Али Новак

Моя жизнь с мальчиками Уолтер

Информация от издательства

Оригинальное название:

My Life with the Walter Boys

На русском языке публикуется впервые

Новак, Али

Моя жизнь с мальчиками Уолтер / Али Новак; пер. с англ. Н. Павливой. — Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2023. — (Red Violet. Притяжение).

ISBN 978-5-00195-738-6

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Copyright © 2014, 2019 by Ali Novak

Cover design © Brittany Vibbert/Sourcebooks, Inc.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023

В память о моем отце, чья невероятная сила духа до сих пор вдохновляет меня.

Папа, в наше последнее совместное Рождество я обещала тебе, что никогда не откажусь от своей мечты.

И вот она исполнилась

Пролог

Мне никогда не было жаль Ромео и Джульетту.

Не поймите меня превратно. Эта трагедия давно уже стала классикой, а Шекспир, вне всякого сомнения, литературный гений, просто мне кажется странным, что двое едва знакомых подростков могут добровольно расстаться с жизнью.

«Так это же ради любви! — возражают мне. — Настоящей и вечной любви». По моему мнению, чушь несусветная. Чтобы чувства переросли в любовь, ради которой стоит умереть, нужно нечто большее, чем парочка дней и поспешное тайное венчание.

Между Ромео и Джульеттой вспыхнула страсть, столь сильная и разрушительная, что погубила обоих. В пьесе абсолютно все происходит под влиянием спонтанных решений героев. Не верите? Возьмем Джульетту. Вам бы пришла в голову мысль выйти замуж за сына заклятого врага вашего отца, после того как вы застукали этого парня под окном вашей спальни? Мне бы точно нет. И потому лично мою симпатию эти двое потеряли. Они действовали без подготовки, безрассудно, не думая о последствиях. А если ничего не планировать, то сложностей не избежать.

И мне самой, после того как три месяца назад моя жизнь сбилась с курса, последнее, что было нужно, — эти самые сложности.

Глава 1

У меня нет ни одной пары джинсов. Это странно, знаю. Ведь у какой шестнадцатилетней девчонки не найдется хотя бы одних — к примеру, с прорезью на левом колене или с сердечком, нарисованным маркером поперек бедра? Дело не в том, что мне не нравится их вид, и уж точно не в том, что моя мама была дизайнером одежды: джинсы нередко появлялись в ее коллекциях. Просто я твердо придерживаюсь принципа «по одежке встречают». И сегодня мне особенно важно произвести хорошее впечатление.

— Джеки! — донесся снизу голос Кэтрин. — Такси уже тут.

— Минутку! — Я схватила со стола лист бумаги и прошлась по пунктам списка: — Ноутбук, зарядка, мышка. — Я открыла рюкзак и проверила, все ли уложила. — Есть, есть, есть. — Ярко-красной ручкой я поставила в списке крестики напротив каждого предмета.

В дверь спальни постучали.

— Готова, милая? — В комнату заглянула Кэтрин. Высокая, с излюбленной стрижкой всех мам — бобом-каре. Ей уже далеко за сорок, и в ее золотистых волосах проглядывает седина.

— Думаю, да. — Мой голос предательски надломился. Я опустила взгляд, не желая видеть в глазах Кэтрин сочувствие, с которым все кругом смотрят на меня после похорон.

— Оставлю тебя ненадолго одну, — сказала она.

Раздался щелчок закрываемой двери. Я пригладила юбку и посмотрела на себя в зеркало. Длинные темные волосы я, как обычно, выпрямила и убрала назад, туго завязав синей лентой. Ни единой выбившейся прядки. Ворот блузки примялся, и я поправила его, чтобы мое отражение стало безупречным. Недовольно поджала губы, рассматривая залегшие под глазами фиолетовые тени. Недостаток сна давал о себе знать, и с этим я ничего не могла поделать.

Вздохнув, я в последний раз оглядела комнату. Хотя в списке не осталось ни одной вещи, не отмеченной крестиком, я не знала, когда вернусь сюда, и не хотела забыть что-нибудь важное. Комната казалась непривычно пустой, так как большая часть моих вещей уже ехала в Колорадо. Я целую неделю паковала их, и Кэтрин помогла мне справиться с этой сложной задачей.

Почти все коробки заняла одежда, и лишь несколько — Собрание сочинений Шекспира и чайные чашечки, которые мы с моей сестрой Люси привозили из всех посещенных нами стран. Я понимала, что тяну время. Я слишком организованный человек, чтобы что-нибудь забыть. Просто мне совершенно не хотелось покидать Нью-Йорк.

Однако выбора у меня не было, и я неохотно подхватила рюкзак. Кэтрин ждала в коридоре, у ее ног стоял маленький чемодан.

— Все собрала? — спросила она, и я кивнула в ответ. — Хорошо. Тогда поехали.

Она направилась через гостиную к входной двери, и я медленно шла за ней, скользя ладонями по мебели, пытаясь запечатлеть в памяти каждую деталь дома. Странно, но это удавалось с трудом, несмотря на то что я прожила тут всю свою жизнь. Белые простыни, накинутые на мягкую мебель, чтобы та не запылилась, глухой завесой вставали между мной и воспоминаниями.

Мы молча вышли из квартиры. Кэтрин остановилась запереть дверь.

— Возьмешь себе? — протянула она мне ключ.

Моя собственная связка ключей лежала в чемодане, но я забрала из ее руки маленький серебристый кусочек металла. Расстегнула тонкую цепочку с маминым медальоном и повесила на нее ключ, чтобы он лег на мою грудь, рядом с сердцем.

В самолет мы садились тоже в молчании. Я отчаянно старалась не думать о том, что все больше удаляюсь от дома, и как могла сдерживала слезы. Весь первый месяц после автокатастрофы я не вставала с кровати. Но однажды каким-то чудом вытащила себя из-под одеяла и оделась. С того дня я пообещала себе, что буду сильной и собранной. Я не хотела снова превратиться в слабого и опустошенного человека, каким чувствовала себя все последнее время. И сейчас не хочу. Поэтому сосредоточиваю свое внимание на Кэтрин, чьи пальцы до побеления костяшек сжимаются и разжимаются на ручках кресла.

О сидящей рядом женщине я знаю мало. Первое: она мамина подруга детства. Они выросли в Нью-Йорке и вместе учились в частной школе Хокса, в которую ходили и мы с сестрой. В то время Кэтрин носила фамилию Грин. Второе: в университете она познакомилась с Джорджем Уолтером. Они поженились и переехали в Колорадо, чтобы открыть коневодческую ферму — исполнить заветную мечту Джорджа. Третье, что мне известно о Кэтрин, и это самая примечательная часть информации: она мой новый опекун. В детстве я встречалась с ней, но не помню этого за давностью лет. Кэтрин Уолтер для меня совершенно чужой человек.

— Боитесь летать? — спросила я.

Кэтрин шумно выдохнула. Сказать по правде, выглядела она так, словно ее вот-вот стошнит.

— Нет, но, честно говоря, я слегка нервничаю из-за… того, что нас ждем дома.

Я напряглась. Она боится, что я пущусь во все тяжкие? Могу уверить ее, что этого не случится. Я ведь собираюсь поступать в Принстон. Наверное, дядя Ричард сказал ей про меня что-то не то, хотя со мной все в порядке.

Кэтрин поймала мой взгляд и поспешно добавила:

— О нет, не из-за тебя, милая. Я знаю, что ты чудесная девочка.

— Тогда из-за чего?

Кэтрин с извиняющимся видом улыбнулась.

— Джеки, родная, я когда-нибудь говорила, что у меня двенадцать детей?

У меня отпала челюсть. Нет, она точно не упоминала об этом. Дядя Ричард, приняв решение о моем переезде в Колорадо, говорил что-то о детях Кэтрин, но не об их количестве. Двенадцать? Об этой детали он скромно умолчал. Дюжина детей. В доме Кэтрин, наверное, царит вечный хаос. Как вообще можно хотеть завести двенадцать детей? В моей груди затрепетали крохотные крылышки паники.

«Успокойся», — велела я себе, сделала несколько глубоких вдохов носом и выдохов ртом и достала тетрадь с ручкой. Нужно подготовиться и как можно больше узнать о семье, в которой мне предстоит жить. Откинувшись на спинку сиденья, я попросила Кэтрин рассказать о ее детях, и она с радостью согласилась.

— Мой старший сын — Уилл, — начала она, и я стала записывать за ней.

Братья Уолтер:

Уиллу двадцать один год. Учится последний семестр в местном университете. Обручен со своей школьной любовью.

Коулу семнадцать. Двенадцатиклассник[1]. Талантливый автомеханик.

Дэнни семнадцать. Тоже двенадцатиклассник. Президент драмкружка. Они с Коулом близнецы.

Айзеку шестнадцать. Одиннадцатиклассник. Помешан на девушках. Племянник Кэтрин.

Алексу шестнадцать. Десятиклассник. Чересчур много играет в видеоигры.

Ли пятнадцать. Десятиклассник. Скейтер. Племянник Кэтрин.

Натану четырнадцать. Девятиклассник. Музыкант.

Джеку и Джордану по двенадцать. Семиклассники. Близнецы. Верят, что станут новыми Спилбергами, и не расстаются с видеокамерой.

Паркеру девять. Четвероклассник. На вид безобидный, но обожает контактный футбол.

Заку и Бенни по пять лет. Детсадовцы. Близнецы. Маленькие чудовища-сквернословы.

Я перечитала записанное, и у меня упало сердце. Это шутка? У Кэтрин не просто двенадцать детей, у нее двенадцать мальчишек! А я ничегошеньки, вот совершенно ничегошеньки не знаю о существах мужского пола. Я училась в частной школе для девочек. Как я выживу в доме, полном парней? Мне кажется, они даже на другом языке говорят…

Как только самолет приземлится, дядя Ричард услышит много чего «хорошего» в свой адрес. Скорее всего, он не ответит на мой звонок, а потом объяснит это тем, что был занят на каком-нибудь суперважном совещании. Только я ему теперь не верю! Он не просто сбагрил меня незнакомой женщине, но еще и бросил в логово парней. Заявил, что так будет лучше для меня, поскольку его никогда не бывает дома. Однако за прошедшие три месяца я поняла: в роли родителя он чувствует себя неуютно.

Ричард мне не родной дядя, но я знаю его с детства. В университете они жили с моим папой в одной комнате и после его окончания стали деловыми партнерами. На каждый день рождения дядя Ричард дарит мне мои любимые мармеладки и открытку, в которую вложены пятьдесят долларов.

В январе он стал моим опекуном и, чтобы не выдергивать меня из родного дома, когда мне и так пришлось нелегко, переехал в наш пентхаус на Верхнем Ист-Сайде. Сначала было непривычно видеть его в своем доме, но он занял свободную спальню, вскоре мы привыкли друг к другу и не чувствовали неловкости. Дядя Ричард работал допоздна, и обычно мы встречались только за завтраком, однако на прошлой неделе все изменилось. Когда я вернулась домой из школы, меня ждал накрытый стол с домашней едой, которую дядя приготовил сам. Тогда-то он и огорошил меня тем, что я переезжаю в Колорадо.

— Не понимаю, почему ты заставляешь меня уехать, — сказала я после десятиминутного спора.

— Я уже объяснил это, Джеки. — Лицо дяди болезненно исказилось, словно это его, а не меня с кровью отрывали от родного дома. — Твой школьный психолог беспокоится за тебя. Она позвонила сегодня и сказала, что ты плохо справляешься с ситуацией.

— Во-первых, я вообще не хотела разговаривать с этой дурацкой психологиней. — Я грохнула вилкой о стол. — Во-вторых, с чего она взяла, что я плохо справляюсь? С успеваемостью у меня все в порядке, даже лучше, чем в первом семестре.

— Учишься ты замечательно, Джеки, — отозвался дядя, и в его голосе ясно слышалось «но». — Психолог считает, что ты с головой ушла в учебу, чтобы убежать от проблем.

— Моя единственная проблема в том, что она ни черта обо мне не знает! Но вы-то знаете меня, дядя Ричард. Я всегда прилежно училась и трудилась. Это у нас, Ховардов, в крови.

— Джеки, с начала семестра ты записалась в три новых кружка. Тебе не кажется, что ты слишком разбрасываешься?

— Вы в курсе, что Сара Элден получила стипендию на то, чтобы летом изучать в Бразилии вымирающие виды растений? — ответила я вопросом на вопрос.

— Нет, но…

— Она опубликует результаты исследований в научном журнале. А еще она первая скрипка в оркестре и будет выступать в Карнеги-холле. Кто я в сравнении с ней? Если я хочу поступить в Принстон, одной хорошей успеваемости недостаточно, — добавила я ледяным тоном. — Мое заявление в университет должно впечатлять. Вот я и работаю над этим.

— Я понимаю. Но также считаю, что смена обстановки пойдет тебе на пользу. Уолтеры — чудесные люди. Они счастливы принять тебя в свою семью.

— Полезная смена обстановки — это неделю на пляже полежать! — воскликнула я, вскочив со стула. И, перегнувшись через стол, зло уставилась на дядю. — Это жестоко. Вы отсылаете меня на другой конец страны.

Он вздохнул.

— Сейчас ты не понимаешь меня, Джеки. Но, поверь, я поступаю правильно. Сама увидишь.

Пока я все еще его не понимала. По мере того как наш самолет приближался к Колорадо, я становилась все нервознее. И сколько бы я ни повторяла себе, что все будет хорошо, мне в это не верилось. Я до крови искусала губу, переживая о том, насколько сложно мне будет влиться в жизнь Уолтеров.

Самолет приземлился, и мы с Кэтрин направились через залы аэропорта к встречавшему нас мистеру Уолтеру.

— О твоем приезде я предупредила всех еще на прошлой неделе, — болтала Кэтрин, пока мы пробирались сквозь толпу. — Комнату для тебя я подготовила, но пока не успела прибраться там, поэтому… О, Джордж! Джордж, мы здесь!

Кэтрин запрыгала на месте, махая высокому мужчине слегка за пятьдесят. Мистер Уолтер выглядел постарше жены: почти весь седой, с прорезавшими лоб морщинами. Одет он был в красно-черную фланелевую рубашку, джинсы, массивные рабочие ботинки и ковбойскую шляпу.

Когда мы подошли к нему, он обнял Кэтрин и ласково провел рукой по ее волосам. Этот жест напомнил мне о родителях. Поморщившись, я отвела взгляд.

— Я скучал по тебе, — сказал мистер Уолтер жене.

Кэтрин чмокнула его в щеку.

— Я тоже скучала. — Она отстранилась от него и повернулась ко мне. — Джордж, дорогой, — взяла она мужа за руку, — это Джеки Ховард. Джеки, это мой муж.

Джордж рассматривал меня, явно ощущая себя не в своей тарелке. Ну вот как приветствовать того, кто недавно потерял всю семью? «Приятно познакомиться»? «Мы рады твоему приезду»? Пробормотав «здравствуй», Джордж взял мою ладонь свободной рукой и повернулся к Кэтрин.

— Давайте заберем багаж и поедем домой.

Как только мои чемоданы были погружены в кузов пикапа, я забралась на заднее сиденье и выудила из кармана пиджака мобильный. Джордж с Кэтрин тихо обсуждали наш перелет, и я надела наушники, отгораживаясь от их беседы. Чем больше мы удалялись от города в глушь, тем сильнее я расстраивалась. Нас окружали тянущиеся на мили равнины, и я чувствовала себя голой без защиты высоких и горделивых зданий Нью-Йорка. Колорадо — красивый штат, но как мне здесь жить?

Наконец, спустя, как мне показалось, долгие часы, пикап выехал на гравийную дорогу. В отдалении показался дом, стоящий на вершине холма. Это все земля Уолтеров? Когда мы подъехали ближе, я осознала, что их жилище представляет собой три соединенных здания. Наверное, дюжине мальчишек требовалось много места.

Трава перед домом отчаянно нуждалась в покосе, а деревянное крыльцо — в покраске. На газоне валялись игрушки, вероятно оставленные младшими братьями.

Джордж нажал на какую-то штучку, прикрепленную к солнцезащитному козырьку автомобиля, и гаражная дверь начала открываться. Грохнулся велосипед, за ним — несколько игрушек. Все это добро перегородило путь пикапу.

— Сколько раз нужно повторять им, чтобы они убирали за собой? — проворчал Джордж себе под нос.

— Не волнуйся, дорогой. Сейчас все уберу.

Кэтрин расстегнула ремень безопасности, выскользнула из машины и подняла вещи, мешавшие проехать пикапу в гараж. Когда машина наконец заняла свое парковочное место, Джордж выключил двигатель, и мы с минуту посидели в тягостном молчании. Потом Джордж повернулся ко мне.

— Готова, Джеки? — спросил он. Оглядел меня и нахмурился. — Ты выглядишь бледноватой.

Естественно, я бледновата! Я только что пересекла полстраны с незнакомой мне женщиной, потому что потеряла свою семью. А еще мне предстоит жить с дюжиной детей, и все они пацаны! Сегодня явно не лучший мой день.

— Я в порядке, — ответила машинально. — Нервничаю немного.

— Что ж, лучший совет, какой я могу тебе дать в отношении моих ребят, — начал Джордж, отстегивая ремень безопасности, — не дай им себя запугать. Они громко лают, но не кусаются.

Это должно было меня успокоить?

— Э-э-э, спасибо, — кивнула я, так как Джордж выжидательно смотрел на меня.

Он тоже кивнул и вылез из машины, позволив мне внутренне собраться и успокоиться. Я глядела в лобовое стекло, но перед глазами, точно страницы во флипбуке, мелькали картинки: родители поддразнивают друг друга на передних креслах автомобиля; сестра на заднем сиденье подпевает играющей по радио мелодии; еще одна машина; вылетевший из рук отца руль. Смятый металл, кровь. Этот кошмар снится мне со дня смерти родителей и сестры. А теперь, похоже, будет преследовать и днем.

«Хватит! — приказала я себе и крепко зажмурилась. — Хватит думать об этом». Стиснув зубы, открыла дверь и выпрыгнула из машины.

— Джеки! — позвала Кэтрин. Ее голос доносился из-за открытой двери в другом конце гаража, которая, видимо, вела на задний двор.

Я закинула на плечо рюкзак и вышла на солнечный свет. Он ослепил меня, и сначала я увидела только стоящую у бассейна и машущую мне Кэтрин. А потом заметила в воде остальных: брызгающихся и дурачащихся… полуобнаженных красивых парней.

— Иди сюда, милая!

Мне не оставалось ничего другого, как подойти к Кэтрин. Я поднялась по деревянным ступенькам, надеясь, что моя одежда в дороге не сильно помялась, и неосознанно провела рукой по голове, приглаживая волосы.

Кэтрин улыбалась мне. С двух сторон к ней прильнули малыши: наверное, младшие близнецы. Я повернулась к остальным и почувствовала себя очень неуютно под устремленными на меня взглядами. На меня смотрели все.

— Мальчики, — нарушила молчание Кэтрин, — это Джеки Ховард, наша подруга из семьи, о которой вам говорил папа. Она некоторое время поживет с нами. И пока Джеки здесь, пожалуйста, сделайте так, чтобы она чувствовала себя как дома.

Им, похоже, хотелось совсем другого. Парни буравили меня такими взглядами, словно я была чужаком, вторгшимся на их личную территорию.

Лучше всего заключить с ними мир. Я медленно подняла руку и помахала.

— Привет. Я Джеки.

Один из старших братьев подплыл к краю бассейна и вылез из него, опираясь на мускулистые загорелые руки. Во все стороны полетели брызги, когда он помотал головой, убирая упавшую на глаза челку. Прямо как мокрый пес, только в мужском сексуальном обличье. Не удовлетворившись этим, он расчесал пальцами свои выгоревшие на солнце светлые волосы, и те распались на золотисто-белые пряди. Красные плавательные шорты парня неприлично низко болтались на бедрах и все же оставляли место для воображения.

Мое сердце встрепенулось при одном лишь взгляде на него, но я поспешно подавила волнение. Да что с тобой, Джеки?

Парень скользнул по мне небрежным взглядом. В солнечном свете блеснули запутавшиеся в его ресницах капельки воды. Он развернулся к отцу.

— Где она будет жить? — задал он вопрос так, будто меня рядом не было.

— Коул, — произнес Джордж урезонивающим тоном, — не веди себя грубо. Джеки — наша гостья.

— И что? — передернул плечами Коул. — У нас тут не отель, между прочим. Я, к примеру, делить с ней комнату не собираюсь.

— И я тоже, — подхватил другой парень.

— И я, — добавил кто-то еще.

Джордж поднял руки, останавливая хор недовольных голосов.

— Никто не будет ни отдавать Джеки комнату, ни делить ее с ней, — сказал он. — У Джеки будет своя, новая комната.

— Новая комната? — переспросил Коул, сложив руки на обнаженной груди. — Где это?

Кэтрин осадила сына взглядом.

— В студии.

— Но, тетя Кэти! — возмутился один из мальчишек.

— Ты поставил там кровать, пока меня не было, Джордж? — оборвала Кэтрин своего племянника.

— Конечно. Мы не все успели вынести оттуда, но постепенно заберем оставшееся, — ответил Джордж жене, повернулся к Коулу и выразительно глянул: «Завязывай с этим!» — Можешь помочь Джеки отнести ее вещи в комнату. И без жалоб, — добавил он.

Коул нервирующим взглядом уставился на меня. Кожа, как от ожога, горела там, где его взгляд касался моего тела, и, когда он задержался на груди, я от неловкости скрестила руки.

Спустя несколько напряженных секунд Коул пожал плечами.

— Без проблем, пап.

Он наклонил голову набок и красноречиво усмехнулся: «Да, да, я красавчик». У меня сжалось сердце. Даже мои скудные познания о парнях подсказывали, что этот конкретный индивид станет моей проблемой. Но если научусь справляться с ним, то с остальными будет гораздо легче. Я рискнула взглянуть на других мальчишек, и мои плечи уныло поникли. Хмурые выражения лиц почти у всех — плохой знак. Похоже, мое присутствие здесь радует их не больше, чем меня саму.

Кэтрин с Джорджем скрылись в доме, оставив меня на растерзание волкам. Я в смятении ждала, когда Коул поможет мне с вещами. Он не спешил, медленно вытираясь полотенцем, подхваченным с одного из множества лежаков. Ощущая на себе взгляды парней, свой я не отрывала от узла на деревянном настиле. Чем дольше медлил Коул, тем невыносимее становилась ситуация, поэтому я решила подождать его в гараже.

— Эй, подожди, — позвал меня кто-то, когда я развернулась, чтобы уйти.

В доме открылась сетчатая дверь, и на террасу вышел еще один парень. Самый высокий из них и, вероятно, самый старший. Его золотистые волосы были собраны в короткий хвост, а несколько неубранных прядок завивались вокруг ушей. При выразительной линии скул, волевом подбородке и длинном прямом носе очки на его лице казались крошечными. У него были загорелые предплечья и огрубевшие ладони: видимо, от многих лет работы на ранчо.

— Мама попросила представиться. — Парень пересек террасу тремя длинными шагами и протянул мне для пожатия руку. — Привет, я Уилл.

— Джеки, — вложила я в его ладонь свою.

Уилл улыбнулся и сжал мою руку, чуть не смяв пальцы. Такое же крепкое пожатие было у папы.

— Значит, поживешь тут, у нас? Только что услышал, — ткнул он пальцем через плечо, указывая на дом.

— Похоже на то.

— Классно. Я тут почти не живу с поступления в университет, так что мы будем редко встречаться. Но дай знать, если тебе что-то понадобится, хорошо?

К этому времени парни вылезли из бассейна и принялись обтираться. Кто-то фыркнул на слова Уилла.

Я проигнорировала это.

— Хорошо. Я запомню.

А вот Уилл не проигнорировал:

— Вы хорошо себя ведете? — спросил он, обращаясь к семье. Когда никто не ответил, Уилл покачал головой. — Вы, идиоты, хоть представились?

— Меня она знает, — заявил Коул. Он растянулся на пластиковом шезлонге, непринужденно закинув руки за голову, подставил лицо солнцу и закрыл глаза. На его губах играла самодовольная улыбка.

— Не обращай на него внимания. Он засранец, — посоветовал мне Уилл. — А вот там — Дэнни, близнец этого засранца.

Хотя сразу было видно, что они братья, Коул с Дэнни все же вовсе не казались одинаковыми. Дэнни больше походил на Уилла, особенно ростом, только был намного худее и с щетиной на подбородке. Грубоватая внешность — не такой красавец, как Коул.

— Это Айзек, мой двоюродный брат, — продолжил Уилл, указав на парня, выделявшегося среди ребят своими черными как ночь волосами. Чертами лица тот походил на остальных, но у него явно были другие родители.

— Это Алекс. — Более юная и загорелая версия Коула. В бейсболке и с завивающимися по ее краям светлыми кудрями.

Он вышел вперед. Я нервно кивнула ему, и Алекс ответил кивком.

— Ли. Тоже мой двоюродный брат и младший брат Айзека. — Уилл показал на еще одного паренька с волнистыми черными волосами, которые не мешало бы подстричь. Тот стоял с отрешенным лицом, но его темные глаза выдавали злость, и я поспешно отвела от него взгляд.

Следующим Уилл представил костлявого подростка Натана. Уже сейчас было видно, что, повзрослев, тот станет таким же привлекательным, как его старшие братья. Его мокрые песочного цвета волосы из-за воды казались темнее. На шее висела серебряная цепочка с гитарным медиатором. Затем Уилл познакомил меня с Джеком и Джорданом — парой близнецов. Оба были в одинаковых зеленых плавках, и их было бы невозможно отличить друг от друга, если бы Джек не носил очки.

Потом очередь дошла до Паркер, и меня осенило, что я тут не единственная девушка. По ее виду это было трудно понять сразу. Оранжевые футболка и шорты, мокрые и прилипшие к телу; короткая стрижка — почти такая же, как у некоторых братьев. Мне вспомнились сделанные в самолете заметки. Я записала, что Паркер любит контактный футбол. Наверное, поэтому и решила, что Паркер — мальчик.

— Привет, Паркер, — широко улыбнулась я. Приятно знать, что в доме есть еще одна девочка.

— Привет, Джеки, — отозвалась она таким издевательским тоном, что с моего лица сошла улыбка. Паркер наклонилась и шепнула что-то младшим близнецам, с которыми я еще не познакомилась. Оба расплылись в нехороших улыбочках.

— И наконец…

Уилл не успел закончить фразу: малыши выскочили вперед и тараном врезались в меня. Я думала, что смогу сохранить равновесие, но ноги подкосились, и я упала назад… прямо в бассейн. Выплыла, барахтаясь, на поверхность и начала хватать ртом воздух. Краем уха слышала хохот парней.

— Попалась! — крикнул один из сбивших меня мальчишек, стоявший у края бассейна.

Милый карапуз, еще по-детски пухленький, с веснушками на личике и ворохом светлых кудряшек.

— Я Зак, а это мой близнец Бенни! — ткнул он пальцем за мою спину.

Обернувшись, я увидела выскочившую из воды точную копию его улыбающейся мордашки.

— Зак, Бенни! Что на вас нашло? — рассердился Уилл. — Кто-нибудь, принесите Джеки полотенце!

Он протянул руку, чтобы помочь мне выбраться, и вскоре с меня уже ручьями текла вода на террасе. Рановато купаться в начале весны. Как эти Уолтеры не перемерзли? Кто-то подал мне красное полотенце с «Могучими рейнджерами», и я спешно замоталась в него, прикрыв мокрую, а потому ставшую прозрачной белую блузку.

— Мне очень жаль, — извинился Уилл, стрельнув в младшего брата недовольным взглядом.

— Мне жаль только одного: что он дал ей полотенце.

Я резко развернулась, чтобы найти взглядом того, кто это сказал, но парни стояли рядком и молчком, пытаясь скрыть усмешки. Глубоко вздохнув, я повернулась к Уиллу.

— Все нормально, — ответила, отбивая зубами дробь. — Но мне бы хотелось переодеться в сухую одежду.

— Я могу с этим помочь, — пошутил один из братьев, и на этот раз парни не сдержали смеха.

— Айзек! — рявкнул Уилл, строго глянул через мое плечо на кузена, и смех тут же стих. Он перевел взгляд на меня. — Твои вещи в машине?

Я лишь кивнула, дрожа на холодном весеннем ветру.

— Хорошо. Я схожу за ними, а тебе тем временем покажут твою комнату.

Уилл направился с террасы в гараж, и я поникла. Единственный доброжелательно настроенный человек оставил меня в стане врагов. Я сделала глубокий вдох, сглотнула и развернулась к парням. Братья Уолтер взирали на меня с постными лицами. Затем разом похватали полотенца и разбросанную по всей террасе одежду и, не сказав больше ни слова, ушли в дом.

Остался только Коул. Выдержав полную неловкости паузу, он дернул уголком губ в легкой усмешке:

— Будешь и дальше глазеть на меня или все-таки пойдем в дом?

Он был невероятно хорош: с влажными волосами, рассыпавшимися в живописном беспорядке а-ля «я только что занимался сексом», — но меня лишила дара речи не столько внешность, сколько его зашкаливающая самоуверенность.

— Пойдем в дом, — пробормотала я.

— После вас, — Коул с шутливым поклоном сделал приглашающий жест.

Тяжело вздохнув, я посмотрела на свое новое жилище. С желтыми ставнями и пристройками, которые, вероятно, появлялись, когда рождался очередной ребенок, оно не имело ничего общего с моим нью-йоркским пентхаусом. Бросив последний взгляд на Коула и судорожно вдохнув воздуха, я вошла в дом. Мне придется здесь жить. Я постараюсь сделать так, чтобы мне было здесь насколько возможно хорошо, но это место никогда не станет моим настоящим домом.

Глава 2

— Насчет такой встречи… — заговорил Коул, ведя меня по захламленному коридору. — Твой переезд к нам как гром среди ясного неба. Мы не были к этому готовы.

— Я поняла. — Это не извиняло его недружелюбного поведения, но, надеюсь, служило причиной холодного приема, оказанного мне братьями Уолтер. — Не нужно ничего объяснять.

— Мама сказала, ты из Нью-Йорка. — Коул остановился у лестницы, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Да, — ответила я, и сердце ухнуло вниз. Что еще ему известно? Он слышал… об аварии? В переезде в Колорадо единственным положительным моментом было то, что тут обо мне никто ничего не знает. Здесь я могу снова стать просто Джеки, а не девушкой, чья семья погибла. Я не хотела, чтобы парни знали об автокатастрофе. А если они будут вести себя странно рядом со мной? — Она рассказала вам что-нибудь еще? — постаралась спросить я равнодушным тоном.

Коул медлил с ответом, и это подтвердило мои опасения. Его заминка показала: он знает о моей семье.

— Немного, — быстро нашелся Коул, и на его лицо с такой легкостью вернулась улыбка, что ее можно было принять за искреннюю. — Только то, что с нами будет жить дочь ее подруги. Ты для нас в некотором роде загадка.

— Понятно. — У меня пересохло во рту от осознания, что братьям Уолтер известно о моей трагедии, но Коул хотя бы старался вести себя обычно.

— Кстати, я вот даже не знаю, сколько тебе лет.

— Шестнадцать.

— Ты всегда такая робкая?

— Робкая? — эхом повторила я. А чего он ожидал после «радушного» приема всей их братии? И потом, кубики его пресса мало помогали успокоиться.

— Неважно, — рассмеялся Коул, покачав головой. Его глаза искрились весельем. — Идем. Покажу тебе второй этаж.

Подняться по лестнице оказалось непросто. Стопки книг и настольных игр, грязная одежда, сдувшийся баскетбольный мяч и кипа дисков с фильмами очень затрудняли передвижение. Я боялась столкнуть что-то вниз, и подъем напоминал прохождение полосы препятствий. Затем настал черед лабиринта из коридоров, в котором, казалось, невозможно было найти дорогу. Повороты возникали настолько неожиданно и хаотично, словно дом строился вовсе без плана. Коул остановился, когда мы достигли самого дальнего угла.

— Ты будешь жить здесь, — толкнул он дверь.

Я провела ладонью по стене, нащупывая выключатель. Мы с Коулом нашли его одновременно, и наши пальцы соприкоснулись в темноте. Меня словно током ударило, и я отдернула руку. Коул тихо рассмеялся и сам включил свет. Комнату залило теплое свечение, и я тут же позабыла о смущении.

— Ничего себе, — пораженно выдохнула я.

Вся комната была расписана яркими красками. Тропический влажный лес, начинавшийся на задней стене, на боковых стенах плавно переходил в океан, полный морских созданий. Потолок делили ночное и дневное небо. Были разукрашены даже деревянные панели над потолочным вентилятором. Я с открытым ртом разглядывала свое новое жилье.

— Это мамина студия, — пояснил Коул.

Огромный стол переливался разными цветами, как и все помещение. Он пестрил коллекцией стеклянных баночек и кофейных кружек с кистями, угольными карандашами и маркерами. На странице раскрытого альбома виднелся набросок картины, помещенной на мольберте в центре комнаты. В легких мазках на холсте угадывался пейзаж, виденный мной по дороге из аэропорта: горы Колорадо.

— Потрясающе. — Я провела пальцами по кромке холста.

— Да, рисует она чудесно, — несколько напряженно ответил Коул.

Я заметила, что часть художественных принадлежностей убрана в коробки, чтобы в комнате поместилась моя односпальная кровать, и поняла, почему ребята расстроились, узнав, где я буду жить.

— Я займу ее рабочее место.

— У мамы сейчас почти не остается времени на рисование. — Коул сунул руки в задние карманы плавательных шорт. — Двенадцать детей и все такое.

Другими словами, да, я лишу ее творческой мастерской.

Прежде чем я успела что-либо ответить, на пол грохнулся мой чемодан, и мы оба от неожиданности вздрогнули.

— Идем, Коул, — позвал притащивший чемодан Уилл. — У Джеки тонна вещей. Их нужно принести.

— Я помогу, как только переоденусь, — предложила я, не желая, чтобы за меня делали всю работу.

Уилл отмахнулся:

— Устраивайся и чувствуй себя как дома.

После их ухода я закрыла дверь и сбросила с себя на пол мокрое полотенце. Утром я на всякий случай положила в ручную кладь запасной комплект одежды: строгие брюки и розовую блузку без рукавов, с простым воротничком. Переодевшись, занялась волосами и минут десять воевала с ними, расчесывая спутавшиеся пряди.

— Эй, ты там жива? — постучался Коул.

— Минутку. — Я в последний раз пригладила волосы. Без выпрямителя с кудряшками ничего не поделать, поэтому я скрепя сердце просто повязала их синей лентой. — Да, — толкнула дверь. Возле нее в коридоре выстроился мой багаж.

— Я так, просто проверил. — Коул подпер дверной косяк плечом. — Ты там долго сидела.

— Переодевалась.

— Пятнадцать минут? — выгнул он брови. — И что, елки-палки, на тебе надето?

— А что не так с моей одеждой? — Ну да, комплект слегка будничный, но я же не думала, что меня скинут в бассейн.

— Ты словно на собеседование собралась. — Коул еле сдерживал смех.

— Если бы я собралась на собеседование, то надела бы брючный костюм.

— Мужскую одежду?

Я нахмурилась.

— Брючные костюмы носят не только мужчины. — Он вообще о моде не слышал?

— Как скажешь, но я бы на ужин не надевал такой красивый верх. У нас сегодня спагетти.

И что? Я не веду себя за столом как дикарка.

— Разве на ужин не предполагается надевать… подходящую одежду? — возразила я.

Коул по-прежнему был без рубашки, и я приклеилась взглядом к его лицу, чтобы не пялиться на голый торс. С выбеленными солнцем волосами и рельефным прессом Коул походил на греческого бога. Как жить рядом с таким красавчиком? Он всем своим видом смущал меня и заставлял чувствовать себя неловко.

— Не знаю, как заведено у вас в Нью-Йорке, но мы здесь не наряжаемся на ужин. Я вот прям так и сяду за стол. — Губы Коула растянулись в самодовольной улыбке, и я поморщилась. — Ладно, дам тебе время разложить вещи, — заявил он, не оставив мне возможности ответить. Отлепился от дверного косяка и пошел прочь.

Я смотрела ему в спину, не в силах отвести взгляд, и вышла из транса, лишь когда он завернул за угол. После чего обессиленно рухнула на кровать. Я пережила первую встречу с братьями Уолтер.

Ничего похожего на кухню Кэтрин мне прежде видеть не приходилось. Место было шумное и суматошное, но в то же время теплое и уютное. Кэтрин явно приложила руку к художественному оформлению и этой комнаты. Стены представляли собой одну сплошную картину с изображением виноградника, а почти все стулья возле стола были разноцветными. Мамина кухня была совсем другой: чистая плитка и блестящие стальные поверхности. Мне казалось, что она нужна только для того, чтобы выглядеть красиво, а если я в ней насвинячу, то мне несдобровать. Но в этом доме была кухня для жизни, и она мне сразу приглянулась.

Когда я вошла, Кэтрин стояла у плиты, помешивая что-то кипящее в кастрюле и давая указания помогавшему ей Айзеку. Две собаки гонялись друг за другом и мешали всем накрывать на стол. Об одну из них Джордж споткнулся, чуть не уронив салатницу.

Зак и Бенни, младшая парочка близнецов, сидели на полу в трех футах друг от друга и играли в портативную видеоигру с соединенными проводом консолями. Я поперхнулась, когда Зак вырвал у Бенни его консоль, заорав:

— Слился, болван!

Из соединенной с кухней гостиной раздались оглушительные радостные крики. Я обернулась и увидела остальных парней, смотрящих по телевизору баскетбольную игру. Взгляд сам собой нашел Коула, который в этот момент подпрыгнул на месте и победно вскинул в воздух кулак. Он надел облегающую черную футболку, подчеркивающую его широкие плечи. На контрасте с ней его светлые волосы казались платиновыми.

— Не пялься, — бросил мне Ли, заехав в кухню на скейтборде.

Я его запомнила, поскольку мы оба с ним десятиклассники и, когда Уилл представлял его, Ли обдал меня холодным взглядом. Смутившись, я отвернулась от гостиной.

— Ли! Сколько раз повторять тебе, чтобы ты не ездил на своей доске в доме? — рыкнула Кэтрин, когда он врезался в кухонный стул. Тот опрокинулся на голову Бенни, и мальчишка заверещал как резаный.

— Еще раз пятьсот, тетя Кэти. — Ли опустился рядом со своим двоюродным братом на колени проверить, в порядке ли он.

Я потерла виски, пытаясь унять начавшуюся головную боль. Безумное местечко. И тут посреди этого хаоса я обратила внимание на одного паренька, имени которого не запомнила. Он сидел на стуле с гитарой на коленях и разложенными на столе нотами. Вспомнив свои записи, я догадалась, что это четырнадцатилетний музыкант Натан. Я видела, как он взял несколько аккордов, но за царящим в доме шумом не услышала ни звука. Покачав головой, Натан взял зажатый между зубами карандаш и вычеркнул что-то из листа с нотами. Как он умудряется сосредоточиться в таком гаме?

— Джеки, милая, — наконец заметила меня Кэтрин. Она сливала воду из огромной кастрюли с макаронами. На стойке рядом с ней стояла банка дешевого соуса для спагетти. — Я рада, что ты не потерялась по дороге в кухню. Дом большой, а твоя комната расположена в его дальнем конце. Я отправляла за тобой Коула десять минут назад, но, похоже, он увлекся игрой.

Она улыбнулась мне, и я подошла помочь.

— Ничего страшного. Вас было нетрудно найти, — ответила я, открыв банку с соусом. — Я просто шла на шум.

Кэтрин рассмеялась, забрала у меня банку и вылила весь соус в спагетти.

— Здесь всегда шумно. Такое случается, когда у тебя двенадцать детей. — Она на секунду замолчала и тихо улыбнулась мне. — Уже тринадцать.

Опустив взгляд в пол, я прошептала:

— Спасибо, миссис Уолтер.

— Не за что, дорогая. И пожалуйста, не зови меня так. Зови меня Кэтрин. — И она заключила меня в объятия.

— Парни! — громогласно позвал Джордж. — Еда на столе. Вырубайте свой глупый телевизор.

Кэтрин выпустила меня из рук, взяла чашу со спагетти и поставила рядом с другими горячими блюдами. Я последовала за ней к столу и села на ближайший стул.

— Тут мое место, — заявил один из средней пары близнецов. Их имена тоже выскочили у меня из головы.

— Извини. — Я пересела на другой стул.

— А это мое, — сказал второй близнец.

— Может, кто-нибудь сходит в гостиную и принесет Джеки стул? — спросил Джордж.

Один из них хотел запротестовать, но второй ткнул его локтем в бок.

— Хорошо, пап. Сейчас сбегаю, — сказал он с милой улыбкой.

Минуту спустя он вернулся со стулом. Когда он дотащил его до стола и я села, Джордж начал читать молитву. Посреди нее я почувствовала движение на своей ноге. Сунув руку под стол, схватила что-то гладкое и тонкое, вытащила и с криком отшвырнула от себя желтую рептилию. За столом поднялся бедлам.

— Змея! — заорал Бенни, вскочив со стула и дернувшись назад.

Отпрыгнул он прямо на одну из собак, и бедняжка с визгом бросилась бежать. Алекс, тоже в шоке отскочивший от стола, запнулся о нее и завалился на сидевшего рядом Айзека. Джордж хотел успокоить Бенни, но поскользнулся на луже молока, в суматохе пролитого кем-то на пол. Падая, он вцепился в скатерть и утянул за собой всю посуду. Чаша со спагетти шлепнулась на пол, и ее содержимое разлетелось по сторонам, заляпав нас всех томатным соусом.

— Джордан! — взревел Джордж. — Ты наказан! Сидишь дома!

Ужин обернулся катастрофой, и виновата в этом я. Джордж с Кэтрин, уняв всеобщую панику, поручили всем вычистить бардак. Всем, кроме меня. Кэтрин очень извинялась за поведение сына и отослала меня мыться и переодеваться, хотя я умоляла разрешить мне остаться помочь.

Я выключила горячую воду и вышла из душа. Было приятно смыть с себя хлорку и спагетти, однако душ не избавил меня от страха, свернувшегося клубком внутри. Посмотрев на валяющуюся на полу изгвазданную блузку, я почувствовала укол раздражения. Коул был прав: не стоило ее надевать. Теперь она испорчена. И судя по тому, какими неприязненными взглядами провожали мой уход парни, моя жизнь с Уолтерами уже идет наперекосяк.

Оборачиваясь полотенцем, я жалела о том, что не надела в ванную шлепанцы. Пол тут напоминал минное поле, усеянное грязными трусами и не долетевшими до мусорки салфетками; я уж молчу о том, что плитку, похоже, не чистили с самого заселения семьи в дом.

Умывая лицо, я старалась не касаться раковины-столешницы, точно пометом испещренной пятнами зубной пасты и синего крема для бритья. Большая часть зубных щеток валялась возле раковины, словно парни знать не знали, что влажная столешница — рассадник бактерий и микробов. Свою щетку я тут точно не оставлю.

Я приоткрыла дверь и выглянула, проверяя, нет ли кого в коридоре. Не хотелось быть увиденной в полотенце. В следующий раз уж не забуду взять с собой сменную одежду. Крадучись в свою комнату, я воображала себя подростком, тайком убегающим из дома посреди ночи. Сама я ни разу не совершала диких поступков.

До комнаты я, слава богу, добралась без приключений и, проскользнув внутрь, облегченно вздохнула.

— Милое полотенчико.

— Ой! — взвизгнула я, чуть не уронив пушистую ткань.

На моей кровати расселся заляпанный томатным соусом Коул. Он ел китайскую еду из коробки навынос. Еще две коробки, из которых шел пар, ждали своей очереди на столе.

Коул с улыбкой оглядел меня с головы до ног. Мои щеки, наверное, сравнялись цветом с томатными пятнами на его футболке. Я покрепче прижала к себе полотенце.

— Что ты делаешь в моей комнате?

— Ужинаю. Будешь? — протянул он мне коробку.

— Да. Но не мог бы ты уйти? — Я сгорала со стыда. Неужели это в самом деле со мной происходит? — Мне нужно переодеться.

— Не переживай. Я закрою глаза.

— Я не буду переодеваться при тебе.

— Ешь в полотенце, я не против.

— Коул, проваливай! — в конце концов не выдержала я.

— Боже, женщина, не горячись ты так, а то из трусиков выпрыгнешь. — Скрипнули пружины. Коул встал с постели и поставил свою коробку рядом с двумя другими. — Хотя вряд ли это сейчас возможно.

Он, посмеиваясь, вышел из комнаты. Я громко хлопнула за его спиной дверью и для верности щелкнула замком. Быстро натянув на себя пижаму, отперла дверь и впустила Коула. Он прошел мимо меня, плюхнулся на постель, сцапал свою коробку и сунул в рот еду. Я поморщилась. Никогда не ем в комнате. Это негигиенично.

Поймав на себе мой взгляд, Коул перестал жевать.

— Что? — спросил он с набитым ртом.

— Обязательно есть на кровати?

— А ты хочешь заняться на ней чем-то другим?

— Нет, Коул. — Я постаралась проигнорировать его комментарий. — Просто мне на ней спать. Я не хочу, чтобы в ней были крошки.

— Несколько рисинок не дадут тебе уснуть, принцесса? — Коул обвел взглядом комнату. — И потом, где нам еще сесть?

Он прав. Мои чемоданы заняли почти весь пол, а художественные принадлежности Кэтрин — остальное пространство. В кухню я бы ни за что не вернулась. Я осторожно села на край постели, и Коул дал мне палочки для еды. Несколько минут мы молча ели курицу в сладком соусе. Удивительно, но сидеть вот так с Коулом было уютно. Однако стоило еде исчезнуть в наших желудках, как он разрушил единственный момент спокойствия, который выдался у меня с приезда в Колорадо.

— Мне понравилось вечернее шоу за столом, — сказал Коул, убрав пустую коробку.

Я отвернулась и изобразила над кусочком брокколи рвотный позыв. Он засмеялся.

— Да ладно тебе, Джеки. Это была шутка. По правде говоря, такие происшествия в нашем доме — норма.

— Правда? — посмотрела я на него, отставив коробку.

— Ну, они не всегда столь драматичны, но сегодня было что-то с чем-то. Видела бы ты свое лицо, когда вытащила Рампл. — И Коул искренне расхохотался.

— Рампл? — с недоумением переспросила я.

Он подвинулся ближе.

— Рамплснейкскин[2]. Змея Джордана.

— Это единственное опасное существо в доме? — ворчливо поинтересовалась я.

— Да, — рассмеялся Коул, — не считая Айзека.

— Я не очень люблю животных. — За дверью комнаты скрипнула половица. — Особенно змей.

Дверь с шумом распахнулась.

— Маисовые полозы неопасны, — заявил ввалившийся Джордан.

За ним с видеокамерой в руке шел его близнец Джек. Мигающий зеленый свет на камере говорил о том, что идет запись.

Джек кивнул:

— Мы хотели завести питона, но мама не разрешила.

— Да, у старшего брата моего друга Ника есть питон, — с воодушевлением подхватил Джордан. — Однажды у них сломался террариум. А змеи — хладнокровные, их нужно держать в тепле. Так вот, Ник взял питона к себе в постель и согревал своим телом. И питон, вместо того чтобы сложиться кольцами, как обычно, вытянулся на кровати. А еще он не ел. Ник решил, что тот заболел, и отнес его к ветеринару. Оказалось, что питон растянулся, чтобы его сожрать. Обалдеть, да?

Я в ужасе уставилась на близнецов. Видно, «обалдеть» Джордана эквивалентно моему «какой ужас».

— Если бы у меня была змея, — заметил Коул, — то я бы, наверное, дал ей сожрать тебя, Джо. Тебе явно незнакомо слово «стучаться».

— Нас папа сюда послал. Сказал, что если Джеки в комнате с кем-то из нас, то дверь должна оставаться открытой. Так что никаких тебе «стучаться», придурок. — Джордан вызывающе скрестил руки на груди.

— Понял. Но это не объясняет того, почему вы еще здесь. Передали дурацкое правило? Валите.

— Я не закончил. Мы еще пришли сказать Джеки, что теперь она наш новый объект.

— Объект? — переспросила я.

Коул закатил глаза.

— Эти два идиота мнят себя режиссерами. Все пытаются найти объект, благодаря которому их документальный фильм станет фильмом века.

— И удостоится награды, — добавил Джек, повернувшись ко мне. — За ужином мы с Джорданом поняли, что ты нам идеально подходишь. Жаль, у меня не было с собой камеры. Мы надеемся воссоздать сцену за столом.

— И не надейтесь. Что скажете маме? «Мам, ты не против, если мы еще разок разгромим кухню? Томатный соус обещаем отмыть».

— Я бы предпочла, чтобы меня вообще не снимали, — сказала я близнецам, проигнорировав Коула. — Не собираюсь быть вашим объектом.

— Но ты не понимаешь! — воскликнул Джордан. — Ты первая женщина в доме Уолтеров. Это грандиозно!

— Ты, случаем, не забыл про маму и сестру? — заметил Коул.

— Мама не считается, потому что она… ну, наша мама. А у Паркер даже груди еще нет.

Наш разговор прервал стук в дверь. Один из старших братьев стоял на пороге, словно боясь зайти в комнату.

— Э-э-э… Коул! — позвал он, избегая смотреть на меня.

— Чего, Дэнни?

Когда он назвал имя брата, я вспомнила, что они разнояйцевые близнецы.

— К тебе пришла Эрин, — пробормотал он. — Ждет у входной двери.

Сообщив об этом, Дэнни развернулся на пятках и ушел.

— Пойду я, — поднялся Коул. — И вы двое — со мной, — подтолкнул он младших братьев к двери. — Дайте Джеки побыть одной. У нее был долгий день.

— Ладно, — буркнул Джек. — Можем обсудить твой контракт утром, Джеки. Мы с Джорданом подкопили тут деньжат и готовы щедро тебе заплатить.

И парочка убежала, оставив меня наедине с Коулом.

— Не хочу сниматься в их кино, — вздохнула я.

— Не обращай на них внимания, и они отвлекутся на что-нибудь другое.

— Наверное, ты прав. Но у тебя неугомонная семья, а я просто хочу, чтобы все забыли об ужине.

— Завтра будет легче, поверь. Увидимся утром, перед школой.

— Ну класс, — простонала я, падая на подушку. — Школа. — Поглощенная катастрофой за ужином, я позабыла о том, что впервые в жизни пойду в государственную школу.

— Не волнуйся, — зевнул Коул. Он потянулся, задрав руку над головой и обхватив ее ладонью за локоть. Я поспешно отвела взгляд от скользящих под его кожей мускулов. — Все пройдет как по маслу.

— Тебе легко говорить. — Нервничая, я водила кулоном мамы по цепочке. — Я с одиннадцати лет ходила в частную школу. Меня пугает одна мысль о государственной.

— Обещаю, все будет хорошо. Спокойной ночи, Джеки.

— Спокойной ночи, Коул, — отозвалась я, но тут в голове промелькнула мысль. — Подожди! — остановила я собирающегося выйти в коридор Коула. — Кто такая Эрин?

Коул ответил не сразу.

— Подруга.

Он закрыл за собой дверь, и я задержала дыхание, слушая его удаляющиеся шаги.

— Привет, Эрин.

Я настолько не ожидала снова услышать голос Коула, что чуть не сверзилась с кровати.

— Коул, — ответила девушка с хрипотцой в голосе, — ты обещал позвонить.

Откуда доносятся голоса? Я осмотрела комнату. Все три окна выходили на разные стороны. Понятно, почему Кэтрин выбрала эту комнату студией. Окно в передней стене было распахнуто.

— Да, — голос Коула, — кое-что помешало. Прости.

Я отодвинула штору, посмотрела вниз и увидела стоящего на крыльце Коула. Свет, лившийся из открытой входной двери в ночь, окутывал его фигуру золотистым свечением.

— Планы на сегодняшний вечер в силе? — спросила Эрин. Она стояла на несколько ступенек ниже, и я видела лишь ее длинные ноги и высокий хвост.

— Уже поздно, — помедлив, ответил Коул.

Эрин скрестила руки.

— Ладно. Но завтра никаких отговорок. Переставай меня динамить. Я скучаю.

— Хорошо.

— Обещаешь?

Коул кивнул.

— Тогда увидимся завтра.

Коул не уходил, провожая взглядом идущую к машине девушку. Когда свет фар потонул в темноте, он, к моему удивлению, не вернулся в дом, а спустился с крыльца, пересек дорожку и направился к строению, похожему на сарай.

Он отпер замок и раздвинул двойные двери. Помещение оказалось вторым гаражом. Коул включил свет и закрыл двери. Я подождала несколько минут, но он не вышел. Сдавшись, я забралась в постель, продолжая задаваться вопросом: чем там, интересно, занят Коул?

Глава 3

Я была в машине с родными. Родители сидели спереди, Люси — сзади, рядом со мной. Разделив с ней пару наушников на двоих, мы зажигали под одну из наших любимых песен. Когда та закончилась, я с улыбкой посмотрела в окно. День стоял свежий и солнечный — из тех, что говорят о приближении весны. Зелень набухших почек обволакивала ветви деревьев еле заметной дымкой.

С меня соскользнул ремень безопасности, и я удивленно опустила взгляд.

— Что за… — пробормотала я, застегнув его заново.

Ремень опять разомкнулся, и грудь сдавило дурное предчувствие. Прежде чем я успела еще раз разобраться с ним, меня вышвырнула из машины невидимая сила.

Теперь я стояла на асфальте. Деревья по обе стороны дороги съежились, небо зловеще потемнело. Наш автомобиль промчался мимо, и я мельком увидела Люси, глядящую на меня в заднее окно.

— Подождите! Стойте! — закричала я и побежала по дороге.

Но автомобиль не остановился. Я в ужасе наблюдала за тем, как в миле от меня по дорожному покрытию пошла трещина. Она ширилась, разделяя дорогу надвое. Наша машина сорвалась с ее края, и мою семью поглотила земля.

Задыхаясь, вся в поту, я резко села на постели. Когда глаза привыкли к темноте и я разглядела незнакомую обстановку, меня охватил страх. Я скинула покрывала и ступила на холодный деревянный пол. На мгновение растерялась, ведь в моей спальне лежал ковер. Куда он делся?

Я поискала впотьмах выключатель и щелкнула по нему. Вокруг заиграла красками роспись на стенах. Обрушившаяся на меня реальность была так тяжела, что мои колени подогнулись и я кулем свалилась на пол. Я не в Нью-Йорке и не у себя дома. Я в Колорадо.

Это был сон. Авария мне только снится.

Во время автокатастрофы я была не с родными, а валялась на диване, болея гриппом. Помню, как пыталась заснуть, дрожа от холода в коконе из одеял. Все утро я то и дело выскальзывала из дремы и снова в нее погружалась. И тем же самым утром моя семья перестала существовать.

В какой-то момент зазвонил телефон, но я была не в состоянии ответить. Звонки следовали один за другим, пока не раздался стук в дверь и мне не пришлось подняться. Когда полицейский сообщил о случившемся, мой желудок среагировал прежде, чем я осознала услышанное. Я согнулась пополам, прижав ладони к коленям, и меня вырвало тем небольшим количеством горячего шоколада, что я сумела запихнуть в себя утром.

Я не понимала, как Люси могла умереть. Как старшей сестре ей не было равных. Накануне вечером, пока меня выворачивало в туалете, она придерживала мои волосы и успокаивающе поглаживала меня по спине. А мама… она была самой сильной женщиной из всех, кого я знала. В моей голове никак не могло уложиться, что она мертва.

Но они погибли. Все.

С той поры — а прошло девяносто четыре дня — мне снились кошмары. Папа был генеральным директором знаменитой инвестиционной корпорации Ховардов, поэтому видео об аварии крутили во всех новостях, постоянно напоминая мне о том, что моих родных больше нет. До сих пор у меня перед глазами стояла фотография нашей машины, смятой, будто комок фольги. В мозгу запечатлелась каждая деталь — так, если смотришь на солнце очень долго, а потом отводишь от него взгляд, оно начинает множиться на небе, сияя яркими красками.

Моя грудь тяжело вздымалась и опадала, пока мне наконец не удалось успокоить дыхание. Подняв себя с пола, я бросила взгляд на часы. Полшестого утра.

Заснуть снова не вышло бы, поэтому я нашла в комоде одежду для тренировок, натянула спортивные шорты, схватила кроссовки и сняла мобильный с подзарядки. Пусть сейчас рано и я вымотана ночным кошмаром, мне нужно отвлечься.

Обычно я тренировалась на беговых дорожках в семейном спортзале, но у Уолтеров не было ни того, ни другого. Можно побегать и на улице. На небо медленно восходило солнце, и, когда я вышла на шаткое деревянное крыльцо, в шею дохнул холодный ветерок. На зелени газона блестела утренняя роса. Я села, завязала шнурки и начала растяжку.

Разогреваясь, я чувствовала в животе нервное напряжение. Сложно сказать, было ли это следствием ночного кошмара или волнением перед наступающим днем. Мне становилось нехорошо при мысли об учебе в новой школе. Я всего день провела в доме Уолтеров, и пока дела шли ужаснее некуда. Я не представляла, как учиться в государственном учебном заведении с сотнями парней. Мне с лихвой хватало одиннадцати братьев Уолтер и Паркер в придачу.

Учебный год подходил к концу, и я уже точно не успею ни с кем подружиться. Жаль, сейчас не три часа дня и еще рано запираться в комнате и сворачиваться клубочком под одеялом.

Только я собралась побежать, как сетчатая дверь открылась, и на крыльцо вышел Джордж, а за ним — Уилл с Коулом. Все в рабочей одежде: джинсы, старые выцветшие футболки, сапоги и шляпы от солнца.

— Доброе утро, Джеки, — приветствовал меня Джордж, приподняв шляпу.

Уилл помахал рукой и дружелюбно улыбнулся.

— Доброе утро, мистер Уолтер, — поздоровалась я.

— Рановато поднялась, — пробурчал Коул, потирая заспанные глаза.

— То же самое могу сказать о тебе.

Коул нахмурился.

— Дела по дому, — бросил он.

— Перед школой ребятам нужно выполнить кое-какую работу на ранчо, — объяснил Джордж. — Если ты вышла на пробежку, то, может, подождешь Натана? Он сейчас придет.

— Хорошо, спасибо.

Они спустились с крыльца и направились к конюшне, едва видимой в раннем утреннем свете. Я смотрела им вслед, ожидая Натана. Уилл вдруг шутливо толкнул Коула, и тот споткнулся и шлепнулся в траву. Я прикрыла улыбку ладонью.

Скрипнула дверь, и из дома вышел Натан. Увидев меня, он широко улыбнулся. Я пыталась вспомнить, который он из братьев, когда заметила на его шее гитарный медиатор. Ах да, музыкант.

— Любишь бегать? — задорно спросил Натан, не здороваясь.

— Люблю держать себя в форме. Не сказала бы, что обожаю бег.

— Ясно, — рассмеялся он. — Присоединишься к моим попыткам оставаться в форме? — Похоже, он искренне обрадовался компании.

— Конечно, — ответила я. — Вообще-то я удивлена, что ты хочешь побегать со мной. Мне показалось, что вчера все злились на меня. — При воспоминании о летающем спагетти вспыхнули щеки.

Натан широко улыбнулся. Когда он станет постарше, будет очень похож на Коула, но сейчас, в отличие от старшего брата, сразу располагает к себе.

— Еще бы я не хотел побегать с тобой! А вчера было весело. Не принимай шуточки Джордана близко к сердцу. Он любит устраивать розыгрыши.

— Я это учту.

Мы начали спускаться по лестнице.

— Побежим по моему обычному маршруту? — спросил Натан.

— Показывай путь.

После пробежки я пошла в кухню. Хотела успеть позавтракать до того, как проснутся остальные. Решила, что это идеальный способ избежать очередной катастрофы. Разумеется, мой план провалился. За столом пила кофе и читала книгу Кэтрин в розовом пушистом халате. Хуже того, тут же оказался ее старший племянник. Он стоял у кухонной стойки в одних боксерских трусах и жевал бублик. Доброго утречка, накачанный пресс! Я застыла, по-идиотски вылупившись на него.

— Доброе утро, Джеки! — воскликнул он с непрожеванным куском во рту.

Мои щеки снова обожгло румянцем. Почему у всех парней в этом доме идеальный пресс?

— Э-э-э… привет, — глупо ответила я.

Услышав мой голос, Кэтрин вскинула взгляд.

— Айзек! Бога ради, оденься! У нас в доме девушка, — отчитала она племянника, заодно напомнив мне его имя.

Ему было шестнадцать, как и мне, но в школе он учился на класс старше.

— Но ты тоже женского пола, и проблем с этим у нас никогда раньше не возникало, — отозвался Айзек. — К тому же Джеки не против. Ты ведь не против, Джеки? — повернулся он ко мне.

И что, блин, мне на это сказать? «О да, Айзек! Мне нравится глазеть на твое полуобнаженное тело»?

Я ответила так, как ответила бы любая здравомыслящая девушка в подобной ситуации:

— Э-э-э… — И перевела взгляд с Айзека на Кэтрин.

— Видишь, тетя Кэти? Джеки сказала, что не против, — сообщил Айзек Кэтрин.

Удивительно. По-моему, я вообще ни слова не сказала.

— Нет, она этого не говорила, молодой человек, — возразила Кэтрин, уперев ладони в колени. — А теперь иди одеваться — или я сама оттащу тебя наверх!

В эту секунду в кухню вошел Алекс, потирая со сна глаза. И тоже в одних боксерах! Завидев меня, он застыл как вкопанный. Мгновение обалдело таращился, а потом резко развернулся и выскочил в коридор.

— Видишь?! — указала Кэтрин на удравшего сына. — Вот что ты должен был почувствовать в присутствии красивой девушки… Стыд!

— Тетя Кэти, Джеки, может, и хороша, но я никогда не буду стыдиться этого. — Айзек указал на собственное тело.

— Айзек Уолтер! — погрозила Кэтрин пальцем и шагнула к нему.

Парень со смехом выскользнул из кухни, но перед этим не преминул подмигнуть мне. Понятия не имею, с чего я покраснела. Может, меня вогнал в краску комплимент Кэтрин, а может — согласившийся с ним Айзек.

— Ты чего тут торчишь? — требовательно спросил Ли, увидев меня возле ванной в халате.

Я вспотела после пробежки с Натаном и хотела перед школой принять душ. На этот раз я не забыла взять шлепанцы с одеждой и морально готовилась к отвратительной зоне боевых действий под названием «ванная комната Уолтеров».

— Жду, когда освободится ванная, — ответила я. — По-моему, там Коул.

— Я знаю, что там Коул. Это его время по графику. — Ли указал на лист бумаги, приклеенный к двери ванной, и, смахнув с глаз темные волосы, ожег меня взглядом. — Я следующий, так что проваливай.

— Вы ходите в ванную по графику?

— Только по утрам, — объяснил выходящий из своей комнаты Натан, свежий после душа и одетый. — Тут суматошно, когда все собираются в школу.

Коул открыл дверь, выпустив в коридор волну пара. Он был в одном полотенце, обернутом вокруг пояса, и кожа на его рельефных плечах и животе поблескивала от капелек воды.

— Если бы мы не составили график, — сказал Коул, вытряхивая из уха воду, — то Дэнни бы тут часами прихорашивался. — Он прошел мимо нас, кинув через плечо: — Мне на это мало времени надо, ведь я наделен естественной красотой.

— И мне никак между вами не втиснуться? — спросила я, бросив взгляд на график. Время было расписано до самого отбытия в школу.

— Мою кожанку кто-нибудь видел? — высунулся Айзек из комнаты, которую делил с Ли.

— Она в твоем шкафу, идиот, — ответил Ли брату.

— На вешалке? Как она туда попала?

— Ребят!

— Ты завалил своим шмотьем всю комнату, я еле отыскал свой скейт.

— Когда тебе в следующий раз припрет устроить генеральную уборку, сделай одолжение — не трогай мою кожанку.

— Ау! Мне кто-нибудь ответит? — Я уперла руку в бедро. — Мне тоже нужно принять душ.

— Так сказала бы об этом раньше, детка, — отозвался Айзек. — Разделила бы его со мной. — Он с ухмылкой скрылся в своей комнате.

Ли, заржав, юркнул в ванную и хлопнул перед моим носом дверью.

— Сходи в ванную мелких на первом этаже, — предложил Натан. — Они моются вечером, так что она должна быть свободна. Только не навернись на их банных игрушках.

После того как все приняли душ, позавтракали и поспешили в последнюю минуту доделать школьные задания, Кэтрин вытолкала нас за дверь.

— Ли, оставь скейтборд дома. Если тебя еще раз поймают на нем в школе, накажут отстранением от занятий.

— Но, тетя Кэти…

— Никаких «но»! Алекс, у тебя двойка за доклад по истории. «Звездные войны» — неподходящий материал для темы «Самая значимая война в истории». Извинись перед учителем и пообещай написать другой доклад. Айзек, звонила тренер женской волейбольной команды. Сказала, что если ты еще раз попробуешь пробраться в женскую раздевалку, то она завалит тебе физкультуру. Выдвигаемся, — закричала Кэтрин с крыльца. — Я буду зла, если Джеки опоздает в школу в свой первый учебный день.

Парни побросали рюкзаки в кузов старенького пикапа и начали забираться внутрь. Я наблюдала за этой живописной сценой с дорожки. Прямо как в кино попала. Каждый из парней обладал исключительной индивидуальностью, и я чувствовала себя не на своем месте. Даже пикап выделялся. Сейчас он был тускло-красным: сказались возраст и погода, — а новенький, наверное, сиял багрянцем. У машины не хватало одного из боковых зеркал и фара была разбита. На ней не опасно ездить?

Дэнни, собиравшийся дольше остальных, пулей выскочил из дома, чтобы не нарваться на материнский гнев. Ключи от машины он бросил Коулу, устроившемуся на переднем сиденье. Не надо быть гением, чтобы понять, что Коул будет за рулем. Вскоре все расселись по своим местам, и пикап оказался заполнен до отказа. Дэнни, Айзек и Алекс сидели на заднем сиденье, а Коул, Ли и Натан — на переднем.

— М-м-м… — неловко начала я, стоя на траве, — а мне где сесть?

— Можешь идти пешком, — издевательски ответил Ли.

Мне захотелось показать ему язык. К счастью, на помощь пришел Натан.

— Не переживай, Джеки. Залезай к нам, мы подвинемся. — Он тепло улыбнулся мне с переднего пассажирского кресла.

— Ну а не хватит места, привяжем к крыше Алекса. Всем будет пофиг, — предложил Коул, заводя машину.

— Если кого и привязывать к крыше, так тебя, Коул, — не остался в долгу Алекс. — Ты занимаешь больше всех места.

— А тебя никто не спрашивал, — отрезал Коул, сверля брата взглядом в зеркало заднего вида. — Залезай давай, и едем.

Недовольно фыркнув, Ли придвинулся к Коулу. Он всем своим видом показывал, что не хочет делить сиденье со мной, но, когда и Натан подвинулся в сторону, я открыла пассажирскую дверь и села в пикап.

За двадцатиминутную поездку я прошла ускоренный курс «Мальчишки 101» и пришла к мнению, что, возможно, мужские особи не сильно-то отличаются от женских. Проще говоря, Уолтеры сплетничали не меньше девчонок из моей частной школы. Сначала в машине стояла тишина, связанная, вероятно, с моим присутствием. Но вскоре парни расслабились и языки у них развязались, словно меня и не было рядом. Они болтали о том, кто попадет весной в команду по бегу, а кто — нет. Обсуждали, кто пойдет на пятничную вечеринку и что на нее надеть. Но больше всего они трещали о девчонках: какие из них хорошенькие, у какой самый классный парфюм и у кого самые шикарные волосы.

Когда разговор зашел о девушке по имени Кейт, у которой, по словам Айзека, «самые улетные сиськи в мире», мне стало неловко. Я попыталась отключиться от разговора, уставившись в окно. Поскорее бы мы доехали. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Я пожалела о своей безмолвной молитве, когда пикап с визгом шин залетел на школьную автостоянку и Коул засмеялся как мальчишка.

Старшая школа Вэлли-Вью оказалась в три раза больше той, в которой я раньше училась. Вместо привычных мне зеленых газонов и обвитых плющом кирпичей я увидела уродливое бетонное здание, будто попавшее сюда прямиком из семидесятых годов. Висевший над главным входом баннер гласил: «Дом Тигров!»

Глядя на свое новое учебное заведение, я поняла, что нервничаю из-за огромного числа школьников. Одни с рюкзаками за плечами сплошным потоком шли к крыльцу школы. Другие не спешили покидать стоянку: группка парней играла в футбол; несколько парочек обжимались в машинах; болтали, кучкуясь, друзья.

— На выход, — потребовал Ли, стоило Коулу зарулить на пустое место.

Как только мы с Натаном вылезли из пикапа, он спрыгнул на асфальт и затерялся в толпе. Я попыталась проследить за ним взглядом, но он исчез из поля зрения за какие-то доли секунды. Как мне самой тут не потеряться?

Хлопнули задние двери, и парни похватали из кузова свои рюкзаки. Я пошла за ними в надежде, что кто-нибудь предложит мне тут все показать.

— Валим отсюда, пока фан-клуб не заявился, — шепнул Алекс Дэнни, проходя мимо меня.

Айзек повел обтянутыми кожанкой плечами и достал из кармана зажигалку.

— Наслаждайся первым учебным днем новичка, — бросил он мне через плечо и зажал в зубах сигарету.

Сердце кувыркнулось у меня в груди, теперь я нервничала еще сильнее. Я не хотела быть новичком. И не знала, как быть им! Я училась в частной школе-пансионе с шестого класса, из года в год делила комнату со своей лучшей подругой Сэмми и общалась с девчонками, которых знала с детсада. Стоило подумать о доме, и на глаза навернулись слезы.

— Ты как? — Ко мне подошел Натан. Наверное, заметил волнение на моем лице.

— Нормально, — пробормотала я, смаргивая слезы.

— Уверена?

— Все хорошо, правда.

— Ладно. Давай покажу тебе, где канцелярия, — предложил он, перевесив гитару за спину.

— А тебе не трудно? — с надеждой спросила я.

— Нет, конечно, — улыбнулся Натан. — Не могу же я позволить тебе потеряться в первый учебный день.

Я с облегчением выдохнула.

— Спасибо тебе огромное! Сейчас, только вещи возьму.

Коул сидел на заднем борту багажника пикапа, словно чего-то ждал.

— Ну, Нью-Йорк, что думаешь? — поинтересовался он, подав мне рюкзак.

— О школе? Она… большая.

Коул засмеялся.

— Тебя со средней школы держали в частном пансионе, и все, что ты можешь сказать, попав в реальный мир, — что он большой?

«Эта школа отвратительна», — подумала я. Но ответила другое:

— Она отличается от моей бывшей. К примеру, тут не нужно носить форму.

— А вы носили школьную форму?

— Да. В частном заведении этого требуют.

Я вздохнула, вспомнив о мешковатой кофте, галстуке и клетчатой юбке в тон. Форма была ужасной, однако облачаться в нее по утрам было удобно. Сегодня я понятия не имела, что надеть. После того как Коул высмеял мой вчерашний наряд, я осознала, что не знаю, как одеваются ребята в государственных школах.

— Ты ведь ходила в школу для девочек? Вот это зрелище, наверное! Девчачья форма очень сексуальная.

Я выразительно глянула на Коула:

— Юбки были ниже колен.

— Жаль, — пожал он плечами. — Но, готов поспорить, ты в форме была милашкой.

Его комплимент застал меня врасплох.

— Я… э-э-э… — промямлила я.

— Коули! — избавил меня от конфуза чей-то крик.

Миниатюрная девушка с каштановыми волосами и ярко-зелеными глазами обвила шею Коула руками и прильнула губами к губам. Я отвела взгляд, увидев мельком ее язычок.

— Оливия, — произнес Коул, разорвав их поцелуй, — я тебя просил не называть меня так? — Он отлепил ее руки от своей шеи, но не стал отодвигаться и приобнял девушку.

— Прости, — ответила она, ничуть не смутившись. — Но ты же знаешь, что я теряю голову, завидев тебя. Иногда не могу сдержать восторга.

— Знаю, детка, знаю. — Коул повел ее к входу в школу. Он уже наполовину пересек стоянку, как вдруг развернулся и крикнул: — Удачи тебе сегодня, Нью-Йорк!

— Как всегда, в своем репертуаре, — покачал головой Натан.

— Она его девушка? — спросила я, не в силах отвести взгляд от удаляющейся Оливии. Меня не удивило, что девушка Коула похожа на супермодель. Такую идеальную парочку хоть на обложку журнала помещай.

— В ее мечтах, — фыркнул Натан.

— Не поняла.

— Коул ни с кем не встречается, — объяснил он по дороге к школе. — Мутит он со многими, но отношений не заводит.

— А девушки? Их это устраивает?

— Ну, видимо, — пожал плечами Натан.

Я хмуро поднималась по ступенькам крыльца.

— Это мерзко.

— Тебе надо знать о Коуле одно, — придержал для меня дверь Натан. — Он рулит этой школой. Все девчонки хотят быть с ним, все парни хотят быть им.

— Но, если его хотят все девчонки, почему он просто не выберет одну?

Натан дернул плечом.

— Зачем выбирать одну, когда он может попробовать всех?

— Попробовать всех? — обалдела я. — Не могу поверить, что ты это сказал!

— Слушай, Джеки, — рассмеялся он, — я же не говорю, что мне нравится поведение Коула. Я просто пытаюсь объяснить тебе его образ мыслей.

Мы зашли внутрь. Насколько же по-другому все будет для меня в государственной школе. Как подумаю об этом, так голова идет кругом. У парней и правда такой образ мыслей? Возможно, ускоренный курс «Мальчишки 101» был не так информативен, как я решила.

— Ясно, — неверяще покачала я головой. — Но я не понимаю, как девушки могут соглашаться на такие отношения.

— Поверь мне, я каждый раз задаюсь тем же самым вопросом. — Над головой прозвенел звонок. — Это первый, — сказал Натан. — Поспешим в канцелярию, а то ты опоздаешь на урок.

Проводив меня до канцелярии, где я взяла свое расписание, Натан отвел меня и на мой первый урок — анатомию.

— Вот твой кабинет, 207-й, — сопроводил он меня в класс. — Эй! Да у тебя урок вместе с Алексом. — Натан показал на брата, засевшего в дальнем углу кабинета и уткнувшегося носом в книгу. — Пойдем узнаем, свободно ли рядом с ним.

— Не надо, подожди, — начала я, но Натан уже пересекал класс.

Вздохнув, я последовала за ним.

— Хей, Алекс, — позвал он, дойдя до конца кабинета.

— Что, Нейт? — спросил тот, не отрывая взгляда от страницы.

— Я провожал Джеки на урок, и оказалось, что у нее анатомия. Ты не против, чтобы она села с тобой?

Услышав мое имя, Алекс резко вскинул взгляд. Он открыл рот, собираясь заговорить, но тут его внимание привлекло что-то за моим плечом.

Кабинет заполнил звонкий смех. Обернувшись, я увидела красивую девушку со светлыми волнистыми волосами, искрящимися синими глазами и идеальным вздернутым носиком, чуть сморщенным от заливистого смеха. Она вошла в класс под ручку с другой девушкой и о чем-то перешучивалась с ней.

Я повернулась к Алексу и заметила, что он не сводит с блондинки взгляда. Алекс сжал губы, и я подумала, что он скажет Натану «нет», но в следующую секунду он очистил соседнее место.

— Здорово! Спасибо, Ал! — поблагодарил его Натан.

— Не за что, — ответил Алекс и вернулся к чтению.

— Мне тоже пора на урок. Хорошего первого дня, Джеки.

— Пока, Натан. Спасибо тебе большое за помощь.

— Я был рад помочь. Увидимся позже.

После его ухода я медлила, стоя у стола.

— Я могу занять другое место, если ты хочешь сидеть с другом или подругой, — тихо произнесла я, имея в виду ту самую девушку. — Я не пропаду.

— М-м-м? — оторвался Алекс от книги. — А, нет. Все нормально. Садись. — Он выдвинул для меня стул.

Я почувствовала бешеное облегчение.

— Хорошо, спасибо.

Алекс вернулся взглядом к книге, но затем вытащил маркер, положил его между страниц и закрыл ее.

— Не обращай на меня внимания, читай дальше. — Я расстегнула рюкзак и достала тетрадь.

— Нет, я был груб. — Алекс улыбнулся. — Просто ты застала меня на любимом отрывке.

— Так ты читал уже эту книгу? — Я опустила голову, чтобы увидеть название. — Как она называется?

— «Братство кольца».

Я ответила непонимающим взглядом.

— Это же Толкин! — Алекс пораженно покачал головой. — Ты ведь шутишь? Никогда не слышала о «Властелине колец»?

— О фильме?

Алекс простонал и досадливо побился головой о стол.

— Почему девушки не читают добротное фэнтези?

— О чем это ты? Я очень даже обожаю фэнтези. Например, «Сон в летнюю ночь».

— Девчачья фигня типа «Сумерек»? Это не считается фэнтези.

— Шекспир не писал о сверкающих вампирах, — фыркнула я.

— Ты о том древнем чуваке, который писал пьесы? Мы на английском такое читаем.

Я знала, что он шутит, и с усмешкой заметила:

— Ты не знаешь Шекспира, но смеешься над тем, что я не знаю Тонкина или как его там?

— Толкина, — поправил меня Алекс. — И он написал величайшую фэнтези-сагу всех времен и народов.

— А Шекспира можно считать величайшим литературным деятелем всех времен и народов.

Алекс не успел ответить, так как в кабинет вошел мужчина.

— Доброе утро, класс, — поздоровался он. — Сегодня с нами новая ученица. Джеки, верно?

Услышав свое имя, я обмерла. Весь класс обернулся посмотреть на меня.

— Да.

— Что ж, добро пожаловать в Вэлли-Вью, — оживленно продолжил учитель. — Меня зовут мистер Пайпер, и я веду здесь большую часть естественно-научных предметов. Встань, пожалуйста, и расскажи нам немного о себе.

Он хочет, чтобы я встала? Перед всеми?

У меня вспыхнуло лицо.

— Джеки! — настаивал мистер Пайпер.

Мой стул со скрипом отодвинулся назад. Я поднялась. Руки дрожали, и я поспешно спрятала их за спину.

— Э-э-э… хорошо. Привет, меня зовут Джеки Ховард, и я переехала сюда из Нью-Йорка, — скороговоркой выпалила я и села обратно. Кошмар, если мне придется делать это сегодня на каждом занятии.

— Благодарю тебя, Джеки. — Мистер Пайпер потер ладони. — Переходим к уроку. Сегодня мы будем изучать строение скелета.

— Не любишь выступать перед публикой? — шепнул Алекс.

На его губах играла ленивая улыбка, и на мгновение меня ошеломило его поразительное сходство с Коулом. Такой же волевой подбородок, такая же загорелая кожа и такие же синие глаза, обрамленные густыми ресницами, за которые убила бы любая девушка. Но, разглядывая его лицо так близко, я заметила и небольшие различия: едва заметную россыпь веснушек на носу и чуть другой оттенок синих глаз — более темный и с золотистыми искорками.

Осознав, что неприлично пялюсь на него, я мотнула головой и отвела взгляд.

— Очень не люблю.

— Я тоже. Нервничаю при одной мысли об этом.

Алекс сдвинул учебник на середину парты.

— У тебя же еще нет учебников? Пользуйся моим.

Я улыбнулась про себя. Похоже, в доме Уолтеров у меня появился еще один друг.

Мистер Пайпер вовсю читал лекцию, и я сосредоточила внимание на нем. И только тогда заметила смеявшуюся блондинку. Она сидела в другом конце кабинета и метала в меня глазами молнии.

После анатомии у меня был урок искусства. Заплутав в поисках нужного кабинета, я опоздала. Занятие уже началось, и все приступили к работе. Учительница, миссис Хэнкс, — невысокая женщина в красных очках, с копной буйных рыжих кудрей — сказала, что сегодня класс заканчивает работу над старым проектом, а завтра приступит к новому, поэтому я могу ничего не делать.

Я осмотрела комнату и, не найдя ни одной светловолосой макушки Уолтеров, углядела пустую парту почти в самом конце кабинета. Когда я садилась за нее, рыжеволосая девушка рядом улыбнулась мне и продолжила рисовать. «Может, все будет не так уж и плохо», — подумала я и достала «Властелина колец». Алекс одолжил мне книгу после урока анатомии, и я пообещала прочесть ее, при условии что он ознакомится с пьесами Шекспира. Толщина книги пугала, но первые же страницы настолько увлекли меня, что раздавшийся звонок заставил подпрыгнуть на стуле.

Утро пролетело быстро, и до обеда оставался лишь один урок. Зайдя в кабинет математики, я сразу обратила внимание, что большинство учеников здесь старше меня. В моей частной школе программа сильнее, чем в обычной государственной, поэтому меня зачислили на продвинутый курс математики — в выпускной класс.

Минут через десять в кабинет с улыбкой на лице заявился Коул.

— Здрасте! Извиняюсь за опоздание, — как ни в чем не бывало сказал он и заметил меня. — Хей, Джеки! Я не знал, что у нас с тобой есть совместный урок!

Все развернулись ко мне. Я уставилась в тетрадь, завесившись волосами.

— Мистер Уолтер! Может, займете свое место и перестанете срывать мне урок? — поинтересовался учитель.

Коул отсалютовал ему и занял единственное свободное место, спереди.

После урока я начала собираться и засовывала в рюкзак новый учебник, когда нарисовавшийся рядом Коул примостил свой зад прямо на мою парту.

— Как оно, Джеки? — Он сцапал и пролистал мою тетрадь. — Вау! Ты реально ею пользуешься? — поразился он, увидев в ней записи.

— Ну да. Для того она и нужна, — ответила я тоном «дурак, что ли?».

— Кто в наше время делает записи?

— Я делаю. — Я забрала у него тетрадь и сунула в рюкзак. Застегнула его, закинула на плечо и направилась к двери.

— Ага. — Он пошел за мной. Вот пристал! — Такие лузеры, как ты.

— Я не лузер, — хмуро глянула я на него, остановившись посреди коридора.

— Лузер, — поддразнил он меня.

— Не лузер, — возразила я. — Между лузером и хорошим учеником большая разница.

Не знаю, почему меня бесило его поддразнивание. Может, потому, что было противно после сказанного утром Натаном.

— Расслабься, Джеки. Я же шучу, — рассмеялся Коул.

— И что здесь смешного? — продолжала хмуриться я.

— Злясь, ты краснеешь как помидор, — он ткнул пальцем мне в щеку.

— Где столовая? — огрызнулась я, отбросив его ладонь. Достал!

Коул со смехом притянул меня рукой к себе.

— Остынь, Джеки.

Я судорожно вздохнула, когда его ладонь коснулась моей обнаженной руки.

Коул, словно не заметив этого, продолжил:

— Я провожу тебя туда и даже покажу лучший столик.

Сама я не знала, куда идти, поэтому мне оставалось лишь подчиниться ему. Я планировала отбрить Коула в столовой, но у меня все внутри оборвалось, когда мы зашли в шумное помещение. Так много людей, и я никого не знаю. Мысль о том, чтобы сидеть тут одной, пугала до одури, поэтому я без ропота пошла за Коулом. Он провел меня сквозь толпу к раздаточной линии, и по пути я ощущала, что все смотрят на меня с любопытством. Я не оборачивалась, приклеившись взглядом к затылку Коула.

Он же подхватил поднос и положил на него два пакетика с крендельками.

— Любишь индейку? — спросил он.

Я кивнула, и Коул кинул на поднос два сэндвича.

— Кто яблоко в день съедает, у врача не бывает, — пробормотал он себе под нос, взяв два яблока. — Плюс молоко для крепких костей. Готово! Проверенный обед от Коула Уолтера. Подержи поднос, я заплачу.

— У меня есть деньги, — сказала я, получив в руки поднос.

Проигнорировав мои слова, Коул вытащил бумажник и протянул буфетчице банкноту. Убрал сдачу в карман и положил ладонь на мою поясницу.

— Сюда, — направил он меня в середину столовой.

Стол, к которому мы подошли, был практически весь занят парнями в бомберах и девушками в униформе чирлидерш. Я почувствовала себя тут лишней.

Коул сел рядом с высокой девушкой с длинными каштановыми волосами. При виде него ее ярко-розовые губы приоткрылись в улыбке.

— Где тебя полдня носило, Уолтер? — Она пробежалась наманикюренными пальцами по его волосам. — Надеюсь, не с Оливией лизался?

— Я тоже рад тебя видеть, Эрин, — отозвался Коул. — Если ты не заметила, я пришел на обед с Джеки.

— Джеки? Кто это?

— Моя подруга, — указал он на меня. — Так что подвинься и дай ей присесть.

— За столом и так тесновато, тебе не кажется? — Эрин оглядела меня с головы до ног.

— Тогда освободи место, — предложил Коул.

У Эрин отпала челюсть.

— Ты это серьезно? — возмутилась она.

Он смерил ее ледяным взглядом, и Эрин, недовольно поджав губы, молча, но послушно подвинулась. Я поставила поднос на стол, и ее лицо исказилось от отвращения.

Я бы ушла, но Коул похлопал по освободившемуся рядом с ним месту.

— Чего ты ждешь? — тепло и лучезарно улыбнулся он.

Подавив нервозность, я заставила себя сесть.

Глава 4

Остаток дня промчался в вихре уроков и незнакомых лиц. Я почти с облегчением смотрела из пикапа на приближающийся дом Уолтеров, когда мы повернули на подъездную дорожку.

— Тетя Кэти, мы дома! — крикнул Ли, переступив порог. — Что у нас на ужин?

Мы с Дэнни и Ли затормозили у груды коробок в прихожей. Из школы в три часа дня уехали только мы трое. У Алекса была тренировка по бейсболу; Коул автобусом поехал на работу в местную автомастерскую; Натан остался в кабинете музыки; Айзек непонятно куда подевался, но, видимо, это в порядке вещей, поскольку мы уехали, подождав его всего пять минут. Я собиралась записаться в один из кружков, но решила, что это подождет до следующей недели. Надеюсь, к тому времени я не буду чувствовать себя такой разбитой.

— Привет-привет, — отозвалась Кэтрин из кухни.

По коридору плыл чудеснейший запах. А хозяйка за стойкой разрезала гору булочек.

— О да! — обрадовался Ли, подняв крышку мультиварки. — Обожаю «Слоппи Джо»[3].

— А что это такое? — Чем бы это ни было, звучало противно.

Кэтрин, Ли и Дэнни воззрились на меня так, словно я заговорила на чужом языке.

— Ты никогда не пробовала «Слоппи Джо»? С какой ты планеты? — поразился Ли.

— Ли, не груби. — Кэтрин наставила в его сторону зазубренный нож. — «Слоппи Джо» — это сэндвич с говяжьим фаршем, — объяснила она мне. — Сегодня привезли твои оставшиеся вещи. Ты бы пока разобрала их в своей комнате. Я убрала все художественные принадлежности. Дэнни поможет тебе поднять коробки наверх.

— А почему не Ли? — спросил Дэнни.

— Потому что он будет помогать Паркер с домашними заданиями по математике.

— Я?

— Предпочтешь таскать коробки?

— Понял. Два плюс два. К черту коробки. — Ли сбежал из кухни, не дав Кэтрин передумать.

— Вот и хорошо. — Кэтрин взяла очередную булочку. — А вы двое чего стоите? Я хочу, чтобы к приходу остальных никаких коробок в прихожей не было.

Двадцать минут прошли в напряженном молчании и перетаскивании моих вещей. Мы с Дэнни сбегали по ступенькам мимо друг друга, стараясь не столкнуться и не встретиться взглядами. Наконец он поставил последнюю коробку на пол, и я, потная и вымотанная, рухнула на постель.

— Огромное спасибо за помощь! Без тебя я бы вечность все это тягала.

Дэнни кивнул и молча развернулся, чтобы уйти, но моя комната теперь напоминала лабиринт из громоздящихся друг на друга коробок. Он задел ногой одну из картонных башен, и криво стоящая верхняя коробка бухнулась на пол. По полу рассыпалась моя коллекция книг Шекспира, и Дэнни бросился ее собирать.

— Прости, — пробормотал он, складывая книги на место.

— Не страшно, — спрыгнула я с кровати. — Сама их соберу.

На глаза попался том со «Сном в летнюю ночь», а я как раз хотела дать его почитать Алексу. Опрокинув коробку с книгами, Дэнни оказал мне услугу. Теперь не придется обыскивать их все. Я подняла книгу с пола. Дэнни замер, рассматривая том, который держал в руках.

— «Ромео и Джульетта»? — прочитал он название, от удивления повысив голос. — Тебе нравятся трагедии?

— Конечно, я же из Нью-Йорка! На каких только театральных постановках не была. С детства ходила. Особую слабость я питаю к Шекспиру, но также восхищаюсь работами Шоу и Миллера.

Дэнни стиснул зубы, словно осознав, что заговорил именно со мной.

— Клево. — Он кинул последнюю книгу в коробку и поднялся с колен. — Увидимся позже.

За дверь он выскочил раньше, чем я успела с ним попрощаться.

Я улыбалась, скользя ладонью по обложке любимой пьесы. Разговор с Дэнни мог бы пройти и лучше, но, по крайней мере, теперь я знаю, что у нас есть общий интерес. Возможно, друзей в доме Уолтеров у меня будет чуть больше, чем я рассчитывала. Наверное, нужно просто пообщаться с парнями с глазу на глаз.

За ужином я впервые в жизни попробовала «Слоппи Джо» и сразу поняла, почему этот сэндвич зовется неряхой. Удержать в булочке фарш оказалось нереально. Он вытекал и плюхался на тарелку при каждом укусе. Я изгваздала лицо и пальцы. По-моему, было бы удобнее положить жидкий фарш в пиалу и макать в него булочку, но, похоже, Уолтерам нравилось перемазываться в еде.

Наевшись, мы помогли убрать посуду со стола, и после этого нас отпустили заниматься своими делами. Паркер с младшими близнецами унеслись в гостиную биться за пульт. Джек с Джорданом пошли редактировать отснятый за ужином материал: они запечатлели то, как я впервые ем «Слоппи Джо». Айзек позвал Алекса поиграть во дворе в баскетбол. Ли с Натаном скрылись в своих комнатах. Свобода дарит странное чувство. В частной школе я привыкла к жесткому графику: после ужина — выполнение школьных домашних заданий, в девять — отбой.

В попытке сохранить хоть чуточку привычной жизни я поднялась в свою комнату позаниматься уроками. Письменных работ мне не задали, но я отстала по английскому. Класс уже прочитал половину «Моби Дика»[4], а эта книга будет потолще любого полученного мной сегодня учебника. Пять страниц спустя я в раздражении захлопнула ее и достала «Братство кольца».

Кто-то постучал в дверь.

— Джеки! — заглянул Коул. Он не ужинал с нами, и, судя по комбинезону с логотипом «Автомастерская Тони» и бирке с именем, он только что вернулся с работы.

— М-м-м? — Сев на постели, я бросила взгляд на часы. Ничего себе! Два часа пролетело.

— Мы собрались во дворе. Хотим поиграть в ночные игры. Ты с нами?

Его бейсбольная кепка, надетая задом наперед, закрывала прилипшие ко лбу пряди, на носу темнела смазка, но при одном лишь взгляде на него у меня участился пульс.

— А что это за игры? — постаралась я спросить ровным тоном.

— Те, в которые играют в темноте. Ну, знаешь, «Пни жестянку», «Копы и бандиты», «Призрак на погосте»… — Коул умолк, ожидая моей реакции.

— Никогда о таких не слышала.

— Как же ты в детстве развлекалась?

— Ходила на бродвейские шоу. Много. У моей семьи есть абонементы в большинство музеев. — Я осознала свою ошибку, как только слова сорвались с языка. У моей семьи были абонементы в большинство музеев.

— Звучит ужасно, — отозвался Коул. — Как насчет того, чтобы мы показали тебе настоящее веселье?

Как бы ни было приятно приглашение Коула на игры с остальными парнями, я не нашла в себе сил принять его. Меня пугала мысль о развлечениях с мальчишками Уолтер. К тому же теперь в голове роились мысли о близких. Сдерживать слезы я смогу только до ухода Коула. Не хочу, чтобы он видел меня плачущей.

— Мне нужно наверстать пропущенное на уроках. Может, в другой раз?

— Да брось, Джеки. Учителя не ждут, что ты наверстаешь все к завтрашнему дню.

Я подтянула колени к груди и моргнула, сдерживая навернувшиеся на глаза слезы и готовые выплеснуться чувства.

— Прости, Коул. У меня был тяжелый день.

Я ожидала возражений, но, наверное, он что-то почувствовал.

— Ладно. Ты знаешь, где найти нас, если передумаешь.

Коул закрыл за собой дверь. Я сидела неподвижно, уставившись на клубящуюся синь океанских волн, нарисованных на стене Кэтрин. Они напоминали мне летние месяцы детства: теплые солнечные дни в пляжном домике Хэмптона, где мы с Люси устраивали пикники на расстеленных полотенцах и загорали на берегу, время от времени опуская пальцы ног в прохладную воду.

Мне нужно было услышать родной голос. Голос человека, который утешит меня.

Я схватила со стола мобильный и набрала по памяти номер.

Сэмми ответила с первого же гудка.

— Хола[5], малышка. Как жизнь?

При звуке голоса лучшей подруги у меня задрожали губы. Выдавив короткое и жалкое приветствие, я разрыдалась.

— Боже мой, Джеки, что случилось? В Колорадо так ужасно?

— Сэмми, тут ужаснее некуда. Я на ранчо в какой-то глуши, у Кэтрин Уолтер двенадцать детей, и в последний раз я видела «Старбакс» в Денвере.

— Мать честная! Из киски этой женщины-тростинки вылезло двенадцать человек?!

— Только десять, — улыбнулась я уголком губ. — Двое парней — ее племянники.

— О, всего десять? Ну, это, конечно, другое дело, — фыркнула Сэмми. — Теперь о более важном: красавчики есть?

— Сэмми, — простонала я. Последнее, о чем мне хотелось говорить, — это об Уолтерах.

— Что? Резонный вопрос. Мою лучшую подругу изолировали от цивилизации. Ты бы утешила меня тем, что там есть кому порадовать твой взгляд.

По парочке парней тут точно можно слюни пускать. Стоило подумать об этом, и меня пронзило чувство вины. Как можно обращать внимание на симпатичных парней после потери родных?

— Может, поговорим о чем-нибудь другом? — пробормотала я в трубку.

— Разговоры о соблазнительных мальчиках — мой вариант терапии.

— Ты мне этим не помогаешь.

— Еще как помогаю! Выкладывай давай! Как его зовут?

Я помедлила. Говорить ли? Что плохого в одном имени? В конце концов, это все равно ничего не значит. Я вздохнула.

— Коул, — я произнесла имя шепотом, будто выдавала секрет.

— Хм-м-м, классное имя. Не какой-то там Блейк или Деклан. «Коул» — звучит! Мне нужны подробности. Как он выглядит?

Я зарылась лицом в подушку.

— Не такой я представляла нашу беседу.

— Своими увиливаниями ты лишь все усложняешь.

— Ладно, — поспешно сказала я. — Он высокий, светловолосый и, судя по всему, тот еще козел. К тому же мне сейчас не до парней. Я хочу вернуться домой, ясно?

— О, Джеки, — смягчилась Сэмми. — Я не хотела тебя расстроить. Думала тебя отвлечь.

— Знаю. — Я уже сожалела о своей вспышке. — Просто сегодня привезли мои вещи, и я не могу заставить себя их распаковать. Распакую — и временное станет постоянным.

— Понимаю, сестренка. Вчера вселилась моя новая соседка по комнате. Так странно видеть чужие вещи на твоей стороне. А про урок французского я вообще молчу. Мне приходится сидеть одной.

При мысли о бывшей школе, нашей с Сэмми комнате в общежитии и совместных уроках сердце болезненно сжалось, словно перетянутое стальной леской. Переезд в Колорадо оторвал меня от всего привычного, и моя лучшая подруга осталась единственной связью с покинутым миром.

— Сэмми, ты не представляешь, как приятно слышать твой голос. Я так скучаю по тебе! Если бы… если бы…

— Джеки, все будет хорошо, — произнесла подруга осторожно, выделяя каждое слово. — Пообещай мне, что разберешь вещи и постараешься устроиться там как дома. Это поможет. Я знаю.

— Хорошо, — пообещала я, хотя не желала это делать.

Мы еще с час болтали по телефону. Поговорив с Сэмми, я почувствовала себя немного лучше, но, свернувшись клубочком под одеялом, долго не могла уснуть, ощущая полное и безграничное одиночество.

На следующее утро ранний подъем ради пробежки с Натаном был сущей пыткой. Сколько бы я ни терла глаза, никак не могла прогнать окутывающую сознание и тело пелену сонливости. А потом я застукала тихо выскользнувшую из комнаты Коула Оливию. Увидеть ее стоящей посреди коридора с растрепанными волосами и в рубашке Коула было таким шоком, что я сразу же проснулась. Мы вытаращились друг на друга с одинаковым выражением лица: пойманной светом фар лани, — а тут еще, усугубив неловкую ситуацию, из своей комнаты вышел Натан. Что еще хуже — по лестнице мы спускались втроем.

— И часто подруги Коула остаются на ночевку? — спросила я, как только Оливия выехала на своей машине с подъездной дорожки. Мы с Натаном разминались на крыльце перед пробежкой.

Натан, сосредоточенный на растяжке, завел назад обхваченную ладонью лодыжку.

— Бывает, остаются. Но нечасто. Вряд ли Коул хочет, чтобы об этом прознали родители.

— Почему?

— Потому что отец его убьет, — глядя на меня как на дуру ответил Натан.

— Да нет, — я стянула волосы в хвост, — почему он такой…

— Парень?

Забранные слишком в высокий хвост волосы упали мне на лицо.

— Ты прекрасно знаешь, что я хотела сказать. — Я раздраженно вздохнула. — Ты тоже парень. Но не спишь же со всеми подряд.

— Коул не всегда таким был, — пожал плечами Натан. — Но он не из тех, кто делится чувствами.

— И почему же он изменился?

Натан помолчал, глядя на меня настороженно.

— Я тебе скажу почему, но только Коулу об этом ни слова, хорошо? Эта тема — его больная мозоль.

— Хорошо.

— В прошлом году он лишился футбольной стипендии.

— Из-за чего? — В мозгу тут же пронеслись самые худшие варианты: наркотики, выпивка, плохие отметки, — поэтому меня поразил ответ Натана.

— Из-за перелома ноги во время матча. Он был лучшим принимающим в штате, пока не сделал неудачный перехват. Конечно же, перелом зажил, но после этого Коул изменился. В этом году даже на отбор не ходил.

— Это ужасно. — Я чувствовала себя виноватой. Возможно, Коул Уолтер — это больше, чем девчонки и секс.

После пробежки я пошла в душ и, чтобы освежиться, мылась в холодной воде. Это помогло, я просто ожила. Мокрая, стоя на коврике, огляделась. Крючок, на котором висело мое полотенце, пустовал. Какого черта? Я повесила его всего несколько минут назад, перед тем как залезть под душ.

В голове мелькнула догадка, и я бросила взгляд на стойку. Сердце заколотилось о ребра, в душе поднимался ужас: сложенная аккуратной стопкой одежда пропала. Видно, кто-то пробрался в ванную и, пока я мылась, стащил одежду и полотенце!

Я бросилась осматривать шкафчики в надежде найти чем прикрыться, уже зная, что мои поиски бесполезны. Полки были забиты туалетной бумагой, мылом, мочалками — тем, что мне никак не поможет.

— Нет-нет-нет! Этого не может быть, — бормотала я себе под нос. Мне ни за что на свете не добраться до комнаты незаметно. Хоть один из парней да увидит меня.

— У тебя там все в порядке, Джеки? — постучал в дверь ванной Айзек.

— Не особо, — ответила я с горящими щеками. — Здесь нет полотенец.

— Почему свое не принесла? — спросил он с явно сдерживаемым смехом.

— Принесла. Его кто-то взял. Ты не принесешь мне другое?

— Это вряд ли.

— Почему, блин?

— Потому что я поспорил с Коулом на пять баксов, что ты скорее пропустишь школу, чем пойдешь по коридору голой. Зелененькие я потерять не хочу, сама понимаешь.

Вот извращенец!

Хоть мне и не хотелось наживать себе врагов, чтобы легче было влиться в круг парней, но подобное нельзя спускать с рук.

— Кэтрин! — заорала я во всю силу легких. Повезет — и она услышит меня в кухне. — Айзек стащил мое полотенце!

— Прости, Джеки, но тетя повезла Зака и Бенни к зубному, так что ничем тебе не поможет. И потом, я не говорил, что брал твое полотенце. Я лишь сказал, что не принесу тебе другое.

— Пожалуйста, Айзек, — взмолилась я высоким от отчаяния голосом. — Я не хочу пропускать школу.

— Слушай, я же не держу тебя. Мы уезжаем в десять. Лучше поторопись.

— Айзек! — крикнула я, долбанув кулаком по двери. — Это не смешно.

Ответа не последовало. Он бросил меня голой в ванной. Положение аховое. Я еще раз бахнула кулаком по двери и от бессилия прижалась к дереву лбом. Школа важна для меня. Честно говоря, она вся моя жизнь. Мне придется ждать возвращения Кэтрин от стоматолога, но к тому времени парни уже уедут в школу.

Руки покрылись мурашками, и я дрожала, стоя в луже. Похоже, в ванной я застряла надолго. Приму-ка горячий душ для согрева. Когда я стала отодвигать шторку над ванной, мне вдруг пришла идея. У шторки две части: внутреннее полотно чистого полиэтилена, не дающее воде пролиться на пол, и внешнее — темно-синий и непрозрачный материал. К сожалению, внешняя часть тоже висела на маленьких серебристых кольцах. Если бы у меня получилось отделить ее от полиэтилена… Может, если сильно потянуть…

Я схватилась за материал и дернула изо всех сил, но, вместо того чтобы отделить желанную часть, получила по голове палкой, державшей всю шторку.

— Черт! — ругнулась я.

Голова после удара трещала, но я сноровисто подхватила брякнувшийся на пол держатель и сдернула с него занавеску. Затем сорвала с колец полиэтиленовое полотно и соорудила из оставшейся синей материи своеобразное полотенце с чудовищным узором из обезьянок и бананов: мылась-то я в детской ванной. Ничего, сойдет. Я оглядела собственноручно созданный беспорядок. Надеюсь, Кэтрин не сильно разозлится на меня. Заменить испорченное для меня не проблема.

Я не стала выглядывать в коридор, чтобы посмотреть, чист ли горизонт. Распахнула дверь и во весь дух помчалась к лестнице.

— Айзек, голубка вылетела из гнезда! Повторяю: голубка вылетела из гнезда!

Обернувшись, я увидела Джека с рацией. А рядом — Джордана с камерой в руках, на которой мигал зеленый огонек.

— Она должна была быть голой, — сказал Джек таким тоном, будто я его подвела.

Я не стала останавливаться или орать на близнецов, а, перепрыгивая через ступеньки, понеслась наверх. Не хотела попасться кому-либо еще на глаза в шторке от ванны. Наверху появился Айзек, с рацией и противной улыбочкой.

— Не думал, что она…

Увидев меня, он застыл.

— А ты соображаешь! Совсем не подумал о шторке.

— Свали, — бросила я и пробежала мимо.

— Джеки, подожди! — крикнул преследующий меня с камерой Джордан. — Ответишь на несколько вопросов для фильма? Девчонки играются со своей грудью?

Близнецы бежали за мной по коридору до самой комнаты, бомбардируя меня идиотскими вопросами, пока я не юркнула к себе и не заперла дверь. Прислонившись к ней, закрыла глаза и соскользнула на пол.

— Объяснишь одержимость девчонок обувкой? — продолжал вопрошать с другой стороны двери Джек. — Зачем вам столько пар?

— Спроси о туалете. Зачетный вопрос.

— Да, точно. Джеки, почему девчонки ходят в туалет группками?

В это мгновение я поняла: покой мне будет только сниться.

— Все слушают меня! — привлекла наше внимание миссис Хэнкс. — Мне нужно, чтобы вы разделились на группы из трех человек.

Больно закусив губу, я осмотрела кабинет искусства. Мы начинали работу над новым проектом, и ценным ресурсом в виде друзей я пока не обладала. Заскрипели отодвигаемые стулья, и все направились к своим приятелям. Зная, что со мной объединяться никто не будет, я осталась на месте. Какой же группе не повезет? Ведь учительница как пить дать засунет меня в одну из них. Рыжеволосая девушка, улыбнувшаяся мне в мой первый учебный день, поднялась со стула и пошла через класс. Когда она помахала рукой, я не сразу поняла, что она машет мне. Я подняла ладонь в коротком приветствии, и девушка остановилась у моей парты.

— Привет, Джеки. Меня зовут Райли, — представилась она с сильным южным акцентом. — Будешь в моей группе?

— Ты знаешь мое имя? — удивилась я.

Она улыбнулась.

— Все знают твое имя. Ты новенькая, которая в первый же учебный день обедала с Коулом Уолтером. — Райли выдвинула стул и села напротив меня. — Ну так как? Мы партнеры?

Спасибо тебе, Коул Уолтер! Оказывается, он не только нервирует меня, но и может оказаться полезным.

— С радостью. Я думала, что мне придется работать одной.

— О, не глупи. Мы с Хизер никогда бы не оставили тебя в одиночестве, — ответила Райли, упомянув девушку, с которой мне еще предстояло познакомиться. — Она опаздывает, но скоро придет. Наверное, вертит сейчас хвостом перед парнями.

Как по заказу в класс влетела девушка с длинными волосами песочного цвета, собранными в пучок, и сразу направилась к Райли.

— Не поверишь, что я узнала! — воскликнула она, выдвинув стул рядом с подругой. — Помнишь ту новенькую, Джеки, которая вчера сидела с Коулом на обеде? Так вот, ее отец был нью-йоркским миллиардером, а мама — знаменитым модным дизайнером. Вся ее семья погибла в автомобильной аварии…

— Хизер, — зашипела Райли, пытаясь прервать ее словесный поток.

— На моем любимом сайте целую статью об этом забабахали. Ну, на том, где запостили обнаженные фото того британского актера-красавчика, о котором я тебе рассказывала. Нет, ну ты представляешь, насколько она богата?

— Хизер! — рыкнула Райли и указала на меня.

Та проследила за указующим перстом подруги.

— Ох ты ж, — наконец заметила она меня.

— Это значит «прости», — перевела мне Райли, многозначительно глянув на подругу.

Когда Хизер промолчала, она ткнула ее локтем в бок.

— А, да! Я очень сожалею. Это было невежливо с моей стороны. Я не заметила тебя. — Сожалеющей она не выглядела. Ее губы дрогнули от еле сдерживаемой улыбки, пытающейся прорваться наружу. Она ничуть не смутилась. Наоборот, была в восторге.

— Все нормально, — отозвалась я, напрягшись.

Во время минутного неловкого молчания Хизер взволнованно ерзала на краешке стула. Судя по ее виду, она готова была взорваться — и вскоре обрушила на меня шквал переполнявших ее вопросов.

— Откуда ты знаешь Коула? Вы с ним родственники или как? — выпалила она с надеждой в голосе.

— Нет. Мы познакомились всего несколько дней назад.

— И он предложил тебе сесть рядом с ним? — нахмурила лоб Хизер.

— Да.

— Как же я завидую!

— Чему?

— Тому! — закатила глаза она. — Коул не зовет кого ни попадя обедать с собой. Только девушек, в которых заинтересован.

О какой заинтересованности может идти речь? На парковке сегодня утром он обнял Оливию за талию и притянул к себе для поцелуя. Объятиями и поцелуями с другой не говорят: «Я тебя хочу». Тут вдруг вспомнились слова Натана о том, что Коул меняет девушек как перчатки. У меня вырвался нервный смешок.

— Ты ошибаешься. Он пригласил меня за стол по доброте душевной.

— Глупенькая ты, — покачала головой Райли. В ее голосе прозвучала жалость. — Коул Уолтер изображает из себя добрячка, только если что-то с этого поимеет. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как этот парень сожрет тебя живьем.

— Пусть он сожрет живьем меня, я не против, — поиграла бровями Хизер.

— Оставь свои грязные мыслишки при себе, — поморщилась Райли и повернулась ко мне. — Джеки, садись сегодня за обедом с нами. Мы выложим тебе всю подноготную этого парниши.

Я радостно кивнула. Райли милая, и мне лучше знать как можно больше, чтобы понять Коула Уолтера. К тому же это прекрасный повод избежать Эрин и ее убийственных взглядов.

— Звучит здорово.

Хизер взвизгнула и захлопала в ладоши. Дерзкая и бесцеремонная, она мне тоже понравилась: немного напоминала Сэмми — и я расслабилась, хотя и чувствовала неловкость, говоря о парнях с едва знакомыми девчонками.

— Отлично. — Райли наклонилась ко мне через стол. — Жду не дождусь.

Как и днем ранее, Коул после математики проводил меня в столовую. В этот раз, когда мы дошли до раздаточной, я сама взяла поднос и оплатила свою еду. Потом, поднявшись на цыпочки, осмотрела столы в поисках Райли и уцепилась взглядом за ее ярко-рыжую шевелюру.

Я двинулась в том направлении, но Коул схватил меня за плечо.

— Эй, куда это ты? Наш столик там, — указал он на вчерашний стол с наблюдающей за нами Эрин.

— Прости, Коул. Я пообещала новой подруге, что сяду с ней.

Он заколебался, выглядя удивленным.

— Что ж, ладно, мисс Знаменитость. Но обещай, что завтра сядешь со мной.

— Посмотрю, удастся ли втиснуть тебя в свой график, — пошутила я.

— Понял, — засмеялся он. — Дай мне хоть тебя проводить.

— Конечно.

Я пошла через многолюдный зал с Коулом на хвосте. Проходы между столами были так переполнены, что, когда мимо нас кто-то проходил, мы с Коулом сталкивались локтями и по моей руке бежали мурашки.

— Привет! — Я опустила поднос на стол.

Райли с Хизер не отреагировали, уставившись на Коула.

— Увидимся после школы, Нью-Йорк, — сказал он и кивнул Райли с Хизер. — Дамы, — сверкнул улыбкой и ушел.

Стоило ему отойти на достаточно большое расстояние, как Райли затараторила:

— Боже мой, он проводил тебя до обеденного столика! Невероятно!

— Что именно невероятно? — спросила я.

Девчонки посмотрели на меня как на несмышленую дурочку, которой я, возможно, и была, но ведь я в этой школе всего второй день. Можно дать мне поблажку?

— С тобой заигрывает местный бог и идол, — вклинился в наш разговор появившийся из ниоткуда парень и бросил на стол свой поднос. — И не просто заигрывает, а с целью «я хочу забраться в твои трусики».

Незнакомец был в накрахмаленной голубой рубашке, при красном галстуке-бабочке, с зачесанными на одну сторону каштановыми волосами.

— Ты, должно быть, Джеки, — сказал он. — Я Скайлар, модный эксперт Вэлли-Вью. Веду колонку моды в школьной газете. Если тебя интересует должность редактора, буду рад поработать с тобой. У тебя шикарный стиль Восточного побережья.

— И что? Даже визитки не попросишь? — засмеялась Райли.

Скайлар возвел глаза к потолку и обратился ко мне.

— Она любит прикалываться надо мной, но я хотя бы не выгляжу провинциалом, — произнес он с жутким южным акцентом.

— Может, хватит, а? — встряла Хизер, просматривая что-то в мобильном. — Я тут жду пикантных подробностей о Коуле.

Все повернулись ко мне.

— Что? — заморгала я в ответ. Они ждут подробностей от меня? Да я едва знаю этого парня.

— Рассказывай, — потребовал Скайлар.

Почему все так зациклены на Коуле? Парень как парень.

— У нас с ним был совместный урок перед обедом, поэтому он проводил меня потом в столовую, — ответила я, не зная, что еще сказать. Сплетничать о мальчишках я не привыкла и сразу поняла: Хизер мой ответ не удовлетворил.

— Но о чем вы с ним говорили? — потребовала она и, доказывая свою полную и абсолютную заинтересованность разговором, закрыла мобильное приложение и убрала телефон. — Комплименты были? Он касался твоей руки?

— Опять об Уолтере болтаете? — На скамейку рядом со Скайларом плюхнулась еще одна девушка. — Извиняюсь за опоздание. Задержалась в компьютерном классе.

— Это наша заучка Ким, — представила девушку Райли. Грациозная и стройная, с распущенными волосами и безупречной кожей, Ким напоминала эльфа. — Она не кусается, если не смеяться над компьютерной игрой или как ее там, в которой она сражается с мифическими существами.

— Мультипользовательской ролевой онлайн-игрой, Райли. — Ким перекинула волосы через плечо. — К тому же я не сражаюсь с мифическими существами. Я сама мифическое существо. Мой аватар — гном.

— Гном? — поразилась я.

— Это графическое отображение моего характера, отражение моего внутреннего мира, — объяснила Ким.

Я понимающе кивнула, хотя не представляю, как трехфутовый карлик мог быть воплощением ее высокого и гибкого тела.

— Привет! Ты, наверное, Джеки? — Ким протянула мне через стол руку для пожатия.

— Вау, теперь все знают мое имя благодаря Коулу? — спросила я.

Она покачала головой.

— Я подруга Алекса Уолтера. Он сказал, что ты недавно переехала к ним.

Хизер выронила ложку.

— Что ты сказала?

— Что мы с Алексом друзья. Ты и так это знала, — нахмурилась Ким.

— Да нет, я о другом. — Хизер подобрала свою ложку и принялась ею размахивать. — О переезде.

— Оу. — Ким достала содовую из бумажного пакета с ланчем. — Джеки на днях переехала к Уолтерам. Правда, Джеки?

Ко мне развернулись три головы.

— Э-э-э… правда. Я живу с ними, — ответила я осторожно, боясь их реакции.

— Как ты, блин, могла не упомянуть об этом? — оторопела Райли, от удивления раскрыв рот.

— Боже мой! — завизжала Хизер. — Да ты у нас самая везучая девчонка в школе!

— Я бы с этим поспорила, — пробормотала я. Что классного в том, чтобы жить с кучей взбалмошных и неуправляемых мальчишек? Кроме того, я вообще не хотела жить в Колорадо. Хизер уже забыла о том, что я потеряла всех своих близких?

— Я правильно ее расслышала?! — воскликнула Хизер, повернувшись к Ким.

— Джеки, Джеки, Джеки, — покачала головой Райли, — ты не заметила, насколько Уолтеры идеальны?

— Они более чем идеальны, они божественны, — протянула Хизер, мечтательно уставившись в пространство перед собой.

Ким фыркнула.

— Не могу поверить, что ты это сказала. Звучит жесть как стремно.

— Но это правда! Джеки попала в мальчишеский рай. Сами подумайте. Неважно даже, какие парни ей нравятся, ведь в этом доме есть мальчишки на любой вкус. Весь из себя загадочный Дэнни. Типичный секси-плохиш Айзек. Образцовый умница-скромняга Алекс, — загибала пальцы Хизер, перечисляя парней. — Невозмутимый музыкант Натан. Колючка-скейтер Ли. И конечно же, золотой мальчик Коул.

Все вздохнули и согласно покивали.

— Не понимаю. — Я устремила взгляд на стол, за которым обедал Коул. Эрин перебирала его волосы, сидя у него на коленях. — Привлекательных парней немало. Что делает его таким особенным?

— Если он не такой уж и особенный, то почему ты не можешь оторвать от него глаз? — выгнул бровь Скайлар.

— Могу. — Я поспешно отвела взгляд. — И потом, я не ищу бойфренда. Мне нужно сосредоточиться на учебе.

Своими словами я вызвала всеобщий смех.

— Конечно, как скажешь, — сказал Скайлар, когда все поуспокоились.

— Слушайте, я просто пытаюсь понять, — раздраженно ответила я. Если бы я выяснила, что делает Коула таким особенным, то, возможно, у меня бы перестало екать сердце при каждой нашей встрече. — Вы посмотрите на нее. Почему она так себя ведет? — мотнула я головой в сторону Эрин, которая ела из рук Коула виноград.

— Ну вот есть в нем что-то такое, — пожала плечами Хизер, словно это все объясняло. — Что-то, отчего любая нормальная девушка теряет голову.

— Что именно?

— Этого не определить, Джеки. — Хизер наклонилась ко мне через стол, будто собираясь поделиться со мной секретом. Ее волосы рассыпались, частично закрывая лицо. — Я бы назвала это эффектом Коула.

— Но, если он всем так нравится, можно же разобраться, что конкретно делает его настолько привлекательным, — пыталась я мыслить логически.

— В том-то и дело, что невозможно! Он просто привлекает, и все! Оттого и кажется еще желаннее.

— Бред какой-то.

— Тем не менее ты тоже это ощущаешь, — со знанием дела улыбнулась Хизер.

— Не стыдись этого, Джеки, — подхватила Райли и, когда я остро глянула на нее, добавила: — Нас всех обуревали страсти по Коулу Уолтеру.

— Мне он не нравится, — твердо заявила я, и все закатили глаза. — Признаю, он привлекательный. Но не более того. Я его едва знаю.

— Отрицай это сколько хочешь, — опустила Райли ладонь на мое плечо, — но влюбленную мордашку я вижу сразу.

Я бы поспорила с ней, сказала, что она неправа: я не влюблена. Меня сдержало жгучее тошнотворное ощущение внутри. Хизер с Райли убеждены, что очарованию Коула невозможно сопротивляться, а у меня вообще нет опыта общения с парнями.

Как мне выстоять? Мне нельзя влюбляться. Не после того, что я узнала о нем от Натана, и уж точно не после того, что случилось с моей семьей. Это будет неправильно. Слишком скоро. Мне нужно хорошо учиться, чтобы пойти по стопам папы.

Что не получится сделать, если я отвлекусь на такого парня, как Коул Уолтер.

Глава 5

После школы я заперлась в своей комнате и взялась за распаковку коробок, выполняя данное Сэмми обещание. Обустроюсь тут поуютнее и возьму от ситуации по максимуму. На постели лежал мой список необходимого, и я сверялась с ним: все ли здесь и там ли, где надо.

Лето еще не наступило, а в доме стояла жарища. Уолтеры, видимо, не понимали прелести кондиционирования. Я распахнула окно, впуская в комнату легкий ветерок. Я уже добрый час разбиралась с вещами, перекладывая одежду из коробок в комод, который Кэтрин умудрилась втиснуть в спальню, как вдруг со двора донеслись голоса. Раздался плеск воды, за ним — еще один. Я вытерла с шеи пот, выглянула в окно и увидела в бассейне двух человек.

— Мокрый, в капельках воды, ты такой сексуальный. Хочется всего тебя обласкать.

Говорила Эрин. Она находилась в воде, и длинные каштановые локоны струились за ее спиной подобно русалочьим волосам. Ее ладони оглаживали чьи-то плечи. Лицо парня было отвернуто, но я сразу узнала его по красным плавательным шортам.

— Сексуальный, м-м-м? — промурлыкал Коул. — Говори еще.

— Кончайте с этим, а? — послышался другой голос, и на террасу вышел Алекс, тоже в шортах. Он скинул с ног шлепанцы. — Не хочу блевать в бассейне.

— Да блюй. Хлорка все убьет, — бросил в ответ Коул, но высвободился из рук Эрин.

Алекс показал брату средний палец и встал на самом краю бассейна.

— Александр Джеймс Уолтер! — крикнула невидимая мне Кэтрин. — Разве ты не должен писать доклад по истории?! — На самом деле это был не вопрос.

Алекс возвел глаза к небесам, будто вопрошая «За что?», и медленно отвернулся от бассейна.

— Я работаю над ним, мам. И мне, конечно же, не хочется освежиться. Ведь в доме всего сотня по Фаренгейту[6].

— Вот и хорошо. Когда пойдешь наверх, спроси Джеки, какую заправку к салату она любит. Через полчаса ужин.

Алекс сунул ноги в шлепанцы и направился к дому. Пару секунд спустя с шуршанием закрылась сетчатая дверь.

— Наконец мы одни, — низким голосом сказал Коул, подплыл к Эрин и заключил ее в объятия.

— Джеки, — оттолкнула она его, — девчонка, которая сидела вчера с нами в обед, — что она здесь делает?

Я застыла, услышав свое имя.

— Ну, она живет с нами, — ответил Коул.

— О-хре-неть, — громко и по слогам произнесла Эрин. Ее лицо исказила злоба. — Ты поэтому проводишь с ней время? Она тебе нравится, да?

Коул промолчал. И молчание это было напряженным и неуютным, невыносимым даже. «Ответь же», — молила я, уставившись на Коула.

— Я едва ее знаю, — наконец отозвался он.

— Но ты знаешь ее достаточно хорошо для того, чтобы пригласить за наш столик.

— Это же пустяк. Сама меня знаешь.

— Пустяк? Ты это серьезно? Она живет с тобой под одной крышей! — прошипела Эрин.

— Да, я это совершенно серьезно. Чего ты разошлась? Ты же не моя девушка.

А вот это он зря сказал. Эрин резко развернулась, подняв веер брызг, и поплыла к краю бассейна. Когда она начала вылезать, Коул простонал и поплыл за ней.

— Детка, ну прекращай злиться. — Он попытался утянуть Эрин обратно в бассейн.

Она сбросила его руку.

— Не называй меня так, пока не начнешь вести себя как мой парень. Я уезжаю. — Эрин разъяренно подхватила с лежака свою сумочку, сбежала по лестнице террасы на задний двор и скрылась за углом дома.

Наступила тишина. В это мгновение я поняла, что Натан кое в чем был неправ насчет девушек в Вэлли-Вью. Эрин очень даже не нравилось поведение Коула. Возможно, для меня все не так уж и плохо.

Коул раздраженно шлепнул по воде ладонью и пробежал мокрыми пальцами по волосам. Даже с такого расстояния я видела, что его губы кривятся от злости. Словно почувствовав мой взгляд, он посмотрел на мое окно. Я вовремя успела пригнуться и с бешено стучащим сердцем отступила к кровати, подальше от окна.

Заглянув в следующую коробку, я поняла, что с распаковкой покончено. Внутри лежала лишь одна вещь, которой нужно было найти место в новом доме, и я уже точно знала, куда ее поставить. Из золотистой ажурной рамки на меня смотрела мама — это была наша с ней фотография. Я поставила ее на комод, рядом с остальными снимками, и сделала шаг назад, чтобы полюбоваться на них.

С самого моего детства окружающие твердили, что мы с мамой очень похожи, но я не видела большого сходства. «Это все из-за волос», — объясняла я. У меня такие же волосы. Мама смеялась, когда нас сравнивали: она считала нас не просто непохожими, а совершенно разными.

Такими мы и были.

Взрослея, я довольно быстро осознала, сколь сильно отличается моя жизнь от жизни других людей, большинство которых владеет одним домом, а не четырьмя загородными виллами в разных уголках мира, да еще двумя пляжными — на Восточном и Западном побережьях, — плюс роскошным пентхаусом на Верхнем Ист-Сайде в Манхэттене.

В первом классе я пошла в гости к однокласснице, чтобы позаниматься совместным научным проектом, и поразилась тому, что у нее есть домашние обязанности. За меня все делали горничные: складывали и развешивали мою одежду, убирали тарелки со стола. А еще не у всех есть личные водители — большинство людей сами водят машину. А частный самолет? Тоже необычное дело. Мой папа был олицетворением успеха, и мне нужно было соответствовать. Во всем.

Я пыталась. Ради мамы. В девятом классе у меня была лучшая успеваемость, к тому же я стала президентом школьного совета и главным редактором ежегодника. В летние месяцы я стажировалась в папиной компании, одновременно помогая маме с подготовкой осеннего благотворительного бала.

Моя жизнь всегда была насыщенной, но никогда — хаотичной и неуправляемой. Я жила по графику, расписанному поминутно в моем маленьком черном ежедневнике. Маму раздражали мои вечные списки. Любое мало-мальское дело: украшение комнаты, выполнение вечерних уроков — я вносила в упорядоченный список дел. Самые важные дела стояли вверху, и, доходя до низа, я могла быть уверенной, что ничего не забыла. Ведь так неприятно, когда что-то незапланированное или недостаточно продуманное путает карты и все усложняет.

Так вот, в то время как я была предусмотрительной и осторожной, стремящейся к невозможной абстракции — совершенству, мама представляла собой полную мою противоположность: безумная, импульсивная, беспечная. «Дизайн одежды от Джоул & Ховард» неспроста был одним из популярнейших домов моды Манхэттена: Анджелина Ховард рисковала без оглядки. «Джеки, — говорила она, — невозможно контролировать все. Препятствия и неожиданные столкновения — часть жизненного пути».

Я с ней не соглашалась. Можно учесть абсолютно все. Нужно лишь составить план и подготовиться. Как можно предпочесть хаос контролю?

— Джеки! — позвал кто-то, прервав мои мысли.

Дверь приоткрылась, и я увидела через щелку стоящего в коридоре Алекса.

— Да. — Я распахнула дверь полностью.

— Мама спрашивает, чем заправлять твой салат. Какую заправку ты любишь?

— Любую.

— Хорошо. Ужин будет готов через десять минут. — Алекс отвернулся.

— Подожди, не уходи! — Я развернулась и подхватила с постели том Шекспира. — Держи, — протянула ему книгу.

— Что это? — взглянул он на обложку.

— «Сон в летнюю ночь». Забыл? Я читаю твою книгу, ты — мою.

— Точно, — широко улыбнулся Алекс, — обмен.

— Итак, мальчики, — начала Кэтрин, разомкнув ладони после прочитанной Джорджем перед ужином молитвы. За столом сидели все, кроме Уилла, уехавшего вчера к себе. — Признавайтесь, кто свернул в ванной палку со шторой.

Я чуть не уронила тарелку, которую протянула Натану, чтобы он положил мне картофельное пюре. За всеми событиями дня я как-то позабыла об утреннем инциденте. Парни засмеялись: они знали! Джек с Джорданом, должно быть, показали им запись, на которой я мчусь из ванной в комнату. Так и представляю, как они сгрудились вокруг маленькой камеры, смеясь надо мной.

— Даже не пытайтесь обвинить в этом Зака и Бенни, как в тот раз с макаронами в стиральной машине. У них неоспоримое алиби — они ездили со мной к зубному.

— Я знаю, кто это сделал. — Ли будто только и ждал ее вопроса, судя по тому, с какой готовностью ответил на него.

Не дождавшись от него пояснений, Кэтрин сжала губы.

— Кто?

Ли поднял кружку с водой и раздражающе долго пил.

— Не люблю сплетничать, — наконец сказал он, поставив кружку на стол. — Почему бы тебе не спросить у Джеки? — И развернулся ко мне. В его глазах читалось злобное удовлетворение.

— Джеки? — рассмеялась Кэтрин и покачала головой. — Давно уже не слышала подобной нелепицы.

Я не знала, что сказать. Намек Ли на то, что я сорвала чужую шторку для ванной, действительно звучал смехотворно, но ведь он был прав. Лгать я не привыкла.

— Прости, Кэтрин, — понурилась я.

Она вскинула голову, чтобы посмотреть на меня.

— Джеки… — Кэтрин озадаченно помолчала. — Ради всего святого, зачем ты это сделала?

Ее вопрос вызвал новый взрыв смеха.

— Вынужденно, — попыталась объяснить я. — После душа мне нужно было… чем-то прикрыться.

Джордж с подозрением сузил глаза, будто чувствуя: здесь что-то нечисто.

— Ты забыла полотенце?

Наступил переломный момент. Можно или солгать — и тогда Айзеку все сойдет с рук, или объяснить произошедшее, оправдав свои действия. Однако если сказать Кэтрин с Джорджем правду, то Айзек, скорее всего, взбесится и продолжит меня донимать. Хотя если я сдам назад и оставлю парня безнаказанным, то его братья сочтут возможным и дальше надо мной издеваться. Я искоса глянула на Айзека. Он с вызовом смотрел на меня, скривив губы.

Я повернулась к Джорджу и обвиняющим тоном выпалила:

— Его забрал Айзек. Вместе с одеждой. Ее он тоже взял.

Джордж не сразу отреагировал, осмысливая мои слова и играя челюстями.

— Что?! — в конце концов взревел он, вскочив со стула и опрокинув его.

Двумя секундами позже его действия скопировал Бенни.

— Что?! — закричал он, отбросив в сторону стул.

Зак рядом с ним загоготал, а Паркер ткнула пальцем в двоюродного брата.

— Кто-то сейчас получит, — насмешливо сказала она.

Джордж проигнорировал эту троицу, обратив свой гнев на Айзека.

— Ты украл ее полотенце? Заходил в ванную, когда она принимала душ?

— Воу, дядя Джи! Все было не так, — ответил Айзек. Судя по его лицу, он уже сожалел о своей утренней выходке.

— Клянусь, если ты лжешь мне…

— Не лгу! Правда!

Сама невинность. Так бы и врезала ему.

— Неправда! — громко возразила я. — Айзек сказал, что поспорил с Коулом на пять долларов, что я лучше пропущу школу, чем выйду из ванной нагишом. Они собирались уехать в школу без меня.

Коул вскинул руки:

— Меня не втягивайте. Я здесь ни при чем.

Джордж обвел взглядом сидящих, наблюдая за их реакцией, варьировавшейся от вопросительно поднятых бровей Алекса до непроницаемого лица Дэнни. И последний явно с трудом сохранял невозмутимость. Его вцепившиеся в край стола пальцы стали белыми как полотно.

— Джордж, — мягко позвала Кэтрин, накрыв ладонь мужа своей.

Он перевел взгляд на нее. Похоже, ее прикосновение его успокоило, поскольку он со свистом выдохнул сквозь зубы.

— С твоим колоритным послужным списком, — стараясь держать себя в руках, произнес Джордж, — мне довольно сложно тебе доверять.

— Он говорит правду, — пришел на помощь брату Ли. Это были его первые слова после того, как он меня сдал. Он наслаждался созданным хаосом. — Айзек все утро был в комнате, писал работу. Я его видел.

— Ну да. Когда это он выполнял школьные задания… — начал Натан, получил от Ли локтем в бок и закрыл рот.

— Кто-нибудь может подтвердить историю Джеки или Ли? — спросила Кэтрин.

Зак с Бенни подняли руки, и она вздохнула.

— Кто-нибудь другой, а не те, кто был у зубного, может рассказать мне, что произошло?

Я переводила взгляд с одного лица на другого в надежде найти поддержку, но все отводили взгляды. Даже Натан. Сжав губы в тонкую линию, он сосредоточенно гонялся вилкой за катающимися по тарелке горошинами.

Впервые с моего появления в доме Уолтеров наступила гробовая тишина. Я поняла: за меня никто не вступится.

— Кэтрин, — произнесла я деловым тоном, каким говорил мой папа, — я бы порасспросила о случившемся Джека и Джордана, а еще лучше — посмотрела заснятое ими на камеру. Уверена, у вас отпадут все вопросы. Если вы не против, я пойду к себе.

Не ожидая ответа, я поднялась, бросила салфетку на стол и вышла из кухни.

Когда Кэтрин позже пришла извиняться за поведение своих мальчишек, я сидела у окна, уставившись во двор. Было темно, и я видела лишь блики луны на водной глади бассейна. Зелень за террасой поглотили тени, точно ее никогда и не существовало. Полчаса назад из кухни неслись гневные крики, и, судя по голосу Джорджа, один из парней вляпался по уши. Теперь стояла тишина.

— Так странно, — сказала я подошедшей и вставшей рядом Кэтрин, — насколько здесь пусто.

— Пусто? — с беспокойством переспросила она.

Я печально улыбнулась, поняв, что Кэтрин неправильно меня поняла.

— Когда я смотрю в окно дома, — начала объяснять я, — даже ночью, там всегда что-то есть: свет уличных фонарей; случайное такси с визгом поворачивает за угол; кто-то выгуливает собаку. Здесь же такая густая темнота, что в тишине чудится, будто там, вдали, лишь одна пустота.

— Полагаю, ночная жизнь у нас тут почти незаметна, — признала Кэтрин, глядя в окно вместе со мной.

Мы обе замолчали. Я усиленно вглядывалась во тьму. Время от времени желтым огоньком мелькал светлячок, но он пропадал так быстро, что я сомневалась, не игра ли воображения это?

— Джеки, — спустя минуту произнесла Кэтрин, — прости за то, что мои мальчики так вели себя утром и за ужином. Это было совершенно неприемлемо.

Мне нечего было ей ответить, поэтому я кивнула. Прислушавшись ко мне, Кэтрин забрала у близнецов камеру и просмотрела отснятое. Они записали не только то, как я выскочила из ванной в шторке, но и как Айзек вскрыл замок двери и забрал мою одежду. В общем, тот был пойман с поличным. Кэтрин еще раз извинилась и пообещала, что все причастные к этому будут наказаны. На мои слова, что я оплачу причиненный ущерб, она рассмеялась: стоимость шторки будет вычтена из карманных денег Айзека.

Мы разговаривали еще минут пятнадцать. Кэтрин поинтересовалась тем, как прошли мои первые два учебных дня и как я тут устроилась. Так она проверяла, все ли у меня нормально.

— Я в порядке, — заверила я. — Клянусь.

Сказала, что завела новых друзей и на уроках было легко, порадовала ее незначительными пустяками. На самом же деле я просто выполняла ряд механических действий: проснуться, принять душ, сходить в школу, уснуть. Колорадо лишь закладка между страниц моей жизни; место, где я задержусь лишь до той поры, пока не повзрослею и не смогу вернуться домой.

Измотанная долгим днем, к десяти вечера я уже зевала и, собрав туалетные принадлежности, пошла в ванную. Встретив в коридоре Ли, не удивилась тому, что он, злобно зыркнув на меня, ушел в свою комнату и громко хлопнул дверью. Наверное, ему тоже досталось за вранье.

Не было ничего странного в том, что за ужином он объединился с Айзеком и бросил меня на растерзание, выдав наглую ложь. Ли с самого начала был со мной откровенно груб, и ничего другого я от него не ожидала. Другое дело — Натан. По коридору лились неуверенные и прерывистые ноты — звуки сочиняемой музыки, и я вдруг почувствовала сильное раздражение.

Мелодия доносилась из единственной открытой двери на втором этаже, и я вошла к Натану, не постучавшись. В маленькой комнате ютились две кровати. На одной стороне на полу валялась одежда, стопка видеоигр возле компьютера чуть не утыкалась в потолок, а стену украшали постеры «Звездного пути». Другая сторона комнаты выделялась чистотой и простотой. Лишь подставка для нот в углу указывала на то, что эту часть пространства занимает Натан. Он лежал на ближайшей к двери постели и писал музыку, медленно пробегая пальцами по струнам гитары.

— Почему ты ничего не сказал? — спросила я. Меня переполняла обида. Мы знали друг друга всего пару дней, и тем не менее я ощущала себя преданной. Я считала Натана в этом доме другом. Мы бегали с ним по утрам, его болтовня не позволяла погрузиться в приносящие боль мысли о родных, он проводил меня до моего класса в школе, не позволив потеряться в первый учебный день, так же как предупредил о своем брате Коуле.

Натан поднял голову и посмотрел поверх гитары. Увидев меня в дверях, резко сел.

— Джеки, я… — заговорил он извиняющимся тоном, но потом мотнул головой и начал заново: — Слушай, скажу тебе прямо. У нас есть уговор: никогда не сдавать друг друга. Если мы будем жаловаться друг на друга за любую выходку, то будем вечно наказаны. Нас из дома не выпустят.

— И откуда мне было это знать? — указала я на очевидное. Теперь Уолтеры бесятся, что я нарушила дурацкий уговор, о котором понятия не имела? Мне словно дали под дых. — Я не хотела, чтобы ваша мама злилась на меня. Нарушать ваши правила я не собиралась.

— Глупо вышло, — согласился Натан, — так как большинство моих братьев — дураки.

— И Айзек один из них? Они злы на меня? — Я обняла себя, пытаясь успокоиться: все будет хорошо.

— Нет. Не знаю. Возможно. — Натан нервно провел рукой по волосам.

Я шумно выдохнула.

— Это нечестно.

— Поверь мне, я в курсе.

— И долго они будут злиться? — тихо спросила я.

— Неделю, — неуверенно предположил он, глянув на меня искоса. — Я попытаюсь вправить им мозги.

— Спасибо, Натан, — поблагодарила я, убрав за ухо выбившуюся прядь волос. — Для меня это будет очень много значить.

Глупо уже то, что ему придется в такой ситуации заступаться за меня. Но я не стала этого говорить. Зачем? Бесполезно. Если я что и поняла о братьях Уолтер за короткое время, так это то, что они непредсказуемы. Невозможно силой впихнуть в их безумный мир мой разумный и аккуратный мирок. Они живут по собственным странным правилам, и мне придется подстроиться под них, при этом продолжая стремиться к совершенству.

В своей комнате я обнаружила Коула. Он рассматривал расставленные на комоде фотографии в рамках.

— Кто это? — спросил Коул, глядя на фото моей сестры. Так на нее смотрели все парни.

Люси можно было описать одним словом: безупречная. По утрам, встав с постели, она выглядела так, будто только что вышла из парикмахерской — ее черные прямые волосы всегда лежали идеально. И она не красилась: с ее гладкой фарфоровой кожей и природным румянцем макияж ей был ни к чему. Однако не только красота делала Люси изумительной.

Мама обожала ее за то, с какой естественностью она позировала. Люси умела двигаться и знала, как правильно принять драматичную позу: чуть повернуть голову, слегка выставить бедро. Ее глаза сияли, словно она заигрывала с камерой, и улыбка была лучезарной и дерзкой. В глазах мамы Люси была мечтой — она воплотила в себе то, что хочет видеть в дочери модный дизайнер.

Мы были погодками, но я смотрела на нее взглядом «ты такая взрослая и мудрая», как девятиклассники — на выпускников в свой первый день в старшей школе. Возможно, так было потому, что у сестры все получалось совершенно естественно, словно она родилась с каким-то тайным знанием, недоступным остальным. Каждый год после моего дня рождения мы целых одиннадцать дней были одногодками, и я думала: вот оно! Наконец-то я буду чувствовать себя такой же взрослой и умной, как Люси. Мне откроется то, что знает она, и меня заметит мама. Но потом наступал день рождения Люси, она волшебным образом взрослела сразу на год, и мне с ней снова было невозможно тягаться.

В глубине души я понимала: мне никогда не быть такой, как сестра, мы слишком разные. Она была в маму: беспечная и харизматичная; а я, рассудительная и серьезная, больше походила на папу. В какой-то момент я решила, что если стану успешной, как отец, то мама полюбит меня так же, как любит Люси. В конце концов, влюбилась же она в папу, несмотря на все их различия.

Тогда я и зациклилась на совершенстве. Если хочу сделать стремительную карьеру, то ошибкам нет места. И в мою жизнь вошло планирование. Сначала я стану лучшей выпускницей. Затем, как отец, поступлю в Принстон и пройду стажировку в одной из ведущих нью-йоркских корпораций. Потом начну работать в отцовской компании, своем законном наследии.

Я бросила на стол туалетные принадлежности.

— Люси, моя сестра.

Я ожидала от Коула какого-нибудь скабрезного замечания, но его ответ застал меня врасплох.

— Ты похожа на нее.

— Я… спасибо.

Таких невероятно приятных комплиментов я давно уже не получала. Согревало не то, что Коул счел меня похожей на сестру — одну из красивейших девушек, а то, что я ношу ее частичку в себе.

Коул повернулся ко мне лицом. Он не заметил, какой эффект произвели его слова, как на мгновение они смягчили боль в моем сердце. А может, и заметил. Он прекрасно знает, как ведут себя рядом с ним девчонки, и, возможно, тут же подмечает малейшие изменения: сбившееся дыхание, дрожь в руках. Как бы то ни было, если Коул и обратил внимание на мое состояние, то ничем это не выдал.

— Хотел проведать тебя, — сказал он, — и убедиться, что тебя не прибил Айзек или Ли.

Я кивнула, показывая: да, я все еще дышу, — и тихо призналась:

— Натан рассказал мне о вашем кодексе чести, или как там вы это называете. Я не знала о нем. Только хотела объяснить твоей маме, что произошло, но Айзек…

— Передо мной ты объясняться не должна, — прервал меня Коул ровным тоном. — На твоем месте я поступил бы так же.

— Значит, вы не устроите мне бойкот?

— Я — нет. Натан — разумеется, тоже. — Он направился к двери. — Все будет хорошо. Просто запомни это правило на будущее.

— Запомню, — кивнула я. — Спасибо.

— Это я должен тебя благодарить.

— За что?

— За то, что удивила меня.

— Удивила тебя?

Коул улыбнулся.

— Я был уверен, что придется выложить Айзеку пять баксов. Рад, что ты не настолько предсказуема, как мне показалось.

Он закрыл дверь раньше, чем я осознала сказанное им. И только потом до меня дошло: Коул утром действительно поспорил с Айзеком.

Глава 6

«ДЖЕКИ, СПАСИ МЕНЯ!»

Я подскочила на постели как ошпаренная и поспешно потянулась к лампе на тумбочке. Тьма вокруг душила меня, и я смогла вздохнуть полной грудью, лишь когда глаза резанул желтый свет. Пижама прилипла к влажной коже. В ушах эхом звучал голос сестры. Мне приснился кошмар, тот же, что и всегда. Он каждый раз начинался одинаково: в тихий, спокойный день мы всей семьей наслаждаемся поездкой в машине. Затем неведомая сила срывает меня с сиденья, и я беспомощно смотрю на то, как моих родных поглощает земля.

Отправляться на пробежку было рано, но в груди молотом стучало сердце. Я поняла, что до рассвета буду ворочаться, но заснуть не смогу. Отбросив покрывала, я решила спуститься в кухню. Возможно, стакан теплого молока успокоит нервы. В Нью-Йорке меня таким образом успокаивала Кэтрин. Я тогда переживала из-за предстоящего переезда в Колорадо, и кошмары мучили меня сильнее обычного. Как-то ночью я своим криком разбудила нас обеих.

Я тихо кралась по лестнице вниз. Спускаться ночью было куда сложнее, чем днем, темнота скрывала барахло на ступеньках, которое тут, кажется, только множилось. Каждый раз, когда я шла вверх или вниз, на лестнице появлялись новые книга, фильм или игра.

Моя стопа коснулась мяча. Задержав дыхание, я слушала, как он со стуком катится вниз, сбивая по ходу какие-то вещи. Я не выдыхала, даже когда он остановился: хотела убедиться, что шума никто не услышал. Несмотря на слова Коула, я понимала, что кто-то из парней, вероятно, еще зол на меня, и не хотела ухудшить положение, разбудив их посреди ночи.

Спустившись без других происшествий, я пошла по главному коридору, в конце которого виднелось мягкое голубое свечение. Дойдя до кухни, уловила едва слышимое гудение работающего телевизора.

— Кто там? — спросила я шепотом, ступив на ковер гостиной.

По телевизору шел детективный сериал: на экране следователь осматривал окровавленный труп. Пол усеивали сброшенные диванные подушки, на кофейном столике лежал открытый пакет с чипсами, но в комнате не было ни души.

Мой не очень тихий спуск по лестнице никого не разбудил, но предупредил кого-то о моем приближении. Похоже, в этом доме не я одна страдаю бессонницей, и по замкнутому характеру этой личности можно было точно определить, кто именно.

Подошли к концу рабочая неделя и время, отведенное на групповой проект по искусству. Каждая группа должна была представить свою законченную работу в понедельник, однако мы с Хизер и Райли не слишком приблизились к ее завершению. Выбрали фотоколлаж, проверили, работает ли фотоаппарат, и на этом дело застопорилось. Хизер с Райли вообще думали не о том, забрасывая меня неиссякаемыми вопросами об Уолтерах.

— Айзек носит боксеры или плавки? — спросила Хизер и потянула пальцами зажатую в зубах жвачку.

— Откуда я знаю? — Я пыталась настроить на камере фокус. Всякий раз, когда я смотрела в объектив, все расплывалось. Мне хотелось кричать.

— Ты живешь с ними, — заявила Райли так, словно в свободное время я только и копалась в чужих ящиках с нижним бельем. Стоило подумать об этом, как я поняла: Хизер бы так и делала.

— Всего неделю, — напомнила я. — Может, начнем работать? Мне нужно получить хорошую отметку за этот проект.

— Расслабься, Джеки, — сказала Райли. — Это урок искусства. Тут никому не ставят плохие отметки.

— Поставят, если мы не сдадим проект…

— Не волнуйся, — успокоила Хизер, — мы его сделаем.

— Когда? Осталось… — я бросила взгляд на часы, — ровно двадцать минут, а у нас нет ни одного снимка.

— Не знаю, — пожала плечами Райли. — Сделаем как-нибудь.

— Боже мой! — секундой позже закричала Хизер. — У меня офигенная идея! Почему бы нам не закончить проект в эти выходные в доме Уолтеров? Мы даже можем остаться на ночевку!

— Ну, не знаю, — протянула Райли, неодобрительно нахмурившись. — Как-то невежливо напрашиваться в гости, особенно учитывая, что мы с Джеки совсем недавно познакомились.

Меня же идея Хизер взволновала. Совместная ночевка не только решит проблему с проектом, но и поможет укрепить нашу дружбу. Даже с помощью Люси — а она познакомила меня со всеми, кого сама знала в Хоксе, — заводить друзей мне особо не удавалось. Теперь без нее будет сложно знакомиться с людьми.

Я проглотила ком, вставший поперек горла при мысли о сестре. Будет здорово устроить пижамную вечеринку с Райли и Хизер. Спрошу Кэтрин после школы, могут ли они в субботу остаться на ночь. Такое чувство, что Люси сейчас рядом со мной и побуждает меня сблизиться с новыми приятельницами.

— Нет-нет, все нормально! — выпалила я, переведя взгляд с одной на другую. — Я спрошу у миссис Уолтер, можно ли нам переночевать вместе. Ночь с субботы на воскресенье подойдет?

Райли несколько секунд смотрела на меня с сомнением, и я заставила себя широко улыбнуться.

— Подойдет, — после долгих колебаний наконец сказала она. — Нужно дома покопаться и выбрать самую прикольную пижаму.

Когда вечером Кэтрин дала добро на нашу совместную ночевку, я обрадовала Райли по телефону хорошими новостями и пошла вниз поблагодарить хозяйку дома. А возле кухни услышала сердитые голоса.

— Но, тетя Кэти, она живет здесь всего неделю, а ты уже разрешаешь ей приводить в наш дом на ночь подруг?

— Ли, как ты можешь такое говорить? — с неодобрением ответила Кэтрин.

— Это не ее дом, чтобы она приглашала сюда гостей.

— Милый, эта девочка потеряла семью. Теперь наш дом — ее дом, нравится тебе это или нет. Джеки оказалась в ужасной ситуации, и я пытаюсь хоть малость ее улучшить, что должен делать и ты. Уж кто-кто, а ты это должен понимать.

Я так круто тормознула, что покачнулась, как на американских горках, когда при остановке ремень безопасности дергает тебя назад.

— Тетя Кэти…

Дослушивать я не стала. Ли прав: это не мой дом и мне никогда не будет в нем места. Я пронеслась по лестнице вверх, не обращая внимания на сметаемые вниз диски, и бросилась по коридору в свою комнату. Я развила такую скорость, что, столкнувшись с чем-то твердокаменным, отлетела и плюхнулась на попу.

— Сукин… — проворчал Коул.

Мы оба ошалело сидели на полу, и он потирал голову, от боли сжав челюсти. Подняв взгляд и увидев рядом с собой меня, Коул покачал головой.

— Черт, подруга, ты мелкая, но как мини-бульдозер.

— Прости, — пролепетала я и поспешно встала. От резкого подъема меня слегка повело, и перед глазами заплясали черные точки, но я прошла мимо Коула, намереваясь удрать в свою комнату.

— Эй, Нью-Йорк! Постой! — позвал Коул.

Я чувствовала его за спиной, но не остановилась. Распахнутая со всей дури дверь ударилась о стену, отчего ближайшая к ней книжная полка зашаталась.

— Джеки, что случилось?

— Ничего, — солгала я, пытаясь закрыть дверь и не пустить Коула внутрь.

— Это… — Коул сунул ногу между косяком и дверью, — полнейшая чушь.

— Я не хочу сейчас об этом говорить, понятно? — практически взмолилась я. Мне нужно было остаться одной. Нельзя показать ему мои слезы. И не только ему.

— Я в чем-то виноват перед тобой? — растерялся он.

Готова поспорить: ни одна девушка еще не отказывалась поплакать на его плече. Я помотала головой.

— Подожди, — попросил Коул, и в его глазах появилось то самое выражение, которого я так боюсь: «бедняжка Джеки».

Я до хруста костяшек сжала кулаки, ожидая упоминания о моей семье. Однако Коул сказал другое:

— Дело в твоей ночевке с подругами?

От удивления я моргнула. Он спросил не то, что я ожидала услышать, и это принесло облегчение. Но если Коул все уже знал, значит, слухи в этом доме распространяются со скоростью лесного пожара.

— Я прав, да? — уточнил он, не дождавшись моего ответа.

«Не только в ней, — чуть не сорвалось с моих губ, — но и в моей семье, и в том, что вам все известно».

— Тебе Ли рассказал? — ответила я вопросом на вопрос. — Он меня терпеть не может, да? В любом случае ночевка с подругами — плохая идея. Я перешла черту.

В Нью-Йорке после долгого нервного срыва я научилась контролировать свои чувства. Это было жизненно необходимо, поскольку я больше не могла позволить себе растворяться в горе. И мысленно я построила внутри себя стену, удерживающую бурный поток эмоций. Но здесь справляться с ними было сложнее. В доме Уолтеров я столкнулась с тем, с чем прежде не приходилось: неорганизованностью, непредсказуемостью и неразберихой. Без стабильности и точки опоры я теряла себя в этом хаосе. Слова Ли пробили в моей стене брешь. Казалось, еще мгновение — и она рухнет.

— Не обращай внимания на Ли, Джеки, — произнес Коул спокойным и уверенным тоном, каким говорят, когда хотят тебя в чем-то убедить. — Он не понимает, что мелет. Просто игнорируй его.

Я машинально кивнула, уставившись в пространство за его плечом. Естественно, я понимала, что своей поддержкой Коул выражает сочувствие, но его слова не имели никакого значения. Так мне выражали соболезнования на похоронах: заученными словами, которые каждый считал себя обязанным произнести. Мне говорили «нам жаль», но на самом деле никто не осознавал, что именно я переживаю. Важно не то, что Ли ведет себя гадко, а то, что он говорит правду.

И тут Коул словно понял, о чем я думаю.

— Эй. — Он положил ладони мне на плечи и слегка встряхнул меня, чтобы я на него посмотрела. — Прости, что мой двоюродный брат ведет себя как придурок. Давай я тебя чуть-чуть взбодрю.

— Это наша конюшня, — сообщил Коул, придерживая для меня дверь.

Он предложил мне показать ранчо, и я согласилась. Мне нужно было, чтобы кто-то, кто угодно, отвлек меня от тягостных мыслей.

Конюшня была видна из окна моей спальни. Издали я приняла ее за сарай, но теперь, войдя внутрь, увидела, что это просторное помещение. В нос ударил запах животных и сена — сильный и резкий, настолько густой, что, казалось, я ощущала его в своих легких.

Мы стояли в начале длинного прохода, по обеим сторонам которого располагались стойла. Несколько из них пустовали, но остальные занимали огромные животные, фыркающие и бьющие хвостами. Они были разных цветов — от темно-коричневого до светло-серого, — но все устрашали меня одинаково. Я чувствовала за спиной присутствие Коула, и меня это почему-то успокаивало.

— Самое крутое тут, помимо лошадей, — расслабленно сказал он, — наш чердак.

Ладонь Коула легла мне на поясницу и мягко подтолкнула вперед. Пока мы шли в другой конец конюшни, Коул показывал мне лошадей и называл их имена. В одном стойле мужчина чистил щеткой черную кобылу по кличке Изюминка. Услышав нас, он вскинул взгляд и кивнул.

— Кто это? — шепнула я, возобновив путь.

— Один из конюхов, — ответил Коул. — У отца много работников. На ранчо требуется много рабочих рук, а мы с братьями не всегда можем ему помочь.

К тому времени, как мы дошли до конца конюшни, я насчитала двадцать четыре лошади. Коул остановился у деревянной лестницы, и я, задрав голову, попыталась разглядеть, что там, наверху. Коул начал взбираться. На середине лестницы он оглянулся на меня.

— Ты идешь?

Я забралась вслед за ним, что было не так-то просто сделать в юбке. Наверху Коул протянул руку и вытащил меня на чердак. Парни тут явно все переделали. Не знаю, чего я ожидала: тюков или горы сена, — но вместо них увидела на полу потрепанный синий ковер, два дивана, старый телевизор на кофейном столике и расписанные Кэтрин стены. В углу лежали настольные игры, которые, судя по слою пыли на них, давным-давно не доставали.

— Мы тут часто зависали, когда были помладше, — объяснил Коул.

Я кружила по чердаку, внимательно рассматривая его. Одну из балок, поддерживающих потолок, украшали ростовые отметки и даты, сделанные парнями по мере взросления.

Заметив, на что я смотрю, Коул провел пальцем по одной из черточек со своим именем.

— В этот день я сломал ногу. — Он качнул головой. — Давай добавим тебя.

Коул взял маркер, висевший на прибитой к балке веревке, и терпеливо подождал, пока я встану к опоре спиной. Я прислонилась к своеобразному деревянному ростомеру, и Коул поверх моей головы провел на балке новую черту, возле которой вписал мое имя. Шагнув в сторону, я осознала: эта короткая черная линия не только свидетельство того, какая я маленькая по сравнению с остальными Уолтерами, но и отметка на память.

— Ну вот, — оглядел дело своих рук Коул, убрав маркер, — теперь, когда ты принята в наше чердачное общество, я покажу тебе, чем это место так потрясно.

Он пересек чердак, потянулся за свисающим с потолка канатом и взобрался на перила.

— Коул, что ты делаешь? — встревожилась я.

— Смотри, — ухмыльнулся он. Шагнув с перил, он, как Тарзан, пролетел по воздуху на канате, оглашая конюшню криком, и спрыгнул в огромный стог сена.

Я метнулась к краю и вцепилась в перила. Он цел? Сено поглотило Коула, и я никак не могла его разглядеть. Я уже почти паниковала, когда голова Коула вынырнула из стога, разбросав по сторонам сухие травинки.

— Твоя очередь, Джеки, — крикнул он. — Хватайся за канат.

— Черта с два. — Я попятилась и повернула направо, к лестнице. — Спущусь как нормальный человек. Не хочу, знаешь ли, оказаться в травматологическом отделении.

— О нет, даже не думай, — отозвался Коул снизу.

Я не успела дойти до лестницы, как она покачнулась и исчезла из виду. Несколько секунд я непонимающе таращилась на опустевшее место, напоминавшее дырку от выпавшего зуба. Я в ловушке!

— Это не смешно, Коул, — наконец отреагировала я, глядя на него сверху вниз и пытаясь сохранять спокойствие. — Пожалуйста, верни лестницу.

— Не-а. — Он положил лестницу боком, чтобы я не могла до нее дотянуться.

— Если ты и правда думаешь, что я спрыгну, то ошибаешься, — проинформировала я его своим фирменным деловым тоном. Вот честно, чем он думал? Абсурдная идея.

— Да ладно тебе, Джеки. Тут низко. Обещаю, с тобой ничего не случится. Мы в детстве постоянно отсюда прыгали.

И не подумаю.

— Если ты сейчас же не вернешь лестницу на место…

— То что?.. — оборвал меня Коул. Скрестил руки на груди и запрокинул голову, чтобы видеть меня.

— Я могу сломать ногу, — разозлилась я, вспомнив, что Коул мне сказал всего пару минут назад у деревянного ростомера.

— Джеки, — простонал он, раздраженно тряхнул головой и закатил глаза, — я не так сломал себе ногу.

— Прости, Коул, — я встала, подбоченившись, — но я не из тех, кто подвергает себя ненужному риску.

— Ненужному риску? Не будь занудой. Ты не бизнесмен и не подписываешь многомиллионный контракт. Просто полетаешь на тарзанке. Будет весело.

— Мне не будет весело, если я сломаю ногу.

— Ты всегда такая упрямая? — пробормотал Коул больше себе, чем мне, покачал головой и демонстративно уселся по-турецки. — Неважно. Я тут целый день просидеть могу.

— Мне казалось, ты хотел меня взбодрить, а не мучить, — заметила я.

Коул помолчал, вздохнул.

— Я пытаюсь, но ты все усложняешь, — сказал он так, будто это я глупила, а не он. — Серьезно, Джеки, поживи хоть немного.

От его слов я задохнулась.

Я собиралась сиднем сидеть до онемения на обтрепанном синем ковре, но одно простое слово от Коула «поживи» изменило мое решение. Позже я поняла, что Коул не вкладывал в него особого смысла, он просто хотел, чтобы я прыгнула. Но слово повисло в воздухе, словно сигаретный дым, удушливый и нежеланный, и я им подавилась. Почему я все еще дышу, когда жизни моих близких несвоевременно оборвались? Родные тоже чувствовали бы себя виноватыми, выживи они, а не я? Волна злости прокатилась по телу. Я сдернула с головы синюю ленту, завязала ею волосы в хвост, как резинкой, и подошла к краю чердака. За канат я ухватилась с третьей попытки, вжавшись животом в перила и вытянув пальцы. Поймав его, осторожно перенесла ноги по другую сторону ограждения и сделала глубокий вдох.

— У тебя все получится, — подбадривал Коул, но я не видела его, поскольку крепко зажмурилась.

Это было глупо, невероятно глупо, но я это сделала. Рывком оттолкнулась от ограждения и взрезала собой воздух.

Естественно, меня мотало на канате туда-сюда, и крутившиеся на языке нехорошие слова я сократила до:

— Уолтер, я тебя ненавижу!

Наконец канат начал замедлять движение, но я уже не могла держаться и выпустила его из рук. Пол резко приблизился, и я ухнула в море сена.

— Видишь? — пробрался ко мне Коул, пока я вставала. — Не так и ужасно.

Он был явно доволен собой, у меня же в горле болтался желудок, а колючая сухая трава облепила все тело. По венам продолжала бежать злость, и я оттолкнула Коула от себя, ударив ладонями в грудь. Ну, попыталась оттолкнуть. Он почти не сдвинулся с места.

— Никогда так больше не делай! — вспылила я. Не получилось отпихнуть, так хоть тоном покажу, насколько я взбешена. — Никогда!

Пораженный моей вспышкой Коул вытаращился на меня с открытым ртом. Сузив глаза, я сверлила его злым взглядом в ожидании извинений. И тут он засмеялся. Хохотал во все горло, упершись руками в колени.

— Хватит! — рыкнула я.

— Боже, — простонал Коул, вытирая слезы, — это было бесценно.

— Я не нахожу в происходящем ничего смешного.

— Потому что не видишь своего лица. Вся такая «гр-р-р!». Просто прелесть.

Я поперхнулась едкими словами, вертевшимися на кончике языка.

«Прелесть»? Коул Уолтер назвал меня прелестью.

— Погоди.

Он шагнул ко мне. Я попятилась, но он снова шагнул, протянув к моим волосам руку. Потом чуть отстранился, держа в пальцах соломинку.

— Вынул, — шепнул Коул.

Мы стояли так близко, что я увидела крохотный шрам на его лбу, маленькую отметину в форме L над левой бровью. Коул смотрел на меня так пронзительно и с таким непонятным выражением, что я уцепилась взглядом за это его маленькое несовершенство. Было гораздо легче выдерживать его пристальный взгляд, зная, что и он не полностью безупречен.

Не считая тихих шорохов, доносившихся из стойл, в конюшне стояла тишина. Происходящее напоминало мне сцену из романтического фильма, где парень с девушкой стоят близко-близко, глядя друг другу в глаза. Воздух вокруг них электризуется. Он медленно наклоняется к ней и после секундных колебаний накрывает ее губы головокружительным поцелуем. Я чувствовала себя героиней подобного эпизода. Вот только поцелуя не случилось.

— Ай! — вскрикнула я, почувствовав боль в ноге. — Какого черта?

Почти коснувшийся моих губ Коул растерянно моргнул, когда я отпрыгнула в сторону. Затем увидел высунувшуюся из сена вислоухую собаку и опять засмеялся.

— Это Бруно. Страстный охотник за разномастными носками и вонючими кедами.

— Он меня цапнул. — Я посмотрела на пса. На самом деле укус был больше неожиданным, чем болезненным. Сердце до сих пор заходилось.

— Шутишь? — Коул присел на корточки почесать собаку за ухом. — Бруно и мухи не обидит. Наверное, принял твою ногу за старый кроссовок.

Бруно и правда выглядел безобидно. Коричневый пес с седой шерстью на морде. По собачьим меркам он, скорее всего, старичок.

— Я бы сказала, что он милашка, если бы не страдала аллергией, — отступила я от Бруно. Пес посмотрел на меня, высунув язык.

Коул поднялся и, взяв меня за руку, повел к стойлам, которые я не заметила: они прятались в дальнем углу конюшни.

— На лошадей у тебя есть аллергия? — поинтересовался он, остановившись у стойла с великолепной серой лошадью.

— Понятия не имею. — Коул открыл щеколду на дверце, и я отошла назад. — Как его зовут?

— Ее, — поправил он, входя в стойло. — Афина — девочка.

При звуке своего имени Афина потрясла гривой, а потом ткнулась губами в лоб Коула.

— Она такая… огромная, — украдкой попятилась я. Живя в городе, я практически не имела дела с животными, но признаваться в том, что Афина меня страшит, не хотела.

Коул не заметил моего маневра.

— Прокатишься? — радостно спросил он и, не дожидаясь ответа, снял со стены седло.

— Ни за что! — Я отпрянула к противоположной стене, подальше от лошади. Ничто на свете не заставит меня забраться на это животное… даже такой очаровательный парень.

— Джеки, — начал Коул, седлая Афину, — забыла, что я тебе сказал? Поживи хоть немного.

— Да, — рыкнула я. — А ты забыл мой ответ? Что я тебя ненавижу?

С уговорами, но Коулу удалось усадить меня на лошадь. Я так твердо стояла на своем, что он попытался сторговаться со мной: отдать мне пять минут своего утреннего времени в ванной. Я ответила, что не залезу на Афину ни за какие плюшки. И конечно же, ошиблась. Кое-что стоило неприятно потных ладоней и замирающего сердца. После того как Коул пообещал мне, что Джек с Джорданом перестанут преследовать меня с камерой, я позволила ему усадить меня в седло.

Первые десять минут я ехала зажмурившись. Вся на нервах, я зациклилась на двигающейся подо мной лошади. Но потом начала замечать другие вещи: прижавшегося ко мне сзади Коула, тепло греющего лицо весеннего солнца.

Коул не спешил. Он выгуливал Афину на лугу, а вокруг на ветру колыхалась волнами трава. Успокоившись, я наслаждалась ощущением рук Коула, прижатых ко мне и сжимающих поводья. Мы приблизились к лесу, и волнующаяся на ветру трава сменилась крепкими деревьями. Коул потянул за поводья и соскользнул с седла. Привязав Афину к ближайшему дереву, помог мне спуститься. Мы пошли в лес по хорошо утоптанной тропинке.

— Тебе понравится то, что увидишь, — пообещал Коул, обернувшись.

И оказался прав.

До поляны мы дошли за пять минут, но я сразу поняла, что он вел меня именно сюда. Мы словно попали в сказку. Лесная речка тут обрывалась маленьким водопадом, создавая внизу кристально чистый водоем. Вода блестела от пляшущих по воде солнечных бликов. Зелень по кромке водоема покрывали капельки воды, мерцающие как крохотные изумруды.

Уолтеры соорудили здесь своеобразный пляж с чистейшим белым песком, и вода плескала у берега, создавая ощущение, что мы у океана. Здесь стояли два шезлонга, а за ними в тени — столик для пикника. К дереву у воды были прибиты деревянные досочки, позволяющие забраться на висящую над водоемом толстую ветвь. Коул улыбнулся, стащил с себя футболку и полез на дерево, как мальчишка.

— А теперь-то ты что задумал? — крикнула я, прекрасно зная ответ.

Коул, издав победный крик, бухнулся в воду бомбочкой, подняв тучу брызг.

— Как получилось? — вынырнув, спросил он.

Я пожала плечами.

— На четыре с половиной.

— Из пяти?

— Из десяти, — ответила я, наблюдая за тем, как он гребет к берегу.

— Ладно, Саймон Коуэлл[7], — Коул с плеском приблизился к берегу, — посмотрим, какие результаты покажешь ты.

Я скинула босоножки, окунула ногу в воду, чтобы проверить температуру, и тут же отпрыгнула назад.

— Ты спятил?

Удивительно, что водоем не покрывал тонкий слой льда.

На лице Коула расплылась улыбка, вызвавшая во мне нехорошие предчувствия.

— Возможно, — признался он, прыгнул ко мне и стиснул руками за талию.

— Коул! Коул, нет! — заорала я, остервенело отбрыкиваясь.

Он подхватил меня и швырнул в воду.

Все случилось за какую-то пару-тройку секунд, но мое тело успело среагировать моментально напрягшимися мышцами. Сначала, ударившись о поверхность, я ничего не почувствовала, но мгновением позже, когда погрузилась в ледяную воду, все тело прошило ощущение впившихся в кожу игл. От неожиданности я глотнула воды и вынырнула, кашляя как ненормальная. Легкие, казалось, промерзли до основания.

— Погружение вышло так себе, — сообщил Коул. — Оцениваю его на двойку, и это еще очень щедро с моей стороны.

— Я н… ненавижу тебя! — Зубы так отбивали дробь, что я чуть не прикусила язык.

— Да, — кивнул он, — ты это сегодня уже говорила.

Если бы меня не колотило и не трясло, я бы не оставила безнаказанным его наглость, но сейчас меня волновало только одно:

— Вода ледяная!

— Ага. — Коул лежал на спине, двигая руками, чтобы оставаться на плаву. Как на Карибах, блин. — Но летом, когда солнце шпарит, тут здорово.

— Правда? — не поверила я. — А мне сейчас грозит переохлаждение.

— Не будь ребенком. — Коул занырнул, точно пингвин.

В Уолтерах, видно, течет кровь полярных медведей. Я медленно погребла к берегу. Уже вся, небось, посинела.

Лодыжку обхватили пальцы и дернули меня под воду. На поверхность я вынырнула, нахлебавшись воды.

— Ты как, Нью-Йорк? — смеялся Коул. — Дыхание рот в рот требуется?

— Это было не смешно, Колорадо.

Коул заломил бровь.

— Ух ты, с чего такая дерзкая стала?

— С того, что ты пытался меня утопить!

— Ничего подобного! — открестился он.

Вместо ответа я окатила его ледяной водой.

Коул, обтекая каплями, в шоке уставился на меня. Оправившись, вытер с глаз воду.

— О, это означает войну! — провозгласил он, плеснув в меня водой.

Мы долго дурачились, обрызгивая друг друга и смеясь.

— Скажи, если не считать моего двоюродного братца-засранца, как тебе Колорадо? — спросил Коул, пока мы переводили дыхание.

Мы лежали на воде, глядя в небеса, и мое тело занемело от холода. Я тяжело вздохнула.

— Нормально.

— Но?

— Что «но»?

— Обычно такие вздохи подразумевают какое-то «но».

— Наверное… — Я умолкла, не зная, как облечь в слова свои чувства. Коул молчал, давая мне собраться с мыслями. Повернув к нему голову, я сказала: — Понимаешь, здесь все по-другому.

— Никогда не был в Нью-Йорке, но могу представить.

— Да, я очень по нему скучаю.

Коул пристально смотрел на меня, ничего не говоря. Мы словно застыли, и природа, казалось, тоже затаила дыхание, но затем Коул ушел под воду, скрывшись из вида.

— Пора возвращаться, — сообщил он, вынырнув и глотнув воздуха. — Мама будет в ярости, что мы не поужинали. К тому же не хочу, чтобы ты пропустила закат.

— Закат? — переспросила я, плывя к берегу.

— Ага. — Коул помотал головой, стряхивая с волос воду. — В жизни здесь есть свои прелести. Красивый закат — одна из них. После долгого рабочего дня закатное солнце на лугу, наверное, самое умиротворяющее зрелище, какое я когда-либо видел.

Идти обратно к оставленной Афине было холоднее, чем находиться в воде, но к нашему возвращению в дом Уолтеров я уже начала обсыхать.

— Напомни в следующий раз взять полотенца, — сказал Коул, помогая мне сесть в седло.

— В следующий раз? — удивилась я.

— Ну да. — Он сел на лошадь позади меня. — Это наше место, балда. Здесь все летом ошиваются.

— О, точно, — тихо отозвалась я, чувствуя легкое разочарование. А я решила, что он имел в виду нас двоих. Тут до меня дошло, о чем я думаю, и щеки опалило стыдом. По позвоночнику пробежала дрожь, и я внезапно остро ощутила, как близко ко мне сидит Коул: прижимаясь к моей спине твердой грудью, держа в клетке своих рук. Я выпрямилась, пытаясь чуть-чуть отстраниться.

— Вперед, Афина! — ударил Коул пятками в бока лошади. Похоже, он не заметил изменения моей позы. — Покажем этой городской девчонке, чем так хорош Колорадо.

Лошадь пустилась вскачь, и мы помчались к дому по травянистому лугу. Заходящее солнце заливало все вокруг теплым светом. Когда впереди показался дом, Коул остановил Афину и развернул ее мордой к солнцу. И мы вместе любовались тем, как оранжевый шар медленно опускается за горизонт, раскрашивая его радужными цветами.

Глава 7

— Никогда так никому не завидовала, — призналась Хизер.

Был субботний вечер, и мы лежали в постели, прижавшись друг к другу локтями. Хизер без предупреждения притащила с собой Ким, и втиснуть четыре тела на односпальный матрас оказалось делом непростым.

Я только что закончила рассказывать им о своей вчерашней экскурсии по ранчо, о которой обещала поведать только после того, как мы закончим групповой проект. Тут на помощь неожиданно пришла Ким: она знала, как управляться со своими подружками, и умело перенаправляла их внимание куда надо, если они отвлекались. Да и обещанный мной рассказ послужил отличной мотивацией для Хизер и Райли.

— Боже мой, — обмахиваясь рукой, простонала Райли, — ну почему ни один из Уолтеров не пригласит меня на свидание?

— Это было не свидание, а экскурсия, — поправила я ее, — которую Коул мне устроил только из-за придурка Ли.

— Вы вдвоем катались на лошади и любовались закатом. — Хизер сползла на кровати вниз и сгребла в руку попкорна. Полупустая коробка стояла в нескольких футах от нас. — Свидание прямо как из книжки какой-нибудь.

— А ты что думаешь, Ким? — спросила Райли, вытянув руки и рассматривая свои ногти с облупившимся ярко-синим лаком.

— О чем? — уточнила та, не отрываясь от развернутого перед ней комикса.

Пока мы сплетничали о парнях, она читала. Время от времени Райли пыталась втянуть ее в обсуждение разными вопросами, но Ким ловко отделывалась от них несколькими словами и взмахом руки, после чего возвращалась к чтению. Я, к сожалению, такой способностью пока не овладела. Каждый раз, пытаясь увильнуть от вопроса, я влипаю по самые уши.

— Ее экскурсию можно считать свиданием?

— Это же Джеки водили, а не меня. Ей виднее.

— Ты ушла от ответа, — заметила Райли. — Джеки, у тебя есть лак для ногтей?

— Конечно, — подскочила я, обрадованная сменой темы. — Жидкость для снятия лака тоже дать?

— И ватные диски.

Я открыла шкаф в поисках тяжелой коробки, которую точно сунула в него.

— Ого! Это что за радуга? — спросила Хизер, когда я распахнула дверцу шкафа.

Она имела в виду мою расположенную по цветовой гамме одежду: от красных тонов с одной стороны до фиолетовых — с другой.

У меня вспыхнули щеки.

— Привычка.

Я нашла коробку и, с трудом вытащив ее, опустила рядом с Райли. Внутри брякнули флакончики. Все молча уставились на мои запасы.

Райли подняла на меня округлившиеся глаза.

— И это все? — подколола она меня и ошеломленно выдохнула сквозь сложенные трубочкой губы.

— Да уж… — подхватила Хизер, усаживаясь рядом с Райли, чтобы рассмотреть получше. Она сунула руку в коробку и вытащила флакончик с ярко-красным лаком. — Ты что, планируешь бросить школу и открыть свой салон красоты?

Я покачала головой. Это все не мое. Люси была так же одержима покраской ногтей, как Хизер — парнями Уолтер. Она каждый день наносила на ногти новый цвет, сочетавшийся с одеждой. Ее флакончики с лаком где только ни валялись в доме. Она засовывала их в любой попавшийся под руку ящичек или шкафчик. В конце концов маме пришлось поставить в комнате Люси туалетный столик, чтобы она красила ногти только за ним. Однако и это не помогло. Мы продолжали находить флакончики то между диванных подушек, то под книжным стеллажом, куда они закатились и были позабыты.

Сестра и мои ногти вечно стремилась покрасить, но мне не нравилось, что лак быстро облупливается и руки выглядят неухоженными.

— Джеки, — поучала меня Люси, — своим маникюром ты делаешь маленькие личные заявления. Цвета передают твое настроение и раскрывают тебя для других.

Мне казалось это глупостью. Синий — это просто синий, розовый — просто розовый. А не спокойствие, грусть или радость. Тем не менее, когда Кэтрин помогала мне собираться, я не смогла оставить коллекцию лаков Люси. Я смахнула все флакончики с туалетного столика в коробку, чтобы взять с собой в Колорадо частичку сестры.

— Я не пользуюсь ими, — показала я некрашеные ногти. — Все это принадлежало моей сестре. — Слова небрежно слетели с языка, но девчонки примолкли. Осознав сказанное — значение своих слов, — я напряглась.

— Что ж… — протянула Райли, выбрав темно-пурпурный лак, — впечатляющая коллекция.

— Однозначно, — согласилась Хизер и потрясла другим флакончиком. — Накрасить тебе ногти, Джеки?

Она отвинтила крышечку, и я поняла, что мне так сильно нравится в этих девочках. Они знают о моей семье, что стало ясно при первой же встрече с Хизер, и очень любят посплетничать, но никогда, ни разу не подняли эту тему. Я сама, забывшись, упоминала о родных, но подруги столь изящно обходили услышанное, будто я ничего и не говорила.

— Почему бы и нет?

Ким сдвинулась на кровати, чтобы я села рядом с Хизер. Я плюхнулась на постель и подобрала под себя ноги.

— Может, поподробнее расскажешь о вашем почти поцелуе? — спросила она, нанося лак на мой мизинец.

— Опять вы об этом, — скривилась я, но отстраниться не могла. Склонившись надо мной, Хизер осторожно водила кисточкой. — Я думала, мы закончили болтать о Коуле.

— Ну пожалуйста, Джеки! — взмолилась Райли. — Неужели ты не понимаешь, как это потрясно? Одна из нас чуть не поцеловалась с Коулом Уолтером.

Мне совершенно не хотелось вспоминать этот момент — стыдно, что до него довела, — но я понимала: девчонки не отстанут, пока не вытрясут из меня даже мельчайшие детали. Хотя от слов Райли «одна из нас» я почувствовала себя особенной.

— Ладно-ладно, — сдалась я. Легче выложить все по-быстрому — и дело с концом. — Что вы хотите знать?

Они дружно забросали меня вопросами, на которые я даже не успевала ответить:

— Как от него пахло?

— Он держал тебя за руку?

— Как близко находились ваши губы?

— Он убрал прядь твоих волос за ухо?

И внезапно замолчали, ожидая моего ответа.

— Э-э-э… — озадачилась я, переводя взгляд с одной на другую.

— Предлагаю вот что, — сказала Райли таким серьезным тоном, словно тут решалось великое дело. — Задавать Джеки по вопросу зараз.

— Я первая, — оторвалась от покраски ногтей Хизер. — По шкале от одного до десяти, как сильно ты хотела поцеловаться с ним?

— О, классный вопрос, — одобрительно кивнула Райли.

— Чего? — нахмурилась я.

Да понятия не имею. Не было такого, чтобы я пялилась на губы Коула в томительном ожидании, когда он меня поцелует. Все как-то само собой получилось. Мы стояли слишком близко, и что-то между нами ощущалось — какое-то притяжение. Я, можно сказать, осознала происходящее только в последний момент. И как мне это оценивать?

— Мы ждем, — поторопила Райли.

— На пятерку. — Надеюсь, оценка не слишком высока.

— Всего? — У Хизер разочарованно вытянулось лицо. — Я бы сама набросилась на него.

В эту секунду дверь в спальню распахнулась.

— Джеки хочет поцеловаться с Коулом! — дурниной заорал Бенни.

У меня сердце остановилось при виде него. Как давно он подслушивал?

Я встревоженно вскочила на ноги.

— Это неправда, Бенни, — сказала я. — Мне противные микробы мальчишек ни к чему.

Ни за что не выпущу его из этой комнаты с подобными воплями. Если Коул его услышит…

— Джеки и Коул, тили-тили-тесто, жених и невеста!

С каждым словом его голос становился громче и в конце сорвался.

— Бенни Уолтер, — строго начала я, — если ты сейчас же не перестанешь… — Я потеряла мысль, увидев, что у него на голове. — Это мой лифчик?!

Попыталась сдернуть его, но Бенни был быстрее и ускользнул как уж. Скакнул на кровать и принялся на ней прыгать.

— У меня твой насисьник! — издевался он.

Ким, завернувшаяся в одеяло и пытающаяся читать, злобно зыркнула на него.

— Эй, пацан, — сердито буркнула она, — ты мне комикс помнешь.

Бенни вытаращился и перестал прыгать.

— Это новейший «Доктор Сайрус Циклоп»? — притиснулся он лицом к лицу Ким, чтобы получше рассмотреть.

— Он самый.

Райли стянула с головы отвлекшегося Бенни мой лифчик и отдала его мне. Я сразу узнала в нем тот бюстгальтер, который у меня стащили вместе с одеждой и полотенцем. На чашечках кто-то нарисовал маркером соски.

— Можно почитать вместе с тобой? — спросил Бенни и добавил: — Пожалуйста?

— Предлагаю другой вариант, — отозвалась Ким. — Если пообещаешь оставить нас тут одних и не передавать никому услышанный разговор, то я отдам комикс тебе.

— Насовсем? — уточнил Бенни, и Ким кивнула. — Вау! Вот те крест, чтоб мне помереть! — мигом поклялся он и протянул руку за комиксом.

Ким медлила, сверля Бенни красноречивым взглядом «со мной лучше не шутить», и, лишь когда он нервно сглотнул, отдала ему книгу.

Малыш несколько секунд сидел на постели, восторженно глядя на комикс в своих руках, а потом пулей вылетел из комнаты, словно боясь, что Ким его отберет.

— Ты молоток, Ким. — Хизер закрыла за Бенни дверь.

— Есть такое, — пожала плечами та и вытянулась на постели.

— Спасибо огромное. — Казалось, я впервые вздохнула с появления Бенни в комнате. — Это могло обернуться катастрофой.

Мы вчетвером с минуту смотрели друг на друга, а потом покатились со смеху.

— Я здорово провела время, — сказала Райли, застегивая спальный мешок, в котором спала.

— Я тоже, — ответила я, скатывая свой.

Воскресным утром Райли помогала мне прибраться в комнате после нашей совместной ночевки. Ким нужно было вовремя попасть домой, чтобы сходить в церковь с семьей, и, поскольку отвозила ее Хизер, мы с Райли остались вдвоем. Мы еще спали, когда девчонки уехали.

Мы проболтали полночи. Говорили о разном: о помешательстве Ким на ее онлайн-игре — эту проблему, по мнению Хизер, с легкостью решит бойфренд; об увлечении Райли учителем новой американской истории — она находит очаровательным его умный профессорский вид. Но больше всего мы обсуждали Коула и остальных Уолтеров. Я беспрестанно пыталась перевести разговор на другие темы, но Райли с Хизер вечно возвращались к братьям. Их мозги как будто были запрограммированы вспоминать о Коуле каждые полчаса. И все бы ничего, если бы они не настаивали на том, что мы нравимся друг другу.

— Классно, что миссис Уолтер разрешила нам остаться на ночь, — добавила Райли, встряхивая покрывало. В воздух полетели кусочки попкорна. Проигнорировав это, Райли начала складывать фланелевую ткань.

— Да, Кэтрин замечательная. Она очень добра ко мне. — Я занялась флакончиками с лаком.

— Ты и сама замечательная, — отозвалась Райли. Она оставила сложенное покрывало на кровати и опустилась на пол, чтобы помочь мне с флакончиками. — Большинство людей терпеть не могут меня и Хизер. Мы с ней слишком…

— Напористые? — предложила я.

— Это ты мягко выразилась. А так — да.

Я пожала плечами.

— В Нью-Йорке у меня есть подруга, Сэмми. Вы мне обе напоминаете ее. Девчонки из моей бывшей школы считали ее чудной, но она просто чересчур темпераментная. Сэмми очень много волнуется и часто на чем-то зацикливается.

Райли широко улыбнулась.

— Похоже, мы с ней поладим.

— Определенно.

Минуту мы собирали флакончики лака с пола в картонную коробку. Управившись с этим, Райли села на пятки и убрала за ухо прядь ярко-рыжих волос. Я хотела спрятать коробку обратно в шкаф, но поймала на себе взгляд Райли. В нем мешались печаль и радость.

— Так ты… — медленно начал она, — нормально тут устроилась?

Вопрос, не затрагивающий напрямую мою семью, но имеющий к ней отношение. В последовавшем молчании я осознала, что не знаю, как на него ответить.

— Прошла всего лишь неделя, — наконец произнесла я, толком не отвечая на вопрос Райли. Затем тихо добавила: — Меня все здесь сбивает с толку.

— Почему?

— С Уолтерами… я никогда не знаю, чего ожидать. Это так… — Я умолкла, подбирая подходящее слово.

— Непредсказуемо, — подсказала Райли.

— Точно.

— А что в этом плохого?

Я опустила взгляд на руки и перевернула их, словно держала в ладонях ответ, способный объяснить мои чувства.

— Не знаю. — Мне так и не удалось подобрать нужные слова. — Я будто должна быть начеку двадцать четыре часа в сутки. — Посмотрела на Райли: понимает ли она меня? Судя по ее лицу, нет.

— Зачем тебе быть начеку?

— Чтобы быть готовой.

— К чему? К зомби-апокалипсису?

Я выразительно глянула на нее.

— Ко всякому. В жизни.

— Ну, — нахмурилась Райли, — это тяжко.

— Что?

— Пытаться подготовиться ко всему.

— Да не ко всему. Просто жизнь куда проще, если все идет гладко.

— А то! — согласилась Райли. — Но это же скучно — идти по ровной дороге. Гораздо интереснее знать, что впереди полно неожиданностей.

Слегка не в себе от недостатка сна, я восприняла ее слова излишне эмоционально.

— Но если неизвестно, чего ждать, — всплеснула я руками, — то невозможно подготовиться и не наделать ошибок.

— Ошибки могут привести к чему-то хорошему.

Пару секунд я просто смотрела на Райли.

— Ладно, вот тебе пример из жизни, — сказала она. — Я не была готова, как ты говоришь, к своему первому парню. Он был старше и опытнее меня. Мы встречались четыре месяца. Потом он разбил мне сердце.

— Не вижу в этом ничего хорошего, — заметила я.

— Ну, может, я привела не очень удачный пример, но, будь такая возможность, я бы все повторила.

— Почему?

— Потому что это моя первая любовь. Четыре месяца, пусть они и быстро пролетели, были головокружительными. Порой нужно пойти на поводу у сердца.

— Но если можно приготовиться к…

Райли засмеялась.

— Нельзя приготовиться к любви. Это, знаешь ли, не экзамен по вождению или выпускные тесты. Это дар, который ты можешь получить в любой момент.

— Как мы вообще заговорили на эту тему? — спросила я. — Говорили же о моем обустройстве здесь.

— Мы заговорили об этом потому, что ты боишься рисковать.

— В чем?

— Во всяком, — эхом повторила Райли мои слова. — В жизни. — Но уголок ее губ изогнулся в легкой улыбке, и я поняла, на что она намекает.

— Райли… — нахмурилась я.

— Что? — состроила она невинное личико. — Я лишь говорю, что ты слишком переживаешь за будущее. Иногда нужно просто жить и чувствовать.

После завтрака за Райли заехала ее мама. Я махала ей с крыльца, пока их машина не скрылась из вида. Затем не стала возвращаться в дом, а спустилась по деревянным ступенькам на лужайку. Весенний воздух освежал, и я направилась к домику на дереве, куда хотела забраться с того времени, как Коул показал мне его во время нашей экскурсии по ранчо.

Приблизившись к дубу, я немного оторопела от его высоты и огромных разлапистых ветвей. Зеленый полог кроны не давал пробиться солнцу и создавал озерцо тени. Я не поленилась сосчитать количество прибитых к дереву дощечек-ступенек — двенадцать. Сам домик выглядел покинутым. Когда, интересно, Уолтеры пользовались им в последний раз? Вряд ли давно. Не найдешь лучшего местечка, чтобы спрятаться.

Я обхватила ладонями дощечку над головой и начала осторожно взбираться. Не хотелось вогнать в руки занозы. Достигнув верха, я толкнула дверцу в полу, и она открылась, заскрипев петлями.

— Джеки! — раздался голос, когда я сунула в домик голову.

Напугавшись, я закричала, соскользнула с дощечки ногой и потеряла равновесие. Внутри от страха похолодело. Чтобы не сверзиться вниз, я вцепилась рукой в верхнюю дощечку.

— Дай руку, — велел Алекс. Его лицо возникло надо мной в дыре от распахнутой дверцы.

Я потянулась к нему, и он, стиснув мое запястье, затащил меня в безопасность дома. Мы оба рухнули на пол, тяжело дыша.

— Я чуть не грохнулась с дерева, — потрясенно пробормотала я.

— А я чуть не помер от инфаркта, — отозвался Алекс. — Ты меня до смерти перепугала.

— Прости, — вздохнула я, еще не очухавшись. Сердце так колотилось о ребра, что грудь ныла. — Я думала, тут никого нет.

— А ты что здесь делаешь?

— Любопытничаю. Никогда раньше не была в домике на дереве.

Сердцебиение начало замедляться, и я огляделась. Маленькая комнатка была покрашена в спокойный зеленый цвет. Листва сохраняла внутри приятную прохладу. Здесь было два маленьких окошка, у одного из которых стоял прикрученный к подоконнику телескоп.

На стене красовалась нарисованная от руки карта ранчо. Вдохновенным художником, похоже, был ребенок. Бассейн носил гордое название «Ядовитая лагуна», дом Уолтеров — «Черная крепость», а домик на дереве — «Лесное убежище». Угол подпирал пластмассовый меч, и по полу были расставлены сиденья-ящики.

— Никогда? — переспросил Алекс. Он улегся, опершись на локти, чтобы было удобнее смотреть на меня.

— Забыл, что я из Нью-Йорка?

— У вас там деревьев нет? — пошутил он.

— В вестибюле есть бамбуковое дерево в горшке, — ответила я, изучая настенную карту. — Домик на нем не построишь. — Под нарисованным водопадом еле различалось нацарапанное «Бухта русалок». Сундук с сокровищами на песке ломился от разноцветных драгоценностей.

— Так странно думать, что у тебя не было заднего двора, — сказал Алекс. — Ребенком я практически жил на улице. Отец помог мне построить этот домик, когда мне было восемь.

— Даже если бы у нас был задний двор, это бы ничего не изменило. — Я взяла пластмассовый меч и взмахнула им. — Папа не был мастером на все руки.

— Он был бизнесменом, да?

Я опустила игрушку и, склонив голову, внимательно посмотрела на Алекса. Он первым из Уолтеров задал мне вопрос о семье. Алекс застыл под моим взглядом, осознав свою ошибку. Вместо того чтобы сочувствовать, он испытывал большую неловкость, чем я. Меня это почему-то успокоило.

— Все нормально, — опередила я его извинения.

Алекс ответил не сразу, и мне даже показалось, что он вообще промолчит.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно уточнил он.

— Алекс, — я приняла сидячее положение, — ты избегаешь моего взгляда. Тебе неловко говорить… о моей семье.

— Оу. — Он заставил себя посмотреть мне в глаза. — Я не хотел вести себя странно. Просто не знаю, что сказать. Я не знаю никого, кто… чья семья… — Он умолк, не в силах закончить предложение.

— Того, кто потерял всю семью? — впервые я озвучила эти слова при одном из Уолтеров.

— Да. — Алекс мгновение выдерживал мой взгляд, а потом снова отвел глаза в сторону.

— Чаще всего в подобной ситуации говорят «мне жаль». — Я хотела, чтобы он расслабился. Странное чувство. Обычно при разговоре о моей семье меня пытаются утешить, а не наоборот.

— Нелепый обычай, не находишь?

Не такое я ожидала услышать.

Алекс тоже сел, привалившись спиной к стене.

— Какой?

— Ну вот смотри. Это произошло в результате аварии, — сказал он. Под «этим» подразумевалась смерть. — «Мне жаль» звучит как извинение. Но не я же виноват в случившемся. Правильнее было бы сказать: «Я сочувствую». Однако сомневаюсь, что сочувствуют все. А если ты не знал умершего, но обязан что-то сказать? Сказать то, что не идет от души.

Куда это его понесло?

— Алекс, — позвала я, пытаясь привлечь его внимание.

— Может, стоило бы просто обниматься? Физический контакт говорит больше слов. Но на похоронах, наверное, и так обнимаются. Мне бы и обниматься с тобой было неловко, так как мы почти незнакомы.

— Алекс! — прервала я его, для пущего эффекта хлопнув в ладоши.

— Прости. — Его щеки залил румянец. — Когда я нервничаю, много болтаю.

— Я заметила. — Мои губы сами собой изогнулись в улыбке. Это было худшее выражение соболезнований в моей жизни, но мне от него полегчало. — Спасибо.

Поняв, что я не расстроилась, Алекс улыбнулся.

— Не за что.

Я снова посерьезнела.

— Знаешь, что мне ужасно не нравится? — спросила я и не стала ждать ответа. — Когда со мной обращаются так, словно я могу сломаться. На секунду я испугалась, что и ты начнешь ходить вокруг меня на цыпочках.

— Мне жаль, — произнес он, не зная, что еще сказать.

— Да, — вздохнула я и сказала больше себе, чем ему: — Мне тоже.

Мы некоторое время молчали, погрузившись в свои мысли. Потом я набралась храбрости заговорить снова.

— Так что ты здесь делал?

Похоже, этот вопрос напряг Алекса посильнее разговора о моей семье. Он замер, сжав руки в кулаки. Посмотрев на него, я заметила темные круги под его глазами. Он будто все выходные не спал.

— Эй, что случилось?

Он скосил взгляд влево, и я увидела валяющуюся на полу бумажку. Алекс не шелохнулся, поэтому я медленно потянулась за ней, неотрывно наблюдая за Уолтером: можно? Он меня не остановил. Поднятая бумажка оказалась сложенной фотографией, и я осторожно разгладила сгиб. Людей на фото я узнала сразу. В камеру счастливо улыбался Алекс, обнимая девушку со светлыми локонами — ту, с урока анатомии.

— Это Мэри Блэк, — не дожидаясь моего вопроса, произнес Алекс. — Моя бывшая. Мы расстались три недели назад.

— И ты скучаешь по ней? — Спрашивать такое нелепо. Ясно же, что скучает. Но я не подобрала подходящих слов утешения. Теперь понятен его тоскливый взгляд на Мэри в мой первый учебный день.

Алекс кивнул.

— Думаешь, вы снова сойдетесь? — попыталась я мыслить позитивно.

— Я влюблен в нее с начальной школы, — вместо ответа на мой вопрос сказал Алекс. — Впервые увидел ее в третьем классе. Помню, дышать даже перестал, когда она прошла мимо меня на школьном дворе. Мэри была в розовом сарафане, с заплетенными в косички волосами. Мальчишки перестали играть в мяч, чтобы посмотреть, как она прыгает через скакалку со своими подружками. А ей было все равно.

Слова лились, Алекс выговаривался, и я не прерывала его.

— В тот день я в нее и влюбился, но ничего не предпринимал. Мэри из тех девушек, которые кажутся недоступными, и я понимал, что у меня нет ни единого шанса. В средней школе я встречался с разными девушками, но не заводил серьезных отношений. Потом вдруг в начале этого года она сама села со мной на английском. В первый же учебный день просто заняла соседнее место и заговорила так, словно мы с ней хорошие друзья, как будто я не сох по ней уже вечность. Спустя недели я отважился пригласить ее на бал выпускников, и мы начали встречаться.

— И что случилось?

— Она бросила меня ни с того ни с сего ради другого парня.

— Ох. Ты хотя бы узнал, ради кого, чтобы хорошенько ему вдарить? — Я лишь пыталась разрядить атмосферу, но глаза Алекса полыхнули злобой.

— Я спрашивал, но она не говорила. Поэтому представь мое изумление, когда я пришел домой и увидел, как она сидит на диване и смотрит фильм с Коулом.

Я ахнула.

— Она бросила тебя, чтобы встречаться с твоим братом?

Алекс недобро рассмеялся.

— Коул ни с кем не встречается, — повторил он тот факт, который я уже не раз слышала. — Мэри с чего-то взяла, что сможет его изменить, но я-то знаю брата лучше нее. Она позвонила в пятницу вечером, попросила прощения и сказала, что хочет снова быть вместе со мной.

— Что ты ответил?

— Что не буду утешительным призом, — выплюнул он.

— Алекс, я не знаю, что сказать. — Между ним и Коулом явно нелады, и я не хочу угодить меж двух огней. — Почему ты мне это рассказал?

Алекс так долго молчал, что я уже не ожидала услышать ответа.

— Я знаю о твоей семье, и теперь ты тоже знаешь мой секрет. Мы в расчете. Я понимаю, какой груз у тебя на душе, ты — какой у меня. Мы можем не напрягаться в компании друг друга, вести себя обычно. — Он сделал паузу, словно пытался совладать с собой. — Мне пора. — Поднялся и направился к дверце в полу. — Увидимся позже, ладно?

Остаток дня я не могла перестать думать о том, что узнала от Алекса. Коул отбил у него девушку. Как можно быть таким бессердечным? Обдумывая услышанное, я разбирала полученный на уроках материал. У меня еще не было возможности рассортировать все как надо, поскольку жизнь с Уолтерами постоянно отвлекала, преподнося какие-то сюрпризы. На каждый предмет у меня имелась папка, и все конспекты заняли свое место соответственно подписанному на первом листе учебному плану.

Работа по истории выскользнула из рук на пол. Наклонившись за ней, я краем глаза уловила идущего ко второму гаражу Коула. За эту неделю я подметила, что он ходит туда каждый день. Заинтересованная, положила работу на стол и обулась. Пока я пересекала подъездную дорожку, Коул уже закрыл двери, но из-за них доносилась музыка.

— Коул! — Я постучала, но никто не ответил. — Эй! — позвала я, положив ладонь на дверную ручку. Стоит ли вторгаться?

Коул точно находился внутри — я слышала его шаги, — но мне не хотелось мешать. Когда о бетон звякнул металл и раздался поток ругательств, я открыла дверь, чтобы убедиться, что Коул в порядке.

Маленькое пространство размером походило больше на подсобку, чем на гараж. У одной стены стоял верстак с гаечными ключами, отвертками, храповиками и другими чудными на вид инструментами. Над ним шли ряды полок, забитых до потолка автозапчастями. Такое ощущение, что здесь взорвался трансформер. Все остальное место занимала огромная черная машина с открытым капотом, демонстрирующим ее содержимое. Коул сидел на корточках, собирая рассыпавшиеся по полу детали из упавшего красного ящика с инструментами.

— Все хорошо? — спросила я.

Коул вздрогнул.

— Бог мой, Джеки! — воскликнул он, подняв на меня взгляд и опустив ладони на колени. — Ты спецом меня напугала?

— Я стучалась, — пожала я плечами и зашла в тесное помещение. — Чем занимаешься?

— Работаю. — Коул поднялся. Белая футболка и старые джинсы на нем покрывала смазка. Из кармана торчала красная тряпка, и он вытащил ее, чтобы промокнуть лоб. — Тебя мама за мной прислала?

— Нет. — Я осторожно обошла машину. Не хотелось испачкать смазкой шелковую блузку. — Ты не показал мне это место во время нашей экскурсии.

— Потому что никого сюда не пускаю, — с непроницаемым лицом ответил он. — Это мое рабочее место.

— Оу, — оторопела я от резкого ответа. — Прости, я не знала. Тогда пойду.

Коул вздохнул.

— Не надо. Я не хотел сорваться на тебе, просто Алекс довел. Вел сегодня себя как придурок.

— Из-за чего? — Я постаралась не выказать излишней заинтересованности, а сама навострила уши. В гараж я решила заглянуть отчасти для того, чтобы узнать, правдивы ли обвинения Алекса. Мне было бы сложно поднять эту тему, а тут разговор сам принял нужное направление, и мое сердце взволнованно забилось.

— Не знаю. — Коул прислонился к машине. — Он последние недели дурит.

— Понятно. — Коул правда не понимает, почему его брат бесится, или дело в чем-то другом? — Так поговори с ним.

— Уже. Он меня не слушает. — Коул мял в руках грязную тряпку. — Пофиг. Не хочет ничего знать, его выбор. — Он бросил скомканную тряпку на верстак. — Может, сменим тему?

— Конечно, — согласилась я, хотя мне до смерти хотелось узнать подробности.

— Ну что, раз ты тут, я покажу тебе свою детку.

— Э-э-э?

Коул распахнул для меня пассажирскую дверь.

— Залезай.

— Там чисто? — прищурилась я, разглядывая салон. В гараже не хватало света, а лампы в машине не включились.

— Я пропылесосил сиденья. — Коул обогнул машину спереди. — Залезай давай.

Я пригнулась и осторожно забралась внутрь. Коул тоже сел в машину и рывком закрыл дверь. Я последовала его примеру, запечатывая нас в затхлом салоне.

— Значит, это и есть твоя детка?

— «Бьюик-Гранд-Нэшнл» 1987 года. — Коул провел ладонями по рулю. — Автомобиль моего деда.

— Я должна была впечатлиться? — Не хотелось показаться невежливой, но это же драндулет какой-то.

— Это классика.

— Непохоже.

— Но это так. И когда я закончу реставрацию, эта машина будет летать как на крыльях. — Он рукой изобразил движение, показывая, как будет мчаться его автомобиль.

— Так ты этим тут занимаешься? Реставрируешь ее?

— Пытаюсь, но это очень затратно. — Коул уронил руку. — Поэтому я работаю в «Автомастерской Тони». Он платит мне нужными запчастями.

— А где ты научился чинить машины? — Я не собиралась доставать его вопросами, но Коул впервые говорил со мной так увлеченно.

— В школе из факультативных предметов я часто выбирал урок труда. Такая работа мне всегда давалась легко.

— И как давно ты ее реставрируешь?

— Урывками, с девятого класса. — Помолчав, Коул добавил: — Но с одиннадцатого класса ее реставрация стала приоритетной задачей. — Коул сжал губы и уставился в лобовое стекло потемневшим кобальтовым взглядом.

Я приняла это за знак не приставать к нему дальше.

— Коул, — позвала я.

Он явно думал о чем-то, но, вынырнув из своих мыслей, ответил:

— Прости, Джеки, мне не хочется тебя выгонять, но надо закончить с двигателем до ужина.

Сначала я не поняла, о чем он, и лишь через пару секунд осознала: он просит меня уйти. Наверное, я сказала что-то не то.

— О, хорошо.

Я зашарила в темноте в поисках ручки, чтобы открыть дверь. От стыда горело лицо. Нащупав наконец гладкий металл, я спешно выбралась из машины.

— Увидимся позже, — бросил Коул, даже не глядя на меня. Его взгляд все еще был устремлен в лобовое стекло.

— Да, пока.

Я поторопилась покинуть гараж, а добравшись до крыльца дома, обернулась. В тенях сложно было разглядеть Коула, но его выдавала светлая шевелюра. Он по-прежнему, не шевелясь, сидел на переднем кресле.

— Коул, лови! — Айзек бросил двоюродному брату ключи от машины.

В понедельник утром мы гурьбой спускались по ступенькам крыльца, неохотно переставляя ноги и не спеша попасть в школу.

— За рулем ты, — ответил Коул, кинув ключи обратно Айзеку. — У меня свой водитель.

— Чего? — удивился Алекс.

Мы уставились на Коула. Он усмехнулся, когда на нашу подъездную дорожку повернул изящный черный «порше». Все таращились на приближающуюся машину, пока она не остановилась перед Коулом.

— В пикапе стало тесновато, вам не кажется? — заметил он.

В машине опустилось стекло, и я увидела в ней одного из парней, сидящих обычно за обедом с Коулом.

— Привет, Уолтер. Едешь или нет? — с раздраженной миной спросил он. — Мы опаздываем.

— Расслабься, приятель. У нас полно времени. — Коул быстро обошел машину, открыл дверь, наклонился и сказал что-то другу. — Джеки, — глянул он на меня через плечо. — Поедешь со мной? Если, конечно, не хочешь ехать с неудачниками.

Он одарил меня одной из своих фирменных нахальных улыбочек и, ожидая положительного ответа, распахнул заднюю дверь.

Дэнни, Натан, Айзек и Ли уже потопали к пикапу и, старательно игнорируя Коула, побросали в кузов рюкзаки. Алекс остался стоять рядом со мной. Я чувствовала на себе его взгляд и краем глаза видела, что он окаменел. Но ему не о чем волноваться. Пока я не узнаю, что между ними двумя происходит, буду держаться с Алексом. Из этой парочки он казался мне более надежным.

— Вообще-то, — вскинула я на плечо рюкзак, — я предпочту ехать с неудачниками.

Единственным ответом Коула были ошарашенный взгляд и вытянутое от удивления лицо.

Я повернулась к Алексу, показала большой палец и пошла к пикапу. Взглядом я приклеилась к ржаво-красному корпусу машины, чтобы ненароком не оглянуться на Коула. Один взгляд в его синие глаза — и моя выдержка рухнет. Натан открыл для меня пассажирскую дверь и помог забраться внутрь, подав руку. Позади громко хлопнула дверца «порше», послышался шорох гравия.

— Черт, — присвистнул Натан, провожая уезжающую машину взглядом в зеркальце заднего вида. — Ты видела его лицо?

— Нет. — Я пристегнулась. — Сильно разозлился?

— Да он был в бешенстве, — рассмеялся Алекс, забираясь на заднее сиденье. Он улыбался от уха до уха. — Блин, жаль, Джек с Джорданом не записали это на камеру. Коулу Уолтеру отказали. — Он неверяще покачал головой.

— Это всего лишь поездка на машине, — слегка разнервничалась я, — а не признание в любви.

— Ты не понимаешь. — На лице Натана отражалась жалость. — Я пытался предупредить тебя в первый же день. Коулу не отказывают. Он воспринял твой отказ как вызов.

Дэнни согласно покивал.

— И что мне делать?

— Не обращать на него внимания, — ответил Алекс.

Сказал так, словно сделать это — раз плюнуть. Словно я не знаю, как тяжело игнорировать Коула, когда он рядом. У меня не получится. Опыта нет.

— Молиться, — пробормотал Дэнни одновременно с Алексом.

У меня испуганно округлились глаза.

— Айзек, мы в школу едем или как? — раздраженно вопросил Ли. — Мне плевать на эту дурацкую мыльную оперу. Я на урок опоздаю.

— Не учи ученого. — Айзек завел мотор. — Я лишь ждал, когда Капитан Придурок усядется.

Алекс закатил глаза, но на оскорбление брата ничего не ответил. Под его глазами по-прежнему темнели круги, но сегодня он выглядел довольно бодрым. Пикап дал задний ход и выехал на дорожку. Я посмотрела на себя в боковое зеркальце за окном. К сожалению, у меня вид был далеко не радостный.

Двадцать минут спустя мы приехали в школу. На нервной почве мой желудок завязывался узлами. А стоило выйти из машины, как от чьего-то пристального взгляда неприятно закололо кожу на затылке. Оглянувшись, я увидела Коула. Он сидел на ступеньках крыльца, окруженный стайкой девушек, но не обращал на них никакого внимания. Коул смотрел через всю стоянку на меня. Мне предстояло встретиться с ним на уроке математики. При мысли об этом задрожали пальцы.

— Алекс, где ты обычно обедаешь? — спросила я по пути в школу.

— А я не обедаю, — покраснев, ответил он. — Обычно я… иду в компьютерный класс, поиграть в «Собрание богов».

— Ким играет в эту же игру?

— Ага. Ты тоже играешь?

— Нет. Просто хотела узнать, не хочешь ли сегодня передохнуть и пообедать с нами.

— С тобой и Ким?

— И другими нашими друзьями.

Он явно собирался сказать «нет», и я быстро добавила:

— Ну пожалуйста!

Алекс озадачился, но кивнул.

— Ладно, чего уж.

— Отлично. — Мы зашли в класс анатомии. — Встретимся у кабинета математики. Вместе пойдем в столовую.

Усаживаясь за парту, я улыбалась. Избавиться от одного Уолтера проще всего с помощью другого Уолтера. И мой план идеально сработал. Позже утром я пришла на урок математики прямо перед самым звонком, не дав Коулу возможности со мной заговорить. А после урока, увидев ждущего меня у кабинета Алекса, он сам без оглядки выскочил в коридор.

— Привет, — радостно сказала я.

Стоящая рядом с Алексом Ким была чем-то сильно впечатлена.

— Как ты это сделала? — спросила она.

— Что?

— Вытащила его из компьютерного класса на обед? У меня ни разу не вышло.

— Просто вежливо попросила.

— Ловкий трюк, — буркнула Ким. — Как-нибудь покажешь мне, как это делается.

— Я вам не собака, — огрызнулся Алекс.

Но мы знали, что он не сердится, и все трое отправились в столовую, смеясь.

Несмотря на предупреждение Натана, следующие две недели в доме Уолтеров Коул не доставлял мне никаких проблем. Я упорно избегала его, и он в свою очередь старался мне не попадаться. Единственное взаимодействие между нами было односторонним: из своего окна я слышала все, что происходило в бассейне внизу. Со своими случайными подружками Коул развлекаться предпочитал именно там, и последние несколько дней перед моими глазами прошла целая вереница девчонок в бикини.

Мой план, похоже, действовал. Поскольку я общалась с Алексом, Коул оставил меня в покое. Мы с Алексом быстро сдружились, и теперь он регулярно обедал со мной и с моими друзьями, я уж не говорю о том, что мы всегда делали вместе домашку по анатомии. Он был прав: теперь, когда я знала его секрет, мне самой стало намного легче открываться ему. У меня словно появился брат.

Я направлялась к нему в комнату с рюкзаком на плече, как вдруг услышала ссору.

— Да ладно тебе, Алекс! Ты динамишь меня всю неделю.

Дверь в комнату Алекса и Натана была приоткрыта. Сначала я подумала, что Алекс ругается с Натаном, но потом узнала голос Ли.

— Знаю, бро, но у нас с Джеки сложный тест по анатомии, к которому нужно подготовиться, — ответил Алекс.

— И ты опять кидаешь меня? — возмутился Ли. — Мы всегда смотрели игру вместе. На хрен ее! — За этим последовала пауза, и, не получив ответа, Ли продолжил: — А, понятно. Именно к этому все и идет.

— Нет! — прошипел Алекс. — Мы просто учимся!

— Ага, как же. — Ли вылетел из комнаты. Увидел меня в нескольких футах от двери и, проходя мимо, толкнул плечом. — Сучка, — выплюнул он. Пару секунд спустя хлопнула дверь его спальни.

Я подумывала о том, чтобы вернуться к себе, но тут в коридор выглянул Алекс.

— Черт, — выругался он и провел рукой по растрепанным волосам. — Ты все слышала, да?

— Угу, — отвела я взгляд. — Я пойму, если ты хочешь спуститься к Ли.

— Нет, Джеки, не бери в голову. — Алекс полностью распахнул дверь. — Входи.

Я медлила, не зная, как поступить, но Алекс не оставил мне выбора, стянув с моего плеча рюкзак.

На его стороне комнаты царил такой же кавардак, как и в прошлый раз, если не хуже. Повсюду валялась одежда, стол загромождали пустые пакеты из-под фастфуда. Сторона Натана словно сошла со страниц журнала «Лучший дом и сад», но самого его видно не было.

— Я не успел прибраться, — оправдываясь, сказал Алекс и пинком отбросил кроссовки, лежавшие на пути к столу.

— Алекс, — засмеялась я, — тебе нужно спецназ вызывать, чтобы тут убраться.

Я на цыпочках обходила грязные вещи.

— Сочту это за комплимент.

Алекс выдвинул для меня компьютерное кресло. На сиденье стояла тарелка, содержимое которой покрылось таким слоем плесени, что опознать его было невозможно. Смущенно глянув на меня, Алекс сцапал тарелку и сунул ее под кровать.

— Потом уберу, — пробормотал он. — Садись.

— Ну, не знаю… — Я с подозрением оглядывала сиденье: не заплесневело ли оно вместе с тарелкой? — Это может быть опасно для жизни.

— Очень смешно. — Алекс посмотрел на меня исподлобья.

— Что? Осторожность никогда не мешает, — сказала я, но все-таки села.

Для себя Алекс притащил кресло Натана, сел рядом со мной и достал учебник.

— С чего начнем грызть гранит науки? — спросил он.

Алекс просто использовал оборот речи и даже не представлял, как серьезно я отнеслась к его вопросу. Я не из творческих личностей, умеющих танцевать, петь или красиво рисовать. В моих школьных тетрадях не найти рисунков, я и человечка из палочек-то изобразить не сумею. Но одним талантом я похвалиться могу — способностью учиться. Неважно, какой тест мне предстоит. Если у меня хватает времени на подготовку, то я сдам что угодно. Тест по анатомии не исключение. За эту работу мне предстояло получить первую отметку в новой школе, и потому я собиралась установить высокую планку.

— Сначала пройдемся по всем терминам. — Я вытащила из органайзера обзорный лист и передала его Алексу, так как знала, что свой экземпляр, выданный нам учителем в классе, он уже потерял. — Я выделила маркерами важные моменты в конспектах и разложила их по порядку. Если мы не найдем нужного ответа в моих записях, что маловероятно, то обратимся к учебнику.

— А мои записи? — оторвался Алекс от обзорного листа и положил его на стол.

Меня чуть не перекосило, когда тот намок в разлитой на столе лужице непонятной жидкости — вероятно, одного из энергетических напитков, которые Алекс пил каждое утро.

— Не смеши меня, — подхватила я со стола лист. — Единственная твоя запись — портрет мистера Пайпера с обозначением лицевых костей. И даже в них ты умудрился напортачить.

— Намек понят. — Алекс смущенно почесал в затылке.

— Хорошо. — Я посмотрела на первую категорию в обзорном листе. — Давай начнем с аппендикулярного скелета…

Полчаса спустя мы разобрались лишь с двадцатью терминами из семидесяти пяти. Я пыталась удержать внимание Алекса на учебе, правда пыталась, но сделать это было практически невозможно. Каждые пять минут на его имейл с пиликаньем приходило письмо, и Алекс отвлекался, бросая взгляд на компьютер. И только мне удавалось вернуть его внимание к анатомии, как раздавалось новое пиликанье, и все начиналось по новой.

Наконец я сдалась.

— Да посмотри уже, — вздохнула я на очередное письмо, оторвавшее Алекса от учебника. Или почту Алекса забивает спам, или кто-то усиленно старается до него достучаться — и кто бы это ни был, похоже, он не умеет пользоваться телефоном. За последние пять минут пришло с десяток писем.

— Посмотреть что? — Взгляд Алекса метнулся к отрывку, который он должен был читать.

— Почту. Тебе же не терпится посмотреть.

— Прости, — извинился он, но шустро открыл папку с входящими. Дважды кликнул на первое письмо и внимательно прочитал написанное. — Моя гильдия собирается в рейд.

Ничего не поняла.

— Гильдия? Рейд? Что это?

— Игровые термины, — объяснил Алекс и просмотрел остальные письма. — Ну, «Собрания богов».

— А, точно. Уже слышала о них как-то от Ким, — рассеянно отозвалась я, — но не знаю, о чем речь.

Вот кто меня дернул за язык? Алекс повернулся ко мне, расплывшись в улыбке, которая не предвещала ничего хорошего.

— Убирай свои записи, юный падаван. Научить многому должен тебя я.

Алекса настолько захватывала игра «Собрание богов», что он не мог просто рассказать мне о ней. Нет, он должен был мне ее показать. И под «показать» подразумевалось «заставить поиграть».

Объяснив мне, что игра главным образом заключается в выполнении сложных и опасных квестов, Алекс помог мне создать персонаж. Это заняло у нас немало времени.

— Какая разница, какого цвета у меня волосы? — изумлялась я, пока он демонстрировал мне сорок разных расцветок и стилей.

— Большая, — менторским тоном заявил Алекс. — Потом внешность не изменишь. Нужно создать классный образ, с которым тебе будет приятно играть.

Когда дело дошло до выбора расы, он уже чуть волосы на голове не рвал. Предлагались люди, гномы, демоны и эльфы, но я не хотела выбирать, не узнав, кто из них круче.

— Это совершенно разумный вопрос, Алекс, — втолковывала я ему. — Кто лучше?

— Никто. Нет тут такой расы, которая была бы лучше другой, — пытался разъяснить мне он. — Мне лично нравятся демоны. Они просто звери! Но куча народу любит эльфов.

— Значит, стоит выбрать демона? — Я навела курсор на преуродливое создание с рогами и чешуей.

— Я этого не говорил! — с ноткой отчаяния воскликнул Алекс. — У каждой расы свой набор скиллов. Выбирать ты должна ту, чьи навыки тебе подходят.

— Но откуда мне знать, какие навыки мне подойдут, если я никогда не играла?

Алекс глубоко вздохнул, пытаясь сохранять спокойствие.

— Выбери любую, Джеки.

— Хотя бы скажи мне, какая раса поможет выиграть игру в кратчайшее время.

— Тут все по-другому работает. — Алекс выхватил из моей руки мышку и, приняв решение за меня, кликнул на человеческой расе. — Игра никогда не заканчивается. Нельзя просто выиграть, и все. Она продолжается и продолжается.

— Постой. Нельзя выиграть? — озадачилась я. — Тогда какой смысл играть в нее?

— Это тебе не «Монополия» или «Страна конфет». Смысл игры — прокачать персонажа.

— Ладно, бог с ним. — Я забрала у Алекса мышку и нажала на эльфа — стройное создание с крыльями нежных тонов. — Человеком я быть не хочу. Это скучно.

Играла я так себе. Все происходило слишком быстро, и Алекс орал над ухом путаные указания: «Ставь огненный щит!» и «Только не этот щит! Другой!». Тем не менее спустя полтора часа упорной, но тяжелой борьбы уровень моего персонажа повысился с первого до третьего. Я была довольна собой, но Алекс не пылал оптимизмом.

— Природного таланта точно нет, — заключил он, выйдя из игры. — Но я еще сделаю из тебя игрока.

— Сомневаюсь. — Вздохнув, я собрала свой материал по анатомии. В попытках научиться играть я потеряла уйму времени, которое могла потратить на учебу. Теперь придется допоздна сидеть над конспектами. — Но спасибо. Было весело.

Алексу не дала ответить резко распахнувшаяся дверь.

— Мне нужно поговорить с тобой, Алекс, — в комнату вошел Коул.

Увидел за компьютерным столом меня и замер.

— Оу, я не знал, что ты здесь.

— Угу, — отозвалась я.

— Я тогда, наверное, попозже зайду.

Коул повернулся, чтобы уйти. Мое присутствие, видимо, мешало ему.

— Не надо, — вскочила я на ноги. — Мы уже всё.

— Спасибо за помощь в учебе, — поблагодарил Алекс, наблюдая за тем, как я убираю в рюкзак свои вещи.

— Да это ж разве учеба? — рассмеялась я. — Мне еще часа четыре сидеть над конспектами.

— Шутишь? — Он покачал головой и протянул мне мою тетрадь. — Столько, сколько я сегодня прозанимался, я не готовился никогда.

— Рада, что смогла помочь, — улыбнулась я. — Увидимся завтра.

— Спокойной ночи, Джеки.

Я пошла к выходу. В дверях с непроницаемым лицом стоял Коул. Когда я подошла, он не сдвинулся.

— Коул. — Я выгнула бровь.

Он мгновение смотрел на меня, затем отошел, дав мне пройти. Как только я выскользнула в коридор, он закрыл дверь.

Меня опять разбудил кошмар. Тихонько спускаясь в кухню, я поняла, что подсела на теплое молоко с медом. Если ко мне не шел сон, я наливала себе это «лекарство», усаживалась за кухонный стол и потягивала напиток, пока не тяжелели веки. Я специально оставалась с кружкой внизу, а не возвращалась в комнату, поскольку надеялась однажды столкнуться с Дэнни.

Я уже поднаторела в спуске по захламленной лестнице, но Дэнни все равно меня как-то слышал и скрывался раньше, чем я доходила до гостиной. И я всегда знала, когда спугивала его. На экране включенного телевизора разворачивалось действие детективного сериала, а на кофейном столике лежало что-нибудь для перекуса. Если телевизор не работал, я знала, что Дэнни еще не спустился, и сидела на кухне с выключенным светом в надежде застукать его с поличным.

Сегодня все было иначе. Когда я на цыпочках вошла в гостиную, Дэнни спокойно сидел на диване с пакетом картофельных чипсов в руке. Я застыла у кромки ковра, с недоверием уставившись на него. Он бросил на меня взгляд и вернул внимание к идущему по телевизору фильму. Чтобы не нервировать его, я попятилась, повернула в кухню и занялась приготовлением молока с медом.

Дзинькнула микроволновка. Натянув на ладонь рукав халата, я достала из нее горячее молоко и двинулась в гостиную. Я знала, что к этому времени Дэнни уже уйдет и надо будет выключить телевизор. К моему удивлению, он по-прежнему сидел там и смотрел кино. Я слегка зависла, не зная, что делать.

— Садиться будешь? — спросил Дэнни, не отводя взгляда от экрана.

— Э-э-э… конечно, — запнулась я, донельзя пораженная.

Садиться с ним — испытывать судьбу, поэтому я заняла большое кресло, подобрав под себя ноги. Мы посмотрели несколько серий, тихо наслаждаясь компанией друг друга и не говоря при этом ни слова.

В четыре утра я вдруг очнулась и поняла, что задремала. Экран телевизора погас, Дэнни ушел, но включил для меня маленькую настольную лампу — комнату заливал теплый свет. Довольная прогрессом в отношениях с Дэнни, я недолго посидела, сама себе улыбаясь, а потом пошла спать.

— Нью-Йорк! — Что-то ткнулось мне в лицо. — Поднимайся, а то я не повезу тебя в школу.

Я со стоном разлепила веки и увидела над собой размытые очертания Коула, который, кажется, готовился еще раз ткнуть мне пальцем в лицо.

— Уйди. — Я отвернулась и уткнулась лицом в подушку. В такую рань я не готова к этой фигне. — Кто сказал, что я поеду с тобой?

— Ну, как знаешь, — отозвался он. — Но парни уже уехали, так что не вини меня, если пропустишь свой тест по анатомии.

— Считаешь себя очень остроумным, Коул… — начала я, снова открыла глаза и скосила их на часы. Я установила будильник на шесть, чтобы у меня было достаточно времени на глажку одежды и душ. Неоновые зеленые цифры показывали 7:26. Сердце подпрыгнуло. — Нет, нет, нет! — закричала я, сбросив с себя одеяло.

— Говорил же. — Коул пятился, пока я ураганом носилась по комнате.

— Этого не может быть! — Я никак не успею собраться вовремя. Только волосы с полчаса выпрямлять.

— Расслабься, Джеки. Натяни треники и погнали.

— Натянуть треники?! — прошипела я, развернувшись и уставившись на него тяжелым взглядом. — Ты когда-нибудь видел меня в спортивных штанах?

— Вроде нет. Обычно ты выглядишь как выпускница элитной школы, идущая на чаепитие.

— Ты не видел меня в них потому, что у меня их нет! Я не успею погладить одежду.

— Ладно-ладно, — Коул успокаивающе поднял ладони. — Жди здесь. Я кое-что придумал. — Он убежал, чтобы вернуться через пару минут с парой джинсов и футболкой. — Примерь. Это старые джинсы мамы. Великоваты, конечно, но ничего, сойдут.

— Я не могу пойти так в школу, — сказала я минуту спустя, разглядывая себя в зеркале. — Выгляжу неряхой. — Я утонула в здоровенной футболке, доходящей мне почти до колен. Попыталась заправить ее в джинсы, но она выскользнула секундой позже. Джинсы были еще более стремные.

— Джеки, это же всего на день. Никто не обратит внимания.

— А что делать с волосами? — От волнения пальцы подрагивали, и у меня не получалось повязать ленту как надо. — На голове кошмар.

— Перестань, — сжал мои ладони Коул. — Мне нравятся кудряшки. Они настоящие.

Это прозвучало легко и непринужденно. Словно он действительно так думал, а не сказал для моего успокоения. Я открыла рот, не зная еще, что отвечу, но меня опередил автомобильный гудок.

— Нам пора.

Коул подхватил мой рюкзак и потянул меня из комнаты в коридор. И вот мы уже мчим в школу в блестящем черном «порше».

— Джеки, помнишь моего друга Ника? — развернулся ко мне со своего переднего сиденья Коул.

— Привет, — кивнул Ник.

— Привет, — пробормотала я, глядя в окно.

Следующие несколько минут Коул пытался меня разговорить, но я отвечала ему односложно. В конце концов он сдался и повернулся к Нику.

— Идешь сегодня на склад?

Я заинтересованно посмотрела на Коула.

— Не знаю. — Ник бросил на меня взгляд. Видно, разговор был не для моих ушей. — Запасы есть?

— Полно. Кейт вчера затарилась.

— Наверное, приду, — не очень убедительно сказал Ник. — Но поедем не на моей машине.

— Может, удастся заполучить ключи от пикапа. — Коул вытащил мобильный. — Напишу Айзеку.

Мы подъезжали к Вэлли-Вью. В отдалении, наверху холма, показалось здание школы. Коул уже строчил в телефоне, но на лице Ника читалось беспокойство.

— Не зови больше никого, ладно? — Ник скосил глаза на меня. — Не хочу вляпаться в неприятности.

Услышав это, я снова уставилась в окно. Не знаю, о чем они вели разговор, но это попахивало неприятностями. Я держала рот на замке, пока мы не припарковались.

— Большое спасибо, Ник, — поблагодарила я, раскрыв дверь. К этому времени стоянка почти опустела. На улице задерживались лишь те, кто не боялся опоздать. — Увидимся позже.

Я рванула по тротуару, не дожидаясь парней и не оглядываясь, и, к счастью, влетела в класс с последним звонком. Бросив рюкзак на стол, повернулась к Алексу. Он пялился в учебник, делая вид, что занялся вдруг подготовкой к тексту, но его взгляд не двигался по странице.

— Да что, блин, не так с этим утром? — возмутилась я.

— Ты о чем? — Он даже не оторвал взгляда от книги.

— Вы уехали без меня. — Я вытащила из рюкзака горсть карандашей. — Меня пришлось подвозить другу Коула, Нику.

Алекс закусил губу.

— Коул сказал, что ты решила ехать с ними.

— Серьезно? Когда он это сказал?

— За завтраком.

— Невероятно, — скрипнула я зубами. Ну, Коул, ты попал.

— А что?

— Алекс, у меня сегодня не зазвонил будильник. Наверное, его выключил Коул, потому что разбудил он меня только после вашего отъезда.

— Правда? — наконец поднял на меня глаза Алекс. Увидел, как я раздражена, и на его лице отразилось облегчение. — Слава богу! Я думал, ты ему уступила.

— Ничего подобного. И кстати, я на тебя страшно зла, — сообщила ему полушутя. — У меня утром даже не было времени собраться. Ты видишь, в чем я?

Взгляд Алекса опустился с моего лица на футболку и замер на ней.

— Где ты ее взяла?

— Коул дал. Мне нечего было надеть.

— Сам дал? — переспросил Алекс с таким видом, будто не слышал ничего безумнее.

— Ну да. А что такого? Всего лишь старая майка.

— Она футбольная. Я не видел ее с… — Алекс замолк, слишком потрясенный, чтобы закончить предложение.

Мне вспомнился разговор с Натаном. Коул был лучшим принимающим в штате, пока не сделал неудачный перехват и не сломал себе ногу…

— С игры, на которой он получил травму, — досказала я за него.

— Да. Откуда ты знаешь?

— Натан как-то упомянул, когда я только приехала.

— Джеки, — медленно произнес Алекс, качая головой, — ты кое-чего не понимаешь. Футбол был для Коула всем. Всей его жизнью. Потеряв возможность обучаться в университете со спортивной стипендией, он перестал говорить о футболе. Вообще. Словно никогда в него не играл.

— И?

— И то, что он дал тебе свою футболку… Я даже не знаю, что это может означать.

Я — тоже.

В класс вошел мистер Пайпер и похлопал в ладоши, привлекая общее внимание.

— Так, слушаем меня внимательно! Убираем со столов учебники и тетради. Оставляем только письменные принадлежности. Приступаем к тесту.

Легче теста у меня еще не было. Несмотря на то что в голове крутился разговор с Алексом, я ответила на все вопросы за полчаса. Если в этой школе и другие задания сродни этому, то париться мне особенно не придется. Странно, но настроения эта мысль не улучшила.

С течением дня я все больше стеснялась футболки Коула. Даже чуть у Хизер не спросила, не может ли она мне что-нибудь одолжить. Я видела в ее шкафчике запасной комплект одежды на случай, если кто-то вдруг придет в таком же наряде, как она. Но если что-то просить, то придется рассказать о случившемся утром. Девчонки же ополоумеют, услышав об этом.

Решив узнать у Коула, зачем он дал мне свою футболку, я пришла в кабинет математики за пять минут до звонка, чтобы было время устроить засаду и вцепиться в него до урока. Я стояла в дверях, подстерегая его, когда меня похлопали по плечу.

— Боже, — выдохнула я, развернувшись, — ты меня до смерти напугала.

— Прости. — Это была Мэри, бывшая подружка Алекса. И ее прищур говорил о том, что она ни о чем не сожалеет. — Ты ведь Джеки?

— Да.

— Меня зовут Мэри Блэк.

— Приятно познакомиться, Мэри. Я могу тебе чем-то помочь?

— Мне нравится твой прикид, — ее голос сочился сарказмом. — Очень… по-простецки. Это образ из новой коллекции твоей матери?

— Что?

— Ой, постой, — ее губы растянулись в гадкой улыбке, — она же умерла? — Мэри шагнула ко мне, и ее улыбка превратилась в оскал. — Слушай меня, деваха. Держись подальше от Алекса. Он мой.

Оторопевшая, я просто стояла и смотрела на нее разинув рот.

— Поняла? — рявкнула она злобно, не дождавшись ответа.

Я кивнула.

— Хорошо, — усмехнулась она. — Было очень приятно познакомиться с тобой, Джеки.

Она удалялась, а я думала только об одном. Не об угрозе Мэри и не об Алексе. И даже не о том, насколько я зла на Коула. Все это не имело никакого значения. Я думала лишь о трех жутких словах: «Она же умерла?»

Глава 8

— Ой-ей! Наступил конец света? — раздался позади знакомый голос. — Нью-Йорк прогуливает урок?

Я сидела у ряда шкафчиков возле кабинета математики, сокрушенная словами Мэри. Коридор опустел, давно начался урок. Никогда в жизни я не пропускала уроки, но сейчас минут пять сопела, еле сдерживая слезы.

Вскинув взгляд, увидела идущего ко мне по коридору Коула. Сначала подумала, что он опоздал на урок, но потом заметила переброшенный через плечо пиджак и отсутствие рюкзака.

— Я не прогуливаю, — отозвалась тихо. — Просто немного задержалась.

Коул секунду внимательно смотрел на меня, потом сел на корточки рядом.

— Что случилось, Джеки? — положил он на мое плечо ладонь.

— Кроме того, что я зла на тебя за выключенный утром будильник? — Я смахнула его руку с плеча. — Ничего.

— Я не верю тебе.

— Рада за тебя. — Я спрятала лицо в ладонях. — Но это не значит, что я буду с тобой это обсуждать. — Почему он постоянно появляется, когда я на грани того, чтобы разрыдаться?

— Не хочешь обсуждать — не надо. Позволь хотя бы тебя взбодрить.

— Зачем? — промямлила я, не особо вдумываясь в слова Коула. Я просто пыталась поскорее покончить с этим разговором, чтобы он оставил меня одну.

— В последнее время, похоже, это стало моей работой. Теперь в мою характеристику помимо невообразимой красоты можно добавить еще один пункт. Коул Уолтер — профессиональный развлекатель и самый сексуальный мужчина года.

— Я не в том настроении, Коул, — вздохнула я.

— Ладно, буду серьезен. — Он взмахнул ключами от пикапа. — Едем со мной. Обещаю, со мной ты позабудешь о том, что тебя растревожило.

Я подняла на него ошарашенный взгляд. В отличие от прошлого раза, когда он нашел меня эмоционально раздавленной, на сей раз разговор касался моей семьи. Однако на спокойном лице Коула не было жалости, которую я так боялась увидеть, и от облегчения у меня непроизвольно вырвалось:

— Предлагаешь прогулять уроки? С тобой?

Он кивнул.

— Почему бы и нет? Ты уже на двадцать минут опоздала.

Я взглянула на часы и поняла, что он прав.

— Ну, не знаю… — Что делать-то?

— Идем со мной, Джеки. Обещаю: будет весело. — И Коул сделал щенячьи глазки.

Ох уж эти его потрясающие глаза.

В здравом уме я бы никогда не пропустила уроки, но после происшествия с Мэри мысль сбежать с Коулом показалась неплохой. Отвлекусь.

— Хорошо, — поднялась я, — веди.

Завидев пикап с сидящими в кузове ребятами, я вспомнила утренний разговор Коула с Ником. Сам Ник стоял, прислонившись к заднему борту. У меня начало складываться впечатление, что он вечно хмурится. Имен остальных друзей Коула я не помнила, но они все обедали за одним столом с ним.

— Твоя очередь рулить, Коул, — сказала при нашем приближении одна из девушек. Русоволосая, с ярко-розовой прядкой. Из тех, кто приходил поплавать с Коулом в бассейне.

— Вот никогда б не догадался, Кейт. — Коул опустил задний борт, чтобы я забралась в кузов. — Учитывая то, что едем мы на моей машине. — Он подал мне руку, чтобы помочь забраться.

— Если ты за рулем, — сказала я тихо, чтобы не слышали остальные, — то я бы хотела сесть рядом с тобой.

— Я не сомневался.

Довольная ухмылочка на его лице чуть не заставила меня передумать, но сидеть с кучей незнакомцев хотелось еще меньше. Я обошла пикап, открыла пассажирскую дверь и забралась в кабину. Без Уолтеров та казалась странно пустой, но Коул, сев рядом, видимо, не ощущал этой пустоты. Не знаю, чего я ожидала, но точно не того, что предложила мне Кейт, открыв со стороны кузова заднее окно кабины.

— Будешь? — она протянула мне пиво.

— Нет, — на автомате ответила я, без раздумий.

— Будет. — Коул взял у Кейт банку и бросил мне на колени. — В плохой день холодное пивко — самое то.

— Зачем тебе это? — зашипела я на него.

— Чтобы поднять тебе настроение. — Коул завел мотор и, потянувшись к радио, врубил музыку.

Мелькнула мысль отстегнуть ремень безопасности и выскочить из машины. Неприятности мне ни к чему. Но я не успела решить, стоит ли это делать: Коул сдал назад, и мы рванули с парковки. Сначала у меня даже в зобу дыханье сперло. Во что я ввязалась? Позволила незнакомой девчонке сокрушить меня одним предложением. Потеряла над собой контроль и втянула себя в ситуацию похуже.

Но потом я повернулась к Коулу. Он опустил стекло и, свесив ладонь из окна, горланил припев играющей по радио песни. Несколько голосов вторили ему из кузова, и всеобщий веселый настрой оказался заразным. Лицо Коула красиво подсвечивалось солнцем. Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ.

— Выпьешь? — указал Коул на банку.

Я опустила на нее взгляд. В теплоте салона на алюминии собрался конденсат, и холодные капельки стекали с поверхности. Плохо уже то, что я прогуляла уроки. Не хватало еще добавлять в список своих преступлений распитие алкогольных напитков. С другой стороны, я уже здесь…

— Сама себе не верю, — пробормотала я, открывая первую в своей жизни банку пива.

«Закусочная Сэла» располагалась почти на окраине города. Ник настаивал на обеде именно там: не хотел, чтобы его поймали прогуливающим школу. Обслуживали нас медленно, хотя мы были единственными клиентами, и к тому времени, как мы доели наши жирные бургеры, уже начался урок английского. Потом мы заехали к Кейт, так как под крыльцом своего дома она заныкала пиво. Последней нашей остановкой стал заброшенный склад с заколоченными окнами в часе езды от города. Когда мы туда наконец доехали, уроки в школе уже закончились. Не знаю, чего я ожидала: может, чей-то дом у озера или охотничий домик, но не что-то настолько жутковатое. По словам Коула, здесь тусила куча прогульщиков и даже устраивались классные вечеринки.

В этом я не сомневалась. Помещение внутри выглядело так, словно им пользовались многие поколения школьников. Первое, что бросилось в глаза, — это граффити: сердечки с инициалами покрывали стены от и до. Тут стояли ящики и складные стулья, несколько охладителей для напитков и даже старенький стол для пинг-понга. В углу горой возвышались спальные мешки и одеяла, а рядом примостилась коробка с надписью маркером «Набор для выживания». В ней лежали батарейки, свечи, пластиковые стаканчики, открывалка для бутылок, пластыри и фонарик.

Кто-то даже потрудился украсить это местечко — возможно, для вечеринки. С потолка свисал серпантин, по стенам тянулись рождественские гирлянды, которые не горели, поскольку в здании не было электричества.

Я потеряла счет времени и понятия не имела, сколько мы пробыли на этом складе, но солнце почти зашло, и стоящая на полу лампа на батарейках служила единственным источником тусклого света. Лежащие на наших лицах тени заостряли черты и придавали нам зловещий вид. Я не представляла, сколько алкоголя течет в моих венах, но от его количества кружилась голова.

— Не, это вряд ли, — заторможенно сказала я, пытаясь прояснить разум и сосредоточиться. Думать с тяжелой головой было затруднительно.

— Да ладно тебе. — Ник воодушевленно взмахнул рукой, опрокинув ряд пустых бутылок. — Ты должна сыграть! — Выпивший, он сильно отличался от себя трезвого. Был более дружелюбным.

Ребята уговаривали меня сыграть в бутылочку, и я чувствовала себя не в своей тарелке.

Коул представил мне всех по приезде сюда: двух девушек и четырех парней, — но они все равно были для меня незнакомцами. Кейт с ярко-розовой прядкой в волосах и ее подруга Молли. Плюс, не считая Ника, два парня из футбольной команды, имен которых я не запомнила: то ли Райан и Джим, то ли Брайан и Тим. И еще младший брат Молли с кольцом на губе. Зовут его Джо, но он настаивает на том, чтобы его называли Джетом.

В бутылочку я отказывалась играть не только потому, что все здесь старше меня, но и по другой серьезной причине. Я никогда раньше не целовалась. Я ведь не хочу, чтобы мой первый поцелуй случился по пьяни с незнакомым пацаном?

— А по-моему, не должна, — помотала я головой.

— Ты слишком много думаешь, — заявила Кейт, суя мне в руку очередную банку пива. Похоже, ее личная миссия — всучить каждому по напитку в опустевшие руки.

Я не взяла у нее банку, и она поставила ее в подстаканник на моем кресле.

— Может, чем-нибудь другим займемся? — предложил Коул. В слабом свете лампы, развалившийся в шезлонге, он выглядел сексуально и опасно.

— С чего это? Ты же любишь играть в бутылочку.

— Люблю. Но мне кажется, эта игра не для Джеки.

— Почему она не для меня?

— Ты же у нас паинька.

— Неправда.

— Докажи.

В глубине души я понимала, что Коул подначивает меня, но под действием алкоголя у меня развязался язык и я несла то, чего никогда не сказала бы на трезвую голову.

— О, ну смотри сам.

Мы уселись по-турецки на полу, образовав круг, и в центр положили бутылку. Кейт крутанула ее первой, и, когда та горлышком указала на Райана-Брайана, она со смехом раскрутила бутылку по новой.

— Эй! — воскликнул Райан-Брайан. — Так нельзя!

— Мне как твоей бывшей девушке можно. Я нацеловалась с тобой достаточно для того, чтобы никогда больше этого не делать.

— Но почему? Я классно целуюсь.

— Райан, ты кусаешься. Вот правда, чего ты вечно пускаешь в ход зубы? Мое лицо не для ночного перекуса!

Джет был следующим, и я молча молилась, чтобы бутылка не указала на меня. Когда она повернулась горлышком к его сестре Молли, они оба скривились, и вместо нее Джет поцеловал Кейт. Похоже, все тут целуются с кем хотят, а не с тем, на кого указывает бутылка.

Настал черед Коула, и горлышко бутылки указало на Ника.

— Черта с два, — с отвращением взглянул на друга Коул. Все засмеялись. — Еще одна попытка, — сказал он и крутанул бутылку.

Я с учащенным сердцебиением смотрела на то, как она вертится. Мне хочется, чтобы Коул поцеловал меня? Он, конечно, хорош собой, спора нет, но я его пока еще не разгадала. А если Алекс прав насчет него? Хуже того: а если я влюблюсь в него? Кем я тогда буду?

Бутылка начала замедляться и, совершая свой последний круг, чуть не указала на меня, но в последний миг дернулась, остановив горлышко между мной и Молли.

Мы все уставились на бутылку.

— И что теперь делать? — спросил Джим-Тим у Коула.

После секундного молчания Коул ответил:

— Придется выбирать.

Он молниеносно шагнул через круг и накрыл мои губы своими.

Одно долгое мгновение я позволяла ему прижимать меня к себе и целовать, купаясь в обдавшем нас жаре. Затем притупленный алкоголем разум встрепенулся, и в голове эхом прозвучали слова Райли: «Ты и глазом моргнуть не успеешь, как этот парень сожрет тебя живьем».

Я в испуге оттолкнула Коула.

— Отстань, — бросила, вытирая губы тыльной стороной ладони.

Коул со смехом вернулся на свое место.

— Как скажешь, Джеки. — Он подмигнул мне. — Я уже получил что хотел.

Я молчала. Ребята переводили взгляды с меня на Коула и обратно, и тишину прерывало лишь тихое потрескивание динамика.

— Боже, Коул, — нарушила молчание Кейт. — Ну ты и свинья.

— Вчера ты совсем по-другому пела, — отбрил ее Коул, не отводя от меня взгляда.

— Твою ж! — присвистнул Ник, прикрыв рот ладонью.

Парни засмеялись.

Кейт что-то ответила, но за грохотом в ушах я не расслышала ее слов. Коул продолжал пристально смотреть на меня, но расшифровать его взгляд я не могла — во всяком случае, с кружащейся головой. Мне нужно на свежий воздух. Я с трудом поднялась на ноги.

— Джеки! — позвал кто-то, но, опять же, приглушенно, едва слышимо.

А я, оказывается, пьянее, чем думала. В голове стучали молоточки, вокруг все кружилось. Я дошла до выхода, не растянувшись, хотя ноги слушались плохо. Повернула ржавую дверную ручку, толкнула тяжелую дверь и вышла на улицу.

Асфальт был неровным, растрескавшимся. Спотыкаясь на каждом шагу, я шла к пикапу, в котором намеревалась свернуться клубочком и подремать, дожидаясь остальных, но тут земля резко ушла из-под ног и ринулась на меня. Я рухнула лицом вниз, прикусив губу. Во рту появился привкус крови, однако боль спьяну не ощущалась. Я перекатилась на спину и уставилась вверх. Солнце уже зашло за горизонт, и на окрашенных в багряные тона небесах появились первые звезды. Никогда в жизни я не видела их в таком количестве и таких ярких — сияющие точки на темной канве.

И лишь тогда я дала волю слезам. Я ревела не из-за рассеченного и окровавленного колена. И даже не из-за Коула. Я оплакивала людей, по которым страшно скучала. Хотелось в этой ужасной ситуации услышать смех сестры, получить от мамы нагоняй за плохое поведение и ощутить крепкие объятия утешающего меня папы.

Хлопнула дверь склада: еще кто-то вышел наружу. Хруст гравия предупредил о чьем-то приближении, но я продолжала смотреть в небо, и из уголков моих глаз катились слезинки. Впервые с приезда в Колорадо я не беспокоилась о том, что меня увидят плачущей. Я слишком устала.

— Джеки, ты как?

Коул встал позади меня, я не видела его, но узнала по голосу.

— Звезды похожи на бриллианты, — ответила я невпопад.

— Да. — Он протянул руку надо мной, чтобы помочь мне встать.

Я попыталась поднять свою, но она оказалась слишком тяжелой, да и голова немилосердно кружилась. Бриллианты над головой теперь виделись размытыми пятнами.

— Мне и тут неплохо, — сообщила я, уронив руку.

— Ну ладно. — Коул сел рядом и вблизи разглядел в темноте мое лицо. — Это кровь?

Я поморщилась от боли, когда он нежно вытер капли у моих губ.

— Споткнулась, — с трудом выдавила одно слово.

— Прости меня, Джеки. — Коул мягко притянул меня к себе и положил мою голову себе на колени.

За что он извинялся? За то, что уговорил прогулять уроки и выпить, чего я никогда раньше не делала? Или за поцелуй? Как бы то ни было, это не имело значения.

— Хочу домой, — тихо произнесла я.

— Хорошо. — Он убрал с моего лица волосы. — Я отвезу тебя.

И зря. Коул тоже был не в том состоянии.

Видно, мы наехали на рытвину: пикап дернулся вперед, и я, свалившись с заднего сиденья, резко проснулась.

— Черт! — ругнулся с водительского места Коул. — Знал же, что надо тебя пристегнуть.

— Мы словно на американских горках, — хихикнула я. Моя голова безвольно моталась из стороны в сторону.

— Окажешь мне услугу? Не поднимайся с пола. Не хочу, чтобы ты пострадала.

— Не волнуйся за меня, Коул. Тут очень даже удобно.

В окна с опущенными стеклами залетал прохладный ночной воздух и стрекот сверчков. Пальцы на руках и ногах покалывало, и я улыбнулась про себя. Вспомнить, каким образом я оказалась в состоянии нестояния, не получалось. В памяти обрывками мелькали странные лица, старое здание и… поцелуй.

Пикап снова наехал на яму, и мой желудок подпрыгнул к горлу.

— Ты в норме? — спросил Коул.

Какое там. Веселье как рукой сняло.

— У-у-у. — Желудок сжался. — Кажется, меня сейчас вырвет.

Тихо выругавшись, Коул остановил машину на обочине. Хлопнула дверь, затем Коул помог мне выйти из пикапа. Пока я опустошала в кустах желудок, он аккуратно придерживал мои волосы.

— Больше не тошнит? — уточнил он, когда я выпрямилась и вытерла рот. — У нас строгое правило: не блевать в пикапе.

— Уже лучше. — Я поплелась, вихляя, к машине.

— Может, в желудке у тебя ничего и не осталось, но ты явно ни капли не протрезвела, — заметил Коул.

После того как я залезла в пикап и улеглась на заднем сиденье, мы долго молчали.

— Нас точно посадят под замок, — бросил Коул, съезжая на дорожку к дому.

— Меня ни разу не наказывали домашним арестом, — зевнула я. Должна была бы запаниковать, но в голове царила пустота, и давала о себе знать усталость.

— Тогда наслаждайся.

Он припарковал пикап, вышел из машины и тихонько закрыл водительскую дверь. Щелкнул замок на моей двери, и Коул помог мне принять сидячее положение.

— В доме будь тихой как мышка, хорошо?

— Тш-ш-ш! — приложила я палец к губам, расплывшимся в сонной улыбке.

— Молодца, — похвалил Коул. — Давай я помогу тебе выбраться отсюда. — Он обхватил меня руками за талию и вытащил из пикапа. Его палец нечаянно скользнул по моей обнаженной коже под футболкой.

— Меня ноги не держат, — призналась я, когда Коул поставил меня на землю. Я попыталась сделать шаг, и колени подогнулись.

— Воу-воу, постой.

Мой мир перевернулся: Коул подхватил меня и понес к входной двери. Я прикрыла веки, доверившись его сильным рукам. Открыть дверь со мной наперевес Коулу было непросто, но он одержал победу над ручкой, и она повернулась.

В коридоре вспыхнул свет.

— Объясните мне, что происходит?

— Вот черт, — буркнул Коул, и я открыла глаза.

— Да уж, вот черт, — повторила Кэтрин.

Она стояла в халате у лестницы и, похоже, ждала нас.

— Привет, Кэтрин. — Я подняла голову, улыбнулась и помахала.

— Она… — миссис Уолтер, не веря, умолкла.

— Пьяная? — закончил за нее Коул. — Ага.

Кэтрин уставилась на нас, открыв рот.

— Мам, что случилось? — Наверху появился Алекс.

Кэтрин закрыла глаза и, потрясенная, прижала ладонь ко лбу.

— Эй! — вопросил Алекс, поскольку ему никто не ответил.

— Алекс, будь добр, помоги Джеки добраться до ее комнаты, а потом ложись спать, — произнесла Кэтрин безапелляционным тоном.

Алекс кивнул и забрал меня из рук Коула. Я прикрыла веки и, прижавшись к нему, вдохнула его запах. Он пах гелем для душа.

— Стой там, где стоишь, — услышала я приказ Кэтрин.

Наверное, Коул попытался прошмыгнуть вслед за Алексом.

— Ой, да брось, — протянул он. — Я сегодня был «трезвым водителем».

Ответа Кэтрин я не услышала, поскольку Алекс завернул за угол и направился в мою комнату. Он ногой распахнул дверь и поелозил спиной по стене, нашаривая выключатель. Включив свет, осторожно опустил меня на постель и наклонился, чтобы снять с меня обувь.

— Ты в одних боксерах, — хихикнула я.

— Что? А, да. — Алекс оглядел себя, словно только сейчас осознал, в каком виде находится. Покраснел, но продолжил развязывать шнурки. — Принести тебе воды?

— Нет, — зевнула я. — Лучше поцелуй.

— Ложись спать, глупенькая. — Он чмокнул меня в щеку.

— Спокойной ночи, Алекс, — пожелала я ему, когда он выключил свет.

— Спокойной ночи, Джеки, — ответил он и закрыл за собой дверь.

Я быстро поняла, что мистер и миссис Уолтер не постесняются меня наказывать. Проснувшись на следующее утро с жутким похмельем, я обнаружила сидящую на краешке моей кровати Кэтрин.

— Как себя чувствуешь, Джеки? — спросила она, протянув мне таблетку от головной боли и стакан воды.

— Бывало и лучше, — ответила я, медленно сев. Голова раскалывалась, но улыбка Кэтрин напрягала меня куда сильнее.

— Не сомневаюсь. — Она с понимающим взглядом проследила за тем, как я закинула в рот таблетку. — Но через час начинаются уроки, так что тебе надо собираться.

— Спасибо, — нервно кивнула я.

Кэтрин поднялась. Она должна бы кричать на меня, а не помогать унимать головную боль.

— Не за что, милая. — «Бомбу» Кэтрин бросила лишь у двери. — Кстати, Джеки: вы с Коулом наказаны. Три недели сидите дома.

Нам запретили выходить куда-либо, кроме школы. Никакого телевизора, никаких видеоигр и, разумеется, никаких друзей. Меня, сказать по правде, это не расстроило. Пересмотрю свои приоритеты. Настоящим же наказанием стало гложущее чувство вины. Оно сдавливало грудь, затрудняло дыхание и жаром обдавало щеки. И все же побег с Коулом был занятным и принес некоторое… освобождение. На несколько часов я позабыла о своей семье и словах Мэри. И вот эта мысль меня действительно пугала.

Я не понимала, как могла забыть об ощущениях столь же болезненных, как открытая рана? И в то же время мне не хотелось забывать подаренное Коулом новое и волнительное чувство, которому я не находила объяснения. Семья была силой, толкающей меня вперед. Нужно сосредоточить свое внимание на успеваемости и заявлении в Принстон.

Поездка в школу прошла ужасно. Каждая колдобина на дороге точно молотком ударяла по голове, но меня беспокоила не только боль. Большинство ребят не обижались на Коула за то, что он бросил их вчера после школы: видно, привыкли к подобному. Айзек поначалу расстроился, что Коул не взял его с нами, но, услышав от меня о трехнедельном наказании, передумал унывать. А вот Алекс меня избегал. Ни слова не сказал по дороге, а на стоянке поспешил в школу, не дожидаясь меня. Он злился, но ему придется терпеть меня на анатомии.

Когда я вошла в класс, Алекс сидел на своем обычном месте и с непроницаемым лицом смотрел строго вперед. Глубоко вздохнув, я пересекла кабинет и села рядом с ним. Он не шевельнулся и никак не отреагировал на мое присутствие. Вблизи стала заметна его бледная влажная кожа: он переживает за результаты теста?

— Как долго ты будешь меня игнорировать? — прервала я неловкое молчание.

Алекс поджал губы и ничего не ответил.

— Ну ладно, — я сгребла в руки свои вещи, — если так, то сяду на другое место.

— У меня в голове не укладывается, что ты прогуляла уроки с ним, — произнес Алекс.

— Я этого не планировала. Так получилось.

— Довольно странно услышать это от мисс У-Меня-Распланирована-Каждая-Секунда-Жизни. И не очень-то верится.

Как же меня достала эта треклятая война между братьями.

— Алекс, у вас с Коулом проблемы, но не втягивай меня в них. Не жди, что я не буду с ним общаться. Он всего лишь пытался меня взбодрить.

— Есть разница между обычным общением и совместной попойкой!

— Знаешь что, Алекс, — взбесилась я из-за его несправедливых обвинений, — если бы твоя чертова бывшая не была такой стервой, то я бы вообще не оказалась в подобной ситуации, — выпалила я и лишь потом осознала, что не хотела посвящать Алекса в нашу с Мэри конфронтацию.

— Что?

— Ничего. Неважно.

— Нет, я хочу знать, что она тебе сказала.

— А я не хочу об этом говорить, поэтому забудь.

Алекс явно собирался поспорить, но в класс вошел мистер Пайпер.

— Кто готов услышать свои отметки? — радостно поинтересовался он.

В ответ раздался дружный стон.

Следующие пятьдесят минут я слушала учителя вполуха. Нет, я пыталась ему внимать, но от Алекса исходила почти физическая волна ярости, и напряжение мешало мне сосредоточиться. После звонка Алекс вскочил со стула и унесся до того, как я собрала в рюкзак вещи. Остаток утра прошел ужасно, и к обеду я отчаянно жаждала передышки.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовался Коул на выходе из класса математики.

— Дерьмово, — буркнула я, поправив на плече лямку рюкзака, которая норовила соскользнуть. — Никогда больше не уговоришь меня на подобную глупость.

— Давай я искуплю вину обедом?

Я вздохнула.

— Слушай, Коул, это очень мило с твоей стороны, просто…

— Просто что?

— Мы с Алексом только начали ладить. Он общается с Ким, и ему понравились мои остальные друзья. И это важно, понимаешь?

Не знаю, когда именно я решила отдалиться от Коула. Возможно, после ссоры с Алексом, с которым чувствовала себя совершенно по-другому. Рядом с Коулом выстроенные мной стены шли трещинами, выпуская на свет незнакомую мне любительницу приключений. С Алексом было уютно, а не тревожно. Спокойно, а не как на вулкане.

— Не совсем. Поясни.

— Не секрет, что вы двое сейчас на ножах. Мне кажется, нам нужно… я не знаю… успокоиться? — Это была полуправда, но я не собиралась называть Коулу реальную причину того, почему нам нужно держаться на расстоянии. То, как меня волновало одно его присутствие рядом, пугало.

— Успокоиться? — повторил он, словно не вполне расслышал.

— Угу. Теперь понял?

— О, да, конечно.

— Класс. Тогда увидимся позже?

— Да, хорошо.

Нужно было спросить Коула, как добраться до компьютерного класса. После математики за мной всегда заходил Алекс, и мы шли в столовую вместе, но сегодня он не появился. Наверное, дуется и играет в «Собрание богов», а мне безумно хотелось сгладить острые углы между нами. Не сделаю этого — и буду злиться на себя за то, что позволила глупой выходке разрушить нашу дружбу.

Учителя пытались объяснить мне, куда идти, и тем не менее я потерялась. Уткнулась в широченные двойные двери, которые совершенно точно не вели в компьютерный класс, но все равно толкнула их, не зная, что еще сделать. Через огромное темное помещение тянулись ряды красных театральных кресел. Освещена была лишь сцена. Видимо, я попала в зрительный зал. Уже собираясь развернуться, уловила краем глаза движение: кто-то ходил туда-сюда по сцене.

— «Проговорила что-то. Светлый ангел, во мраке над моею головой[8]. — Это был Дэнни, и он читал пьесу, которую я знала наизусть. — Ты реешь, как крылатый вестник неба — вверху, на недоступной высоте…» — Не закончив своей реплики, он с досадой взъерошил волосы. Дэнни говорил с интонацией, показывающей, что он заучил каждое слово, но собственное исполнение почему-то расстраивало его.

— «Ромео, как мне жаль, что ты Ромео!» — произнесла я следующую реплику Джульетты, надеясь его вдохновить.

Голова Дэнни дернулась в мою сторону, и он впился взглядом в приближающуюся меня.

— «Отринь отца да имя измени, а если нет, меня женою сделай, чтоб Капулетти больше мне не быть».

— «Прислушиваться дальше… — прошептал Дэнни реплику Ромео, — иль ответить?» — он говорил придушенно, пораженный моим внезапным появлением.

Широко улыбнувшись, я хлопнула в ладоши:

— «Ромео и Джульетта»?

— Да. Весенняя пьеса этого года. Я не знал, что здесь есть кто-то, кроме меня.

Дэнни отвел взгляд и, сам того не понимая, дал мне возможность рассмотреть его лицо. Он обладал красотой Уолтеров, но не столь явной, к тому же вечно хмурился. Дэнни не уступал в привлекательности Коулу, но, чтобы увидеть это, пришлось приглядеться. Его красота не бросалась в глаза, она была тихой и мягкой.

— Прости, я не хотела помешать.

Дэнни переступил с ноги на ногу.

— Пыталась найти компьютерный класс.

— Он в другой стороне здания.

— Уже поняла, — вздохнула я. — У тебя главная мужская роль? Это здорово.

— Еще нет, — покачал головой Дэнни. — Итоговое прослушивание на следующей неделе.

— Уверена, ты получишь ее. — Я забралась на сцену и села на ее краю, свесив ноги. — Похоже, реплики ты все выучил.

— Сомневаюсь, — с горечью ответил он. — Я чувствую: не выходит. Мне трудно войти в роль, и эта сцена с балконом… — Дэнни вздохнул. — Для меня это самое важное прослушивание.

— «Ромео и Джульетта» — твоя любимая пьеса?

— Нет, но наш учитель актерского мастерства сказал, что спектакль придет смотреть его подруга, которая занимается поиском талантов.

— Тебе поможет, если кто-то будет читать реплики Джульетты? — постаралась я спросить непринужденным тоном. Это был наш с Дэнни самый долгий разговор с моего приезда в дом Уолтеров. — Я могу делать это, если хочешь.

На лице Дэнни отразилась неуверенность. По его мнению, я бы лучше прыгнула в бассейн с акулами, чем стала ему помогать?

— И ты это сделаешь?

— Ну, «Ромео и Джульетта» не самая моя любимая пьеса Шекспира, — решила я чуть-чуть помучить его, — но мне несложно уделить тебе время.

Дэнни не сразу потеплел ко мне. Сначала читал свои строки топорно, но на втором заходе сцены с балконом уже забыл о том, что с ним рядом я. Он превратился в Ромео, а я для него стала Джульеттой.

Прозвеневший звонок возвестил о конце обеденного перерыва. Дэнни покачал головой, словно пробуждаясь от грез. Ясно, почему он президент драмкружка. Дэнни не просто играет роль, он полностью вживается в нее, становясь на время другим человеком.

— Неплохо мы справились, правда? — спросила я, спрыгнув со сцены.

Дэнни последовал за мной и проводил меня до двери зрительного зала.

— Правда. У тебя хорошо получается. Никогда не думала играть в спектаклях?

— Да не дай бог! — засмеялась я. — Перед толпой я страшно нервничаю. Не понимаю, как ты это делаешь.

— О чем ты?

— Ты такой…

— Стеснительный? — спокойно подсказал Дэнни.

— Ага.

— Большинство считают меня недружелюбным. — Он сунул руки в карманы джинсов. — Мне просто сложно говорить с незнакомыми людьми.

— Мне тоже.

Дэнни одарил меня долгим взглядом.

— Неправда. Ты со всеми общаешься.

— Так у меня выбора нет. Я тут никого не знаю, — в моем голосе проскользнула печаль, и я поспешила сменить тему. — Если тебе сложно говорить с людьми, то как ты выступаешь перед целой толпой?

— Это другое.

— Как так?

— Во-первых, мне не надо с этой толпой взаимодействовать. Во-вторых, играя роль, я будто влезаю в чужую кожу, становлюсь другой личностью, и это придает мне уверенности. Как бы это объяснить… Толпа не может судить меня за то, какой я, ведь я всего лишь исполняю роль. На сцене вовсе не я, а человек, которым я притворяюсь.

— Логично. Но почему тебе не все равно, что о тебе думают другие?

Дэнни говорил так, словно все возненавидели бы его, узнай они, какой он на самом деле.

Он выгнул бровь.

— А почему тебе не все равно?

— Мне? О чем ты?

Да, я делаю все, чтобы выглядеть презентабельно, и слегка зацикливаюсь на успеваемости, но и то и другое — ключевые составляющие успешного человека. Я же не избегаю общения с людьми.

Дэнни мгновение смотрел в мои глаза, будто пытался что-то прочесть в них.

— Ни о чем, — наконец сказал он и отвел взгляд. Приоткрыл дверь, впуская в темноту зала луч света, струящийся расплавленным золотом. — Спасибо, что выручила. Это было суперкруто, но мне уже пора на урок.

— Точно, — растерялась я. Чего он вдруг замкнулся?

— Увидимся дома.

Дэнни вышел в коридор, дверь захлопнулась, и я осталась одна.

Глава 9

В субботу утром я начала осознавать последствия нашего с Коулом наказания.

— Как это я не поеду?! — орал Коул.

Мы с Натаном только вернулись с утренней пробежки и делали растяжку на лужайке перед домом. Секундой назад разъяренный Коул вылетел на улицу к отцу, загружавшему пикап вещами: палатками, спальными мешками, коробкой с посудой для приготовления еды на костре и всякими другими походными штуками.

— Я не говорил, что ты не поедешь, — ответил Джордж, оторвавшись от работы.

Дэнни с Айзеком, закреплявшие на крыше фургона Кэтрин каноэ, тихо посмеивались, бросая взгляды на Коула.

— Пап, я не могу пропустить турпоход, — непреклонным тоном заявил Коул. — Мы всегда ездим на природу… семьей.

Трюк с вызовом к сочувствию не удался. Джордж фыркнул.

— Коул, если хочешь ехать — вперед. Я дал тебе выбор. В чем проблема?

Проблема в том, что альтернатива Коулу не нравилась.

Вчера, придя днем из школы, я обнаружила, что Алекс не специально бросил меня на обеде. Ему стало нехорошо, и он вернулся домой с каким-то кишечным расстройством. Хотя все равно по-прежнему со мной не разговаривал. Уолтеры собирались в ежегодный турпоход, но, так как Алекс приболел, Кэтрин хотела, чтобы кто-то остался дома с ним. Перед нами поставили выбор: или мы с Коулом ухаживаем за Алексом — и тогда с понедельника с нас снимают наказание, или мы едем вместе со всеми — и наше наказание остается тем же, еще две недели изоляции.

Для меня выбор был очевиден. Я ненавидела походы. Меня передергивало от одной только мысли о ночевке на холоде, в окружении насекомых. Оставшись дома, я только выигрывала. Коул же бесился. Через две недели его с Дэнни день рождения, и он не собирался отказываться от развлечений вне зависимости от того, поедет он с семьей на природу или нет.

— Отстой, — буркнул он, когда мы провожали взглядами Уолтеров, уезжавших на двух под завязку набитых машинах.

— Мне жаль.

— Нет, тебе не жаль, — огрызнулся он, отводя взгляд от окна. — Ты и не хотела ехать.

Он всего лишь срывал свою злость на мне, но я все равно дернулась как от удара.

— Я в этом не виновата.

— Если бы ты так не напилась… — себе под нос пробубнил он.

— Не смей меня в этом обвинять, — окрысилась я. — Ты в любом случае прогулял бы уроки, поехала бы я с тобой или нет.

— Пофиг, — бросил Коул и вышел из комнаты. Хлопнула входная дверь — он отправился заниматься машиной.

Остаток дня мы избегали друг друга. Алекс в своей комнате играл в «Собрание богов», Коул заперся в гараже. Я пыталась делать уроки, но не могла сосредоточиться. В конце концов я устроилась на диване и включила мамину любимую мыльную оперу. Хотела найти детективный сериал, который смотрел Дэнни, но, похоже, тот шел только ночью.

Позже Коул вернулся, чтобы приготовить себе ужин. Разморозив себе пиццу, он плюхнулся на диван рядом со мной.

— Прости за утренний наезд. Я разозлился на отца, — извинился он и сунул в рот полкуска пиццы.

Видно, несколько часов работы с машиной прочистили ему мозги. Но я не собиралась его прощать. Коул взял за привычку срывать на мне злость, и мне это не нравилось. Я промолчала. Прожевав пиццу, он со вздохом поставил тарелку на стол.

— Я вел себя как засранец, Джеки. Ну что мне еще сказать или сделать?

Я пару секунд поразмышляла.

— Дай мне кусочек пеперони — и мы в расчете.

Поев, мы решили посмотреть кино. Коул ставил фильм, когда в кухню в поисках еды приплелся Алекс. Жадно глянув на последний кусок пиццы, он открыл буфет.

— Эй, Алекс, — позвал снова севший на диван Коул, — будешь смотреть с нами фильм?

Я вскинула взгляд, нетерпеливо ожидая ответа, но Алекс, заметив это, насупился.

— Я как бы занят тем, чтобы не быть сожранным скорпионьими троллями, но спасибо за приглашение. — И, взяв пакет с чипсами, удалился.

Наверху хлопнула дверь. Коул пожал плечами.

— Ему же хуже. Фильм классный.

Классный фильм в понимании Коула — слэшер «Одноглазый Джек». Я сразу поняла: потом долго заснуть не смогу. Пыталась объяснить ему, что фильмы ужасов не мое, но он лишь дразнил меня трусишкой, пока я нехотя не согласилась на просмотр. Закончилось все тем, что я вжалась в диван и зарылась лицом в плечо Коула, едва сдерживая крик. «Расчлененка» вызывала у Коула смех, и он развлекался тем, что гадал, кто помрет в фильме следующим. Я же пыталась спрятаться с головой под покрывалом. И, как будто фильма было мало, дом чуть ли не сотрясался от бушевавшей на улице грозы.

Я выглянула из-под краешка покрывала.

— Не выходи из дома! — крикнула глупой девице, медленно открывавшей дверь.

— Страшно? — ткнул меня пальцем в бок Коул.

— Нет, — неубедительно ответила я дрожащим голосом.

За спиной в окна бил дождь.

— Страшно, — засмеялся Коул и вернул свое внимание к экрану, как раз когда дурища в фильме вышла в ночь.

И тут замигали свет и экран.

— Боже мой! Он пришел за нами! — заверещала я, ткнувшись лицом в ближайшее доступное плечо — плечо Коула.

— Не страшно, значит?

— Ну… может, капельку.

— Не волнуйся. — Он поднялся с дивана, стянув с меня мою защиту — хлипкое покрывало, под которым я пряталась. — При сильных грозах всегда вырубается электричество. Отец годами пытается разобраться с этим.

— Ребят! — послышался голос Алекса. Он появился в кухне, освещая себе путь в темном доме фонариком на телефоне.

— Сюда, Алекс, — позвал Коул. — Пойду проверю, получится ли включить резервный генератор. Найдешь свечи на случай, если он не заработает?

— Хорошо, — ответил Алекс.

Коул направился к двери.

— Постойте, парни, — воскликнула я, вскочив с дивана. — Не оставляйте меня одну.

Алекс, остановившись, обернулся. Это знак следовать за ним? Я торопливо догнала его, и он продолжил путь… к двери в подвал. Мне слегка подурнело.

— Алекс, — постаралась не слишком нервно сказать я.

— Да?

— Свечи что, в подвале?

— Ага.

— Лучше я пойду с Коулом.

— Иди. Но чтоб ты знала: резервный генератор на улице в гараже.

— Подвал так подвал, — пробормотала я, спускаясь по ступенькам за Алексом.

— Мы закончим так же, как девчонка в фильме, который Коул заставил меня смотреть, — сообщила я Алексу по пути вниз.

— Она умерла? — спросил он, продолжив спуск.

— Пока еще нет. Но точно умрет.

— И?

— Ну что «и»? Мы тоже умрем.

Алекс замер на ступеньке.

— Джеки, это обычный подвал. Думаешь, мы держим тут монстров?

— Нет, но… — Я заколебалась.

— Ты боишься темноты? — предположил Алекс.

Я вздохнула.

— Есть такое. — Раньше не боялась, но с тех пор как меня мучают кошмары… тьма пугает меня.

— Надо взять свечи, чтобы больше не было темно. Хорошо?

— Хорошо, — промямлила я. Легче мне не стало.

Внизу Алекс взял меня за руку и повел налево. Я обалдело следовала за ним. Мы впервые заговорили после ссоры, и внезапное прикосновение меня огорошило. Мы пробирались сквозь лабиринт картонных коробок, и, когда Алекс резко затормозил, я ткнулась прямо в него.

— Прости, — шепнула я.

— Это мастерская папы. — Алекс вытянул руку с телефоном, чтобы я увидела, о чем он говорит. Я разглядела лишь контур открытой двери и больше ничего. — Свечи всегда лежат там.

Алекс вошел в мастерскую отца, я же замешкалась. Но меня словно ветром сдуло следом за Алексом, стоило в подвале раздаться какому-то жуткому стуку.

— Джеки, только ни в коем случае не…

— Боже мой, что это было? — выпалила я, захлопывая за собой дверь.

— Не закрывай дверь, — закончил Алекс.

— Что? — взвизгнула я.

— Не закрывай дверь, — со вздохом повторил он. Подергал ручку, но дверь не поддалась.

— Мы заперты? — ужаснулась я.

— Похоже на то. Этот замок сломан сколько я себя помню.

— И как нам быть?

— Подожди секунду.

Он бродил по помещению, открывая и закрывая шкафчики, пока не чиркнул спичкой. Заплясал огонек свечи, и мастерская осветилась.

— Вот так намного лучше.

— И что теперь? — спросила я.

— Напишем Коулу. Пусть придет за нами. — Алекс обошел комнату, держа мобильный в вытянутой руке. — Черт, нет связи. — Он щелкнул крышкой мобильного и спрятал телефон в карман.

— Свой я оставила наверху, — виновато призналась я.

— Ничего страшного. Ты же не знала.

— Что будем делать?

— Ждать, пока нас не найдет Коул. А пока… — Алекс поставил в центре мастерской бочку, водрузил на нее свечу и подвинул к импровизированному столику два стула. Затем отошел к одному из шкафчиков и начал шарить на полках.

— Что ты там ищешь? — Я осторожно опустилась на шаткий складной стул.

— Это! — ответил Алекс, улыбаясь во все тридцать два белых зуба, как будто выиграл в лотерею. В руках он держал потрепанную колоду карт. Вернувшись к «столику», он вытащил карты из обшарпанной картонной коробки. — В детстве я частенько сидел здесь, наблюдая за тем, как папа ремонтирует разные вещи. Если ему не удавалось что-то починить, он выходил из себя, доставал эту колоду и учил меня карточным играм.

— То есть твой отец, занимаясь починкой разных вещей, не додумался отремонтировать замок на двери?

— Он пытался. — Алекс сел, и на его лице заиграли тени от мерцающей свечи. — Я же не говорил, что он мастер на все руки. А заменить замок ему упрямство не позволяло. В общем, как правило, все заканчивалось тем, что мы играли с ним в карты.

— Мило. — Я склонила голову набок, чтобы рассмотреть рисунок на задней стороне карт. Он показался мне знакомым, и — точно! — когда Алекс перевернул их, я увидела небоскребы Нью-Йорка. Напоминание о доме было столь неожиданным, что у меня сдавило грудь. — Жаль, мой папа не обучал меня в детстве таким играм.

— Почему же он этого не делал? — Алекс тасовал карты, и его ладони двигались, смешивая их.

Вцепившись в край бочки, я размышляла, как лучше ответить на его вопрос. Откровенно говоря, у папы совсем не было свободного времени. Себастьян Ховард был занятым человеком и по возвращении домой всегда запирался в своем кабинете. Я отвела взгляд от Алекса. Очень хотелось быть честной с ним, но жалость Уолтеров — последнее, что мне нужно.

Пожав плечами, я сказала:

— Наша семья не особо увлекалась играми. Мы любили смотреть кино.

— Я научу тебя кое-чему, — наклонился ко мне Алекс.

Сдавая карты, он по-быстрому объяснял правила игры. Я взяла свою стопочку. Засаленные, мятые и грязные, карты оказались куда старее, чем я думала. К тузу пик липли пальцы — похоже, он побывал в виноградном желе.

Первые партии я сосредоточенно запоминала правила. Периодически спрашивала у Алекса, почему он пошел именно так, и он правдиво отвечал. Не считая этих уточняющих вопросов, играли мы молча. Алекс выиграл первый раунд, но потом я выработала стратегию и решительно настроилась обыграть его в следующем раунде. Сдав карты, я задала Алексу вопрос, терзавший меня с самого утра.

— Ты все еще злишься на меня?

Он как раз потянулся к верхней карте в оставшейся колоде. Замер и поднял на меня взгляд.

— Если злишься, то сейчас самое время об этом поговорить.

— Да нет, — ответил он и, немного помолчав, добавил: — Но мне бы очень хотелось знать, что сказала тебе Мэри.

— Речь идет о нас с тобой, а не о ней.

Прежде чем мы успели продолжить разговор, послышался отдаленный крик:

— Да где вы, черт возьми? — кричал Коул где-то в подвале.

Алекс метнулся к запертой двери.

— Мы тут! — заорал он.

После минутных поисков в темноте Коул нашел ключ, который их отец держал на крючке возле мастерской, и отпер дверь. Его волосы намочил дождь, мокрая футболка прилипла к плечам, обрисовав мускулистый торс, однако резервный генератор у него включить не получилось.

К моему огромному неудовольствию, поднимаясь по лестнице наверх со свечами в руке, Алекс поведал Коулу о том, как я заперла нас в мастерской.

— Не бойся, Джеки, — смеялся Коул, заходя на кухню, — мы защитим тебя от страшных монстров.

— Правда, что ли? — ворчливо отозвалась я. — И каким же образом? Будешь всю ночь охранять мою дверь?

— Не-а. — Он указал на гостиную. На полу валялись спальные мешки, подушки и одеяла. — Я подумал, что мы можем устроиться здесь, раз уж электричество не пашет.

Алекс повернулся к Коулу с улыбкой от уха до уха.

— Отличная идея.

— Круто. — Я постаралась не выдать голосом своего уныния. По шкале бедствий от сгоревшего тоста до глобального потепления происходящее можно было смело назвать катастрофой. Воображение нарисовало Хизер, от перспективы совместной ночевки с Алексом и Коулом расплывшуюся счастливой лужицей на полу. Но после месяца жизни с Уолтерами я знала: радоваться тут нечему. Эти парни — ходячая проблема.

В конечном счете я выбила для себя диван. Коул и Алекс чуть не подрались из-за кушетки. Коул, конечно же, вышел из спора победителем, и Алексу пришлось устраиваться на раскладном кресле.

Только я расположила как надо диванные подушки, как Коул начал расстегивать ремень.

— Ты что творишь? — зашипела я, отведя взгляд.

— Я сплю в трусах, — ответил Коул, с еле сдерживаемой улыбкой освобождаясь от штанов. Затем он потянул вверх футболку, оголяя свои как будто отфотошопленные кубики пресса. — Можешь смотреть, я не против, — добавил он, плюхнулся на маленькую кушетку и вытянулся. Его длинные ноги свесились с подлокотника.

— Я не смотрела, — огрызнулась я.

— Да, Коул, — поддержал меня наблюдавший за братом Алекс, после недолгих колебаний он тоже решительно сдернул с себя футболку, — не все девчонки без ума от тебя.

— Как скажешь. — Коул поерзал на диванных подушках. — Вот только когда ты оголял свой тощий торс, Джеки на тебя не глядела.

— Вы замолчите? — Слава богу, темнота скрыла мои вспыхнувшие щеки.

Невероятно, но парни послушались и оба заткнулись. Мы молча устраивались поудобнее в своих самодельных кроватях.

После долгого дня мышцы ныли, и я думала, что мгновенно усну, но вместо этого таращилась в пустоту, не в силах закрыть глаза: слишком остро ощущала присутствие Коула и Алекса по обеим сторонам от себя. Я была так напряжена, что, когда на лоб шлепнулась капля воды, чуть не заорала.

— Джеки, — сонно спросил Алекс, — что случилось?

— Кажется, потолок протекает. — Я вытянула руку ладонью вверх. И точно, спустя несколько секунд на кожу упала еще одна холодная капля.

— Схожу за кастрюлей. — Алекс зевнул, вылез из кресла и поплелся в кухню.

— Ложись сюда, — поднялся Коул и подхватил с кушетки подушку с одеялами.

— Не беспокойся за меня. — Я расстелила на полу свое одеяло. — Все нормально.

Конечно же, он не послушался и вскоре устроил себе на полу постель возле меня. Я кожей ощущала, что он лежит рядом, почти соприкасаясь со мной. На языке вертелось: «Ты не мог бы подвинуться?», но я прикусила его, не желая признавать того, как действует на меня близость Коула.

— Что тут происходит? — оторопел Алекс, вернувшись из кухни с кастрюлей.

— Не мог же я позволить леди спать на полу одной, — отозвался Коул. — Тут маньяки бегают на свободе.

— Чтоб тебя, Коул! — шмякнула я его подушкой. — Это не смешно. — Надо же было напомнить мне о фильме. Теперь я вообще не усну.

Алекс стоял столбом, переводя взгляд со своего раскладного кресла на пустое место на ковре справа от меня.

— Ясно, — протянул он, поставил кастрюлю под течь на диван и прошел к креслу.

С пола мне открывался вид на бушевавшую за окном грозу. Смотреть было особо не на что, но при каждой новой вспышке молнии я ожидала увидеть за стеклом стоящего с мясным тесаком Одноглазого Джека. Сердце стучало как сумасшедшее. Я уговаривала себя закрыть глаза, но не могла отвести взгляд от окна.

— Коул, — пискнула я, не выдержав.

— М-м-м?

— Не мог бы ты задернуть шторы? — И плевать, если он будет насмехаться надо мной.

— Запросто. — Он медленно поднялся и побрел к окну. Ему пришлось несколько раз дернуть за шнур, прежде чем шторы упали вниз.

Как только они скрыли улицу от моих глаз, я наконец спокойно вздохнула.

— Знаешь, — лег рядом Коул, — мне кажется, ты подняла меня только для того, чтобы еще раз полюбоваться моим идеальным прессом.

— Коул, заткнись, — произнесли мы с Алексом в унисон.

Он тихо засмеялся, и вновь воцарилось молчание. В наступившей тишине слышался тихий плеск капель, падающих в кастрюлю на диване. Коул рядом со мной сразу задремал, с его губ срывалось хрипловатое дыхание. Под повернувшимся на другой бок Алексом скрипнули пружины. Затем в темноте замаячила его фигура.

— Ты чего? — шепнула я.

Алекс бросил на пол одеяло.

— Кресло неудобное.

Он неловко стоял, ожидая моего разрешения лечь рядом.

— Понятно.

Видимо, такого ответа было достаточно: секундой позже Алекс вытянулся рядом со мной и почти мгновенно уснул. Во сне парни придвигались все ближе, и засыпала я, ощущая на талии руку одного и сплетясь пальцами рук с другим.

Воскресенье пролетело быстро. Парни утром позвонили Уиллу, и он разобрался с электричеством. Как только оно заработало, Коул, пока нет родителей, засел смотреть спортивный канал. Алекс пытался уболтать меня поиграть в «Собрание богов», но я не собиралась нарушать правила Кэтрин и Джорджа. Я читала в своей комнате, пока не зазвонил мобильный.

— Сэмми! — ответила я поспешно, увидев на экране мобильного ее имя.

— Привет, подруга. Чем занята?

— Ничем особенным. — Я встала с кресла, подошла к кровати и, рухнув на покрывало, прижала телефон к другому уху. — Готовлюсь к анатомии.

— Ты не меняешься, — поддела меня Сэмми.

Мне живо представилось, как она сидит на пушистом розовом ковре в нашей комнате, крася ногти на ногах.

— Ты живешь с кучей обалденных парней и, вместо того чтобы изучать анатомию в натуре по Коулу, сидишь в обнимку с учебником, как изгой.

— Я и так его натуру вижу, — проворчала я. — Вчера мы вообще спали вместе.

— Вы что?..

— Ой, как-то это не так прозвучало, — пошла я на попятный.

Но Сэмми уже понесло:

— Лучшая подруга отважилась на лишение девственности и даже не подумала мне утром позвонить? То есть переехала, и — вжух! — следующие пять лет от тебя ни слуху ни духу?..

— Боже мой, нет! — закричала я в телефон.

— Что нет? Не пять лет? А сколько? Мне, честно, уже кажется, что так оно и будет. Так и знай: я буду сталкерить за тобой в соцсетях — смотреть, жива ли ты еще.

— Не разыгрывай из себя королеву драмы.

— Шутишь? — расстроенно отозвалась Сэмми. — Это же и есть самая настоящая драма!

— Сэмми, — я понизила голос, чтобы меня слышала только она, — пожалуйста, успокойся. Речь не идет о лишении девственности или чем-то таком.

— О сексе, Джеки. Речь идет о сексе!

— Да-да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Не делала я этого.

— Оу, — отреагировала подруга после долгой паузы, — тогда о чем ты говорила?

— Под «спали вместе» я подразумевала «спали по соседству».

— Что ж, это не сенсационная новость. Мистер Элвис тоже спит со мной, когда не может устроиться на своей собачьей подстилке, а потом от его пуканья воняет вся комната. Но я же не делаю из этого целое событие.

— И я не делала, это ты шум подняла. Не знаю, просто… мне подобное непривычно. Что мне делать с этим, Сэмми?

— С этим ничего делать не надо. Надо делать что-то с ним. Схватить его за большие мужественные руки — они у него такие? — и показать, что ему может предложить Нью-Йорк.

— Ты можешь хоть минуту побыть серьезной? Я тут в смятении. Пытаюсь игнорировать его, а он делает что-то милое — например, чтобы меня взбодрить, устраивает экскурсию по ранчо, — и я просто… Гр-р-р! — Швыряю в противоположную стену подушку.

Сэмми вздыхает.

— Ладно, прости. Я слегка разволновалась от радости снова слышать тебя.

— Слегка?

— Ты хочешь обсудить происходящее с Коулом или нет?

— В том-то и дело. Я не хочу, чтобы между мной и Коулом что-то происходило. Мне нужно пережить как-то эти годы и вернуться домой.

— Значит, следующую пару лет, пока ты учишься в школе, у тебя не будет парня?

— Не знаю.

— Джеки, пусть ты в итоге и уедешь оттуда, но нельзя же из-за этого избегать сближения с другими людьми.

— Я не боюсь отношений, Сэмми. Проблема в нем.

— Почему?

— Потому что он шовинист до мозга костей. В школе у него по подружке на каждую перемену.

По правде говоря, это лишь оправдания. Признаваться в том, почему я страшусь происходящего между мной и Коулом, было тяжело.

— Ясно. Выходит, он шлюшка в штанах, — сделала вывод Сэмми. — Но это излечимо. Думай о его положительных сторонах. Я так поняла, что при желании он может быть душкой.

— Дело не только в этом, а в том… — Как же сложно озвучить свои мысли.

— В чем?

— Как у меня вообще могли возникнуть эти чувства? — Я зажмурилась. — Это неправильно после…

— После чего? — резко оборвала меня Сэмми. — После случившегося с твоей семьей? Тебе что, теперь непозволительно любить?

Меня ошарашила злость в ее голосе.

— Нет, конечно же, я так не думаю, но… — Глубокий вздох. — Тебе не кажется, что еще слишком рано?

— Боже, нет! — Подруга аж задохнулась от негодования. — Не существует инструкций, как правильно горевать. Может быть, романтические отношения тебе как раз пойдут на пользу.

— Почему?

— Они залечат душевную рану. И… не знаю, помогут жить дальше?

— Угу, — ответила я, хотя была не согласна с Сэмми. Почему она ведет себя так, будто меня необходимо лечить? Я здесь, в Колорадо, живу своей жизнью. Для исцеления мне не нужны отношения с парнями, во всяком случае точно не с Коулом.

В понедельник по приезде в школу мы выгрузились из машины, и нам с Дэнни пришлось ждать, пока остальные возьмут свои рюкзаки, поскольку наши лежали в самом низу общей кучи.

— Как тебе домашнее заточение? — спросил Дэнни.

Он впервые заговорил со мной со времени нашей репетиции в зрительном зале. Дэнни не игнорировал меня — кивнул утром, когда мы столкнулись с ним в коридоре. Просто он по натуре молчун.

— Неплохо. — Меня приятно удивило, что он сам завел со мной разговор. У нас явный прогресс! — Мы сидели без электричества, но я сделала кучу домашки.

Дэнни закинул на плечо рюкзак, и мы пошли к зданию школы.

— А ты как провел выходные? — попыталась я не дать увянуть разговору.

— Я не люблю походы.

— Правда? — пораженно воскликнула я. Мне думалось, все Уолтеры обожают отдых на природе. В конце концов, они выросли на ранчо.

— Меня безумно пугают все эти мерзкие ползучие жучки.

Я даже воздухом подавилась, на секунду поверив ему.

— Шучу, — поспешил меня успокоить Дэнни, однако сказал он это с суперсерьезной миной. — Насчет жучков, во всяком случае. Я не особый любитель природы.

— Ты живешь в глуши, — заметила я.

Он пожал плечами.

— В девятом классе наш драмкружок ездил на экскурсию в Чикаго. Вот это мне было по душе. Я бы хотел жить в городе.

— Да, есть что-то в оживленных шумных улицах и вечном движении. Они заставляют тебя почувствовать себя живым.

Дэнни смотрел на меня с выражением, которого я не могла понять, поэтому я продолжила:

— Если тебе понравился Чикаго, то от Нью-Йорка ты будешь в восторге.

— Нью-Йорк, — медленно повторил он.

— Да, лучший город на свете.

— Я получил роль, — сказал Дэнни ни с того ни с сего.

Я недоуменно моргнула на резкую смену темы.

— О, здорово, — отреагировала замедленно. — Поздравляю! Это замечательная новость.

— Спасибо, — ответил он и исчез, смешавшись с толпой школьников в коридоре.

Глава 10

Следующие две недели пролетели быстро, дни листались, похожие один на другой. Но нынешний отличался от прочих. Вернувшись из школы домой, я прямиком направилась в кухню, утром превратившуюся в пекарню. Миссис Уолтер доставала из духовки противень с печеньями — я их учуяла еще на крыльце, — а четыре других уже остывали на серебристых подставках.

— Привет, Джеки. — Кэтрин подхватила несколько печений лопаточкой. — Как прошел день?

— Хорошо, — машинально ответила я. — Потрясающе пахнет. В честь чего выпечка?

— Спасибо, милая. — Она выложила на тарелку с полдюжины печений. — Завтра очередь близнецов приносить угощение на футбольный матч. Кстати, о них: найдешь мальчишек? Давно их не видела.

— Конечно. Которых?

— О! — Кэтрин рассмеялась. — Зака и Бенни. На, возьми с собой.

Она вручила мне тарелку, и я пошла в комнату маленьких монстров, радуясь, что есть чем их задобрить. Стоило мне подняться по лестнице, как из своей комнаты высунул голову Зак.

— С шоколадной крошкой? — спросил он.

— Ага. — Я подняла тарелку над головой, чтобы Зак не достал. Как он не почувствовал запаха раньше? Аромат стоит на весь дом! — Получишь их, когда скажешь, где Бенни.

— Здесь. — Зак схватил меня за свободную руку и потащил в комнату. — Он тут с Паркер. Ребят, Джеки принесла печенья!

Меня мигом окружили, путаясь под ногами и требуя сладостей. Я чувствовала себя пловцом в открытом океане.

— Ладно, ладно! — нервно рассмеялась я.

Взяв себе одно печенье, я поставила тарелку на стол и отошла на безопасное расстояние. Они смели сладости в мгновение ока. Удивительно, что тарелку не съели.

— Скажи-ка мне, Джеки, — Паркер дочиста облизала пальцы, — ты умеешь играть в «Марио Карт» или видеоигры не для таких неженок, как ты?

Близнецы куда-то подевались — вероятно, убежали клянчить у мамы добавку, а мне выпала прекрасная возможность познакомиться с Паркер поближе. С моего приезда она ясно дала понять, что я ей не нравлюсь: то и дело ехидничала, что я вся такая девочка-девочка, словно это преступление какое-то, и однажды нарочно пролила газировку на мою любимую юбку. Найти бы с ней точки соприкосновения и наладить общение. Я была младшей сестрой и мало знала, как нужно вести себя старшим, но я обожала, когда Люси поддавалась мне и давала выиграть в играх.

— Давай попробую, — ответила я, плюхнувшись в кресло-мешок. — Только дай мне контроллер, не измазанный в шоколаде.

Поставив гонки, Паркер не поленилась объяснить мне, как играть, и показала, для чего нужна каждая кнопка. Позже, когда Боузер проскочил финишную линию, обогнав Принцессу Пич, Паркер радостно выбросила в воздух кулак.

— Да! — крикнула она, подпрыгнув от возбуждения. — Я снова выиграла!

— Ты чересчур хорошо играешь, — сказала я ей, сдерживая улыбку.

— Да нет, — закатила она глаза, — просто я вожу не как девчонка.

— Паркер! — заглянул в комнату Алекс. — Вот ты где. Мама зовет тебя вниз.

— Иду. — Она бросила контроллер на пол. — Скучно все время надирать тебе зад.

Мы проводили ее взглядами, и, как только за ней закрылась дверь, Алекс повернулся ко мне:

— Привет. Ты что здесь делаешь?

— Пытаюсь наладить контакт, — вздохнула я, наматывая на палец шнур от контроллера, — в чем не очень преуспела. Похоже, я ей не нравлюсь.

Алекс вошел в комнату и недолго помолчал, обдумывая мои слова.

— Дело не в том, что ты ей не нравишься. — Он сел рядом со мной. — Просто ей непривычно, что в доме живет еще одна девушка.

— Я бы на ее месте радовалась. — Разочарованная, я откинулась назад, обмякнув в кресле-мешке. — Ей всю жизнь приходилось уживаться с десятком парней. Неужели ей не хотелось, чтобы рядом была хоть одна девочка?

— Если ты не заметила, Паркер ни разу не женственная девочка. — Алекс поднял с пола брошенный сестрой контроллер и вытер с него шоколад.

Я выразительно поглядела на него:

— Заметила, но хотела понравиться ей. Мы тут как бы в меньшинстве.

— И это никак не изменится, как бы сильно вы с ней ни сблизились. Не заморачивайся. Она постепенно привыкнет к тебе.

— Да, наверное.

— Сыграем? Покажешь мне, чему научилась?

— Давай. — Я выпрямилась в кресле. — Только не поддавайся.

— Никогда. — Алекс покрутил контроллером. — Я хочу победить в честной борьбе.

— Удачи. — Мы выбрали себе персонажей.

— Мне она не понадобится. — Он, хмурясь, напряженно смотрел в экран телевизора.

Гонки начались с ревом моторов и скрежетом шин, и, в отличие от прошлого раза, мой карт пересек финишную черту первым.

Алекс швырнул контроллер.

— Невероятно!

— Говорила же, что тебе нужна удача, — подмигнула я.

Он сузил глаза, относясь с подозрением к моим новообретенным гоночным навыкам.

— Еще раз?

— Если снова хочешь проиграть.

— Ну все, тебе хана, — с решительным выражением лица заявил Алекс.

К несчастью для Алекса, я была чемпионкой в «Марио Карт». Следующие полчаса я обходила его каждым персонажем. Мне это было раз плюнуть. Люси в детстве только в нее и играла, и мы соревновались друг с другом каждый день после школы.

— Я нарочно давала Паркер выиграть, — объяснила я Алексу, когда он наконец сдался.

— Уже понял, — подавленно признался он. Его гордость была уязвлена. — Никому об этом не говори.

— Чего это?

— Того это. Конфиденциальная информация.

— Для тебя это так важно?

— Ты не понимаешь. Я король видеоигр. Меня никто не побеждает. Никогда. — Алекс недоверчиво покачал головой.

— Кого-то потеснили с трона! — Я поиграла бровями. — И я сделала это Принцессой Пич.

Он снова пораженно покачал головой и поднял на меня взгляд. Разозлился?

— Знаешь, ты такая милашка, — выдал он и, осознав, что брякнул, закрыл рот ладонью.

Я улыбнулась.

— Ты тоже неплох.

Алекс покраснел, сжал губы и отвел взгляд, явно расстроенный. Я подумала, что он уйдет, но вместо этого он глубоко вздохнул и сделал кое-что неожиданное: поцеловал меня.

Поцеловал неторопливо и ласково, нежными губами. Не сразу, но я все же ответила на поцелуй, обняв Алекса и вплетя пальцы в его волосы. В ушах стучал пульс. Я целуюсь с Алексом! Я никогда не думала о поцелуе с ним, поскольку видела в нем только друга, однако теплое чувство, расцветающее в груди и распространяющееся по телу, свидетельствовало о том, что наши отношения могут выйти за рамки дружбы.

Сэмми рассказывала мне о поцелуях всякие ужасы. Одного своего бывшего она называла Змеюкой. Целуясь, он любил, как змея, толкаться языком в ее губы. Другой ее кадр так слюнявился, что Сэмми сравнивала поцелуи с ним с лобызанием переспелого персика. После ее рассказов я страшилась первого поцелуя. Что, если тот, с кем я поцелуюсь, будет думать обо мне так же плохо? Однако с Алексом все эти мысли выскочили у меня из головы. Прикосновение его губ к моим, прижатая к моей щеке ладонь были приятны.

Алекс отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза, и в его собственных отражались сомнения. Я ободряюще улыбнулась. Сверкнув улыбкой в ответ, он снова притянул меня для поцелуя. Менее осторожного и более жадного. Обхватив меня за талию руками, он толкнул меня в кресло-мешок и вжался в мое тело своим.

— Джеки! — распахнул дверь Коул. — Паркер сказала, ты здесь…

Алекс отскочил от меня, но Коул уже увидел нас.

Мгновение стояла тишина.

Затем Алекс поднялся на ноги.

— Я могу уйти, если вам надо поговорить, — сказал он, смущенно почесав в затылке.

— Ни к чему, — ровным тоном ответил Коул. — Вы двое сейчас явно заняты. — Напоследок он бросил на меня взгляд и хлопнул дверью.

Завтрак на следующий день был по меньшей мере своеобразным. Коул нервировал меня, сверля взглядом поверх миски с хлопьями. Я мазала тост вареньем и неловко уронила на пол нож, заляпав линолеум земляничной жижей.

— Ты в порядке, Джеки? — Натан пихнул меня бедром, привлекая к себе внимание.

Мы стояли рядом у кухонной стойки: я — со своим завтраком, он — с коричневым картонным пакетом с обедом.

— Да. Просто немного устала. — Ложь. Но я не собиралась говорить правду перед навострившим уши Коулом. На самом деле я была взвинчена. Ночью почти не спала, а чувствовала себя так, словно напилась энергетиков Алекса. Из головы не выходили мысли о поцелуе и о том, как он повлияет на нашу дружбу. Что, если Алекс будет вести себя странно и не захочет больше со мной общаться? Мне не хотелось потерять его как друга, плюс как же неловко будет сталкиваться с ним дома. Наш спонтанный поцелуй уже казался мне ошибкой.

— Тогда хорошо. Ты помнишь, что нас из школы забирает мама?

— Что? — я вскинула на него пораженный взгляд. — Почему?

Скосив глаза на Коула, Натан шепнул:

— Подарки ко дню рождения. Забыла?

— Оу.

После вчерашнего происшествия у меня напрочь вылетело из головы, что завтра день рождения Коула и Дэнни. Мне нужно было купить подарки обоим. Коул же, видимо, решил держаться от меня на расстоянии. Обычно он предлагал мне ехать в школу вместе с ним и Ником, на что я неизменно отвечала отказом. Но сегодня, когда все двинулись к входной двери, он прошел мимо, даже не взглянув на меня. Не успела я спуститься со ступенек, как его и след простыл: черный «порше» Ника уже отъезжал от дома.

На уроках я пыталась придумать, чем задобрить Коула и как уладить возникшую проблему. Но, вот честно, что я могла сказать? «Прости, что застал меня целующейся с твоим братом»? Чем дольше я думала об этом, тем больше расстраивалась. Коул не имел ни малейшего права злиться на меня. Мы ведь с ним не встречаемся.

На залитую солнечным светом улицу я вышла убежденная: у меня нет времени разбираться с Коулом. Между мной и Алексом определенно что-то происходит. Мы не говорили с ним об этом на анатомии, поскольку я сильно разнервничалась, но, когда вошла в класс, Алекс одарил меня сияющей улыбкой. Надеюсь, она означала, что между мной и им ничего не изменилось, можно позабыть о поцелуях и дружить как прежде. А я сделаю вид, что ничего и не было.

— Всем привет, — сказала Кэтрин, опустив стекло, когда я подошла к ее фургону.

Оглянувшись, я увидела за собой с рюкзаками на плечах Алекса, Натана и Ли. Последний дышал мне в затылок.

— Коротышка! — отпихнул меня Ли, дернул переднюю дверь и запрыгнул внутрь.

— Это было грубо, Ли, — попеняла ему Кэтрин.

Племянничек не слушал ее, занятый поиском радиоканала по душе.

— Ничего страшного, — заверила я и открыла заднюю сдвижную дверь. — Мне все равно где сидеть.

Мы с Алексом заняли центральные места, Натан — заднее. Айзек, по обыкновению, не объявился. Как только мы расселись и пристегнулись, Кэтрин выехала со школьной стоянки в сторону шоссе. До торгового центра мы добирались пятнадцать минут, и, после того как выгрузились из фургона, Кэтрин дала наставления.

— Помните: у Зака и Бенни сегодня футбольный матч, так что времени у нас в обрез. Вы должны явиться сюда с подарками через полчаса — иначе пойдете домой пешком. И пожалуйста, — вздохнула она, — давайте в этом году обойдемся без неприличных презентов.

Ли слинял раньше, чем Кэтрин договорила. Алекс чуть не бегом отправился за подарками братьям, чтобы успеть заглянуть в свой любимый магазин видеоигр. Не зная планировки торгового центра и понятия не имея, что купить Коулу, я последовала за Натаном.

— Сюда. — Он вошел в магазин электроники и так целеустремленно повел меня через ряды с телевизорами, компьютерами и гаджетами, словно точно знал, куда идти. Оказалось, действительно знал. Мы остановились перед магнитолой с голосовым управлением. — Коул весь год ее разглядывает. Хочет поставить в машину, которую реставрирует. — Натан перевернул ценник. — Блин. Я надеялся, что на нее сделают скидку, раз вышла новая модель.

— Может, скинемся? — предложила я.

— Джеки, я и половину не потяну. И потом, мне еще Дэнни подарок покупать.

— Не волнуйся, — ответила я, думая о кредитке в своем бумажнике. — Заплати сколько сможешь.

Натан помотал головой.

— Нет, Джеки, это будет нечестно.

— У меня более чем достаточно денег, — заверила я его и, не убедив, добавила: — К тому же считай, ты выручил меня. Я понятия не имела, что купить Коулу. С моей стороны будет неправильно дарить магнитолу только от себя.

— Уверена? — Натан снова опустил взгляд на ценник.

Схватив коробку с полки, я кивнула:

— Абсолютно.

Следующим утром меня разбудил не будильник, а стук в дверь.

— Входите! — крикнула я, сев в постели.

— Доброе утро, Джеки, — в комнату вошел Натан. В руках он держал наш подарок Коулу, завернутый в синюю подарочную бумагу.

— Доброе утро, Натан. Что-то стряслось?

— Зашел сказать, что этим утром я на пробежку не выйду. Мама на дни рождения всегда печет черничные оладьи, и мы вместе смотрим, как именинники открывают подарки.

— Подарки вручают утром? — Я соскочила с кровати.

— Да. — Натан нахмурился. — Ты еще не подготовила подарок для Дэнни?

Вчера после покупки магнитолы для Коула Натан купил Дэнни первый сезон его любимого детективного сериала «Кровавый след». По обложке я узнала сериал, который мы с Дэнни смотрели бессонными ночами. Но то, что я хотела подарить Дэнни, нельзя было приобрести в торговом центре, и я планировала подготовить свой подарок после школы.

— Нет. — Я распахнула дверцу шкафа. — У вас принтер есть?

— Конечно. Один стоит в моей комнате. Увидимся за завтраком.

Я металась по комнате, спешно переодеваясь и собираясь в школу. Затем включила ноутбук. Когда система полностью загрузилась, достала кредитку и купила Дэнни подарок, после чего помчалась в комнату Натана распечатать его. Ни на открытку, ни на подарочный пакет времени уже не оставалось, поэтому я просто сложила распечатку пополам и спустилась в кухню.

— Доброе утро, Джеки, — приветствовала меня Кэтрин. Она переворачивала у плиты оладушки, поучая Джорджа, как делать свежий апельсиновый сок. Судя по представшей передо мной картине, Джорджу успешно удавалось выжимать сок на стойку, а не в кувшин.

— Доброе, — отозвалась я.

Дэнни с Коулом уже сидели за столом перед горой коробок. Рядом с ними пристроились Зак и Бенни. У них, видно, руки чесались поскорее развернуть чужие подарки.

— С днем рождения, ребят! — с улыбкой поздравила я Дэнни и Коула.

— Спасибо, Джеки, — просиял улыбкой Дэнни. Он впервые мне улыбнулся!

Коул еле заметно кивнул.

За кухонным столом устроились все, кроме Джека и Джордана, которые устанавливали камеру, чтобы заснять распаковку подарков. Я с удивлением заметила прислонившегося к стойке Уилла и еще больше удивилась девушке, которая стояла в его объятиях, положив голову ему на грудь.

Я села рядом с Натаном. Кэтрин поставила на стол огромную тарелку с беконом.

— Это Хейли? — шепнула я Натану на ухо, рассматривая черноволосую большеглазую девушку.

— Да, невеста Уилла. Они вместе учатся.

— Я так и подумала. — С приезда сюда я слышала много разговоров о предстоящей свадьбе.

Когда все до отвала наелись вкуснейшими оладьями Кэтрин, парни взялись распаковывать подарки. Коул начал первым. Дойдя до нашего с Натаном подарка, он потрясенно вскинул глаза.

— Ты купил мне магнитолу? — потрясенно спросил он Натана. — Я столько о ней мечтал.

— Мы купили ее с Джеки, — поправил брата Натан. — Рад, что угодили.

Коул, помешкав, кивнул мне:

— Спасибо.

— Не за что.

Затем настала очередь Дэнни. Почти во всех его подарочных коробках лежала одежда, но в одной — подарке Джека и Джордана — оказался самодельный купон на бесплатный «Мокрый Вилли».

— А что это такое? — поинтересовалась я, когда парни рассмеялись непонятной мне шутке.

Губы Джека изогнулись в дьявольской ухмылке.

— Давай покажу. — Он сунул палец в свой рот, а потом — мгновенно — в мое ухо.

— Фу! — оттолкнула я Джека. — Мерзость какая.

Пока я вытирала свое несчастное обслюнявленное ухо, парни хохотали, а Кэтрин отчитывала сына.

— «Мокрый Вилли», — ухмылялся Айзек, — это шутка. Когда слюнявый палец засовывают и проворачивают в ухе ничего не подозревающей жертвы.

— Отвратительно, — проворчала я и, все еще морщась, вручила Дэнни свой подарок. — Обещаю, у меня в подарок не такая гадость.

— Джеки, не нужно было ничего дарить, — ответил он, взял сложенный лист бумаги и открыл его.

Я молча наблюдала за тем, как его взгляд скользит по строчкам.

— Ты серьезно? — спросил Дэнни, наконец подняв на меня глаза.

— Еще как, — кивнула я.

— Ничего себе. — Шокированный, он покачал головой. — Спасибо тебе огромное!

— Что там? — потребовал Коул, вырвав лист из ладони Дэнни. Прочитал, и у него отпала челюсть. — Ого!

— Дай посмотреть, — выхватил лист Айзек. — Авиабилет? — взглянул он на меня.

— Не совсем. Купон на авиабилет. Дэнни сказал, что ему понравилось в городе и что он никогда не был в Нью-Йорке. Почему бы ему не поехать со мной, когда я летом полечу домой? Сходим с ним на бродвейские шоу.

Кэтрин пораженно ахнула.

— Джеки, милая… — Она поцокала языком. — Это слишком дорогой подарок на день рождения.

— Мам, — многозначительно посмотрел на нее Дэнни.

— Это ерунда, — сказала я ей.

— Ты уверена? — спросила она, прекрасно зная: деньги для меня не вопрос.

Я кивнула и тут же заметила, что все на меня таращатся.

— Что?

— У меня завтра день рождения, — заявил Айзек.

— Лжец, — обвинил его Джек, сложив руки на груди.

Айзек с ухмылкой ткнул его локтем.

— Я никогда не вру. Жду в подарок что-нибудь клевое. Но никаких слюнявых пальцев в ухе, понятно?

— Как насчет отбеливателя в твоем шампуне? — поинтересовался Джордан. — Мне всегда казалось, что тебе пойдет блонд.

— Мальчики, — прервала их Кэтрин, окинув сыновей предупреждающим взглядом.

— Джеки, — потянул меня кто-то за рукав. Посмотрев вниз, я увидела глазеющего на меня Бенни.

— Да?

— Подаришь мне на день рождения щенка? — спросил он.

Все засмеялись.

— Шикарный подарок, — сказал мне на анатомии Алекс.

— Спасибо, — тихо поблагодарила я.

Поездка в школу была неловкой. Впервые на моей памяти Дэнни болтал без умолку. Он без конца нахваливал подарок, а остальные парни втихую завидовали ему. Я уже начала подумывать, что переборщила с билетом.

— Честно говоря, — взволнованно прошептал Алекс, — если не считать приставки Xbox от родителей на прошлое Рождество, это лучший подарок, который кто-либо из нас получал.

— Правда? — теперь я чувствовала себя еще более виноватой. И мне не хотелось, чтобы миссис Уолтер злилась на меня за то, что я сделала ее сыну подарок, который они с мужем не могут себе позволить.

Алекс закивал.

— Полет в Нью-Йорк наверняка будет прикольным.

Я рассмеялась.

— Что прикольного в полетах?

— Не знаю, — разулыбался Алекс. — Мне всегда казалось, что летать прикольно.

Моя улыбка погасла.

— Ты никогда не летал?

— Не-а.

— Вы никогда не ездили куда-нибудь отдыхать?

— Мы постоянно бываем в походах. О, в прошлом году родители скопили денег на поездку во Флориду на их двадцать первую годовщину, но они ездили туда на машине.

Я почувствовала себя до крайности избалованной. Когда в Нью-Йорке становилось очень холодно, мама возила меня на выходные в Майами — понежиться на солнышке. Отдыхать во Флориде мне и в голову бы не пришло.

— А куда ездила твоя семья? — спросил Алекс.

Секунду я молчала. Не признаваться же ему, что я объездила Европу, Южную Америку и даже Азию.

— Куда получалось, — передернула я плечами.

— Да ладно, расскажи. — Алекс тихонько пихнул меня локтем в бок. Я не ответила, и он нахмурился. — Ну чего ты?

— Мне не по себе. Я не знала, что мой подарок наведет столько шороха. Мне кажется, ребята завидуют Дэнни. — Я промолчала о том, что не знаю, как вести себя теперь с остальными.

— Джеки, — серьезным взглядом уставился на меня Алекс, — ты сделала Дэнни замечательный сюрприз. Не страшно, если некоторые и позавидуют.

— Ты так думаешь? — посмотрела я ему в глаза.

— Ага. А еще я жду от тебя крутой подарок на Рождество.

— И какой же? — усмехнулась я.

— Всего лишь шлем Дарт Вейдера с двойной подписью.

— Это что такое?

— Фанатская фигня, — засмеялся Алекс. — И всего лишь один из самых дорогущих сувениров «Звездных войн».

— Тогда придется тебе расстараться и быть со мной лапочкой.

— Может, начну с того, что приглашу тебя сегодня вечером повеселиться?

В груди чуть не лопнуло сердце. Он же не свидание имеет в виду?

— Куда? — спросила я, не поднимая глаз, перелистала тетрадь по анатомии до чистого листа и проставила дату в правом углу.

Алекс недолго помолчал.

— Сегодня устраивается вечеринка, — делано непринужденным тоном сказал он. — Пойдем туда вместе? — И, увидев на моем лице сомнение, добавил: — Ну, как друзья.

Я думала, что, услышав от него эти слова, расслаблюсь, но, когда желудок ухнул вниз, осознала: возможно, совсем не этого мне хотелось. Может, нужно было дать Алексу шанс?

Уже собираясь согласиться, я обратила внимание на то, что он избегает моего взгляда. Подозрительно.

— Кто устраивает вечеринку? — решила уточнить я.

— Мэри, — выпалил Алекс. — Но если расскажешь мне, что она ляпнула тебе, то мы все уладим.

Я покачала головой.

— Прости, Алекс, но нет.

Может, мне стоит перестать представлять всякие плохие вещи, к которым могут привести наши отношения, и дать ему шанс. Но не на вечеринке его бывшей подружки. Не после ранивших меня слов. Алекс не уговорит меня туда пойти.

— Ну пожалуйста, Джеки. Я не понимаю, почему ты делаешь из этого такую проблему.

— Ты отстанешь от меня с вечеринкой, если узнаешь, что она сказала? — не выдержала я.

— Конечно, — поспешил заверить он.

— Она тыкнула мне в лицо смертью моих родных.

— Что? Зачем?

— Чтобы сделать мне больно. Потому что ты подружился со мной.

Глава 11

После школы нас ждал приготовленный Кэтрин ужин. Мы собрались за столом и спокойно ели. В этот раз, слава богу, обошлось без змей.

— Кто-нибудь принесет мне молоко? — спросил Айзек, подняв пустую чашку.

Джордж выгнул бровь:

— Что случилось с твоими ногами? Лакеев тут нет.

— Джеки, — обратился ко мне Бенни, — а вам за ужином прислуживали лакеи?

Айзек, пытавшийся незаметно выхлебать молоко из стакана Коула, от смеха забрызгал им весь стол.

— Нет, Бенни, — ответила я, — у нас не было лакеев.

— Эй! — возмутился Коул, заметив свой пустой стакан в руке Айзека. — Это было мое молоко!

— Ролл тоже был твоим, — невозмутимо отозвался Айзек, запихнув половину себе в рот. — М-м-м, вкуснота.

Когда все поели и убрали со стола, я пошла к себе делать домашнюю работу. Сегодня в доме будет скучновато, так как большая часть ребят пойдет на вечеринку к Мэри, но позже мы, возможно, посмотрим с Джеком и Джорданом кино.

В коридоре стоял шум: парни собирались. Под дверь просочился аромат одеколона. В конце концов суматоха переместилась вниз, и, стоя у окна, я провожала взглядом забравшихся в пикап и отъезжающих парней. Я со вздохом рухнула на постель, не обращая внимания на раскрытую на столе тетрадь по математике. Хотя я сама решила никуда не идти, в душе чувствовала себя брошенной. Мне хотелось бы провести вечер с Алексом и Натаном.

Стоило этой мысли пронестись в голове, как моя дверь с грохотом распахнулась.

— Подъем! — скомандовал Коул, влетев в мою комнату.

— Э-э-э? — Что он здесь делает? Почему не уехал с братьями?

— У нас мало времени. — Коул сдернул меня с кровати и потащил к шкафу. Открыв его, начал рыться в моей одежде. — Нет, нет, нет, — отодвигал он вешалку за вешалкой. — У тебя нет ничего классного?

— Это? — указала я на свое любимое платье.

— Похоже на обивку для кресла. — Коул отпихнул платье в сторону. Оно соскользнуло с вешалки и свалилось на пол.

— Это «Шанель»! — ахнула я, подхватив его.

— У нас есть победитель, — проигнорировал меня Коул. — Вот, надевай.

У меня воздух в легких заледенел, когда я увидела, что он держит: черное платье мини с серебристой пряжкой на поясе. Не мое. В мой шкаф откуда-то затесался клубный наряд сестры.

— Прием! Земля вызывает Джеки, — помахал Коул платьем у меня перед лицом.

— Я не могу его надеть, — сдавленно произнесла я. — Оно не мое.

— Поскольку я почти на сто процентов уверен, что это платье не Айзека и не Дэнни, то, скорее всего, оно твое.

— Это платье моей сестры, — объяснила я. — Не знаю, как оно попало в мои коробки для переезда.

— Оу. — Коул уронил руку с платьем. — Тогда иди прямо так, в чем одета.

— А куда мы? — спросила я, уже зная ответ.

— На вечеринку, — весело заявил Коул. — И ты идешь со мной.

И вот опять это чувство — то самое, которое делало меня смелой в присутствии Коула. Столь захватывающее и непреодолимое, что я как в дурмане позволила ему вывести меня из комнаты и посадить в машину.

Ник припарковался в переулке у дома Мэри Блэк, и только тогда я осознала, что снова напрашиваюсь на неприятности. Мне нельзя внутрь. В последний раз, когда я пошла на поводу у Коула и рискнула, все закончилось плохо.

На вечеринке так громко играла музыка, что ее бит ощущался даже за закрытыми дверями. Я сложила руки на груди, отказываясь расстегивать ремень безопасности.

Коул закинул в рот жвачку.

— Мне тебя на руках отнести? — поинтересовался он. — Поверь, я так и сделаю.

Я молча таращилась в лобовое стекло и не шевелилась. Если придется, просижу так всю ночь. Мало того что приехала в дом Мэри, так еще и Алекс подумает, будто я отказала ему, чтобы явиться на вечеринку с его братом.

Коул вздохнул, дернул ручку двери и вышел из машины. Я покосилась на него и увидела, как легкий ветер ерошит его светлые волосы. Коул двинулся к капоту автомобиля, и я улыбнулась: сдался. Однако он лишь перебросился парой слов с Ником. Пожатие их рук на миг переросло в мужское полуобъятие и завершилось дружеским похлопыванием по спине. Улыбка сошла с моего лица, когда Коул рысцой обогнул машину и открыл дверь с моей стороны.

— Вылезай, — с серьезным лицом велел он.

— Коул! — получилось очень жалобно. — Я сказала Алексу, что не пойду на вечеринку. Он расстроится, если я сейчас заявлюсь.

— Но это же не моя проблема, верно? — Коул потянулся, чтобы расстегнуть на мне ремень безопасности. — Скажи ему, что передумала.

— Я серьезно, Коул. Это не смешно.

Он не ответил. Обхватил меня руками, вытащил из машины и забросил себе на плечо.

— Опусти меня! — закричала я.

Коул пинком закрыл дверь.

Мы привлекли внимание стоявших на крыльце ребят. Я молотила по спине Коула кулаком, а он, смеясь, нес меня к дому.

— Коул Уолтер, ты умрешь мучительной смертью, если не поставишь меня сейчас же на землю! — угрожала я.

Мы поднимались по ступенькам, провожаемые странными взглядами.

— Прошу прощения, — сказал Коул ребятам, торчавшим у двери со стаканчиками в руках. — У меня тут сбежавшая со свидания девушка.

— Мы не на свидании! — прошипела я.

Но Коул уже заходил в дом и ухом не ведя в ответ на мои возражения. Он поставил меня на пол только после того, как закрыл за собой дверь.

— Видишь? — громко спросил он, перекрикивая музыку, и потрепал меня по голове. — Ничего ужасного не случилось.

— Тебе все шуточки… — начала я, но меня перебили.

— Джеки!

Повернувшись, я увидела вышедшего из толпы Алекса.

— Ты же сказала, что не пойдешь.

— Я бы и не пришла, но твой несносный братец…

— Пригласил ее на вечеринку, — закончил мою фразу Коул, обнял меня за талию и ухмыльнулся брату.

— Ты что творишь? — зашипела я, отталкивая его. — Свали.

Но он вцепился в меня мертвой хваткой, впившись пальцами в бок.

— Ты пришла с ним? — На щеках Алекса заходили желваки.

— Это не совсем так, — попыталась объяснить я. Внутренности стянулись тугим узлом. Я чувствовала, что опоздала с оправданиями.

— Да ладно тебе, Джеки. — Коул наклонился и прижался губами к моему лбу. — Не нужно лгать о нас. Алекс понимает. Да, братишка?

Конец. Он все испортил.

Алекс прожигал нас взглядом, и от него волнами шло напряжение. Видя обвинение в его темных глазах, я неосознанно ощетинилась.

— Принесу нам выпить? — спросил Коул. Уголки его губ изогнулись в легкой усмешке, в которой не было ни капли тепла. — Сейчас вернусь.

Он убрал свою руку, а вместе с ней словно вынул из меня позвоночник. Он разом лишил меня и опоры, и сил. Ноги подкосились, и я вскинула руку, чтобы опереться о стену. Коул разрушил наши с Алексом отношения — дружбу или нечто большее — за какую-то пару минут? Он победил с такой легкостью?

— Алекс… — начала я. Это не сойдет Коулу с рук. — Послушай меня. Он притащил меня сюда. Я не хотела приходить.

Алекс ехидно фыркнул, гневно раздувая ноздри.

— Думаешь, я реально поверю в эту гребаную ложь? Хотела тайно обжиматься с Коулом? Хотя бы имей совесть признаться в этом!

— Мне не в чем признаваться. Я говорю правду, — отозвалась я, стараясь не обращать внимания на просачивающийся в вены страх, из-за которого сердце колотилось с каждой минутой быстрее.

— Знаешь, я поверил тебе в первый раз. — Светлые волосы упали на глаза Алексу. Он имел в виду тот вечер, когда я вернулась с Коулом вдрызг пьяной. — Как там говорят? «Обманешь меня раз…»[9]

Судорожно пытаясь собрать разбегающиеся мысли, я шагнула к нему навстречу.

— Пожалуйста… — Остальные слова застряли в горле, поскольку Алекс отвернулся и смешался с толпой. Я слепо смотрела ему вслед остекленевшим взглядом.

— Что она здесь делает? — спросил кто-то.

Вопрос привел меня в чувство, и я увидела стоящую внизу лестницы Мэри с коктейлем в руке. Ее собранные в свободный пучок волосы создавали над головой золотистый нимб. Ноги на шпильках, обтянутые длинной розовой юбкой, казалось, росли от ушей. Такое ощущение, что в ее комнате проходил девичник: на ступеньках за ней выстроилась вереница подружек. Они смотрели на меня презрительно, насмешливо кривя губы.

Теперь на меня многие пялились, некоторые — перешептываясь. Я с отчаянием огляделась, надеясь увидеть знакомые лица: Натана или Райли, пусть даже Айзека, — но вокруг были одни незнакомцы.

— Я спросила: что ты делаешь в моем доме? Тебя не приглашали.

Пока я оглядывалась, Мэри подошла вплотную ко мне и стояла, злобно уперев руку в бедро.

— Я… — слова не давались.

Все вокруг смотрели на меня, и по комнате шли шепотки. У меня перехватило дыхание. Перед глазами расплывалось, в ушах стучал пульс. Охваченная паникой, я резко развернулась и выскочила за дверь, прежде чем Мэри скажет что-то еще.

На крыльце протиснулась сквозь кучу ребят и побежала. Холодный ночной воздух обжигал горло, и вскоре я уже хватала его ртом, задыхаясь. Кислород почему-то не доходил до легких, и я с трудом проталкивала его внутрь. Я бежала куда глаза глядят. Куда угодно, только подальше от места, которое, по-видимому, душило меня.

Достигнув конца района, увидела знакомый знак: «Вест-Уолнат-Хиллз приветствует вас в Эвансдейле, Колорадо!» Возле него я остановилась, согнулась пополам и, вцепившись в колени ладонями, попыталась отдышаться. Слезы горячим потоком текли по лицу, руки дрожали.

— Черт! — В венах пульсировала ярость. Я зло ударила ногой по камешку на дороге, и он улетел, подпрыгивая на асфальте. Словно чувствуя мою боль, поднялся порывистый, хлесткий ветер. — Ненавижу тут все! — крикнула я. — Почему мне нельзя просто вернуться домой?

Мне ответил лишь ветер.

Натан — наверное, единственный из мальчишек Уолтеров, который не испытывал ко мне ненависти.

Когда он разбудил меня следующим утром для совместной пробежки, я, если честно, растерялась. После случившегося вечером я ждала всеобщего игнора, поэтому планировала весь день проваляться в постели. Даже собиралась сказать Кэтрин, что плохо себя чувствую. Вчера она приехала за мной, после того как я позвонила ей в слезах, и по дороге неоднократно спрашивала, что случилось, но я молчала как рыба.

— Ты чего пришел? — проворчала я, натянув на голову одеяло. — Не слышал, что случилось вчера?

— Естественно, слышал, — снова сдернул он с меня одеяло. Натан был в своей тренировочной одежде: спортивных шортах и майке-борцовке, — и нетерпеливо подпрыгивал на месте, готовый к пробежке.

— Почему не злишься на меня?

— Я же не идиот, — весело ответил он, — и достаточно хорошо знаю обоих братьев, чтобы сложить два и два, когда слышу их россказни. Ты ни в чем не виновата.

Я обняла себя руками, избегая смотреть на него.

— Как мне все исправить?

— Ну, для начала подними себя с кровати и выйди на пробежку.

Было приятно осознавать, что хотя бы один человек на моей стороне. Однако я не побежала с Натаном: настроение не то.

Как мне теперь жить тут? С самого начала было сложно, а теперь?.. Учебный год скоро закончится, и я застряну на этом глупом, отрезанном от цивилизации ранчо с парнями, которые будут играть со мной в молчанку все лето.

Я бросила взгляд на часы. В это время внизу уже обычно начиналась суета, но сейчас в доме стояла гробовая тишина. Я со стоном скинула с себя оставшиеся покрывала и тихо, чтобы не издать ни звука, опустила ноги на пол. Скривилась от скрипа половиц, на цыпочках подошла к двери и выглянула в коридор. Двери в других комнатах были закрыты. Странно. Я задумчиво отступила.

Привезя меня вчера домой, Кэтрин открыла окно в моей комнате, чтобы не было духоты. Поэтому я и услышала встревоженный крик внизу. Он раздался неожиданно, разбив на осколки утреннюю тишину. Я метнулась к окну посмотреть, что происходит, и увидела идущего с поля Коула с чем-то тяжелым в руках. Он был в рабочей одежде, выполнял обычную работу на ранчо.

— Айзек, помоги! — крикнул он.

Только тогда я заметила Айзека, торчащего на крыльце в одних боксерах. Он тайком курил.

— Натану плохо!

Услышав имя Натана, я внимательно взглянула на Коула, и у меня выбило из легких весь воздух. В его руках безвольно лежал Натан.

— Тетя Кэти! — в панике заорал Айзек. — С Натаном что-то случилось. Нужно вызвать скорую!

Не медля ни секунды, я натянула штаны с футболкой и ринулась вниз. Айзек в кухне помогал Коулу занести Натана в дом через заднюю дверь. Ожидание било по нервам, и к тому времени, как белый фургон, завывая сиренами и сверкая мигалками, прикатил к дому, в кухне уже собралась вся семья.

— Что случилось? — спросил Дэнни. Мы с ним наблюдали за тем, как Натана на каталке загружают в скорую. — Что с ним?

— Не знаю, — ответила я. Поперек горла стоял ком. — Я услышала крики… Коул нес его и… Боже… — Я попятилась, опустилась на кухонный стул и свесила голову между ног, тяжело дыша. Мысли унесли меня в день аварии, но теперь среди лиц моих погибших родных мелькало и лицо Натана.

Это невозможно. Только не это.

— Идем, Джеки, — потряс меня за плечо Дэнни. — Айзек завел пикап. Мы едем в больницу.

Голова кружилась, но я послушно поплелась за ним. Мыслями я была в другом месте, в милях отсюда. И ни разу за время поездки в больницу не подумала о том, что должна была чувствовать неловкость, сидя рядом с Алексом. Это не имело никакого значения. Я думала лишь о том, что могу потерять еще одного дорогого мне человека.

Никто не понимал, что произошло. По словам Коула, он вышел из конюшни и нашел Натана без чувств. Единственное, что приходило в голову: Натан споткнулся на бегу, упал и потерял сознание. Однако и это предположение казалось абсурдным.

Айзек домчал нас до больницы чуть ли не быстрее скорой помощи. Мы высыпали из машины в ту же секунду, как он припарковался. Пересекли галопом стоянку и заполонили вестибюль. Потрясенная медсестра указала нам, где приемный покой.

После страшной спешки и паники время в приемной тянулось мучительно медленно. Мы молча сидели на неудобных стульях, надеясь поскорее услышать от доктора, что с Натаном. Коул мерил шагами приемную. Кэтрин тихо плакала, положив голову на плечо Джорджа. Айзек так сильно стучал ногой по полу, что странно, как не проделал в нем дыру.

Наконец к нам вышел мужчина в белом халате.

— Кэтрин Уолтер? — спросил он, подняв взгляд от планшета.

— Да, — надтреснутым голосом отозвалась она, подскочив со стула, — это я.

Представившись доктором Гудманом и высказав положенные любезности, до которых никому не было дела, он сообщил нам долгожданные новости.

— Ваш сын Натан очнулся. С ним все будет хорошо, — улыбнулся он Кэтрин.

Раздался коллективный вздох облегчения.

— Господи, спасибо! — схватилась за грудь Кэтрин. — Можно его увидеть?

Доктор помедлил.

— Состояние Натана стабильно, — продолжил он, но, судя по его взгляду на Кэтрин, сказал не все и осторожно подбирал слова. — Сначала нам нужно кое-что обсудить. У вашего сына тяжелое сотрясение мозга. Нам нужно сделать еще несколько анализов, но предварительный диагноз таков: Натан упал и ударился головой в припадке.

— В припадке? — пораженно повторил Джордж. — Как это возможно?

Доктор Гудман объяснил Уолтерам, что припадок Натана был вызван чрезмерной нейронной активностью мозга — хроническим неврологическим расстройством, называемым эпилепсией. Еще он объяснил, что, хотя эпилепсией страдают пятьдесят миллионов человек, у многих из них припадок случается всего раз в жизни.

— Пожалуйста, дайте нам с ним увидеться, — взмолилась Кэтрин, выслушав доктора.

— Конечно. — Он оглядел приемную и, увидев, сколько нас, добавил: — Только члены семьи.

Все поднялись и последовали за ним. Я поплелась за ребятами, не зная, что делать. Меня пустят к Натану? Видя, как парни один за другим скрываются в палате, решила: плевать на слова доктора. Одним человеком больше, одним меньше — без разницы. Но только я хотела юркнуть в палату, как мне заступил дорогу Ли.

— Куда собралась? — хмуро поинтересовался он.

— К Натану, — довольно решительно ответила я.

— Не слышала доктора? Только члены семьи.

— Ли, перестань, — в моем голосе прозвучала обида. — Я живу с вами. Считай, член семьи.

— Джеки, — медленно произнес он с жесткостью в глазах, — даже если ты будешь жить с нами всю свою жизнь, ничего не изменится. Ты никогда не станешь членом нашей семьи.

Я отвернулась от него, давая словам проникнуть в сердце. Он прав. Мне тут не место.

— К тому же, — прошипел Ли, — это ты виновата в том, что Натан оказался здесь.

— Что? — выдохнула я, не веря своим ушам, и развернулась к Ли, хотя на глаза навернулись слезы.

Наши взгляды встретились. В его глазах читалась злость.

— Что слышала, — протянул он. — Этого бы не произошло, если бы ты вышла на пробежку с Натаном. Но тебе же было некогда, ты распускала нюни из-за того, что, видишь ли, больше не нравишься Алексу.

Его слова были точно пощечина.

— Нет, — покачала я головой, убитая его обвинением, и в ужасе отступила.

Ли брезгливо изогнул губы.

— Уходи, Джеки, — бросил он.

И я ушла.

Это место — последнее, где меня будут искать. Не знаю, как я оказалась здесь, но Уилл всегда при встречах относился ко мне хорошо. Он снимал в городе маленькую однокомнатную квартиру, всего в пятнадцати минутах ходьбы от больницы.

Я была здесь однажды, когда Кэтрин попросила нас с Коулом завезти коробку с подписанными ею приглашениями на свадьбу Уилла и Хейли. Мы заезжали сюда месяц назад, и я боялась, что не найду нужного дома. Однако жилой комплекс находился прямо возле главной дороги, и, увидев его, я вздохнула с облегчением.

На стук никто не ответил. Испугавшись, что дома никого нет, я постучала сильнее. Дверь открыл заспанный Уилл.

— Джеки? — прищурился он на дневном свете. Обычно собранные в хвостик, его светлые волосы рассыпались по плечам. — Что ты здесь делаешь?

— Прости, Уилл, не хотела тебя разбудить. — Я нервно сцепила руки за спиной. — В первую нашу встречу ты сказал, что при необходимости я всегда могу обратиться к тебе.

Он широко распахнул дверь:

— Входи.

С единственным окном в комнате и крепко задернутыми шторами, погруженная во тьму квартира Уилла напоминала пещеру.

— Устраивайся. — Уилл закрыл дверь, лишив помещение единственного источника света.

Я осторожно пошла к очертаниям чего-то, похожего на диван, и умудрилась добраться до него, лишь раз стукнувшись обо что-то ногой.

— Кофе будешь?

Уилл мастерски двигался в темноте, ориентируясь по электронным часам на микроволновке, как моряк ночью — по созвездиям.

— Не откажусь.

Уилл включил в крохотной кухоньке свет. Пока он возился там с кофейником и кружками, я рассматривала комнату. Помимо дивана и столика, о который я ударилась ногой, тут стояло раскладное кресло, выглядевшее так, словно сядешь на него — и оно развалится. Еще тут был книжный шкаф — пустой, не считая коллекции малюсеньких кактусов. Единственной новой вещью, похоже, был телевизор с плоским экраном, висевший на стене прямо напротив меня.

— Сливки? Сахар? — спросил Уилл.

— Только сливки.

Послышалось тихое позвякивание ложки, размешивающей сахар, хлопнула дверца холодильника, и из кухни вышел Уилл с двумя чашками горячего дымящегося кофе. Подав одну из них мне, он сел в то самое кресло. Удивительно, но оно не развалилось.

— Итак, что произошло? — Уилл еще не сделал ни глотка кофе, но выглядел проснувшимся.

Смысла ходить вокруг да около не было.

— Натан в больнице, — насколько возможно спокойно произнесла я.

— Что? — Слава богу, Уилл поставил свою чашку на кофейный столик, а то бы уронил ее себе на колени. — Несчастный случай на ранчо?

— Не совсем. У него случился припадок. — Увидев ужас на лице Уилла, я добавила: — Не волнуйся. Доктор обещал, что с Натаном все будет хорошо.

Уилл недоверчиво покачал головой.

— Но из-за чего?

Я помедлила.

— Сказали, у него эпилепсия.

— Но… он еще совсем юный.

— Это не зависит от возраста.

— Знаю, просто… — Уилл умолк, закрыв лицо ладонями.

— Мне очень жаль.

Он так долго сидел окаменев, что я вздрогнула, когда он внезапно встал и его кресло протестующе скрипнуло.

— Остальные в больнице?

— Думаю, да.

— Хорошо. — Уилл схватил со столика ключи. — Мне нужно переодеться и потом… Постой-ка… — Он замер, уставившись на меня. — А ты почему здесь? Как ты сюда добралась?

— Дошла пешком, — поморщилась я.

— Почему?

Я молчала, отведя взгляд. Ни за что не передам Уиллу слова, сказанные мне Ли.

— Джеки, ты в порядке?

Я вздохнула.

— Мне было невыносимо находиться в больнице. Мысль о том, что Натан пострадал… Мне это напомнило об…

— Об аварии, — шепотом договорил за меня Уилл.

— Да. — Это не было ложью. Когда Коул внес бессознательного Натана в кухню, меня с головой захлестнул страх потерять еще одного дорогого мне человека.

— Боже, Джеки. Мне так жаль.

И я расплакалась. Дала волю теснящим грудь, душащим меня рыданиям. Я плакала из-за пустого и равнодушного взгляда Коула на вечеринке Мэри; из-за убитого взгляда Алекса, увидевшего меня с Коулом; из-за случившегося с Натаном и жестоких слов Ли; из-за потери родных и дома. Я плакала, понимая, что не должна это делать. Уилл узнал о том, что его брат попал в больницу, но вынужден сидеть со мной, успокаивая меня.

— Тш-ш-ш, все будет хорошо, Джеки.

Будет ли?

Рыдания, видно, так вымотали меня, что я уснула. По пробуждении ощутила стянутую на щеках от соленых слез кожу и прилипшие к лицу волосы. От лежания на диване затекла шея. Я по-прежнему находилась в квартире Уилла, но она опять была погружена во тьму, и я ничего не видела.

— Уилл, — позвала я слабым голосом.

— Он в больнице.

Щелкнул выключатель, и стоящая рядом с диваном лампа осветила сидящего в кресле Коула. Под его глазами залегли круги, волосы на затылке встали торчком, словно он пытался заснуть в кресле и никак не мог удобно устроиться. Увидев его, я снова почувствовала печаль.

— Откуда ты здесь? — спросила я.

— Уилл поехал навестить Натана. Он не хотел оставлять тебя одну, поэтому позвонил мне.

Я легла на спину, чтобы не смотреть на Коула. После того как я задремала, Уилл накинул на меня покрывало, и теперь я натянула его до подбородка, словно защищаясь.

— Но почему ты здесь? — перефразировала я свой вопрос.

— Потому что беспокоился за тебя.

Я натянуто рассмеялась.

— Вот только, пожалуйста, не нужно лгать.

— Зачем мне это делать?

— Коул, перестань делать вид, будто не было ни вчерашнего вечера, ни инцидента на вечеринке. Мне сейчас не до этого.

— Я знаю, — вздохнул он.

— Хорошо. Тогда должен понимать, что я хочу побыть одна.

— Джеки, пожалуйста, выслушай меня, — проигнорировал Коул мои слова. Он говорил едва слышно, словно ему было так же больно, как и мне.

Я стиснула зубы, но не перевела на него взгляд.

— Я пришел извиниться и отвезти тебя домой.

Задумавшись, я молчала. Могу ли я назвать дом Уолтеров своим? Последние недели ранчо и правда стало ощущаться домом, но после происшествия на вечеринке и разговора с Ли я поняла: нет, это не мой родной дом.

— Джеки, прошу, не молчи.

— С чего мне ехать куда-то с тобой? — отозвалась я. — Последние две поездки принесли мне одни проблемы.

— Понимаю. Наверное, я ранил твои чувства, но…

— Наверное? — Я резко села и впилась в него злобным взглядом. Его слова послужили искрой, от которой все внутри полыхнуло, и я сузила глаза, стараясь не взорваться. — Я потеряла семью, пересекла страну, чтобы жить с чужими людьми, терпела ваше дерьмовое отношение! А ты «наверное» ранил мои чувства?

Я думала, Коул взбеленится, но он лишь повесил голову.

— Прости, — тихо сказал он.

— Что? — приложила я ладонь к уху. — Не слышу тебя.

— Прости меня. Я был придурком.

— Придурком, значит? — Если он так извиняется, то выходит у него паршиво. — Ты очень уж строг к себе, Коул, — съязвила я.

Он гневно раздул ноздри.

— Эй, я тут пытаюсь извиниться.

Я не ответила, и Коул тяжко вздохнул.

— Похоже, я ревновал, — наконец произнес он, вперив взгляд в лохматый ковер.

— Ревновал? — эхом повторила я.

— Да. — Он явно колебался, продолжать или нет. Затем пояснил: — К Алексу.

— А как же все твои девчонки? Эрин, Оливия и другие?

— В том-то и дело. — Коул с отчаянием сжал кулаки. — У меня нет чувств ни к одной из них. Просто… я не знаю… Я словно подстраиваюсь под ожидания друзей, их видение того, какой я и как должен себя вести. Алексу же все дается легко, само собой.

У меня вырвался смешок.

— Все дается само собой ботанику Алексу, а не суперзвезде Коулу? — горько спросила я.

— Да. — Коул посмотрел мне прямо в глаза. — Если дело касается отношений, то да. Он ведет себя естественно, и у него прекрасно все складывается.

— Прекрасно? А как насчет Мэри?

— Слушай, — Коул вскинул ладони, — знаю, я могу быть тем еще засранцем, но, клянусь, никогда бы не поступил так с Алексом. Мэри сказала, что он бросил ее. Узнав, что все было как раз наоборот, я сразу сказал ей проваливать.

Я не нашлась с ответом.

— Джеки, — продолжал Коул, — я не должен был затрагивать твои чувства и втягивать тебя в это, но, видя, как вы с Алексом сближаетесь, не хотел… — Он замолчал, пытаясь подобрать подходящие слова. — Я вел себя эгоистично и боялся остаться…

— Один? — закончила я за него.

— Да, — кивнул он. — Боялся остаться один.

— Добро пожаловать в мою жизнь, — грустно сказала я.

Коул полчаса уговаривал меня поехать с ним домой. По дороге к ранчо я спросила, как себя чувствует Натан.

— Нормально. — Коул отвлекся от дороги, бросив на меня взгляд. — Спрашивал о тебе.

Я промолчала. Чувствовала себя виноватой за то, что не была рядом с Натаном.

— Если хочешь, могу завтра отвезти тебя к нему.

— Хорошо, — коротко ответила я, и после этого Коул понял, что я не хочу говорить с ним. Я еще злилась на него, но на ссору сил не было.

Стоило пикапу остановиться у дома Уолтеров, как я открыла дверь и выпрыгнула из машины.

— Джеки, подожди! — крикнул Коул, но я уже спешила к дому.

Меня тянуло пойти в комнату Алекса и Натана. В последний месяц в их наполовину чистой, наполовину захламленной спальне я проводила большую часть своего времени. Она стала моим убежищем, местом, где мне было уютно. И постеры на ее стенах стали столь же привычны, как роспись в моей собственной комнате. Но там будет Алекс. И скорее всего, злой на меня. Нет уж, лучше побыть одной.

Уолтеры не беспокоили меня. Все, кроме Кэтрин, вернулись из больницы домой на обед, но в доме по-прежнему стояла тишина. Еще не отошедшие от шока, обычно шумные дети притихли. Днем в поисках Джека и Джордана ко мне заглядывала Паркер, но даже ей было не до насмешек.

Я не спустилась ни на обед, ни на ужин, но в семь часов вечера ко мне постучались. Алекс приоткрыл дверь плечом. Он нес поднос с тарелкой томатного супа и сырным сэндвичем.

— Проголодалась? — указал он взглядом на еду.

Его приход меня удивил, но я не сдвинулась с места. События дня истощили меня душевно, и я лишь пожала плечами. Внутри было пусто, но не из-за недостатка еды.

— Можно войти?

— Входи.

Алекс осторожно, чтобы не пролить суп, пересек комнату и, поставив поднос на стол, встал возле постели, сунув руки в карманы. Открыл рот, собираясь что-то сказать, и закрыл, передумав. Он не знал, с чего лучше начать разговор, а я не собиралась ему помогать. Я молчала, терпеливо наблюдая за ним.

— Джеки, я очень сильно извиняюсь, — наконец сказал Алекс. Выглядел он таким же измученным, какой себя ощущала я. С его лица сошли краски, и почему-то непривычная бледность заставляла поверить ему. Однако ни боли, ни обиды это никак не умаляло.

— Два извинения за день? Чудеса. И кто у нас тут поработал волшебником? — Сарказм вырвался сам собой, но был оправдан. Оба парня вели себя как Джекилл и Хайд. Вчера ненавидели меня, сегодня просили моего прощения.

Плечи Алекса напряглись.

— Натан, — ответил он.

— Правда? Расскажи-ка. — Учитывая состояние Натана, верилось в это с трудом.

— Узнав, что тебя нет в больнице, он разозлился. Попросил, чтобы в палате с ним остались только мы с Коулом, а потом наорал на нас. Реально наорал. Медсестра чуть паническую атаку не словила, услышав его крики.

Мне сложно было представить отчитывающего братьев Натана, на больничной койке, с капельницей в руке, но мысль об этом вызвала невольную улыбку.

— И что Натан сказал?

Лицо Алекса приобрело багровый оттенок.

— Что я круглый идиот, если считаю, что ты хотела причинить мне боль, — тихо признался он.

— Для парня с сотрясением мозга Натан чрезвычайно сообразителен, — заметила я, даже не пытаясь быть вежливой. Меня снова огорчало то, как охотно Алекс поверил разыгранной Коулом сцене. Он правда считал меня настолько жестокой?

— Прости, — понурился Алекс. — Я понимаю, это не оправдание, но я ужасно расстроился из-за того, что ты не пошла на вечеринку, и к тому же выпил. А потом вдруг ты являешься с ним. У меня в голове помутилось.

— А знаешь, какая мысль билась в моей голове, когда Коул тащил меня в дом? — Правда слетела с моих губ раньше, чем я осознала свои слова.

— Нет, — неуверенно отозвался Алекс. — Какая?

— «Что подумает Алекс?»

— Хочешь, чтобы мне совсем погано на душе стало?

— Нет, — смягчилась я. — Хочу, чтобы ты знал.

— Знал что?

— Что я думала о тебе.

Пора признаться: после нашего поцелуя при мыслях об Алексе у меня трепетало сердце. Но почему, я никак не могла понять, и это сбивало с толку. Да, Алекс — очень привлекательный парень, в ответ на его обворожительные улыбки невозможно не улыбнуться самой, но рядом с ним меня никогда не бросало в жар, как с одним конкретным человеком. В то же время Алекс — заботливый и надежный. Я словно знала его всю свою жизнь. С ним я чувствовала себя как дома.

— Я отреагировал неадекватно, — покачал он головой, будто дивясь на самого себя, и, не дождавшись ответа, поднял взгляд. — Ты сможешь меня простить?

— Уже простила. Ты ведь не намеренно причинил мне боль. Увидел нас с Коулом вместе и решил, что повторяется ваша история с Мэри.

— Но? — спросил Алекс.

— Но это случилось вчера. Рана еще свежа.

— Понимаю. — Алекс закусил губу.

Мы оба какое-то время молчали, затем он встрепенулся.

— А если я попробую загладить свою вину?

— Попробуй. — Мои губы тронула легкая улыбка. — Как именно?

— После возвращения из больницы я закончил читать «Сон в летнюю ночь». Мы могли бы посмотреть вдвоем одну из его экранизаций.

Это было так продуманно и мило, что я позволила себе улыбнуться в полную силу.

— Думаю, это будет не слишком мучительно, — изобразила я безразличие.

— Отлично! Где твой ноут?

Мы нашли экранизацию конца девяностых, и Алекс устроился рядом со мной на постели. К концу просмотра моя голова покоилась на его груди.

— Как тебе? — спросила я, когда пошли титры.

— Хм-м-м? — Алекс перебирал мои волосы, и я ощущала каждый его вздох от мерно поднимавшейся и опадавшей груди.

— Фильм понравился?

— Если честно, — рука Алекса замерла, — я смотрел его краем глаза.

— Что? — Я села, чтобы заглянуть в его лицо. — Почему?

— Меня кое-что отвлекало, — ответил он и, не дав мне спросить, что именно, продолжил: — Можно мы серьезно поговорим?

На его лице читалось волнение, но рука снова коснулась моих волос и мягко убрала пряди за уши. От прикосновения мозолистых пальцев к коже по спине пробежала дрожь. В глубине души я знала, о чем Алекс заговорит. Я кивнула. Сердце в груди гулко забилось, и в тишине комнаты Алекс, наверное, слышал его стук.

— Джеки, — начал он серьезным тоном, словно собирался произнести важную речь.

Я смотрела на его губы. Гладкие и словно выточенные из мрамора, они напоминали о нашем поцелуе в кресле-мешке.

— Знаю, вопрос будет глупым, но я все равно его задам. На вечеринке, увидев тебя рядом с Коулом, я разозлился не из-за повторения моей истории с Мэри. Я разозлился на себя — за то, что опоздал. Решил, что Коул меня опередил.

— Я не услышала вопроса.

— Подожди, до него дойдет. — Алекс глубоко вздохнул. — Я пытаюсь объяснить, что должен был задать тебе этот вопрос еще в тот день… ну, когда мы играли в «Марио Карт». — Он замолчал, густо покраснев. Затем выпалил: — Джеки, ты будешь моей девушкой?

Вот он, вопрос, который я боялась услышать после нашего поцелуя, поскольку не знала, как на него отвечать. Но теперь, как только он прозвучал, внезапно поняла, что решение уже принято. С Алексом мне уютно и хорошо. С ним я могу расслабиться. Вчера на вечеринке я испугалась, что потеряла его, и теперь не собиралась отступать.

Я ответила Алексу поцелуем.

На следующее утро Паркер взялась преследовать меня. Это было очевидно. Обычно она усиленно избегала меня, порой даже демонстративно покидала комнату, стоило мне войти, а сегодня за завтраком села рядом со мной. В ванной, пока я выпрямляла волосы, она минут десять чистила зубы. Открыв позже дверь своей спальни, я обнаружила ее торчащей в коридоре.

— Что делаешь, Паркер? — поинтересовалась я, скрестив руки на груди и вопросительно подняв брови.

Она улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки.

— Жду.

— Чего?

— Гнева Коула. — Я не поняла ее ответа, пока до нас не донеслась ругань снизу. — Черт! — буркнула Паркер, услышав сердитые крики. — Я надеялась, он сагрится на тебя, а не на Алекса.

Она понеслась вниз на голоса, и я бросилась за ней. Когда мы добежали до гостиной, Джордж уже разнимал Коула с Алексом.

— Да что с вами двумя такое? — потребовал он ответа, прожигая взглядом сыновей. Он крепко держал обоих за шкирки, отстранив друг от друга. Алекс довольно ухмылялся, несмотря на разбитую, окровавленную губу, а Коул готов был взорваться от ярости.

— Он первый в драку полез, — объяснил Алекс. — Кинулся на меня ни с того ни с сего. Понятия не имею, чего он взбесился. — Довольный тон выдавал, что сказана лишь половина правды.

— Это так? — повернулся Джордж к Коулу.

— Он ведет себя как придурок.

— И поэтому его надо бить? Боже, Коул, не знаю, что с тобой в последнее время творится. — Джордж покачал головой. — Еще одна драка — и весь следующий месяц будешь чистить стойла в конюшне. Понял меня?

Коул кивнул, и Джордж отпустил обоих парней. Как только он ушел, Коул тут же подскочил к Алексу.

— Теперь мнишь себя крутым? — прорычал он брату в лицо. — Запомни: ты выиграл первый раунд. И мы прекрасно знаем, что окончательная победа всегда остается за мной.

Ухмылка на лице Алекса дрогнула, в глазах всколыхнулась темнота.

— Ребят, — нерешительно позвала я.

Услышав мой голос, Коул ничего не сказал и широким шагом покинул комнату.

— Ничё се, — раздался за спиной голос Ли.

Я обернулась. Оказалось, позади меня за произошедшей сценой наблюдали все Уолтеры.

— Во дела. — Айзек издал пораженный смешок. — Не ожидал такого.

— Ты проиграл, — бросил Ли брату. — Плати.

Айзек потянулся в карман за бумажником. Вытащил двадцатку и сунул в руку Ли. Дэнни стоял рядом с ним, и на его обычно невозмутимом лице было написано изумление. У меня появилось неприятное чувство, что в драке каким-то образом виновата я. По венам побежал страх, и я приблизилась к Дэнни.

— Что здесь случилось? — шепнула ему.

Он мотнул головой, словно не собираясь отвечать, затем схватил меня за локоть и потянул к террасе у бассейна, где нас никто не мог подслушать. Объяснил, что вчера вечером Алекс растрепал всем, кроме Коула, что я его девушка. Он будто умышленно спровоцировал Коула. И утром, когда Коул обо всем узнал, получил ту реакцию, которой и добивался.

Разъяренный Коул остаток воскресенья провел в гараже, ремонтируя свою машину.

На следующий день в школе Алекс вел себя ничуть не лучше. После урока анатомии, когда мы вместе вышли из класса, он страстно поцеловал меня возле своего шкафчика, обняв рукой и тесно прижав к себе. Сначала я приняла это за романтический настрой, но потом он отстранился и кинул взгляд поверх моего плеча. Проследив за ним, я увидела стоящую в кругу подружек Мэри с убийственным выражением лица.

Обед принес одну головную боль. Райли, Хизер и Скайлар забросали нас с Алексом вопросами, стоило только сесть за стол. Они мучили нас целых полчаса, и, в то время как Алекс был не против, мне хотелось, чтобы новость о наших отношениях улеглась и все стало по-старому. Ким — единственная, от кого я ожидала нормальной реакции, — не появилась.

После уроков я вернулась домой настолько уставшей, что легла вздремнуть, чего никогда себе днем не позволяла, и проспала так долго, что вечером никак не могла уснуть. Поэтому сразу уселась в постели, услышав стук в дверь.

— Джеки, не спишь? — шепнул Алекс, заглянув в комнату.

— Не-а, — отозвалась я.

— Можно войти?

— Конечно. Что случилось?

Он тихо прикрыл дверь и на цыпочках подошел к постели.

Я взглянула на часы. Уже полночь.

— У тебя есть черная одежда? — спросил Алекс.

— В шкафу лежит, — кивнула я. — А что?

— Доставай. — Его губы растянулись в улыбке.

— Зачем? — Я направилась к шкафу и, порывшись в футболках с длинными рукавами, нашла старую школьную кофту с вышитым на кармане именем.

— Всеобщим голосованием мы решили, что ты должна присоединиться к нашей ежегодной традиции.

— Какой? — спросила я, натягивая черные штаны.

— В конце каждого года мы обматываем туалетной бумагой дом директора школы.

— Тш-ш-ш, — шикнул Айзек, когда все столпились в его с Ли комнате.

Алекс пояснил, что из их комнаты легче всего тайком выбираться из дома, поскольку у окна растет огромный дуб.

— Все взяли по рулону туалетной бумаги? — спросил Коул, остановив взгляд на каждом… кроме меня.

— Ага, — поднял свой рулон Дэнни. — Я еще прихватил пластиковые вилки, которые мама купила к нашей вечеринке в честь окончания школы. Можно утыкать ими двор.

— Зачет! — Ли дал пять двоюродному брату.

— Джеки, что у тебя на лице? — шепнул Алекс, глядя на меня.

— Боевая раскраска. — Я достала из кармана тюбик с черной подводкой. — Дать?

— А давай! — сверкнул он улыбкой.

Я с хлопком открыла крышку и медленно нарисовала под каждым глазом Алекса две черные линии.

— Эй, я тоже хочу! — увидев это, воскликнул Айзек.

— Ну ладно, — улыбнулась я. — Кто еще хочет?

Парни закивали и дождались, пока я нанесу боевую раскраску на всех. Единственным, кто воздержался, был Коул.

— Это так по-детски, — ответил он на мой вопрос, красить ли его.

Обиженная, я сунула подводку в карман и отвернулась от Коула.

— Все слушают меня, — попытался заполнить неловкое молчание Айзек. — Слезаем вниз и бежим к пикапу.

Дэнни кивнул, открыл окно, перелез на дерево и начал спускаться.

— Смотри, как он это делает. — Алекс указывал, за что брат хватается руками и куда ставит ноги.

— Следующий! — тихо крикнул снизу Дэнни.

Коул быстро вылез из окна. Следом выбрались Ли и Айзек.

— Готова? — спросил Алекс, когда я подошла к подоконнику.

Почувствовав прохладу ночного воздуха, я застегнула кофту на все пуговицы.

— Наверное, — ответила я нервно.

— Не волнуйся, это легко.

Я поднялась на подоконник и осторожно ухватилась за ветвь дуба.

— Правильно. Продолжай, — подбадривал Алекс.

Глубоко вздохнув, я соскользнула с подоконника и прилипла к стволу. Медленно поставила левую ногу на толстую ветку пониже.

— Мы тут не можем ждать всю ночь, — недовольно проворчал кто-то внизу. Похоже, Коул.

— Не слушай его, — шепнул Алекс. — Он просто бесится до сих пор.

Алекс помог мне спуститься, подсказывая, куда ставить ноги. Ступив на мягкую траву, мы сразу направились к ожидавшим нас ребятам.

— Вы не торопились, — буркнул Коул.

Алекс бросил сумку с туалетной бумагой в кузов пикапа.

— Заткнись, Коул, — хмуро отозвался он.

— Умолкните оба, — велел Айзек. — Цапайтесь на здоровье, когда вернемся, а сейчас дайте уехать по-тихому, чтобы нас не поймали.

Коул с Алексом зло зыркнули друг на друга, но, слава богу, промолчали.

— Нужно дотолкать пикап до дороги, — сказал Дэнни.

— Дотолкать? — удивилась я. Он же тяжелый.

— Да, а то у мамы слух о-го-го. Если мы хотим уехать отсюда, то мотор нужно заводить уже на дороге.

Парни выстроились позади красного пикапа.

— Готовы? Раз, два, три! — скомандовал Коул.

Ребята разом толкнули автомобиль. Несколько минут — и они дотолкали пикап от дома до дороги.

— Ура! — закричал Алекс, как только машина оказалась на асфальте. — Едем!

Мы загрузились в пикап, Коул завел мотор, и автомобиль рванул в ночь.

— Так, Айзек, Дэнни, на вас — задний двор. — Коул кинул на землю черную спортивную сумку, расстегнул ее и бросил ребятам по рулону туалетной бумаги.

Мы все сгрудились у трехэтажного дома директора Макхейла. Тот располагался достаточно далеко от дороги, но Коул на всякий случай припарковал пикап в квартале отсюда.

— Он огромный, — шепнула я стоящему рядом Алексу. — И тут так много деревьев.

Алекс с улыбкой кивнул.

— Идеальное место для туалетнобумажного пранка.

— Вы потише не можете? — зашипел Коул, глядя на меня.

— Можем, мистер Босс, — ответил Алекс. — Дай нам работу.

Коул кинул ему коробку с вилками:

— Кто-то должен заняться газоном.

— Я — с ним, — подхватила я Алекса под руку. Не хватало еще остаться наедине с Коулом или Ли.

— Это вряд ли. — Коул схватил меня за руку и потащил прочь. — У меня для тебя работенка посерьезнее.

Несколько минут спустя я таращилась на задний балкон дома.

— Ни за что, — сложила я руки на груди.

— Нужно, чтобы это сделал кто-то легкий, — пояснил Коул. — Обычно с этой задачей справлялся Натан, но поскольку он временно не у дел…

— Ладно! — Я вырвала у него рулон.

— Хорошая девочка, — ущипнул меня за щеку Коул.

— Пошел ты, — буркнула я, развернулась и ухватилась за увитую розами решетку.

— Осторожнее, не сломай ее, — наставлял Коул, пока я проверяла, выдержит ли нижняя планка мой вес. Уверившись, что решетка не рухнет вместе со мной, поднялась выше. Оказалось, это все равно что взбираться по лестнице.

— Ай! — вскрикнула я, уколов палец о шип розы.

— Тише ты! — шикнул снизу Коул. — Хочешь, чтобы тебя поймали? Наверху их спальня!

— Знаю, знаю. Ты мне раз пятьсот уже об этом сказал, — проворчала я, пососав палец с капелькой крови. — Лучше бы перчатки дал.

— Перестань ныть и лезь дальше, — отозвался он.

Я стиснула зубы, чтобы не отбрить его. Добравшись до верха, осторожно перелезла через перила на балкон. Стеклянную раздвижную дверь на нем закрывали со стороны спальни шторы, но мое сердце бухало как сумасшедшее. Казалось, обитатели дома видят и слышат каждый мой шаг, поэтому я поспешила по-быстрому обмотать балкон белой туалетной бумагой.

— Перила обмотай, — наставлял меня Коул.

— Да-да, — пробормотала я себе под нос. Сам бы делал, раз такой умный.

— Джеки, слышишь меня? Обмотай перила.

Глянув вниз, я насмешливо отсалютовала ему.

Закончив с перилами, отступила полюбоваться на дело своих рук. Споткнулась о туалетный рулон и упала спиной на балконную дверь. Вскочила с выпрыгивающим из груди сердцем и затаила дыхание: меня услышали? Директор Макхейл, скорее всего, в своей спальне, спит в нескольких футах от меня.

Вокруг стояла тишина, и я с шумом выпустила воздух из легких. Рано обрадовалась. Ночной воздух прорезал рев сигнализации. Я вылупила глаза. У дома охранная сигнализация! От страха ноги словно приросли к полу.

— Какого хрена, Коул? — закричал Ли. — Что она там делает?

— Джеки! Спускайся! — орал, перекрикивая сирену, Алекс.

Опомнившись, я перемахнула через перила и начала спускаться по решетке.

— Быстрее, — закричал кто-то.

Уже почти в самом низу послышался треск — кофта зацепилась рукавом за решетку.

— Джеки, нужно скорее уезжать! — подгонял Айзек.

— Я застряла! — воскликнула я, пытаясь высвободить рукав.

— Кто там? — раздался из-за двери спальни глубокий голос.

— Оставь кофту тут, — посоветовал Алекс.

Но стянуть ее мешала бьющая меня дрожь. Оказавшийся вдруг рядом Коул выдернул меня из кофты.

— Идем. — Он спрыгнул на землю.

— Но моя кофта, — обернулась я к решетке. — Она же осталась.

— Черт с ней. Я тебе новую куплю. — Коул схватил меня за руку и потянул под покров деревьев.

— Проклятые дети! — ругался кто-то в ночи.

К пикапу мы бежали как угорелые, и у машины я долго хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться.

— О чем ты, черт возьми, думал?! — Алекс толкнул Коула к борту пикапа. — Ты спецом это сделал. Хотел, чтобы ее поймали?

— Но ее же не поймали? — нагло ухмыльнулся тот.

— Ее вообще не должно было быть на балконе! — кричал Алекс. — Бесись и ревнуй, но не…

— Подождите! — оборвала я его с упавшим сердцем. — Вы обычно не обматываете туалетной бумагой балкон?

— Нет, блин! — воскликнул Айзек. — Это глупо. Мы не хотим, чтобы нас застукали.

Но я уже не слушала его, следя за реакцией Коула. Он хмурил брови, словно, по его мнению, все сейчас делали из мухи слона.

— Зачем ты солгал? — спросила я его. Говорила медленно, боясь, что голос сорвется. Хотя какая разница, ведь он и так выдавал мои чувства: меня предали! Поймай меня директор — и моим мечтам о поступлении в Принстон и дальнейшим планам пришел бы конец. Коул знал, как важна для меня учеба в школе, от которой зависит все будущее, и тем не менее намеренно поставил ее под удар. Внутри меня рос гнев, и тут я с ужасом осознала: сегодня не только Коул рисковал моим будущим, но и я сама. Никто не заставлял меня лезть на балкон. Я забралась туда по собственному желанию. Что со мной творится в последнее время? Никогда в жизни я не была столь беспечной.

Коул сложил руки на груди.

— Это была шутка, — заявил он. — Не веди себя так, будто кто-то умер.

Позади ахнул Дэнни. Я не обернулась посмотреть, как отреагировали на слова Коула остальные, — я глядела на него самого, ища в его ледяных глазах ответ: он умышленно произнес их? Как можно быть таким бесчеловечным?

— Это уже ни в какие ворота, — нарушил молчание Алекс, встав передо мной, напротив Коула. — Извинись перед Джеки.

— Отвали, — махнул рукой Коул.

— Извинись, — повторил Алекс.

— А если не хочу? Что будешь делать?

— Это. — И Алекс дал Коулу в нос кулаком.

Коула повело назад, и он ударился о машину. Алекс рванул к нему, но тут отреагировал Айзек: вцепился в его руки, не давая врезать Коулу еще раз. Коул сам бросился к Алексу, однако его удержал Дэнни.

Стоило ожидать драки. Она давно назревала. Алекс с Коулом были на ножах еще до моего приезда в Колорадо, просто я послужила катализатором и разожгла полномасштабную войну.

— Какого черта? — взревел Коул, пытаясь высвободиться из рук Дэнни.

Парням потребовалось время, чтобы успокоиться. Особенно Коулу. Ребята злились на Коула не меньше, чем он на них. Они даже проголосовали за то, чтобы он шел до дома пешком. К счастью, я убедила их передумать. Слова Коула были пощечиной и причинили мне боль, но будет только хуже, если он продолжит звереть. Мы загрузились в пикап, за руль сел Дэнни. Коул на переднем сиденье не отрывал ладони от пострадавшего носа и рявкал на всех, кто с ним заговаривал. Я забилась назад, подальше от него.

— Это было опупенно, — лыбился Айзек. — Вот правда… прям лучшая часть вечера. Впервые Коулу так зарядили по физиономии.

— Ага, — согласился Дэнни. — Жаль, не было с собой камеры Джека и Джордана.

— Пасти закройте, а то пожалеете, что не вовремя их открыли, — проворчал Коул.

Засмеялись все, кроме меня.

— Джеки, ты в норме? — шепнул на ухо Алекс.

Я отрицательно мотнула головой.

— Расстроилась? Может, я и зря ему врезал, но разве тебе не стало от этого чуточку легче?

— Моя кофта осталась там, — ответила я, пытаясь не расплакаться. Сев в пикап, я постоянно прокручивала события вечера в голове.

— И что? — пожал плечами Алекс. — Это же просто кофта.

Я повернулась к нему со слезами на глазах.

— На ней вышито мое имя.

Глава 12

Утром комнату заливал солнечный свет, и я со стоном перевернулась в постели. Все тело ныло, и поспала я от силы пару-тройку часов.

Надрывался будильник, но я не реагировала, судорожно пытаясь понять, почему мне так плохо. Воспоминания обрушились, когда я заметила на полу грязную обувь, и я злобно шлепнула по будильнику ладонью. Последнее, чего мне хотелось, — это вылезать из кровати, но я спустила на пол босые ноги и пошлепала в ванную.

Злясь на Коула, себя и прочее, стиснула в руке тубу с зубной пастой. Выстрелившая синяя жижа заляпала щетку.

— Блин, — проворчала я, смахнув комок лишней пасты в раковину.

Зубы я чистила, думая о предстоящем. Скорее всего, в течение дня меня вызовут к директору. Секретари проводят меня неодобрительными взглядами. В кабинете директора за большим деревянным столом меня будет ждать мистер Макхейл с моей кофтой в руке. Моему будущему крышка.

Прости меня, мама.

Вздохнув, я выплюнула пасту, прополоскала рот и сбрызнула лицо водой. Схватила халат, выключила свет и пошла к себе. Зайдя в свою комнату, задохнулась от удивления. На постели лежала моя кофта.

Я понеслась вниз и повисла на Алексе:

— Спасибо тебе, спасибо, спасибо, спасибо! — Я чмокнула его в щеку.

— Пожалуйста, — растерянно отозвался Алекс.

— Ты не представляешь, какое облегчение я испытываю.

— Из-за чего?

— Из-за кофты, — показала я ее. — Не могу поверить, что ты вернулся и забрал ее для меня.

Алекс молча смотрел на меня.

— Это не ты? — сообразила я.

— Ну, теперь я очень жалею, что не додумался до этого, — расстроенно ответил он. — Но нет, это не я.

Я повернула голову к остальным парням в кухне. Испытующе глянула на Коула, но он лишь вскинул брови, словно ему и в голову бы не пришло вернуть мне кофту.

— Дэнни? — спросила я.

Он оторвался от утренней газеты, посмотрел извиняющимся взглядом и покачал головой.

— Ты? — развернулась я к Айзеку.

— Прости, Джеки, — пробормотал он с набитым хлопьями ртом.

— Тогда кто? — громко вопросила я.

— Айзек, — позвала Кэтрин, войдя в кухню с кофейной кружкой в руке, — разбудишь брата? Почему он все еще спит?

— Конечно, тетя Кэтрин. — Он поднялся и поставил миску в раковину.

— Ли? — изумилась я вслух.

— Нет, балда, — закатил глаза Айзек. — Другой мой брат.

По дороге в школу парни болтали о вечеринке, которую они всегда устраивали в конце учебного года. В этом она планировалась на выходные, когда Кэтрин с Джорджем уедут из города. Я молча слушала, наблюдая со своего места за Ли и пытаясь понять, почему из всех ребят именно он вернулся за моей кофтой. Похоже, Ли был единственным, кого не будоражила предстоящая вечеринка. Хотя, наверное, это объяснялось тем, что он дремал, уткнувшись лицом в окно.

— Все на выход, — скомандовал Айзек, припарковавшись на стоянке.

Я выскочила из машины и достала из кузова рюкзак.

— Готова? — спросил Алекс, вытащив свой.

— Иди без меня, — ответила я, глядя на Ли, сонно расстегивающего ремень безопасности. — Встретимся позже. Мне нужно кое-что сделать.

— Хорошо. — Алекс поцеловал меня в щеку и направился к школе.

Как я и ожидала, невыспавшийся и усталый Ли последним вылез из машины. Когда он полез в кузов за рюкзаком, остальные парни уже разошлись. Ли забросил рюкзак на плечо и пошел прочь, даже не заметив меня, прислонившуюся к заднему борту пикапа.

— Ли, — позвала я.

Он замер на миг, затем возобновил путь.

— Ли! — позвала я снова и побежала за ним, поскольку он не обернулся. Схватила его за руку и развернула к себе. — Я знаю, что ты слышал меня.

Он уставился на меня пустым взглядом.

— Ну? — не выдержала я. Ответь же на мой невысказанный вопрос!

— Что «ну»? — смахнул он мою ладонь со своего плеча.

— Сам знаешь что.

— Понятия не имею. — Ли развернулся и пошел дальше.

Шокированная, я мгновение стояла столбом. Да что с ним такое? Помог мне, а теперь делает вид, что ни при чем?

— Почему ты забрал мою кофту, Ли? — закричала я.

Вопрос заставил его остановиться. Он так и стоял, спиной ко мне, пока до меня не дошло: Ли ждет, когда я его догоню.

— Почему? — повторила я вопрос, подойдя к нему. — Ты ведь не любишь меня.

— Джеки, — посмотрел он мне прямо в глаза, — давай притворимся, что этого не было?

Прозвенел звонок. Нам пора идти на занятия.

— Нет, — возразила я, — мне нужно знать, почему ты это сделал.

— Мы опоздаем на первый урок, — заметил Ли, поднимаясь по ступенькам.

— Плевать, — ответила я, удивив саму себя. — И тебе тоже, я знаю.

— Ладно, — буркнул он.

Ли повел меня на задний двор школы, в небольшую рощицу, откуда нас невозможно было увидеть из окон школы.

— Задумал укокошить меня? — огляделась я. Мы были тут совершенно одни.

Ли бросил на меня через плечо злой взгляд.

— Я прихожу сюда, когда не хочу идти на уроки.

— А-а-а…

— Тебе кто-нибудь рассказывал о моих родителях?

— О твоих родителях?

— Да. Ты знаешь причину, по которой мы с Айзеком живем с тетей и дядей?

— Нет. — С чего он начал об этом говорить? По правде говоря, мне всегда было любопытно, куда делись его родители, но спрашивать я боялась.

— Мама бросила нас сразу после моего рождения, — сказал Ли. — Я ее даже никогда не видел.

Я держала рот на замке, ожидая продолжения.

— Ее уход сильно повлиял на отца. Плохо повлиял. Он армейский офицер. Не стал растить нас с Айзеком, а скинул на своего брата и уехал за границу. Мы видимся с ним раз в несколько лет.

Я потрясенно прикрыла рот ладонью, но Ли на меня не смотрел. Он устремил взгляд в небо. Его история была чуть ли не ужаснее моей. Я потеряла родных, но хотя бы знала, что они любили меня.

Мы некоторое время сидели в тишине, и почти летнее солнце согревало кожу.

— Сочувствую, — наконец произнесла я.

— Ты, наверное, первая, чье сочувствие искренно.

— Правда?

— Мне часто говорят «сочувствую». Только ведь это сочувствую притворно. Откуда им знать, каково это — не иметь семьи.

Я кивнула.

— И знаешь, что самое неприятное? — спросила я. — Что на тебя смотрят по-другому. Будто я уже вовсе и не Джеки, дочь Ховардов, а Джеки — дочь умерших родителей.

— Лучше, чем Ли — сын родителей, которым он не нужен.

— Почему ты ненавидишь меня? — задала я мучивший меня вопрос.

— Я не ненавижу тебя. Просто… — Ли со вздохом провел рукой по кудрявым волосам, пытаясь найти подходящие слова, — скажем так: у меня материнский пунктик. Я никогда не знал своей мамы, и Кэтрин… ей сложно уделять внимание дюжине детей. А потом вдруг появляешься ты, и тетя, чувствуя ответственность за тебя, отдает тебе свою студию. Ты как будто украла у меня наше с ней совместное время, которого и так было мало.

— Не знаю, что и сказать.

— А я тебя ни о чем и не спрашиваю. Я вернулся за твоей кофтой, так как осознал, что, в отличие от меня, у тебя никого нет. — Ли явно с трудом подбирал слова. — От ревности я не понимал, что тебе так же больно, как и мне. И вел себя как придурок.

Вздохнув, я взяла его за руку. Я злилась на него за все его слова и дела, но, по крайней мере, он сказал мне правду.

— Да, — согласилась я с ним, — ты был тем еще придурком.

Губы Ли дрогнули в улыбке.

С Натаном мне всегда было спокойно. Наша дружба — естественная и непринужденная — очень отличалась от моих отношений с остальными братьями Уолтер. Однако сегодня, шагая по коридору в его комнату, я вытерла вспотевшие ладони о юбку, подавляя желание сорваться на бег.

Кэтрин забрала Натана из больницы, когда мы уехали в школу, и парни, вернувшись с занятий в четыре часа дня, сломя голову кинулись к нему в спальню. Натан провел в больнице целую неделю, поэтому почти никто из братьев не видел его с субботы. Я терпеливо ждала своей очереди, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз.

В последний раз я общалась с Натаном утром, перед тем как с ним случился припадок, и от волнения у меня все внутри сжималось. Не давали покоя слова Ли, сказанные тем днем в приемной. Да, в понедельник мы с ним поговорили по душам, но из головы не выходили всякие «если». Если бы я вытащила себя тогда из постели на пробежку, то, наверное, не чувствовала бы сейчас себя такой виноватой.

Я замерла возле комнаты с поднятой для стука ладонью и, лишившись смелости, уронила руку. Из-за двери неслись нежные звуки новой мелодии, и я представила Натана, сидящего на постели c закрытыми глазами и гитарой в руках. Может, зайти позже, когда уляжется внутренняя дрожь?

Я развернулась, чтобы уйти.

— Он там, — сказали рядом. — Поговори с ним.

Узнав голос, я сделала глубокий вдох и подняла взгляд. Посреди коридора стоял Коул. На его напряженном лице выделялся желто-зеленый синяк вокруг глаза.

Коул впервые заговорил со мной с того дня, как Алекс врезал ему. В груди вспыхнуло раздражение. Но, по правде говоря, я больше стыдилась, чем злилась, замечая то, как футболка Коула обрисовывает его бицепсы, видя яркую синеву его глаз. После всего, что он сделал, после того как намеренно причинил мне боль, сердце по-прежнему трепетало при виде него. Почему? Я никак не могла объяснить себе этой реакции с самого приезда в Колорадо. Меня притягивало к нему какой-то неведомой силой, будто он солнце, а я крохотная планетка, пойманная его всепоглощающей гравитацией. Как там Хизер называла это? Эффектом Коула?

— Да? Ладно, — отозвалась я, словно не знала, что Натан у себя. На большее я была неспособна. Мне вдруг захотелось плакать, настолько ненужным и нежеланным было испытываемое к Коулу чувство.

Мелодия за дверью оборвалась. Натан услышал нас. Меня выдал громкий голос Коула. Однако тревожность и волнение от встречи с Натаном уже испарились, и я без стука толкнула дверь и вошла в комнату. Лишь бы быть подальше от Коула и вызываемых им чувств. Я прислонилась к двери спиной и, зажав в руках дверную ручку, сделала несколько медленных, успокоительных вдохов.

— Джеки! — позвал Натан.

Я распахнула глаза. Он сидел на постели и с беспокойством смотрел на меня. Как глупо было переживать.

— Привет, Нат. — Облегчение волной прокатилось по телу, охлаждая разгоряченную кожу.

— Ты в порядке? — нахмурился он.

Еще один вдох ртом и выдох носом.

— Это я должна спрашивать тебя об этом.

Я отлипла от двери, разгладила юбку и пошла к кровати. Сев, обратила внимание на квадратный пластырь на лбу Натана — там, где он ударился головой, — и темные круги под глазами.

— Ох, Натан. — Я осторожно убрала пряди его волос, чтобы получше рассмотреть место ушиба.

— Я в норме, — оттолкнул он мою руку. Намек понят: он не хочет говорить о случившемся.

— Ты всех до чертиков перепугал, — тем не менее сказала я. Он должен знать, что я переживала за него, хоть и не посещала в больнице. И добавила: — Особенно меня.

Он промолчал, сжав губы в тонкую линию.

— Натан, — мой голос надломился, выдав вернувшееся волнение. Он злится на меня?

Натан наконец поднял взгляд.

— Я тебя чем-то разозлил? — спросил он, отзеркалив мои собственные мысли.

— Что? — поразилась я и села по-другому, чтобы видеть его получше. — Нет. С чего ты так подумал?

— С того, что я не видел тебя с… — пауза, — с того времени, как это случилось.

Я снова потянулась к нему, но в этот раз накрыла ладонью его руку.

— Боже, пожалуйста, прости меня, Натан. Я просто… не могла… — Как ему объяснить? Собравшись с мыслями, я продолжила: — Когда приехала скорая, я испытала дежавю. Испугалась, что снова потеряю дорогого мне человека, и запаниковала.

— Да, Коул говорил, что ты пошла к Уиллу.

Я вскинула голову.

— Он говорил обо мне?

Натан кивнул.

— Мы с ним вчера разговаривали. — Он поставил гитару на пол, чтобы придвинуться ко мне. — Странный он какой-то. — Увидев мой озадаченный взгляд, Натан пояснил: — Не разговор, хотя и он меня удивил. Коул был… не знаю… подавленным. Растерянным даже.

— Растерянным? Из-за чего?

— Да я и сам не понял. Он был осторожен в словах. Мало говорил. Это напомнило мне… Ты знаешь, откуда у него фингал? Я даже этого из него не вытянул.

— Ну, это никакая не тайна. — У меня вспыхнули щеки. — Его Алекс ударил.

Брови Натана взлетели на лоб.

— Что он сделал?

— Поверь мне, Коул это заслужил, — покачала я головой, вспоминая произошедшее.

Натан восторженно расхохотался.

— О, я в этом ни капельки не сомневаюсь. Черт… теперь понятно, чего он расстраивается.

— Не расстраивается, а злится. Так будет точнее.

— Ну, не знаю. — Натан задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Я бы не сказал, что он злится. Скорее, грустит.

— Грустит, — повторила я, покрутив эту мысль и так и сяк. С чего бы Коулу грустить?

— О, нет, — тихо простонал Алекс на следующее утро. — Дело дрянь.

И я согласилась с ним, заглянув из коридора в кухню. Кэтрин застыла над столом, прижав палец к виску. Перед ней лежал ворох старых счетов и квитанций. За год, что ли, столько набралось?

— Не привлекайте ее внимания. Она не в себе, — предупредил Айзек. Прислонившись к стойке, он настороженно следил за тетей, ожидая, когда в кофейнике заварится кофе.

Мы с Алексом проскользнули в кухню незамеченными и встали рядом с ним.

— А что случилось? — Я открыла холодильник достать сливки.

— Сегодня звонил свадебный флорист, сказал, что они еще не получили платеж, — объяснил Айзек, достав из верхнего ящичка две кружки. — Тетя уверена, что отправляла по почте чек, и теперь перерывает тут все в поисках письменного подтверждения.

— Плохо, — расстроилась я.

И дело не только во флористе. Кэтрин с Джорджем должны были уехать на выходные: завтра у них двадцать вторая годовщина свадьбы. Джордж запланировал романтическую поездку на двоих. Однако Кэтрин испытывала стресс из-за надвигающейся свадьбы Уилла и Хейли, и, судя по выражению ее лица, поездка — последнее, о чем она думала.

— Да уж. — Айзек разлил дымящийся коричневый напиток в две кружки: для себя и меня. — Если ищешь сливки — они за кетчупом.

С его подсказкой я наконец нашла сливки за томатным соусом, возле банки с огурцами. Вытащив их, толкнула по стойке к Айзеку.

— Достанешь мне энергетик? — спросил Алекс, прежде чем я захлопнула дверцу.

Отыскать яркие неоновые банки было несложно. Поморщившись, я вытащила из холодильника излюбленный Алексом источник кофеина. Вскрыв банку, он разом выдул половину напитка. Вот серьезно, ему в двадцатник грозит инфаркт. Я закрыла дверцу, и взгляд уцепился за магнит, крепящий к ней листочек бумаги.

— Айзек, ты сказал, Кэтрин ищет письменное подтверждение?

— Вроде того. — Он засыпал в кофе гору сахара.

Я пригляделась к магнитам на дверце холодильника. Кто-то умудрился составить из алфавитных магнитов оскорбление: «Коул — кретин и олух». Под ярко-оранжевой буквой «К» был розовый квиток, и, хотя витиеватый почерк плохо поддавался расшифровке, я смогла прочитать слово «флорист». Я отлепила пластиковый магнит от дверцы, взяла квиток и подошла к столу.

— Кэтрин, — протянула ей листочек, — ты это ищешь?

Она чуть не расплакалась, увидев бумажку в моей руке, но сдержалась и крепко-крепко меня обняла.

— Милая, ты мое спасение. — Глубоко вздохнув, Кэтрин достала телефон и набрала номер.

— Что происходит? — спросил Коул, заметив бардак на столе.

Они с Дэнни ввалились в кухню полусонными. За ними, потягиваясь, шел Натан. На затылке у него торчал вихор.

— Свадебный кризис, — ответил Алекс, смяв пустую банку руками. — Предотвращенный.

— Что-то непохоже. — Натан выдвинул один из барных стульев и плюхнулся за стойку. — Айзек, нальешь мне кофейку?

— С каких это пор ты любишь кофе? — удивился Айзек, но взял еще одну кружку.

— Я его по-прежнему не люблю. Но я посеял беруши, а Алекс всю ночь играл в свою дурацкую игру.

— Тш-ш-ш, — шлепнул брата по руке Алекс, скосив взгляд на Кэтрин.

Та, ни на кого не обращая внимания, мерила шагами кухню и говорила в трубку твердым тоном.

— Беруши? — переспросил Айзек. — Зак, по-моему, совал вчера какие-то в нос.

— Что? — оторопел Натан. — Зачем? — рассердился он.

Айзек лишь пожал плечами.

— Откуда мне знать, что у этого мальчишки на уме? Он у нас странный.

— Хорошо, хорошо. Спасибо. — Кэтрин выглядела гораздо менее напряженной, закончив разговор. Однако ее секундный покой прервал звонок в дверь. — О, они рано! — воскликнула она, побежав к двери и на ходу приглаживая волосы. Вскоре она вернулась с Уиллом и Хейли, которые держали в руках по чемодану. — Вы ж мои хорошие, так быстро приехали. — Кэтрин начала запихивать ворох бумаг со стола в папку.

— Не переживай, мам, — отозвался Уилл, поставив на пол свой чемодан. — Это меньшее, что мы можем сделать.

Входящие в кухню Джек с Джорданом, завидев Уилла, кинулись к старшему брату.

— Уилл! Уилл! — радостно кричали они. — Что ты здесь делаешь?

— Провожу уик-энд. Пока мама с папой будут в отъезде, мы с Хейли присмотрим за вами, спиногрызами.

Коул, пьющий сок прямо из пластмассового контейнера, подавился и заплевал соком футболку.

— Что? — возмутился он, развернувшись к маме. — Зачем он тут? Мне восемнадцать!

— Коул, ты правда думал, что я оставлю тебя тут за главного? — отстраненно поинтересовалась Кэтрин. Она копалась в файлах раскрытого кухонного ящика. — Ну ведь точно же положила сюда.

— Дорогая, — позвал Джордж, приоткрыв заднюю дверь; его лицо блестело от пота: похоже, он работал с раннего утра, — ты все еще ищешь квитанцию от флориста? Нам скоро ехать, а ты не собралась.

— Что? — Уилл выразительно посмотрел на маму. — Ты еще не готова? Иди собирайся.

— Уилл, — даже не взглянула на него Кэтрин, — ты, видимо, не представляешь, сколько всего мне нужно успеть сделать для свадьбы. До нее две недели. Не думаю, что у меня есть время на романтические поездки.

Неудивительно. Последний месяц Уилл часто заезжал помочь, но большая часть приготовлений легла на плечи Кэтрин, решившей проводить свадьбу на заднем дворе дома.

— Тогда дай нам задания, — предложил Уилл.

— Да, — подхватила секундой позже Хейли, — мы с радостью поможем.

— Это очень мило с вашей стороны, но есть вещи, которые я должна сделать сама.

— Китти, — в голосе Джорджа проскользнули нотки раздражения, — пусть дети помогут. Мы давно уже запланировали эту поездку.

— А эту свадьбу я планирую целых полгода! Костьми лягу, но не допущу, чтобы она обратилась полной катастрофой.

— Мам, — Уилл подошел к Кэтрин и обнял ее сзади, — по-моему, тебе надо отдохнуть и расслабиться.

Она передернула плечами, высвобождаясь из его рук.

— Как я могу расслабиться, когда у меня список обязательных дел длиной в милю? — воскликнула она, в отчаянии схватившись за голову.

— Кэтрин, — попыталась я привлечь ее внимание.

Она снова кинулась перерывать кухонный ящик, хотя не нашла искомого еще в первый раз.

— Я занята. У меня много дел, — пробормотала она.

— Кэтрин! — повысила я голос.

Все уставились на меня, но я проигнорировала удивленные взгляды, сосредоточившись всецело на миссис Уолтер. Она скатывалась в панику — я видела такое не раз у своей мамы. Кэтрин требовалось успокоить до того, как у нее случится нервный срыв. Она повернулась ко мне как в тумане, приоткрыв рот.

— Что тебе нужно сделать? — спросила я тихо, но твердо.

— Прости, что?

Я перефразировала вопрос:

— Что нужно сделать, чтобы ты спокойно отправилась отдыхать?

— О, не знаю, возможно ли это. Нужно подготовить план рассадки гостей, распечатать программки церемонии. Милая, я не понимаю, к чему тебе все это знать…

— Просто продолжай перечислять, — прервала я ее.

— Ладно, — нерешительно согласилась Кэтрин. — Еще я никак не могу найти… — И она с головой ушла в свой ментальный каталог различных дел.

— Ручку, — протянула я ладонь, слушая их перечень.

Первым отмер Натан, вынул из кармана шариковую ручку и вложил ее в мою ладонь. Я схватила утреннюю газету и начала спешно составлять список поверх заголовка. Получалось не очень аккуратно, в отличие от моих обычных списков обязательных дел, но и так сгодится.

Осознав, что я задумала, Джордж подвел жену к кухонному стулу, усадил и встал за спиной, надежно положив ладони на ее плечи. Затем он велел сесть остальным.

— В общем, так, ребята, — сказала я несколько минут спустя, зачитав вслух записанное. — Вот как мы поступим. — Я остановила взгляд на каждом из Уолтеров, уверяясь, что меня внимательно слушают. — Коул и Айзек, на вас — задний двор. Нужно подстричь газон и подровнять живую изгородь. Сад, кстати, отчаянно нуждается в прополке. Джек и Джордан, монтаж — ваш конек, так что сделаете для ресепшена слайд-шоу из фотографий Уилла и Хейли. И чтобы никаких приколов! Я в любом случае сначала отсмотрю сделанный материал. Дэнни, кто-то должен забрать платье Хейли из ателье. И, Натан, я хочу, чтобы ты обзвонил всех поставщиков и подтвердил время их прибытия.

Я замолчала. Парни смотрели на меня во все глаза.

— Оглохли? — поинтересовалась я. — Руки в ноги. У нас куча работы.

Ребята подскочили как ужаленные.

— Потрясающе, — обалдел Алекс, когда все покинули кухню.

— Ерунда, — отозвалась я. Это он не видел меня в дни моей былой славы, организующую модные показы мамы или благотворительные выступления.

— А мне что-то нужно делать? — неуверенно спросила Кэтрин. — Я могу подписать карточки для стола с именами гостей…

— Да, Кэтрин, — ответила я, поднимая ее на ноги и выпроваживая из кухни. — Тебе нужно собраться. И наслаждаться отдыхом.

— Готов поспорить, Коул сейчас рвет и мечет, — сказал мне Алекс позже тем днем в его комнате.

Я повозилась на его подушках. Они пахли стиральным порошком и мускусным ароматом Алекса. Передо мной лежал раскрытый учебник по анатомии. Мы должны были готовиться к уроку вместе, но стоило Алексу услышать, как закрылась гаражная дверь — а значит, родители уехали, — он сразу же бросился к компьютеру, играть в «Собрание богов».

— Из-за чего? — Я перелистнула учебник до конца главы — посмотреть, сколько осталось прочитать страниц.

— В конце года мы всегда устраиваем вечеринку. И нынешняя планировалась сегодня, однако с Уиллом-нянькой ее вряд ли получится провести.

— Но у нас же экзамены.

— И что? До них еще две недели. Успеем приготовиться.

— Ясно. А что Коул будет делать? — спросила я, хотя перспектива предстоящего веселья нервировала.

— Не знаю, — пожал плечами Алекс. — Что-нибудь придумает. Он не упустит возможность выпендриться перед всеми.

После этого я попробовала снова погрузиться в учебу. Если Уолтеры устроят вечеринку, то на нее захотят попасть Райли с Хизер и остальными. Тогда я не успею подготовиться к урокам. Однако сосредоточиться мешала назойливая музыка из компьютерной игры, и, перечитав раз десять один и тот же отрывок, я захлопнула книгу.

— Алекс, тебе обязательно сейчас играть?

— Ага, — просиял улыбкой он.

Даже легкое раздражение на него не помешало сердцу встрепенуться. Какой же Алекс милашка!

— И, будучи моей девушкой, ты тоже должна начать играть в «Собрание богов».

Я фыркнула.

— Я не против твоего игрового фанатизма, но онлайн-игры не для меня.

— Но ты представь, как это будет весело. Мы можем вместе покорить весь континент Рувария.

— Тебе бы лучше начать готовиться к экзаменам, — заметила я. Понятия не имею, что такое эта Рувария, но покорять ее точно не хочу. — Две недели не так много. — Зная Алекса, готовиться он начнет за неделю, за которую нормально все проштудировать просто нереально. От этой мысли мне стало нехорошо.

— Ты слишком волнуешься, Джеки. Расслабься.

— У нас всего четырнадцать дней. Соберись, Алекс. Я видела твою отметку за последний тест по анатомии. Тебе нужно заработать как минимум девяносто баллов на экзамене, чтобы получить за предмет четверку.

— Не парься. Мне и тройки хватит.

Я подрастерялась. Как можно довольствоваться средним результатом и даже не пытаться стремиться к лучшему? Попыталась зайти с другой стороны:

— Пора думать о том, в какой университет отправлять заявление. Если метишь в достойный, успеваемость нужно повысить.

— Не проблема. Я пойду в городской универ, как Уилл.

— Ты не хочешь учиться в более… престижном месте?

— Это где? В Йеле? Джеки, мои родители не потянут его.

— Но если много заниматься и получать хорошие отметки…

— Я гик, а не гений. Ни один универ не даст мне стипендию. — И тремя секундами позже: — Да чтоб вас! Эти дохлые жрецы все возрождаются и возрождаются. — Пальцы Алекса стучали по клавиатуре в бешеном темпе, взгляд приклеился к экрану.

Я не стала продолжать разговор. Не знаю, как можно довольствоваться малым. Я отлепилась от постели и встала. Жизнь с Уолтерами научила меня расслабляться, но я не допущу, чтобы от этого пострадала моя успеваемость.

— Эй, ты чего? — Алекс бросил на меня взгляд через плечо.

— Ничего. — Я направилась по захламленному полу к двери. — Пойду к себе. Дочитаю оставшиеся главы. Это нужно сделать сегодня.

Алекс развернулся на своем компьютерном кресле.

— Все хорошо?

Я одарила его лучшей улыбкой, какую только смогла изобразить.

— Да, просто беспокоюсь из-за предстоящих экзаменов. Не переживай за меня.

— А на вечеринку придешь?

Если бы могла избежать ее — нет, не пришла бы. Но что-то мне подсказывало: придется.

— Конечно, — ответила я.

— Класс. Тогда увидимся.

Разумеется, четыре часа спустя я смотрела на то, как подружки прихорашиваются к вечеринке.

— За этот вечер и помереть не жалко! — захлебывалась от восторга Райли, и ее голос звенел звонче обычного.

Она красилась, устроившись с маленьким зеркальцем в моей комнате. Как Алекс и предсказывал, Коулу удалось убедить Уилла разрешить им провести в доме вечеринку. И похоже, сделать это было нетрудно, учитывая, что автором оригинальной идеи ежегодного праздника как раз Уилл и был. К тому же Коул не преминул напомнить старшему брату о том, сколько раз покрывал его в школьные годы, когда тот тайком выбирался из дома.

— Впервые в жизни так будоражит, да? — отозвалась Хизер в своей привычно драматичной манере. Она искала в моем шкафу, что надеть. — Джеки, ты это наденешь? Если нет, то можно мне?

Она держала в руках топ, который мама отдала мне после одного из ее модных шоу. Броские цвета не мой стиль, поэтому он долго лежал нетронутым. Не знаю, каким образом и топ, и платье сестры затесались между другими моими вещами и приехали сюда из Нью-Йорка.

— Бери, — кивнула я Хизер и спросила: — Что в этой вечеринке такого? — Подружки вели себя так, словно их пригласили на бал Золушки. Это же обычная тусовка.

От своего мобильного оторвался Скайлар:

— Иногда я забываю, как мало ты знаешь.

Я постоянно засыпаю девчонок и Ская вопросами. Об Уолтерах им известно намного больше, чем мне. Как, впрочем, вообще о парнях. Что очень забавно, поскольку я живу с целой ватагой ребят.

— Мы же твои друзья! — ответила Райли.

— И? — по-прежнему не понимала я.

— А ты живешь с Уолтерами, — пояснила Хизер.

— Ну да. Это мы уже обсуждали. — Что с того-то? Никак не пойму.

— Значит, нас пригласят на ВИП-вечеринку, — сказал Скайлар.

— А есть еще и ВИП-часть? — удивилась я. Коула я могла представить всем из себя исключительным, приглашающим избранных друзей на лучшую часть вечеринки, но остальные Уолтеры? На них это непохоже.

— Приглашена вся школа, так что сюда придет море народу. На заднем дворе яблоку негде будет упасть. В прошлом году на террасе шагу невозможно было ступить. Для всех места не хватает, поэтому парни всегда приглашают друзей на закрытое мероприятие, — объяснил Скайлар.

— Моя старшая сестра Ди в старших классах дружила с Уиллом, — добавила Хизер. — Она рассказывала мне чумовые истории о том, как круто на ВИП-вечеринке.

— И что не дает другим заявиться на нее?

— Из ее слов я сделала вывод, что они устраивают ее в другом месте, где-то на ранчо. — Хизер натянула через голову одолженный у меня топ.

— У водопада, — вдруг заявила Ким, по обыкновению с цветным комиксом в руках. — Парни везут туда гостей на четырех машинах.

— Логично, — кивнула я. На пляже достаточно места для небольшой группы людей.

— А ты откуда знаешь? — спросила Райли, вертясь перед зеркалом, чтобы получше себя рассмотреть.

— В прошлом году меня возил туда Алекс, — застенчиво ответила Ким.

— И ты нам об этом не рассказала? — обиженно ахнула Хизер.

Ким повела плечами и продолжила читать комикс.

Стук в дверь не дал Хизер с Райли наброситься на Ким с вопросами.

— Джеки! — в комнату заглянул Алекс.

— Да! — оглянулась я на дверь.

— О, не знал, что вы уже тут. — Алекс оглядел моих друзей.

— Я отправила тебе сообщение, — отозвалась Ким, не отрывая взгляда от страницы.

— Прости, не увидел. Готовился к вечеринке. Я пришел за Джеки. Нам нужна помощь с украшениями.

— Мы поможем! — воскликнула Хизер, решив за всех. — Какая тема в этом году?

— Еще и тема есть? — обалдела я.

— Да, мы выбираем ее по очереди. Я хотел устроить костюмированный вечер супергероев, но парни забраковали мою идею, — объяснил Алекс. — В этом году у нас вечеринка в гавайском стиле. Дэнни только что вернулся из магазина с миллионом разномастных гирлянд, факелов на подставках и надувной пальмой.

— Вечеринка в бикини! — хихикнула Хизер.

— Ага, — закатил глаза Алекс. — Угадайте, кто выбирал тему этого года?

Да что тут гадать-то. И так понятно.

Глава 13

Пляж освещался факелами, деревья обвивали елочные гирлянды. Вода посверкивала от танцующих на ее поверхности огоньков, и ритмичная музыка создавала гипнотическое ощущение. Казалось, прыгающие в воду и поднимающие брызги ребята купались в алмазах.

— Потрясающе, — прошептала я.

— Спасибо. — Рядом встал Дэнни. — Весь день создавал тут атмосферу. Пришлось подкупить Джека и Джордана, чтобы они забрались на деревья и украсили их гирляндами.

— Это стоило того.

— Хорошо. Мне это обошлось в двухнедельные карманные.

Райли, Хизер и Скайлар, никогда ранее не бывавшие у водопада, быстро разделись и остались в купальниках. Зная температуру воды, я предпочла обойтись без купания и подошла к раскладному столику, где Алекс и Ким общались со своими друзьями.

— Приветствую вас, прекрасная дама, — сказал один из парней, когда я приблизилась. Его длинные волосы выглядели давненько не мытыми, и сальные пряди блестели в бликах факелов.

Я посмотрела на Алекса.

— Малкольм, — он усадил меня на свои колени, — это моя девушка Джеки. — На слове «девушка» он сделал ударение. — Джеки, это Малкольм и моя гильдия.

Помимо Малкольма в гильдию «Собрания богов» входили два парня: один — с длиннющими тощими конечностями и крючковатым носом, другой — с волосами, выкрашенными в шокирующе синий цвет.

— Для нас честь — знакомство с прекрасной дамой нашего бесстрашного лидера. — Малкольм поцеловал мою руку.

— Чувак, ты пытаешься меня опозорить? — спросил Алекс друга, и Ким расхохоталась.

— Могло быть и хуже, — заметил синеволосый парень. — Хоть не на синдарине ее поприветствовал.

— Э-э-э… тоже рада знакомству, — сказала я Малкольму, забирая свою руку, после чего незаметно вытерла ее о брюки. Не знаю, что это за язык такой, синдарин[10], но мне эту тему продолжать не хотелось. Может, стоило поплавать?..

— Ах, дама говорит, и таким приятным голосом.

— Серьезно, блин, — Алекс треснул друга по плечу, — если ты не прекратишь это, я с тобой никогда в жизни больше на люди не выйду.

— Выпить принести? — спросила я Алекса, расплетя наши ноги под столом и переступив скамейку. Сама я не собиралась пить алкоголь — мне хватило и последнего раза, — просто искала повод уйти.

— Было бы здорово.

Я слиняла раньше, чем Малкольм выдал еще что-нибудь неловкое. Бочонок расположили у края пляжа, прямо у линии деревьев. Дойдя до него, я обнаружила, что напитки разливает Ник.

— Привет, — сказала я насколько возможно весело. В его присутствии я почему-то чувствовала себя скованно. Возможно, потому что он лучший друг Коула. Или потому, что он почти никогда не выказывал дружелюбия. — Мне два стакана.

— По одному зараз, — сунул он мне стаканчик. — Правило дома.

— Учитывая то, что я живу тут, а ты — нет, — уперла я руку в бедро, — можно правило и обойти. К тому же второй стаканчик для Алекса, который, если ты не в курсе, тоже здесь живет.

Стоящие за мной в очереди засмеялись.

— Ладно, пофиг, — отозвался Ник.

В воздухе чувствовалось напряжение, пока я ждала, когда он заполнит стаканчик. Получив его в руки, я отошла от бочонка, не поблагодарив Ника.

— Эй, пс-с-с! — меня дернули под крону деревьев, и я облила себе руку.

— Коул? — разглядела я его, выпрямившись. — Какого черта ты здесь делаешь?

— Можем поговорить? — кивнул он себе за спину.

— Я взяла напитки себе и Алексу. Надо отнести.

— Это важно.

— Понимаю, но я там в центре очень интересного обсуждения, — солгала я, оглянувшись на столик, за которым сидел Алекс с друзьями.

— С кем? Фриками — любителями «Подземелий и драконов»[11]?

— Обязательно быть таким грубым?

— Обязательно быть такой упрямой?

— Я не упрямая.

— Мне хватит десяти минут. Тебе жаль потратить на меня столько времени?

Мне вспомнился Малкольм. За общим столом меня ждет и общение с ним.

— Ладно, — буркнула я.

— Вот и хорошо. — Коул выхватил из моих рук стаканчики и бросил их на землю. — Идем.

— Эй! Я за ними очередь отстояла, — пожаловалась я, глядя на опустевшие руки.

Но Коул не слушал. Он тащил меня через подлесок, убирая по пути мешающиеся ветви.

— Ты меня для важного разговора хочешь через половину джунглей протащить? — спросила я. Мы все больше углублялись в лес.

Коул проигнорировал мой вопрос, продолжая продираться через растительность, пока мы не вышли к маленькой поляне.

— Ух ты, — вырвалось у меня.

Прогалинка буквально купалась в прекрасном молочно-белом свете луны. Однако дыхание у меня перехватило не от этого. На ней росли сотни крошечных белых цветов. Я любовалась открывшимся видом, чувствуя на себе взгляд Коула.

— Дицентра великолепная, — сказал он.

— Что?

— Цветы, — кивнул он на них. — Более распространенное название — «сердцецвет великолепный».

— Они прекрасны. — Я подставила под цветы ладонь. Они и правда походили на маленькие сердечки.

— Чаще всего сердцецвет бывает розового цвета. — Коул взял меня за руку и повлек за собой к валуну посреди поляны. — Но встречается и белый.

— Эти цветы распускаются ночью? — Я опустилась на камень, подобрав под себя ноги.

Коул покачал головой.

— Они любят тень, поэтому обычно распускаются ближе к вечеру. Эти просто еще не закрылись.

— Когда ты успел стать цветочным экспертом?

— Я знаю много случайных фактов о растениях. Мама любит садоводство. Скоро сама увидишь, как она летом колдует над своими клумбами. — Коул улыбнулся и придвинулся ко мне.

— Так о чем ты хотел поговорить? — Пять обещанных ему минут уже давно прошли. Он молчал, смотря в сторону и избегая моего пытливого взгляда. — Коул, зачем ты привел меня сюда? — потребовала я ответа. Не желаю играть в его игры.

— Джеки… — Коул откинул волосы назад, и в его глазах отразилось сожаление.

Собрался извиняться за балконный инцидент с туалетной бумагой?

— Нет, — отодвинулась я от него. — Нет, нет, нет. Не надо, Коул. Ни к чему это.

— Просто выслушай меня, пожалуйста.

— Зачем? Ты солгал мне в квартире Уилла.

— Неправда!

— Ага, как же! Наплел мне, что вел себя как придурок из ревности к Алексу, но стоило нам вернуться домой, как ты что сделал?..

— Джеки, послушай…

— Нет, Коул, — оборвала я его, — хватит с меня твоего вранья. Никакого второго шанса.

— А как же Алекс? Ему ты дала второй шанс!

— Ты прав, Коул. Но знаешь, в чем разница между вами? Ты бедокуришь со злости. И по-моему, тебе нравится быть засранцем.

— Боже, Джеки! — взорвался он. — А чего ты ожидала после того, как я открылся тебе? Я признался в своих чувствах, а ты отвернулась от меня и стала девушкой моего брата?

— В каких чувствах, Коул? Ты ни слова не сказал мне о них!

— Ты мне нравишься, Джеки! Я не знал, что нужно обязательно сказать это вслух! Думал, это и так очевидно по моему отношению к тебе и по тому, что я делал для тебя.

— А, так я тебе, оказывается, небезразлична? Если это правда, то почему ты пытался втянуть меня в неприятности?

— Потому что ты согласилась встречаться с Алексом! — закричал Коул. И, словно выдохшись, уронил голову. — Почему ты согласилась?

Он зарылся лицом в ладони, и мы довольно долго молчали.

— Коул, — прервала я молчание. От гуляющего по поляне прохладного ветра руки покрылись мурашками.

Он медленно поднял голову и наконец посмотрел мне в глаза.

— Я не понимаю тебя. В одну минуту ты обжимаешься со всей командой чирлидерш, а в следующую — злишься на меня за то, что я встречаюсь с Алексом. Это нечестно.

— Не таким я представлял наш разговор. — Коул выдернул несколько длинных травинок и начал рвать их на маленькие кусочки.

— Многое в нашей жизни идет не по плану, — отозвалась я. Уж это-то я уяснила после всего, что мне пришлось пережить.

— Но я этого не планировал, — Коул мотнул головой на расстояние между нами.

Он имел в виду меня и себя — то, что между нами происходит, чем бы то ни было.

— Как и я, Коул. Но я справлюсь с этим.

И тут меня огорошила мысль: так вот как это было у Ромео и Джульетты! Я не предвидела, что в мою жизнь войдут Коул и Алекс, так же как персонажи Шекспира не планировали влюбляться. Уолтеры стали неожиданностью для меня, и я справлялась с ней по мере своих сил, как Ромео с Джульеттой. Да, вышли они из создавшегося положения нестандартным образом, но что, если лучшего выхода, учитывая обстоятельства, они найти не смогли? Может, я не оценила их усилий?

Я так долго пыталась уместить свой мир в маленьком надежном «сейфе». Однако жизненный путь извилист. По нему можно и прямо идти, и свернуть, и запетлять. Невозможно контролировать все, поскольку все и не должно быть идеально. Жизнь полна неожиданностей, и это нормально.

Я поднялась с камня. Моя жизнь усложнилась из-за появления в ней Коула и Алекса, и мне этого никак не изменить. Но я могу раз и навсегда разобраться с этим. И, в отличие от Ромео и Джульетты, не собираюсь выбирать легчайший путь. Я приняла решение, согласившись стать девушкой Алекса. И теперь должна следовать ему.

— Вернусь на вечеринку, прежде чем обо мне начнут волноваться, — сказала я. — Ты тоже здесь не сиди.

Коул не шелохнулся, когда я пошла прочь с поляны. Он меня просто отпустил.

Задний двор представлял собой океан красных стаканчиков, и мне пришлось их собирать.

Уилл поднял всех ни свет ни заря, чтобы убрать свидетельства вечеринки до приезда Кэтрин и Джорджа. Впечатленный моим верховенством во время маминой паники, Уилл доверил мне организацию уборки. Я быстренько распределила обязанности между парнями и думала, что на себя взвалила наихудшую, однако на террасе стенал недовольный Айзек.

— Рань несусветная, а тут с дерьмом этим разбирайся, — бурчал он, стаскивая через голову футболку.

Он отвечал за уборку бассейна. Вода была мутной, на дне бассейна валялись два стула, на баскетбольном кольце над водой болтался бюстгальтер купальника. Айзек тяжко вздохнул и нырнул в бассейн. Плавающие в воде стаканчики закачались, как буйки.

Дэнни приводил в порядок дом. Хотя гостей предупредили, что вечеринка проходит строго на заднем дворе, бардак умудрился просочиться и внутрь. Уилл с Хейли отвечали за безупречность лужайки перед домом. А Коула я по понятным причинам отправила к водопаду.

После нашего с ним вчерашнего разговора я вернулась на вечеринку и весь вечер проболтала с Алексом и его друзьями. Малкольм был несносен: клеился ко мне и говорил странные вещи, пока Алекс не вышел из себя и не окунул его в ледяную воду. Я не видела, когда Коул воссоединился с друзьями, но потом заметила его с пивом в руке, обнимающего Оливию. Он держался на расстоянии, но я не раз ловила на себе его взгляды.

Утро выдалось напряженным. Завтракать времени не было, поэтому мы создали своеобразный конвейер по сборке бутербродов. Дэнни опускал хлеб в тостер, доставал готовые тосты и передавал их Айзеку. Айзек укладывал два тоста на бумажную тарелку и передавал ее Коулу. Коул намазывал один тост джемом и вручал тарелку мне. Я намазывала второй тост маслом, после чего Алекс разрезал оба тоста надвое и ставил тарелку на кухонный стол. Один бог знает, как я оказалась зажатой между Коулом и Алексом, но прямо кожей ощущала, как неловко себя чувствует Коул.

Я определила его на уборку пляжа, чтобы не видеть, но стоило Алексу раскрыть рот, как я пожалела, что не отправила его вместе с Коулом.

— Прости меня, пожалуйста, за вчерашнее, — в миллионный раз повторил Алекс. Он стоял в нескольких футах от меня, сжимая в руке мусорный мешок.

— Алекс, — я подхватила с блестящей от утренней росы травы стаканчик и бросила его в мешок — пахнуло несвежим пивом, — сколько раз тебе повторять: перестань извиняться.

— Я чувствую себя виноватым, оттого что тебе пришлось терпеть Малкольма весь вечер.

Алекс переживает, что я буду судить о нем по его друзьям. Но, если честно, мне плевать на странности Малкольма. Главное — больше с ним не общаться. Я боюсь не успеть вовремя прибраться. Если бы Алекс убирался столько времени, сколько извиняется, то мы бы уже закончили.

— Все было не так уж и ужасно, — солгала я. — Давай закончим уборку.

— Уверена? — спросил он, и я одарила его убийственным взглядом. — Ладно, понял! Больше уборки, меньше болтовни.

Это чудо, но мы умудрились разобраться с беспорядком до возвращения Кэтрин и Джорджа. К тому времени, как они подъехали к дому, мы с Натаном уже готовились к экзаменам. Совместных уроков у нас с ним нет, но он попросил разрешения позаниматься со мной в моей комнате. В своей ему трудно было сосредоточиться из-за Алекса, спешившего еще немного поиграть до приезда родителей.

Дувший из открытого окна почти летний ветерок ласкал затылок и остужал разгоряченную липкую кожу. Одуревшая от количества дат, которые необходимо заучить к экзамену по истории, я прикрыла глаза и прислонилась головой к стене. Я пыталась расслабиться, но не получалось: мешала доносящаяся из наушников Натана музыка — тяжелый бит какой-то рок-песни. Не подумала бы, что он слушает такое. Натан кивал в такт головой, изучая обучающие карточки.

— Эй, Натан, — позвала я его. Ноль реакции. — Натан! — закричала, и он подпрыгнул, выронив на пол карточки.

— Что случилось? — Он нажал паузу на телефоне.

Я рассмеялась.

— Ничего. Захотелось поговорить. Как ты можешь готовиться, так громко слушая музыку?

— Да запросто. — Натан опустился на колени, чтобы собрать карточки. — Я вырос в безумно шумном доме.

— Поэтому можешь работать, только слушая музыку, от которой лопаются барабанные перепонки? — Ну не убедил он меня.

Натан пожал плечами.

— В полной тишине мне становится не по себе.

— Ясно. Ты где вчера был? Я не видела тебя на вечеринке.

— Меня не отпустили на нее. Кому-то нужно было следить за мелкими, пока Уилл держал под контролем вечеринку, вот он и решил, что я слишком юн для таких мероприятий. Ли в прошлом году, будучи в девятом классе, присутствовал на вечеринке, но ею заправлял Коул.

— Вот ведь. — Парни так ждали ее, так предвкушали. — Неприятно.

— Да нет, — тут же отреагировал Натан. — Вечеринки не мое.

— И не мое. — Стоило словам слететь с губ, как я поняла, насколько лицемерно они прозвучали. За полтора месяца в Колорадо я посетила больше вечеринок, чем за всю свою предыдущую жизнь.

Натан, видимо, не обратил на них внимания, поскольку продолжил говорить:

— Только уснуть с этим шумом и гамом снаружи было трудновато. И драчка едой поднасолила.

— Драчка едой? — не поняла я.

— Зак с Бенни поспорили, кто лучше: Зеленый Гоблин или какой-то Осьминог. Забыл, как там его зовут полностью.

— Доктор Осьминог.

— Он самый. В общем, Зак с Бенни начали швыряться друг в друга попкорном, а потом поливаться виноградной газировкой. Я вечность собирал кусочки попкорна, а потом еще и мыл пол.

Я не успела ответить, так как со двора послышались крики:

— Но, лошадка!

Я встала и, подойдя к окну, увидела Айзека, прыгнувшего на террасу с Паркер на спине. На ней были ковбойские сапоги и шляпа, в одной руке она сжимала оранжевый водяной пистолет.

Хлопнула дверь, и секундой позже со ступенек, копируя двоюродного брата, соскочили Бенни с Заком. Оба в плавательных шортах, с боевой раскраской на груди. Близнецы начали кидать в «шерифа» и «ее лошадь» шариками с водой.

— Лошадка, разворот! — велела Паркер, шлепнув Айзека по пятой точке. — Нужно остановить этих преступников!

Хихикнув, я распахнула окно пошире, чтобы сесть на подоконник и понаблюдать за разворачивающейся сценой. Пока я устраивалась поудобнее, Зак получил струей воды из пистолета Паркер. С его головы слетела ковбойская шляпа.

— Тайм-аут! — объявил Бенни перерыв, давая партнеру возможность поднять головной убор.

Паркер не слушала его, продолжая обстреливать.

— Так нечестно! — возмутился Зак. — Он же сказал: перерыв!

— Мне преступники не указ! — заявила Паркер.

Мгновением позже в ее руку попал и лопнул шарик с водой.

— Дети! — громогласно позвал Джордж, выходя на террасу. Он находился спиной ко мне, и я не видела его лица, но тон выдавал его хмурость.

— Когда я сказал вам перестать использовать в качестве лошади собаку, я не имел в виду, что можно отрывать от дел Айзека. Он должен был помогать мне чинить кухонную раковину!

Айзек понуро повесил плечи — веселью конец — и дал Паркер соскользнуть со спины.

— Вот блин! — буркнула Паркер, скрестив руки на груди. — Теперь команды неравные.

— Джеки! — крикнул Зак, увидев меня в окне. — Будешь играть в «Дикий Запад»?

— Еще как будет! — сказала Паркер и, не дав мне времени на ответ, пульнула в меня струей воды из своего пистолета.

— Ай! — взвизгнула я. Паркер с хихиканьем снова подняла пистолет для новой атаки. — Не смей!

Она нажала на спусковой крючок, облив мне футболку. Пытаясь отскочить в сторону, я с громким стуком шлепнулась на пол.

— Эй, вы, там, внизу, — закричал за моей спиной Натан, — мы тут пытаемся заниматься.

Пока я собирала свои косточки с пола, распахнулась дверь в комнату.

— Что случилось? Я слышала грохот! — Стоящая в дверях Кэтрин учащенно дышала, мягкие черты ее лица искажала тревога, взгляд искал Натана. У нее вырвался вздох облегчения, когда она увидела сына, спокойно сидящего за столом. — Слава богу, — выдохнула она.

— Я в порядке, мам. — Однако выглядел Натан не очень. Он был взбешен.

— Прости, я думала, случилось что-то плохое…

— Это я виновата, Кэтрин, — влезла я. — Извини, что напугала. Неуклюжая просто.

Она пару секунд недоверчиво смотрела на нас.

— Вы точно в порядке? — спросила неуверенно.

— В полном, — медленно произнес Натан, пытаясь не перейти на крик.

В это время в окно влетела водяная бомбочка. Она взорвалась у моих ног, залив все вокруг. За нападением последовал взрыв смеха.

— Дети! — заорала Кэтрин, и смех оборвался. — Что я говорила вам по поводу шариков с водой в доме? Живо внутрь!

Она вынеслась из комнаты, оставив нас в тишине. Не знаю, на кого она разозлилась — на разошедшихся детей или на себя, запаниковавшую при мысли о том, что у Натана очередной приступ. Я стояла не шевелясь, пока Натан не выпустил из груди долго сдерживаемый воздух.

— Мне уйти? — спросила я, хотя находилась в своей комнате. Натану, похоже, необходимо побыть одному.

— Нет! — рявкнул он, перемешивая учебные карточки, вздохнул и добавил: — Прости, Джеки. Я не хотел срываться на тебе. Давай вернемся к учебе.

— Хорошо. — Я открыла учебник, но минуты шли, а я никак не могла сосредоточиться на строках перед глазами. — Не хочешь поговорить об этом? — не выдержала наконец.

— Я в порядке, — повторил Натан. — Просто бесит отсутствие личного пространства. Мама постоянно проверяет, как я. Удивляюсь, что она еще не спит по ночам на полу у моей постели.

— Она беспокоится о тебе. — Я не знала, что ответить на это. Не представляю, как ему сейчас приходится. Наверное, тяжело, когда рядом всегда кто-то есть и невозможно остаться с собой один на один.

— Знаю. — Он провел рукой по волосам. — Но хочется, чтобы все было по-прежнему.

— Да, — промямлила я, опустив взгляд. И мы оба умолкли, мысленно погрузившись в свои проблемы.

Дверь снова распахнулась.

— Эй, Джеки! — Алекс улыбался от уха до уха, как счастливый ребенок.

— Чего?

— Ничего особенного. Я тут подумал: не хочешь посмотреть сегодня мою бейсбольную игру? Последний матч в году. — Уголки его губ приподнялись в улыбке, полной надежды.

Как я могла отказать этой очаровательной мордашке?

— С удовольствием посмотрю, Алекс. — Я похлопала по кровати рядом с собой. — Но сначала, будь добр, сделай мне одолжение.

— Конечно, — обрадовался он.

— Позанимайся анатомией.

Я мыла руки, насвистывая мелодию песни, которую слушал Натан. Мне удалось уговорить Алекса повторить термины по анатомии, поэтому последние два часа мы провели втроем вместе с Натаном в моей комнате. Когда внимание Алекса начало рассеиваться, я проводила его к нему в спальню и по-быстрому сходила в туалет.

Выключив кран, услышала хихиканье.

— Кто там? — резко развернулась я.

Кто-то похрюкивал, сдерживая смех, и я отдернула душевую занавеску.

— Бенни! — воскликнула, увидев его, свернувшегося калачиком в ванне. — Что ты делаешь?

— Играю в прятки. Мама забрала наши водяные бомбочки, — объяснил он, расстроенно поморщившись. Но потом вновь улыбнулся и добавил: — Ты всегда носишь трусы в горошек?

Я мысленно сосчитала до трех, смиряя гнев.

— Бенни, — пара успокоительных вдохов, — почему ты ничего не сказал, когда я вошла?

— В прятки играют молча, — шепнул он и прижал к губам палец. — Нужно тихо сидеть.

— Но мне нужно было сходить в туалет.

Распахнулась дверь. Людям в этом доме пора наконец научиться стучаться!

— Нашел тебя! — крикнул Зак.

— Я выиграл? — радостно спросил его близнец, вылезая из ванны.

— Нет! — В ванную протиснулась Паркер. — Зак мухлевал. Он подглядывал, когда я пряталась.

— Не подглядывал.

— Подглядывал!

— Ты просто фигово прячешься! — Зак отпихнул сестру.

— Неправда! — взвизгнула она.

— Я выиграл! Я выиграл! — пел Бенни, победно танцуя на плиточном полу.

— Ребята! — вклинилась я, чтобы пресечь ссору. — Как насчет нового раунда? Я тоже сыграю с вами. И в этот раз без подглядываний!

Я вперилась в Зака взглядом: «без фокусов мне тут», — и он, сверкнув улыбкой, помчался в свою комнату вести отсчет.

— Один, два, три… — медленно проговорил он, а потом вдруг выпалил: — Четыре, пять, семь, десять!

Паркер вынеслась из ванной, когда Зак уже досчитал до шестидесяти. В поисках места, куда бы спрятаться, я обнаружила, что за мной по пятам следует маленькая тень.

— Ты чего идешь за мной, Бенни? Я ищу, где спрятаться.

— А можно спрятаться с тобой вместе? — Он выпятил нижнюю губу, умильно глядя на меня большими щенячьими глазами.

— Ну давай. — Как сказать «нет» такому милашке?

Я открыла бельевой шкаф и вытащила с полки несколько полотенец, освобождая место.

— Иди сюда, — позвала Бенни, подняла его и помогла забраться на полку.

Он прижал колени к груди, и я закрыла его полотенцами. Затем зашла внутрь и закрыла дверцу, погрузив нас во тьму.

— Он никогда меня не найдет, — хихикнул Бенни.

— Эй, — шепнула я, — ты вроде говорил, что прячутся молча.

Мы скрывались в темноте шкафа всего минуту, а я уже была как на иголках. И хотя только опорожнила мочевой пузырь, он снова напрягся. Вот это я и ненавижу в прятках: мне всегда хочется писать. Когда терпеть уже было невмоготу, кто-то открыл дверцу шкафа.

— Господи! — воскликнул Коул, пораженно отпрыгнув и чуть не уронив обернутое вокруг пояса полотенце. Наверное, шел в душ. — Ты чего прячешься в шкафу?

— «Яблоки, персики, тыква и гранат. Кто не спрятался, я не виноват!» — прокричал Зак из комнаты.

Бенни в панике потянул меня за футболку. Черт, нас первыми найдут.

— Залезай сюда. — Я сцапала Коула за запястье, затащила в шкаф и закрыла дверцу.

Места внутри было катастрофически мало. В спину впивались полки, а спереди в меня всем телом вжимался Коул.

— Передумала встречаться с Алексом? — спросил он.

В темноте я не видела его лица, но чувствовала его дыхание.

— Что?

— Ты затащила меня полуголого в шкаф. Наверное, хочешь признаться мне в вечной любви и сказать, что на вечеринке ошиблась. А после этого мы сольемся в горячем и страстном…

— Боже, нет! — Щеки горели огнем. — Ничего я не передумала. Мы играем в прятки, а ты нас чуть не выдал.

— Как скажешь. Можно пропустить признание в любви и сразу перейти к веселью.

— Коул, — я с силой наступила ему на ногу, — заткнись!

— Ёпт, женщина! Больно же!

— Может, уже поцелуетесь, а? — проворчал Бенни. — Хоть помолчите тогда. Я хочу выиграть.

— Мать твою, Бенни?! — воскликнул Коул, и я почувствовала его учащенное дыхание. — Есть тут кто еще, кроме нас?

— Ага, — ответила я. — «Кармен Сандиего» и «Где Уолли». А теперь, пожалуйста, умолкни!

Коул послушался, и, хотя он держал свой рот на замке, я боялась, что нас выдаст мое сердце. Оно стучало так громко, что казалось, весь дом его слышит.

Глава 14

— «Как долог час тоски! Что это, не отец мой удалился?» — продекламировал Дэнни, прижав руку к груди. Другой рукой он сжимал сценарий.

— «Да, твой отец. Какая же тоска тебе часы, Ромео, удлиняет?» — произнес Айзек зычным голосом, активно махая руками.

— Слава богу, ты не выступаешь на сцене, — пробормотала я и ошалело покачала головой.

Мы с Дэнни и Айзеком сидели на трибуне на бейсбольной игре Алекса, но он находился так далеко на поле, что я едва его видела.

— «Тоска о том, кто б мог их сократить», — проговорил Дэнни.

Айзек не ответил, так как отвлекся на возможный хоум-ран, и Дэнни пихнул его локтем в бок.

— Уй… «Ты по любви тоскуешь?» — спешно заглянул Айзек в сценарий.

Дэнни заставлял Айзека читать строки Бенволио, чтобы я могла посмотреть игру Алекса.

— «Нет», — вздохнул он, изображая влюбленного Ромео.

Айзек возбужденно вскочил, когда мяч полетел к его двоюродному брату на внешнее поле.

— Он поймал его? — вопросил он несколько секунд спустя. — Я не понял. Мне солнце било в глаза.

— Э-э-э… — Я честно пыталась наблюдать за игрой, но от влажности в воздухе голова стала ватной, и мне сложно было сосредоточиться.

— Пофиг, — буркнул Айзек и сел обратно. — Ты ворон ловишь?

— А ты? — зло отозвался Дэнни. — Мы уже должны были закончить с этой сценой.

— Блин, да зачем тебе это? У вас уже была костюмная репетиция, — посетовал Айзек. Дэнни зыркнул на него, и он, вздохнув, опустил взгляд в сценарий. — «Ты любишь?»

— «Да, и томлюсь тоскою по любви», — произнес свою реплику Дэнни, не глядя в сценарий.

— Аут![12] — крикнул судья игроку, пытавшемуся проскользнуть на базу.

— Да! — радостно воскликнул Айзек, снова приклеившись взглядом к полю. — Это второй аут или третий?

— По-моему, второй, — рассеянно ответила я. Команда Алекса побежала к дагауту[13].

Айзек закатил глаза:

— Не фанатка бейсбола?

— Да нет, я люблю «Янкиз». — Я прижала ладонь к липкому лбу. — Просто…

— Она не может перестать думать о Коуле. А ты, — Дэнни ткнул пальцем в грудь Айзека, — вообще-то должен помогать мне репетировать. Боже, Айзек, Бенволио из тебя никудышный.

— Эй! — возмутились мы с Айзеком хором.

— Я не думаю о Коуле, — запротестовала я.

— А я прекрасный актер. Заслуживаю «Оскара», между прочим, — назидательно потряс пальцем перед лицом Дэнни Айзек.

— Айзек, если мне не изменяет память, именно ты облажался, выступая деревом на весеннем концерте.

— Это было в детском саду, — проворчал тот, но Дэнни его не слушал.

— Джеки, я молчун, а не слепец, — сказал он мне. — Ты витаешь в облаках с того момента, как вы оба вывалились из шкафа.

— Чего? — разинул рот Айзек.

— Это не то, о чем ты подумал, — протараторила я. — Клянусь! — Может, из-за своей скромной натуры Дэнни и развил суперпроницательность, но на этот раз он все неправильно понял.

— Ну да, ну да, — не поверил Айзек.

Ладно, признаю, что покривила душой. Да, я думаю о Коуле, но не в том смысле, который подразумевают они. И потому никак не могу сосредоточить свое внимание на бейсбольном матче. Во время пряток Зак искал нас целую вечность. Забив на протесты Бенни, Коул от нетерпения взял и открыл дверцу шкафа. Он уже успел включить воду в душе и не хотел, чтобы пошла ледяная. Дэнни в поисках кого-то, кто бы помог ему с репетированием, увидел, как мы вывались из крохотного пространства. Я боялась, что он неправильно поймет увиденное и расскажет всем об этом. Что тогда подумает Алекс?

— Между мной и Коулом ничего нет, — твердо заявила я. — Дэнни, ты видел, что из шкафа вылезли не только мы с Коулом, но и Бенни. Скажи ему!

— Что, черт возьми, он делал там с вами двумя? — спросил Айзек. — Фу! Происходящее было не для его глаз! Это же психологическая травма на всю жизнь. Бедный Бенни.

— Мы играли в прятки, — начала паниковать я. — Дэнни, ну скажи же ему правду.

— Не знаю, Джеки, — с постным лицом отозвался он. — Коул был без футболки.

Теперь Айзек потряс пальцем передо мной:

— А ты шалунья. — Он положил лапу на мою ногу и ухмыльнулся. — Почему меня не позвала?

— Боже, ты отвратителен, — отпихнула я его.

— Ты сорвала с него футболку зубами? — Айзек игриво подвигал бровями.

— Он собирался принять гребаный душ! — взорвалась я.

Сидящие рядом мамы повернулись ко мне, хмуря брови. Оба Уолтера мгновение смотрели на меня, а потом покатились со смеху.

— Ой, не могу, так весело тебя изводить, — задыхаясь, выдавил Айзек, и я ударила его по плечу.

— Мы шутим, Джеки. — Дэнни вытер выступившую от смеха слезу.

— Не смешно, — буркнула я, скрестив руки на груди, и уставилась на поле, отказываясь смотреть на кого-либо из парней.

— Не дуйся. — Айзек положил ладонь на мою руку. — Я просто дурачился.

Я показала ему язык и вернула внимание к игре.

— Будешь игнорировать меня весь день? Имей в виду: при желании я могу быть крайне доставучим. — Он потыкал мне пальцем в щеку.

— Охотно верю, — отбросила я его руку. — А теперь помолчи. Алекс вышел.

Мы втроем затихли, наблюдая за тем, как Алекс выбивает граундбол[14]. Мяч упал между двух инфилдеров[15], и Алекс добежал до второй базы раньше, чем они успели добраться до мяча.

— Алекс, вперед! — завопила я воодушевленно, подпрыгивая на месте.

— О, Алекс! — девчачьим голосом подхватил Айзек. — Ты так чертовски сексуален, что я обжималась в шкафу с твоим старшим братом!

Дэнни давился воздухом, сдерживая смех. Я повернулась к Айзеку и снова шлепнула его по плечу.

— Блин, Джеки! Ты поранишь мою нежную кожу, — пожаловался он, потирая ушибленное место.

— Вот и хорошо. — Я откинулась на спинку и устремила взгляд на следующего хиттера[16].

Зазвонил мобильный Дэнни.

— Да, пап, — ответил он на звонок. — Прямо сейчас? — Пауза. — Хорошо, скоро буду.

Дэнни нажал отбой и повернулся к нам.

— Нужно забрать Зака и Бенни после их футбола.

Я нахмурилась. Осталось еще четыре иннинга[17]. Дэнни привез нас на игру. Как нам возвращаться домой, если он уедет?

— Я с тобой, — поднялся Айзек.

— Но как же игра? — спросила я.

— Можешь оставаться, если хочешь, — предложил Айзек. — Алекс приехал на велосипеде. Домчите с ветерком.

— Ты здорово играл, — похвалила я Алекса после игры. Его команда выиграла с разрывом в три очка.

Он притянул меня к себе.

— Спасибо, Джеки. Я очень рад, что ты пришла.

— Ты весь потный, — пожурила я, пытаясь вывернуться из его рук: он мог запачкать мою блузку без рукавов.

— Тебе не нравится? — рассмеялся Алекс и сжал меня в объятиях, крепко сцепив руки за моей спиной.

— Нет! Алекс, отпусти, — потребовала я, но со смехом сдалась.

К концу игры небо заволокло тучами, спасавшими от палящего солнца, но из-за сильной влажности наши тела липли друг к другу.

— Куда все подевались? — спросил Алекс, выпустив меня.

— Дэнни поехал за Заком и Бенни. Я осталась, поэтому надеюсь, что ты прокатишь меня на велосипеде. Не сильно устал для этого?

— Подустал немного. — Он закинул руку на мои плечи. — Но прокачу тебя с удовольствием.

Мы были на полпути, когда полил дождь. Алекс съехал с дороги на гравийную дорожку, ведущую к маленькой обшарпанной беседке. Небо перечеркнула вспышка молнии. Я соскочила с велосипеда и побежала к навесу, спасаясь от дождя. Там сдернула с запястья резинку и собрала мокрые волосы в хвост. Алекс прислонил велосипед к кирпичной стене, достал мобильный и позвонил домой. Быстро переговорив с кем-то, сел за старый деревянный столик для пикника, весь покрытый граффити.

— За нами кто-нибудь приедет, — сообщил он.

Я кивнула, уставившись на полянку перед собой.

— Что это за место?

Тут стоял заброшенный киоск, а за ним тянулся луг с большим участком сухой коричневой травы. Высохший пруд?

— Раньше здесь зимой был открытый каток, — ответил Алекс, проследив за моим взглядом. Он взял мою руку и нежно погладил кожу большим пальцем. — Когда-нибудь каталась на коньках?

Безобидный вопрос, однако вызвавший резкую боль в сердце.

— Да, — медленно отозвалась я. — У нас была традиция: в мамин день рождения мы катались на коньках в Рокфеллер-центре. Не помню, с чего так пошло, ведь мама плохо держалась на льду, тем не менее мы ездили туда каждый год.

Алекс обнял меня рукой за талию и притянул к себе.

— Прости, не хотел тебя расстроить.

— Все нормально. — Я положила голову ему на плечо. — Это одно из приятных воспоминаний. Из тех, которые вызывают не только легкую грусть, но и улыбку.

Глядя на луг, я почти видела своих родных, скользящих на коньках по участку сухой травы. Захваченная воспоминанием, не сразу осознала, что Алекс молчит. Повернулась и увидела, что он неотрывно смотрит на меня.

Первый поцелуй Алекса был столь неожиданным, что от волнения в груди кувыркалось сердце. Тогда я не знала, что и думать, по венам несся адреналин. На этот раз я предвидела поцелуй — Алекс прикрыл веки и наклонился, — но мое сердце спокойно стучало в груди.

Все в поцелуе выдавало натуру Алекса. Сначала поцелуй был неспешным и едва ощутимым, чтобы, отвергни я Алекса, он мог отстраниться и сделать вид, будто ничего не произошло. Но когда я ответила, Алекс стал целоваться пылко, неистово. И руки его безостановочно двигались: зарывались в мои волосы, сжимали руки, стискивали талию и повторяли тот же цикл снова и снова. Поцелуй был влажноватым, но не чересчур слюнявым. Мне особо не с чем сравнивать, так что, наверное, Алекс прекрасно целуется.

И как бы странно это ни прозвучало, но Алекс напоминал мне щеночка. Щеночки милые, правда? Все любят щенков.

Мне нужно было сделать вдох, нужна была передышка, но Алекс уложил меня на столик для пикника. Как только воздух в легких закончился, раздался автомобильный гудок, и Алекс отскочил от меня. Я поднялась, одернула задравшуюся при поцелуе блузку и разгладила ладонями ткань. Алекс сверкнул улыбкой, схватил меня за руку и подвел к краю беседки.

— Закончим начатое позже? — шепнул он мне, прежде чем выйти под дождь и взять велосипед.

Я понеслась к пикапу, закрывшись от дождя поднятыми над головой руками. Подбежала к пассажирской двери и дернула за ручку, но она оказалась запертой.

— Открой! — закричала я, стуча по стеклу кулаком. Дождь лил сплошной стеной, из-за чего я не видела, кто сидит на водительском месте. Раздался глухой щелчок замка, и я тут же ввалилась в пикап. — Боже, на улице просто жесть. — Я пригладила волосы. Блузка прилипла к коже, в бедро впились крошки чьего-то утреннего печенья.

Мне никто не ответил, и, повернувшись на сиденье, я увидела за рулем Коула. Он с такой яростью смотрел в лобовое стекло, что, казалось, прожжет сейчас в нем дыру и в салон хлынет дождь.

— Ты в порядке? — У меня неприятно засосало под ложечкой.

Коул промолчал, и я поняла: он видел нас с Алексом целующимися. В тяжелом молчании я наблюдала за тем, как Алекс грузит велосипед в кузов пикапа. Тихо гудел кондиционер, высушивая мою влажную кожу и нагоняя мурашки. От Коула волнами исходила злоба, поэтому я сосредоточилась на играющей по радио музыке, повторяя про себя строки песни. Однако не обращать внимания на Коула было невозможно, и я пожалела, что не села сзади. Когда Алекс забрался в машину, Коул нажал на газ, сдав на полной скорости назад.

— Воу! — воскликнул Алекс. Он не успел пристегнуться, и его впечатало в спинку сиденья. Пикап резко свернул влево, на главную дорогу, и Алекса ударило о дверь. — Какого черта?!

— Коул, сбавь скорость, — тихо сказала я.

Он зло глянул на брата в зеркало заднего вида, но скорость сбросил.

Остаток пути мы провели в молчании и наполнившем маленькое замкнутое пространство напряжении. И словно этого было мало, из радио полилась песня о любви с приторно-сладкой мелодией. С полминуты дурацкой банальщины, и я не выдержала и вырубила радио. Алекс шумно выдохнул от облегчения.

Съехав на подъездную дорожку к дому, Коул припарковал машину в самом низу холма и выдернул из замка зажигания ключ. Я бросила на него озадаченный взгляд. Пока дойдем до дома, промокнем насквозь. Почему он не припарковался на привычном месте, под баскетбольным кольцом? Коул ответил на мой невысказанный вопрос тем, что вытащил зонт, вышел из машины и громко хлопнул дверью. Мы с Алексом в шоке сидели, глядя на то, как он идет к дому.

— Что это с ним? — обалдело спросил Алекс.

Я хмуро поделилась с ним мыслью, которая тревожила меня с того момента, как мы покинули беседку:

— Мне кажется, он нас видел.

Алекс покачал головой.

— Джеки, на улице такой ливень, что мне в окно сейчас почти ничего не видно. Как он мог нас разглядеть?

Я пожала плечами, не зная, что ответить на его вопрос. Если Коул не видел наш поцелуй, то взбесился из-за чего-то другого.

— Что будем делать? Могу снова позвонить маме и попросить прислать к нам кого-нибудь с зонтом, — предложил Алекс.

Я отрицательно мотнула головой.

— Не хочу доставлять Коулу такую радость. Дождь — всего лишь вода, а мы уже сильно намокли. К тому же от тебя до сих пор пахнет. Тебе не помешает душ.

— Но мой мобильный.

— Оставь в машине. — Я открыла дверь. — Не умрешь без него.

Мы шли по дорожке к дому под проливным дождем, который только усиливался. С крыльца донесся смех, и, подняв взгляд, я обнаружила рассевшихся под навесом парней.

— Чего это они там собрались? — удивилась я.

— Любуются грозой. Никогда не сидела на улице во время грозы? Очень умиротворяюще.

— Я жила на верхнем этаже многоквартирного дома. — В балетках хлюпала вода. Нужно было снять их в машине, но гравий на дорожке довольно острый: не хотелось поранить стопы.

— А, точно. А мы постоянно во время грозы собираемся на крыльце.

— Наслаждаетесь погодкой? — сострил Натан, когда мы подошли к дому и стали подниматься по ступенькам.

Алекс показал ему средний палец, и парни захохотали.

— Замерзла, Джеки? — поинтересовался Айзек. — У тебя лифчик виден.

Я подавила порыв прикрыться руками.

— Вообще-то замерзла. Согреешь объятием? — Я шагнула к нему с распростертыми руками.

Айзек поспешно попятился, не желая стать мокрым, но Алекс обхватил его руками сбоку.

— Блин, зачем?! — возмутился Айзек. — Теперь я мокрый.

— Нечего было умничать, — заметил Ли, и ребята вновь закатились от смеха.

— Еще не мокрый, — возразил Алекс. Это мы промокли до нитки, а на Айзеке всего лишь пара влажных пятен. — Но я это исправлю.

Молниеносный толчок — и Айзек выпихнут под дождь.

Дэнни одобрительно хлопнул Алекса по ладони. На крыльцо вышли Джек с Джорданом.

— Что он там делает? — спросил Джек, вытирая о футболку запотевшие стекла очков.

— Он разонравился нам, — ответил Дэнни. — И был изгнан с нашего острова.

— Да что ты?! — отозвался Айзек под дождем. — А кто будет читать с тобой сценарий?

— Уж точно не ты, — закатил глаза Дэнни. — Ты в этом ужасен.

Айзек с усмешкой поднялся по ступеням.

— «Ромео, как мне жаль, что ты Ромео!» — направился он к двоюродному брату.

— Не подходи, — вскочил со своего стула Дэнни. — Я не хочу промокнуть.

— Поздно. — Айзек со смехом столкнул его с крыльца.

Ли хохотнул.

— Гляньте-ка! Ромео помылся, — указал он пальцем на Дэнни.

Тот в ответ выдернул его под дождь.

— Какого хрена?! — возмутился Ли.

Бенни, тихо стоявший рядом со мной, потянул меня за руку.

— Джеки, можно мне выйти под дождь или меня должны столкнуть?

Его слова вызвали у меня улыбку.

— Если хочешь поиграть под дождем, выходи. Я даже могу составить тебе компанию. Выиграет тот, кто первым прыгнет в лужу!

Глаза Бенни радостно вспыхнули, и он сбежал с крыльца в своих желтых резиновых сапожках.

— Ты со мной? — схватила я за руку Алекса.

— С удовольствием, — широко улыбнулся он, и мы снова вышли под дождь.

Прохладная вода действовала расслабляюще, стекая струйками по спине. Я отжала пальцами собранные в хвост отяжелевшие мокрые волосы.

— Джеки, я выиграл! — закричал Бенни.

— Правда? — пошлепала я по лужам к нему. — Тогда ты водишь, — хлопнула его по плечу.

Бенни стремглав бросился к одному из старших братьев, чтобы осалить.

— Знаешь, что мне напоминает эта погода? — спросил Джек близнеца. — Наш вчерашний фильм о пиратах с битвой на мечах посреди шторма.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — Джордан поднял веник и наставил на брата. — К бою!

Джек с усмешкой выдрал из клумбы прут, и на воображаемой палубе пиратской шхуны — скользком деревянном крыльце — началась битва на мечах.

— Я буду капитаном! — крикнул Джек.

— У тебя очки, неудачник, — возразил близнец. — Капитаны не бывают неудачниками. — С этими словами Джордан быстрым ударом «меча» столкнул брата со ступенек.

Джек плюхнулся в лужу, разбросав во все стороны грязь. Да и сам поднялся с перепачканными штанами.

— Похоже, ты обделался. У тебя штаны в дерьме, — поддразнил его Ли.

— А у тебя морда в дерьме, — огрызнулся Джек. Поднял шматок грязи и швырнул в лицо брату.

— Черт, нет, — простонал Ли, вытирая лицо. Наклонился и тоже зачерпнул грязюку. — Ты пожалеешь об этом. — Грязь полетела в Джека, но он пригнулся, и та заляпала Натана.

— Какого?.. — оторопел Натан.

— Грязевая битва! — заорал Джордан, метнув коричневую жижу в Дэнни.

И все тут же были в нее вовлечены.

— Джеки! — позвал Алекс. Меж его пальцев сочилась темная каша. — Я тебя достану!

— Пожалуйста, не надо, — медленно отступила я. — Ты испортишь мою блузку. Она красивая.

Алекс наступал на меня с дьявольской улыбочкой на лице.

Крутанувшись на пятках, я бросилась прочь от него. Я бежала по мокрой траве, и вода с нее долетала до самых коленей. По венам несся восторг. Я оглянулась и увидела, что Алекс догоняет меня.

— Джеки, берегись! — предупредил Дэнни.

Посмотрев вперед, я обнаружила стоящего на моем пути Зака. Он глядел в небо, задрав голову, и ловил капли дождя высунутым языком. Я чуть не врезалась в него, но за секунду до столкновения затормозила. Реакция Алекса подкачала, и он впечатался в меня. Мы оба рухнули как подкошенные, подняв грязевые брызги.

— Черт, прости, Джеки, — поморщился, лежа на мне, Алекс.

Я не ответила, переваривая случившееся. Лицо в грязи, заляпанная блузка безвозвратно испорчена. Нормальной моей реакцией должна бы быть злость, но, играя под дождем, я чувствовала себя такой свободной, что на все остальное было плевать.

— Что ж, — наконец ответила я, запуская пальцы в грязь, — ты за это заплатишь. — И размазала жижу по щеке Алекса.

Он пораженно моргнул, и мы оба рассмеялись.

— Я вечность так не веселился. — Алекс наклонился и коснулся губами моих губ.

— Поцелуи! Тревога! — завопил Айзек с другой стороны газона, заставив нас посмотреть на него. — Вы отвратительны. Уединитесь, что ли.

Алекс закатил глаза и повернулся ко мне. Он собирался проигнорировать Айзека и поцеловать меня снова.

— О нет, — спихнула я его с себя.

Он на секунду растерялся, а потом увидел, что я набираю горсть грязи.

— Айзек прям напрашивается, — заметила я.

— Да-а-а, — протянул Алекс с усмешкой. Он поднялся и подал мне руку. — Дадим ему то, чего он так просит.

В понедельник вечером в зрительный зал мы зашли, когда уже приглушили свет. Как обычно, опоздали, так как Кэтрин невозможно было вытащить из кухни. Будучи потрясающим кулинаром, она решила сама приготовить закуски на свадьбу, вместо того чтобы заплатить повару, который, по ее словам, не сможет сравниться в готовке с ней. В результате последние три дня по кухне Уолтеров носился маленький торнадо: Кэтрин спешно месила тесто для хлеба, делала соусы и нарезала различные коренья, овощи и фрукты.

Иногда у нее заканчивался один из ингредиентов или она вдруг вспоминала, что забыла купить какой-то продукт. Тогда она впадала в панику, пока кто-нибудь не прыгал в пикап и не мчался на всех парах в магазин. До свадьбы времени достаточно, но гостей приглашено много, поэтому Кэтрин взялась за готовку заранее.

Когда уже нужно было ехать на спектакль Дэнни, Кэтрин все еще торчала на кухне, считая, что недостаточно ее отмыла. Сказать по правде, я ни разу не видела, чтобы это место сияло так, как сейчас. Джордж, не выдержав, наконец-то стянул с ее рук перчатки и усадил жену в машину. Но только мы отъехали от дома, как Джек с Джорданом заявили, что забыли штатив для камеры, которую взяли для записи спектакля.

Пять минут спустя Натан вспомнил, что оставил в комнате включенным утюг, и нам снова пришлось возвращаться. Когда Паркер заметила, что надела разные носки, все в унисон расстроенно простонали. На этот раз Джордж не стал разворачиваться, велев дочери смириться, и мы продолжили путь до школы.

Только на самом заднем ряду имелось достаточно свободных мест для нашей компании, но, чтобы до них добраться, пришлось протиснуться мимо другой семьи.

— Ай, это моя нога, — шикнул кто-то.

На сцене раздвинулись шторы.

Я села с Алексом по одну руку и с Натаном — по другую.

— Поменяемся местами, — шепнул Коул Натану.

Натан наклонился вперед, чтобы посмотреть, кто находится рядом с Коулом.

— Ни за что, — покачал он головой, увидев Зака и Бенни. — Я с этими чудовищами рядом не сяду.

Слава богу! После вечеринки Коул очень изменился. Ранее самовлюбленный и несносный, он замкнулся в себе и большую часть времени пропадал в гараже. В итоге радикально изменилась и атмосфера в доме Уолтеров. Без его бесшабашности, объединявшей ребят с совершенно разными характерами, дом погрузился в тишину. Каждый занимался своими делами. Сошли на нет даже просмотры бейсбольных матчей и ночные посиделки за сериалом.

Изредка я натыкалась на Коула в коридоре. Он улыбался, но его улыбка не касалась глаз. Я почти скучала по самодовольной ухмылке, обычно не сходившей с его лица. Алекс, напротив, рядом с братом продолжал вести себя беспечно и беззаботно: флиртовал, смеялся и вовсю радовался жизни. Я пыталась умерить его счастливый пыл возле брата, но Алекс, видимо, думал, что раз брат не бесится, значит, все нормально.

Мне тяжело было находиться вместе с ними двумя, видеть бьющее через край счастье одного и боль другого и понимать: я причина и первого, и второго. Мне не хотелось, сидя между ними, ощущать напряжение весь спектакль. Хотелось уделить все внимание игре Дэнни.

— Сядешь. Я старше тебя, поэтому сам выбираю, где мне сесть.

Натан рассмеялся, и на нас обернулась впереди сидящая женщина:

— Потише, пожалуйста.

Коул прожег Натана взглядом, показал фак и сел на единственное свободное место рядом с Заком.

— Коул, — шепнул ему Зак, держа палец в дюйме от щеки брата, — я тебя не касаюсь.

— Мальчики! — прошипела Кэтрин на младших близнецов. — Будете шуметь — не получите сладкое после ужина.

Они не восприняли слова мамы всерьез и нехорошо захихикали, когда на сцену вышел первый актер.

— Дэнни, это было потрясающе! — воскликнула я и заключила его в объятия.

Он вышел к нам после спектакля, все еще в костюме Ромео.

— Поистине душераздирающее выступление. — Айзек делано вытер со щек воображаемые слезы. — Можно твой автограф?

Дэнни возвел глаза к потолку и слегонца пихнул брата. Они засмеялись.

— Правда здорово сыграл, — серьезно сказал Айзек.

— Спасибо, — кивнул Дэнни.

Они по-мужски обнялись и похлопали друг друга по спинам.

— Дэнни Уолтер, — подошла к нашей группе женщина.

— Да, — повернулся он к ней.

— Здравствуй. — Она протянула ему визитку.

Дэнни взял карточку из ее руки и впился взглядом в крохотный текст.

— Меня зовут Джиллиан Роули, я ищу таланты для «Старлайт Груп» — нью-йоркской театральной труппы. Не уделишь мне минуту?

— Я… да, конечно. — Выражение лица Дэнни осталось нейтральным, но я научилась видеть его эмоции за маскировкой. Небольшая запинка выдала его восторг.

— Чудесно. — Джиллиан увела его от нас.

— Это что сейчас было? — спросил подошедший Алекс. Одна из сестер Ким играла в спектакле, и после представления Алекс пошел обсудить с Ким последние изменения в «Собрании богов».

— Дэнни говорил, что спектакль в этом году будет смотреть искатель талантов, — объяснила я. — Потому он так и переживал из-за прослушивания. Хотел получить главную мужскую роль и показать себя.

Дэнни не признавался в этом, но я знала: он считал, что его будущее зависит от сегодняшнего выступления. Он не подавал заявление в университет не только потому, что обучение не потянут его родители, но и потому, что не собирался учиться. Дэнни мечтал стать актером, и, даже если бы сегодня ничего не вышло, он бы все равно переехал в Нью-Йорк и последовал за своей мечтой. Просто тогда ему пришлось бы труднее: работа официантом и бесконечные прослушивания — одно за другим, у кого угодно и на что угодно.

— Джеки! — позвала Кэтрин. Они с Джорджем стояли с родителями актрисы, игравшей Джульетту, и те еще были погружены в беседу.

— Да, — подошла я к ней.

— Что у вас там? — указала она на Дэнни и Джиллиан.

Искательница талантов говорила что-то, и Дэнни рьяно кивал на каждое ее слово.

— Пока еще неизвестно, — ответила я. — Но эта женщина ищет таланты для нью-йоркской театральной труппы.

Кэтрин подняла бровь.

— Неплохо. — На ее лице промелькнула улыбка. — Интересные новости.

Она явно взволновалась, но сдерживалась, на случай если все обернется не так, как мы надеемся.

— Мне не послышалось? Здесь кто-то ищет таланты? — спросил Коул, возникнув рядом с мамой. После спектакля он отводил младших в туалет. Теперь Зак, Бенни и Паркер носились друг за другом по зрительному залу, заныривая и выныривая из толпы, но Коулу уже надоело быть нянькой.

— Женщина, которая сейчас разговаривает с Дэнни, — пояснила ему Кэтрин.

— Какая женщина?

Мы повернулись в сторону Дэнни и Джиллиан, но последней не было видно, а Дэнни шел к нам, улыбаясь во все тридцать два белых зуба.

— Угадайте что?

— Она хочет сделать из тебя голливудскую звезду, после чего ты станешь известным и богатым и купишь мне дом, — предположил Коул.

Мы с укором уставились на него, но счастливый Дэнни и бровью не повел.

— Мне предложили место в летнем тренировочном лагере труппы. И если все будет хорошо, то осенью я могу попасть в нью-йоркские постановки!

— О, милый, — Кэтрин обняла сына, — я так горжусь тобой.

— Поздравляю, Дэнни, — сказала я, ожидая своей очереди обнять его. — Это замечательно!

— Спасибо, Джеки. Я твой должник. — Он отстранился от мамы, чтобы посмотреть на меня. — Если бы ты не репетировала со мной столько времени, я бы вряд ли прошел прослушивание.

— Это не так. Но я принимаю твою благодарность.

— И когда открывается их тренировочный лагерь? — спросила Кэтрин.

Дэнни замялся.

— Такое дело… мне нужно уехать в Нью-Йорк, как только наступит лето. — Кэтрин нахмурилась, и он поспешно добавил: — В конце концов, я взрослый. И компания предоставляет жилье, пока я не найду, где жить.

— Ладно, родной. Обсудим это позже?

— Хорошо. — Не этот ответ хотел услышать Дэнни, но счастливая улыбка не сошла с его лица.

— Мам! Мам! — закричали Зак и Бенни, врезавшись в ноги Кэтрин. — Мы хотим есть.

— Клан Уолтеров! — она повысила голос, чтобы мы все ее слышали. — По машинам. Нужно приготовить праздничный ужин.

Глава 15

Последнюю школьную неделю я сидела, запершись в своей комнате, чтобы мне не мешали заниматься. Экзамены пролетели перед глазами вихрем тестовых листов и очерков. После них первую неделю новообретенной свободы Уолтеры отдыхали, выбросив все мысли о школе, я же думала лишь о том, какие получу результаты. Поскольку экзамены дались легко, они должны быть блестящими, но для расслабления мне необходимо визуальное подтверждение.

— Ребят, идите сюда, — позвал Натан.

Я оторвалась от тетради по анатомии. Последний час я лежала, растянувшись на постели Алекса, и перечитывала записи, чтобы убедиться, что верно ответила на вопросы экзаменационного теста. Алекс погрузился в прохождения квеста в своей игре, а Натан выучил новую песню, но сидел не с гитарой, а склонился над ноутбуком.

— Зачем? — Алекс даже не отвел взгляда от экрана компьютера.

— Выставили отметки.

— О! — Я вскочила с кровати и бросилась к столу Натана.

Он подвинул ноут мне, и я быстро вошла в свой школьный аккаунт.

— Давай же, — бормотала на его медленную загрузку.

Наконец открылась страница.

— Пять, пять, пять, пять, пять, пять, — озвучил Натан мои отметки.

— Ничего удивительного, — сказал Алекс.

— Разное случается, — заметила я. — В девятом классе я получила пять с минусом по истории. Учитель сказал, что у меня слишком длинный доклад. Ужас.

— Боже упаси, — закатил глаза Алекс, но меня этим не задел.

Вот и для меня началось лето. Теперь я могла расслабиться и, возможно, даже съездить в Нью-Йорк. При этой мысли ушло сковывающее меня напряжение. Но прежде нас ждет свадьба Уилла и Хейли, и сегодня канун этого важного события.

Кэтрин все утро пекла кексы, которые Хейли попросила вместо традиционного свадебного торта. Около двухсот порционных шоколадных кексиков остывали на обеденном столе, и, чтобы парни их не схомячили, в помещение никто не допускался. Остаток дня был посвящен отдраиванию кухни. При этом Кэтрин одним глазом поглядывала на обеденный стол: вдруг кто проберется.

В какой-то момент я услышала, как она кричит на Джека и Джордана. Двумя секундами позже раздался топот по лестнице — верный признак отступления. Теперь, когда кухня была чиста и закуски готовы, сюда запрещалось заходить. Предсвадебный ужин состоится в городе, в дорогом итальянском ресторане.

— Будешь смотреть свои результаты? — спросила я Алекса, отодвинувшись от компьютера и освобождая ему место.

Он улыбнулся и покачал головой.

— Лучше не буду портить себе настроение перед выходными. Гляну в понедельник утром.

— Дети, — позвал снизу Джордж, — собирайтесь. Через час выезжаем.

Пришло время праздновать.

Не знаю, что меня должно было больше встревожить: сидящая на моей постели Паркер со спальным мешком у ног или букет в ее руках. После долгого предсвадебного ужина, во время которого Зак ткнул Бенни вилкой, а Джек с Джорданом чуть не подожгли скатерть, мы вернулись домой, чтобы хорошенько выспаться перед главным торжеством.

— Э-э-э… привет! — Что она делает в моей комнате?

— Они тут тебя ждали, — бросила она мне цветы.

Это было неожиданно, но я умудрилась схватить букет вовремя. Лицо Паркер расстроенно вытянулось, словно она надеялась ударить меня цветами.

— От кого они? — спросила я, уткнувшись носом в розы. Красивые, с большими темно-красными лепестками.

— Откуда мне знать? — фыркнула Паркер, развалившись на моей постели. — От кого бы ни были, что за сопли?! Розы? Пф-ф-ф.

Наверное, от Алекса. Он такой милый.

— Они красивые. — Я вытянула руку, чтобы полюбоваться ими. Из букета выпала и приземлилась на пол записка. Я наклонилась и сцапала ее, опередив Паркер. Не хватало еще, чтобы она ее прочитала. Надеюсь, Алекс не написал банальностей и непристойностей.

«Джеки, — прочитала я, — прости за то, что продолжаю все портить и совершать ошибки. К жизни не прилагалась инструкция». Подписи нет.

Во рту пересохло, и я поспешно кинула цветы на комод.

— Что в записке? — удивилась Паркер моей внезапной смене настроения.

Я смяла клочок бумаги в руке и бросила в мусорную корзину.

— Ничего. Так что ты делаешь в моей комнате?

Паркер открыла рот для ответа, но тут распахнулась дверь.

— Джеки, я надеялась застать тебя здесь, — сказала Кэтрин.

Она зашла задом, втаскивая в комнату раскладушку. С другого конца предмет нес Айзек, бормоча что-то о рабском труде. Он смылся, как только они поставили ее на маленьком свободном пятачке пола.

— Айзек, — крикнула ему вдогонку Кэтрин, — не забудь принести сюда подушки и одеяла.

— Конечно, ваше величество, — отозвался он из коридора.

Кэтрин поджала губы, но никак это не прокомментировала.

— Что происходит? — спросила я.

— Следующие две ночи Паркер будет ночевать у тебя, — объяснила Кэтрин. — Бабушка Грин проделала долгий путь из Нью-Йорка, она займет комнату Паркер.

За ужином я познакомилась с некоторыми родственниками большой семьи Уолтер, и мама Кэтрин — одна из них. Поскольку мы с Паркер — единственные девочки, то неудивительно, что ее на выходные подселили ко мне, чтобы гостье из другого города было где спать. Просто я не знаю, как будет вести себя моя новоявленная соседка по комнате: дружелюбно или враждебно.

— Хорошо, — сказала я, не глядя на Паркер. Я чувствовала на себе ее взгляд и не хотела показаться недовольной или встревоженной.

— Завтра в семь все должны уже встать. Нужно время на подготовку. А зная меня, в последние минуты обязательно появятся какие-нибудь срочные дела, что-то важное вылетит из головы. Ты сможешь помочь Паркер с прической? С оравой мальчишек опыта у меня в этом деле маловато.

— Нет, мам! — подскочила Паркер. — Мне не нужна никакая прическа. Почему нельзя оставить волосы как есть?

Кэтрин строго посмотрела на дочь. «Как есть» — это непричесанная шевелюра.

— Потому что завтра мы должны выглядеть презентабельно. Особенно ты, так как участвуешь в проведении торжества.

Стоило ей замолчать, как открылась дверь, и на пол шлепнулась куча из подушек и одеял.

Кэтрин помассировала висок.

— Спасибо, Айзек, — возвела она очи горе. — Пять с плюсом за усилия.

— Без проблем, тетя Кэтрин, — отозвался он, уходя. Громко хлопнула дверь в его спальне.

Кэтрин повернулась к нам, и Паркер сразу надулась.

— Я не хотела быть цветочницей на свадьбе, — проворчала она, пнув одну из брошенных Айзеком подушек. — Это глупо.

— Ты делаешь это для брата. Ему будет приятно, — заметила Кэтрин.

Этим она выиграла спор, но Паркер продолжала дуться и с разнесчастным видом плюхнулась на раскладушку.

— Вот и хорошо, — коротко кивнула Кэтрин. — Ложитесь спать. Уже поздно, а завтра предстоит долгий день.

— Спокойной ночи, Кэтрин, — сказала я, когда она пошла к двери.

Предсвадебный ужин страшно утомил, и я не имела ничего против того, чтобы пораньше лечь спать.

— Сладких снов, — пожелала Кэтрин нам обеим.

Промолчавшая Паркер удостоилась сердитого взгляда мамы.

— И тебе, — буркнула она.

После ухода Кэтрин я развернулась к Паркер сказать, что сделаю ей на свадьбу не слишком девчачью прическу, но наткнулась на ее хмурый взгляд. Молча собрала свои туалетные принадлежности с пижамой и пошла в ванную, давая ей время остыть. Когда я вернулась, Паркер уже выключила свет и свернулась калачиком на раскладушке.

Я долго лежала, глядя в темноту, не в состоянии уснуть. Паркер не шевелилась, но по повисшему в комнате напряжению я ощущала, что ей тоже не спится.

Через какое-то время она тяжко вздохнула.

— Я не хочу надевать платье, — раздался в темноте ее голос.

Хотелось сказать ей, что будет весело и в правильном платье любая девушка чувствует себя особенной, но она впервые открылась мне, и я не хотела все испортить.

— Почему?

— Они девчачьи.

— Но ты девочка, — заметила я, осторожно подбирая слова.

— Я — Уолтер, — заявила она, словно это что-то меняло.

— И что это значит? Что если ты живешь с парнями, то и вести себя должна как парень?

Паркер задумалась над моими словами. Я видела в темноте ее силуэт, комкающий в руках одеяло.

— Да, вроде того. То, что я одна из парней, делает меня особенной. В школе все знают: я — Паркер Уолтер, крутая девчонка с одиннадцатью братьями, играющая в контактный футбол и рыгающая громче, чем любой из моих одноклашек.

Я рассмеялась.

— А дома?

— В каком смысле?

— Ну, если ты одна из парней, то чем выделяешься среди своих братьев?

— Не знаю.

— Подумай только, Паркер, ты можешь взять лучшее от обоих полов, — сказала я, сев в постели. — Можешь смотреть спортивные матчи и играть в видеоигры, и никто не будет над тобой потешаться. Можешь надеть платье, и никто слова плохого не скажет. А что, если бы кто-то из твоих братьев захотел надеть платье? Думаешь, обошлось бы без издевок?

Она долго молчала.

— Никогда не задумывалась об этом.

— То, что ты девочка, не делает тебя слабой, Паркер. Это делает тебя особенной.

— Наверное, можно и платье надеть. Но лишь раз. И пообещай, что не будешь мне накручивать волосы.

— Обещаю, — отозвалась я. — Договорились.

Субботнее утро не прошло гладко. Поскольку жизнь с Уолтерами приучила меня к непредсказуемости, будильник я поставила не на семь, а на шесть. Я почти ждала какой-нибудь катастрофы. Однако лишнего часа оказалось недостаточно. Я услышала крик, стоя у тостера в ожидании поджаренной английской булочки.

— Кэтрин! — внеслась я в обеденную комнату. — Что случилось?

— Кексы, — проговорила она, в ужасе прижав к губам ладонь.

Кэтрин стояла у обеденного стола, закрывая мне вид на него, и я на секунду испугалась, что кексы пропали. Как парни могли сожрать двести кексов? Но потом она отступила, и я увидела выпечку.

— Я забыла их украсить.

— Ясно, — спокойно произнесла я. — У меня есть время. Где глазурь?

Кэтрин скрылась в кухне, открылась дверца холодильника.

— Так и знала, что случится что-то подобное. Даже Джорджу сказала: я что-то забыла. Но разве он будет слушать? — Мгновение спустя она вернулась со своими запасами. — Глазурь уже готова. Только половину кексов нужно покрыть бирюзовой, а половину — желтой. У меня тут несколько кондитерских мешков с разными насадками. В самом конце нужно украсить кексы посыпкой.

Сама того не сознавая, я взвалила на себя большое дело. Думала, будет легко. Ага. Просто раньше я никогда не глазировала две сотни кексов. Времени это заняло немало. Покрыв глазурью половину кексов, я глянула на часы и запаниковала. Мне нужно было еще принять душ, одеться и сделать Паркер прическу.

— Черт, черт, черт! — выругалась я. В мешке закончилась глазурь. А меня больше всего в этом деле вымораживало их заполнение — напряжная и грязная работенка.

— Ты в порядке, Джеки? — спросил кто-то.

Вскинув взгляд, я увидела Коула. С влажными после душа волосами, но уже в костюме. Опершись о стол, он поедал кекс.

— Не делай этого! — рявкнула я.

— Не делать чего? — спросил он с набитым ртом.

— Не ешь кексы! Они для свадьбы, — заорала я.

— Прости, — извинился Коул, проглотив кусок.

Он отвел взгляд, и меня тут же затопило чувство вины. Нехорошо вымещать на нем свои недовольство и нервозность. Коул же ни в чем не виноват.

— Слушай, Коул, я не хотела срываться на тебе. Просто мне нужно самой приготовиться и помочь Паркер, а я все никак не разделаюсь с этими кексами.

— Помочь? — спросил он секунду спустя, поразив меня до глубины души.

— Спасибо, Коул, но ты в костюме. Не хочу, чтобы ты перепачкался.

— Да не проблема.

Он снял пиджак и начал расстегивать пуговицы на рубашке, а я как дурочка уставилась на него. Вскоре Коул стоял передо мной в одних брюках и майке.

— Я готов, босс, — сказал он, убрав одежду подальше от стола. — Что нужно делать?

Я с минуту возвращала себе потерянное самообладание, а потом выдохнула с облегчением.

— На, — протянула ему пустой кондитерский мешок. — Будь добр, заполни его желтой глазурью и покрой ею тот ряд кексов.

— Легко. — Коул взял у меня шприц. — Кстати, у тебя нос в глазури.

— Убрала? — спросила я, вытерев нос тыльной частью ладони.

Он шагнул ко мне.

— Вот тут. — И провел по моему носу пальцем. После чего сунул палец в рот и слизал глазурь. — Теперь все.

Я покраснела и, пряча смущение, отвернулась к столу.

— Спасибо, — поблагодарила Коула, взяв баночку с посыпкой. — Примемся за работу?

— Конечно.

Я искоса глянула на Коула. Он ложкой заполнял кондитерский мешок глазурью. Руки двигались быстро, на лице играла фирменная улыбочка. Мы оба знали, что я к нему неровно дышу.

— Да вы шутите, что ли? — пробурчала я, когда мы с Натаном подошли к нашему столику. Карточка с моим именем стояла между карточками с именами парней, а именно Коула и Алекса.

Уилл с Хейли уже сказали «да» на церемонии, проходящей в цветущем саду Кэтрин, и только что закончилось время коктейлей. Для свадебного ужина на заднем дворе установили два огромных шатра, в которых хватит места всем гостям.

— Вечер будет занимательным, — заметил Айзек и, хмыкнув, выдвинул стул.

Я зыркнула на него и повернулась к Дэнни.

— Не поменяешься местами с Коулом?

Дэнни поспешно занял свое место.

— Прости, Джеки, не могу, — ответил он с сожалением на лице.

— Почему? — спросила я, зависнув над своим стулом. Неужели так сложно сесть на одно место ближе?

— Видишь ли… — Дэнни умолк, словно ему было неловко договаривать. Затем схватил стоящий рядом с тарелкой стакан с водой и присосался к нему, чтобы не отвечать мне.

— Он не хочет проиграть пари, — усмехнулся Айзек, разворачивая салфетку и кладя ее себе на колени.

— Вы заключили пари? — Я развернулась и впилась в Дэнни гневным взглядом. Айзек увлекался всякими ставками, но ребята знали, что с ним лучше не связываться. Происходящее так не походило на Дэнни, что я не на шутку разозлилась.

— Знаю, что не должен был, — повесил голову Дэнни. — Но если я поеду в Нью-Йорк, то мне нужны будут деньги.

Вздохнув, я рывком выдвинула стул и заняла свое место.

— Почему ты мне ничего не сказал? — потребовала я ответа. — Ты же знаешь, я буду счастлива тебе помочь.

Дэнни пожал плечами.

— Не хочу быть твоим должником.

— Он, видно, предпочел стать моим должником, — ввернул Айзек. — Я на этом заработаю сотню баксов.

— Сотню баксов? — переспросила я в шоке. — В чем суть вашего дурацкого пари?

— В том, что Коул с Алексом не смогут поужинать, не передравшись за тебя, — объяснил Айзек.

— И? — Хочу ли я слышать остальное?

— Я поставил на то, что они не продержатся и пяти минут, — тихо ответил Дэнни.

— Чудесно, — поникла я. — Просто чудесно.

— По крайней мере, они оба будут счастливы, — попытался найти в сложившейся ситуации что-то хорошее Натан. — Недолго.

Он прав. Коул с Алексом оба обрадуются, узнав, что сидят рядом со мной. А потом быстро достанут друг друга. И самое ужасное — что меж двух огней буду я.

— А как же я? — вырвалось у меня. Я не заслуживаю быть счастливой?

— Что «как же ты»? — поинтересовался Алекс, подойдя сзади. Он наклонился и чмокнул меня в щечку.

— Ничего, — буркнула я, и Алекс снова меня поцеловал.

— Буэ. Не за столом же, — нарисовался рядом Коул. Уселся и громко рыгнул. — Жрать хочу.

— Какой джентльмен, — покачала я головой с отвращением.

— О, прости. Не знал, что рядом леди, — огрызнулся Коул.

— Эй! Не груби моей девушке, — велел Алекс.

— Расслабься, я пошутил. Ты спецом зовешь ее так, на случай если она вдруг забудет?

— Хватит вам, — попробовала я остановить ссору. Куда там. Все знали, что ее не миновать. На лице Айзека читалось предвкушение, Дэнни приклеился взглядом к часам.

— Что ты хочешь этим сказать? — вскипел Алекс, залившись краской.

— Ничего, — протянул Коул. — Просто пытаюсь донести до тебя, что Джеки — человек, а не вещь.

— Парни! — воскликнула я, переводя взгляд с одного на другого.

Коул выглядел спокойным и невозмутимым, но я понимала: внутри него бушует буря. Алекс, напротив, напоминал вулкан перед извержением. Он неосознанно, аж до побелевших костяшек, стиснул в пальцах лежащую на салфетке вилку. Я косилась на нее, боясь того, что может произойти, если Алекс взорвется.

— Заткнись, Коул, — прошипел он.

— Заткнуться? — Коул издал смешок. — Смелый ход. Надо запомнить. Твоя девушка, наверное, ждет не дождется, когда ты будешь защищать ее в драке.

— Прекратите, — взмолилась я.

Я бросила взгляд на главный стол. Мистер Уолтер встал с бокалом шампанского в руке. Он собирался произнести тост в честь жениха и невесты. В голове пронеслись всякие ужасы, которые могли случиться, если Коул с Алексом не перестанут собачиться. Наихудший сценарий: парни бросятся друг на друга с кулаками посреди тоста их отца и испортят свадьбу Уилла и Хейли.

— У меня хотя бы есть девушка, — самодовольно припечатал Алекс.

Коул зло сощурил на брата глаза.

Я умываю руки. Алекс при всех спровоцировал Коула, и остановить их сейчас невозможно.

— Это вызов? — выплюнул Коул.

— Выкуси! — шепнул улыбающийся Дэнни Айзеку. — Ровно три минуты. Деньги нужны мне наличкой.

— Твою ж налево. — Айзек покачал головой и достал бумажник. — У меня какая-то полоса невезения в последнее время.

Алекс вместо ответа показал Коулу средний палец.

— Хорошо. — Коул злорадно улыбнулся. — Но не вини меня, когда твоя девушка окажется в моих объятиях.

— Коул! — сердито воскликнула я и ощутимо пнула его под столом по ноге.

Он и виду не подал, что я ему сделала больно. Они с Алексом сверлили друг друга взглядами.

— Что ж, — сказал Натан, повернувшись к Дэнни, — прекрасное начало ужина.

— Ага, — усмехнулся Айзек. — Только еще даже салаты не принесли.

За ужином Алекс с Коулом раздражали меня все больше и больше.

— Джеки, принести тебе что-нибудь из бара? — повернулся ко мне Коул.

— Хочешь ее споить? — влез Алекс. После ссоры с братом с его лица не сходило хмурое выражение.

— Нет, пытаюсь быть милым, — вскинул Коул ладони.

— Когда она напилась с тобой в прошлый раз, ты тоже пытался быть милым? — спросил Алекс, имея в виду тот день, когда мы с Коулом прогуляли школу.

— Парни, прекращайте, — в миллионный раз попросила я и в попытке успокоить Алекса положила ладонь на его ногу. — Не отказалась бы от бокала красного, — сказала я Коулу. Если остаток вечера пройдет в такой атмосфере, мне нужно будет как-то успокоить нервы.

— Классный выбор, — заметил Айзек, поднявшись вместе с Коулом. — Мне нравится.

Алекс ворчал себе под нос, пока его братья удалялись, но мне уже было по барабану. Прошлый эксперимент с алкоголем отбил у меня охоту выпивать. Сейчас я хотела только немного расслабиться и чем-то унять начинающуюся головную боль. Мы ждали возвращения Коула с Айзеком, молча жуя десерт. С помощью Коула кексы вышли восхитительными, и Хейли была в восторге от них.

— Для моей прекрасной дамы, — поставил передо мной бокал Коул.

Алекс бросил на него убийственный взгляд, но не успел ничего сказать: Айзек тоже поставил перед ним какой-то напиток.

— Это мне? — удивился Алекс. Айзек кивнул. — Спасибо, бро. А что это?

— Ледяной чай с сюрпризом. Поосторожнее с ним. Он быстро дает по мозгам.

Алекс поднял бокал к губам и сделал глоток.

— Здорово, — встрепенулся он. — Спиртное даже не чувствуется!

Напиток смягчил враждебность Алекса по отношению к Коулу, и Айзек приносил один бокал за другим. Однако Алекс не внял предостережению двоюродного брата и двумя часами позже блевал в туалете. Принеся ему очередной стакан воды, я рухнула на кухонный стул в ожидании, когда его перестанет рвать. Как только Алекс опустошил желудок, я уложила его, чтобы он отдохнул.

Я сидела на кухне, думая о том, как сильно устала и какой отстойный был день. Я так долго ждала этой свадьбы, и, хотя празднование удалось, мне оно веселья не принесло. День начался с кексового кризиса утром и закончился стычками парней за ужином. Ничего хорошего.

— И последняя песня вечера, — объявил вокалист приглашенной на праздник группы.

— Черт, — позволила я себе чертыхнуться в одиночестве, — даже потанцевать не удалось.

— Это можно исправить. — В дом вошел Коул. — Станцуй со мной, Джеки, — протянул он мне руку.

Я взглянула на него с сомнением. Танец с Коулом грозит еще большей драмой, но я так ждала праздника.

— Отдохни немножко, — добавил он.

— Как? — заломила я руки. — Я должна приглядеть за ним, — кивнула в сторону Алекса.

— Он большой мальчик, и ты не его мама, — заметил Коул, подняв меня на ноги. — Всего один танец. Алекс не заметит твоего отсутствия.

— Я не… — начала я, но Коул уже тянул меня за дверь, и я сдалась.

Он вывел меня на танцевальную площадку, где играла медленная песня. Вокруг в такт мелодии двигались пары. Я не знала, стоит ли танцевать с Коулом медленный танец, но Коул решил за меня, обняв за талию.

— Твои ладони должны лежать у меня на плечах. Иначе танцевать будет неудобно.

— Мне не следует этого делать, — сказала я, тем не менее обняв его за шею руками.

— Может, и нет, — мягко согласился он, — но тебе хочется.

— Коул, не начинай все заново, — попросила я.

Светлая, почти белая челка Коула отросла с нашей первой встречи и теперь падала на глаза. Приоткрытые губы практически молили о поцелуе. Он был невероятно красив. Я отвела взгляд, чувствуя, как по венам понеслась разгоряченная кровь.

— Почему, Джеки? Разве я не прав?

— Пожалуйста, — не ответила я на его вопрос. — Я просто хочу станцевать один танец.

— А я просто хочу услышать ответ на один вопрос.

— Зачем, Коул? Разве для тебя это имеет значение? — вернула я взгляд на него.

Он зажмурился, будто к чему-то готовясь.

— Имеет. — Коул открыл глаза. Ослепительно синие. — Влюбленность прокралась в мое сердце, и не успел я оглянуться, как потерял голову от любви к тебе.

— От любви? — потрясенно повторила я, остановившись.

— Скажи, что чувствуешь то же самое или что хоть что-нибудь чувствуешь. — Голос Коула надломился, но он продолжил: — Мне… мне нужно знать, что я в этом не одинок.

— Боже, Коул, не ставь меня в такое положение. Я не могу!

— Черта с два не можешь! — воскликнул он, убрав руки с моей талии. — Я вижу, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я этого не замечаю. Вот только я всегда смотрю на тебя, Джеки. Я от тебя глаз отвести не могу, а сам в твое поле зрения попадаю лишь изредка.

— Изредка? — Надо же выдать такую нелепость. — Коул, да тебя невозможно не замечать.

— То есть…

— Нет. — Я отступила и отвернулась. — Ничего подобного. С меня всего этого хватит. С меня хватит тебя.

— Каждый раз, как я пытаюсь уладить все между нами, ты сбегаешь. — Коул схватил меня за запястье и развернул к себе. — Почему ты избегаешь меня?

— Потому что! — закричала я. — Ты мне нравишься, хотя это глупо, и мне ненавистно то, что я не могу контролировать свои чувства.

Я не позволю себе любить Коула так, как, по его словам, любит меня он. Если позволю, то нашу любовь сокрушит чувство вины, которую я буду испытывать из-за родных.

Коул шокированно отпустил мою руку, и я развернулась на пятках. Мне нужно было убраться раньше, чем он придет в себя после моего признания. Взгляд упал на крыльцо. На ступеньках стоял Алекс и смотрел на нас с каменным лицом.

— Теперь счастлив? — бросила я Коулу и, одарив его гневным взглядом, протиснулась сквозь толпу.

— Ты что здесь делаешь, Джеки? — В люк домика на дереве сунулась голова Дэнни.

Я медленно подняла голову с коленей и смахнула слезу.

— Прячусь от мира, — буркнула я.

Он грустно улыбнулся и забрался в домик.

— Как ты нашел меня?

— Без обид, Джеки, но прячешься ты фигово. Твой плач слышен в миле отсюда.

После разговора с Коулом, в котором я призналась в своих чувствах и Алекс это услышал, я сбежала ото всех. Мне хотелось спрятаться там, где меня не найдут. В домик на дереве забирался только Алекс, а он уж точно не пойдет меня искать.

— Мой брат ищет тебя, — сообщил Дэнни, усевшись рядом.

— Я не хочу говорить с Коулом, — мрачно ответила я.

Дэнни некоторое время молчал, обняв меня за плечи.

— Джеки, — шепнул он, — ты не должна чувствовать себя виноватой.

— Нет, — возразила я, вытирая сопли, — я не должна была танцевать с Коулом.

— Ты не можешь контролировать свои чувства к нему, — сказал он так, словно моя влюбленность — никакой не секрет.

Я помолчала, размышляя над ответом.

— Но что это говорит обо мне? Я только что потеряла семью, а мысли только о нем. — Признавшись в ужасной правде, я вновь разрыдалась.

— Джеки, — Дэнни успокаивающе притянул меня к себе, — все хорошо. Не плачь.

— Нет, не хорошо, — провыла я, из глаз рекой текли слезы. — Я ужасный человек. Моя мама… как она сможет гордиться мной?

— Не совсем понимаю, при чем здесь твоя мама, но почему ты думаешь, что она не рада за тебя? Ведь в Коуле ты нашла того, кто помог тебе унять боль от потери семьи.

Я не знала, что на это ответить, поэтому спросила:

— И это после того, как он поступал со мной?

— Ты считаешь по-другому, но мой брат — хороший человек. Мы с ним полные противоположности друг друга, тем не менее мы близнецы, и Коул делится со мной всем. Он был раздавлен, когда Алекс перестал общаться с ним из-за Мэри. А ведь Коул правда понятия не имел, что она бросила Алекса из-за него.

— Зачем ты мне это говоришь? — Сказанное не имело никакого отношения к проходящей у меня в душе борьбе.

— Не знаю. Пытаюсь объяснить, какой Коул. Он бабник, да, но ни в коем случае не жестокий человек. А потом появилась ты, и трещина в отношениях между Алексом и Коулом разрослась до зияющей дыры, и Коул стал вести себя агрессивно. — Увидев мое исказившееся от боли лицо, он поспешно добавил: — Ты в этом не виновата, Джеки. От тебя ничего не зависело.

— Ты меня так пытаешься приободрить? Не получается.

— Я пытаюсь сказать, что Коул обижал тебя, но не намеренно.

— Ты искренне в это веришь? А как насчет того, что случилось во время пранка над директором и на вечеринке Мэри?

— Его злость всегда была направлена на Алекса, а не на тебя.

— Да? А казалось иначе.

— Послушай, Джеки, он отвратительно это показывает, но ты дорога ему. Коул впервые в жизни так усиленно за что-то борется. Он не вел себя так уперто, даже когда дело касалось футбольной стипендии.

Я долгое время молчала, а потом сказала:

— Знаешь, ты все только усложнил.

— Тебе надо поговорить с ним.

— Пусть он мне нравится, но я все еще злюсь на него и сейчас не выдержу с ним разговора.

— Не с Коулом. С Алексом.

— Ага, как же, будет он со мной говорить.

— Это он тебя ищет. Не Коул.

— Зачем?

— Он не дурак и видел, что происходит между тобой и Коулом.

С минуту я переваривала его слова. Алекс с самого начала знал, что я питаю чувства к Коулу? А я сама?

— Дэнни.

— Что?

— Я прослежу за тем, чтобы ты попал в свой тренировочный лагерь в Нью-Йорке, хочешь ты моей помощи или нет.

— Кстати, об этом. — Дэнни почесал в затылке. — Сейчас не самое подходящее время, но я сегодня обсуждал это с мамой. Не так я собирался сообщить тебе об этом. В общем, мама сказала, что ты можешь поехать со мной, если хочешь.

— Что? — растерялась я. — Кэтрин сказала, что я могу вернуться в Нью-Йорк, к себе домой?

— Да. Ну, мне восемнадцать, и она знает, как сильно ты хочешь домой. Правда, пожить там ты сможешь только лето, потом придется вернуться сюда, в школу. Твой дядя, Ричард, согласен, чтобы мы жили у тебя дома вдвоем. Если ты не против, конечно.

Охваченная бешеной радостью, я еле сдержала свои чувства. Меня отпускают домой! Более того, я буду жить с одним из лучших друзей! А потом мой восторг поутих. Ведь остальные чудесные друзья останутся здесь. Каково будет без наших с Натаном ежедневных пробежек? Без бьющей через край энергии Райли и Хизер? Каково будет без Алекса и Коула?

— Дэнни, я бы с удовольствием поехала с тобой в Нью-Йорк. Ты знаешь, где я хочу быть. Но мне надо решить, что будет лучше для меня сейчас.

— Прекрасно понимаю тебя, Джеки. Не спеши с решением. Не хочу, чтобы ты сделала неправильный выбор.

Глава 16

На следующее утро в доме стояла тишина, поскольку все отсыпались после празднования. Я сидела в комнате, раздираемая противоречивыми желаниями и не зная, как поступить. Больше всего на свете мне хотелось вернуться домой, но в Колорадо удерживали люди, которых я успела полюбить.

Из мыслей меня выдернул стук в дверь.

— Входите, — пригласила я.

Дверь открыл Алекс. Судя по тому, как он сощурился от яркого света, его мучило похмелье.

— Привет, — натянуто сказал он. — Мы можем поговорить?

— М-м-м… да. Садись. — Я подвинулась на матрасе, освобождая ему место. Начало не предвещало ничего хорошего.

Кивнув, Алекс понуро подошел и сел. Скрипнувшие под его весом пружины лишь подчеркнули воцарившееся в комнате напряженное молчание.

Алекс молчал, поэтому заговорила я:

— Насчет вчерашнего вечера…

— Джеки, прости.

— Мне жаль, что ты это услышал, но… погоди, что?

— Я нехорошо поступил. Нечестно по отношению к тебе.

Не понимая, о чем он, я молчала в ожидании объяснений.

— После истории с Мэри и Коулом я был обижен и подавлен. В глубине души я понимал: Коул не знал, что Мэри бросила меня из-за него. Но я радовался тому, что у меня есть повод злиться на брата.

— Почему?

— Потому что ревновал и завидовал. Нас постоянно сравнивают, но он всегда и во всем лучше меня.

— Это неправда, Алекс. Ты классно играешь в видеоигры и бейсбол, я уж молчу о том, что друг из тебя намного лучше.

— Тогда это не имело значения.

— Когда?

— Когда ты здесь появилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Да брось, Джеки, — сказал Алекс так, будто я глуплю. — Ты очень красивая. Притягиваешь мужское внимание. Я знал, что рядом с Коулом у меня нет ни единого шанса. — Он поднял на меня взгляд. — А потом у нас оказался совместный урок, что-то общее, то, о чем можно поболтать. Открылась возможность общаться с тобой, и мне показалось, что шанс у меня все-таки есть. Но еще больше меня поразило то, как ты отфутболила Коула. Как будто он ничто. Ты помогла мне оправиться и забыть.

— Забыть? — переспросила я, прекрасно зная, о чем он говорит.

— О Мэри. — Алекс умолк и закрыл глаза. Признание явно причиняло ему боль, и дальнейшие слова давались с трудом. — Помнишь ту ночь, когда семья отправилась в турпоход и мы втроем спали в гостиной во время грозы? Тогда я понял, что буду бороться с ним за тебя. Я хотел одержать победу над Коулом, получить то, чего не смог добиться он. И хотел доказать Мэри, что она мне безразлична.

Его слова повисли в тишине. Мы оба молчали. Я не знала, как реагировать на подобное признание. А ведь сказанное должно было ранить меня! Однако мне не было ни больно, ни обидно. Я чувствовала лишь… облегчение. Алекс скрасил мне жизнь в доме Уолтеров. Служил мне якорем в бушующем океане. Подарил мне покой и первый настоящий поцелуй. И самое главное, стал мне другом.

Я не сразу собралась с мыслями, и за это время Алекс успел удариться в панику.

— Что ты чувствуешь? Сильно ненавидишь меня?

— Я никогда не смогу тебя ненавидеть.

— Тогда что?

Я медлила, вглядываясь в его лицо. По тревожному блеску его глаз поняла: он знает, что я скажу.

— Она тебе все еще небезразлична?

— Джеки, пожалуйста, не заставляй меня отвечать на этот вопрос. Ты мне очень-очень-очень дорога. Я позволил нашим с Коулом разногласиям встать между нами, но…

— Алекс, подожди, — прервала я его. — Ты тоже должен кое-что услышать. — Я должна не только сказать правду ему, но и признать ее сама. — Ты слышал, о чем мы с Коулом говорили вчера на свадьбе, но это не все, что между нами происходило. Приехав сюда, я упорно пыталась доказать, что, несмотря на потерю родных, я в полном порядке. Вбила себе в голову, что должна быть идеальной, чтобы моя мама гордилась мной. А потом встретила Коула — проблемного и непредсказуемого. Он мог разрушить все, над чем я так усердно трудилась и к чему так долго шла. С тобой же я чувствовала себя в безопасности. Я начала встречаться с тобой, чтобы не иметь дела с ним. Со своими чувствами в отношении мамы и ее гордости за меня я еще не разобралась, но я знаю точно: с тобой я поступила неправильно.

Алекс судорожно вздохнул.

— Ты хочешь сказать, что расстаешься со мной?

— Я… да.

Мы долгое время сидели в тишине.

Когда Алекс прервал молчание, он не возражал и не ругался, а спокойно произнес:

— Джек и Джордан слышали вчерашний разговор Дэнни с мамой. Они сказали, что на следующей неделе ты уезжаешь с Дэнни.

Я не сразу поняла скрытого за его словами вопроса, а потом дошло: он хочет знать, сбегаю ли я от него.

— Я еще не решила, ехать или нет, но у меня и мысли не было уезжать из-за того, что происходит между нами Я ужасно скучаю по дому, но и вас покидать не хочу.

— Ты точно думаешь об отъезде не из-за меня? — Алекс протянул палец, чтобы я поклялась на мизинчиках.

— Точно.

Он понимающе кивнул.

— Тогда, наверное, тебе надо ехать.

— Что?

Это он с расстройства?

Алекс схватил меня за руку и заглянул в глаза.

— Тебе это нужно, Джеки, — сказал он. Лицо мягкое, а взгляд пристальный, настойчивый. — Поезжай домой. Разберись в себе. А потом, когда почувствуешь себя лучше, возвращайся к нам.

И Алекс прав как никогда. Пора оставить Колорадо и встретиться с прошлым.

Вечеринка устраивалась в честь окончивших школу Дэнни и Коула, но последний куда-то запропастился. Джордж готовил на гриле гамбургеры и хот-доги. Кэтрин сделала три большие миски картофельного салата, а Натан нарезал множество свежих фруктов. У бассейна развлекалась орава ребят из нашей школы — по большей части приятели Коула, но и Дэнни пришли поздравить несколько членов драмкружка.

— Джеки! — позвал Натан. — Ты не знаешь, где Коул? Для него тут еще один чек.

— Давно его не видела, — ответила я, забирая у него из руки конверт. Кэтрин дала мне задание отслеживать презенты, поскольку не хотела, чтобы подаренные деньги пропали. — Могу поискать его, если хочешь.

— Поищи, пожалуйста. И скажи, что он пропускает веселье.

Я зашла в дом, положила конверт с чеком на холодильник, чтобы до него не добралась малышня, и отправилась искать Коула. Поиск не занял много времени, так как я нашла его в первом же месте, куда заглянула, — в гараже.

Обычно, работая, он плотно закрывал двери. Сегодня же распахнул их настежь, и маленькое помещение купалось в золотистом свечении послеобеденного солнца.

— А ты в курсе, — зашла я в гараж, — что на заднем дворе у нас вечеринка? С тобой пришла повидаться куча народа.

Коул удивленно вскинул взгляд, оторвавшись от работы. Не ожидал, что кто-то пойдет его искать?

— О, — увидел он меня. — Привет, Джеки.

— Потерял счет времени? — поинтересовалась я, оглядывая помещение. На верстаке царил непривычный порядок. Большая часть инструментов и автомобильных запчастей была разложена на полках.

— Нет. — Коул захлопнул капот машины. — Хотел закончить с ремонтом. Оставалось совсем немного.

— Теперь она на ходу?

— Ну, наверное. — Коул сказал это с ноткой печали, словно сожалел, что автомобиль исправен. Вздохнув, он вытащил из кармана тряпку и вытер руки.

— Эй, — шагнула я к нему, — ты в порядке?

— В норме.

— Непохоже на то.

Коул опустил взгляд на машину и тяжело вздохнул.

— Теперь, восстановив ее, не знаю, куда себя девать. Я так долго корпел над ней.

Повисла тишина, которую нарушил отдаленный взрыв смеха.

— С того времени, как сломал ногу во время футбольного матча? — спросила я.

Коул дернул головой.

— Откуда ты…

— Натан рассказал.

Он с минуту молчал.

— Больше он ничего не рассказывал?

— Заметил, что после этого ты изменился.

На этот раз Коул молчал дольше, будто внутренне собираясь с силами.

— Когда я в этом году не вышел на поле, — начал объяснять он, — большинство решило, что я забил на футбол, так как потерял стипендию. Да и вел я себя соответственно: прогуливал школу, тусил на вечеринках, развлекался с девчонками.

— А как было на самом деле?

— Я был в ужасе, если честно. Боялся, что никогда не стану прежним. Чувствовал себя… не знаю… сломленным.

— И она, — указала я на машину, — заменила тебе футбол?

Коул кивнул.

— Я не могу починить себя, но могу починить ее.

Я согласно качнула головой. Я не считала Коула сломленным, но понимала его чувства.

— Знаешь, Коул, мне кажется, у тебя все будет хорошо.

Вместо ответа он сменил тему:

— Уилл теперь живет с Хейли, и я переезжаю на его старую квартиру.

— Почему?

— Оттуда до работы близко. Летом мне нужно поднакопить денег на университет.

Коул потерял футбольную стипендию, но собирался поступать туда же, куда и планировал: в Университет штата Колорадо в Боулдере.

— Как устроишься на новом месте, жду от тебя экскурсии, — улыбнулась я.

— Если ты этого хочешь.

— Хочу! Может, перестанешь киснуть и присоединишься к празднованию? Хочу успеть гамбургер съесть, а то ведь не достанется.

— Ты иди, — сказал Коул, глядя на меня с непонятным выражением лица. — Я чуть позже подойду. Мне тут нужно кое-что доделать.

Следующие дни пролетели незаметно. В полдень мы с Дэнни поедем в аэропорт, и все утро я проверяла, не забыла ли что-нибудь уложить. Оглядевшись напоследок, заметила висящие на спинке стула старые джинсы Кэтрин, которые дал мне Коул. Они не были в моем списке, но я сдернула их и сунула в чемодан. Хотелось взять с собой в Нью-Йорк частичку Колорадо.

У Кэтрин блестели от слез глаза, когда я спустилась вниз с чемоданом. Ей тяжело было смотреть на то, как Дэнни с Джорджем загружают кузов пикапа. За неделю ее покидали трое из нас. Во время праздничной вечеринки Коул собрал свои вещи и переехал, оставив на кухонной стойке записку с пояснением, что будет жить в квартире Уилла. Услышав о его скором отъезде, я почувствовала себя виноватой. Он сообщил мне об этом, и я должна была понять, что он прощался со мной в гараже, но мне и в голову не пришло, что он уедет в тот же день. Я дважды ему звонила и оба раза была перенаправлена на голосовую почту.

— Прежде чем ты уедешь, я хочу тебе кое-что показать, — сказала Кэтрин. Последние два дня она вела себя очень таинственно.

— Ты закончила рос… — начал Айзек.

— Не порть сюрприз! — заткнул его Натан.

— Идем, Джеки. Ты должна это увидеть.

Кэтрин обогнула дом и повела нас к конюшне. Мы вереницей шли за ней по пятам.

— Закрой глаза, — попросила она, прикрыв мое лицо ладонями.

— Хорошо, — хихикнула я. Что происходит?

Кто-то открыл скрипучую дверь конюшни и ввел меня внутрь.

Паркер ахнула, кто-то захлопал в ладоши. Джек с Джорданом принялись спорить, кто вышел лучше. Мне не терпелось увидеть, чем так все восхищены.

— Ну вот. — Кэтрин убрала ладони. — Открывай глаза.

Я тут же распахнула веки и усиленно проморгалась: хотела убедиться, что меня не подводит зрение.

— Бог ты мой, Кэтрин! — выдохнула я, шагнув к невероятной красотище. — Это… у меня слов нет.

— Не трогать! — предупредила Кэтрин Зака и Бенни. — Краски еще не высохли. Спасибо, Джеки. Я трудилась над этим с того момента, как ты решила уехать с Дэнни.

Стену конюшни покрывала потрясающая роспись. В центре картины стояли Кэтрин с Джорджем, окруженные своими детьми. Младшие близнецы боролись на полу, Натан держал в руке гитару, Ли — скейтборд. Нарисованная я обнимала себя руками, и Коул с Алексом улыбались по обе стороны от меня. Над картиной Кэтрин курсивом написала: «Моя семья».

Надпись помогла мне осознать заложенный в картину смысл.

— Кэтрин, это… самый лучший сюрприз в моей жизни. — Слова дались мне с трудом, и я дрожащими руками обняла Кэтрин. Мне не описать того, что я чувствую, вновь обретя семью.

— Я рада, что тебе понравилась картина, — шепнула она, будто понимая, что сейчас творится у меня в душе.

— Нам пора ехать, — взглянул на часы Дэнни. Он целое утро был как на иголках: боялся опоздать на самолет.

Все выстроились у машины, чтобы попрощаться.

— Я буду скучать по своей напарнице по бегу, — обнял меня Натан.

— Не так сильно, как я буду скучать по тебе, — ответила я, уткнувшись лицом в его плечо. — Но в сентябре вернусь. Даже не думай, что оставляю тебя навсегда. — Я отстранилась, чтобы посмотреть на него. Пришлось задрать шею. Натан так вымахал, что мог бы использовать мою голову в качестве подлокотника. Еще пара дюймов, и он сравняется ростом с Дэнни.

— Ну все, нам пора выезжать, — сказал Джордж, открыв дверь пикапа.

Обнявшись со всеми на прощание и получив еще одно объятие от Кэтрин, мы с Дэнни забрались в машину.

— Вернусь к ужину, — бросил Джордж.

Машина медленно тронулась. Застегнув ремень безопасности, я посмотрела на собравшихся возле автомобиля чудесных людей, на их грустные, но улыбающиеся лица. Каждый из них помог мне в тяжелый момент моей жизни, и об этом никогда нельзя забывать. Потом я перевела взгляд на дом, на окно своей комнаты. Если прищуриться, то можно разглядеть яркие краски на стенах.

Словно почувствовав подавленное настроение Уолтеров, погода изменилась, и небо затянуло облаками. Потяжелевший воздух обещал дождь. Мы с Дэнни помахали в окно.

Дэнни нашел мою руку и нежно, успокаивающе погладил. Прижавшись лбом к стеклу, я уставилась на пасмурную улицу. Не мне одной тяжело покидать Колорадо. Дэнни тоже печально. Он безмерно рад предоставившимся в театральной сфере возможностям, но расставаться с семьей непросто.

— Что за… — воскликнул Джордж.

Я вытаращилась и, повернув голову, увидела приближающийся к нам на бешеной скорости автомобиль. Он поравнялся с нами и посигналил. Им оказался недавно восстановленный «Бьюик-Гранд-Нэшнл».

— Это Коул! — воскликнул Дэнни, вскинув от удивления брови.

— Ты прав, — растерянно отозвался Джордж. — Что он делает?

Зазвонил мой мобильный. Пришлось оторвать взгляд от дороги и достать телефон из сумочки.

— Алло, — ответила я дрогнувшим голосом.

— Джеки, это я. Пожалуйста, попроси отца остановиться.

— Мистер Уолтер, — позвала я, отодвинув мобильный ото рта. — Вы не могли бы свернуть к обочине? Обещаю, это займет всего минуту.

— Хорошо, — согласился он, — но ты побыстрее. Кэтрин убьет меня, если вы опоздаете на самолет.

— Да, конечно. Спасибо огромное!

Джордж сбросил скорость и остановился на гравии обочины.

Коул припарковался за нами. Я распахнула дверь и выпрыгнула под дождь.

— Я думала, ты так и не попрощаешься со мной, — бросилась ему на шею.

— Знаю. Прости. — Он крепко сжал меня в объятиях. — Я боялся. Не хотел прощаться с тобой.

— Я не навсегда уезжаю.

— Мне кажется, что навсегда.

Я закусила язык, сдерживая рвущиеся наружу эмоции.

— Мне так жаль, что у нас ничего не получилось, — с сожалением произнес Коул. — Словно вечно что-то мешало, и подходящий момент так и не настал.

— Кто знает, — отозвалась я. Подняла руки и взяла его лицо в холодные ладони. — Может, он еще настанет.

Да, я покидаю Колорадо. Боль от потери родных слегка унялась по приезде сюда, но пора перестать бежать от нее. В Нью-Йорке меня ждет мучительный процесс внутреннего восстановления, после которого я стану сильнее. И тогда, возможно, будет самое подходящее время для наших с Коулом отношений.

Коул поднял голову посмотреть на темные небеса над головой, и я не знала, слеза скатилась по его щеке или капля дождя.

— Хорошо бы.

— До свидания, Коул, — шепнула я, уткнувшись в него лицом между плечом и шеей.

— Подожди! — воскликнул он, когда я стала отстраняться. — Всего один поцелуй, Джеки. Один настоящий поцелуй, чтобы тебе было о чем вспоминать дома.

Я несколько секунд смотрела в его глаза, прежде чем прикрыла веки. И под ледяным проливным дождем его теплые губы накрыли мои. Он зарылся пальцами в мои влажные волосы, а я вцепилась в его плечи руками. Тяжелая, промокшая одежда липла к телам, заставляя нас еще сильнее прижиматься друг к другу.

Всего один поцелуй. Казалось, губы Коула лишь на миг коснулись моих, хотя целовались мы, наверное, не меньше пяти секунд.

— Спасибо, — выдохнул Коул, прижавшись своим лбом к моему.

Сердце молило вновь найти его губы и никогда не отрываться от них, но просигналил автомобильный гудок. Я с усилием отстранилась и развернулась к пикапу.

— Прощай, Джеки, — сказал Коул мне в спину.

— Увидимся через три месяца, — обернулась я.

Никаких прощаний. Мы не прощаемся.

Он кивнул, тихо улыбнувшись.

Я пошла к пикапу не оглядываясь. Настало время вернуться домой.

Вы не задавались вопросом, что Уолтеры думали о приезде Джеки?

Перелистните страницу — и увидите эксклюзивный материал: совершенно новую главу от лица Коула!

— Пап, когда мама вернется? — тоскливо спросил Джордан, уставившись на стоявшее в центре стола блюдо с загадочным содержимым.

Мы все были солидарны с ходом его мыслей.

— Лучше спроси: что это за хрень? — ткнул Айзек в то, что нам подали на ужин.

Отец сделал обиженное лицо:

— Тунец с сюрпризом по рецепту вашей тети.

— Это не тунец с сюрпризом, — нахмурился Алекс.

У отца покраснели кончики ушей.

— Мы все прекрасно знаем, что я готовлю не так вкусно, как ваша мама, — отозвался он.

Да это, блин, преуменьшение года! Последние две недели, пока мама в отъезде, мы все давимся ужасной едой. Чудо, что никто из нас не отравился и духовка не взорвалась.

— Что ж… — прочистил горло отец, — уверен, на вкус тунец лучше, чем на вид.

Его ответ не внушал доверия, поэтому все повернулись к Паркер. Она у нас домашний утилизатор отходов. Если Паркер не сможет проглотить отцовское варево, то мы даже пытаться не будем.

— Давай сюда, — ухмыльнулась она.

Я взял сервировочную ложку и погрузил в блюдо. Верхний слой был тверже бетона, а под ним — какая-то каша. Когда я положил небольшую порцию на тарелку, непонятная масса заколыхалась. По-моему, всех передернуло. Айзек шепнул что-то Алексу на ухо. Паркер подхватила вилкой кусочек и поднесла ко рту. Айзек с Алексом пожали под столом руки. Секундой позже лицо Паркер скривилось от отвращения. Айзек насупился и достал бумажник.

— Ладно, — Дэнни со вздохом отодвинулся на стуле назад, — что будем заказывать? — Он открыл ящик с барахлом, где мы храним меню навынос. — Пиццу? Индийскую кухню? Новый тайский ресторанчик тоже должен быть неплох.

Мы все заговорили разом, и отец грохнул кулаком по столу, привлекая наше внимание и утихомиривая поднявшийся гвалт.

— Слушаем меня!

— Только, пожалуйста, не заставляй нас есть это, дядя Джордж, — простонал Ли. — Уверен, ты очень старался, но, без обид, ужин выглядит так, будто ты размельчил в блендере дохлятину.

— А потом вылил получившееся месиво в блюдо и запек до дубового состояния, — добавил Алекс.

Отец выгнул бровь.

— Вы оба закончили?

Те кивнули.

— Хорошо, потому что сказать я собирался совершенно другое. Мы можем заказать еду на ужин, но сначала должны обсудить важную вещь, касающуюся всей нашей семьи.

От его серьезного тона у меня во рту пересохло. Маме в прошлом месяце кто-то позвонил, и с того дня атмосфера в доме стала странной и напряженной. Родители начали перешептываться и тихо что-то обсуждать. Ли клялся и божился, что слышал, как они говорят о какой-то Джеки. Вскоре после этого мама собрала сумку и улетела в Нью-Йорк. А вчера днем отец перетащил в мамину художественную студию односпальную кровать.

Я знал, что родители любят друг друга, но в голове сами собой рождались худшие предположения из возможных.

— Вы разводитесь? — спросил я в лоб.

Дэнни рядом со мной судорожно вздохнул.

— Что? — воскликнул отец, вскинув голову. — С чего ты это взял?

Я пожал плечами.

— В последнее время вы вели себя крайне странно, а потом мама без всяких объяснений уехала. Что еще мне остается думать?

— Дети, — отец обвел нас взглядом, — мы с вашей мамой очень любим друг друга. И уж точно не разводимся.

— Тогда что происходит? — нахмурился Алекс.

Судя по лицам остальных, мой вопрос о разводе всех взволновал и напряг.

— Все… сложно. Вы помните, что недавно ваша мама была на похоронах?

Как не помнить? Мамина подруга детства, Анджелина Ховард, в январе погибла в автомобильной аварии. Похороны проходили в Нью-Йорке, где мама выросла, но денег на поездку всей семьи у нас не было, поэтому в Нью-Йорк полетели только мама и Уилл: Анджелина была его крестной. С аварии прошло уже три месяца, но я никогда не забуду того, как мама, услышав горькие новости, с рыданиями опустилась на пол. Вспоминаю и вздрагиваю.

— На похоронах членов семьи Ховард? — мрачно спросил Натан в тишине. Мы все говорим таким голосом, когда поднимается эта тема.

Черт, а ведь точно. В аварии погибла не только подруга мамы, но и ее муж с ребенком.

— Да, их. — Отец потер лицо ладонью. — Одна из дочерей не была с ними во время аварии.

— Она потеряла всю семью? — Айзек покачал головой, его глаза расширились. — Вот дерьмо-то.

— Не выражайся, — рявкнул отец. Обычно он так гневно не реагирует. Двумя секундами позже он извинился: — Прости за резкость, Айзек. Не сдержался. Вся эта ситуация — большой стресс для нас с твоей тетей.

После этого воцарилось молчание. Ребята бросали друг на друга нерешительные взгляды, не смея спросить отца о том, что происходит. Похоже, это придется сделать мне. Как всегда.

— Не хочу показаться бесчувственным, мне правда очень жаль девочку, но какое отношение она имеет к нам? — поинтересовался я.

— Ее зовут Джеки. После аварии она живет с дядей, но это не совсем подходящий для нее вариант, поскольку ее дядя много путешествует по работе.

Отец замолчал и, опустив взгляд на свои руки, принялся вращать на пальце обручальное кольцо.

— Пап! — не выдержал Джек.

Отец тяжело вздохнул и наконец произнес:

— Поскольку дядя Джеки не может дать ей спокойную домашнюю жизнь, мы предложили забрать ее к себе. Сейчас ваша мама в Нью-Йорке помогает Джеки собраться.

За столом повисла тишина. Все молчали и переглядывались, ошеломленно раскрыв рты и вытаращив глаза: мы не ослышались? Мама привезет в наш дом незнакомую девчонку?

У меня вырвался нервный смешок.

— Ты шутишь?

Отец изогнул губы.

— В такой ситуации не до шуток, Коул. — Он пригвоздил меня ледяным взглядом, а потом обвел им остальных. — В воскресенье приедут мама и Джеки. Я жду от вас достойного поведения. Поняли меня?

— Да, сэр! — прозвенел за столом хор голосов, но я потрясенно молчал.

В голове крутился миллион мыслей, но бесспорной победительницей вышла одна: какого черта?

Позже вечером мы с Дэнни, Айзеком и Алексом уединились в конюшне, чтобы без лишних глаз обсудить взрыв, произведенный брошенной отцом новостью-бомбой. Мы все еще переваривали услышанное, погрузившись в себя, и, пока забирались по лестнице наверх, тишину прерывало лишь тихое ржание лошадей. Я со вздохом рухнул на один из потрепанных диванов, Дэнни с Алексом заняли другой. Айзек уселся на краю чердака, свесил ноги вниз, просунув их между перил, и вытащил пачку сигарет.

Зажечь сигарету он не успел.

— Не кури здесь, — сердито глянул я на него.

— Прости. — Убрав пачку в карман, Айзек провел рукой по темным волосам. — Просто я в шоке от происходящего. О чем ваши родители думают?

— Кто их знает, — потер я лоб и краем глаза заметил под кофейным столиком бейсбольный мяч. Выудив его, откинулся спиной на потертые подушки и подбросил мячик вверх. — Последнее, что нам нужно, — еще один человек. И так места мало.

— Прояви хоть немного сочувствия, — тихо обронил Дэнни. — Девушка всю семью потеряла.

— Это большая трагедия и все такое, но ты правда думаешь, что наш дом — подходящее место для нее? — спросил я его, бросая и ловя мяч. — У родителей на нас-то времени не хватает, и при этом они приведут в дом девчонку, у которой наверняка беда с психикой. У нас лошадиное ранчо, а не отделение психиатрии.

Дэнни не ответил, но я достаточно хорошо знаю своего брата-близнеца, чтобы подметить, как он с досадой сжал челюсти.

— Как думаешь, какой она будет? — повернулся ко мне Алекс.

С того дня, как с ним порвала его девушка Мэри, он впервые обратился ко мне без враждебности. Я удивленно моргнул.

— Надеюсь, горяченькой, — с улыбкой в голосе сказал Айзек.

— Сломленной, — ответил я, взяв себя в руки. Должен признать, при мысли о том, какой на самом деле дерьмовой может быть жизнь, мои собственные проблемы с Алексом и футболом несколько померкли. — Вы только представьте, что она пережила.

— Да, ты, наверное, прав, — согласно кивнул Алекс. — Я даже представить не могу, каково это — потерять всю семью. Это кошмарно.

Айзек фыркнул.

— Тебе-то уж о таком волноваться не стоит.

— Как знать. Джеки тоже вряд ли думала, что вся ее семья погибнет в автомобильной аварии.

— Слушай, наша семья даже в минивэн не поместится, — возразил Айзек. — Нас слишком много. Не считая Дня благодарения, когда мы в последний раз собирались вместе больше чем на час? Чтобы всех нас прикончить, апокалипсис нужен.

— Или отравленная индейка, — вставил Дэнни с тенью улыбки на губах.

Они продолжили добродушно подшучивать, а я погрузился в свои мысли. Каково будет жить в доме с девушкой, неродной мне по крови? Отец даже не сказал нам, сколько ей лет. Чем больше я думаю о ней, тем сильнее раздражаюсь. Нам придется делить с ней ванную? Утром нам самим едва хватает времени и горячей воды, а девчонки приводят себя в порядок часами. А если с ней никто не поладит? Понимаю, Джеки ни в чем не виновата, но как родители могли поступить так с нами?

Задумавшись, я подбросил мяч с излишней силой. Тот ударился о низко расположенную опорную балку и застучал по полу. Братья посмотрели на меня.

— Ты в порядке? — выгнул бровь Дэнни.

— Не знаю. — Я выпрямился и размял пальцы. — Вас совсем не бесит, что родители не спросили нашего мнения?

— На то они и родители, — пожал одним плечом Айзек. — Им не требуется наше согласие.

— Да, но это решение затрагивает все наши жизни.

— И жизнь Джеки тоже, — сказал Алекс, и Дэнни кивнул. — Уверен, ей будет непросто уехать на другой конец страны и жить с кучей чужих людей. Мы должны отнестись к ней по-доброму.

— Я не буду с ней грубым, но не жди от меня печенек и радушного приема, — усмехнулся я. И к моему удивлению, все согласно закивали.

Никто из нас не знал, чего ждать от Джеки Ховард. Нам оставалось лишь смириться и принять ситуацию. Потому что через два дня, нравится нам это или нет, она переедет в Колорадо и будет жить с нами.

Благодарности

Множество замечательных людей помогли этой истории попасть на книжные полки. Прежде всего я хочу поблагодарить сотрудников Sourcebooks, особенно редактора Обри Пул, помогавшую мне разобраться в сюжетной и словесной неразберихе восторженной шестнадцатилетки, и Доминик Ракку, поверившую в двенадцать безумных ребят. Я также благодарю замечательную команду с Wattpad: Аллена Лау — за создание моей страницы, благодаря которой я стала писательницей, и Еву Лау, благодаря которой Wattpad стал моим вторым домом. Их доброта безгранична. Спасибо и Симе Лахани, направлявшей меня в кампании по сбору средств от фанатов.

Есть читатели, которые поддерживали эту историю с самой первой главы. Они вдохновляли меня на написание второй, третьей, четвертой глав, пока в моих руках не оказался целый роман. Благодарю вас, мои любимые поклонники в Wattpad, за то, что помогли вдохнуть в эту историю жизнь. Без вашей поддержки я бы ничего не добилась.

Спасибо младшей сестренке, первой выслушивавшей написанное; спасибо маме, поддерживавшей мой нетривиальный карьерный путь; спасибо папе, память о котором придала мне сил закончить эту книгу, даже когда у меня пропало желание ее дописывать. И наконец, спасибо моему лучшему другу и жениху Джареду за любовь ко мне, несмотря на мою сумасшедшинку.

Особая Благодарность

Александре Д. (Мими), Майе Д. Ёргенсен, Бипаше Перидот, Перидот Энджел, Челси Блэнд, Ричарду Уилтширу, Лорен Холи, Фионе Хенна, Келли Хепберн, Саре Уотсон, Меган Тойер, Сане Генри, Даниэле Джакез, Шез Кинг, черной_розе_любви, Аннетт Кинч, Фокс Панкер, Наташе Престон, Кэти Трэшер, Алексис Стэмбек, Саманте Р. Век, Изабель Джин Брайс, Лавктик, Алексе Дугерти, Зарине Софие, Престраннейшему Человеку, Лилиан Кармин, Колин Г., Кортни Байес, Хадиже Аль-Киюми, Колин Барч, Александре Тракула, Мелине Ванасс, Алондре Куауизо, Голбоу Макванди, Меган Фабер, Виктории Мерфи, Кимберли Энн Берна, Хизер Келби, Ребекке Тевес, Кэндис Фактор

МИФ Проза

Вся проза на одной странице: https://mif.to/proza

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: https://mif.to/proza-letter

#mifproza

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственный редактор Ольга Нестерова

Арт-директор Вера Голосова

Дизайн обложки Мария Муравас

Литературный редактор Татьяна Чернова

Корректор Елена Гурьева

В оформлении книги использованы изображения по лицензии Shutterstock.

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги подготовлена компанией Webkniga.ru, 2023

Примечания

1

Обучение в американской школе начинается с пяти-шести лет. Двенадцатый класс — последний в старшей школе. Здесь и далее примечания редактора.

2

Волшебная змея, персонаж сказки Rumplesnakeskin Шарлотты Гиллен.

3

«Слоппи Джо» (англ. Sloppy Joe) — «Неряха Джо».

4

«Моби Дик, или Белый кит» (1851) — самое известное произведение Германа Мелвилла.

5

«Привет» в переводе с испанского.

6

Под 40 градусов Цельсия.

7

Английский продюсер, бизнесмен и телеведущий.

8

Здесь и далее цитаты из «Ромео и Джульетты» Уильяма Шекспира даны в переводе Бориса Пастернака.

9

Известная поговорка: «Обманешь меня раз — позор тебе, обманешь меня дважды — позор мне».

10

Один из вымышленных языков Дж. Р. Р. Толкина.

11

Настольная фэнтезийная ролевая игра.

12

Вывод из игры игрока атакующей команды.

13

Огражденные места со скамейками, где сидят игроки, не участвующие в атаке или нападении, и тренеры.

14

Граундбол (граундер) — выбитый мяч, который катится или скачет по земле.

15

Инфилдер — игрок защищающейся стороны, находящийся в игровом поле.

16

Хиттер — бьющий игрок атакующей команды.

17

Бейсбольный матч делится на игровые отрезки — иннинги.

Content

Али Новак
Моя жизнь с мальчиками Уолтер

Информация от издательства

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Благодарности

Особая Благодарность

МИФ Проза

Над книгой работали

Примечания