, как всегда, удивительна. Действия Его Величества привлекают простых людей на его сторону и тем самым затягивают веревку на шее у вас, господа. Даже эта церемония явно направлена на то, чтобы удержать в узде кланы и усилить королевскую власть.

— Ох, но ежели так…

— Это значит, что…

Атмосфера в шатре помрачнела. С лиц чиновников исчезли улыбки.

Прошел день. Затем другой.

В отличие от начинавших уставать людей, принцесса была бодра и весела. Она легкой походкой направлялась к палатке, в которой ночевали Воль Гван и Им Чжонсу. Мужчины вели какой-то напряженный разговор, но при виде принцессы внезапно замолчали. Пхёнган прекрасно знала, о чем они говорили. Как и все прочие, они выражали беспокойство по поводу того, пойдет ли дождь или вся эта церемония так и закончится пустыми обещаниями.

Принцесса беззаботно занималась своими делами, когда Им Чжонсу робко подал голос:

— Ваше Высочество, сегодня уже второй день. Но на небе ни облачка.

— Дождь обязательно скоро пойдет. Я уже чувствую, как собираются грозовые облака.

Пхёнган с наслаждением выпила воды, которую ей подала Сэтбёль. Выражение ее лица было совершенно спокойным, словно говоря, что беспокоиться не о чем:

— Ученые, которые занимаются наукой неба, тоже твердят, что сезон дождей близится. Ха-ха-ха, но, если дождь так и не начнется, придется изловить Ондаля и лишить его головы.

Им Чжонсу лишь пожал плечами. На этот раз Воль Гван осторожно поинтересовался:

— А если дождь пойдет?

Принцесса подмигнула наставнику:

— Тогда придется мне пойти замуж за Ондаля, как отец в детстве и пугал меня. Ха-ха-ха, не смотрите вы на меня так! Такому не бывать.

Принцесса строго посмотрела на мужчин, но потом снова приняла невозмутимое выражение лица, словно и впрямь уже видела перед собой дождевые облака.

Король Пхёнвон уже вернулся во дворец, но наследный принц все еще оставался на месте, сидя с прямой спиной на стуле. Принцесса безмерно гордилась младшим братом. Она тихо подошла к нему и заботливо вытерла пот, стекающий с его лба. Принц ответил ей слабой улыбкой.

Мальчик посмотрел на человека, который сидел на ветке дерева в небольшом отдалении от толпы. В отличие от остальных зрителей, этот юноша целый день просидел на своем месте, ни разу не пошевелившись. Вдруг он помахал рукой в знак приветствия. Казалось, этот парень знаком с принцессой. Удивленный принц перевел взгляд на сестру и спросил, знает ли она этого человека. Принцесса кивнула:

— Да, конечно, знаю. Это человек, которого все кличут Ондалем-дураком. Ты ведь тоже о нем слышал?

— Да. Этот человек существует на самом деле?

— Верно, но только он совсем не дурак.

Ондаль, легко раскачивающийся на ветке, выглядел счастливым и безмятежным.

Наступил вечер. Сильный ветер внезапно нагнал на небо черные тучи, издалека послышались раскаты грома. Начался ливень. Крупные капли разбивались о сухую землю и рассыпались в мельчайшие брызги.

Люди высыпали на улицы и, громко крича, прыгали от радости, подставляя лицо благодатному дождю. На их засохших ладонях собирались холодные и свежие капли воды. Ручьи снова побежали по земле, а крестьяне, наспех натянув соломенные накидки, скорее отправились ухаживать за огородами.

Принцесса вернулась в Зал Магнолий. Войдя в свои покои, она заметила, что окно открыто и сквозь него капает вода. На улице было темно. Сэтбёль подошла, чтобы закрыть окно, но Пхёнган остановила ее жестом.

— Давай немного посмотрим на дождь. Мы ведь так долго его ждали.

Капли дождя, отскакивая от оконной рамы, попадали на одежду принцессы, но она не обращала внимания. Стоя под проливным дождем, Пхёнган думала об Ондале. Незаметно для самой себя она повторяла те его движения, когда он защищался от соперников, используя одновременно обе руки. Медленно принцесса могла повторить его жесты, но, если она начинала ускорять темп, тело отказывалось слушаться. Эти движения были куда сложнее, чем казались на первый взгляд.

Непрерывный ливень не останавливался еще целых пять дней, утоляя жажду иссохшей земли.

Глава 6. Правда об убийстве королевы открывается

Воль Гван со своими подопечными сидел в шатре, в котором проводилось заседание королевского совета. Среди чиновников шла ожесточенная дискуссия, а принц и принцесса находились позади всех и внимательно прислушивались к происходящему. По правую руку от короля расположились придворные чины, а по левую — военачальники, главы кланов и прочая знать. Юные наследники не принимали участия в обсуждениях, но присутствие на подобном собрании было важной частью их обучения.

Предметом сегодняшних жарких споров выступало назначение нового начальника стражи для охраны внешних стен крепости Пхеньян. По шатру разносился многоголосый гомон. Как только один из чиновников предлагал какую-либо кандидатуру на этот пост, в ответ ему сразу же неслись возражения от девятерых.

Если дворцовая гвардия, несущая службу внутри крепости, состоит всего из тысячи человек, то под командованием начальника внешней стражи находится более пяти тысяч воинов, включая специальные военные отряды, охраняющие окрестные горы, и все столичное войско. Начальник внешней стражи должен не только в совершенстве владеть боевыми искусствами, но еще и быть превосходным стратегом и знатоком военного дела. Кроме того, ему придется отвечать за городское снабжение, поэтому претенденту на этот пост нужно иметь глубокие познания и эрудицию. Жизни двухсот с лишним тысяч жителей города зависят от того, какими способностями он будет обладать.

После долгих словесных баталий Тэдэро Ким Пхёнчжи наконец вынес на заключительное голосование две кандидатуры — сына Го Вонпё, Го Гона, и двоюродного брата Чжинби, Чжин Чольчжуна. Однако последний, совсем недавно назначенный командиром полевых войск, имел достаточно скромный воинский опыт, а Го Гон, в свою очередь, был слишком молод и ни разу не участвовал в настоящих боевых действиях. Го Вонпё и Чжин Пиль не могли принимать участия в голосовании, потому что дело касалось их сына и племянника. Они хранили тишину и с мрачными выражениями лиц наблюдали за участниками совета, отмечая про себя, кто чью сторону принимает.

Спор продолжался, приводились все новые и новые аргументы за и против каждого из претендентов. В конце концов Тэдэро Ким Пхёнчжи обратился к королю с просьбой принять окончательное решение:

— Ваше Величество, извольте сказать нам ваше мнение. Мы последуем вашему приказу.

Король Пхёнвон затруднялся с ответом. Обе предложенных кандидатуры были ему не по нраву. Он уже предлагал этот пост Воль Гвану, которому с радостью доверил бы это важное дело. Но генерал отказался, сказав, что вполне доволен своим положением наставника принцессы и принца. Поэтому в данную минуту король не знал, что сказать, и лишь горько улыбался.

— Начальник внешней стражи — очень важный пост, мы не можем оставлять его пустым даже на день. Нужно немедленно отдать приказ о назначении, чтобы подданные могли вздохнуть свободно и сосредоточиться на своих делах.

Не успел Тэдэро договорить, как чиновники снова принялись обсуждать недостатки каждого из претендентов на должность.

— Все верно. Но разве не должно в первую очередь обращать внимание на благородство и мудрость будущего начальника?

— Но как же! Я считаю, куда важнее его способности к управлению и познания в военной науке. Поэтому, на мой взгляд, генерал Го Гон, имеющий опыт в командовании большим отрядом, больше подходит на этот пост. Если вас беспокоит то, что генерал слишком молод, мы можем назначить ему в помощники опытного воина, — горячо возразил Тэдэро.

Услышав эту реплику, не выдержал начальник тайной службы короля, Го Санчоль:

— Над вашим предложением даже пробегающие мимо собаки посмеются, Тэдэро. Стены крепости Пхеньян неприступны, но если враги услышат, что их будет охранять мальчишка, который ни разу не принимал участия ни в одной осаде или защите, то атака на город лишь дело времени! Как вы вообще могли предложить такое?

— Ваши слова слишком грубы. У нас здесь есть совместное прошение от организации сонинов и Черных Смерчей. Все они в один голос просят назначить на этот пост генерала Го Гона. Такое абсолютное доверие от этих воинов означает, что способности генерала признаны всем молодым поколением армии этой страны. Где вы еще найдете воина, которого так уважают и любят подчиненные?

Го Санчоль с насмешливой улыбкой ответил:

— Ха-ха, Черные Смерчи даже не являются официально признанным воинским отрядом. Начальник внешней стражи отвечает за охрану королевского дворца и многие тысячи жизней подданных. А вы, Тэдэро, предлагаете нам назначить человека на этот важнейший пост, опираясь на мнение нескольких солдат? Уж нет ли в этом выгоды для вас?

К лицу Тэдэро прилила кровь, когда он услышал такие открытые обвинения в свой адрес:

— Значит, вы считаете, что генералу Го Гону не хватает способностей для того, чтобы занять этот пост? Ну что ж, хотя я уверен, что он — молодой дракон, который еще не успел расправить свои крылья…

— Вот когда расправит, тогда пускай и становится начальником внешней стражи!

Ни одна сторона не собиралась уступать другой, и ожесточенный спор продолжился. Тут вперед выступил Чжин Пиль из Кванно:

— Если вы так усердно отвергаете предложенные кандидатуры, может быть, вынесем на обсуждение кого-то еще?

— Разве не понятно, что каждый будет выступать против, если претендент не из его лагеря? Какой же тогда в этом смысл?

Начальник внешней стражи — главная твердыня, на которой держится защита столицы. На этот пост должно быть назначено доверенное лицо короля. Принцесса понимала, почему отец хранит молчание. Генерал Го Гон действительно выдающийся воин и способный молодой человек. Но, какими бы незаурядными талантами ни обладал Го Гон, король не мог сделать его своей правой рукой, поскольку тот был сыном его заклятого противника — Го Вонпё.

Выйдя из шатра после окончания совета, принцесса поинтересовалась у наставника:

— Генерал, какими навыками должен обладать начальник внешней стражи?

— В первую очередь, он должен владеть воинским искусством для защиты крепости. Нельзя также забывать о глубоких познаниях в военной науке и опыте настоящих сражений. Кроме того, начальник должен быть одновременно мудрым и благородным, а также пользоваться уважением и доверием воинов. Самое же главное — так как основной обязанностью этого чиновника является охрана дворца — его преданность королевской семье должна быть безусловна, он не может быть замешан в политических интригах.

— Нет ли у вас кого-либо на примете? Если вы посоветуете королю достойного человека на этот пост, он прислушается к вам.

Воль Гван был осторожен со словами. Он видел, что принцесса отчаянно хочет помочь королю, но вопрос этого назначения имел слишком серьезные последствия для политической ситуации в стране. Когда король предложил пост Воль Гвану, он вежливо отказался, но глубоко задумался о том, кто мог бы подойти на эту должность. Он держал в уме кандидатуру одного подходящего воина, но генерал не стал высказывать своего мнения вслух. Воль Гван не хотел принимать активного участия в политике двора, он был сосредоточен лишь на роли наставника королевских отпрысков. Однако мысль о том, что, если начальник внешней стражи будет на стороне принца и принцессы, это укрепит их позиции, крепко засела в голове генерала.

— Начальник северного караула Ыльчжи Хэчжун сведущ в воинском искусстве, честен и бескорыстен. Он имеет большой опыт в защите северных крепостей и не раз возвращался победителем из самых жестоких сражений. Это великий полководец. Однако за его спиной нет знатной семьи, которая продвинула бы его на высокий пост, поэтому он оставался незамеченным многие годы.

Ыльчжи Хэчжун был родом из окрестностей столицы и не принадлежал ни к одному из Пяти кланов, поэтому в политических интригах он не участвовал. Его сын, Ыльчжи Мудок, только недавно получил звание сонина и стал на путь воина. Ыльчжи Хэчжун был благороден, предан своей стране и великодушен к подчиненным. Принцесса ни на йоту не сомневалась, что он прекрасный кандидат на пост начальника внешней стражи, потому что его порекомендовал наставник.

— Генерал, назначьте встречу с Ыльчжи Хэчжуном. Если этот человек достоин занять пост, я собираюсь представить его королю. Начальник внешней стражи должен стать тайным кинжалом Его Величества. Если вы поручитесь за него, король будет вам крайне признателен.

Принцесса всегда осмотрительно подходила к принятию решения, но, когда оно уже было принято, начинала действовать незамедлительно.

— Генерал Им, передайте генералу Го Гону мое сообщение.

У красного цвета есть много оттенков. Когда говорят, что листва заиграла багряными красками, это не значит, что вся она облачилась в алые цвета. Желтые листья дерева гинкго плавно кружились на ветру и покрывали землю ярким ковром. Принцесса смотрела на листопад и восхищалась прекрасным пышным нарядом, которым природа одарила деревья. Роскошные золотые листья словно искушали девушку на время забыть о делах и отдаться беспечному веселью.

Любуясь прелестью смены времени года, принцесса ехала в карете к северным воротам столицы. Прибыв на место, она поднялась к беседке, в которой была назначена ее встреча с Го Гоном. Прошло всего несколько мгновений, и, гремя доспехами, появился Го Гон. Им Чжонсу и Сэтбёль, сопровождавшие принцессу, почтительно поклонились и отошли на некоторое расстояние.

Пхёнган хотела лично встретиться с генералом Го Гоном, чтобы понять, что он из себя представляет. Молодой человек, которого она увидела, показался ей живым и энергичным, на его устах играла мягкая улыбка. Принцесса позавидовала его уверенности. «Интересно, откуда берется такой задор? Возможно, он был просто рожден таким», — подумала принцесса и обратилась к радостно улыбающемуся Го Гону:

— Вы, должно быть, торопились.

— Ваше Высочество, ради вас я готов пробежать без передышки хоть сто ли.

Го Гон, хотя и выглядел как взрослый мужчина, все еще не владел искусством сдерживать свои эмоции. Услышав, что принцесса, которая всегда держалась с ним холодно и отстраненно, просит его о личной встрече, он тут же бросил все дела, вскочил на лошадь и примчался сюда со скоростью света. Он даже отложил собрание отряда Черных Смерчей, которое должно было вот-вот начаться. Молодого человека переполняли ожидания.

— Я помню совет, который вы дали мне при нашей последней встрече у храма, — первой заговорила принцесса.

— Надеюсь, мои волнения окажутся напрасными, Ваше Высочество. Дворец — опасное место. Я лишь выразил беспокойство, чтобы с вами не случилось никакой беды.

— Сегодня я случайно услышала интересные обсуждения на королевском совете. Там разразилась жаркая дискуссия по поводу назначения нового начальника внешней стражи. Многие предлагали вашу кандидатуру.

— Да, я слышал об этом. Несколько дней назад сам Тэдэро нанес мне визит, чтобы узнать мои намерения.

По мере течения беседы на лице Го Гона все больше проступало разочарование. Принцесса продолжила:

— Я всего лишь женщина, не мне вмешиваться в государственные дела, можете не беспокоиться. Мне просто интересно, что вы думаете по этому поводу, генерал.

— Вы искали встречи со мной только ради этого?

— Что вы имеете в виду?

Увидев растерянное лицо принцессы, которая даже не поняла сути его вопроса, Го Гон осознал, что слишком много себе надумал. Он невольно засмеялся. Принцесса пожелала встретиться с ним не для того, чтобы обсудить что-то личное. Только теперь он наконец навострил уши, чтобы понять, чего добивается принцесса.

— Я искала встречи с вами, генерал, потому что хотела узнать ваши намерения. Как вы прекрасно знаете, Геру — самый могущественный клан в Когурё. Но, если вы приводите вашу армию ко дворцу и пытаетесь посягнуть на трон, как же люди должны искренне почитать и повиноваться нашему великому роду Го?

Го Гон потерял дар речи от столь сурового выговора принцессы, но, быстро придя в себя, честно и открыто ответил:

— Ха-ха-ха. Ваше Высочество, люди действительно ничего не знают о вас. Никто и представить не может, что вы способны говорить такие жестокие слова прямо в лицо собеседнику. Мне интересно, какое выражение лица было бы у моего отца, услышь он вас сегодня. Однако, Ваше Высочество, вы ведь тоже помните, сколько крови членов клана Геру было пролито за все эти годы? Я не знаю всей подоплеки событий, но раз уж вы лично вызвали меня, чтобы поинтересоваться моими намерениями, я готов поделиться с вами. Я еще молод. И прекрасно понимаю, что моих навыков пока недостаточно для того, чтобы занять такой высокий пост, я и не желаю его. Удовлетворит ли вас мой ответ, если я скажу, что для меня нет большей радости, чем быть достойным мужчиной и верным другом, проводить мои дни в мечтах о прекрасной даме? Начальник внешней стражи? Весть о том, что вы ищете встречи со мной сегодня, Ваше Высочество, взволновала меня гораздо больше… Это все, что я могу сказать. А теперь прошу извинить, но мне пора.

Го Гон высказал все без сожалений и повернулся, чтобы уйти. Со спины он выглядел совершенно спокойным и уверенным в себе. Однако на самом деле он поспешно покидал место встречи с принцессой, потому что боялся, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. На пути ему встречались воины, которые кланялись и отдавали честь командиру, но он не слышал их приветствий. Молодой человек пришпорил коня и кинулся вскачь, но раненая гордость мешала ему прийти в себя. Доспехи внезапно показались Го Гону чересчур тяжелыми. Он засмотрелся вдаль, пытаясь усмирить волнение в душе, и чуть не упал с лошади. Ударив себя по груди, он резко выпрямился в седле. Но в его голове была лишь одна принцесса. Перед глазами стоял ее образ, который он видел сегодня. Го Гон помотал головой: «Неужели я влюблен в Ее Высочество? Имею ли я право любить принцессу? Сегодня мне нужно напиться вина. Иначе я не смогу разобраться, что у меня на сердце».

Король Пхёнвон был слаб к алкоголю. Но сегодня он приказал слугам принести в его покои стол с напитками. Скоро начальник дворцовой стражи, генерал Ли Босон, должен был прийти на аудиенцию к правителю вместе с принцессой и Воль Гваном. На трезвую голову король не мог вести этот разговор. Он погрузился в воспоминания. С тех пор прошло уже более шести лет.

В тот день король в сопровождении своей свиты завершил объезд северных границ Когурё, охраняемых кланом Чонно, и держал путь на восток к землям клана Геру. Воины королевской гвардии, вооруженные луками и мечами, скакали на конях по обеим сторонам процессии, защищая правителя и его спутников. Это был особый отряд, состоявший из сотни самых лучших гвардейцев, отобранных среди ста тысяч солдат. Многие из них были воинами-сонинами, гордостью Когурё.

В карете королевы вместе с ней находились принцесса, которой на тот момент только исполнилось десять лет, и наследный принц. В голубом небе под теплыми лучами солнца резвились жаворонки, принцесса показывала на них пальчиком, а маленький принц заливался счастливым смехом.

Королева изъявила желание сопровождать супруга в этой поездке. Во время длительного путешествия король настоял на том, что жене необходимо отдохнуть, и она вместе с детьми провела целых три месяца на землях Чонно со своей семьей. Время, проведенное в родном доме, всколыхнуло в ней теплые воспоминания, до сих пор отзывающиеся болью в сердце. Генерал Воль Гван ласково принял ее и со всей душой заботился о юных принце и принцессе. Королева очень волновалась и беспокоилась перед встречей с прежним возлюбленным, но его великодушие и забота развеяли все ее тревоги. Воль Гван был восхищен принцессой и баловал ее, словно родную дочь. Он даже научил ее кататься на лошади. Королеву немного беспокоило, что генерал не нашел себе супругу, но ей нравилось видеть его таким же, как прежде, ничуть не изменившимся за все это время.

В то время королева, получив неофициальное согласие супруга, пыталась добиться отмены монополии на соль. Она настаивала на том, что это обязательно нужно сделать ради блага подданных. Соль — одна из самых необходимых вещей, без нее не может обойтись ни человек, ни животное. Однако купеческий союз, объединив силы с Черными Смерчами, установил монополию, и цены на соль взлетели до небес в мгновение ока. Используя огромную прибыль, получаемую от продажи соли, эти люди расширяли свои торговые сети и наращивали могущество. Черные Смерчи пользовались полученным громадным капиталом для того, чтобы склонять на свою сторону государственных чиновников. Они систематически вмешивались в политику дворца и тратили небывалые суммы для увеличения влияния по всей стране. Нужно было незамедлительно отменить монополию на соль, снизить ее стоимость и обеспечить достойную жизнь простому народу. Именно это было главной целью королевы.

Сидя в движущейся карете, она была погружена в глубокие размышления, когда раздались резкие крики сопровождавших процессию воинов. Карета резко накренилась в сторону. Королева привлекла к себе испуганных принца и принцессу.

— Враги!

— Атака!

— Защищайте карету!

Король Пхёнвон стремительно соскочил с лошади, вынул меч из ножен и занял оборонительную позицию, внимательно оценивая взглядом противника. Судя по внешнему виду, нападающие были тюрками, количество человек в их отряде превышало сотню. Враги не соблюдали четкий строй, толпясь как попало, это означало, что они не были специально обученными, тренированными солдатами. Король приказал своим воинам:

— Командиры, занять круговую оборону вокруг кареты Ее Величества! Остальным воинам выстроиться впереди и ждать приказа!

Следуя приказу правителя, гвардейцы молниеносно образовали круг, взяв карету королевы в кольцо, и подняли оружие на изготовку. Пажи и служанки сгрудились вплотную к карете, тоже готовые грудью защищать государыню и ее детей. Любопытная принцесса хотела было высунуться в окно, чтобы посмотреть на происходящее, но мать крепко схватила ее и заставила опуститься на пол, строго наказав следить за маленьким братом:

— Сидите тихо. Дочь, ты должна защищать своего брата. Обещаешь? Вот и умница.

— Не переживайте за Вона, матушка. И будьте осторожны.

— Хорошо.

Принцесса двумя руками обхватила брата и, дрожа, круглыми глазами смотрела на мать. Королева нежно погладила дочь по голове, а затем резко поднялась, закатала рукава своего одеяния и открыла дверь кареты. Стремительно выхватив меч из ножен, она вылезла наружу и замерла на мгновение. Кругом раздавались звон скрещивающихся мечей и крики воинов, повсюду летали стрелы, вонзаясь то в колеса кареты, то в землю рядом с ней.

— Ваше Величество, здесь слишком опасно, пожалуйста, вернитесь в карету.

— Подай мне лошадь.

— Но…

— Где Его Величество?

Личная королевская гвардия состояла только из отборных воинов, которым не было равных на поле боя. Несмотря на численное превосходство противника, это нападение изначально было обречено на провал. Вдалеке гордость Когурё, сильнейшие бойцы, яростно размахивали мечами, не позволяя противнику приблизиться к процессии. Вокруг уже возвышались горы мертвых тел тюрков, пронзенных насквозь храбрыми защитниками. В самой гуще вражеского отряда на своем скакуне возвышался король Пхёнвон, в одной его руке был могучий меч, а в другой копье, которыми он попеременно обрушивал тяжелые удары на противника.

Нападение тюрков явно имело определенную цель. Часть из них кинулась в сторону, отвлекая внимание королевских всадников, а остальные вдруг ринулись в сторону королевы. Стража, защищавшая государыню, дрогнула перед неожиданной атакой врага. Тюрки мчались во весь опор, пришпоривая лошадей и яростно размахивая мечами. Несколько гвардейцев упало со скакунов, образовав дыру в кругу защитников вокруг кареты. Вражеские лучники вынули оружие и начали осыпать воинов градом стрел, чтобы позволить своим соратникам пробраться ближе к королеве. Теперь перед ними оставалось только последнее препятствие — пажи и служанки. Но в этот момент король увидел опасность, надвигающуюся на супругу, и яростным криком отдал приказ лучникам стрелять в сторону нападающих. Королевские лучники не знают промахов. Враги, которые уже почти добрались до королевы, замертво попадали на землю, пронзенные стрелами.

Вражеские лучники развернули атаку в сторону приближающегося короля и его отряда, а их соратники, оставшиеся в живых, снова рванулись к своей цели. Будучи дочерью военачальника клана Чонно, королева тоже в совершенстве владела мечом, но врагов оказалось слишком много. Они подступали к ней со всех сторон, и ей было не справиться с таким напором.

Нападающие окружили короля, не позволяя ему кинуться на помощь к супруге. Но, видя, что королева находится в смертельной опасности, правитель собрал последние силы и, мощным ударом раскидав врагов по сторонам, бросился к карете. В этот момент раздался громкий звук — трубили в рог. Это был сигнал вступления в бой армии Когурё.

Земля задрожала от топота копыт, и на горизонте появились всадники в доспехах. Неприятель пустился в бегство. Но, не успев пробежать и пары шагов, тюрки стали один за другим падать на землю, словно листья, сорванные осенним ветром, под атакой королевских воинов. Конница преследовала бежавших тюрков, нанося безжалостные удары направо и налево. Вскоре вся земля вокруг оказалась усыпана трупами врагов, а доспехи всадников сияли на солнце, покрытые кровью.

Король подбежал к супруге, которая тут же принялась торопливо осматривать его раны.

— Ты не ранена? — взволнованно спросил Пхёнвон.

— Лекаря сюда, живо!

В отличие от супруга, пребывающего в замешательстве, королева казалась спокойной и сосредоточенной.

— Где госпожа Консон? Как дети, сильно испугались?

— С ними все в порядке, Ваше Величество, не беспокойтесь.

— Со мной все в порядке, дорогая. Лучше позаботься о раненых воинах.

— Нет, Ваше Величество, у вас глубокая рана. Нужно срочно остановить кровотечение.

— Сюда идут люди. Не переживай обо мне и поприветствуй их должным образом.

Глава клана Геру Го Вонпё спустился с лошади и подошел к королевской чете.

— Ваше Величество, мы опоздали. Моя королева, надеюсь, вы не пострадали?

— К счастью, благодаря нашим воинам беды не случилось.

Го Вонпё продолжил громким голосом:

— Тюркские племена становятся все наглее с каждым днем. Все чаще они пробираются через границу и нападают на дома местных жителей, грабят и сжигают селения. Но какой бы слабой ни казалась им наша страна, посметь напасть на королевскую процессию…

Король с печальным выражением лица осмотрел раненых воинов и отдал генералу Ли Босону приказ начать грузить их на повозки. Однако Го Вонпё равнодушно наблюдал за трагическим зрелищем. На мгновение правителю даже показалось, что он заметил довольную усмешку на лице Гочуги. Го Вонпё жестом подозвал сына и приказал ему поприветствовать короля. Го Гон снял шлем, опустился перед правителем на одно колено и склонил голову:

— Ваше Величество, для меня честь служить вам. Мое имя — Го Гон.

Молодой человек оставил королю приятное первое впечатление о себе. На его лице не было тени коварства, свойственного отцу, он обладал стройным и гибким телосложением, а его глаза светились умом. Правитель искренне произнес:

— Какой достойный мужчина растет. Надежная опора для тебя, Гочуга.

Именно тогда Го Гон впервые увидел принцессу, которая стояла подле матери и пыталась стереть кровь с ее раненых рук тесемками своего наряда. К королеве подбежал лекарь и стал осматривать ее раны, а Пхёнган вдруг гордо выпрямилась и посмотрела прямо в глаза Го Гону и его отцу. Парень был наслышан о том, что все называют девочку плаксой, но в этот момент ни слезинки не сверкнуло в ее больших глазах. Юная принцесса была преисполнена достоинства, вокруг нее словно ощущалась аура величия, не позволяющая никому приблизиться к ней.

— Ваше Величество, я слышала, что род Го из Геру имеет торговые связи с тюркскими племенами, — вдруг обратилась она к отцу.

— Откуда тебе известно о таком?

— Но как же клан Геру мог не знать о том, что целая сотня вооруженных тюрков находится прямо посередине их владений? Более того, они специально поджидали в засаде процессию короля, словно зная, когда мы появимся.

Го Вонпё побледнел и пронзил принцессу свирепым взглядом.

— Ну, ну, принцесса, сам Гочуга приехал встретить нас, что ты такое говоришь?

Но Пхёнган не остановилась, даже несмотря на предостережение растерянного отца:

— Появление всадников тоже показалось мне странным. Словно момент был точно рассчитан.

Принцесса величественно подняла голову и посмотрела на Го Вонпё. Не дрогнув под взглядами суровых воинов, которые стояли рядом, с окровавленными мечами, она продолжила, четко произнося каждое слово:

— Если вы ехали навстречу Его Величеству, сначала следовало отправить гонца с уведомлением. Но не слишком ли много воинов вы взяли с собой для того, чтобы просто поприветствовать короля на ваших землях?

Все затаили дыхание, услышав слова юной принцессы. Даже Го Вонпё растерялся, хотя и выглядел невозмутимым. «Что происходит? Как эта девчонка смогла так холодно просчитать все, находясь посреди ожесточенной битвы?» — крутилось в голове ошеломленного Гочуги.

Королю пришлось вмешаться, чтобы оправдать поведение дочери:

— Ха-ха, принцесса просто слишком взволнована из-за того, что Ее Величество получила ранение.

— Ваше Высочество, я не враг королевской семье. Если рассматривать ситуацию только под определенным углом, можно и невиновного предать суду. Прошу вас, Ваше Величество, позвольте мне сопроводить вас в нашу крепость.

Пхёнвон, следуя за Го Вонпё, успел заметить, как генерал Ли Босон и его воины переворачивают тела поверженных врагов и тихо переговариваются с напряженными лицами. Но, не придав этому значения, он покинул место сражения.

После того дня состояние королевы стало стремительно ухудшаться, и она скоро покинула этот свет. Король, возвратившись во дворец Анхак, запретил даже упоминания о злополучном нападении тюрков и сам никогда не обсуждал ни с кем смерть любимой супруги.

Генерал Ли Босон, Воль Гван и принцесса с мрачными лицами внимательно слушали рассказ короля. Пхёнвон до мельчайших подробностей описал все, что касалось того давнего трагического события. Чай в чашке принцессы давно остыл, а к щекам изрядно опьяневшего короля прилил жар. Вылив вино до последней капли в свою чарку, правитель продолжил:

— Все думают, что Ее Величество скончалась от сильного переутомления во время путешествия, но это не так. Генерал Ли тогда сообщил мне истинную причину, и мне пришлось принять меры. В тот день целью нападения был не я, а королева. Ее специально ранили клинком, пропитанным ядом.

Воль Гван, который внимательно слушал правителя, молча покачал головой. В его глазах вспыхнула невиданная доселе ярость. Генерал Ли Босон понял, что настал его черед говорить. Король больше не мог продолжать рассказ, он был не в силах сдержать нахлынувшие эмоции. Печальный голос Ли Босона разнесся по покоям правителя:

— Если бы тогда мы открыли правду, клан Геру начал бы войну против королевского двора, и Когурё погрузилась бы во мрак. Ее Величество перед смертью оставила нам последний наказ: ради будущего этой страны ни в коем случае не рассказывать никому об истинной причине ее гибели.

Принцесса дрожала как осиновый лист. Она всегда в глубине души подозревала, что за смертью матери кроется какая-то тайна, и поэтому приказала Им Чжонсу начать свое расследование. Но генерал Ли Босон, узнав об этом, вмешался и велел немедленно прекратить расспросы. Приказ, несомненно, исходил от самого короля. Пхёнвон громко всхлипнул.

Ли Босон достал из-за пазухи конверт и развязал его. Внутри оказались несколько листов бумаги с изображением людей с клеймом на лбу и пара слитков золота.

— Мы обнаружили это на телах воинов, напавших на королевскую процессию. Метки на лбу — клеймо, которым тюркские племена отмечают преступников. Мы нашли подобные почти на всех трупах в том отряде, а в их карманах лежали эти слитки. Золото, которое вы видите, было добыто на рудниках, принадлежащих Го Вонпё.

Воль Гван с негодованием воскликнул:

— Но ведь это неоспоримое доказательство того, что это дело рук Го Вонпё!

Ли Босон кивнул и тяжело вздохнул:

— Верно. Но тогда Го Вонпё скрывался за спинами Черных Смерчей и не показывался. В любом случае смерть Ее Величества была связана с ее попытками отменить монополию на соль.

Воль Гван весь кипел от праведного гнева. Стыд и горечь захватили его сердце. Он и представить не мог, что за смертью королевы скрываются подобные обстоятельства.

Король утер катящиеся по лицу слезы и спокойным голосом продолжил:

— Как вы думаете, почему я позволил распустить повсюду слухи о принцессе-плаксе? Пхёнган сразу поняла, что за смертью матери скрывается заговор. Я не мог подвергнуть опасности и ее тоже. Принцесса всегда была умна и сообразительна не по годам, это не давало мне покоя. — Пхёнвон посмотрел на дочь и нежно потрепал ее за плечо. — Мне пришлось приложить все усилия для того, чтобы скрыть от коварных изменников твою прозорливость. Я боялся, что враги могут напасть и на тебя. Своей атакой на Ее Величество они хотели разорвать союз между королевской семьей и кланом Чонно. Генерал, ты же знаешь королеву, она была необычайно мудра: от внешней политики до военного искусства, ничто не ускользало от ее внимания. И она отдала свою жизнь ради подданных и процветания этой страны.

По щекам принцессы катились крупные слезы. Глаза Воль Гвана тоже увлажнились, из его груди рвались рыдания. Печаль заполнила все пространство комнаты так, что стало тяжело дышать. Король посмотрел в потолок и снова попытался сдержать подступающие слезы. Наконец он смог поделиться с кем-то болью, которую скрывал в душе долгие годы.

— Если бы эти подлецы не боялись Ее Величества, разве решились бы они на такой шаг? — вдруг возмутился Воль Гван.

Голос Ли Босона был полон сожаления:

— Генерал, враги и по сей день окружают Его Величество со всех сторон. Кланы и вельможи сговариваются и не жалеют золота, если речь идет об ослаблении королевской власти. Они не думают о простом народе, а стремятся лишь захватить как можно больше богатства и власти в свои руки. За их спинами стоят Го Вонпё и Хэ Чживоль. Посланники из Северной Чжоу то и дело посещают владения клана Геру и проворачивают какие-то темные делишки. Кланы осуществляют незаконный торговый обмен с соседними странами и используют эти деньги на подкуп государственных чиновников. Человек, который спланировал и осуществил нападение на королеву в тот день, — тайный главарь Черных Смерчей. Однако никто не видел его лица и не знает его имени.

Только теперь Воль Гван наконец четко осознал причину, по которой Ён Чонги отправил его защищать принцессу, и понял, что должен делать в будущем. Словно пелена упала с его глаз, и план действий быстро принял очертания в его голове.

Тем же вечером Воль Гван отправил секретное послание Чхве Уёну, командиру своей личной гвардии — Северных Мечей. В письме содержался приказ о том, что все воины должны немедленно прибыть в столицу. Чхве Уён славился своим необыкновенным владением копьем, если в его руке было любимое оружие, он легко мог справиться с сотней противников. Однако, помимо этого, у него имелся еще более выдающийся талант — Чхве Уён был превосходным стратегом.

Глава 7. Противостояние Северных Мечей и Черных Смерчей

Северные Мечи не входили в регулярные войска и поэтому не подчинялись приказам главы клана Чонно или военного министерства. Это был отряд воинов, которые вместе с генералом Воль Гваном прошли через самые жестокие сражения и остались в живых. Лучшие из лучших, хотя их отряд не насчитывал и сотни человек, каждый из них стоил дюжины обычных солдат. Они были необычайно сильны, опытны в военном деле, их храбрость не знала границ. Бывало, что эти воины без страха и сомнения отправлялись на верную смерть в стан врага, чтобы спасти товарищей, и возвращались с победой. Однако, получив письмо Воль Гвана, Чхве Уён на следующее же утро во всеуслышание объявил о роспуске своего отряда, и никто не знал доподлинно, куда отправились эти бравые воины.

Даже Ён Чонги, услышав об этой новости, был крайне удивлен и встревожен, не случилось ли какой беды, но, получив доклад от шпионов, сразу же успокоился. Он и до этого предполагал, что Северные Мечи, до последней капли крови преданные своему генералу, в итоге все равно отправятся следом за ним. Гочуга рассудил, что должен оказать посильную помощь, и распространил повсюду ложную информацию о роспуске Северных Мечей: он заявил, что отряд изначально не имел никакой дисциплины и был разогнан в результате устроенного им мятежа.

Северные Мечи, чтобы не привлекать лишнего внимания, разделились на группы по три человека и по отдельности отправились в столицу. В дороге они притворялись сборщиками дикого женьшеня, торговцами оленьими рогами, шелком, соболиным мехом и солью или обычными путниками. Перед расставанием Чхве Уён велел своим товарищам встретиться с ним у северных ворот дворца Анхак ровно через месяц.

Ким Чжусын секретно встретился с Го Гоном. Именно он являлся тайным главарем Черных Смерчей, но об этом было известно только Го Вонпё, Го Гону и нескольким высокопоставленным лицам, близким к клану. Го Гон и Ким Чжусын пребывали в глубоких раздумьях после прочтения донесения, полученного с севера. Ранее Го Гон просил главаря сообщать ему все, даже самые незначительные, новости, связанные с генералом Воль Гваном. Роль Ким Чжусына в клане Геру была схожа с ролью Воль Гвана в Чонно.

Секретное подразделение Черных Смерчей докладывало следующее: около месяца назад отряд Северных Мечей устроил восстание на границе, после чего все воины были распущены и скрылись в неизвестном направлении. В этой информации не было бы ничего особенного, если бы не один факт: Северные Мечи считались личным войском генерала Воль Гвана. Выслушав доклад Ким Чжусына, Го Гон послал за своим помощником и велел ему передать приказ всем командирам Черных Смерчей: патрулировать все подступы к столице и хватать всех подозрительных путников, особенно если они говорят на северном диалекте.

Черные Смерчи не являлись официальными государственными служащими и по закону не имели права арестовывать обычных людей. Однако их могущество в Когурё не знало границ. Даже высшие чины в стране старались не вступать с ними в конфликт.

Члены отряда Черных Смерчей были отобраны из лучших сонинов, все они входили в тайное братство, существующее издавна в рядах этих воинов. Они получали огромную материальную поддержку лично от Го Вонпё и от других представителей Пяти кланов. Официально Черные Смерчи считались частной организацией, не имеющей хозяина, но в каждом городе у них имелось свое подразделение, откуда к Го Вонпё стекалась информация о происходящем в каждом уголке страны. Их донесения включали в себя подробные сведения обо всех чиновниках, военачальниках и знатных лицах, поэтому никто не смел идти против них. Многие из членов отряда Черных Смерчей также занимали высокие посты в постоянных королевских войсках и одновременно с этим получали задания от организации. Продвижения по службе и назначения на важные должности для Черных Смерчей организовывали их покровители, поэтому стать частью отряда мечтал каждый сонин.

Принцесса узнала от Воль Гвана, что Ыльчжи Хэчжун отказался от должности начальника внешней стражи Пхеньяна, и решила вмешаться.

В один теплый и ясный день Пхёнган в сопровождении Им Чжонсу словно бы случайно оказалась рядом с учебным стрельбищем. Уже на подъезде к площадке слышались звуки свистящих стрел, втыкающихся в деревянные мишени.

Услышав о прибытии принцессы, генерал Ыльчжи Хэчжун поспешно вышел ей навстречу.

— Ваше Высочество, что вас привело сюда?

— Я просто ехала мимо, и меня привлек звук летающих стрел.

— Воины занимаются стрельбой из лука, чтобы развеять скуку.

Принцесса обратилась к генералу без обиняков:

— Я слышала, что вы разговаривали с моим наставником, генерал.

Ыльчжи Хэчжун сразу же понял, по какой причине принцесса искала с ним встречи. Также он догадался, что ее визит на учебное стрельбище был далеко не случайным. Он ответил, не колеблясь:

— Ваше Высочество, моих способностей недостаточно для того, чтобы занимать такой высокий пост. Я ответил генералу Воль Гвану, что не могу принять это предложение.

Ыльчжи Хэчжун действительно был достойным воином, как о нем и говорили. Воль Гван не зря рекомендовал именно его на эту должность.

— Генерал, вы служите этой стране и ее правителю. Если Его Величество лично предложит вам этот пост, вы и тогда откажетесь?

Хрупкая и невысокая принцесса смотрела на генерала снизу вверх, но от ее властной манеры говорить Ыльчжи Хэчжуну было не по себе.

— Я подумаю, если такое и впрямь произойдет. Беспокоиться о завтрашнем дне — слишком большая роскошь для воина, который несет службу.

— У меня есть для вас послание от Его Величества, генерал.

Ыльчжи Хэчжун вздрогнул.

— Ваше Высочество, я весь внимание.

Взглянув на генерала, почтительно опустившегося на одно колено, принцесса откашлялась и церемонно озвучила ему волю короля:

— Хотя королевским родом этой страны является род Го, корни Когурё — ее народ. Генерал Ыльчжи, если бы вы не были нашим верным подданным, вы бы не служили более двадцати лет на благо страны, не щадя живота своего. Я, ваш король, желаю, чтобы вы подумали о том, что лучше всего для Когурё. И надеюсь, что вы согласитесь взять на себя эту ответственность не ради того, чтобы стать высокопоставленным чиновником, а для того, чтобы защищать простой народ и еще раз доказать вашу преданность стране.

Некоторое время Ыльчжи Хэчжун стоял в той же позе, не шелохнувшись. Казалось, он приводит в порядок свои мысли. Спустя несколько минут он поднял голову и посмотрел принцессе в глаза:

— Ваше Высочество, каждый подданный короны мечтает о признании его заслуг. Но я простой воин, который ничего не смыслит в политике. Я боюсь, что мое невежество принесет только ущерб Его Величеству, если я ступлю на этот путь.

Принцесса пока не была уверена в искренности Ыльчжи Хэчжуна и не могла понять, говорил ли он эти слова из лишней скромности или действительно так считал. Но нельзя было отрицать, что человек он удивительный. Об этом принцесса могла судить, еще когда услышала от Воль Гвана о его решительном отказе от должности. Обычный человек не отказался бы так легко от поста начальника внешней стражи столицы. Вместе с огромной ответственностью это звание давало своему обладателю также и большую свободу действий и открывало широкие перспективы.

— Генерал, могу я выразить свое скромное мнение?

— Я слышал от вашего наставника, что вы чрезвычайно умны и проницательны, Ваше Высочество.

— Но многие все еще считают меня принцессой-плаксой.

Лицо Ыльчжи Хэчжуна осветилось яркой улыбкой в ответ на мимолетную шутку принцессы. Казалось, небольшое шутливое замечание растопило лед и сблизило двух собеседников.

— Генерал, земли, что нас окружают, не принадлежат одному лишь Его Величеству, поэтому он не может управлять ими в одиночку. Знать всегда стремится лишь к собственной выгоде, а некоторые военачальники пытаются посягнуть на королевскую власть и даже угрожают трону. Хитрые и вероломные люди упиваются своим могуществом, а их коварные происки вводят страну в беспорядок. Но страдает от этого только простой беззащитный народ. Генерал, прошу вас, встаньте на защиту подданных этой страны! Я умоляю вас от их имени.

Пхёнган искренне и убедительно высказала Ыльчжи Хэчжуну свою позицию и глубоко поклонилась. Однако генерал молча смотрел в сторону. Это означало, что он не готов принять просьбу принцессы.

Спустя несколько минут он тихо заговорил:

— Я не силен в искусстве управления страной, но, на мой скромный взгляд, Его Величество пытается создать при дворе тайную коалицию. Возможно, это позволит ему облегчить свое правление сейчас, но такой подход лишь наплодит больше паразитов, живущих за счет власть имущих. К тому же, когда нет людей, способных возразить правителю, им может завладеть высокомерие и эгоизм.

Откровенность Ыльчжи Хэчжуна порадовала принцессу. Неприятные слова в адрес правителя говорили о честности и преданности генерала. Пхёнган казалось, что она смогла заглянуть в душу этого смелого воина.

— Генерал, если Его Величество разочарует вас, никогда не поздно подать в отставку. Но, находясь рядом с ним, вы сможете лично убедиться в его справедливости. Какой смысл рисковать жизнью ради страны, в которой нельзя откровенно высказаться о государственных делах? Прошу вас, сделайте Когурё землей, где люди смогут жить свободно и счастливо.

Брови Ыльчжи Хэчжуна поползли вверх. Он понял, что ему больше некуда отступать и нечего возразить.

— Генерал Воль Гван прав. Ваше Высочество уже просчитали все мои слабости перед тем, как навестить меня.

Пхёнган непринужденно улыбнулась и подозвала Им Чжонсу. Воин приблизился к собеседникам, неся блестящие доспехи. Указав на них рукой, принцесса сказала:

— Его Величество просил меня передать вам эти доспехи.

— Ваше Высочество, прежде чем принять их, могу я задать вам один личный вопрос?

— Я с удовольствием отвечу, если это в моих силах, генерал.

— Почему вы так стараетесь ради этого дела? Если вы желаете чего-то от меня, прошу, скажите об этом здесь и сейчас.

— Не знаю, примете ли вы это за ответ, но у меня есть к вам одна просьба. Когда наша страна посылает дань в империю Цинь, молодые девушки отправляются туда в качестве «живой дани». Горькие рыдания родителей и их дочерей при расставании вечно звучат в моих ушах и не дают покоя. — Принцесса незаметно смахнула слезу. — Если бы я была воином, без промедления кинулась бы на поле боя. Не сосчитать, сколько дней и ночей я провела, плача от стыда и досады оттого, что была рождена принцессой Когурё.

Генерал Ыльчжи Хэчжун стремительно опустился на одно колено и, почтительно подняв две руки, принял доспехи.

— Значит, вот какие настоящие слезы принцессы-плаксы? Ваше Высочество, я с юных лет упражнялся в военном искусстве, чтобы стать примером для всех мужчин этой земли. Но отныне я посвящу жизнь тому, чтобы стать воином, достойным служить вам, и вам одной.

Ли Юнги, командир третьего подразделения Черных Смерчей, официально служил в столичном карауле северных ворот. Под его началом находилось около ста воинов. Он был достаточно умелым командиром, четко отделял рабочие обязанности от дружеских связей, но был известен тем, что не любил скучные дела. Ли Юнги был преданным и верным товарищем и имел хорошую репутацию среди подчиненных.

В последнее время Ли Юнги пользовался определенным влиянием и, устав от бесконечных военных тренировок, подумывал, как бы сменить место службы на более высокий пост. Получив этим утром приказ от Го Гона, он тщательно обдумал ситуацию и решил во что бы то ни стало воспользоваться этим шансом, чтобы получить повышение.

Заглянув к новому начальнику внешней стражи столицы генералу Ыльчжи, он кратко сделал ему доклад о текущей обстановке и даже выпил чашку чая, прежде чем отправиться восвояси.

Ыльчжи Хэчжун не отличался гибкостью характера, и Ли Юнги считал это большим недостатком нового начальника. Однако недавно генерал неожиданно попросил его принять в ряды Черных Смерчей одного его знакомого. Молодой воин по имени Ли Чжинму обладал пронзительным взглядом и в общем казался толковым парнем. Ли Юнги не мог проигнорировать просьбу непосредственного начальника и к тому же посчитал, что было бы неплохо иметь в подчинении как можно больше способных воинов. Он с радостью принял Ли Чжинму.

Ли Юнги собрал всех Черных Смерчей, которые несли службу у северных ворот. Их было около тридцати могучих воинов, поэтому ежемесячные расходы на еду и выпивку оказались немаленькими. Ли Юнги предварительно вынул из конверта с деньгами, отправленного из главного управления, половину, а остальное кинул на стол перед товарищами.

— Отложите все свои дела и начните обыскивать все дороги, ведущие к столице. Если увидите подозрительных личностей, говорящих на северном диалекте, сразу хватайте их и тащите в тюрьму.

По словам командира воины сразу поняли, что это приказ не по официальному долгу службы, а по делам Черных Смерчей, не имеющим отношения к государственным воинским обязанностям.

Северные Мечи начали действовать в столице уже давно. Некоторые члены отряда были приняты на службу во дворце Анхак, а несколько воинов тайно проникли в ряды Черных Смерчей.

Можно было просто найти среди Черных Смерчей предателя, который бы передавал противнику информацию. Однако, так как они считались секретной организацией, ее члены обычно знали в лицо только своего непосредственного начальника, и сведения, попадавшие в руки отдельных людей, были очень ограничены. Поэтому выяснить личность главного предводителя Черных Смерчей и основных действующих лиц в каждой провинции представлялось практически невозможным.

Когда в октябре прошлого года Воль Гван прибыл в столицу на праздник Тонмэн, он привез с собой десять воинов из отряда Северных Мечей. После того как генерал стал наставником принцессы, его сопровождающие остались вместе с ним во дворце Анхак. Именно они отвечали за подготовку к молебну о ниспослании дождя, строили помост с алтарем, нанимали актеров театра и собирали народ по всем провинциям. Четверо из них тайно внедрились в ряды Черных Смерчей, получив всего лишь одно задание — выяснить, кто является главарем организации.

Чхве Уён, командир Северных Мечей, втайне был очень доволен своей длинной густой бородой, которую отрастил недавно для маскировки. Он прибыл в столицу раньше своих товарищей и устроился на постоялом дворе господина Чона. Работая в конюшнях, он весело проводил дни в азартных играх с остальными конюхами и не замечал, как летит время.

Чхве Уён привел с собой северных скаковых лошадей, на которых Северные Мечи обычно выходили на поле боя. У людей текли слюнки при виде этих прекрасных скакунов. Обычно боевых коней помечали специальным клеймом, потому что они являлись государственной собственностью. Но Северные Мечи не были солдатами королевской армии, поэтому их кони принадлежали лично им.

Однако на этот раз воины отряда не могли позволить себе примчаться в столицу на своих великолепных скакунах. Для того чтобы выяснить личность главаря Черных Смерчей, им необходимо было тайно проникнуть в крепость. Поэтому бедным воинам пришлось пешком отправиться в дальнюю дорогу, преодолевая все страдания, выпадающие на долю простых путников. Чхве Уён же выехал в Пхеньян, с удобством расположившись в карете, и взял с собой сотню лошадей и десять членов отряда в качестве конюхов. Если бы его товарищи узнали об этом, ему бы точно было несдобровать.

Черные Смерчи сначала отправляли шпионов, чтобы добыть информацию, потом проводили тайное расследование, а затем, уже отметив для себя подозрительных личностей, начинали действовать. Сначала их внимание привлек Чхве Уён. Он приехал с севера, привезя с собой целую сотню великолепных породистых скакунов. Событие крайне удивительное, поэтому все окрестные воины и купцы уже сбежались, чтобы посмотреть на дивных скакунов. Людям сложно было даже вообразить, как обычный торговец смог преодолеть весь путь от севера до столицы с сотней отборных лошадей и не попасться в лапы разбойников. Обычно подобный ценный товар сопровождала стража не менее чем из тысячи воинов. Северные скаковые лошади стоили целое состояние. Когурё не зря славилась по всему свету великолепными конями и их наездниками.

Лошади в Когурё имели огромное значение. Жизнь воина на поле боя зависела от скакуна под ним, поэтому стоимость хорошего породистого коня иногда превышала стоимость дома. В качестве средства передвижения лошадей использовали не только воины и чиновники, но и многие состоятельные люди. Поэтому они также выступали мерилом и символом богатства. При таком положении дел было естественно, что Чхве Уён со своей сотней северных скаковых стал предметом горячих обсуждений в каждой таверне столицы. Черные Смерчи пришли к выводу, что никто из Северных Мечей не стал бы намеренно привлекать столько внимания, но все равно не спускали глаз с Чхве Уёна и его спутников.

Ли Юнги уже несколько дней следил за постоялым двором и конюшней, переодевшись в простого крестьянина. Шпионы доложили ему, что лошадей с севера, судя по всему, заказал хозяин постоялого двора, господин Чон. Ли Юнги знавал этого человека, он был серьезным противником. Господин Чон уже более десяти лет снабжал армию скакунами и лично отвечал за разведение лошадей в королевских конюшнях. Он был человеком достаточно известным и уважаемым, поэтому Черные Смерчи не могли позволить себе просто схватить его для допроса.

Кони казались Ли Юнги еще более подозрительными, чем люди. Северных скаковых лошадей в народе называли «крылатыми конями». Их глаза светились такой злобой, что у людей мурашки пробегали по спине. Ли Юнги с первого взгляда понял, что эти лошади участвовали в настоящих сражениях. Эти животные точно пробовали запах крови. Иначе бы у них не было таких злобных глаз. Шкуры скакунов блестели, они яростно били копытами и вставали на дыбы. Безусловно, это были знаменитые породистые северные лошади, и сам Ли Юнги тоже всю жизнь мечтал о такой. Однако он не смел и думать об этом, потому что стоимость одного такого коня была значительно больше его жалования за несколько лет.

Ли Юнги решил и дальше не спускать глаз с постоялого двора и приставил следить за ним новичка Ли Чжинму. Он велел подчиненному докладывать немедленно, если появится что-то подозрительное. Однако Ли Чжинму вдруг неожиданно возразил начальнику:

— Я воин армии Его Величества, почему вы приказываете мне следить за какой-то конюшней, словно шавке из подворотни?

Ли Юнги оторопел от подобной наглости:

— Ты не родственник ли генералу Ыльчжи?

— Нет.

— Может, тогда кто-то из твоей семьи занимает высокое положение на службе?

— Нет такого.

Интонация Ли Чжинму становилась все более дерзкой.

— Тогда, может быть, ты разбогател до неприличия, открыв какое-то дело?

— Вы издеваетесь? Зачем бы мне тогда работать простым стражником?

В глазах Ли Юнги зажегся жестокий огонек. Он понял, что за Ли Чжинму не стоит богатство или влияние его семьи, и пришел в ярость. Он и так злился из-за того, что несколько дней наблюдал за скакунами, которых ему не суждено было иметь никогда в жизни. А этот поганец еще надругался над священной службой воинов великой Когурё, охраняющих врата столицы, назвав их простыми стражниками. Ли Юнги был опытен и искусен в расправе над подобными наглецами. Он по себе знал, как наслаждается кошка, когда играет со своей добычей, перед тем как напасть на нее.

На его устах заиграла хитрая улыбка. Когда перед глазами появляется вкусная добыча, самое время прекрасно поразвлечься. Он мягко предложил:

— Если не хочешь остаться калекой, снимай военную форму.

— Этого я не могу сделать.

Ли Юнги медленно приблизился к Ли Чжинму:

— Разве никто не говорил тебе, что в Черных Смерчах строгая дисциплина?

— Впервые слышу об этом, — ответил Ли Чжинму, четко проговаривая каждое слово.

Вот уж действительно, человеку не дано заранее узнать о своей судьбе. Лицо Ли Юнги перекосилось от злости, и Ли Чжинму забеспокоился.

— Ха-ха-ха, прекрасно. Я смотрю, ты очень умный, на все знаешь ответ. Я пытался великодушно сдержаться. Прими это во внимание. Ты что, думаешь, любой может стать членом отряда Черных Смерчей?

— Н… нет, разумеется, нет. Зачем вы так близко подходите ко мне? Вы…

Он не успел договорить, потому что в этот момент на него обрушились удары Ли Юнги. Командир обломал о строптивого юношу уже третью палку, когда понемногу стал уставать. Однако, какой крепкий подлец. Если бы он умолял о пощаде и кричал от боли, Ли Юнги мог бы сделать вид, что пожалел его, и немного передохнуть, но Ли Чжинму сносил удары без единого звука.

Он весь кипел от гнева. На так называемую дисциплину Черных Смерчей было противно смотреть. В Северных Мечах ни один воин и подумать бы не смел о том, чтобы возразить приказу командира. В таких случаях сразу голова летела с плеч. От беспрекословного следования приказам зависели жизни солдат на поле боя, поэтому дисциплина в отряде была крайне суровой. Даже если воин получил бы приказ следить за маленьким щенком, он нес бы свою службу достойно и жизнь отдал бы за этого щенка. Таковы были Северные Мечи.

У Ли Чжинму имелся план: если с самого начала проявлять себя плохо и мешать ходу дела, то потом можно будет получить похвалу даже за самую незначительную помощь. Поэтому он надеялся на то, что, немного пострадав в начале, дальше сможет относительно легко существовать среди врагов. Но пока было неизвестно, сработает ли эта стратегия.

Ли Чжинму, хромая, шел по постоялому двору. Вокруг он заметил несколько знакомых лиц. Со всех сторон его окружали Северные Мечи. Как бы они ни маскировались, разве можно не узнать товарищей по оружию, с которыми ты сотни раз смотрел смерти в лицо? Годами они жили в одной казарме, вместе пили, ели и развлекались. Он мог определить каждого, лишь взглянув на его походку. Он мог определить хозяина по вещам, сушившимся на веревках. Но приходилось делать вид, что он никого не знает. Положение было безвыходным. Ли Юнги явно приставил к нему соглядатая.

Погруженный в печальные размышления, Ли Чжинму вдруг наткнулся на Чхве Уёна, беззаботно играющего в кости прямо посреди двора. У него закружилась голова, когда он услышал слова командира:

— Я что, на дурачка похож? Попробуй только попытаться меня обмануть! Я вообще-то раньше служил в отряде Северных Мечей!

Ли Чжинму оторопел от возмущения. Командир не мог не знать, что Черные Смерчи следят за ним из-за каждого угла, как же он может так беспечно заявлять о своей принадлежности к Северным Мечам? Ли Чжинму захотелось срочно пронзить его стрелой.

Он затаился за углом и, завидев идущего Чхве Уёна, схватил его и втянул в проулок.

— Вы в своем уме? Командир, вы понимаете, где находитесь? Вы что, с ума сошли?

— А, это ты. Чего это ты тут слоняешься? Откуда тебя принесло? Ну и видок, конечно, у тебя, опять в неприятности вляпался?

— Да это неважно. Командир, вы что, смерти ищете? Что за представление вы здесь устроили?

— Ах ты, паршивец. Ты что, забыл с кем разговариваешь? Я же твой командир, ты меня боишься, помнишь?

Возмущенный донельзя Ли Чжинму закатил глаза:

— Какая сейчас разница? Я же говорю, Черные Смерчи следят за вами!

— Ха-ха-ха, ну так иди и доложи им. На выпивку себе заработаешь.

Даже после этих слов возбужденный Ли Чжинму не понял, что происходит.

— Что? Вы хотите сказать, что я предатель?

— Ох, ну что ты за бестолочь такая. Голова совсем не соображает? Это приказ.

Только сейчас до Ли Чжинму наконец дошло: уловка.

— Черт, вот оно что. А я зря места себе не нахожу от беспокойства.

— Давай сразимся с ними. Посмотрим на их хваленую силушку. Когда будешь их собирать, убедись, что приведешь побольше. Хоть разомнемся немного.

— Сколько здесь наших?

— Около пятнадцати.

Чхве Уён собирался одним махом разрушить миф о непобедимости Черных Смерчей в глазах народа. Он хотел показать людям, что их так называемое могущество, которое держит всех в страхе, на самом деле лишь пустой звук. Это был один из приказов генерала Воль Гвана своим воинам.

Выслушав донесение Ли Чжинму, Ли Юнги округлил глаза от удивления. Возможно, и не стоило так сильно избивать парнишку. Но откуда ему было знать? Ли Юнги похвалил Ли Чжинму и подумал, что в будущем надо бы давать ему больше поблажек и освободить от нескольких ночных караулов. Целая шайка Северных Мечей, на поиски которых кинуты все силы организации, затаилась прямо у него под носом — это очень крупный улов.

Ли Юнги не помнил себя от радости. Захватив с собой Ли Чжинму, он торопливо скакал к складу зерна Пак Бугиля на берегу реки и думал, что неожиданное везение точно привалило после вещего сна, который приснился ему этой ночью. А может быть, все благодаря женушке, которая каждый день усердно возносила молитвы Будде.

Пак Бугиль, богатый купец, торговал в основном просом, кукурузой и ячменем. В его владении находилось около десятка торговых суден, и он был известен своим огромным богатством и авторитетом. Но это, разумеется, был только внешний облик. Запыхавшийся Ли Юнги оперся руками на стол Пак Бугиля и сообщил:

— На постоялом дворе… в конюшнях… Мы обнаружили целую шайку этих Северных Мечей.

Пак Бугиль, невозмутимо продолжая писать пером в счетной книге, второй рукой указал на Ли Чжинму и осведомился:

— А это еще кто? Впервые вижу. Как ты посмел привести его сюда?

— Это Ли Чжинму, очень полезный парнишка. А ну, говори, что узнал.

— Я видел, что на постоялом дворе поселилось около пятнадцати человек. Все они говорят на северном диалекте и вооружены. Они заявляют, что приехали с севера, чтобы продать лошадей, но до сих пор не продали ни одной и отказываются от всех предложений.

— Вот как? Какие подозрительные проходимцы.

Среди Черных Смерчей, несущих службу у северных ворот, поднялся переполох. На следующую ночь отряд из пятидесяти воинов, отличающихся великолепными навыками в боевом искусстве, окружил постоялый двор господина Чона.

Их черные плащи развевались на ветру, каждый был вооружен мечом и копьем — отряд выглядел внушительно и устрашающе. За сто шагов до постоялого двора они спрыгнули с лошадей, рассредоточились и замерли в ожидании приказа. Возглавляемые Пак Бугилем командиры каждого подразделения бесшумно перепрыгнули через ограду и проникли в дом.

Вокруг царила тишина, судя по всему, все постояльцы глубоко спали после того, как весь вечер веселились и распивали вино. Пак Бугиль приказал Ли Юнги быстро осмотреть комнаты, в которых расположились конюхи.

— Не упустите ни одного, схватить каждого и привести ко мне!

Заслышав звук сигнального рога, остальные воины, стоявшие в окружении, в мгновение ока проникли внутрь. Каждый из них считался отменным бойцом, поэтому все вместе они производили устрашающее впечатление. Ли Юнги тоже закричал во весь голос и пинком открыл ближайшую к нему дверь. Но за ней никого не оказалось. Он осветил факелом все помещение, но здесь не было ни одной человеческой тени. И почему ему повезло ворваться именно в пустую комнату?

Он поспешно развернулся и выбежал наружу, как вдруг из темноты полетели горящие стрелы и послышались громкие крики:

— Воры!

— Воры хотят украсть лошадей!

— Держите их!

Непревзойденные Черные Смерчи замерли в растерянности, услышав по отношению к себе обвинения в воровстве. Пак Бугиль хладнокровно снова отдал приказ:

— Тех, кто оказывает сопротивление, убивайте на месте!

Ночной воздух пронзили звуки скрещивающихся мечей и копий. Пак Бугиль равнодушно наблюдал за схваткой. Врагов от силы человек пятнадцать. Как бы Северные Мечи ни хвастали своей доблестью, их слишком мало. Они будут повержены, не успев и глазом моргнуть. Однако спустя некоторое время ему пришлось признаться в излишней самоуверенности. В душу Пак Бугиля начали закрадываться сомнения.

Рабочие и слуги высыпали во двор и, дрожа всем телом, наблюдали за битвой, но крики и удары не прекращались. Ли Юнги, которого со стуком отбросило к двери, упал. Из его раненого плеча сочилась кровь. Пак Бугиль понял, что все пошло не по плану.

— Господин, вам нужно спрятаться!

— Что ты такое несешь?

— Это непростой противник.

— Хочешь сказать, они превосходят нас количеством?

— Нет, господин, но этих людей не победить.

Каждый воин Северных Мечей одновременно сражался с тремя-четырьмя противниками, но отступали и проигрывали Черные Смерчи. Пак Бугиль спешно пытался понять, что это за недоразумение. Северные Мечи были бесстрашными воинами, которые могли непрерывно сражаться на поле боя в течение нескольких дней и ночей без сна и еды. Нельзя было даже сравнивать их с сонинами, изучавшими боевое искусство на учебных площадках и ни разу не принимавшими участия в настоящих войнах. В молодости Пак Бугиль несколько раз бывал на поле боя. Он видел там Северных Мечей, которых можно было описать только как голодных хищников. Дикие звери, не признающие ни страха, ни сомнения.

Убийцы с горящими дикой яростью взглядами летали по двору и раскидывали Черных Смерчей как пушинки. Ночной воздух пропитался запахом крови, и Пак Бугиля затошнило. Прямо перед ним Ли Юнги напоролся на копье врага и, закатив белесые глаза, испустил дух. Пак Бугилю казалось, что ему снится кошмар. Но это происходило в действительности. Люди всегда сжимались от страха, только услышав о Черных Смерчах. Но сейчас целых пятьдесят воинов этого знаменитого отряда понесли сокрушительное поражение от пятнадцати Северных Мечей.

Глаза Пак Бугиля остановились на одном из воинов: «Как его звали?» Это был необычный боец. Рука, нога, спина. Даже на первый взгляд можно было заметить, что он ранен в шести местах, но продолжает сражаться с громким криком. Воин загородил своим телом Пак Бугиля и отчаянно отражал атаки противника.

Могучими движениями меча он поразил одного из Северных Мечей в плечо, а второму нанес рану в живот. Пак Бугиль вдруг вспомнил имя этого воина. Ли Чжинму. Ему нестерпимо захотелось прибрать к рукам этого юношу. Ведь не так-то легко найти подчиненного, который защищает начальника, не жалея жизни.

Растроганный такой самоотверженностью, Пак Бугиль тоже собрал всю свою смелость и, вынув меч, кинулся в бой. Чхве Уён быстро направился к нему, словно того и ждал. Завидев стремительно приближающегося к нему Чхве Уёна, Пак Бугиль попытался убежать вниз по лестнице. Но, как только он занес ногу над ступенькой, перед глазами у него потемнело, и он лишился чувств.

Глава 8. Месть за смерть королевы

Согласно закону Когурё, убийца, совершивший преступление, подвергается смертной казни, а члены его семьи лишаются положения и богатства, становясь простыми крестьянами. Однако когда в деле замешаны Черные Смерчи или воины королевской армии, военное министерство проводит предварительное расследование случившегося. На этот раз инцидент оказался слишком громким, поэтому несколько Черных Смерчей даже пришлось посадить за решетку.

«Среди пятидесяти наших воинов шестеро погибли, около тридцати тяжело ранены, остальных поймали и посадили в темницу» — такое донесение получил главарь Черных Смерчей Ким Чжусын наутро после происшествия. Его глаза расширились от потрясения.

— А что с Пак Бугилем?

— К счастью, он получил только легкие ранения, через пару дней встанет на ноги.

Ким Чжусын вздохнул с облегчением. Пак Бугиль заведовал финансами организации. Он спонсировал Черных Смерчей из своего состояния, и значительная часть общего золота находилась в его руках.

Слухи о произошедшем нарастали как снежный ком:

— Говорят, целая сотня Черных Смерчей понесла позорное поражение от нескольких Северных Мечей.

— Да, я слышал, человек десять умерло, а остальные стали калеками.

— Черные Смерчи первые начали заварушку и проиграли.

— Похоже, они хотели украсть каких-то лошадей, но попались.

— Вот уж, а столько шуму было, на самом-то деле не такие уж они и богатыри оказались. Какие ж они смерчи, так, легкий ветерок.

— Они злоупотребляли своей властью.

— Говорят, они еще и взятки давали, чтобы продвинуться по службе.

— За ними стоит Го Вонпё.

Некоторые слухи явно распространялись нарочно. Доказательств этому не было, но разговоры о Черных Смерчах только росли и множились по всей столице. В итоге не обращать на них внимания стало невозможно. Ким Чжусын отправил на постоялый двор двести отборных воинов, но к тому времени Северных Мечей уже и след простыл.

Теперь восстановить честь отряда стало невозможно. Черные Смерчи совершили нападение, поэтому превратить это в дело об убийстве стало затруднительно, и по мере того, как организация пыталась замять это происшествие, становилось понятно, что былое уважение уже не вернуть. В Когурё каждый мужчина нес воинскую повинность. После распространения слухов о том, что Черные Смерчи напали на Северных Мечей, которые окончили военную службу и стали мирными торговцами лошадьми, и попытались ограбить их, честь их была посрамлена навеки. Теперь воины из отряда Черных Смерчей не могли поднять голову от стыда.

Ким Чжусын был срочно вызван к Го Вонпё и подвергнут допросу. Разъяренный Гочуга резко выбранил главаря Смерчей:

— Немедленно уладь дело и отвлеки внимание людей на что-то другое!

Ким Чжусын склонил голову и попытался оправдаться:

— Господин, Северные Мечи заманили нас в ловушку.

Го Вонпё возмущенно щелкнул языком:

— Пятьдесят человек проиграли десятерым. Не смей оправдываться!

— Если мы отступим сейчас, это окажет огромное влияние на боевой дух наших воинов!

— Молчать! Я приказываю прекратить выслеживать противника, лучше сосредоточься на своих воинах. Они слишком расслабились. Пускай тренируются до последней капли пота, пока их не затошнит собственной кровью! Когда все немного стихнет, снова займемся делом, а пока пускай готовятся.

До самого конца этой неприятной встречи Ким Чжусын так и не осмелился поднять взгляд на разгневанного Го Вонпё. Это происшествие обернулось для него не просто промахом, а оглушительным провалом, поэтому ему нечего было сказать в свое оправдание. Никакого наказания не последовало, но ярость и разочарование Гочуги были еще страшнее. А еще Ким Чжусын впервые почувствовал волны презрения, исходящие от подчиненных.

Ли Чжинму лежал в роскошной спальне в доме Пак Бугиля. Он уже много раз получал подобные тяжелые ранения, но впервые был так возмущен и огорчен из-за этого.

«Вот ведь подлецы какие… А я их еще товарищами считал. Чуть не убили меня», — сокрушался он. Лекарь, который приходил ухаживать за его ранами, сказал, что он потерял слишком много крови и теперь лишние движения могут привести к смерти. Ли Чжинму пребывал в полном сознании, но не мог пошевелить и пальцем.

Когда раньше он, рискуя жизнью, сражался на поле боя, отлеживаться и залечивать раны времени не находилось. Бывало, что во время особо долгих сражений воин в изнеможении терял сознание и приходил в себя среди мертвых тел, не в силах поверить, что остался в живых.

Но сегодня он лежал на широкой кровати, накрытый шелковым одеялом. Девушка, которую приставили ухаживать за ним, была очень мила. Всю ночь она не отходила от его постели, делая припарки, и спала рядом, свернувшись калачиком. Девушка заботливо и сердечно прислуживала раненому воину, но выглядела при этом крайне смущенной. Было видно, что она получила строгий приказ не отходить от больного ни на шаг. Когда приходило время приема пищи, девушка прислонялась грудью к плечу Ли Чжинму и кормила его кашей с ложечки. Ее губы были пухлыми и алыми, как спелое яблоко. Теплое дыхание девушки ласкало его лицо, и он не мог не поддаться ее очарованию. Тело воина было искалечено, но он чувствовал, что сердце его бешено колотится в груди, а в нижней части туловища поднимается жар.

«Я точно так уж сильно ранен? Судя по реакции тела, в ближайшее время я не умру», — думал Ли Чжинму. Если бы девушка узнала, что творится в голове воина, она бы испугалась до смерти. Она явно была невинна, иначе бы не прижималась к мужчине так бесхитростно. Так юноша и провел целых полмесяца, отдыхая и набираясь сил.

Спустя две недели его навестил Пак Бугиль. Ли Чжинму, дабы избежать подозрений купца, решил выказать крайнюю заинтересованность в девушке:

— Эта девушка, которая ухаживает за мной, очень усердная. Мне кажется, я быстро иду на поправку благодаря ее заботе и доброте.

— По сердцу она тебе? Ты только скажи, я быстренько все устрою. Ты — мой спаситель. Когда поправишься окончательно, я найду тебе должность повыше и местечко потеплее. Просто оставайся рядом со мной и делай что я велю.

Северные Мечи не гонятся за славой и положением в обществе. Остаться в живых после жестоких сражений — все, к чему они стремятся. Если бы на севере воинов награждали званием за такие мелкие заслуги, Ли Чжинму давно уже был бы генералом.

Когда раны немного затянулись, молодой воин тут же поднялся с удобного ложа и начал бродить по дому, заглядывая в разные его уголки. Заметив Ли Чжинму, размахивающего мечом на учебной площадке, Пак Бугиль позвал его с собой в главный штаб Черных Смерчей. Именно этого шанса юноша и ждал все это время.

Пак Бугиль, как и подобает богатому купцу, разъезжал везде в роскошной карете, запряженной двумя лошадьми. Представители высшего сословия в Когурё не жалели денег на украшение своих средств передвижения. Карета и лошадиная сбруя были позолоченными, с вырезанными по контуру витиеватыми узорами разных расцветок. Во дворе усадьбы Пак Бугиля было выделено место для хранения карет, в котором они выставлялись по цвету и размеру. Пак Бугиль ничего не жалел для нового приближенного. Он даже подарил Ли Чжинму двух породистых скакунов. Такие лошади стоили примерно как дом с шестью комнатами.

На столичных улицах была выделена колея для движения карет. По этой колее Ли Чжинму и следовал на своем новом скакуне за Пак Бугилем. Если благодаря купцу ему удастся выяснить личность главаря Черных Смерчей, товарищи больше никогда не посмеют насмехаться над ним. От одной только мысли об этом на его лице появлялась довольная улыбка. Тело юноши еще не восстановилось после ранений, но он уже чувствовал словно заново родился.

Карета Пак Бугиля проехала через весь город и выкатилась через восточные ворота в сторону горы Ыльчжи. У подножия этой горы находилась знаменитая ярмарка лекарственных трав. Дикий женьшень и другие лечебные травы, собранные в окрестностях горы Тэсон, считались самыми лучшими в стране, а кроме них тут продавались травы и коренья со всех уголков Когурё, поэтому людей здесь всегда было видимо-невидимо. Иногда сюда с разрешения правителя даже забредали торговцы из китайских провинций или Японии, настолько широка слыла молва об этом месте.

Незаконная торговля диким женьшенем строго запрещалась в Когурё. Для того чтобы купить или продать женьшень, участники сделки должны были получить специальное разрешение от распорядителей ярмарки и уплатить налог в государственную казну. Но проблема состояла в том, что распорядителей было всего двое, и они при всем желании не могли уследить за огромным количеством сделок, совершающихся на самой большой ярмарке в стране. Поэтому был создан Совет купцов, который работал, получая указания из травяной лавки Чанбэк. Таким образом, можно сказать, что лавка Чанбэк действовала от имени короны, следя за всеми сделками, проводимыми на ярмарке.

Ли Чжинму догадался, что главарь Черных Смерчей, замаскировавшись, скрывается среди торговцев на ярмарке. Поэтому его личность до сих пор и не раскрыли. Воин, изо всех сил вытягивая шею, крутил головой по сторонам. Внезапно он заметил Ким Ёнчоля, который, закинув на себя заплечные носилки, осторожно выглядывал из-за старого дерева. «Вовремя», — подумал Ли Чжинму, который как раз удивлялся тому, что товарищи куда-то пропали из виду.

На ярмарке, набитой торговцами со всей страны, царила суматоха. Повсюду бродили толпы людей, но самым оживленным местом была, разумеется, травяная лавка Чанбэк. Свободное место перед входом в лавку превратилось в базарную площадь. Кареты и повозки столпились в беспорядке у ворот, а двери огромного склада стояли открытыми нараспашку, и носильщики без конца таскали оттуда какие-то мешки. По обе стороны от главных ворот расположилось еще около десятка таких же больших складов, а рабочих, бегающих повсюду как муравьи, казалось, было больше сотни. Масштабы лавки Чанбэк действительно поражали воображение.

Карета Пак Бугиля остановилась на площади, к ней сразу же торопливо подскочил худенький мальчик и, почтительно склонив голову, помог купцу выбраться наружу:

— Добро пожаловать, господин. Хозяин вас ожидает.

Ли Чжинму навострил уши, услышав слово «хозяин». Но Пак Бугиль кивнул в его сторону и приказал:

— Жди здесь. Он не любит принимать незнакомцев.

Не потрудившись дождаться ответа, купец поспешно скрылся в недрах здания. Привязав коня к столбу рядом с кормушкой, Ли Чжинму незаметно принялся искать взглядом Ким Ёнчоля. Тот стоял у каменной ограды и о чем-то спорил с торговцами:

— Какой же это женьшень, я же вижу, что колокольчик!

— Ну что за человек! Говорю ведь, женьшень это! Нечего тут околачиваться, раз покупать не собираетесь! Идите своей дорогой!

— Не пахнет же совсем! Где вы такой женьшень видели?

Ли Чжинму обеспокоился, что Ким Ёнчоль привлекает к себе слишком много внимания. Вклинившись между ним и торговцем, он уставился на товарища, словно на незнакомца, и сказал:

— Ты откуда такой упрямец? А морда-то подозрительная, я погляжу! Не воришка ли часом?

Ким Ёнчоль узнал товарища, и его лицо просветлело. Он беспокоился о его ранах. Слегка улыбнувшись, воин тоже включился в игру:

— Что это за вздор ты несешь?

— Я тебе покажу вздор!

Ли Чжинму грубо схватил упирающегося Ким Ёнчоля и потащил за собой. Наблюдавшие за этой сценой торговцы и рабочие захлопали в ладоши и засмеялись.

— Эй, ты что, с ума сошел? А ну отпусти! Я тут на службе вообще-то!

— Рот закрой! — громко рявкнул Ли Чжинму, чтобы услышали окружающие, и шепотом добавил: — Это хозяин лавки.

— Что?

— Ты глухой, что ли? Я про их главаря.

Ким Ёнчоль действительно был глуховат на одно ухо. Ли Чжинму наклонился поближе и повторил еще раз, хотя уже готов был взорваться:

— Я говорю, это хозяин этой лавки, балбес!

— Правда?

— Ой, бестолочь! Глаза у тебя не там где надо, вот и женьшень от колокольчика отличить не можешь! Переполох целый устроил! Иди уже отсюда!

Раздраженный непонятливостью товарища, Ли Чжинму сильнее, чем стоило бы, толкнул его, опрокинув на землю, и пошел прочь.

Прошло еще некоторое время. Наконец Пак Бугиль в сопровождении хозяина лавки и его помощника вышел из дома и направился в амбар смотреть какой-то товар. Ли Чжинму украдкой подошел к купцу и стал топтаться у него за спиной, чтобы поближе разглядеть человека, которого называли хозяином.

— Этот юноша спас мою жизнь недавно. Он очень ловкий и расторопный, думаю, от него будет много пользы, — сказал Пак Бугиль.

Хозяин окинул воина с ног до головы недовольным взглядом, и Ли Чжинму поспешно притворился, что занят разглядыванием трав. Боковым зрением юноша продолжал следить за хозяином. На первый взгляд этот человек казался слишком слабым, чтобы быть тем самым таинственным главарем Черных Смерчей.

Пак Бугиль громко заговорил, чтобы его слышали окружающие:

— Тогда все решено, подготовка к мероприятию идет, как и договаривались. Я немедля пришлю вам тридцать мешков проса и бобов. Народ сбежится как миленький. Ха-ха-ха.

Помощник, который стоял рядом с хозяином лавки, держа в руках счетную книгу, смахнул рукой пылинки со спины Пак Бугиля и заискивающе улыбнулся:

— Если вдобавок к традиционной борьбе еще и пригласить музыкантов, занимательное зрелище получится, господин, не правда ли?

Пак Бугиль, получив от Ким Чжусына приказ отвлечь внимание народа от провала Черных Смерчей, решил устроить состязание по боевым искусствам. Купцы и местные торговцы устроили складчину и объявили, что победитель получит невероятную награду — целых тридцать мешков проса и бобов.

Молодая луна скромно показалась из-за облаков, слегка осветив главные ворота травяной лавки Чанбэк. На пустой площади перед ней шестеро мужчин сидели вокруг костра и попивали вино, передавая бутылку из рук в руки.

Чхве Уён, получив донесение Ким Ёнчоля, созвал всех членов отряда. До захода солнца все Северные Мечи спрятались в разных частях ярмарки и ждали приказа командира.

С тех самых пор, как отряд покинул земли клана Чонно и направился в столицу, Чхве Уён вынашивал план по поиску и уничтожению главаря Черных Смерчей. Генерал Воль Гван отдал четкий приказ: во что бы то ни стало выяснить личность этого таинственного человека. Сегодня, спустя целых три месяца, цель наконец-то была обнаружена.

С самого начала было понятно, что выяснить, кто этот безликий человек, стоящий за Черными Смерчами, будет нелегко. Чхве Уён, направляясь в Пхеньян с сотней лошадей, в каждой деревне по пути устраивал незначительные склоки, чтобы привлечь внимание. Прибыв в столицу, он велел всем своим воинам внимательно следить за каждым шагом Черных Смерчей. Дабы найти средства на содержание отряда, командир продавал лошадей. В итоге с помощью генерала Ыльчжи ему удалось внедрить нескольких своих людей в ряды врага. Пожертвовав жизнями двух товарищей, погибших от меча Ли Чжинму, он наконец смог ухватить за хвост тень загадочного главаря Смерчей.

Северные Мечи никогда не недооценивают противника и вкладывают в каждую битву всю свою мощь. Одна ошибка может привести к мгновенной смерти. Для того чтобы выжить, нужно прикладывать все усилия. Главная цель — голова главаря Черных Смерчей. Желательно, чтобы как можно меньше своих полегло в этом бою. Чхве Уён приказал воинам сначала атаковать мужчин, распивающих вино на площади. Судя по тому, как топорщилась их одежда, под ней явно скрывались кинжалы. Командир Северных Мечей с одного взгляда понял, что это не простые торговцы.

Получив донесение о том, что отряд окружил огромную территорию травяной лавки, Чхве Уён выстрелил вверх огненной стрелой, подавая товарищам сигнал к нападению. Несколько черных теней стремительно промелькнуло на площади перед лавкой, и сидевшие там мужчины упали замертво, не успев издать ни звука. Повсюду виднелись тени Северных Мечей, бесшумно перелетающих через ограду. Травяная лавка в мгновение ока погрузилась в хаос. Ночной воздух пронзили испуганные крики, и все рабочие и слуги высыпали во двор, подгоняемые суровыми воинами. Переодетых в обычных рабочих Черных Смерчей насчиталось не более тридцати человек. Остальные люди не умели пользоваться оружием, поэтому их быстро согнали в один угол. Северные Мечи разделили женщин и мужчин и заперли их по отдельности на складе с травами.

Всего в зданиях находилось около ста человек, из чего можно было сделать вывод об огромных масштабах этого заведения. Противники, защищавшие хозяина лавки, оказали сильное сопротивление, и несколько Северных Мечей получили ранения. Но все же это не потребовало вмешательства Чхве Уёна. Отчаянно сражающиеся Черные Смерчи оказались окружены и моментально сдались, побросав оружие на землю, когда к горлу оказались приставлены острия мечей противника.

Враг был захвачен быстро, но Чхве Уён не мог избавиться от странного ощущения, что что-то здесь не так. Он схватил хозяина лавки, засунул ему в рот кляп и толкнул его в повозку. Оставив нескольких человек охранять склад, командир приказал остальным воинам отступать. Вся операция заняла не больше времени, чем один прием пищи.

Чхве Уён только отъехал от горы Ыльчжи, когда увидел, что навстречу ему, словно вихрь, мчится с десяток всадников. Он стремительно вынул меч из ножен и приготовился к бою. Держа в другой руке копье на изготовку, командир встал на дороге, но всадники остановились перед ним и осветили темноту факелами.

— Чхве Уён, это ты? — прорезал тьму глубокий низкий голос.

Чхве Уён молниеносно спрыгнул с лошади и подбежал к говорившему.

— Приветствую вас, генерал.

Его переполняли эмоции. На миг командиру даже показалось, что он сейчас расплачется. Чхве Уён опустился на одно колено и почтительно склонил голову, прижав руку к сердцу. Перед ним стоял сам генерал Воль Гван.

— Поднимайся. Где этот человек? Ты поймал его?

— Да, генерал. Он в повозке.

— Тащите его сюда и зажгите факелы поярче.

Получив приказ генерала, воины быстро забегали вокруг. Дрожащего всем телом хозяина травяной лавки кинули к ногам генерала и принцессы.

— Это он? — голос Воль Гвана дрожал от едва сдерживаемой ярости. В глазах Пхёнган мерцали огни, отражающиеся от света факелов. Она не послушалась просьбы наставника остаться во дворце и последовала за ним, чтобы своими глазами увидеть, как смерть матери будет наконец отомщена.

— Так это ты тот самый таинственный главарь Черных Смерчей? — гневный голос Воль Гвана пронзил темноту ночи словно раскаты грома.

Побелевший от страха хозяин травяной лавки, дрожа, помотал головой в разные стороны. Принцесса тоже заподозрила неладное. Не похоже было, что этот пугливый человек способен управлять такой организацией, как Черные Смерчи. Она тихо произнесла:

— Странно, он выглядит слишком трусливым. Я не вижу в нем ни капли достоинства.

Чхве Уён, которого терзали похожие сомнения, отдал приказ своим воинам:

— Вытащите кляп из его рта.

Не в силах больше сдерживаться, он стремительно приблизился к пленнику и схватил его за горло:

— Ты хозяин травяной лавки, верно?

— Д… да, это я. Пощадите!

Схватив его за руки, командир внимательно вгляделся в ладони мужчины. Они были совершенно гладкими, без единой мозоли.

— Этот человек никогда не держал в руках меч, — сказал Чхве Уён, с удивленным выражением лица повернувшись к Воль Гвану.

— Кто ты такой, подлец? Разве не ты главарь Черных Смерчей?

— Я… я — хозяин травяной лавки, и только.

Генерал отвернулся от пленника и решительно сказал:

— Вы поймали не того. Перережьте ему горло.

— По… постойте! Подождите! Я скажу вам правду, только пощадите меня!

— Говори! Где главарь Черных Смерчей?

— Э… это мой помощник. Помощник в травяной лавке и есть настоящий главарь Черных Смерчей!

— По коням!

Чхве Уён молниеносным движением оттолкнул хозяина травяной лавки с дороги, пришпорил коня и помчался вперед.

Приближаясь к травяной лавке, Чхве Уён издалека услышал звон оружия. Черные Смерчи, держа в руках мечи и копья, собрались на площади перед входом и сражались с Северными Мечами. Командир на ходу соскочил с лошади и ворвался в самую гущу битвы. Его копье неистово засверкало во тьме ночи. Следом за ним к сражению присоединился Ким Ёнчоль. Яростно размахивая огромным мечом, он раскидывал противников направо и налево. Воин считал себя виноватым в том, что отряд допустил такую оплошность перед генералом.

Если кто-то пытался остановить могучий клинок Ким Ёнчоля, его меч тут же ломался надвое под напором воина, и враг падал замертво. Северные Мечи — воины, которые побывали в аду и вернулись, никто не может им противостоять в бою. Безжалостно расправившись с противником, отряд снова проник во двор травяной лавки. Мертвые тела товарищей, которых оставили до этого сторожить склад, лежали на земле в лужах крови.

— Бросайте оружие и выходите во двор! Те, кто ослушается приказа, прощайтесь с жизнью! — грозным голосом прогремел Воль Гван.

Рабочие и слуги, прятавшиеся в зданиях, торопливо выбежали на улицу. Помощника хозяина лавки окружало около десяти человек охраны. Исподлобья взглянув на Воль Гвана, он незаметно подал сигнал одному из своих людей. Воин приставил к луку огненную стрелу и натянул тетиву, целясь в ночное небо. Но тут же замертво упал на землю, сраженный стрелой Ли Чжинму.

Принцесса молча наблюдала это зрелище, стоя в тени, где никто не мог ее заметить. Последние оставшиеся в живых Черные Смерчи пытались отразить атаку Северных Мечей, но мгновенно оказались насажены на их мечи. Разъяренный Ким Чжусын, наблюдая, как его подчиненные один за другим падают на землю бездыханными, закричал:

— Кто ваш хозяин? А ну, покажись!

Двумя руками взявшись за рукоять меча, Ким Чжусын встал в боевую позицию и приготовился биться не на жизнь, а на смерть. Воль Гван спокойно выступил из тени на середину двора.

— Так это ты главарь Черных Смерчей?

— А, это вы, генерал. Я так и думал, — усмехнувшись, сказал Ким Чжусын, узнавший Воль Гвана.

— Кто ты такой, подлец?

— Впечатляюще, вы все-таки нашли меня. Однако до сих пор никто из видевших мое лицо не остался в живых.

Если бы не наставник, принцесса в этот момент лично бы достала кинжал и вонзила его в черное сердце врага.

— Говори сколько угодно. Но знай, что сегодня ты встретишься со своими предками.

— Думаете, меня так просто убить?

— То, что я думаю, не твое дело.

— Генерал, я глава Черных Смерчей, недооценивать меня было бы большой ошибкой с вашей с…

— Договоришь свой вздор в аду. Если не хочешь, чтобы твои люди безвинно пострадали, вынимай меч.

— Хорошо, я покажу вам, что настоящее воинское искусство отличается от глупой бойни на поле брани.

— Давай уже, доставай оружие.

Ким Чжусын вынул из ножен длинный меч.

— Ну что ж, давайте проверим, насколько правдивы легенды о вашем искусстве, генерал.

Воль Гван достал из-за спины два могучих меча и описал ими большой круг. Предстоял бой, в котором на кону стояло долгожданное возмездие за коварное убийство его первой и единственной любви.

Выставив вперед одну руку, генерал одарил противника тяжелым взглядом и принял позу для начала атаки. Ким Чжусын, выискивая глазами слабое место противника, направил свой меч острием вперед и кинулся в бой. Его движения были легкими и быстрыми, а дыхание ровным. На мгновение замерев, он коротко вскрикнул и сделал резкий выпад, целясь мечом наискосок в бок Воль Гвана. Генерал успел заметить движение локтя соперника и подставил клинок для защиты. Дзинь! Мечи столкнулись с громким лязгом, и во все стороны полетели искры.

Ким Чжусын резко крутнул рукой и попытался вонзить меч в шею противника. Воль Гван снова легко отразил атаку. Главарь Черных Смерчей ускорил движения, и его клинок начать летать с такой скоростью, что почти перестал быть заметен глазу. В ночном воздухе стояла напряженная тишина, прерываемая только звоном оружия.

Оба воина двигались так быстро, что зрители не успевали уследить за ними. Атаки Ким Чжусына были прямыми и мощными, тогда как меч Воль Гвана словно кружился в спокойном танце и мягко вырисовывал плавные линии. Победа в этом поединке зависела от способности противников контролировать дыхание. Ким Чжусын делал резкие выпады, и его дыхание сбивалось во время особо сильных атак. Воль Гван же спокойно делал размеренные вдохи и выдохи, вне зависимости от силы и скорости нападения. Спустя некоторое время Ким Чжусын начал уставать, его удары стали слабее. Из последних сил он попытался атаковать соперника мощными взмахами меча, но генерал был спокоен и непоколебим, словно вода в глубоком озере.

— Достаточно, — вдруг произнес Воль Гван.

Он стремительно развернулся и сделал резкий выпад мечом. Кровь алой струей брызнула из правого бока Ким Чжусына, его шаги замедлились. Будучи главарем Черных Смерчей в течение долгого времени, Ким Чжусын привык только отдавать приказы и не принимать участия в битвах. Это его и погубило. Пока он пытался отразить меч Воль Гвана, целящийся в его горло, второй клинок вонзился ему в бедро. Острие вошло глубоко в плоть, и при каждом движении кровь текла по ноге горячей струей. Главарь Смерчей продолжал, хромая, отражать атаки противника, но тело больше его не слушалось.

Он понял, что долго так не продержится. Подняв меч, Ким Чжусын сделал вид, что сдается. Надежды на победу в справедливом бою у него больше не осталось. На его лице появилась злорадная усмешка. Злобно наблюдая за приближением Воль Гвана, он резко взмахнул мечом, вложив в этот удар последние силы. Однако тень генерала вдруг исчезла из виду, и раздался хруст костей. Ким Чжусын почувствовал нестерпимую боль. Это Воль Гван в последний момент успел уклониться вбок и, падая на соперника, сломал тому плечо рукояткой своего меча. Последняя уловка Ким Чжусына не принесла результата. Меч Воль Гвана был непобедим, как и гласили легенды.

Несколько Черных Смерчей кинулось на помощь предводителю, бессильно опустившемуся на колени, но Чхве Уён молниеносно сразил их ударами своего копья. Воль Гван посмотрел на небо, в котором тускло светила молодая луна, прячущаяся за облаками. Даже после отмщения любимая уже не вернется на этот свет. Но этот узел все равно нужно разрубить. Иначе коварные замыслы врагов станут угрозой для принцессы.

Меч Воль Гвана поднялся высоко в небо и, резко прокрутившись в воздухе, перерезал горло Ким Чжусына. Принцесса медленно вышла из укрытия и, не замечая падающих капель дождя, подошла к умирающему врагу. «Матушка, вы смотрите? Ваша смерть наконец отомщена», — мысленно воззвала она. То ли от пережитого потрясения, то ли от холода Пхёнган дрожала всем телом.

Потрясенные смертью главаря, Черные Смерчи с широко открытыми глазами застыли на своих местах. Чхве Уён выступил вперед и громко крикнул:

— Если не хотите сдохнуть как собаки, бросайте оружие! Мы не собираемся убивать вас. Это была личная месть. Можете забрать тело.

Один бледный и худой воин осторожно выступил вперед и, почтительно поклонившись Чхве Уёну, принялся приводить в порядок тело Ким Чжусына. Это был Ким Сончжип, счетовод в травяной лавке Чанбэк, правая рука главаря Черных Смерчей, отвечавший за все крупные сделки по продажам лекарственных трав и растений. Ким Чжусын ценил талант внебрачного сына и держал его подле себя, несмотря на то что тот был рожден от простой наложницы.

Тридцатилетний Ким Сончжип был единственным человеком, который знал все о настоящем положении дел в травяной лавке Чанбэк и скрытых денежных потоках, проходящих через нее. Богатство, которое за эти годы нажил Ким Чжусын, почти превосходило состояние всех Пяти кланов, вместе взятых. Главарь Черных Смерчей занимался продажей не только дорогих лекарственных трав и дикого женьшеня, но и соли, шелка, зерна и драгоценных металлов. Если какое-то дело пахло деньгами, он тут же протягивал свои щупальца и, позаботившись об установлении монополии на этот товар, начинал грести золото лопатой. Благодаря званию заведующего финансами Черных Смерчей Ким Чжусын, разумеется, имел определенное положение в обществе, но главнее всего для него были деньги. Ведь говорят, что золото может даже мертвого с того света вернуть. Ким Чжусыну лучше других было известно, какую власть дает человеку богатство, а Пак Бугиль и Ким Сончжип научились этому от него.

Половина всей торговли в Когурё либо полностью находилась в руках Ким Чжусына и Пак Бугиля, либо зависела от них. Они обладали таким богатством, что могли бы снарядить целую армию и вести войну долгие годы, а деньги бы все не заканчивались.

Пока принцесса и Воль Гван наслаждались свершившимся возмездием, в душе Ким Сончжипа закипала лютая ненависть.

— Я покажу вам, что ваши мечи — это еще не все. Не только у вас есть сила.

Чхве Уён с подозрением посмотрел на Ким Сончжипа, слишком усердно суетившегося у мертвого тела, и грозно приказал:

— А ну, подними голову.

Ким Сончжип, ни секунды не колеблясь, повернулся к Чхве Уёну и спокойно посмотрел ему в глаза.

— Как ты связан с этим человеком?

— Это мой хозяин. Он с детства растил и воспитывал меня.

Ким Сончжип склонил голову и скромно отступил на несколько шагов. Чхве Уён подумал, что этот человек не похож на обычного торговца.

Воль Гван отряхнул меч от крови и, повернувшись, приказал своим воинам:

— Достаточно, уходим.

Злодей был найден, возмездие совершено, но голос генерала звучал мрачно:

— Ваше Высочество, угроза все еще остается. Хотя мы и убили главаря Черных Смерчей, их настоящий хозяин все еще жив и дышит с нами одним воздухом.

Глава 9. Ондаль приходит на помощь Северным Мечам

В Когурё не было сильных различий и неравноправия между сословиями. Любой простолюдин при должном старании мог занять важную должность государственного чиновника.

Самое высокое положение в стране, разумеется, занимали члены королевской семьи и их родственники, следом шли представители Пяти кланов и государственные министры, а замыкала господствующий класс провинциальная знать. Богатые купцы и другие состоятельные люди относились к сословию простолюдинов. Даже пленные и рабы, привезенные из соседних стран или захваченных территорий, могли занять определенное положение в обществе, если обладали незаурядными способностями. Существовало много примеров того, как захваченные в плен представители вражеских племен отличались благородными поступками и занимали высокое положение в Когурё.

Госпожа Са, мать Ондаля, хотя и была слепой, двигалась очень осторожно и аккуратно и отличалась вежливой манерой речи. Ондаль, переживая о матери, много раз предлагал ей спуститься с гор и обосноваться в деревне среди людей, но она никак не реагировала на его просьбы. В таких случаях Са говорила сыну:

— Теперь уже все забылось.

Когда Ондаль интересовался, что именно забылось, мать таинственно улыбалась и уходила от ответа:

— Вот сняла груз с души и понимаю теперь, что здесь самый настоящий рай. Раньше я не знала, а как зрение потеряла, так четко стала это видеть.

Любопытный Ондаль продолжал одолевать мать вопросами:

— Ты же слепая, что ты там видишь?

— Люди, даже смотря на один и тот же предмет, видят его и говорят о нем по-разному, — отвечала Са.

У Ондаля голова шла кругом. Ему было сложно понять, о чем говорит мать. Почувствовав растерянность сына, Са терпеливо объясняла:

— Прислушайся к звукам ветра. Их так много, и все они разные. И со звуками дождя то же самое. Цветы, которые каждый год зацветают в горах, все отличаются по форме и аромату. Мир удивительный и непонятный. Никакое угощение с королевского стола не сравнится с прекрасным вкусом свежей похлебки, только что сваренной из собранных в лесу кореньев. Вот и ты уже совсем вырос, сынок. Теперь я счастлива и спокойна, как никогда.

Ондалю было достаточно того, что мать чувствовала себя счастливой. Иногда он рубил дрова в лесу и ходил на базар, чтобы обменять их на необходимые в хозяйстве предметы. Он с детства жил вдали от людей и мало что знал об устройстве мира. Однако от матери он выучился тому, что люди должны помогать друг другу и защищать слабых. Ондаль всегда помнил наставления матери о том, что нельзя никого обижать и причинять людям зло.

Следуя приказанию принцессы, Им Чжонсу все еще следил за Ондалем. Он приставал с расспросами к каждому, кто был знаком с юношей. Вот и сегодня, купив у старухи, торгующей на рынке соломенными лаптями, выпивку, воин слушал ее рассказы об Ондале. По ее словам, тот собирал поленья в горах и приходил продавать их на рынок. Дрова, которые продавал Ондаль, пользовались в народе большой популярностью, потому что каждая охапка была больше и толще по сравнению с теми, что приносили другие дровосеки. Он взваливал себе на спину такое количество поленьев, что другие еле могли утащить на телеге, и, весело насвистывая, легко сбегал с горы. Хотя в детстве люди дразнили его дураком, сейчас желающих посмеяться над парнем значительно поубавилось: все-таки не каждый день увидишь такую богатырскую силушку.

Охапка дров обычно продавалась на рынке за два няна[8], но вязанки, которые приносил Ондаль, стоили все десять. Однако он легко соглашался отдать их и за три няна, и за пять. Если человек говорил, что ему нужны дрова, Ондаль без раздумий сразу продавал их ему. Поэтому обычно они доставались тому, кто первый встречался на его пути. Пока остальные дровосеки спорили друг с другом, пытаясь продать свои вязанки подороже, дрова Ондаля улетали в ту же секунду, как он спускался с горы.

Так и сегодня утром Ондаль спустился с горы с вязанкой дров. Один мужчина предложил ему за них восемь нянов, сказав, что у него дома сегодня праздник и поленья срочно нужны для костра. Однако юноша пропустил это предложение мимо ушей и направился в дом к пожилой чете, которую встретил по пути на рынок. Мужчина схватил Ондаля за руку и стал уговаривать продать дрова ему, протягивая десять нянов.

— И как вы думаете, чем все закончилось? — усмехнулась старуха, глядя на Им Чжонсу. — Ондаль отдал вязанку старикам и получил от них три няна. Он заявил, что дрова принадлежат им, потому что они первыми встретились на его пути. А мужчине предложил перекупить дрова у стариков, если они так уж ему нужны. Ну где еще такого дурака сыщешь?

Глаза старухи увлажнились от переизбытка чувств.

Всякий раз, когда у него выдавалось свободное время, Им Чжонсу выходил на рынок и расспрашивал людей об Ондале. Теперь он делал это даже не по приказу принцессы, а потому что сам крайне заинтересовался юношей.

«Может, его прозвали глупым Ондалем, потому что он простодушен и упрям до глупости?» — раздумывал воин, хотя уже составил окончательное мнение о личности юноши.

Го Вонпё никак не мог покинуть столицу, и это служило прямым доказательством того, что в последнее время направление ветра в политике и дворцовых делах сменялось быстро.

Семья Го происходила из великого королевского рода. Го Вонпё зажег палочку с благовониями перед поминальными дощечками предков. Это были славные люди, достопамятные короли, которые стояли у истоков самой империи Когурё. Гочуга подавил закипающую в груди досаду и принялся тщательно протирать портреты предков и древние свитки шелковым платком. Король Тонмён, король Юри, король Тэмусин — все они были его прямыми пращурами. Го Вонпё почувствовал, что дрожит от холода, и велел слугам подбросить поленьев в жаровню.

Гочуга снова задумался о сложившейся ситуации. Ким Чжусын убит. Невелика потеря. Он уже назначил новым предводителем Черных Смерчей Чжин Чольчжуна и велел ему начать реорганизацию. Скоро Черные Смерчи будут преображены, что пойдет им только на пользу, а назначение Чжин Чольчжуна, племянника Чжин Пиля и двоюродного брата Чжинби, еще больше укрепит связи с кланом Кванно.

Го Вонпё не мог до конца поверить в то, что преданно служивший ему столько времени Ким Чжусын мертв. Гочуге пришлось лично вмешаться, чтобы пресечь распространение слухов о том, что главарь Черных Смерчей убит руками Северных Мечей. Многие могли бы задуматься о том, кто еще стоит за этим происшествием. Го Вонпё не мог позволить слухам бросить тень на его репутацию.

Дрова в жаровне звучно потрескивали, а Гочуга погрузился в размышления.

В покои вошел Го Гон и спросил:

— Отец, о чем вы так глубоко задумались?

Го Вонпё поднял голову и посмотрел на сына. На его озабоченном лице появилась слабая улыбка:

— Ты встретился с ними?

— Да, отец. Я только что побеседовал с Тэдэро и генералом Чжин Чольчжуном. Они предлагают официально включить Черных Смерчей в состав государственных войск.

— А ты что думаешь?

— Неважно, к какой организации принадлежит воин. Главное — его навыки.

— У Черных Смерчей много денег. Если нужны люди, хорошо владеющие оружием, можно просто купить их.

— Отец, Черные Смерчи, может быть, и сильнее, чем обычные воины, но им определенно не хватает настоящего боевого опыта, а также преданности и сплоченности.

Голос Го Гона, который был очень предан своим воинам, звучал разочарованно. Черные Смерчи всегда гордились собственной исключительностью и длинной историей своей организации, но с появлением Северных Мечей их статус и положение в обществе стремительно пошли ко дну.

— Значит, ты хочешь распустить Черных Смерчей?

Услышав вопрос отца, Го Гон нахмурился и поднял одну бровь:

— Сейчас от них мало пользы.

— Уверен? Торопиться некуда, сын. Иногда нужно думать на несколько шагов вперед.

Го Вонпё куда лучше сына знал, как и где можно будет использовать Черных Смерчей. Ведь именно он создал эту организацию. Го Гон кивнул и решительно произнес:

— Отец, мы должны срочно избавиться от Северных Мечей.

— Да? Ну что ж, и какова же причина такой срочности?

— Я тоже являюсь Черным Смерчем, но в последнее время мне стыдно даже говорить об этом.

Го Вонпё подумал, что сын все еще слишком молод и по-юношески вспыльчив.

— Ну, ну, тише. Ты должен думать шире. В нашем распоряжении, разумеется, есть не только Черные Смерчи, но нельзя так просто отрекаться от них, — Гочуга мягко упрекнул сына, надеясь, что тот увидит более широкую картину. — Особенно ты, сын, ты всегда должен держать их подле себя. Это воины-сонины, которые выдержали экзамен на государственную службу. Со временем они займут важные посты в армии, а это значит, что в их руках будет сосредоточена огромная сила. Подумай, что такие люди будут преданы тебе. Тогда в будущем ты обретешь такое могущество, что никто не сможет противостоять тебе.

Го Гон испытывал к отцу бесконечное уважение и беспрекословно подчинялся ему. Но иногда его отталкивала холодная расчетливость родителя.

— Отец, пока вы восстанавливаете порядок в отряде Черных Смерчей, я сосредоточусь на том, чтобы найти и уничтожить Северных Мечей.

Го Вонпё попытался мягко переубедить сына:

— Не стоит наводить шумиху по всей столице, лучше увеличь количество дозорных в ночную смену. Вместо того чтобы кидать все силы на уничтожение врагов, можно повернуть все наоборот и, используя их, посеять панику среди жителей. Нужно отвлечь внимание от нас и указать народу на то, что совершили они. Если люди начнут бояться, то у нас появится шанс вмешаться и повернуть ситуацию в свою сторону.

Все-таки верно говорят, что мудрость приходит с возрастом. Го Гон часто дивился отцовской прозорливости, приобретенной им с богатым жизненным опытом. На этот раз он тоже был удивлен хитрым планом отца. Го Вонпё, словно учитель, передающий ученику бесценные знания, изучающе посмотрел на сына и спросил:

— Гон, ты думаешь, что Северные Мечи действуют сами по себе?

— Нет, отец, за ними стоят генерал Воль Гван и Гочуга клана Чонно.

— А кем сейчас является Воль Гван?

— Он является наставником принца и принцессы… Так значит, король?

— Не угадал. Король ничего не предпринимает вот уже несколько лет. И впредь, скорее всего, будет так. У него есть долг — делать все для безопасности страны. Это всегда будет сдерживать его и ослаблять. А генерал Воль Гван в эти дни не отходит ни на шаг от принцессы Пхёнган.

— Но… неужели?

— Я тоже был удивлен. Твой отец знает все о принцессе: каким одеялом она укрывается на ночь, какие закуски подаются к ее обеденному столу… Мне докладывают даже, в какие дни она чувствует женское недомогание.

— Но я слышал, что принцесса отослала почти всех служанок из Зала Магнолий.

— Ха-ха-ха, кому какое дело? Если я захочу, принцесса отправится следом за матерью прямо из своей постели.

Го Гон вдруг отчетливо понял, каким безграничным могуществом обладает отец, и по его спине пробежали мурашки. Личная сеть шпионов Го Вонпё добывала сведения куда быстрее и точнее, чем Черные Смерчи.

— В этом деле явно проглядывает хвост Воль Гвана. Как бы он ни скрывался в темноте, солнечные лучи всегда рассеивают туман, — сказал Го Вонпё сыну и, присев на резной деревянный стул, приказал своему помощнику, который ожидал за дверью: — Пригласи наших гостей внутрь.

Помощник торопливо выбежал наружу.

— Эти люди прибыли к нам издалека. Они проделали большой путь. Присмотрись к ним, Гон, они тоже жаждут головы Воль Гвана. Сын, помни, генерал ни в коем случае не должен погибнуть от твоих рук. Каждый воин в этой стране преклоняется перед ним. Если ты убьешь Воль Гвана, люди никогда не пойдут за тобой.

— Но, отец, прошу вас. Поручите мне это дело. Ярмарка находится под моим управлением, а все пострадавшие воины — мои подчиненные.

— Нет, Гон, для тебя у меня есть другая задача. Твой истинный соперник — это наследный принц. Ты должен сидеть на троне, титул Гочуги слишком низок для моего сына. Не забывай. Твое предназначение — продолжить королевскую линию наших предков, которая оборвалась по воле злой судьбы.

Лицо Го Гона окаменело. Отец всегда твердил ему об этом, но после недавнего происшествия эти слова показались юноше более серьезными и многозначительными. В этот момент в комнату вошел помощник Гочуги и доложил:

— Господин, я привел гостей.

— Веди их сюда.

Пять человек во главе с Чан Кичжу вошли в комнату и вежливо поклонились Го Вонпё. Все они были одеты как обычные торговцы. Посетители обладали интересной внешностью: у них были большие носы, а глаза имели зеленоватый оттенок. Четкая походка, прямая спина и уверенные движения выдавали в них незаурядную воинскую подготовку. Го Вонпё любезно поприветствовал гостей:

— Успели вы насладиться красотами наших земель?

— Мы прибыли по воде, господин. Но воспоминания об этом пути останутся с нами на всю жизнь, — произношение и интонация гостя были очень естественными.

— Прошу, знакомьтесь, это мой старший сын.

— Генерал Го, ваша слава бежит впереди вас. Говорят, в искусстве владения мечом вам нет равных на всем белом свете.

Го Гон коротко кивнул и обратился к родителю:

— Отец, прошу меня извинить. Мне пора.

Тюркские племена — враги Когурё. Несмотря на то, что отец имел с ними сговор, Го Гону не нравилось находиться в одном помещении с неприятелями. Юноша повернулся и собрался было выйти из комнаты, но его окликнул Чан Кичжу:

— Генерал, подождите. Наш хан отправил вам это в подарок.

Чан Кичжу открыл блестящий позолоченный футляр и достал из него меч. Го Гон внимательно посмотрел на оружие. В его глазах мелькнуло презрение.

— Я не имею желания вести дела с людьми, которые скрывают свое лицо и прячутся в тени, — ледяным голосом отказался Го Гон, даже не глядя на собеседника.

— Ха-ха-ха, мое сердце застыло, словно пронзенное мечом, от вашего холодного взгляда.

Го Вонпё, стремясь разрядить неловкую атмосферу, быстро ответил Чан Кичжу:

— Такой взгляд и подобает иметь настоящему воину, не так ли?

— Наш господин всегда говорил, что настоящий хозяин северо-восточной провинции — это Гочуга клана Геру.

Го Гон, который стоял рядом с отцом, еле сдерживая недовольство, сузил глаза.

— Вы сказали «провинция»? Великая Когурё в ваших глазах всего лишь какая-то «провинция»?

В голосе молодого человека словно звенел лед. Лица лазутчиков помрачнели. Они явились к Го Вонпё с предложением союза и не ожидали такого грубого обращения.

Го Вонпё принял меч вместо сына и вынул его из ножен. Искусно выкованный клинок угрожающе сверкнул в отражении пламени из жаровни. Гочуга взмахнул мечом и, сделав несколько резких выпадов, обратился к сыну:

— Гон, Ён Чонги из Чонно застрял на северной границе и не может шагу ступить в сторону столицы. Это все благодаря помощи тюрков. Как говорится, враг моего врага — мой друг. В этом мире не существует только прямых и правильных путей. Иногда дорога извивается подобно змее, а то и вовсе обрывается. Для того чтобы взойти на вершину, приходится топтать людей и пачкать меч в крови. Тебе тоже придется идти по этой дороге, сын. Запомни это.

Го Вонпё еще несколько раз рассек воздух мечом и вложил его в ножны. Чан Кичжу почувствовал, как по всему его телу пробежал озноб. Гочуга с удовлетворенным выражением лица передал меч обратно:

— Прекрасное оружие. Этот меч так и кричит о том, что хочет попробовать вкус крови. Почему бы вам не смочить его самим для начала? Тогда мы примем дар вашего хана.

— Слушаемся вашего приказа, Гочуга.

Тюрки почтительно поклонились, забрали меч и вышли из комнаты.

В последнее время Пхёнган была на седьмом небе от счастья.

Благодаря появлению Воль Гвана она чувствовала себя под надежной защитой. Зыбкое положение принцессы и ее брата во дворце стало устойчивым, как каменная глыба. Немалую радость также ей приносили занятия с наставником. Знания, которые генерал передавал своим подопечным, были не мертвыми учениями из старых книг, а настоящими практическими уроками жизни. Принцесса всю себя отдавала изучению наук и военного дела, неутомимо впитывая новую информацию. Иногда она даже сама просила наставника дать ей побольше домашнего задания.

Воль Гван тоже прилагал все силы для обучения принцессы. Тактики ведения крупных битв, способы управления настроениями народа при затяжной войне, стратегии защиты крепостей, искусство ведения морского боя, подготовка и снаряжение армии при военной угрозе — все эти дисциплины вместе со многими другими подробно объяснялись на занятиях принцу и принцессе. Генерал видел, что новые знания оседают в головах его подопечных и они становятся взрослее с каждым днем. Это рождало в его душе гордость, и он с энтузиазмом обучал их все новым премудростям.

Пхёнган проявляла особый интерес к различным военным хитростям и уловкам. Ее влекли тактики, при помощи которых можно было победить врага, не пролив ни единой капли крови. Если для этого нужно плести интриги и прибегать к обману — так тому и быть. Мастерство победы над противником без использования меча и копья, при помощи одной лишь хитрости, и позволяющее сократить количество жертв — как раз то, что стоит изучать женщине. Чтобы не попасться на удочку врага, никогда нельзя ослаблять бдительность. Если не победишь — умрешь. Побеждает сильнейший, и только сильнейший остается в живых. Таков закон природы.

По утрам принцесса обычно изучала науки и теорию, а после обеда овладевала практическими навыками боевого искусства. В такие дни она покидала дворец в карете и посещала дом Воль Гвана для тайных тренировок. Обычно рядом с ней во время занятий присутствовал Им Чжонсу, неприступно стоящий на страже своей госпожи. Однако часто Пхёнган любила ходить к дому наставника пешком, переодевшись в наряд простолюдинки, в сопровождении Сэтбёль или госпожи Консон. В таких случаях воинам, охранявшим принцессу, приходилось держаться на расстоянии и стараться не привлекать внимания. Но принцесса настаивала на этих дальних прогулках, потому что так она могла наблюдать за жизнью подданных и вникать в их проблемы.

Дом Воль Гвана находился на холме, за которым протекал небольшой ручей. Он почти ничем не отличался от домов обычных жителей, не считая только большой площадки для обучения боевому искусству.

Пока Пхёнган тренировалась снаружи с деревянным мечом, Воль Гван слушал доклад Чхве Уёна о текущем положении дел. Чхве Уён сообщил генералу, что за последнее время сразу несколько членов отряда пропали без вести. Они совершенно точно не могли дезертировать или самовольно покинуть пределы столицы. Если бы воины хотели отделиться от товарищей, они могли бы сделать это еще на севере, когда отряд был официально расформирован. Северные Мечи проделали огромный и трудный путь, чтобы попасть в Пхеньян для службы генералу. Исчезновение не пары человек, а целого десятка воинов могла означать только одно — случилось что-то плохое.

Пока было непонятно, является ли это делом рук Го Вонпё. Воль Гван предполагал, что Гочуга не будет сидеть сложа руки после потери Ким Чжусына. Однако каждый член отряда Северных Мечей был исключительным воином, которого не так просто победить, — это беспокоило генерала.

Каждый воин из отряда Северных Мечей легко мог одновременно противостоять десяти обычным солдатам. Если ему приходилось сражаться с обученными врагами, облаченными в железные доспехи, каждый Северный Меч все равно имел высокие шансы на победу над тремя или четырьмя противниками. Члены отряда выживали в самых жестоких битвах, они сотни раз проникали в тыл врага, бывали окружены, месяцами сидели в горах, питаясь лишь корешками деревьев, и все равно возвращались домой живыми. То, что сейчас эти бравые воины не дают о себе знать, говорило о том, что они либо захвачены в плен, либо мертвы. Но если бы они были в плену, то непременно попытались бы сбежать. Отсутствие каких-либо следов или трупов означало, что здесь орудует группа профессиональных убийц.

Воль Гван приказал Чхве Уёну объявить первый уровень опасности. Это значило, что теперь членам отряда запрещено заниматься личными делами, они должны разделиться на группы по десять человек и залечь на дно. До следующего приказа всем воинам следовало сменить личность и затаиться, словно медведи в зимней спячке.

Пост командира столичной стражи, который занимал Го Гон, считался одним из самых высоких и почетных среди воинов. Кроме того, вместе с должностью он получил и звание генерала, что в таком молодом возрасте было практически невозможно.

У Го Гона имелся личный отряд из восьми воинов, которых называли Тенями. Они были отобраны из лучших сонинов и отличались невероятными навыками боевого искусства. Эти воины слушались только приказов Го Гона и действовали лишь согласно его воле. Вместе со своими воинами молодой человек рыскал по столице и ее окрестностям в поисках затаившихся Северных Мечей. Он был убежден, что позор, который постиг Черных Смерчей, и смерть Ким Чжусына были результатом того, что они недооценили противника. Смерчи чересчур гордились своей так называемой непобедимостью и смотрели на врага свысока, поэтому понесли горькое поражение.

Го Гон со своим отрядом ездил повсюду, выискивая мужчин в возрасте от двадцати до сорока лет, говорящих на северном диалекте. Он обращал внимание на их телосложение и манеру поведения, которые могли бы сказать о том, что эти люди изучали боевые искусства. Если человек подходил по всем этим признакам, Го Гон отправлял Теней расправиться с ним — неважно, принадлежал ли он на самом деле к отряду Северных Мечей или нет. Соблюдать секретность было необязательно, ведь сам Го Вонпё дал сыну указание навести шуму и посеять страх и смятение в народе. Тени и Северные Мечи были одинаково хороши в искусстве боя, но при неожиданном нападении восьми человек отразить атаку не удавалось никому. Чхве Уён, услышав от своих воинов, внедренных в ряды Черных Смерчей, о действиях Го Гона, немедленно приказал всем товарищам остановить деятельность.

Ли Чжинму получил от Пак Бугиля разрешение отправиться в отпуск под предлогом смерти отца. С Чхве Уёном и Ким Ёнчолем они устроились поварами на кухню к одному бывшему воину из клана Чонно, который держал теперь в столице питейный дом. На самом деле они лишь занимались самой простой работой — кололи дрова, чистили овощи или мыли рис. Однако это было отличным временным убежищем, так как воинам не приходилось выходить на улицу и встречаться с другими людьми. Все свободное время они посвящали поискам пропавших товарищей и выяснению причин их смерти. В один из дней Ли Чжинму заметил пропажу одного из соратников, который скрывался под личиной кузнеца. Идя по этому следу, Чхве Уён наконец-то обнаружил кое-что, связанное с Тенями. Но это случилось лишь потому, что Го Гон намеренно оставил место сражения с противником нетронутым.

Оружие пропавшего воина обнаружилось на холме недалеко от кузницы. Трава рядом была истоптана, а ветки деревьев поломаны — здесь явно происходила яростная борьба. Чхве Уён, внимательно изучив следы ног, капли крови на траве и валяющееся кругом оружие, пришел к выводу, что в драке принимало участие более четырех человек.

Длина реки Тэдонган составляет больше двух тысяч ли. Она берет начало в горах Рангним и несет свои воды прямо к Западному морю. В верховье в нее впадают притоки — Матанган, Чонсонган и Пирюган, — и вместе с ними река становится бурным и могучим потоком. Тэдонган протекает по широким равнинам и проходит через Пхеньян, соединяясь там с остальными притоками.

У южных ворот столицы была расположена большая пристань, куда по воде прибывали различные товары. Это было шумное и оживленное место, с множеством питейных домов и постоялых дворов. На пристани всегда толкались чужаки, прибывшие в Пхеньян из разных уголков, поэтому Чхве Уён, Ли Чжинму и Ким Ёнчоль не бросались никому в глаза. Но сегодня у питейного дома, в котором скрывались воины, как-то подозрительно собиралась столичная стража.

— Кажется, нам наступили на хвост.

Чхве Уён, Ли Чжинму и Ким Ёнчоль, не сговариваясь, схватили оружие и ловко перемахнули через ограду. Стражники, которые стояли на их пути, только успели выпучить глаза и громко закричать, но воинов уже и след простыл. Несколько всадников попытались преследовать их на лошадях, но Северные Мечи взлетели в гору так стремительно, словно это была тропинка на равнине, поэтому преследующим осталось только пустить им вслед пару запоздалых стрел. В горах конникам не превзойти пешего противника.

Чхве Уён заметил, что преследователи отстали от них, но скорости не сбавил. Воины еще некоторое время бежали изо всех сил по направлению к отвесной горной тропе. Затем, следуя по руслу ручья, они стали пробираться в лесную чащу горы Тэсон.

— Хватит, стойте! Никто уже не идет за нами.

— Балбес, я специально оставляю следы, чтобы кому надо, тот нас нашел.

Ким Ёнчоль резко ответил Ли Чжинму:

— Мы могли бы просто прикончить их, и дело с концом. Зачем нам убегать?

— Разве простые стражники — наши враги?

— А разве нет? Как по мне, кто на нас мечи наставляет — тот и враг.

— Ишь до чего додумался. Слова-то, конечно, хороши, но из твоих уст почему-то звучат не очень.

— А они хоть правда по нашу душу приходили?

— Думаешь, половина городской стражи собралась, чтобы какого-нибудь воришку на пристани изловить?

— И то верно.

— Эх, надо было хоть поесть перед тем, как бежать. Вот ведь беда. С собой ничего не захватили?

Ким Ёнчоль был простым парнем. Если, слушая собеседника, он соглашался с его доводами, то сразу признавал свою ошибку, словно послушный ребенок. Но уж если он начинал проявлять упрямство, то сладу с ним никакого не было, и все в отряде Северных Мечей единодушно сходились в том, что проще уступить этому строптивцу.

— Как же мы без еды-то? Давайте найдем что-нибудь поесть. Помираю с голоду.

— Мы всего лишь один обед пропустили.

— Это все потому, что ты один весь завтрак слопал.

— А тебе кто не давал есть?

Ровесники Ким Ёнчоль и Ли Чжинму часто препирались, но все равно были лучшими друзьями. Однако если один из них всерьез злился на другого, то они могли подолгу не разговаривать. Несколько дней друзья дулись друг на друга и демонстративно отводили взгляды, но если один вдруг пропадал из виду, то второй сразу поднимал суматоху, разыскивая приятеля. Они всегда вместе ложились спать и ели, сидя бок о бок. На поле боя друзья сражались спиной к спине, что вдвое увеличивало их мощь и делало их практически непобедимыми.

— Ну все, мы уже далеко забрались. Давайте подождем здесь, — остановившись, сказал товарищам Чхве Уён.

Воины встали и осмотрелись. Ли Чжинму заметил на противоположной стороне ручья косулю, которая вышла из леса, чтобы попить воды. Он тут же достал боевой лук и натянул тетиву. Две стрелы просвистели по воздуху с невероятной скоростью и вонзились точно в цель. Косуля упала замертво.

Ким Ёнчоль вызвался готовить. Его навыки в приготовлении еды удивляли даже настоящих поваров на кухне, где они работали. Воины разложили на берегу ручья камни, развели костер и начали поджаривать мясо косули.

Но, когда еда уже почти была готова, на берегу вдруг показались шестеро из восьми Теней Го Гона. По двое на каждого из Северных Мечей.

Главарь Теней, Иль Ён, жил, скрывая свою настоящую личность. Раньше он подавал большие надежды, и многие даже прочили ему будущее генерала, но Иль Ён влюбился в дочь своего командира и украл ее из дома. Когда его посадили в тюрьму, вмешался Го Вонпё, которому было жалко пропадающего таланта юноши. Иль Ён же до сих пор утверждал, что это не он надругался над дочерью командира, а она сама коварно его соблазнила.

Обнаружив Чхве Уёна со спутниками, Иль Ён насмешливо спросил:

— Что, дальше бежать сил не хватило?

Чхве Уён, который уже стоял на ногах в ожидании приближения врага, невозмутимо ответил:

— Милости просим. К чему же далеко бежать, если я знаю, что псы у нас на хвосте?

— Так это ты Чхве Уён? Ну давай проверим, кто из нас пес, а кто охотник.

— Ну что же вы так припозднились, мясо вот уже пахнет готовым, — недовольно протянул Ким Ёнчоль, наблюдая за тем, как Ли Чжинму приставляет стрелу к луку. — Раз уж мы собираемся биться не на жизнь, а на смерть, надо бы сначала подкрепиться. Говорят, даже мышата кусаются, если загнать их в ловушку.

Ким Ёнчоль отсек мечом кусок мяса и быстро закинул его в рот, но оно оказалось таким горячим, что воин запрыгал на месте, открыв рот. Один из Теней, не стерпев этого зрелища, резко оттолкнулся от ближайшего большого камня и взлетел с мечом наперевес. Ли Чжинму, не моргнув и глазом, подпустил противника поближе и легким движением пальцев отпустил тетиву. Стрела взмыла в воздух с тихим звоном. Враг испуганно вскрикнул и, изогнувшись назад, уклонился от летящей стрелы.

Избежав атаки, противник внезапно нацелил меч в шею Ли Чжинму. Тот прекрасно понимал, что меч достанет до его шеи гораздо быстрее, чем он успеет зарядить лук очередной стрелой, но нисколько не беспокоился. Он верил соратнику. Ким Ёнчоль взмахнул мечом, которым только что подцеплял мясо, и скрестил его с клинком неприятеля. В это мгновение Ли Чжинму молниеносно приставил стрелу к луку, развернулся и выстрелил прямо в живот Тени. Наконечник стрелы пронзил тело насквозь. Ли Чжинму, даже не взглянув в сторону поверженного врага, бросился атаковать следующего.

Поединок Чхве Уёна и Иль Ёна был поединком копья и меча. Копье яростно летало в воздухе, неожиданно меняя направление и устремляясь прямо на врага. От сильных ударов трещали камни, и кора отлетала от огромных стволов вековых деревьев. Тени отступали под градом стрел Ли Чжинму, забыв о своем численном превосходстве над противником. Угрожающее копье Чхве Уёна не позволяло им подойти ближе. Однако вскоре враги пришли в себя и, достав из-за пазухи метательные ножи, одновременно стали кидать их в соперников. Ножи летели один за одним с близкого расстояния, и Чхве Уёну сложно было отражать атаку. Он уклонился от трех или четырех клинков и еще несколько отбил копьем. Но один нож все-таки вонзился ему в бедро, а другой в плечо. В глазах заплясали искры. Командир вытащил ножи рукой. Раны были несерьезными, но кровь не останавливалась. Если так продолжится, то шансов выжить будет очень мало. Иль Ён, заметив, что Чхве Уён замер в нерешительности, приказал своим подчиненным:

— Одного оставить, остальных убить!

Тени бросились в сторону Ли Чжинму и Ким Ёнчоля. Ли Чжинму зарядил в лук сразу две стрелы и запустил их в противников, но те в ответ стали метать ножи. Стрелы Ли Чжинму безошибочно нашли цель, пронзив одного из Теней в живот и шею. Два из шести ножей, запущенных врагами, Ким Ёнчоль отбил мечом. Еще два Ли Чжинму сбил в воздухе стрелой. Но последние два ножа все-таки достигли цели и с неприятным звуком воткнулись в живот и плечо Ли Чжинму.

Чхве Уён и Ли Чжинму были серьезно ранены, но четверо врагов оставались целы и невредимы. Командир надеялся захватить с собой на тот свет хотя бы еще пару Теней, но понимал, что бой уже проигран. Он пробормотал:

— Подлые мерзавцы.

Ким Ёнчоль отчаянно отбивался от двух противников, но было понятно, что долго ему не продержаться. Иль Ён неторопливо кружил вокруг Чхве Уёна и ждал, пока замедлятся его движения. Он знал, что соперник прекрасно владеет оружием и крайне опасен даже в таком состоянии.

У Ли Чжинму ситуация была еще хуже: после ранений от метательных ножей он несколько раз получил удары мечом и теперь просто ждал смерти, сидя прислонившись спиной к большому дереву. Он держал последнюю стрелу, намереваясь воткнуть ее в сердце врага, если тот приблизится к нему. Воин чувствовал приближение конца, и на сердце у него было спокойно. Честно говоря, жить в этом мире куда труднее, чем умирать. Всю свою жизнь он провел на поле боя, изо всех сил размахивая руками и ногами, чтобы выжить и продолжить свое безнадежное существование. Бывало, что во время битвы он истекал кровью и терял сознание, думая напоследок, что смерть наконец заберет его. А снова открыв глаза, чувствовал грусть от того, что опять не умер. Так он и жил: получал смертельные раны и залечивал их только для того, чтобы снова отправиться в бой.

— Пора заканчивать с этим! Иди сюда, — прохрипел Ли Чжинму.

Настоящие воины не позволят даже врагу умереть с позором. Противник увидел в глазах Ли Чжинму безнадежность и медленно подошел к нему, опустив меч. Крепко сжимая в руках стрелу, воин из последних сил приподнялся и воткнул ее прямо в ступню врага:

— Ага! Вот тебе, трусливый гад!

Стрела прошла через кожаную обувь и пронзила ступню насквозь.

— Ну, как оно? Помни обо мне всякий раз, когда будешь смотреть на этот шрам, мерзавец! Ха! — пробормотал Ли Чжинму и, откинувшись назад с чувством большого удовлетворения, закрыл глаза.

Противник пришел в ярость. Хромая, он приблизился к воину и размахнулся мечом. Но в это мгновение вдруг раздался хруст ломающейся кости. Из глаз Тени брызнули слезы, а из носа хлынула кровь: у него была сломана переносица.

Кто-то показался из зарослей.

— Это же Ондаль! — радостно воскликнул Ким Ёнчоль, который был зажат двумя врагами, не в силах кинуться на помощь другу, уже прощающемуся с этим миром.

Чхве Уён никогда не встречал Ондаля, но это имя было ему знакомо. «Разве это не тот самый Ондаль-дурак?» — подумал командир, но тут же сосредоточился. Перед ним кружил Иль Ён. Собрав последние силы в кулак, он взглянул на противника.

Иль Ён был уверен, что битва с Северными Мечами уже почти окончена. После смерти командира расправиться с остальными будет проще простого. Но тут откуда ни возьмись появилась новая помеха.

Иль Ён раздраженно поинтересовался у Ондаля, кто он такой и зачем его сюда принесло. Ондаль, подражая голосу и выражению лица Иль Ёна, спросил у него то же самое. У того вырвался смешок. «Еще один идиот решил распрощаться с жизнью», — подумал он.

— Так ты тот самый Ондаль-дурак? Видимо, слухи не врут, дурак — он и есть дурак. Жить надоело?

— Моя матушка говорит, что я буду жить долго-долго!

Иль Ён медленно, шаг за шагом приближался к Ондалю, будучи уверенным, что легко расправится с безоружным юношей.

— Подойдешь еще ближе, и я кидаю. Ты когда-нибудь получал камнем по лбу? Это очень больно!

Иль Ён оставил раненого Чхве Уёна, с силой оттолкнулся одной ногой от земли и взлетел в воздух по направлению к Ондалю, целясь в него мечом. Снова послышался свистящий звук. Иль Ён почувствовал резкую боль в локте и выпустил меч из руки. Такое произошло с ним впервые в жизни. Как может воин потерять свой меч? Иль Ён прокатился по земле и снова схватил оружие. Но дрожащие пальцы отказывались держать клинок. Он упрямо поднялся и сжал рукоять меча другой рукой.

В это мгновение послышался какой-то гомон, и из леса на поляну, весело болтая, высыпали женщины и дети. Увидев истекающих кровью воинов, они испуганно загалдели:

— Ой, что же это! Кровь!

— Батюшки, человека убили!

Это были деревенские жители, которые собирали в лесу съедобные травы и коренья. Иль Ён растерялся. В такой ситуации продолжать битву было затруднительно. Не убивать же заодно и целую толпу простых женщин.

— Не бойтесь, это просто дяденьки немножко поругались, — принялся успокаивать женщин Ондаль. — Вот там на склоне растут дикий чеснок, латук и пастушья сумка. Много! Зажмурьтесь и бегите туда.

Женщины закрыли лица руками и побежали в ту сторону, куда указывал Ондаль. Он невозмутимо проводил их взглядом и громко добавил:

— И скорее заявите на них в деревне! Взрослые же ведь, не дети малые! И зачем драться? Словами нельзя, что ли, договориться? Обязательно кровь лить надо?

Иль Ён нахмурился. Какой позор! Он впервые оказался в такой затруднительной ситуации. Ондаль тем временем снова обратился к воинам, успокаивая их, словно маленьких детей:

— Вот видите, скоро придут люди из деревни. Вы же не будете больше драться?

Иль Ён закусил губу. Деревенские уже видели их лица, к тому же этот дурак никак не хотел уходить — продолжать бой дальше не имело смысла.

— Уходим.

Услышав приказ командира, двое его воинов подхватили раненых товарищей. Иль Ён злобно сверкнул глазами и сквозь зубы проговорил, обращаясь к Чхве Уёну:

— Если хотите остаться в живых, не крутитесь больше возле принцессы. Еще раз увижу — и вам не жить.

Иль Ён развернулся, чтобы уйти, но тут раздался голос Ондаля:

— Дядь, ты куда собрался-то? А тела мертвые кто закопает? Ну да, конечно, от подлецов преданности не жди.

У Иль Ёна задрожали губы от еле сдерживаемой ярости. Он обнял рукой ноющий локоть и решительно зашагал прочь.

Ондаль посмотрел ему вслед и крикнул:

— Дядь, кстати! Попробуй локоть несколько дней в холодной воде подержать, и перестанет болеть!

Сам поранил, а теперь советует, как лечить? Иль Ёну подумалось, что Ондаль все-таки явно не дурак, таких хитрых и гнусных типов еще поискать. Не отвечая на совет юноши, командир Теней поспешил убраться с поляны. Ему казалось, что еще немного, и он лопнет от злости на этого недоумка.

Как только Тени исчезли из поля зрения, Ким Ёнчоль подбежал к Ли Чжинму и принялся осматривать его раны.

— Отстань. Дай мне уже спокойно умереть, — застонал Ли Чжинму, который был недоволен тем, что Ондаль спас его жизнь.

— Раз уж спас, придется тебе теперь за нас отвечать, — заявил Ким Ёнчоль, обращаясь к невозмутимому Ондалю.

Чхве Уён поблагодарил юношу:

— Спасибо, мы обязаны тебе жизнью.

— Ишь какие, благодарят! А не могли сразу хорошо себя вести, по-доброму?

Глядя на бесхитростное выражение лица Ондаля, Чхве Уён тоже подумал, что день сегодня явно не задался.

Чхве Уён и Ким Ёнчоль, еле волоча свои израненные тела, потихоньку плелись в деревню, где обитали люди из рода Са. Потерявшего сознание Ли Чжинму Ондаль нес на спине.

В деревне, в которую Ондаль вел воинов, в основном жили крестьяне, сборщики лекарственных трав и угольщики. Еще здесь обретались разные люди со сложными жизненными обстоятельствами: разорившиеся городские жители, бежавшие от долгов, пленники, которые попали в Когурё во время войны, и прочие несчастные. Староста деревни осмотрел глубокую рану на спине Чхве Уёна и тихонько подозвал к себе Ондаля:

— Люди, которых ты привел, — воины, добывающие себе на пропитание мечом. Судя по ранениям этого человека, его явно собирались убить. Ты что-то знаешь об этом?

— Мы лечим даже диких зверей, если им больно. Людям тоже надо помогать.

— Были бы это звери, я бы не беспокоился. Для начала иди избавься от кровавых следов, которые вы оставили по пути в деревню. И нужно предупредить женщин и детей, чтобы держали язык за зубами.

Чхве Уён и его спутники провели в деревне целый месяц, залечивая раны средствами народной медицины.

Глава 10. Нападение на Воль Гвана

Воль Гван, узнав от Ондаля о произошедшем, сразу же поспешил в деревню. Осмотрев ранения и шрамы на телах своих воинов, он тяжело вздохнул и покачал головой:

— Удивительно, что с такими ранами вы все еще живы.

В последующие дни генерал лично обрабатывал раны крепким алкоголем и наносил на них мазь из лечебных трав. Сильнее всех среди троих воинов пострадал Ли Чжинму, но и он уже постепенно начинал прибавлять в весе, а на щеках его играл здоровый румянец.

— Ты слишком часто получаешь раны в последнее время, живого места на теле нет. Попадаться на чужой клинок может стать дурной привычкой, — укорял его генерал.

Трое воинов провели целый месяц в этом спокойном месте, окруженном прекрасными горами и чистыми ручьями, питаясь здоровой пищей и принимая укрепляющие травы. Несмотря на раны, они даже наслаждались беззаботными деньками, о которых раньше и мечтать не могли, проводя всю свою жизнь на поле боя.

Воль Гван возвращался из деревни, когда заметил, что происходит нечто странное. Рядом с его домом бродили гадатели и разносчики, а в тени дерева неподалеку сидел продавец тянучек. Дом генерала находился на холме, в отдалении от оживленных улиц, поэтому настоящим торговцам здесь делать было нечего.

Перед воротами стояла карета принцессы. Им Чжонсу вышел навстречу Воль Гвану. Генерал инстинктивно почувствовал угрозу, все мускулы его тела напряглись. Однако Им Чжонсу, казалось, ничего не замечал. С широкой улыбкой на лице он подошел к Воль Гвану.

— Генерал, вы сильно исхудали. Надеюсь, вы не больны?

Воль Гван покачал головой:

— У меня сегодня есть важное дело, возвращайтесь во дворец.

— Его Высочество принц Вон тоже прибыл с нами сегодня.

— Что? Нужно торопиться. За нами следят.

Им Чжонсу вздрогнул и, схватившись за меч, настороженно осмотрелся. Воль Гван легко придержал его за руку:

— Тихо, не подавай виду. Оставь карету здесь и уведи принца и принцессу через задние ворота. В десяти ли отсюда находится войско клана Чонно. Возьми отряд воинов оттуда, чтобы они сопроводили Их Высочеств во дворец.

— Генерал, а как же вы?

— Они не за мной пришли сюда. Слушай внимательно: по дороге нигде не останавливайтесь. Принцессе ни слова. С этой минуты ты ответственен за то, чтобы Их Высочества вернулись во дворец Анхак в целости и сохранности.

Им Чжонсу неохотно кивнул. Воль Гван отпустил его руку. Он не стал осматриваться, враг не должен был понять, что раскрыт, раньше времени.

— Я доверяю тебе. Позаботься о принцессе и принце.

Генерал отправил Им Чжонсу в дом, а сам притворился, что осматривает карету, и забрался внутрь. Он хотел скрыться от взглядов наблюдателей.

Воль Гван жил, следуя велению сердца. Кто бы что ни говорил, на первом месте для него была не страна, а любовь. Пока возлюбленная, его королева, была жива, он думал и о Когурё. Но, потеряв ее, он потерял смысл жизни, и все его существование замкнулось на бесконечном поле битвы. Генерал никогда не считал себя героем. Так называемые герои казались ему обычными пройдохами. Всю жизнь играть навязанную роль, пряча свои чувства, недостойно настоящего мужчины.

Воль Гван безмолвно наблюдал, как вечернее небо окрашивается в алые цвета, и вспоминал дни своей юности, проведенные с ней.

— Ты же любишь меня? — спрашивала она, и ее глаза радостно сияли.

— Что? А, да, — заикаясь, отвечал он.

— Я выйду замуж только за тебя, поэтому и показываю тебе.

Она медленно развязала тесемки своего наряда и показала ему свои округлые нежные груди. Он не мог оторвать взгляда от молочно-белой кожи и розовых сосков любимой.

— Открой глаза пошире. Ты должен смотреть внимательно, чтобы потом ни о чем не жалеть…

Настолько она была уверена в их чувствах. Узнав, что ее судьбу решили за нее, она достала острый клинок, чтобы перерезать себе горло. Это не было сиюминутным решением. Тогда Воль Гван примчался в последний момент и еле успел остановить ее. Он умолял любимую не умирать, убеждая ее, что мир не будет казаться кромешным адом, если только он будет знать: она жива, она живет с ним под одним небом. Однако, когда она отправилась во дворец, Воль Гван познал, что такое настоящий ад на земле. Каждой клеточкой своего тела он ощущал потерю, предыдущая жизнь казалась ему сладким сном. Он отправился на поле боя. В место, где существовали только голод, страх и жажда крови. Он проводил бесконечные дни на жестокой земле, залитой чужими слезами, отнимая чужие жизни.

С грустью Воль Гван вспоминал то время, когда она только покинула его. Наивный юноша с разбитым сердцем, потерявший свою единственную любовь. Он тяжело вздохнул.

Наблюдатели пришли в движение. Из леса донеслись какие-то звуки, видимо, убийцы утомились ждать. Воль Гван почувствовал, как в жилах закипает гнев. Он открыл дверцу кареты и громогласно крикнул:

— Ну все, теперь можете выходить. Принцесса и принц уже добрались до дворца.

Люди в масках один за другим появились из леса и безмолвно окружили генерала. Воль Гван спустился из кареты и вынул свои мечи. Он бросил на них быстрый взгляд и произнес:

— Вижу, вы прибыли издалека.

— Мы наслышаны о вас, генерал. Но откуда вы узнали, что мы издалека?

— Ваше оружие. Судя по телосложению, вы принадлежите к тюркскому племени?

Из дома послышались крики: некоторые из убийц уже проникли внутрь.

— Зачем же трогать невинных? Кто вас подослал — ваш вождь или кто-то из Когурё?

— К чему мертвому такие сведения?

— И то верно. Ну тогда вперед, кто из вас дерзнет?

В поединке преимущество получает тот, кто нападает. Убийцы обнажили мечи и кинулись на генерала. Воль Гван, зажав по клинку в каждой руке, закружился в смертельном танце.

Враги окружили его. Обычная одежда вместо доспехов придавала легкости их движениям, но одна ошибка — и незащищенное тело пронзал острый клинок генерала. Одним мечом Воль Гван отражал атаку противников, а вторым одновременно нападал сам. Если двое приближались к нему спереди и сзади, генерал использовал обе руки, искусно вращая двумя клинками.

Врагов было много, но подобраться к Воль Гвану сразу с четырех сторон было затруднительно. Убийца, который нападал на генерала спереди, получил тяжелый удар мечом по груди, из его рассеченного плеча торчала кость. Другой нападающий упустил из виду клинок Воль Гвана, которым тот стремительно взмахнул снизу вверх, и тут же замертво повалился на землю. Еще у одного зияла огромная рана на бедре, он стонал и волочил ногу за собой.

Однако Воль Гван, окруженный таким количеством врагов, тоже не мог остаться невредимым. Он получил ранения в нескольких местах, и вся его одежда насквозь пропиталась кровью. Генерал не чувствовал боли, но начинал понемногу уставать.

На этот раз враги зашли с трех сторон. Воль Гван отразил удары двоих своими клинками, а от третьего ловко уклонился. Но в это мгновение последний противник дунул в бамбуковую трубку, зажатую в его рту, и ядовитая игла вонзилась прямо в лицо генерала. Воль Гван бы мог заслониться рукавом, но не успел. Его движения были слишком замедленны из-за множества ранений. Лицо обожгло острой болью. Кровь прилила к щекам, голова закружилась, и небо поплыло перед глазами.

Он опустился на одно колено, не в силах удерживать равновесие. Веки отяжелели. Генерал понял, что яд был смертельным. Это конец. Его сознание уплывало, перед глазами проносились сцены из прожитой жизни. Зрение помутилось, а в ушах зашумело. Шаги и голоса врагов доносились до него, как будто из глубокого колодца.

Меч почти выпал из ослабевших рук Воль Гвана. Из последних сил он сжал пальцами ускользающий клинок и кинул его в нависающую над ним тень. Это был его последний удар. Меч попал в одного из убийц. Послышался короткий вскрик, а затем звук падающего тела. В это мгновение что-то острое и холодное вонзилось в спину генерала. Ему показалось, что это дуновение прохладного ветерка. Воль Гван медленно опустился на землю, его сознание угасло.

— Стоять! — раздался откуда-то резкий крик, а следом за ним послышался топот копыт.

Человек спрыгнул с лошади. Это был Го Гон, сопровождаемый отрядом Теней. Го Гон наклонился к лежащему на земле Воль Гвану и приложил пальцы к его шее. Пульса не ощущалось.

— Мы опоздали. Генерал Воль Гван мертв.

Го Гон медленно поднялся и, смерив тюрков презрительным взглядом, осведомился:

— Вы использовали ядовитые иглы?

Один из оставшихся в живых убийц вызывающе посмотрел в ответ на Го Гона:

— Мы пришли сюда убить его, а не мериться в искусстве владения мечом.

— Тогда вы не воины, а просто головорезы.

Го Гон резко выхватил меч и полоснул им по шее тюрка. Затем он повернулся ко второму и посмотрел на зияющую на его бедре рану:

— Все равно с такой ногой тебе не вернуться на родину.

Не глядя на убийцу, Го Гон приставил к его горлу меч.

— Ай!

— Головорезы не должны подавать голоса… Генерал Воль Гван был живой легендой для воинов Когурё. Мы не можем позволить людям узнать, что он пал от ваших подлых рук.

Го Гон приказал Теням сжечь трупы убийц и избавиться от всех следов побоища. Тени занесли все мертвые тела в дом Воль Гвана и подожгли его. Го Гон сидел на лошади и молча наблюдал за ревущими языками пламени, которые пожирали жилище легендарного генерала. После битвы только победителю дарована жизнь. Со смертью генерала отряду Северных Мечей тоже придет конец. Но Го Гон почему-то не чувствовал радости.

Вооруженные воины целый день входили и выходили из дворца Анхак. Сам король пришел проститься с усопшим генералом. Похороны проводились в кабинете Воль Гвана — единственной части дома, которая не сгорела дотла. У генерала не было наследников, поэтому принцесса проводила церемонию и встречала гостей. Воль Гван бы тоже желал этого, он был бы рад.

Чхве Уён, Ли Чжинму и Ким Ёнчоль стояли рядом с принцессой, помогая ей справиться с утратой. Никто не заставлял их делать этого. Но воины покинули убежище, облачились в доспехи и пришли в последний раз выказать своему герою уважение и преданность. Их больше не беспокоило противостояние с Черными Смерчами. Все эти годы они выходили живыми из жесточайших сражений, потому что так приказывал генерал Воль Гван. Но теперь он сам нарушил свой приказ и оставил их одних. Чхве Уён был зол на самого себя за то, что все еще оставался жив.

До сих пор Воль Гван был символом их жизни, доказательством их существования. Он был для них и командиром, и отцом. Многие годы они сражались рядом с ним, делили кров и еду, вместе ставили свою жизнь на кон. Северные Мечи плотными рядами обступили гроб генерала и охраняли его всю ночь, не сомкнув глаз. Другие воины королевской армии, услышав весть о смерти героя, выстроились в длинную линию перед входом в похоронный зал, чтобы отдать ему последние почести.

— Какое горе! Наша страна потеряла своего героя…

— Что же произошло, почему даже слуги генерала погибли в огне?

— Какой же сильный был пожар, раз никто не смог выжить?

Люди, пришедшие на похороны, переговаривались тихими голосами. Ким Ёнчоль почувствовал прилив злости. Генерал Воль Гван кожей ощущал приближение опасности в любом состоянии, даже если был мертвецки пьян и спал беспробудным сном. Такой человек не мог не заметить пожар, который охватил его жилище. Воин кипел от досады и чувства несправедливости, но сейчас ему лишь оставалось молча сдерживать свой гнев.

Среди людей, которые пришли проститься с легендарным генералом, одна группа привлекала особое внимание. Это были крестьяне, дровосеки, угольщики и деревенские женщины, сопровождаемые вездесущим Ондалем. Жители деревни, которых привел Ондаль, отдали уважение Воль Гвану и принялись убираться, готовить еду и кормить посетителей похоронного зала.

Чхве Уён, Ли Чжинму и Ким Ёнчоль, которые ранеными провели месяц среди этих людей, чувствовали к ним глубокую благодарность. Деревенские жители пришли сегодня на помощь по одной простой причине: они знали воинов. Селяне убрали обугленные балки, подмели пепел со двора и обустроили временное жилище для Северных Мечей. Заметив, что обычно молчаливый и сдержанный Чхве Уён оживленно беседует с деревенскими жителями, принцесса изумилась и спросила у Им Чжонсу:

— Генерал Им, кто эти люди?

— Это жители деревни из рода Са, они помогали нам с устроением молебна о ниспослании дождя, Ваше Высочество. Когда Северные Мечи подверглись нападению, Ондаль спас их и привел в деревню, а местные помогли им вылечить ранения.

— Вот как. Так значит, Ондаль тоже принадлежит к клану Сунно?

— Это точно неизвестно, но так как фамилия его матери Са…

Пхёнган кивнула и направилась к Ондалю. Увидев принцессу, тот радостно заулыбался, словно встретил старого друга.

— Спасибо, что пришел.

— Я помогаю, потому что мне нравится.

— Что нравится?

Ондаль шмыгнул носом:

— Как ты пахнешь. И вообще.

— Ха-ха-ха. Спасибо за такие слова.

Принцесса легко чувствовала себя с Ондалем. Ей казалось, что она уже давно знакома с ним. Возможно, она просто привыкла к звучанию его имени, с детства слыша о том, что принцессе-плаксе в мужья достанется Ондаль-дурак.

Им Чжонсу втихомолку следил за Ондалем, который усердно протирал соломой испачканную в золе посуду. Подойдя к нему поближе, воин поинтересовался:

— Скажи-ка мне, Ондаль. Это правда, что ты умеешь ездить на тигре верхом?

Ондаль удивленно посмотрел на воина. Его взгляд словно говорил: «Что за глупости ты несешь?» Им Чжонсу вплотную приблизился к юноше и внимательно всмотрелся в его лицо. Ондаль молча отодвинулся и повернулся к нему спиной. Им Чжонсу настойчиво продолжал сыпать вопросами:

— Это же ты призрак, который разъезжает верхом на тигре по королевским охотничьим угодьям? А летать ты умеешь?

Ондаль не мог понять, почему воин пристает к нему с такими вздорными вопросами. Не в силах больше этого терпеть, он бросил посуду, подскочил и кинулся наутек.

Спрятавшись за угол дома, он высунул голову и стал наблюдать за Им Чжонсу. Тот продолжал качать головой и что-то бормотать себе под нос. Чхве Уён подошел к Ондалю и поинтересовался, в чем дело. Ондаль указал пальцем на Им Чжонсу:

— Вон тот человек, он какой-то странный. Подошел ко мне и спрашивает, умею ли я на тигре кататься и летать. Странный, да? Мне кажется, с головой у него не лады. Ходит за мной все время и смотрит так подозрительно.

— Да ну, серьезно?

Чхве Уён посмеялся и пропустил слова Ондаля мимо ушей.

Той ночью все члены отряда Северных Мечей собрались, чтобы вскрыть труп усопшего генерала.

Им Чжонсу пытался не позволить принцессе смотреть на мертвое тело наставника, но она отчаянно настаивала на том, что хочет в последний раз взглянуть на него. Пхёнган была уверена, что Воль Гван погиб из-за нее. С дрожащими губами и глазами, полными слез, она смотрела на обгоревшее тело любимого наставника. Принцесса поклялась себе, что отомстит за его смерть, чего бы ей это ни стоило:

— Генерал, я никогда не забуду. Не будет мне покоя, пока я не найду тех, кто сотворил это с вами.

Ондаль протиснулся вперед сквозь толпу воинов, плотными рядами обступивших гроб Воль Гвана. В руках он держал какой-то обуглившийся до черноты продолговатый предмет. Воины сразу узнали его:

— Это же клинок генерала!

Довольный Ондаль, который хотел, чтобы его похвалили, похвастался, что отыскал его в куче пепла. Чхве Уён взял клинок, осмотрел его со всех сторон и вдохнул запах.

Ондаль с интересом взглянул на тело генерала. Его зрачки сверкнули подобно глазам хищника в темноте. Он протянул руку и прикоснулся к щеке генерала. Один из воинов угрожающе крикнул ему:

— А ну назад! Как ты смеешь?

Выражение лица Ондаля стало напряженным. Принцесса сделала знак воину отойти и спросила у юноши:

— Что ты заметил? Что-то странное?

Ондаль озабоченно покачал головой и сказал:

— Я работал с угольщиками и поэтому знаю…

Он выпрямился и обвел взглядом стоящих рядом людей. Со всех сторон его окружали суровые лица Северных Мечей. Все эти могучие воины обладали внушительной комплекцией и железными мускулами. Ондаль нерешительно замер. Чхве Уён ласково потрепал его по плечу и сказал говорить как есть. Набравшись смелости, юноша снова открыл рот:

— Этот дяденька…

— Это тебе не дяденька, а великий генерал Воль Гван!

Сраженные горем Северные Мечи резко реагировали на любое слово. Ондаль пожалел, что вообще решил заговорить. Ким Ёнчоль заметил колебания юноши и решительно встал на его сторону:

— Грубияны! Как вы смеете повышать голос в присутствии Ее Высочества? Еще одно слово, и я от вас живого места не оставлю!

Ли Чжинму незаметно толкнул товарища в бок:

— Тихо! Сам первый и закрой рот.

Чхве Уён мягко сказал Ондалю:

— Просто называй его генералом, а не дяденькой.

— Ладно, понял. Я посмотрел на генерала, но у него в ноздрях и горле нет золы.

Окружающие с удивленными лицами уставились на юношу, не понимая, что он хочет сказать.

— Когда угольщики работают, они становятся черными с ног до головы. Вместе с воздухом они вдыхают золу… А значит, генерал умер, не задохнувшись в пожаре. Он сначала умер, а потом сгорел в огне.

Это могло бы выясниться и после вскрытия трупа. Но принцесса была в очередной раз восхищена Ондалем. Он ничего не знал об устройстве мира и не изучал наук. Однако, несмотря на свой потрепанный вид и бесхитростную манеру речи, юноша обладал особенной мудростью и теплым сердцем. А еще на его стороне всегда были добрые жители деревни рода Са.

Пока Северные Мечи пытались справиться с наплывом эмоций, Им Чжонсу спокойно подвел итог ситуации:

— Никто из слуг генерала не смог выбраться из пожара, а все тела были собраны в одном месте.

Голос Чхве Уёна был натянут, как струна:

— Огонь развели, чтобы уничтожить следы.

— Так кто же, черт возьми, те мерзавцы, которые посмели убить нашего генерала? — не помня себя от ярости, воскликнул Ким Ёнчоль.

Ли Чжинму поспешно зажал ему рот со словами:

— Умолкни и слушай. Еще одно слово, и я тебя насажу на свой клинок.

Кипящий от праведного гнева Ким Ёнчоль послушал товарища и кротко отступил.

— Генерал остался один и намеренно отвлек убийц на себя, чтобы спасти меня и наследного принца, — произнесла принцесса и, всхлипнув, бессильно опустилась на колени. Чхве Уён подхватил ее под руку и горестно сказал:

— Ваше Высочество, это не ваша вина. Это дело рук Го Вонпё. Больше никто не осмелился бы поднять меч на генерала.

В королевских покоях дворца Анхак в ту ночь тоже горел свет. Король Пхёнвон без конца пил вино, чтобы забыться, но его сознание оставалось ясным.

Он сетовал на свое положение, требующее от него раздумий о переменах, которые повлечет за собой смерть Воль Гвана, вместо того чтобы скорбеть о потере верного соратника. Правитель был переполнен ненавистью к самому себе за то, что в такой грустный день ему приходится просчитывать ситуацию и взвешивать варианты будущих действий вместо того, чтобы оплакивать ушедшего. «Разве могу я считать себя человеком после этого?» — горько вопрошал он сам у себя. Ему нестерпимо хотелось избавиться от тяжкого груза, давящего на плечи, и стать обычным человеком.

После окончания похорон принцесса отправилась назад во дворец в сопровождении Им Чжонсу. Как только ее карета скрылась из видимости, Северные Мечи собрались в середине двора и принялись обсуждать планы мести Го Вонпё за убийство генерала. Им Чжонсу, предвидевший такое развитие событий, предупреждал их быть осторожными, но это не возымело эффекта.

Заводилой был Ким Ёнчоль. Он, как никто другой, умел красноречиво уговаривать товарищей и вдохновлять толпу. Чхве Уён никогда не мог понять этого: Ким Ёнчоль явно не отличался особым умом, но воины шли за ним, как завороженные, когда он подбивал их на какое-то дело. Наверное, это тоже своего рода талант. Даже те, кто был куда умнее и сообразительнее Ким Ёнчоля, попадались на его удочку.

Чхве Уён не меньше других желал отомстить за смерть своего героя. Но сейчас было не время. Северные Мечи носились туда-сюда по ярко освещенному кострами двору и торопливо готовились к нападению. Стояла глубокая ночь, поэтому боевые кличи воинов гулко разносились по всей тихой округе. С таким же успехом можно было просто постучать в дверь Го Вонпё, чтобы вежливо предупредить его об атаке.

Ким Ёнчоль оживленно бегал вокруг, чувствуя себя в такой суматохе как рыба в воде, и командовал:

— Так, вы берете на себя северные ворота. А мы нападаем сразу на его дом. Не надо сражаться с городской стражей, как только убьем этого подонка Го Вонпё, сразу бросаем оружие и сдаемся.

Повсюду слышались воинственные крики:

— Ура!

— Отомстим за генерала!

— В атаку! Смерть Черным Смерчам!

— Убьем Го Вонпё!

— Месть!

В это мгновение вперед выступил Чхве Уён с возмущенным выражением лица. Ким Ёнчоль замер в нерешительности. Тот сурово произнес:

— Смотреть на тебя тошно. Откуда ты только выучился такому?

Ким Ёнчоль упрямо посмотрел на командира:

— Мы поклялись умереть в один день и час с генералом. Этот день настал.

— Тебе-то откуда знать, что сегодня именно тот день? Думаешь, вы сможете отомстить, просто бросившись в атаку наобум? Это же глупо.

Несмотря на суровый выговор командира, воины возбужденно дышали и сверкали яростными взглядами. Чхве Уён боковым зрением поискал Ли Чжинму. В такой ситуации вмешиваться и идти против всех было опасно. Для взбудораженных воинов командир сейчас был лишь досадным препятствием.

— С этой минуты все, кто стоит у нас на пути, — наши враги! Вперед! В атаку!

Они погрузили гроб генерала в повозку и стали собираться к дому Го Вонпё. Это было безрассудной затеей. Го Вонпё наверняка ожидал нападения разъяренных воинов, расставив для них ловушку. Идти сейчас — все равно что отправляться на верную смерть.

Чхве Уён расставил ноги пошире и решительно загородил путь товарищам:

— Всем стоять! Ким Ёнчоль, еще один шаг — и твоя голова полетит на землю! Вы что, решили дружно умереть в один день и час?

— Меня не испугать смертью!

— Эй, чурбан, если хочешь отомстить — делай это с умом! А если собрался умирать — иди один. Думаешь, если встретишь завтра генерала в загробном мире, он тебя поблагодарит? Го Вонпё ждет нашего нападения, а вы хотите просто броситься в его лапы без всякого плана? Если мы все подохнем как собаки, кто отомстит за генерала?

Ким Ёнчоль и правда был простым и бесхитростным. Он быстро захлопал глазами, начиная понимать что-то. Чхве Уён вздохнул с облегчением. Из глаз Ким Ёнчоля вдруг хлынули слезы, он наконец пришел в себя.

Но проблема теперь была в другом: возбужденные призывами Ким Ёнчоля воины уже выкатывали повозку с гробом генерала за ворота. Чхве Уён сурово посмотрел на поникшего юношу и укоризненно произнес:

— Северные Мечи никогда не вступают в бой сгоряча. Теперь ты понял, что наделал, балбес?

Ким Ёнчоль совсем поник и даже не смог ответить командиру. Положение становилось все хуже и хуже. Откуда-то послышался знакомый голос, призывающий воинов к наступлению. Это был Ли Чжинму. Он встал во главе отряда и призывал всех следовать за ним. Чхве Уён окончательно пал духом, увидев, что его последняя надежда тоже перешла на другую сторону. Больше некому было остановить разгоряченных воинов. Чхве Уён решительно преградил им дорогу. Невзирая на уговоры своего командира, воины разразились воинственными криками и достали мечи, намереваясь смести любое препятствие со своего пути. Чхве Уён печальным голосом пытался убедить товарищей:

— Месть будет совершена! Но сейчас не время!

— Не говорите вздора! Уйдите с дороги!

Внезапно сзади раздался боевой клич, и толпа качнулась вперед. Чхве Уён поднял копье на изготовку, но ему было не одолеть весь отряд одному.

В это мгновение ночной воздух разорвало громкое ржание коня. К воротам подъехала карета. Им Чжонсу почтительно подал руку принцессе и помог ей спуститься. Кто-то громко закричал, извещая остальных о прибытии принцессы.

Пхёнган взглянула на стоявшего поодаль Ондаля и благодарно кивнула ему. Это Ондаль догнал ее по дороге во дворец и предупредил о происходящем. Го Вонпё — Гочуга великого клана и близкий родственник королевской семьи. Нападение на него — государственная измена. Если Северные Мечи атакуют Го Вонпё, их не спасет ни Ён Чонги, ни сам король. Даже если нападение удастся, каждый изменник будет немедленно казнен.

Принцесса не спеша прошла вперед в мерцающем свете факелов и осторожно опустилась на колени перед Северными Мечами. Воины смутились от неожиданного действия принцессы и почтительно замолчали, растеряв весь свой пыл.

— Принесите меч генерала, — тихо попросила она.

Им Чжонсу принес клинок и, низко поклонившись, подал его принцессе.

— Генерал погиб, защищая меня и моего брата. Поэтому, если вы желаете отомстить виновным, начните с меня.

— Ваше Высочество, что вы говорите!

— Не останавливайте нас!

— Генерал Воль Гван не сможет упокоиться с миром, пока его смерть не будет отомщена!

— Я благодарна вам. Мое сердце тоже полно ненависти и жажды мести. Но Го Вонпё ожидает вашего нападения, целая армия уже собралась у его дома. Вы должны сдержаться. Мы отплатим ему за смерть генерала, неважно, если это займет год или десять лет. Прошу вас, помогите мне. Я не смогу противостоять врагам одна. Если вы так необдуманно броситесь в атаку, победы нам не видать, — горячо взывала принцесса, в ее мертвенно-бледном лице не было ни кровинки. — Даже если вы сможете убить Го Вонпё, в Когурё произойдет раскол. Перед вами лежит тело генерала Воль Гвана, который всю свою жизнь посвятил служению этой стране. Я, принцесса Пхёнган, клянусь небесами, что отомщу за его смерть! Этот клинок я буду хранить у сердца до того дня, как свершится месть!

Огромный, как медведь, Ким Ёнчоль громко шмыгнул носом и разрыдался в голос после слов принцессы. Чхве Уён стоял рядом, с покрасневшими от слез глазами. Он стремительно подошел к принцессе и, встав позади нее, крикнул остальным воинам:

— В венах Ее Высочества течет кровь клана Чонно, наша кровь! Генерал Воль Гван любил ее, как свою родную дочь. Я, Чхве Уён, клянусь защищать Ее Высочество, принцессу Пхёнган, ценой своей жизни, вплоть до того дня, как смерть генерала будет отомщена! Всем опустить мечи! Тем, кто проявит грубость перед Ее Высочеством, прощения не видать!

Северные Мечи с залитыми слезами лицами один за другим опускались на одно колено, почтительно склонив головы. Печальная Пхёнган обернулась и поискала глазами Ондаля. Слишком тяжелый груз лежал на плечах этой шестнадцатилетней девушки. Го Вонпё — могущественный и страшный враг. Чтобы победить такого врага, нужно просчитать его следующий шаг и найти способ противостоять ему. Если не проявить крайнюю осмотрительность — поражение будет сокрушительным.

Глава 11. Переломный момент

Го Вонпё решился наконец претворить свои честолюбивые замыслы в жизнь. Воспользовавшись суматохой, происходившей после смерти Воль Гвана, он велел Тэдэро объявить в столице чрезвычайное положение, а новому главарю Черных Смерчей Чжин Чольчжуну собрать войско для нападения на дворец Анхак.

Сообщники держали связь через тайный шпионский отряд Черных Смерчей. При помощи Го Гона и его подчиненных войско Чжин Чольчжуна в мгновение ока расправилось с дворцовой гвардией. Благодаря тому, что Черные Смерчи, состоявшие в страже, обвели вокруг пальца верных королю товарищей, нападение обернулось всего лишь несколькими небольшими стычками. Основная часть воинов думала, что движение войск Чжин Чольчжуна — это просто смена караула, а тех, кто оказывал сопротивление, хватали или убивали на месте.

Начальник дворцовой гвардии генерал Ли Босон пытался остановить вторжение врагов во дворец, но был обезглавлен одним из своих же подчиненных. Генерал с горсткой верных воинов отчаянно сражались до самого конца, но со смертью начальника гвардии оборона дворца пала окончательно. Однако до полной победы Го Вонпё было еще далеко.

Гочуга не учел, что на стороне королевской семьи был еще один человек — начальник внешней стражи столицы, генерал Ыльчжи Хэчжун. Го Вонпё был уверен, что генерал не имеет определенной политической позиции и не станет вмешиваться в происходящее. Он слишком поздно узнал, что Ыльчжи Хэчжун занял свой пост по просьбе принцессы. Воль Гван оставил генерала в качестве последнего рубежа защиты подопечной после своей смерти.

Генерал Ыльчжи приказал заблокировать все входы в крепость. Это могло привести к нарушению планов Го Вонпё. Гочуга не знал, чего ожидать от этого человека: генерал пользовался большим уважением среди своих воинов и, вероятно, был верен королю. Если что-то пойдет не так, то Черные Смерчи, захватившие дворец, наоборот, могут оказаться заложниками в нем. Количество воинов внешней стражи крепости значительно превышает численность Смерчей, засевших во дворце. Если к ним прибавятся королевская армия из соседних крепостей и воины клана Чонно, то их общее число перевалит за тридцать тысяч человек. Хотя во внешней страже тоже есть Черные Смерчи, преданность их под сомнением и неизвестно, будут ли они следовать приказам нового главаря.

Чжин Чольчжун поспешно заменил стражей, дежуривших у крепостных стен, на Черных Смерчей.

Принцесса, услышав о захвате дворца, немедленно приказала подать карету и отправилась к генералу Ыльчжи. Она поведала ему о смерти Ли Босона и настояла на срочном аресте Черных Смерчей, которые служили во внешней страже. Генерал уже давно выяснил, кто из его подчиненных принадлежит к рядам врага. Он отправил к ним своего сына с фальшивым приказом от Тэдэро об общем сборе. Как только предатели собрались в одном месте, все они были мгновенно арестованы. Если бы принцесса хоть немного опоздала, генерал Ыльчжи разделил бы судьбу Ли Босона, погибнув от рук своих же воинов.

Посоветовавшись с принцессой, генерал отправил войска ко всем воротам, ведущим в крепость, чтобы никто не мог войти или выйти из столицы. Воины с обеих сторон были во всеоружии и готовы начать битву.

Генерал Ыльчжи всячески отговаривал принцессу от возвращения во дворец:

— Ваше Высочество, вся крепость, включая дворец, находится под контролем Черных Смерчей. Мы даже не можем знать, живы ли Его Величество и наследный принц, я не могу позволить вам подвергнуть опасности и вашу жизнь!

— Генерал, если через четыре дня после моего возвращения во дворец чрезвычайное положение все еще не будет отменено, вы должны будете войти в столицу и покарать изменников. До этого же, даже если получите приказ якобы от Его Величества, прошу, оставайтесь на месте.

Генерал, в очередной раз подивившись мудрости и рассудительности юной принцессы, ответил:

— Слушаюсь, Ваше Высочество, будет исполнено.

— Эта схватка не будет решающей, генерал. Го Вонпё не учел того, что вы можете вступить в игру, поэтому он быстро отступит, если увидит, что превосходство не на его стороне.

Принцесса, не находившая себе места от беспокойства за отца и брата, возвращалась во дворец. Однако у входа путь ее карете преградил вооруженный отряд:

— Стоять!

На запястьях у стражников болтались повязки из белой ткани, а их лица были незнакомы принцессе и ее спутникам. Эти воины не состояли в дворцовой страже.

Им Чжонсу вышел вперед и грозно осведомился:

— Как вы смеете преграждать нам путь? Вы что, не видите, что это карета Ее Высочества?

— В столице чрезвычайное положение. Каждый въезжающий должен выйти из кареты и пройти досмотр.

— Хотите сказать, что Ее Высочество должна выйти из кареты?

— У нас приказ.

— Ах вы, мерзавцы! Это дворец Анхак, дом Ее Высочества!

— Кто ты такой?

— Пошли прочь! Я служу в Зале Магнолий и слушаюсь только приказов Ее Высочества, принцессы Пхёнган!

— Взять его!

Стражники угрожающе двинулись вперед с веревкой в руках, намереваясь связать Им Чжонсу. Но тот, не отступая ни на шаг, решительно выхватил меч. Черные Смерчи привыкли к тому, что, завидев их, люди обычно убегают в страхе, не осмеливаясь противостоять. Однако на этот раз противник оказался непредсказуемым, и все пошло не по плану. Несколько воинов в мгновение ока были отброшены на землю.

Один из воинов достал маленький рожок и протрубил сигнал о помощи. Им Чжонсу, не обращая внимания, яростно продолжал раскидывать врагов по сторонам. Черные Смерчи не могли противостоять мастерству и силе его меча, уже около пятнадцати противников беспомощно валялись на земле. Остальные и вовсе боялись приближаться к нему.

На сигнал о помощи прискакал Го Чжинён, младший сын Го Вонпё и брат Го Гона. Он в это время как раз возбужденно рыскал по дворцу, обрадованный мыслью о том, что скоро сможет поселиться в нем.

Им Чжонсу, увидев Го Чжинёна, свободно разъезжающего по территории дворца на коне, окончательно рассвирепел. Только люди, получившие специальное дозволение короля, имеют право ездить во дворце верхом. Даже сам Им Чжонсу всегда спешивался и вел коня под уздцы, сопровождая принцессу до Зала Магнолий.

— Кто это тут посмел напасть на дворцовую стражу? Жить надоело? — спросил Го Чжинён.

— За себя беспокойся. Кто встанет у меня на пути — пощады не жди!

Им Чжонсу взял под уздцы лошадь, которая была впряжена в карету принцессы, и решительно повел ее ко входу во дворец. Го Чжинён, испугавшись его грозного вида, не стал преграждать ему путь. Однако, чувствуя взгляды подчиненных, неохотно крикнул вслед воину:

— Сильно уж ты бесстрашный! Думаешь, останешься в живых после такого? Оглянуться не успеешь, как голова с плеч полетит!

— Кому нужна моя голова — милости просим! Можете найти меня в Зале Магнолий.

— У нас приказ от командира столичной стражи. Во дворце случилось происшествие, — высокомерно сказал Го Чжинён.

Не в силах больше сдерживаться, Им Чжонсу разъяренно закричал:

— Хочешь сказать, Го Гон велел тебе останавливать карету Ее Высочества? Ты, юнец желторотый, распушил перья, чтобы своей семьей похвастаться?

Го Чжинён схватился за рукоять меча. Он не мог позволить какому-то несчастному воину насмехаться над собой. Никто еще не смел так с ним разговаривать. Но Им Чжонсу насмешливо обратился к нему:

— Ну давай. Как только ты достанешь этот меч, у меня появится достойная причина лишить тебя твоей дурной головы. Вперед!

Го Чжинён всем телом затрясся от злости. Однако сопровождавший его воин схватил его за руку и остановил:

— Не ввязывайтесь в это. Он вас провоцирует.

Еле взяв себя в руки, Го Чжинён на дрожащих ногах отступил. Его навыки в боевых искусствах не шли ни в какое сравнение с мастерством Им Чжонсу. Всё, чем он мог похвастать, было его знатное происхождение.

— Посмотрим, до каких пор ты будешь носиться вокруг своей принцессы. Думаешь, собака выживет без хозяина? Потом не ползай на коленях, умоляя пощадить, — надменно выплюнул Го Чжинён.

Им Чжонсу выпустил из рук поводья лошади и стремительно приблизился к Го Чжинёну. Тот напрягся всем телом от волнения и сглотнул слюну. Им Чжонсу наклонился к нему и отчетливо произнес:

— Думаешь, я боюсь смерти? Запомни. Воин Когурё никогда не встанет на колени ради того, чтобы выжить. Ты не заслуживаешь носить эти доспехи, трусливый мерзавец.

Дворец был пуст, а в королевских покоях царила мрачная атмосфера. Перед королем сидели главный распорядитель, начальник тайной службы Го Санчоль и главный евнух.

— Кто посмел пойти на такое страшное преступление? Нападение на генерала Воль Гвана — это вызов самой королевской семье! — возмущался начальник тайной службы.

Распорядитель цокнул языком в ответ:

— Черные Смерчи и Северные Мечи уже давно сражаются между собой. Теперь уже и не выяснить, чьих рук это дело.

— Ваше Величество, вы должны немедленно вызвать во дворец королевские войска и очистить его от Черных Смерчей!

— Род Го Вонпё нужно выдрать с корнем, как сорняк, иначе Когурё не видать спокойного будущего!

Каждый из чиновников по очереди изливал свою досаду.

— Я понимаю ваши чувства, господа. Но кровь моих воинов прольется только в самом крайнем случае, — ответил король.

Внезапное нападение Го Вонпё на дворец стало для него полной неожиданностью. Король пристально вгляделся в лицо главного распорядителя и вдруг воодушевленно хлопнул в ладоши, словно его посетила блестящая идея:

— Может быть, ты отправишься к Го Вонпё и спросишь, что ему нужно? А вдруг он жаждет твоей должности?

— В… Ваше Величество, это невозможно. Главный распорядитель ведает государственными секретами, имеет право вносить изменения в законы и даже назначает чиновников на должности. На этот месте обязательно должен находиться человек, который верен королю. Если Го Вонпё получит и этот пост, мы останемся ни с чем.

— Много же ответственности у распорядителя.

Го Санчоль не мог определить, серьезно ли говорит правитель или изволит шутить.

— Ваше Величество, вы снова собираетесь стерпеть и спустить все ему с рук?

— А если нет? — рассеянно ответил Пхёнвон, который думал о чем-то другом.

На этот раз голос подал главный евнух. Он почтительно осведомился у начальника тайной службы:

— Дворец окружен. Может быть, вы предпримете что-либо?

Таким образом евнух завуалированно упрекал Го Санчоля за то, что тот не предугадал действия Го Вонпё. Король сделал предупреждающий жест рукой.

— У Го Вонпё много сторонников. Он переманил на свою сторону представителей кланов и большую часть знати, пообещав им позаботиться об их интересах. Нам не выстоять против них всех.

В этот момент снаружи раздался голос слуги:

— Ваше Величество, прибыла Ее Высочество принцесса Пхёнган.

Принцесса все это время стояла за дверью, слушая разговор отца с чиновниками.

— Когда ты вернулась во дворец? — спросил король. — Сильно испугалась?

Пхёнган вежливо поклонилась отцу и его собеседникам:

— Ваше Величество, Черные Смерчи захватили дворец и всю крепость. Го Вонпё в своей бесконечной жадности дерзнул протянуть руку к королевскому трону, и острие его меча направлено на вас.

— Ну, ну, ты преувеличиваешь. Мы как раз в процессе обсуждений.

— К счастью, генерал Ыльчжи перекрыл все ворота в крепость. Войска внешней стражи готовы к бою, поэтому враг не сможет действовать открыто.

— Вот как? Это хорошо, тогда мы сможем начать переговоры.

Навязчивая идея, что ни в коем случае нельзя допустить войны внутри страны, никак не отпускала короля Пхёнвона.

— Ваше Величество, отдайте приказ нашим войскам на горе Чжучжак войти в столицу! — настойчиво продолжала принцесса.

— Если войска отправятся в столицу, ситуацию уже будет не повернуть вспять. Эту неприятность будет уже не скрыть, — ответил правитель. Королевские войска, располагавшиеся в трех соседних со столицей крепостях, считались личной гвардией короля и выступали только в случае объявления войны. — Следует найти компромисс. Го Вонпё не станет действовать опрометчиво.

Король отказывался прислушаться к здравому рассудку. Он был настроен всеми силами избежать войны с кланами.

Пхёнган взмолилась:

— Ваше Величество, не дайте смерти моего наставника стать напрасной! Они подло убили его и сожгли тело так, что почти невозможно было узнать! Разве вы не слышите, как генерал Воль Гван взывает о справедливости с того света?

— Я понимаю, что ты опечалена, дочь, но не тебе вмешиваться в это. Если бы я не знал, как справиться с подобными опасными ситуациями, я бы не дожил до сегодняшнего дня. Такой юной девушке, как ты, не пристало думать о мести и жаждать пролить кровь. Ступай!

— Ваше Величество, эти люди пойдут на все что угодно ради власти. Сегодня они подобрались так близко, что уже могут воткнуть острый кинжал прямо вам в сердце!

Принцессе казалось, что терпение отца и его уступки врагам происходят из его страха, это расстраивало ее.

— Ха-ха-ха, я знаю, что они уже сидят у меня под носом. Однако сдаваться еще рано. Го Вонпё тоже не захочет, чтобы Когурё, которая окажется в его руках, была разорвана на мелкие кусочки.

— Но, Ваше Величество!

— Я сказал, ступай.

— Я отказываюсь!

Главный евнух, быстро смекнув, что нужно перевести разговор на другую тему, пока конфликт упрямых отца и дочери не разгорелся еще сильнее, вклинился в беседу:

— Ходят слухи, что генерал Го Гон проявляет большой интерес к Ее Высочеству.

— И что? — спросила Пхёнган ледяным голосом.

— Го Гон ведь старший сын Го Вонпё? Говоришь, он заинтересован в принцессе? — оживился король.

— Отец! Эти люди желают получить не меня, а Когурё!

— Да-да, я понял. Возвращайся в Зал Магнолий.

— Ваше Величество, мы должны поспешить!

— Ты слишком возбуждена, дочь. Отправляйся в свои покои и предоставь мне решить это дело. Евнух, проследи, чтобы Ее Высочество не выходила из Зала Магнолий, пока я не позволю.

Когда король отдает приказ со строгим выражением лица, возражать ему не смеет никто. На самом деле в это мгновение именно Пхёнвон был обеспокоен происходящим больше всех. Он прекрасно понимал, что это измена.

Войска имеют право выступать только по приказу, подписанному правителем и скрепленному королевской печатью. Однако на этот раз воины королевской армии совершили захват столицы, следуя приказу частной организации — Черных Смерчей. Если они вознамерятся напасть на самого короля — никто не сможет этому воспрепятствовать. Пхёнвон тяжело вздохнул и подумал, случилось ли бы такое, если бы Воль Гван был жив. Если бы генерал был рядом, враги точно не решились бы на подобную наглость.

После смерти генерала Ли Босона, начальника дворцовой гвардии, его место занял Го Гон. Королевский дворец — место, в которое можно попасть только с позволения правителя, но теперь Черные Смерчи и их приспешники бродили по дворцу, когда им вздумается.

Как и предполагала принцесса, Го Вонпё отправил генералу Ыльчжи фальшивый вызов во дворец от имени короля. Однако ответом ему была тишина. Услышав о том, что выходы из столицы заблокированы войсками генерала, Го Вонпё не на шутку встревожился. Взяв с собой двоих сыновей, он отправился во дворец, чтобы лично нанести визит правителю. По дороге Гочуга поделился сомнениями с сыном:

— Пора заканчивать с этим. Если мы продолжим, отступать будет некуда. Гон, ты тоже не знал, что генерал Ыльчжи — человек короля?

— Согласно сведениям Черных Смерчей, он держал нейтралитет.

— Поначалу так и было. Это все принцесса. Маленькая мерзавка всюду сует свой нос. Больше нельзя оставлять ее в живых — от детенышей лисицы только и жди беды.

Вооруженный отряд приблизился к покоям короля. Навстречу им вышел главный евнух и гневно закричал:

— Что это за дерзость! Как вы смеете приближаться к покоям Его Величества с оружием в руках? Гочуга, вы совсем стыд потеряли?

— Воинам дозволено иметь при себе оружие в чрезвычайных ситуациях. Передайте Его Величеству, я пришел кое-что обсудить с ним.

Евнуху пришлось проводить Го Вонпё внутрь. В личные покои короля могут входить только избранные — Го Гону, Го Чжинёну и остальным воинам пришлось остаться снаружи.

— Отец, с вами все будет в порядке? — озабоченно поинтересовался Го Гон.

— Вы же здесь, мне не о чем беспокоиться.

Личные стражи правителя стояли по всему периметру павильона, но никто из них не смог бы противостоять Го Гону в бою.

Гочуга поклонился королю и сразу заговорил:

— Ваше Величество, какое счастье, что вы целы и невредимы. Я услышал, что в столице случилось какое-то происшествие, и в спешке кинулся проведать вас. Такие тревожные слухи ходят повсюду… Говорят, воины подняли мятеж и убили генерала Ли Босона… Я так беспокоился за вас, как верный подданный я не могу остаться в стороне. Ваше Величество, не беспокойтесь! Я, Го Вонпё, клянусь, что не буду ни спать, ни есть до тех пор, пока предатели не будут наказаны, а столица не вернется к обычной мирной жизни!

— Гочуга, твои слова успокаивают меня, но ответь, кто дал тебе право без спросу сменить дворцовую стражу? Даже главный распорядитель говорит, что впервые слышит об этом.

— Несколько десятков неизвестных проникли в крепость и устроили бесчинства, Ваше Величество. Я был обеспокоен, что мятежники могут напасть на дворец, поэтому срочно заменил стражу на верных людей. Прошу, Ваше Величество, доверьте это дело мне!

Го Вонпё пытался представить все так, словно не имеет отношения к происходящему, но всем было известно, кто стоит за кулисами этого спектакля. И Гочуга знал, что король в курсе, чьих рук это дело. Они, точно профессиональные актеры, разыгрывали сцену, обмениваясь заранее заготовленными репликами.

Го Санчоль стоял рядом с правителем, стиснув зубы от злости. Под мятежниками Го Вонпё явно подразумевал Северных Мечей. Заносчивые в своей непобедимости Черные Смерчи не только позорно понесли от них поражение, но и потеряли своего главаря. Для Гочуги это происшествие было досадным проигрышем, но, с точки зрения короля, поступок Северных Мечей являлся огромной боевой заслугой, за которую их следовало достойно наградить. Смерть Ким Чжусына была не заурядным сведением счетов, это была месть генерала Воль Гвана за убийство королевы, совершенная вместо короля и клана Чонно. Го Вонпё думал, что, если король и принцесса признают свое участие в этом, будет совершенно ясно, куда полетит следующая стрела. Он хотел перевернуть исход поединка.

Король растерялся, не сумев придумать достойный ответ на провокацию Гочуги. В такой ситуации сложно было отказаться от проведения расследования и помочь Северным Мечам избежать ответственности за происшествие в травяной лавке Чанбэк. Но не все козыри находились в руках Го Вонпё. На стороне короля еще были генерал Ыльчжи со своими войсками и королевская гвардия из близлежащих крепостей.

Шпионы докладывали Го Вонпё, что после смерти генерала Воль Гвана действия Северных Мечей стали непредсказуемыми. Кроме того, столичное подразделение войск клана Чонно тоже находилось в полной боевой готовности. Гочуга понимал, что продолжать восстание в такой ситуации опасно. Несмотря на то, что король, наследный принц и принцесса находятся в его руках, нельзя забывать о Ён Чонги. Если королевская гвардия, внешняя стража генерала Ыльчжи, войско клана Чонно и Северные Мечи объединятся, то это будет подобно попаданию горящего факела в сухой камыш. Вне зависимости от исхода битвы результат будет ужасающим.

Из-за присутствия Северных Мечей и генерала Ыльчжи Го Вонпё упустил удачный момент, чтобы сместить короля Пхёнвона с престола. Положение казалось безвыходным. Но он не мог отступить просто так: меч уже вытащен из ножен, нужно получить какой-то результат, чтобы вложить его обратно.

В этот момент король внезапно заговорил:

— Кстати говоря, Гочуга. До меня недавно дошли слухи… А что генерал Го Гон думает о нашей принцессе?

— Ваше Величество, о чем это вы?

— Ну как… Опять же, и для страны событие бы знаменательное получилось…

Какая-то мысль, точно молния, пронеслась в голове Го Вонпё:

— То есть вы хотите сказать…

— Все вокруг об этом уже шепчутся. Так что если заинтересованные лица сами…

Король никак не мог озвучить свое предложение до конца. Однако осторожно затронутая тема свадьбы между двумя семьями послужила прекрасным поводом для того, чтобы погасить конфликт, и каждая сторона могла достойно выйти из ситуации.

Го Вонпё вышел из покоев правителя и громко рассмеялся, запрокинув голову. Он обратился к сыну:

— В данной ситуации отступать уже было бы бессмысленно. Но мериться силами, проливая кровь, тоже не мудрое решение. Если мы вступим в открытое противостояние с королем, придется иметь дело с кланами Чонно и Соно. Это превосходное решение. Гон, а ты как считаешь? Согласен на принцессу? К тому же Северные Мечи следуют за ней как собаки, весело получится, скажи? Ха-ха-ха!

В это время Чжин Чольчжун, которого вызвали в покои Чжинби, растерянно замер перед разъяренной королевой, не зная, куда себя деть. Отец Чжинби, Чжин Пиль, тоже сконфуженно стоял, опустив глаза в пол. Несмотря на прохладную погоду, Чжин Чольчжун чувствовал, как по спине непрерывно стекают капли пота.

Чжинби нервно распекала родственников:

— Братец, ты уверен, что являешься предводителем Черных Смерчей? Если уж начал дело, нужно довести его до конца! Как ты мог допустить такое? Вы что, действительно собираетесь отдать страну в руки Го Вонпё? А что будет со мной и принцем Гонму, если он сядет на трон? Думаете, он сохранит нам жизнь? Хватит молчать, словно воды в рот набрали, говорите же что-нибудь!

— Ваше Величество, до этого не дойдет. Генерал Ыльчжи заблокировал ворота в столицу и готовится к битве. Если что-то пойдет не так, в дело вступит королевская гвардия, все будет хорошо.

Чжинби переключилась на отца:

— Отец, вы тоже виноваты! Мы ведь помогали Го Вонпё только ради будущего принца Гонму. Но как вы могли так довериться ему? Думаете, если он свергнет короля, у моего мальчика будет шанс взойти на трон? Если меня прогонят из дворца, что станет с кланом Кванно?

На этот раз Чжин Пилю пришлось оправдываться изо всех сил:

— Ваше Величество, это все ради того, чтобы передать власть Совету Пяти кланов. Как только это случится, поменять наследника будет проще простого.

— Я слышала, что Черные Смерчи подчиняются приказам Го Гона. Если плотина рухнет, воду уже не удержать. Мне не нужны ваши домыслы, вы должны принять меры. Вы поняли?

— Ваше Величество, у нас немало своих воинов, и мы достаточно сильны. Никто не посмеет напасть на вас и причинить вред принцу Гонму, будьте покойны.

Го Гон отправил несколько сотен воинов столичной гвардии на охрану отца, а младшего брата оставил защищать семейную резиденцию. В общей сложности он задействовал около тысячи солдат, поэтому внезапного нападения Северных Мечей можно было не бояться.

Молодой человек прекрасно понимал, что король завел разговор о женитьбе только из политических соображений, но не мог унять взволнованного биения сердца. Ему даже пришлось придумать отговорку и быстро сбежать от отца с братом, чтобы они не заметили его волнения. Теперь при одной лишь мысли о принцессе на его лице расцветала блаженная улыбка. Он твердо решил завтра же лично поговорить с ней и всю ночь проворочался с боку на бок, представляя ее ясное лицо.

На следующее утро Го Гон собрал своих воинов на тренировочном плацу. Его лицо выглядело бледным и измученным после бессонной ночи, но осанка была преисполнена достоинства. Лучники по команде натянули тетиву. Свист летящих стрел угрожающе разрезал воздух и слился с порывами ветра. Звук стрел, одна за другой вонзающихся в деревянные мишени, гулко отдался в ушах.

Следующим настал черед арбалетчиков. Отряд из нескольких десятков человек по сигналу одновременно выстрелил по цели. От мощи ударов падали ограждения, а деревянные столбы разлетались в щепки. Если до этого стрелы лучников просто вонзались в чучело, наряженное в воинские доспехи, теперь оно в мгновение ока полетело на землю.

Го Гон поднял меч, подавая сигнал к атаке. Гулко зазвучал большой барабан, звук начал нарастать, ускоряться, а затем резко смолк. По этому сигналу пехотинцы выставили копья и выступили вперед. Следом в движение пришла конница. Стук лошадиных копыт и боевые кличи воинов разнеслись по всему дворцу.

Рядом с Го Гоном стояли шесть его верных Теней.

— Я приказал заменить металл на наконечниках стрел более прочным, — отчитался Иль Ён, вместе с хозяином наблюдая за тренировкой лучников. — С поставкой железа проблем не возникнет, но нужно задействовать больше кузнецов.

— Откуда привезут железо? — спросил Го Гон.

— Внебрачный сын Ким Чжусына, Ким Сончжип, поставляет его нам без наценки.

— Если торговец не получает прибыли, значит, он преследует иную цель.

— Он говорит, что жаждет мести. Хочет отомстить за смерть отца и готов отдать за это любые деньги.

— Сын от наложницы, говоришь?

— Да, господин. Законные сыновья Ким Чжусына считают себя аристократами и не хотят заниматься торговлей.

— А он умный малый. Никто не станет мешать ему управлять семейным делом, если он будет прикрываться местью за отца. Он определенно хочет наложить лапы на ту часть доходов, которую Ким Чжусын получал не от лавки, а будучи главой Черных Смерчей. Приведи его ко мне, хочу посмотреть на этого парня.

— Слушаюсь.

— Если он и честолюбием пошел в отца, от него будет польза.

На содержание Черных Смерчей уходит немало денег. Военная мощь в большей степени зависит от богатства. Для того чтобы управлять войском, необходимо кормить воинов, выплачивать им жалование, покупать лошадей и оружие, а также новое обмундирование. Недешево обходится и содержание крепости и казарм для размещения войск. Без огромного состояния невозможно иметь в руках мощное войско.

Когда солнце уже стало клониться к закату, Го Гон наконец решился отправиться в Зал Магнолий.

Но не успел он подойти ко входу, как путь ему преградил Им Чжонсу. «Этот не из простых», — подумал Го Гон. Им Чжонсу, прекрасно зная, кто стоит перед ним, одарил посетителя суровым взглядом и потребовал представиться и назвать цель визита. Го Гон вежливо ответил, что пришел повидаться с принцессой. Взгляд Им Чжонсу переместился к мечу Го Гона:

— Если вы желаете встретиться с Ее Высочеством, оставьте оружие здесь.

Го Гон понял, что перед ним не обычный стражник. Тело Им Чжонсу было напряжено, как струна, а угрожающий взгляд был полон враждебности. В Го Гоне проснулось любопытство:

— Как тебя называть, воин?

— Я человек Ее Высочества, генерал, вам ни к чему знать мое имя, — вызывающе ответил Им Чжонсу.

Казалось, он готов в любую минуту выхватить меч. Го Гон вспомнил, что ему докладывали о стычке брата с этим воином. Но сейчас ему не нужны были лишние проблемы. Придав голосу как можно более мягкий тон, молодой человек сказал:

— К чему такая враждебность? Просто передай Ее Высочеству, что Го Гон просит о встрече.

Через некоторое время из Зала Магнолий в сопровождении Им Чжонсу вышла принцесса. Го Гон хотел бы приятно побеседовать с ней наедине за чашечкой чая, но Пхёнган не дала ему такой возможности.

— Что привело вас сюда, генерал? — холодно осведомилась она.

Рядом с ней возвышались несколько воинов, облаченных в доспехи, сурово посматривая на незваного гостя. Го Гон, всю ночь мечтая о встрече с принцессой, представлял совсем не такую атмосферу.

— Я зашел, чтобы кое о чем спросить у вас, Ваше Высочество.

— Ваши воины захватили дворец, разве я посмею вам возражать? Делайте, что вашей душе угодно, — манера речи принцессы не оставляла сомнений в ее отношении к происходящему.

Го Гон подумал, всегда ли она так холодна или только с ним. Резкая отповедь застала его врасплох, и молодому человеку ничего не оставалось, кроме как перейти прямо к делу:

— Его Величество упомянул о нашей свадьбе. Я хотел бы услышать ваше мнение.

— Какого ответа вы ожидаете от меня? В такое время… Я надеюсь, это не угроза?

— Ха-ха-ха, значит, это отказ.

Лицо Го Гона нахмурилось, в голове все спуталось. Теперь он уже не мог честно признаться в своих чувствах. Поведение принцессы было слишком холодным, чтобы заводить разговор о любви.

— Ваше Высочество, если вы выйдете за меня, страна избежит ненужных конфликтов, а королевская семья получит надежную опору.

У Пхёнган дрогнули уголки губ: «Значит, они потребовали меня в качестве трофея?» Она не стала скрывать презрительную улыбку:

— Генерал, в ваших глазах королевская семья настолько слаба, что ее существование зависит только от вашей милости?

— Теперь я понимаю, почему мое сердце тянется к вам.

Го Гон вдруг ясно осознал, чем принцесса пленила его душу. Никто и никогда так уверенно и четко не высказывал свою позицию перед ним. Он был очарован сдержанным достоинством и стойкостью духа девушки.

Го Гон впился глазами в ее лицо. Ему неудержимо захотелось обладать ею. Он был готов на все, чтобы только заполучить ее.

— Генерал, ваши чувства ко мне совершенно меня не касаются. Однако позволю себе заметить, что крайне разочарована тем, что вы решили завести разговор о свадьбе, окружив мой дом своими воинами. Прощайте, — принцесса, как всегда, четко высказала свое мнение и повернулась, чтобы уйти.

— Ваше Высочество, прошу вас, я тоже не желал этого… — крикнул Го Гон ей вслед и повернулся к Теням: — Иль Ён, слушай мой приказ!

— Да, генерал!

— Черным Смерчам немедленно отступить из дворца и вернуть королевскую стражу на места! С этого момента всем Черным Смерчам запрещен вход во дворец. Каждый, кто ослушается моего приказа, будет наказан по законам военного времени. Исполняй!

Иль Ён стремительно кинулся передавать воинам приказ командира. Го Гон подумал, что это, возможно, и к лучшему: продолжать удерживать ситуацию на грани становилось все сложнее. Все выходы из столицы оказались перекрыты без предупреждения, и недовольство среди жителей крепости нарастало с каждой минутой.

— Я навещу вас снова, когда действительно буду нужен вам, Ваше Высочество, — сказал Го Гон и решительно пошел прочь.

Молодой человек беспокоился о реакции отца, но решил для начала полностью разобраться со сложившимся положением, чтобы перейти к следующему шагу.

Смотря вслед уходящему Го Гону, принцесса вспоминала о смерти наставника. «Интересно, как бы все сложилось, не будь он сыном врага?» — задумалась она. Увы, этого знать не суждено. Пхёнган была очень удивлена решительностью молодого человека.

Принцесса отправилась прогуляться около пруда. В ее голове мелькали воспоминания о генерале Воль Гване, а в ушах звучал голос любимого наставника:

— Ваше Высочество, в жизни человека случается много критических моментов. Но такие опасные времена также открывают нам новые возможности. Когда препятствие кажется непреодолимым — это всего лишь страх. Враг всегда внутри нас.

Сейчас принцессе предстояло одной противостоять своей судьбе, которую подхватил порыв бурного ветра. Она снова подумала о том, как важен был для нее Воль Гван, и по ее лицу покатились горькие слезы. Пхёнган твердо пообещала себе, что это последний раз, когда она плачет из-за смерти наставника. Воль Гван всегда верил в нее, он был уверен, что она сможет сама справиться со всеми трудностями.

На следующий день ворота крепости открылись, и столица вернулась к обычной жизни. В народе ходили слухи о том, что во дворце творилась какая-то неразбериха, но никто точно не знал, что произошло.

Король Пхёнвон, измученный телом и душой после последних событий, стал чаще наведываться к Ёнби.

Молодая королева, со своей белоснежной кожей, хрупким телосложением и осиной талией, была несравненной красавицей. Эту девушку не зря выбирали для самого короля: ее лебединая шея, жемчужная кожа и нежная грудь неизменно разжигали пожар желания в теле правителя. Со временем она научилась мило кокетничать, чем еще более привлекала мужчину. В такие моменты кровь закипала в жилах Пхёнвона, и он страстно сжимал девушку в объятиях, чувствуя себя победителем всего мира.

Ёнби старалась изо всех сил ублажить супруга, используя все способы, которым перед отъездом во дворец научила ее одна искушенная девица из клана Чонно. Будучи невинной девушкой, поначалу она дрожала от страха, но искренне и пылко откликалась на ласки короля. Очарованный Пхёнвон проводил все ночи, обучая Ёнби искусству любви, и не замечал, как летят часы.

Король почти каждую ночь призывал новую королеву в свои покои. Как и рассчитывала Пхёнган, он совершенно отдалился от Чжинби. Правитель вызвал с севера повара, чтобы он специально готовил любимые кушанья Ёнби, и везде брал ее с собой, разрешая даже присутствовать на официальных собраниях.

Чжинби впервые видела подобное поведение короля. Ей казалось, еще немного, и она сляжет с болезнью от возмущения. От зависти она не могла уснуть ночами. Хотя Чжинби, гордость которой была не на шутку задета, и притворялась, что все в порядке, на самом деле ненависть к сопернице отравляла ее душу. Целыми днями она мысленно точила лезвие кинжала, которым хотела проткнуть сердце Ёнби.

На дворец опустился холодный ветреный вечер.

Чжинби без предупреждения появилась в покоях новой королевы. Ёнби робко поприветствовала соперницу, боясь встретиться с ней глазами. Она не могла скрыть страха. Чжинби держалась любезно и радушно, словно пришла навестить близкую подругу. От этого Ёнби еще больше встревожилась. Лучше бы соперница сразу показала свою истинную натуру, потому что сейчас она была больше похожа на коварную лисицу, прячущую хвост.

— Привыкли ли вы к жизни во дворце? — мягко спросила Чжинби.

Ёнби кивнула и ответила дрожащим голосом:

— Да, Ваше Величество. Но мне еще многому стоит научиться.

— Можете сказать мне, если у вас возникнут трудности в общении с Его Величеством. Я окажу вам помощь, в чем смогу…

Чжинби вручила девушке в подарок изящную шкатулку с драгоценностями. Открыв ее, Ёнби расширила глаза от удивления: шкатулка была доверху наполнена роскошными золотыми и нефритовыми украшениями. Молодая королева впервые в жизни видела такие прекрасные драгоценности. Она склонила голову:

— Ваше Величество, я недостойна таких бесценных сокровищ.

Чжинби махнула рукой:

— Я всего лишь подобрала несколько безделушек по вкусу Его Величества. Ничего особенного. Прошу вас, позаботьтесь о короле, он ведь так устает от бесконечных забот о благе нашей страны. Это все, чего я желаю.

Благодаря мягкой манере речи и преисполненному достоинства поведению Чжинби бдительность Ёнби ослабла. Та поняла, что соперница приняла ее.

Девушка продолжала каждую ночь проводить в страстных объятиях короля. Но Чжинби великодушно утешала и ободряла ее, не выказывая ни ревности, ни гнева, иногда она даже отправляла ей укрепляющие травы. Ёнби была благодарна и тронута такой заботой.

Искренность и радушие Чжинби по отношению к молодой сопернице превосходила все ожидания. Она помогала ей с макияжем и уходом за кожей, дарила красивую одежду и даже помогала заново обставлять покои. Ёнби, благодарная за такое отношение, не жалела слов, нахваливая подругу перед королем. Порой она даже нарочно притворялась усталой и просила супруга вызвать вместо нее Чжинби. Поддаваясь на уговоры фаворитки, король все чаще и сам стал захаживать ко второй жене. Мужское сердце легко обмануть. Пхёнвон по очереди растворялся в нежных объятиях двух разных женщин и с нетерпением ждал наступления ночи.

Глава 12. Долгосрочная стратегия

Когда весть о беременности Ёнби разнеслась по стране, среди народа поползли мерзкие слухи и небылицы о новой королеве. Люди болтали, что для того, чтобы понести наследника, она приглашала во дворец знаменитую шаманку и вместе с ней проводила нечестивые обряды у стен крепости; что у входа в ее секретный дом в столице всегда толпятся подозрительные личности; что чуланы в ее доме ломятся от несметных сокровищ. Дело принимало серьезный оборот и грозило ударить по репутации самого Ён Чонги, Гочуги клана Чонно.

Услышав эти слухи, принцесса срочно отправила послание Чхве Уёну. Письмо содержало всего три просьбы: во-первых — тщательно расследовать монопольный оборот соли в стране, во-вторых — узнать первопричину слухов об отце Ёнби, Ён Хамуне, и в-третьих — разузнать обстановку в деревне рода Са.

Получив письмо, Чхве Уён немедленно отправил Ли Чжинму и Ким Ёнчоля исполнять указания принцессы. Ким Ёнчоль отправился следить за Ён Хамуном и его семьей, а осмотрительный Ли Чжинму принялся отслеживать пути продажи соли, состояние монопольного рынка и всех замешанных в этом людей. Сам Чхве Уён решил заняться разведыванием обстановки в деревне Са.

У Северных Мечей не было семей, которые нужно было содержать, поэтому они не нуждались в постоянном жаловании. Когда товарищам срочно нужны были деньги или они требовались для дела, Чхве Уён продавал коней, которых оставил на постоялом дворе господина Чона. Каждый член отряда жил и зарабатывал сам по себе, и лишь по призыву командира они собирались все вместе, чтобы выполнить очередное задание. Чхве Уён прикреплял к дверям их домов большой лист дерева, что служило сигналом для общего сбора в тайном месте.

Чхве Уён переоделся в свой любимый наряд молодого ученого и отправился на постоялый двор господина Чона. Узнав его, тот радостно заулыбался:

— Снова выходите на задание?

— Да, нужно кое-что сделать. Как лошади?

— Я продал несколько, но их стало еще больше. Появилось много жеребят. Ты так и собираешься их тут оставить? Все ходят на них слюни пускать, сил моих больше нет.

— Ха-ха-ха, вот как. Прекрасные новости. Если мои товарищи зайдут к вам, выдайте им побольше денег на расходы. Они одиноки, эти бедняги.

— А ты изменился, так переживаешь за своих воинов.

— Они живут на острие меча, как тут не будешь жалеть их?

В последнее время Ким Ёнчоль зарабатывал себе на жизнь, работая помощником повара на кухне. Он мог бы найти местечко получше и сам занять место главного повара, но, так как ему приходилось частенько отлучаться по делам Северных Мечей, воин довольствовался тем, что ему было где спать и что есть. Хозяин трактира тоже был крайне доволен таким положением дел.

Ким Ёнчоль легко заводил дружеские связи. Спустя несколько дней после появления в трактире он уже был на короткой ноге со всеми рабочими, словно дружил с ними не один десяток лет. Пара закусок, несколько рюмок вина, дружеская беседа — и окружающие приняли его как родного.

Однако была у Ким Ёнчоля одна особенность — он быстро уставал от однообразия. Оказавшись запертым в наполненной запахами еды кухне, он сходил с ума от скуки и жажды деятельности. И вот как раз когда ему уже совсем стало невмоготу, воин обнаружил на двери прилепленный лист дерева. Обрадованный Ким Ёнчоль поспешил к месту сбора. Давно не видевшиеся товарищи весело приветствовали друг друга и обнимались. Живя вместе в казармах, они, бывало, постоянно ссорились и хватались за мечи, но теперь вдруг осознали, насколько глубоки их дружба и привязанность.

Воины сняли большую комнату на постоялом дворе и весело провели целую ночь за выпивкой и разговорами. Каждый из них все это время жил неплохо, но, собравшись с товарищами, наконец смог ненадолго расслабиться и поделиться сокровенными думами. После роспуска командир дал им один приказ: ни в коем случае не привлекать к себе внимания. Для воинов, которые провели полжизни на поле боя и обладали внушительной комплекцией и суровыми взглядами, эта задача была не из простых.

Ким Ёнчоль заранее исследовал обстановку у столичного дома Ён Хамуна и поручил членам отряда отдельные задания: они должны были разделиться по парам и следить за каждым посетителем этого дома. Кроме того, воин приказал товарищам завести связи со слугами Ён Хамуна и разведать у них информацию о том, что происходит у хозяев.

В разгар пьянки один из изрядно выпивших товарищей внезапно спросил у него:

— Эй, Косой, ты чего делаешь?

— Я же за старшего.

— Вот я и спрашиваю, что должен делать тот, кто за старшего?

— Отчитываться командиру да за вами, балбесами, следить.

— Значит, сегодня ты за все платишь?

Тут в разговор влезли другие воины:

— А чего у нас только еда да вино? Давайте и женщин позовем! Расслабимся хорошенько!

— Мы что, развлекаться тут собрались? — возмутился Ким Ёнчоль.

— Эй, Косой, ты как следует нашими деньгами распоряжайся. Иначе напорешься на меч.

Ким Ёнчоль понемногу начал раздражаться: народ стал слишком наглеть. Они и раньше иногда перегибали палку, но, проведя столько времени среди обычных людей, видимо, совсем позабыли о военной дисциплине.

— Ну все, хватит с меня! Не буду я больше за старшего! Что я вам, раб какой-то? Все, с этого момента я тоже сдерживаться не собираюсь — не лезьте ко мне! Еще раз кто-то назовет меня Косым — испробует мой клинок! — взорвался наконец Ким Ёнчоль.

— Эй, да успокойся ты, мы ведь просто выпивали, — засмеялись товарищи.

Ким Ёнчоль состроил недовольную гримасу, и его глаза действительно скосились в разные стороны.

— Ну хватит, успокойся, мы знаем, что не каждый может быть за старшего. Тут голова на плечах должна быть. Эй, Косой, ну не дуйся, на вот, выпей еще!

Воины столпились вокруг Ким Ёнчоля, успокаивая его и похлопывая по плечу. Он насупленно глянул на них и буркнул:

— Черти, сказал же не называть меня Косым!

— Да ничего страшного, это хорошо, когда старший косой, ему видно лучше!

Ли Чжинму прекрасно осознавал важность порученного ему задания. Разузнать об обороте соли в стране было достаточно легко, переодевшись в купца или рабочего, но выяснить, куда на самом деле уходят все деньги от монополии, представлялось сложной задачей. Здесь явно приложил руку какой-то высокопоставленный чиновник, за которым стояли могущественные люди.

Ли Чжинму отправил трех воинов на соляные поля у Западного моря с наказом проследить за тем, куда уходит соль с места производства, а еще двоих отрядил следить за маршрутом, по которому двигалась проданная соль. Остальным товарищам было велено составить список всех крупных торговцев солью в стране. Сам он решил расследовать, как с оборотом соли связаны Черные Смерчи.

Чхве Уён прогуливался по улицам рядом с постоялым двором и заглядывал во все лавки. Спустя несколько дней таких праздных шатаний он наконец увидел знакомое лицо — старуху из горной деревни Са, которая шла продавать лекарственные травы. Чхве Уён скупил все ее травы и пригласил старуху пообедать с ним в трактире. Они заказали себе суп с рисом и принялись беседовать.

Старуха шутливо спросила:

— Парень, куда это ты собрался использовать все эти травы? Ты же даже не знаешь, как они называются, да?

— Я знаю, что, если трава лекарственная, значит — полезная для здоровья, — неловко усмехнулся Чхве Уён.

— Так я и думала, — кивнула старуха. — Смотри, вот это — хмель, он полезен при высокой температуре и кашле. Астильбу можно добавлять в кашу, чтобы избавиться от мокроты. А это — гвоздика, помогает при месячных. Хотя у тебя-то женушки нет, верно?

Чхве Уён пропустил слова старухи мимо ушей и перевел разговор на нужную тему:

— Честно говоря, я хотел кое-что спросить у вас.

— Ну и говорил бы раньше. Мог бы на супе сэкономить.

— Я о деревне, где живут Са. В горах много таких поселений?

— А то. Внизу земли не хватило, вот люди и забрались в горные ущелья.

— Я слышал, что среди них многие занимаются торговлей.

— Так это ты про клан Сунно.

— Простите?

— Ты же, парень, с севера?

— Да, но я не из рода Ён. Просто служу за чашку риса.

— Сунно боятся собираться. Раньше они были лучшими земледелами и самым большим кланом в стране. А теперь им ничего не остается, кроме того, чтобы торговать или заниматься хозяйством, спрятавшись глубоко в горах… Тяжко им пришлось.

— Вот как. А Ондаль? Где он живет? Я хочу найти его, чтобы поблагодарить.

Чхве Уён завел всю эту беседу издалека только ради того, чтобы задать этот вопрос, но ответ был неожиданно простым:

— Так напротив моей хижины. Надо только перемахнуть через горку.

Чхве Уён просиял, не пытаясь скрыть облегчения, и с аппетитом принялся хлебать суп.

Пхёнган получила от Северных Мечей доклад о слухах, которые окружали беременную Ёнби. В последнее время молодая королева отдалилась от принцессы и проводила почти все время в компании Чжинби, то любуясь вместе с ней на цветы, то катаясь на лодке по пруду. Принцесса была несколько расстроена, но решила продолжать защищать Ёнби в силу своих родственных связей с ней. Чхве Уён получил приказ от принцессы и отправился искать встречи с Ён Хамуном.

Воина проводили в большой зал с десятью высокими колоннами. Потолок в нем был расписан цветами сливы и ирисами, а двери и стены украшены искусно вырезанным орнаментом. Весь дом был обставлен роскошной мебелью и предметами искусства тонкой работы, явно выставленными на обозрение гостей.

Чхве Уён был незнаком с отцом королевы, но тот, услышав о визите человека из клана Чонно, торопливо вышел навстречу гостю. С приветливым выражением лица Ён Хамун опустился в резное кресло. Это был хорошо сложенный благообразный человек, внешне больше похожий на ученого. По левую сторону от него стояла керамическая фигурка журавля с распахнутыми крыльями, означающая долголетие, а по правую — слоник, обозначающий мир и спокойствие в стране. Ён Хамун предложил Чхве Уёну присесть и поинтересовался целью его визита.

Тот заговорил:

— Меня зовут Чхве Уён, я командир отряда Северных Мечей. Кругом слишком много глаз, поэтому мне пришлось скрыть свою личность, господин.

— Ах вот как! Северные Мечи, гордость нашего клана!

Судя по всему, Ён Хамун был из тех людей, кто легко верит на слово каждому.

— Но сейчас у меня нет доказательств того, что я действительно являюсь тем, о ком говорю, — осторожно продолжил Чхве Уён.

После этих слов хозяин дома занервничал и пристально посмотрел в лицо посетителю:

— Я вижу по твоей осанке, что ты — великий воин.

Чхве Уён спросил у Ён Хамуна, знаком ли он с человеком по имени Ким Сончжип. Тот покачал головой.

— Ким Сончжип — сын покойного главаря Черных Смерчей, Ким Чжусына. Он продолжает дело отца. — Чхве Уён достал из-за пазухи свиток и протянул его Ён Хамуну. — Люди, которые часто посещают ваш дом, подчиняются ему.

Ён Хамун почесал подбородок и нахмурился. Выражение его лица стало недовольным, и он осведомился:

— И что ты хочешь этим сказать?

— За спиной Ким Сончжипа стоит Го Вонпё, который никогда ничего не делает просто так, он явно преследует какую-то цель. Уж не поймали ли они вас на чем-либо?

Ён Хамун внимательно пробежался глазами по именам, указанным в списке. Постепенно недоверие на его лице сменилось сильным удивлением.

Люди, указанные в списке, были льстецами и подхалимами, окружавшими его в столице. Поначалу, когда они сблизились с ним, Ён Хамун оказывал им незначительную помощь из доброты, но в последнее время просьбы этих людей касались более серьезных вещей — таких как назначения на должности и права на продажу тех или иных товаров. Подарки и подношения, которые он получал в благодарность, превосходили все его ожидания. Вначале это были прекрасные золотые украшения, а затем, когда помощь стала больше, он стал получать в качестве взятки документы на землю, дома и торговые лавки. Ён Хамун всегда вел очень скромный образ жизни, но один раз попав в это болото, уже не мог из него выбраться. До того как он успел осознать, во что вляпался, дело уже приняло огромные масштабы. Это явно была ловушка для того, чтобы нанести вред репутации клана Чонно и королеве Ёнби.

Ким Сончжип сблизился с Ён Хамуном по приказу Го Гона и Чжин Чольчжуна, которые сказали ему, что это поможет осуществить месть за смерть отца. Ён Хамун, которого обвели вокруг пальца, как мальчишку, жадно принимал предлагаемые ему взятки. Это была опасная игра. Если бы правда вышла наружу немного позже, честь клана Чонно и Ёнби была бы втоптана в грязь, а опозоренный Ён Хамун никогда уже не смог бы предстать перед Гочугой Ён Чонги.

Ён Хамун поднялся с места, склонил голову и попросил Чхве Уёна дать ему время разобраться с этой проблемой. Чхве Уён согласился. Он всего лишь пришел исполнить приказ принцессы.

Спустя несколько дней после этого по столице стали ходить новые слухи: «Говорят, отец Ёнби распустил всех слуг. Он раздал бедным рис и земли. Я слышал, он упал с лошади и теперь не может встать с постели, только и ждет, когда смерть придет за ним».

Затем резко прекратились бесконечные визиты в его дом различных чиновников и торговцев. Ён Хамун оставил все свое имущество дочери и покончил жизнь самоубийством.

В тот же день его дом окружили воины клана Чонно и запретили посторонним приближаться. Тело Ён Хамуна они перевезли к месту расположения войск Чонно.

Не помнящая себя от горя Ёнби упала в обморок, читая предсмертное послание отца. Ночью у нее началось страшное кровотечение, и к утру она потеряла ребенка. Это случилось, потому что все время ее беременности служанка Сона по приказу Чжинби подмешивала ей в еду тертые корни аконита и ариземы. Главный евнух, который начал расследовать это дело, выяснил, что фрейлина Ли, прислужница Чжинби, попросила придворного лекаря купить отраву под предлогом того, что хочет избавиться от крыс в покоях королевы. Лекарь сообщил, что купил корни в травяной лавке за пределами крепости. Кроме того, выяснилось, что именно фрейлина Ли привела во дворец Сону. Через несколько дней после происшествия маленькая служанка бесследно исчезла из дворца.

Принцесса тайно вызвала главного евнуха в Зал Магнолий и приказала ему остановить расследование. Она не хотела, чтобы дело получило огласку.

— Если фрейлина Ли попросила придворного лекаря принести эти ядовитые растения, значит, к этому причастна и Чжинби. Тогда наказанием одной фрейлины дело не закончится.

Евнух замер в нерешительности, а затем произнес:

— Ваше Высочество, служанки докладывают, что фрейлина Ли недавно имела секретную беседу с Чжин Чольчжуном, предводителем Черных Смерчей.

— Возможно, кто-то хочет, чтобы коварный замысел Чжинби оказался на слуху. Узнай люди об этом ужасном событии — последствия будут невообразимыми. Если выяснится, что за всем этим стояла Чжинби, пострадает юный принц Гонму, а также подвергнутся изгнанию все чиновники из клана Кванно.

— Но, Ваше Высочество…

— Если такое случится, клан Кванно повернется спиной к королевской семье и начнет точить свои мечи. Во дворце и без того неспокойно, мы не можем этого допустить.

— Да, Ваше Высочество… Об этом я не подумал, — согласился евнух.

Однако Им Чжонсу, как истинный воин, не признающий окольных путей, возразил принцессе:

— Но, Ваше Высочество, убийство нерожденного ребенка — это непростительный грех. Если за такое тяжкое преступление не последует наказания, как же может королевская семья говорить подданным соблюдать законы и жить, веря в добро?

Принцесса была согласна со словами воина. Но сейчас было не время.

— Генерал Им, в жизни бывают такие моменты, когда раскрытие правды приносит всем только вред. Я не говорю, что закрою глаза, мы просто отложим это ненадолго. Прошу, поверьте мне, виновные будут наказаны.

— Бедная Ее Величество Ёнби.

Принцесса снова обратилась к евнуху:

— Вы должны держать это происшествие в полной тайне. Если придворные чиновники прознают об этом, даже Его Величество не сможет сгладить ситуацию.

Отправив евнуха восвояси, Пхёнган повернулась к Им Чжонсу и прошептала:

— Генерал Им, незаметно отправьте кого-нибудь найти эту девочку, Сону. Не жалейте ни денег, ни времени на ее поиски. Мы непременно должны отыскать ее.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Спустя примерно месяц после этого Ёнби отправилась в место расположения войск Чонно и встретилась там с живым отцом. Это принцесса, заранее разгадав коварный замысел Чжинби, успела спасти и спрятать его.

Хотя Ёнби, попавшись на уловку соперницы, и потеряла ребенка, она смогла защитить честь семьи и спасти отца от ада. Если бы принцесса вовремя не вмешалась, Ён Хамун действительно не вынес бы позора и наложил на себя руки.

Ёнби со слезами благодарила принцессу и с тех пор стала для нее верной соратницей на всю жизнь.

От первой королевы у правителя было двое наследников: принцесса Пхёнган и принц Вон. Чжинби, родив ему второго ребенка, наконец заполучила желанный титул и стала второй королевой-консортом. Пхёнвон согласился на это, уступив настояниям дочери, которая считала, что королевской семье нужно больше сблизиться с кланом Кванно.

Свежеиспеченная королева Чжинби вместе с супругом пришла навестить принцессу в Зале Магнолий. Цель ее визита была ясна как день: Чжинби решительно хотела уговорить Пхёнган породниться с родом Го из Геру:

— Королевские браки всегда заключаются по расчету, иногда женятся даже наследники престолов из разных стран. Члены королевской семьи должны подавать пример подданным, даже если нужно принести себя в жертву ради мира и спокойствия в стране. Иначе как они будут верить нам и следовать указам Его Величества?

— И кто же гарантирует нашей стране безопасность, если я выйду замуж за Го Гона?

— Разве тебе не понятно, что в таком случае род Го займет сторону Его Величества и перестанет препятствовать его политике?

— Отдать меня в их руки — то же самое, что лично вручить им еще одно оружие против нас.

Король стоял рядом со спорящими супругой и дочерью, не слушая, о чем они говорят. Он был погружен в свои мысли, размышляя о том, как быстро летит время — еще недавно Пхёнган была совсем малышкой, а теперь уже идут обсуждения ее свадьбы.

Раздосадованная молчанием отца, принцесса недовольно обратилась к нему:

— Ваше Величество, чем я так провинилась перед вами, что мне запрещено выходить из Зала Магнолий?

— Ну, ну, успокойся. За тобой наблюдает много глаз, я просто хотел, чтобы ты была осторожнее. Меня беспокоит твое поведение… Еще и эти грубияны Северные Мечи постоянно ходят за тобой… — нерешительно увещевал дочь король.

В его голове разом пронеслись воспоминания о смерти королевы и Воль Гвана, мести и других печальных событиях.

Принцесса, словно желая напомнить отцу о недавней трагедии, подняла тему, на которую до этого ни разу не говорила:

— Ваше Величество, разве вы забыли? Северные Мечи помогли нам совершить возмездие за смерть матушки. И пока я дышу, каждое мгновение я буду помнить о том, что должна отомстить за убийство наставника Воль Гвана.

— Неужели ты не знаешь, что клинок, который прямо перед глазами, куда опаснее скрытого? Зачем раскачивать лодку?

— Но, Ваше Величество! Разве вы не понимаете, чего они добиваются? Вы хотите, чтобы я стала заложницей в руках врага?

— Теперь уже даже совет министров обращается ко мне с просьбой поскорее выдать тебя замуж.

— Го Вонпё и его люди стоят за смертью генерала Воль Гвана. Если мне так уж необходимо немедленно выйти замуж, я сама выберу себе супруга.

Король сокрушенно подумал, что все политические проблемы, вместе взятые, решить куда легче, чем бороться с упрямством принцессы. Он снова осознал, как сильно скучает по покойной королеве. Если она была бы жива, ему не пришлось бы самому разбираться с этим. Глядя на лицо дочери, как две капли воды похожей на мать, он отчаянно тосковал по давно ушедшей супруге.

Вокруг лотосового пруда алым цветом цвел бальзамин, а поверхность воды была сплошь усыпана белоснежными кувшинками. Желтые, белые и розовые лепестки радовали глаз каждого, кто прогуливался в окрестностях живописного пруда, и поднимали настроение. Любуясь на девственно чистые цветки кувшинок, принцесса слегка улыбнулась и сказала сама себе: «Как же эти цветы могут оставаться чистыми и прекрасными в мутной воде? Смогу ли я жить так, как они? Как бы я хотела стать такой же мудрой и мягкой, как моя матушка».

К погруженной в глубокие раздумья принцессе подошел Им Чжонсу, держа в руках доклад от Чхве Уёна.

Результаты расследования о состоянии соляного рынка в стране и монопольных правах соответствовали тому, что и предполагала принцесса. Внешне монополия на соль принадлежала Совету купцов, но на самом деле вся прибыль шла организации, которая управляла этим самым советом, — Черным Смерчам. А это, в свою очередь, значило одно — вся соль в стране принадлежит Го Вонпё. Нападение на покойную королеву было совершено, потому что она попыталась запретить соляную монополию. У принцессы больше не оставалось сомнений в том, что виновник смерти матери и наставника — Гочуга Го Вонпё.

Продолжая читать доклад, Пхёнган обратила внимание на сведения о членах клана Сунно, разбросанных по стране.

Род Са из клана Сунно, который раньше занимался земледелием, был осужден за измену и в наказание уже более тридцати лет обязан был строить крепостные стены. Со временем влияние клана совсем ослабло, и его представители рассеялись по всей стране. Кроме того, клан Сунно издавна имел тесные торговые и дружеские связи с соседними Пэкче и Силлой. Это тоже стало одной из причин усиленного надзора над кланом и ущемления его интересов. Не в силах терпеть притеснения, многие из представителей рода Са, захватив с собой семьи, переехали жить в другие места. Таким образом, сегодня Сунно являлся самым слабым из всех Пяти кланов. Хотя некоторые из его членов занимали кое-какие должности при дворе и жили не бедно, по сравнению с другими кланами положение Сунно было крайне незавидным.

В донесении сообщалось, что Са, которые все это время старались сохранить родственные связи, несколько раз в году устраивали общеродовые собрания. «Это именно то, что мне нужно, — подумала принцесса. — Можно попробовать вернуть их». Она отчаянно искала новые способы противодействия притязаниям кланов на слабую королевскую власть.

Принцесса в одиночестве отправилась в королевскую усыпальницу. Присев перед поминальной дощечкой матери, она долгое время вела с ней тихую беседу. Если ей не удастся противостоять нажиму со стороны Чжинби и Го Вонпё, сговорившихся с чиновниками, о свободной жизни можно будет забыть. Свадьбы по расчету распространены в кругу королевских особ, поэтому, если принцесса не сможет сама найти свою судьбу, ей придется пойти по пути матери. Когда покойная королева была жива, она часто говорила дочери: «Пхёнган, ты непременно должна выйти замуж за того, кого полюбишь всей душой. Ты должна быть хозяйкой своей жизни, не полагаясь ни на кого и не прося ничьей помощи. Это все, о чем я мечтаю, дочь».

Принцесса закусила губу. Она поклялась, что никогда не станет ни от кого зависеть, и глубоко поклонилась поминальной дощечке матери.

С помощью кормилицы принцесса нанесла на лицо пудру, придавшую ей бледный и болезненный вид, и отправилась на аудиенцию к отцу. Король пристально наблюдал за дочерью, которая, казалось, еле держалась на ногах. Принцесса никогда раньше не болела. Правитель посетовал про себя, что все было бы прекрасно, если бы только Го Гон не был сыном Го Вонпё. Пхёнган — принцесса, воспитанная в традициях и ценностях королевской семьи. Она не меньше самого короля любит свою страну и заботится о подданных.

— Ты не заболела? Выглядишь очень бледной, — озабоченно поинтересовался Пхёнвон.

— Ваше Величество, вы помните, каким было последнее желание матушки перед смертью? — внезапно спросила принцесса.

Король твердо решил не поддаваться, как обычно, на искусство убеждения дочери и, прищурившись, взглянул на нее.

Пхёнган продолжала:

— Ваше Величество, покойная королева беспокоилась о том, что подданные терпят лишения из-за монополии на соль, и хотела принять закон об ее отмене. Я слышала, вы дали ей неофициальное согласие.

— Да, я помню об этом. Но почему ты этим заинтересовалась?

— Мы потеряли королеву из-за этого, как же я могу не думать об этом? Ваше Величество, я слышала, что Го Вонпё получает такую огромную поддержку от знати благодаря тому, что незаконно владеет монополией на соль и многие другие товары.

— Снова ты за свое…

Король тяжело вздохнул, улыбка исчезла с его лица.

— Ваше Величество, мы должны отменить монополию на соль.

— Это слишком сложно, дело касается многих могущественных людей.

— Разумеется, они будут недовольны, если мы заберем то, что они привыкли считать своим. Но знать уже и так имеет слишком много привилегий. А соль — товар, без которого не может обойтись ни один человек. Отмена монополии пойдет на благо подданным этой страны. Разве можем мы жертвовать благополучием нашего народа ради того, чтобы удовлетворить жадность горстки знатных людей?

Король Пхёнвон, хотя и выглядел всегда спокойным и невозмутимым, на самом деле готов был пройти огонь и воду, когда дело касалось благополучия его подданных. Если с урожаем случалась беда из-за изморози или града, он приостанавливал строительство крепостей, чтобы облегчить тяжелую ношу народа. Если затягивалась засуха, король урезал свой рацион и голодал вместе с подданными. Он поддерживал крестьян, поощрял тяжелый труд и всегда ставил свой народ на первое место. В словах принцессы о том, что отмена монополии на соль поможет разбить союз между Го Вонпё и остальными кланами, несомненно, тоже имелось зерно истины. Она действительно была дочерью своей матери. Однако, с другой стороны, короля очень тревожило то, что принцесса слишком сильно беспокоилась о государственных делах и вмешивалась в политику.

Поразмыслив некоторое время, король наконец решительно произнес:

— Хорошо, будь по-твоему, давай отменим монополию на соль. Скажи евнуху, чтобы передал мой приказ главному распорядителю.

Когда король издает очередной указ, проходит достаточно долгое время, прежде чем он достигнет каждого уголка страны. Обычно это занимает несколько месяцев. Именно на это время и рассчитывала принцесса. Выждав мгновение, Пхёнган изобразила еще более утомленный вид и слабым голосом сказала:

— Ваше Величество, в последнее время вокруг все только и говорят о моей свадьбе. Эти тревоги так одолевают меня, что по ночам ко мне не приходит сон. Пока меня не настигла болезнь от переживаний… прошу вас, позвольте мне отдохнуть и собраться с мыслями в каком-нибудь спокойном красивом месте с чистым воздухом.

— То-то я смотрю, ты слишком исхудала. Осмотрел ли тебя лекарь?

— Да, Ваше Величество. Это все усталость из-за забот и тревог. Лекарь сказал, что мне просто нужно отдохнуть.

— Вот как, значит, так тому и быть. Ни о чем не беспокойся и отправляйся на отдых. Позаботься о своем здоровье.

Так естественным образом был забыт и запрет принцессе покидать пределы дворца.

Принцесса, переодевшись в простую одежду, вышла из дворца в сопровождении Сэтбёль и Им Чжонсу. Воин настороженно осматривался, опасаясь слежки. Пхёнган и Сэтбёль, быстро шагая, направились в сторону горы Чжучжак. Сэтбёль радостно бежала впереди, взволнованная первой за долгое время отлучкой из дворца.

Им Чжонсу заранее передал Чхве Уёну записку от принцессы, поэтому он уже стоял в ожидании. Пхёнган со спутниками собирались посетить ежегодное собрание представителей рода Са в горной деревне. Чхве Уён уже известил жителей, что их сегодня посетит важный человек.

Чхве Уён, Ли Чжинму и Ким Ёнчоль ехали на телеге, запряженной быком. Телега была доверху нагружена различными яствами и выпивкой. Чхве Уён нес в руках целую стопку расписок о продаже северных лошадей. Расписки можно было легко обменять на серебро и золото, поэтому они были практически равноценны наличным деньгам.

Принцесса хотела продать свои украшения, чтобы собрать побольше денег, но Чхве Уён и Ли Чжинму решительно воспротивились этому. Пхёнган и командир Северных Мечей пришли к выводу, что для того, чтобы ослабить Го Вонпё, нужно отрезать его от денежного потока. Для этого им нужно было сломать сложившуюся систему на рынке продажи соли. Именно этого желала покойная королева.

Большинство участников собрания в деревне Са были пожилыми людьми. Чхве Уён пообещал жителям, что привезет с собой много угощений, поэтому обстановка в деревне царила торжественная. Принцесса появилась после того, как члены рода Са закончили традиционную часть своего собрания. Старики стали расхваливать ее красоту и с любопытством расспрашивали ее о разных вещах. Пхёнган с милой улыбкой отвечала на их нескромные вопросы. Им Чжонсу стоял рядом с хмурым выражением лица, недовольный тем, что принцессе не выказывается должного почтения. Пхёнган незаметно толкнула воина в бок, и он опустил глаза в землю, дрожа от возмущения: ведь для него принцесса была более святой, чем небеса. Однако Пхёнган продолжала приветливо беседовать со стариками, словно простая девушка из соседней деревни:

— Я так рада, что смогла встретиться сегодня с вами, уважаемые старейшины. Некоторое время назад вы помогли моим друзьям залечить раны, когда они попали в переделку. Премного благодарна вам. А еще многие из вас оказали неоценимую помощь на похоронах генерала Воль Гвана, я в неоплатном долгу перед вами. Поэтому, хоть и с небольшим опозданием, но я решила навестить вас в знак моей огромной благодарности.

Люди еще не знали, что милая девушка, которая стоит перед ними, является принцессой Когурё. Староста, который вел собрание, без обиняков спросил у нее:

— Я слышал, что вы хотите предложить нам какую-то работенку, расскажете, что там у вас?

— Да, разумеется. Я слышала, что в вашем клане много умелых торговцев. Мы предложим вам большую награду, если вы отправите несколько искусных людей на соляные поля у Западного моря. Необходимо будет скупить как можно больше.

Со всех сторон раздались недовольные голоса:

— Зачем покупать соляные поля? Разве не легче просто продавать соль?

— Если попасться на незаконной продаже соли, придется терпеть битье розгами, да и в тюрьме оказаться недолго!

Эти люди явно знали толк в торговле. Соль необходима не только для того, чтобы придавать вкус еде, но и для засолки рыбы или мяса на зиму. Жители страны дорожили солью больше, чем любыми другими товарами. Они использовали ее разными способами: при головокружении от недостатка еды нужно было выпить глоток подсоленной воды, а для того, чтобы вывести из организма паразитов, — целый черпак. Воины брали с собой на поле битвы мешочек соли, чтобы предотвратить обезвоживание. Еще в народе существовало поверье, что соль помогает отогнать несчастье от дома: для этого либо рассыпали ее перед жилищем, либо ставили чашку с солью на высокое место. Поэтому во дворце очень внимательно следили за производством и продажей этого важного для людей продукта, строго регулируя цены.

— А как вы считаете, что произойдет, если монополия на соль будет отменена? — спросила принцесса.

Старики переглянулись. Их насмешливые взгляды говорили о том, что такое вряд ли возможно.

— Ну если такое вдруг случится, продавать соль сможет каждый. Тогда в самой большой выгоде останется тот, кому принадлежат соляные поля.

— Верно. Когда мы купим соляные поля, еще понадобятся люди для работы на них. Если все выйдет как задумано, можно будет подумать и о совместном деле.

Это было выгодное предложение. Членам клана не пришлось бы потратить ни няна. Девушка предлагала хорошее вознаграждение за покупку поля, а также рабочие места в дальнейшем. А возможность в будущем стать партнерами в этом деле выглядела еще более заманчиво.

Однако тут староста деревни, поглаживая свою белую бороду, выступил вперед с возражением. Он не мог так просто поверить на слово этой незнакомой девушке. Сделка может быть осуществлена только тогда, когда выгоду получают обе стороны. Такое щедрое предложение, не требующее ничего взамен, выглядело очень подозрительным. В мире нет ничего бесплатного.

Староста заявил, что предложение, выгодное только для их клана, вызывает у него подозрения. Он велел своим родственникам задуматься о том, какую выгоду они могут принести другой стороне, прежде чем легко принимать решение.

— Тогда давайте начнем с покупки полей. Остальное мы можем обсудить позже, — легко предложила принцесса.

Старики закивали. Собрание успешно закончилось.

Принцесса выбрала небольшую хижину в деревне и остановилась в ней. Сразу за хижиной начинались густые заросли бамбука. Шелест листьев на ветру напоминал мелодию морских волн.

Проводив отряд, отправившийся покупать соляные поля у Западного моря, принцесса встретилась с Чхве Уёном, чтобы продумать следующий шаг.

Им Чжонсу она просила разузнать сведения о количестве частных провинциальных школ, существующих в стране. Однако воин доложил принцессе, что кланы не составляют подобные списки и даже столичные чиновники не знают точной информации об этом.

Первые государственные учебные заведения появились в Когурё во времена правления короля Сосурима, а частные школы появились позже и существовали в разных провинциях страны.

Чхве Уён немедленно отправил в провинцию Ли Чжинму и Ким Ёнчоля с приказом разузнать все об этих школах. Получив приказ, Северные Мечи мгновенно принимались за дело и не останавливались, пока поручение не было выполнено.

Члены отряда, который отправился к Западному морю покупать соляные поля, по пути распустили по всей стране слухи, что скоро цена на соль сильно упадет. Они утверждали, что из-за того, что в последнее время соль в стране слишком подорожала, во дворце собираются разрешить закупать ее в соседних странах. Владельцы соляных полей были рады скорее продать их по хорошей цене. Бойкие на язык торговцы из рода Са быстро скупили все поля, все прошло как по маслу.

Указ короля об отмене монополии на соль был обнародован спустя два месяца. Все это время чиновники спорили и выражали недовольство, упорно пытаясь отложить объявление, поэтому официальное оглашение произошло только после того, как правитель окончательно разгневался и потребовал вывесить указ немедля.

Глава 13. Принцесса покидает дворец

Пока принцесса отсутствовала во дворце, Чжинби и чиновники уже стали говорить о ее свадьбе с Го Гоном как о решенном деле. Они утверждали, что этот союз необходим ради мира и процветания страны. Король Пхёнвон, хотя и знал, что дочь против, не мог открыто противостоять такому натиску и, лишь неопределенно кивая, пытался уйти от прямых ответов. Вернувшись во дворец, принцесса оказалась в безвыходном положении, не зная, как сопротивляться настойчивым требованиям.

Принцесса с каждым днем все больше впадала в отчаяние. Без всякого предупреждения в Зал Магнолий стали прибывать целые повозки с подарками от Го Гона. Щедрые подношения показывали искренность намерений молодого человека, всем сердцем желавшего заполучить принцессу. Роскошный шелк с яркими узорами, украшения с редкими драгоценными камнями, тигриные шкуры, панты оленя, горный женьшень — каждая повозка была доверху набита невероятными сокровищами.

Королева Чжинби с довольным выражением лица суетилась вокруг, восклицая:

— Ох, какая красота! Откуда столько прекрасных сокровищ? Генерал Го искренне восхищен нашей принцессой!

— В семье Го очень старались, собирая эти свадебные подарки, — радостно поддакнул Чжин Чольчжун, который прибыл во дворец, сопровождая повозку с подношениями. — Гочуга надеется, что эта женитьба поспособствует укреплению близких связей с королевской семьей. Ваше Величество Чжинби, теперь положение королевской семьи будет прочным, словно каменная глыба.

Любое честное намерение может быть истолковано не так, как задумывалось, в зависимости от поведения и слов человека, который передает его. Чжин Чольчжун беззаботно продолжал:

— Я уверен, что генерал Го Гон ждет не дождется того дня, когда сможет привести Ее Высочество в свой дом. Разве это не замечательно?

В отличие от супруги, король не выглядел довольным этой ситуацией. Он сурово произнес:

— Прежде чем отправлять такие дары, разве не следовало спросить, готовы ли мы их принять?

Однако Чжин Чольчжун, все еще не замечая недовольства правителя, продолжал разглагольствовать:

— Мы подумали, что вы будете только рады, ведь Ваше Величество сами первыми завели разговор об этой свадьбе. К тому же все придворные чиновники очень рады этому событию.

Король внезапно раздраженно рявкнул:

— Как ты смеешь! Принцесса тебе не вещь, которую легко можно отдать в чужие руки!

Только сейчас Чжин Чольчжун понял свою ошибку и прикусил язык.

Король был в смятении. Он закинул удочку со свадьбой принцессы лишь для того, чтобы преодолеть острый момент во время столкновения с Го Вонпё, и был уверен, что они просто используют ее как прикрытие, дабы замять сложившуюся сложную ситуацию. Правитель не мог не признать, что Го Гон был достойным молодым человеком по всем параметрам. Однако слишком сложным узлом была завязана судьба, столкнувшая Го Вонпё с королевской семьей. И с каждым разом этот узел затягивался все туже.

Король слышал, что поведение принцессы в последние дни сильно изменилось. Дочь держала рот на замке и прятала свои чувства, тогда как Чжинби радостно кружила по дворцу, охваченная жаждой деятельности. Если Пхёнган покинет дворец, для королевы это будет словно гора с плеч. Ее намерения были ясны как день. У правителя с души воротило от одного вида довольных Чжинби и Чжин Чольчжуна. Он раздраженно махнул рукой, приказывая им оставить его одного.

Однако с лица королевы все еще не сходила радостная улыбка. Оставшись наедине с братом, она торжествующе расхохоталась во весь голос:

— У Его Величества нет веского повода, чтобы отказаться от этой свадьбы. Поэтому он и не может скрыть раздражения.

— А как ведет себя принцесса? Меня беспокоит то, что она не выказывает никакой реакции, — осторожно спросил Чжин Чольчжун.

— Да что она может сделать, теперь ей не выкарабкаться. На этот раз я точно выгоню маленькую паршивку из дворца. Тогда мой сыночек наконец сможет расправить свои крылья. Ох, словно гора с плеч свалилась.

Подавленный правитель позвал принцессу для беседы наедине. Впервые за долгое время отец с дочерью вдвоем отправились на прогулку по дворцовому саду.

Король незаметно протянул руку и крепко сжал ладонь дочери, погруженной в печальные раздумья. Ее маленькая ладошка утонула в его могучей руке. Правителю показалось, что движения принцессы неуловимо изменились в последнее время. Дочь тоже понимала, что он оказался в непростом положении: король не мог долго противостоять сильному натиску со стороны королевы и придворных чиновников. Но и выдать дочь замуж за Го Гона он тоже не мог. Какой родитель желает лично обречь ребенка на несчастную судьбу?

— Я слышал, что в эти дни твоя кормилица часто покидает дворец, — начал беседу король.

— Да, мне нужны были некоторые вещи…

— Да, я знаю. Можешь не объяснять…

— Ваше Величество, вы ведь знаете, мне не нужны все эти богатства. Но если проблемы нельзя избежать, приходится любой ценой искать другой выход.

— Если человек хочет сам выбирать свой путь, ему приходится самому прокладывать новую дорогу и преодолевать неожиданные препятствия.

— У меня лишь об одном болит сердце: что, будучи далеко, я не смогу заботиться о вас. Прошу вас, простите свою неблагодарную дочь.

Король пристально посмотрел в лицо дочери, залитое слезами, и понял, что она уже приняла решение.

— Как отец моего ребенка, а не правитель страны, я хотел бы уберечь тебя от всего плохого, что есть в этом мире. Но, возможно, это сделало бы тебя лишь слабее. Я верю в тебя, дочь. — Король ласково вытер слезы с щек принцессы. — И я уверен, что каждый человек достоин того, чтобы самому выбирать свой путь. Я не стану удерживать тебя.

Высказавшись, правитель внимательно вгляделся в лицо дочери, словно пытаясь запомнить каждую его черточку. Затем он поднял взгляд к небу, пытаясь сдержать подступающие к горлу рыдания.

Через несколько дней Тэдэро Ким Пхёнчжи, получив приказ от Го Вонпё, подал королю официальное прошение о рассмотрении вопроса свадьбы принцессы. Позиция чиновников была ясна как день: ради благополучия и спокойствия страны нужно как можно скорее провести свадьбу принцессы Пхёнган и генерала Го Гона. Король Пхёнвон приказал позвать в большой зал принцессу.

Пхёнган вошла в тронный зал с высоко поднятой головой и, стоя перед всеми придворными чиновниками, четко произнесла:

— Ваше Величество, с самого детства, когда я плакала, вы говорили мне, что отдадите меня замуж за Ондаля-дурака. Все присутствующие в этом зале слышали это много раз. Как же может король целой страны брать свои слова назад? Даже простые крестьяне знают, что лгать нельзя, так почему же Ваше Величество собирается нарушить свое слово?

Это была дерзкая и несуразная причина для отказа. Даже Го Вонпё растерялся от смелости принцессы. Король подумал, что дочь упомянула имя Ондаля-дурака, только чтобы дать всем понять, что отказывается от свадьбы с Го Гоном. Каждому было ясно, что союз между семьей Го и принцессой заключается по политическим причинам. Правитель, всегда обеспокоенный возможным вторжением извне, очень желал мира и сплоченности внутри страны, но не настолько, чтобы ради этого пожертвовать счастьем собственной дочери. Однако перед Го Вонпё и другими чиновниками он не хотел раскрывать своих истинных мыслей и, притворившись разгневанным, грозно обратился к принцессе:

— Если ты не подчинишься воле отца, ты мне больше не дочь, так и знай! Отныне тебе нечего делать во дворце, убирайся отсюда и живи как хочешь!

Тут вперед вышел Го Вонпё:

— Ваше Величество, в народе ходят слухи, что принцессу постоянно окружают подозрительные личности. Вашего покорного слугу беспокоит, как бы они не задумали ничего плохого и не навредили королевской семье.

Принцесса вспыхнула от ярости:

— О ком это вы говорите, Гочуга?

Го Вонпё, не обращая внимания на принцессу, снова обратился к королю:

— Я считаю, что до тех пор, пока дело со свадьбой не решится окончательно, нужно запретить принцессе покидать дворец и разобраться с причиной этих нелестных слухов.

— Ну попробуйте, — внезапно легко согласился король.

Он был уверен, что, как бы ни старались чиновники, никто не сможет помешать принцессе осуществить задуманное. Правитель знал свою дочь, как никто другой.

Давление, оказываемое королевой и придворными, наоборот, придавало ей решимости во что бы то ни стало поступить по-своему.

В конце концов принцесса покинула дворец.

Перед тем как уйти, она встретилась с наследным принцем. Уверенная и непреклонная перед придворными, рядом со своим братом принцесса была только заботливой сестрой:

— Вон, ты должен оставаться сильным и стараться во всем помогать отцу.

Принц упорствовал, настаивая на том, что хочет пойти вместе с сестрой. Пхёнган строго отчитала его, но мальчик продолжал стоять на своем:

— Сестра, разве вы забыли о своем обещании? Я пойду за вами куда угодно.

— Что ты такое говоришь? Ты наследный принц этой страны. Тебе следует оставаться во дворце.

— Я не хочу! Если вас не будет рядом, я останусь совсем один, мне страшно!

Принцесса понимала опасения брата. Однако ему предстояло занять престол и править целой страной: мальчик должен был научиться справляться с болью и печалью. Пхёнган поняла, что ей нужно вести себя строже с ним.

— Ты что, хочешь разочаровать свою сестру? Как ты собираешься стать правителем этой страны, если так ведешь себя? Генерал Им и генерал Ыльчжи останутся рядом и будут защищать тебя. Если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь посоветоваться с ними. А еще через них ты можешь передать весточку мне. Вон, я должна покинуть дворец, чтобы стать сильнее. Так нужно.

Принц неохотно кивнул. Его глаза были полны слез. Но принцесса не стала ласково вытирать их, как обычно. Если слезам суждено пролиться, лучше пускай они прольются сейчас. Пхёнган утешала себя тем, что это все ради блага брата.

Принцесса попросила отца назначить генерала Ыльчжи наставником принца. Внешне она оставалась спокойной, но внутри плакала кровавыми слезами. Однако ее решительность от этого только росла. Пхёнган ступала на опасный путь, и неизвестно, сколько времени пройдет до того, как она снова сможет вернуться в родной дворец, и сможет ли вернуться вообще. В этом месте она родилась и провела шестнадцать лет своей жизни — принцесса не могла поверить, что ей приходится расстаться с ним, и возможно, навсегда.

Сэтбёль и госпожа Консон заранее перенесли из дворца некоторые вещи принцессы. Пхёнган отдала Чхве Уёну десять золотых браслетов и другие украшения, чтобы он купил и приготовил для нее новое жилище. Домик располагался на небольшом холме рядом с горой Чжучжак, неподалеку находилось место расположения воинов клана Чонно, и жители деревни в основном тоже принадлежали к клану матери принцессы, поэтому место было относительно безопасным.

Пхёнган написала письмо своему дяде Ён Чонги, в котором подробно описала все последние события. Еще она попросила его восстановить честь Северных Мечей, сделав официальное заявление о том, что они не были распущены по причине бунта, а ушли на почетный отдых. На этом все дела, которые нужно было завершить перед уходом из дворца, были закончены.

В Когурё большим скандалом считалось, даже если дочь простолюдина, ослушавшись воли родителей, убегала из дома. Что уж говорить о событии, когда принцесса, драгоценная единственная дочь правителя страны, покидает дворец. Король Пхёнвон не находил себе места от беспокойства и метался из угла в угол в своих покоях. Однако помочь любимой дочери он не мог: правителю нужно было заботиться о подданных, защищать границы от внешних вторжений и управлять страной.

Го Вонпё — опасный заклятый враг королевской семьи. Король прекрасно знал это и не мог отдать дочь в его лапы. Черные Смерчи никогда не осмелились бы напасть на королеву, несмотря на ее старания отменить соляную монополию, если бы этого не позволил сам Го Вонпё. То, что произошло в тот день, было предупреждением королю от врага. В груди правителя закипала безудержная ярость.

Принцесса не собиралась оставлять свою жизнь на волю случая, в который ее затянуло колесо судьбы. Ее сердце полнилось волнением и предвкушением простой жизни среди народа. Она бережно прикрепила к поясу клинки Воль Гвана и отправилась в покои отца, чтобы попрощаться с ним:

— Ваше Величество, ваша непутевая дочь обязательно добьется своего и вернется во дворец. Пожалуйста, пребывайте в здравии и благополучии до этого дня.

Пхёнган оставила своих людей во дворце и дала каждому четкие указания. Она проверила и перепроверила все сотни раз. Однако еще много было переменных факторов. Будущее меняется с течением времени. Что-то всегда может пойти не по плану, поэтому принцесса снова и снова тщательно обдумывала свои действия. От этого зависели жизни многих людей.

За дворцовыми стенами ее уже ждал Чхве Уён. Принцесса переоделась в простую одежду, повесила за спину небольшую котомку и, взяв клинки Воль Гвана, вышла из Зала Магнолий. Стражники, не понимающие, что происходит, удивленно воззрились на нее. Настал черед начальника стражи Им Чжонсу действовать. Если позволить принцессе уйти легко, Чжинби и Го Вонпё могут что-то заподозрить.

— Куда это вы направляетесь, Ваше Высочество?

— Мне пора уходить, генерал Им.

— У меня приказ не позволять вам покидать пределы дворца.

Остальные воины двинулись было вперед, но Им Чжонсу грозно крикнул:

— Не сметь! А ну, назад!

Принцесса вынула клинки Воль Гвана и произнесла:

— Уверены, что справитесь со мной сами, генерал?

Даже в этой ситуации Пхёнган тепло улыбалась Им Чжонсу. Только так она могла показать, как благодарна ему за все. Заранее она попросила его о двух вещах: присматривать за принцем Воном и хорошо обучать воинов вместе с генералом Ыльчжи.

Им Чжонсу тоже достал свой меч. Он был рожден в семье воина и с самого детства владел мечом. Он помогал принцессе изучать искусство боя и видел, что с каждым днем ее умения становятся все лучше и лучше. Однажды он даже проиграл ей в поединке, боясь, что поранит ее, если будет слишком сильно атаковать. Из-за рассеянности воин не заметил приближения деревянного меча госпожи и был оглушен сильным ударом.

Принцесса стояла, держа по клинку в каждой руке. Ее поза сильно изменилась по сравнению с прошлым. Раньше она всегда старалась нападать первой, яростно кидаясь в атаку, но теперь двигалась спокойно и ровно дышала. Ее поступь была легкой как перышко. Им Чжонсу не мог поверить своим глазам: несмотря на то, что ее обучал сам генерал Воль Гван, принцесса была всего лишь шестнадцатилетней девушкой.

Им Чжонсу взглянул в лицо принцессы, на котором все еще играла мягкая улыбка, и решил перестать беспокоиться и довериться ей. Он тяжело вздохнул и кинулся в бой. Пхёнган лишь ловко уклонялась от его ударов, гибкая, словно ивовая ветвь. Она двигалась настолько быстро, что сложно было даже уследить за ее тенью.

Растерянный Им Чжонсу размахивал мечом, но попадал лишь в пустоту. Он был крайне восхищен: принцесса превзошла его самого в искусстве боя. Более того, она благородно уступала ему, бывалому воину. Удивлению и радости Им Чжонсу не было предела. Принцесса снова доказала, что возраст ничего не значит. Незаметно для всех она стала совсем взрослой и отправлялась в большой мир за своей мечтой.

Им Чжонсу перестал сдерживать свои движения и неистово закрутил мечом. Вдруг он почувствовал острую боль в плече, и меч выпал из его руки. Рукав намок от струящейся крови, но рана была неопасной. Удар клинка принцессы был точно рассчитан так, чтобы не задеть большой артерии.

— В следующий раз постарайтесь не поддаваться мне, — заявила принцесса и, повернувшись к остальным стражникам, которые изумленно наблюдали за зрелищем, строго приказала: — Немедленно отнесите генерала к придворному лекарю.

Растерянные стражники мгновенно повиновались приказу принцессы. Она медленно проводила их взглядом и пошла прочь. Свежий ветер дул ей в спину, принося с собой хвойный запах от вековых сосен в дворцовом саду.

Стража на задних воротах не знала о том, что принцессе запрещено покидать пределы дворца. Она представилась обычной служанкой и сказала, что направляется на рынок за травами. Повернув за угол, она увидела в условленном месте крытую повозку. Чхве Уён ждал ее с теплой улыбкой на лице. Он тоже переоделся — в свой любимый наряд молодого ученого. Пхёнган подумала, что, возможно, на самом деле воин всегда мечтал быть простым ученым.

Чхве Уён помог принцессе сесть в повозку и повез ее к воротам, ведущим из крепости. Нужно было покинуть город до наступления темноты.

Го Гон уже лег спать, когда к нему пришли с докладом о том, что принцесса ранила своего начальника стражи и сбежала из дворца. Он кое-как оделся и бросился по ее следам. Но в столице принцессы уже не было. На следующее утро из дворца прибыла повозка с подарками, которые он отправлял ей. Это был окончательный отказ от свадьбы. Го Вонпё рвал и метал:

— Маленькая чертовка! Немедленно поймать ее! Если откажется возвращаться во дворец, просто расправьтесь с ней!

Го Гон самовольно увел Черных Смерчей из дворца, старался всеми способами примирить отца с королевской семьей, сделал искреннее предложение руки и сердца — но все было зря. Он был больше растерян, чем разозлен. «И чем же я ей не угодил? Как она может говорить, что лучше пойдет за Ондаля-дурака, чем за меня?» — недоумевал он.

Го Гон еще никогда в жизни не испытывал такого сильного унижения. Он всегда старался изо всех сил и получал соответствующие результаты. Он делал все, чтобы оправдывать ожидания отца, и гордился званием одного из лучших воинов Когурё. Но несмотря на это, принцесса все равно отвергла его.

Молодой человек расстроился, но сердце его не разбилось. Его влюбленность в принцессу была незрелой и закончилась позором. Но насколько он знал, Пхёнган никогда не поступала глупо и опрометчиво. Интересно, она так сильно полагается на Северных Мечей? Или отправилась в клан своей матери?

Го Гон приказал младшему брату выследить принцессу. Го Чжинён разослал шпионов повсюду. Если она уже покинула пределы крепости, здесь не обошлось без помощи Северных Мечей. Но их сил точно недостаточно, чтобы в открытую сражаться против клана Геру.

В распоряжении семьи Го имелось внушительное войско: около десяти тысяч конников и двадцати тысяч пехотинцев. Они могли выступить в любую минуту. С такой армией можно в мгновение ока захватить столицу. Однако нельзя не учитывать того, что право на управление армией Когурё принадлежит клану Чонно. К тому же немалая личная гвардия имеется и у самого короля. Го Вонпё решил на время обуздать свой гнев.

Гочуга клана Чонно Ён Чонги тоже оказался в сложном положении. Его основные войска были рассредоточены по северным границам страны, защищая их от нападения врагов извне. Он не мог так просто снять своих воинов с постов и отправить в столицу.

Если Го Гону отец доверил управление Черными Смерчами и другими воинами, то Го Чжинён недавно получил от него право возглавить секретный отряд шпионов. Молодой человек был полон опасений, зная, что этот отряд включает в себя сотни воинов. Ему казалось, что это неоправданно большое количество для секретной организации. Но позже, узнав о широком поле их деятельности, он пришел к выводу, что в отряде, наоборот, слишком мало членов.

Секретный отряд был разделен на три подразделения. Первое подразделение отвечало за сбор сведений, распределившись не только по владениям каждого из Пяти кланов, но и пробравшись в Силлу, Пэкче, Цинь, Северную Чжоу и другие соседние страны. Оно собирало и анализировало информацию, а иногда и совершало необходимые маневры. Второе подразделение состояло из профессиональных убийц: они брали в плен, похищали или устраняли разных людей по приказу Гочуги. Участники третьего подразделения и вовсе были особенными: они были ответственны за капитал и торговые права. Их командир подчинялся только Го Вонпё, и никто больше не видел его в лицо.

Го Чжинён, понимая, что ему ни за что не сравниться с братом, всегда жил, сдерживая свои амбиции. Но, возглавив секретный отряд, он обрел уверенность в себе. Понемногу он становился слишком самоуверенным и даже начал мечтать о том, что скоро сможет превзойти брата.

Количество карет на дорогах, ведущих из столицы, было бесчисленным. Знать, купцы и другие зажиточные люди, словно соревнуясь друг с другом в богатстве, любили кататься везде в каретах. Существовала даже отдельная колея на дороге, отведенная специально для движения карет.

Шпионы расширили свое поле деятельности за пределы столицы. Они останавливали каждую карету и внимательно разглядывали лица пассажиров. Го Чжинён, жаждущий получить похвалу от отца, не мог усидеть на месте. Он мечтал доказать отцу, что не уступает своему брату. Молодой человек предположил, что принцесса ускользнула из столицы, и сам кинулся в погоню во главе своего отряда. Он расставил людей на каждой дороге, ведущей из крепости, и рыскал по окрестностям, заглядывая в каждый дом.

Черные Смерчи и шпионы объединили усилия, отчаянно стараясь отыскать следы пропавшей принцессы. Но ее местоположение все еще оставалось тайной, покрытой мраком.

В это время принцесса разбирала свои вещи в соломенной хижине в деревне клана Сунно.

Услышав весть о ее прибытии, старики из всех соседних деревень пришли навестить девушку. Все они были восхищены ею. Цена соляных полей, которые они купили по предложению принцессы, подскочила до небес. Как только была отменена монополия на соль, крупные и мелкие торговцы со всей страны устремились на место производства, чтобы закупить ее для продажи.

Чхве Уён назначил сообразительного Ли Чжинму заведовать соляным делом. Тот сразу сделал старостам деревень смелое предложение: каждое поле, которое было приобретено представителями отдельной деревни, будет управляться совместно с ними, а прибыль будет делиться пополам. Старосты и остальные деревенские жители раскрыли рты от удивления, услышав эти щедрые условия. Староста Са с мокрыми от слез глазами крепко сжал руку Ли Чжинму и долго не отпускал ее. Воин добавил, что надеется — это дело станет новым началом для клана Сунно. Старики, растроганные его словами, превратили в этот день всю деревню в море слез.

Чхве Уён был растроган не меньше стариков. Он чувствовал, как его переполняет радость, глядя, как появляется надежда в глазах людей, которые долго страдали от бедности. Сам командир Северных Мечей пошел в армию именно из-за бедности. Им двигало не желание защищать страну или отстаивать чью-то честь. Он всего лишь служил ради того, чтобы было что поесть, и орудовал копьем на поле боя, чтобы выжить. Чхве Уён выбрал длинное копье в качестве оружия в самом начале, потому что боялся врага и хотел находиться как можно дальше от него. Уже потом он привык к весу копья в руке и стал непревзойденным мастером этого оружия.

Следуя приказу принцессы, Чхве Уён созвал Ким Ёнчоля и других членов отряда, чтобы дать им новое задание:

— Отныне вы должны разделиться на двадцать пять групп по три человека в каждой и рассредоточиться по всей стране. Каждая группа должна учредить в крупных крепостях школу военного искусства, найти способных молодых людей, которые умеют хорошо стрелять из лука или владеют мечом, и начать их обучение. За три года вы должны воспитать самых лучших и искусных воинов в стране. Все расходы будет покрывать Ли Чжинму из денег, получаемых благодаря соляным полям.

Это был воистину грандиозный план. Сам Чхве Уён, давая товарищам новое задание, не переставал удивляться долгосрочной стратегии принцессы. Он не мог поверить, что такая идея зародилась в голове шестнадцатилетней девушки.

Если открыть двадцать пять школ по всей стране и набирать хотя бы по сотне учеников в год, то это уже целых две с половиной тысячи искусных воинов. Как только они станут сонинами и займут определенное положение в королевских войсках, никто не сможет противостоять их силе. От одной лишь мысли об этом у Чхве Уёна быстрее билось сердце, и его переполняло возбуждение.

Каждый, кто встречал принцессу на своем пути, получал надежду на светлое будущее благодаря ей. Чхве Уён, наблюдая за ней, удивлялся, как эта маленькая головка рождает такие грандиозные идеи.

Оставшиеся несколько членов отряда должны были помогать Ли Чжинму при управлении соляными полями и при открытии школ, а несколько человек осталось в деревне, чтобы охранять принцессу. Однако, завершив обсуждения дел со стариками, принцесса велела Чхве Уёну и остальным воинам отправляться в заранее купленный дом, где сейчас жили Сэтбёль и госпожа Консон.

Сама же принцесса Пхёнган закинула за спину котомку, с которой покинула дворец, и одна отправилась в гору в сторону хижины, где жили Ондаль и его мать. Ее ждала новая жизнь, которая полностью отличалась от той, что была у нее до сих пор во дворце.

МИФ Проза

Вся проза на одной странице: https://mif.to/proza

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: https://mif.to/proza-letter

#mifproza

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственный редактор Ирина Данэльян

Литературный редактор Валентина Люсина

Арт-директор Вера Голосова

Дизайн обложки Таня Дюрер

Корректоры Дарья Расщупкина, Надежда Болотина

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги подготовлена компанией Webkniga.ru, 2023

Примечания

1

Би — титул королевы или королевской наложницы, не являющейся главной супругой короля.

2

Дворец Анхак — королевская резиденция Когурё, был построен в 427 году нашей эры.

3

Гочуга — самый высокий титул в Когурё, принадлежащий предводителям Пяти кланов.

4

Чиновник, ответственный за прием иностранных послов в Когурё.

5

Хваран (кор., дословно: «цветочные юноши») — юношеский социальный институт в древнекорейском государстве Силла, существовавший до X века.

6

Высшее государственное должностное лицо в Когурё.

7

Около 393 километров.

8

Нян — старая корейская денежная единица.

Content

Чхве Сагю
Река, где восходит луна. Юная принцесса

Информация от издательства

Глава 1. Сокровенные сказания о Пхёнган

Глава 2. Почему женщина не может управлять страной?

Глава 3. Воль Гван становится наставником принцессы

Глава 4. Пхёнган встречает Ондаля

Глава 5. Молебен о ниспослании дождя

Глава 6. Правда об убийстве королевы открывается

Глава 7. Противостояние Северных Мечей и Черных Смерчей

Глава 8. Месть за смерть королевы

Глава 9. Ондаль приходит на помощь Северным Мечам

Глава 10. Нападение на Воль Гвана

Глава 11. Переломный момент

Глава 12. Долгосрочная стратегия

Глава 13. Принцесса покидает дворец

МИФ Проза

Над книгой работали

Примечания