Сью Линн Тань

Дочь Лунной богини

Информация от издательства

На русском языке публикуется впервые

Тань, Сью Линн

Дочь Лунной богини / Сью Линн Тань; пер. с англ. О. Норицыной. – Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2023. - (Red Violet. Магия Азии).

ISBN 978-5-00195-703-4

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

DAUGHTER OF THE MOON GODDESS

Copyright © 2022 by Sue Lynn Tan

Published by arrangement with Harper Voyager, an imprint of HarperCollins Publishers

Designed by Angela Boutin

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023

Посвящается моему мужу Тоби – спутнику жизни и первому читателю.

Я бы не написала эту историю без тебя.

И моим детям, Лукасу и Филипу, за то, что давали мне немного поработать

Часть I

Глава 1

О моей матери сложено много легенд. Кто-то говорил, что она предала своего мужа, великого смертного воина, и украла эликсир бессмертия, чтобы стать богиней. Другие изображали ее невинной жертвой, проглотившей эликсир, чтобы он не достался вору. Кому бы из них вы ни верили, моя мама, Чанъэ, стала бессмертной. А вместе с ней – и я.

Я хорошо запомнила тишину, царившую в нашем доме на луне. В нем жили только я, верная служанка по имени Пин’эр и мама. Дворец был выстроен из сияющего белого камня, с колоннами из перламутра и покатой крышей из чистого серебра. Просторные комнаты заполняла мебель из коричного дерева, отчего в воздухе витал пряный аромат. Дворец окружал лес из белого османтуса, посреди которого росло одно-единственное лавровое дерево с жемчужными семенами, пленительно мерцающими на свету. Ни ветру, ни птице, ни даже мне не удавалось сорвать их, потому что они цеплялись за ветви так же крепко, как звезды за небо.

Мама проявляла ко мне заботу и любовь, но при этом вела себя отстраненно, словно в прошлом испытала сильную боль, которая сковала ее сердце. Каждую ночь она зажигала фонари, чтобы осветить луну, а затем выходила на балкон и смотрела на простиравшийся внизу мир смертных. Однажды я проснулась перед самым рассветом, а мама все еще стояла там с затуманенным от воспоминаний взором. При виде печали на ее лице я не удержалась и обняла мамины ноги, так как моя голова едва доставала ей до талии. Мама тут же вздрогнула, словно очнулась от сна, и, погладив меня по волосам, отправила обратно в комнату. Ее молчание задело меня. Я заволновалась, что чем-то расстроила маму, хотя она редко сердилась. Но Пин’эр объяснила, что мама не любит, когда ее беспокоят в ночные часы.

– Почему? – спросила я.

– Твоя мать перенесла тяжелую утрату. – Она подняла руку, чтобы пресечь мой следующий вопрос. – Не мне рассказывать об этом.

Стоило подумать, как маме плохо, и самой стало больно.

– Но уже прошло много лет. Мама когда-нибудь оправится?

Пин’эр на мгновение замолчала.

– Некоторые шрамы отпечатываются на наших костях – становятся частью нас и влияют на дальнейшую жизнь. – Заметив уныние на моем лице, она ласково обняла меня. – Но твоя мама сильнее, чем ты думаешь, Маленькая Звездочка. Как и ты сама.

Если забыть про эти краткие моменты грусти, я считала себя счастливой. Хотя и чувствовала ноющую боль оттого, что в нашей жизни чего-то не хватает. Ощущала ли я себя одинокой? Возможно. Правда, у меня оставалось не так много свободного времени, чтобы беспокоиться об одиночестве. Каждое утро мама обучала меня чтению и письму. Я растирала тушь с небольшим количеством воды ступкой до тех пор, пока не образовывалась глянцевая черная паста, а затем тренировалась выводить иероглифы плавными мазками кисти.

Хотя я наслаждалась каждым моментом, проведенным с матерью, мне больше нравились занятия с Пин’эр. Рисунки у меня получались средними, а вышивка лишь расстраивала, но все это забывалось, когда я погружалась в музыку. То ли струны, перебираемые пальцами, то ли ноты, слетающие с губ, пробуждали в душе эмоции, которые мне не удавалось понять. А из-за отсутствия друзей, которые соперничали бы за мое внимание, я быстро овладела флейтой и гуцинем[1] – семиструнной цитрой – и всего за несколько лет превзошла в мастерстве Пин’эр. На пятнадцатый день рождения мама подарила мне маленькую флейту из белого нефрита, которую я повсюду носила с собой на поясе в шелковом мешочке. Она стала моим любимым инструментом, а ее звучание оказалось настолько чистым, что даже птицы прилетали на Луну, чтобы послушать меня. Хотя мне казалось, что им также хотелось посмотреть на мою маму.

Иногда я ловила себя на том, что зачарованно любуюсь ее совершенными чертами. Мамино лицо имело форму дынного семечка, а кожа отливала жемчужным блеском. Изящные брови пролегали дугой над вытянутыми иссиня-черными глазами и изгибались полумесяцем, когда мама улыбалась. В темных прядях ее волос поблескивали золотые заколки, а с одной стороны над ухом благоухал красный пион. Из-под серебристо-белого верхнего одеяния длиной до лодыжек выглядывали ткани цвета голубого полуденного неба. Ее талию стягивал алый пояс, украшенный кистями из шелка с нефритами. Иногда по ночам я лежала в постели и прислушивалась к тихому перезвону. И осознание, что она рядом, помогало быстро заснуть.

Пин’эр уверяла меня, что я похожа на маму, но вряд ли можно сравнивать цветы сливы и лотоса. Моя кожа была темнее, глаза – круглее, а подбородок – более острым и с ямочкой посредине. Возможно, я походила на своего отца. Но я не знала этого наверняка, так как никогда его не встречала.

Лишь годы спустя я поняла, что мама, вытиравшая мне слезы после падений и поправлявшая кисть в моей руке во время уроков письма, была богиней Луны. И именно ей поклонялись смертные и совершали жертвоприношения во время Праздника середины осени – в пятнадцатый день восьмого лунного месяца, – когда луна сияет ярче всего. В этот день они зажигали ароматические палочки для молитв и готовили лунные пряники, под нежной корочкой которых скрывалась сытная начинка из сладких, перемолотых в пасту семян лотоса и соленых утиных яиц. А дети приносили светящиеся фонарики в форме кроликов, птиц или рыб, символизирующих свет луны. Я же в этот день выходила на балкон и смотрела на мир внизу, вдыхая аромат благовоний, зажженных в честь моей матери, дым от которых возносился к самому небу.

Мама смотрела на людей с такой тоской, что меня и саму заинтересовал мир смертных. В их завораживающих историях описывалась борьба за любовь, власть и выживание – хотя я с трудом могла понять столь яркие переживания, потому что жила в своем укромном мирке. Я читала все, что попадалось под руку, но больше всего любила рассказы о доблестных воинах, сражающихся со страшными врагами, чтобы защитить своих близких.

И вот однажды, копаясь в куче свитков в библиотеке, я заметила что-то яркое. А когда взяла находку в руки, то мой пульс участился от осознания, что я наткнулась на книгу, которую раньше не читала. Судя по грубо сшитому переплету, ее написали смертные. Обложка так сильно выцвела, что едва удалось разглядеть лучника, который целился из серебряного лука в десять солнц на небе. Но внутри шаров слегка виднелись очертания перьев. Точно это были не солнца, а птицы, свернувшиеся в огненные клубки. Я понесла книгу в свою комнату, ощущая, как покалывает пальцы оттого, что прижимаю хрупкую бумагу к груди. А опустившись в кресло, с энтузиазмом принялась листать страницы и впитывать слова.

История начиналась, как и многие рассказы о героических подвигах, с того, что на мир смертных обрушилось ужасное несчастье. Десять солнечных птиц поднялись в небо, опаляя землю и причиняя огромные страдания. На выжженной почве не прорастали посевы, а в пересохших реках не осталось и капли воды. Ходили слухи, что небесные боги благоволили солнечным птицам, поэтому никто не осмеливался бросить вызов этим могущественным созданиям. И в тот момент, когда люди уже потеряли надежду, бесстрашный воин по имени Хоу И взял в руки свой ледяной лук. Он выпустил стрелы в небо и убил девять птиц, оставив лишь одну, чтобы она освещала землю…

Книгу вырвали у меня из рук. Передо мной стояла мама с раскрасневшимся лицом и быстро дышала. Когда она схватила меня за руку, ее ногти впились мне в кожу.

– Ты читала это? – воскликнула мать.

Она редко повышала голос. Я несколько мгновений непонимающе смотрела на нее, а затем кивнула.

Отпустив меня, мама уселась в кресло и прижала пальцы к вискам. Несмотря на страх, что она оттолкнет меня в гневе, я протянула руку, и мама тут же ее сжала. Ее кожа оказалась холодной, как лед.

– Я сделала что-то не так? Почему мне нельзя читать эту книгу? – запинаясь, спросила я.

Мне эта история не показалась необычной.

Мама так долго молчала, что мне почудилось, будто она не услышала моих вопросов. Но вот наконец мать повернулась ко мне, и ее глаза сияли ярче звезд.

– Ты не сделала ничего плохого. Лучник Хоу И… твой отец.

Перед глазами вспыхнули белые пятна, а в ушах зазвенело от ее слов. В детстве я часто спрашивала об отце. И каждый раз она молчала, а ее лицо омрачалось, пока наконец я не перестала задавать вопросы. Мама хранила в своем сердце много тайн, которыми она не делилась со мной. До этого момента.

– Отец? – Стоило произнести это слово, как в груди все сжалось.

Она закрыла книгу и несколько секунд смотрела на обложку. Испугавшись, что мама сейчас уйдет, я взяла фарфоровый чайник и налила в чашку чай. Он уже остыл, но она без жалоб потягивала его.

– В Царстве смертных мы любили друг друга, – начала мама тихим и нежным голосом. – И он любил тебя… еще до того, как ты родилась. А сейчас… – Ее слова оборвались, и она заморгала.

Я взяла ее за руку, чтобы успокоить и напомнить о своем присутствии.

– А сейчас мы разлучены навечно.

Мою голову заполнили скачущие мысли и бушующие эмоции, стало невозможно думать. Сколько я себя помнила, отец присутствовал в моей жизни незримым призраком. Я частенько представляла, как он сидит напротив меня, пока мы едим, или шагает рядом со мной под цветущими деревьями. Но каждый раз, стоило вернуться в реальность, тепло в груди сменялось глухой болью. Сегодня я наконец узнала имя своего отца и то, что он любил меня.

Неудивительно, что мама все это время выглядела подавленной и пойманной в ловушку собственных воспоминаний. Что случилось с отцом? Жил ли он еще в Царстве смертных? И как мы оказались здесь? Но я проглотила свои вопросы, увидев, как мама вытирает слезы. Конечно, мне хотелось получить ответы, но я не собиралась причинять ей боль ради удовлетворения своего эгоистичного любопытства.

Время для бессмертного – как дождь для бескрайнего океана. Мы вели безмятежную, не обремененную проблемами жизнь, а годы пролетали как недели. И кто знает, сколько десятилетий прошло бы так, если бы однажды меня не закрутило в вихре событий, как лист, сорванный ветром с ветки? Стоял ясный день, и солнечный свет лился в мое окно. Отложив лакированный гуцинь, я прикрыла веки, чтобы передохнуть. И как уже случалось раньше, перед глазами вспыхнули серебристые огоньки. Они подергивались и дразнили, как это делал каждое утро аромат османтуса, манящий меня в лес. Мне хотелось прикоснуться к ним, но я вспомнила строгий наказ матери.

«Не приближайся к огням, Синъинь, – умоляла она, а ее кожа побледнела до пепельного оттенка. – Это слишком опасно. Поверь мне, стоит чуть подождать, и они погаснут».

Тогда я испуганно пропищала обещание. И на протяжении многих лет старательно держала свое слово. Поэтому всегда, когда серебристые огоньки манили меня, я с усердием думала о чем-то другом – о песне или последней прочитанной истории, – пока разум не прояснялся, а они не исчезали. Но с каждым разом это становилось все труднее, потому что огоньки горели все ярче, а их зов казался все более манящим. Так что желание протянуть руку к ним становилось практически непреодолимым.

И сегодня они сияли очень ярко, словно чувствовали, как слабеет моя решимость и бурлит от волнения кровь. В последнее время это происходило все чаще, а еще добавлялось стремление к тому… чему я не могла подобрать названия.

Возможно, к переменам. Но здесь никогда ничто не происходило. Никогда ничто не менялось.

Огоньки не казались мне опасными. Так, может, мама ошибалась? Она не раз запрещала мне делать вполне безобидные вещи. Например, лазить по деревьям или бегать по коридорам. Возможно, это считалось опасным в ее детстве, когда она была смертной. Я мысленно приблизилась к огонькам. Подошла ближе, чем когда-либо. Что-то вцепилось в меня, потащило прочь… Страх или чувство вины? Но я, поддавшись безрассудству, разорвала эти путы, словно паутину. И остановилась на границе света, замерла на самом краю. По венам прокатилась энергия, а воздух наполнился шепотками. Подавшись вперед, я протянула руку… И в тот же миг мерцающее серебро развеялось, как звездный свет на рассвете.

Глаза распахнулись, а по телу расползлась дрожь. Я не представляла, сколько просидела в оцепенении. За окном вечернее солнце украшало небо тонкими розовыми и золотистыми лентами. Дрожь стихла, а на грудь, словно камень, надавило раскаяние. Я нарушила обещание, данное маме. И самое ужасное то, что мне хотелось сделать это снова.

Потому что огоньки не представляли опасности, они – часть меня… Теперь я осознавала это с поразительной уверенностью. Почему она предостерегала меня? «Надо спросить у нее, – поднимаясь на ноги, решила я. – Я достаточно взрослая, чтобы знать ответ».

Но как только я добралась до входа, по воздуху пронеслась странная энергия, приподняв волосы на затылке. Ауры бессмертных – незнакомых мне – клубились и смешивались, как облака в небе. Мне не удавалось определить, сколько их, хотя одна, казалось, сияла ярче остальных и намного сильнее, чем у матери или Пин’эр.

Кто же пришел во дворец?

Но стоило мне раскрыть двери, как в комнату влетела мама. Я отшатнулась назад и врезалась в стул. Неужели она поняла, что я сделала, и пришла, чтобы отругать меня?

Я опустила голову.

– Прости, мама. Огоньки…

Она схватила меня за плечи.

– Забудь про них, Синъинь. Прибыла гостья. Но она не должна знать, что ты здесь и что ты – моя дочь.

Пульс участился от возможности встретиться с кем-то еще. Но затем до меня дошел смысл ее слов – и тон, которым она их произнесла, – и восторг скомкался, как лист бумаги.

– Ты не хочешь знакомить меня со своей подругой?

Ее руки опустились, а черты лица застыли, пока не стало казаться, что оно высечено из мрамора.

– Она не друг, а Небесная императрица. Она не знает о тебе. Никто не знает. И мы не позволим им найти тебя.

Слова, вырвавшиеся в порыве отчаяния, напугали меня, несмотря на тлеющее внутри предвкушение. Я читала, что Небесная империя – самая могущественная из восьми бессмертных земель и расположена, словно драгоценная слеза, в самом сердце Царства бессмертных. Император и императрица обитали во дворце, плавающем в облаках, откуда управляли небожителями и смертными, а также наблюдали за Солнцем, Луной и звездами. За все время, что мы жили здесь, они ни разу не изъявили желания посетить наш дом. Так что же подтолкнуло их сделать это сейчас?

И почему я должна прятаться?

Странный трепет, зародившийся в животе, протянул ледяные щупальца к моему сердцу.

– Что-то не так? – спросила я, надеясь, что она начнет это отрицать.

Мама нежно коснулась моей щеки.

– Я все объясню позже. А пока посиди в своей комнате и постарайся не шуметь.

Дождавшись моего кивка, она вышла из комнаты и закрыла за собой двери. И только тогда я поняла, что мама так и не ответила на мой вопрос. Я открыла книгу, но, прочитав одну и ту же строчку трижды, опустила ее. Пальцы потянулись к гуциню и дернули струну, но тут же прижали ее к дереву, чтобы заглушить звук. А взгляд скользнул к закрытой двери, подталкиваемый жгучим любопытством, которое затмило страх. Я медленно подошла к ней и слегка приоткрыла створку. Я просто посмотрю одним глазком на Небесную императрицу и быстро вернусь в свою комнату. Когда еще выпадет возможность увидеть одну из самых могущественных бессмертных в царстве? А вдруг она надела корону Феникса, которая, как говорят, сделана из перьев из чистого золота и украшена сотней сияющих жемчужин.

Стараясь двигаться бесшумно, словно тень, я на цыпочках прошла длинный коридор, ведущий от моей комнаты к залу Серебряной гармонии – самой большой комнате во дворце Чистого света – с мраморным полом, нефритовыми лампами и шелковыми портьерами. Этой первозданной элегантности добавляли нотку тепла деревянные колонны с богато украшенными основаниями из серебра. Именно здесь в моем представлении мы бы развлекали гостей, но никто не приходил к нам.

Как только я свернула за угол, раздался тихий голос. Я прислушалась.

– Чанъэ, как поживаешь? – Дружелюбное обращение Небесной императрицы удивило меня.

Да и голос ее звучал не так уж устрашающе.

– Хорошо, Ваше Небесное Величество. Спасибо за беспокойство, – непривычно оживленно ответила мать.

После обмена любезностями на пару мгновений воцарилось молчание. Присев на корточки у стены, я вытянула шею и заглянула в комнату. Мама стояла на коленях, низко склонив голову. А напротив нее, в любимом кресле мамы, судя по всему, сидела Небесная императрица.

Вместо короны на ней оказался замысловатый головной убор, украшенный драгоценными камнями в виде листьев и цветов, которые позвякивали при каждом движении. А пока я зачарованно рассматривала его, один из бутонов распустился, превратившись в орхидею из аметистов. На кончиках пальцев императрицы блестели острые изогнутые чехлы-наконечники из золота, напоминающие когти ястреба. Серебряная вышивка на ее фиолетовом одеянии отражала струившиеся через окна лучи заходящего солнца. По сравнению с нежной и спокойной аурой мамы ее пульсировала от силы и жара. Императрица ослепляла своей красотой, но при взгляде на ее подведенные губы на фоне белой кожи я невольно подумала о свежепролитой крови на снегу.

Как и подобало любому со столь высоким положением, она пришла не одна. Позади нее возвышалось шесть слуг… в том числе рослый бессмертный мужчина, цвет лица которого оказался темнее, чем у остальных. Его черный головной убор украшали большие камни янтаря, сине-черные одежды стягивал бронзовый пояс, а руки скрывали белые перчатки. Я ничего не знала о Небесном дворце, но, судя по тому, как мужчина держался, он занимал более высокое положение, чем остальные. Однако при этом было в нем что-то такое, что мне не нравилось. Поэтому, заметив, как его светло-карие глаза шарят по комнате, я отпрянула и прижалась спиной к стене.

Императрица заговорила снова, но теперь ее голос звучал резче, чем скрежет осколка неотшлифованного нефрита.

– Чанъэ, мы почувствовали здесь характерный сдвиг энергии. Ты развиваешь тайком от нас способности или скрываешь гостя, нарушая этим условия своего заточения?

Я так напряглась, что плечи свело. Казалось, каждое ее слово сочится предвкушением, словно гостья упивалась мыслью о проступке мамы. Да, она императрица, но как смеет разговаривать в таком тоне? Мама – Лунная богиня, которую почитает и восхваляет бесчисленное количество смертных! Как ее могли заточить? Это место не только наш дом, это ее владения. Кто зажигал фонари каждую ночь? Для кого раскачивались и шумели деревья, когда она проходила мимо? Как бы она могла так влиять на луну, если бы та не принадлежали ей по праву?

– Ваше Небесное Величество, должно быть, это какая-то ошибка. Как вы знаете, мои силы слабы. Здесь больше никого нет. И никто бы не осмелился прийти, – уверенно ответила мама.

– Министр У, поделитесь своими наблюдениями, – приказала императрица.

Раздались шаркающие шаги.

– Сегодня замечено значительное изменение в ауре Луны. Небывалый случай за все годы исследований. И в этом нет никакой ошибки.

В его спокойном голосе слышались приглушенные нотки волнения. Наслаждался ли он бедственным положением моей мамы, как императрица? От этой мысли внутри разгорелся гнев, заглушая покалывающее беспокойство. Та энергия, что разлилась по моим венам, и шепот, наполнивший воздух, когда я коснулась огоньков… Неужели это привлекло их внимание?

– Надеюсь, наша снисходительность не пробудила в тебе храбрости, – прошипела императрица. – Тебе повезло, что за кражу эликсира бессмертия мужа тебя всего лишь приговорили к заключению здесь и ты смогла избежать ударов хлыстом из молний и огненным посохом. Но это изменится, если мы обнаружим, что ты продолжаешь обманывать нас. Сознайся во всем сейчас, и, быть может, мы вновь проявим милосердие, – заявила она, пронзая громким голосом тишину нашего дома.

Мне удалось заглушить вздох, прижав ко рту кулак. Я никогда не спрашивала маму, как она стала бессмертной: чувствовала, что это причинит ей боль. Но после прочтения «Сказания об огненных птицах» меня мучил один вопрос: где мой отец? И услышав, что эликсир даровали ему, а маму обвинили в его краже… От этого известия у меня свело живот. «Императрица ошибается», – яростно твердила себе я, зарывая предательское зерно сомнений поглубже.

Но мама даже не вздрогнула и не попыталась опровергнуть эти обвинения. Может, она привыкла к такому обращению от императрицы? Когда я вновь заглянула в комнату, то увидела, что мама согнулась пополам, прижав лоб и ладони к полу.

– Ваше Небесное Величество, министр У, возможно, этот всплеск вызван недавним парадом звезд. Созвездие Лазурного Дракона вступило на путь Луны. Наверное, оно и вызвало искажение ауры. Но когда это пройдет, все вновь вернется в привычное русло.

Она говорила как ученый, изучающий небеса, хотя я знала, что ее не интересовали подобные вопросы.

Вновь воцарилась тишина, прерываемая лишь ритмичным постукиванием золотых когтей по мягкому дереву подлокотника. Но вот императрица поднялась на ноги, и слуги выстроились позади нее.

– Возможно, это и так, но мы придем к тебе снова. Ты слишком долго оставалась без присмотра.

Я обрадовалась, что гости собрались восвояси, несмотря на угрозу, которая скрывалась в тоне императрицы, как туго натянутый шелковый шнур. Не желая слушать дальше их разговор, я прокралась обратно в свою комнату и, завалившись на кровать, уставилась в окно. Последние минуты дня сменились ночью, и небо потемнело до зыбких фиолетово-серых сумерек. Разум оцепенел, но я ощутила момент, когда незнакомые ауры исчезли из дворца. А мгновение спустя мама распахнула дверь.

Ее лицо казалось белее отштукатуренных стен. И мои сомнения развеялись. Я не верила Небесной императрице. Мама никогда бы не предала отца. Даже ради бессмертия.

Я вскочила с кровати и подошла к ней. За прошедшие годы я успела почти догнать ее по росту.

– Мама, я слышала, что сказал императрица.

Она обняла меня и крепко прижала к себе. Положив голову ей на плечо, я почувствовала облегчение оттого, что мама не сердилась на меня, хотя ее тело казалось каменным от напряжения.

– У нас не так много времени. Императрица может вернуться в любой момент вместе с солдатами, – прошептала она.

– Но почему? Мы не сделали ничего плохого. – Желудок скрутило от плохого предчувствия. – Мы пленники? Что императрица говорила про эликсир?

Мама отстранилась, чтобы посмотреть мне в лицо.

– Синъинь, ты не пленница. Но я – да. Небесный император даровал твоему отцу эликсир бессмертия в благодарность за убийство солнечных птиц и спасение мира. Но Хоу И не стал пить его. Эликсира хватило бы только на одного, и он не хотел возноситься на небеса без меня. А я как раз забеременела, и наше счастье казалось безграничным. Так что твой отец спрятал эликсир, но я знала, куда именно.

Ее голос оборвался.

– Только мое тело оказалось слишком слабым, чтобы выносить тебя. Целители сказали нам, что ты… что мы не переживем родов. Хоу И не поверил им и не собирался сдаваться, поэтому показывал меня всем, кого находил, в надежде услышать другой прогноз. Но в глубине души я знала, что они говорили правду. – Она замолчала, а вокруг ее глаз появились напряженные морщинки, словно мама погружалась в воспоминания, которые причиняли боль. – Когда его призвали сражаться, я осталась одна. И посреди ночи почувствовала сильную боль, срок был еще маленький. А меня скрутила такая агония, что я едва могла кричать. Я испугалась, что умру. Что потеряю тебя.

Она вновь замолчала, и я, не дождавшись продолжения, воскликнула:

– Что случилось?

– Я достала эликсир из тайника, откупорила пробку и выпила все до последней капли.

В комнате повисла такая тишина, что я слышала биение собственного сердца. А руки перестали согревать мамины, потому что стали такими же холодными, как у нее.

– Ты ненавидишь меня, Синъинь? – дрожащим голосом спросила она. – За то, что предала твоего отца?

Императрица говорила правду. От сознания этого на мгновение внутренности скрутило, а тело застыло. Возможно, мы бы выжили, даже если бы мама не приняла эликсир. И моя семья бы не раскололась. Но я знала, как сильно мама любила моего отца и как горько оплакивала его потерю. К тому же я была благодарна, что осталась жива.

Я подавила последние сомнения.

– Нет, мама. Ты спасла нас.

Ее взгляд затуманился, когда она погрузилась в воспоминания.

– Расстаться с твоим отцом… Ох, как же это было больно. Но нужно признать: я не хотела умирать. И не могла позволить умереть тебе. Только позже я узнала, что дары Небесного императора пронизаны невидимыми нитями. Что подобные решения не должны принимать смертные. Император разгневался из-за того, что я стала бессмертной вместо твоего отца. А императрица обвинила меня в том, что я обманом заполучила дар, которого не заслужила.

– Ты объяснила им? – спросила я. – Конечно, как только они узнали, что так ты пыталась спасти нас…

– Я не осмелилась. Мне казалось, что императрица затаила обиду на твоего отца. Она даже назвала его неблагодарным, якобы он отказался от подарка императора. И тогда я поняла, что императрица стремилась наказать его, а не наградить за убийство солнечных птиц. Она не задумываясь причинила бы тебе вред. Поэтому я не решилась рассказать им о твоем существовании. Чтобы защитить тебя от их гнева, я скрыла твое рождение. И созналась в краже. А в наказание меня отправили на Луну… и наложили заклятие, которое приковало меня к этому месту навечно. Я не могу покинуть его, как бы сильно мне этого ни хотелось.

Она замолчала, а затем тихо добавила:

– А если ты не можешь откуда-то сбежать, то даже дворец со временем станет тюрьмой.

Я изо всех сил старалась сделать вдох, а грудь вздымалась как у рыбы, выброшенной из воды. Я считала нашу жизнь безмятежной и не омраченной опасностями, какие встречаются в книгах. Поэтому известие, что мы навлекли на себя гнев самых могущественных среди бессмертных царства, потрясло меня до глубины души.

– Но почему императрица появилась здесь спустя столько времени?

– Ауры пропитаны нашей жизненной энергией, сутью нашей магии – теми огоньками, что ты видишь в своем сознании. И с самого рождения мы старались скрыть твои силы, но, несмотря на наши усилия, императрица почувствовала их сегодня.

Ком подкатил к горлу.

– Я не знала. Это все моя вина.

Как же глупо и безрассудно я поступила! Из-за скуки я проигнорировала предостережение мамы, нарушила свое обещание и подвергла нас серьезной опасности.

– В этом есть и моя вина. Я не разрешала тебе прикасаться к магии, но не объяснила, почему… не рассказала, что это привлечет к тебе внимание Небесной империи. – Она вздохнула. – Это все равно когда-нибудь бы произошло. С каждым годом ты становишься сильнее. Но если они узнают о тебе, то наше наказание будет суровым… в этом можно не сомневаться. Я боюсь не столько за себя, сколько за то, что они сделают с тобой, бессмертным ребенком, который не должен был появиться на свет.

– Что мы будем делать?

– Есть лишь один вариант. Ты должна покинуть это место.

Страх расползся по коже, как лед по глади озера. Возможно, я больше никогда не увижу маму… И это испугало меня.

– Почему мне нельзя остаться с тобой? Я спрячусь. Научи всему, что для этого требуется.

– Нет. Ты слышала слова императрицы. Теперь они станут следить за нами еще пристальней. Уже слишком поздно.

– Может, твои слова убедили их и они не вернутся? – Отчаянные мольбы, детские надежды.

– Возможно, я выиграла нам немного времени. Но императрица не появилась бы здесь по собственной прихоти. Они вернутся. И очень скоро. – В ее голосе проскользнули хриплые нотки от переизбытка эмоций. – Мы не сможем защитить тебя. Мы недостаточно сильны.

– Но куда я пойду? И когда увижу тебя снова?

Каждое слово было словно удар молота, придающий форму обретающему плоть кошмару.

– Пин’эр отвезет тебя к своим родственникам, живущим у Южного моря. – Теперь ее голос звучал уверенно, словно она пыталась убедить нас обеих. – Я слышала, что океан прекрасен. Тебе там понравится, а над головой не будет нависать угрожающая нам туча.

Пин’эр рассказывала мне о дальних землях, подстегивая мое воображение, которое жаждало приключений. Великий океан делился на четыре части и омывал восточное побережье, сливался с морем на юге, бился о скалы на западе и соединялся с водами на севере. Меня завораживали ее рассказы о существах, которые жили в сверкающих городах под водой или на золотых берегах. И я мечтала побывать там.

Но никогда даже представить не могла, что придется покинуть дом в одиночестве. Какой смысл в приключениях, если их не с кем разделить? Мама обхватила ладонью мою руку, возвращая меня в настоящее.

– Ты никогда и никому не должна говорить, кто ты. У Небесного императора везде есть уши. И он воспримет твое существование как оскорбление, не заслуживающее снисхождения.

Она требовала от меня ответа и сверлила глазами, пока я не выдавила из себя обещание. Наклонившись ко мне, мама застегнула что-то у меня на шее. Золотую цепочку с маленьким кулоном в виде нефритового диска цвета осенних листьев с вырезанным на нем драконом. Потерев пальцами прохладный камень, я нащупала тонкую трещину на ободке.

– Он принадлежал твоему отцу. – Ее глаза стали темными, как безлунная ночь. – Никому не говори, кто ты такая. Но не забывай, чья ты дочь.

Мама прижала меня к себе и погладила по волосам. Я трусливо опустила голову, не желая видеть, как она уходит, и молясь, чтобы этот момент продлился вечно. Но вот мама коснулась моей щеки костяшками пальцев, и не осталось ничего. Кроме ноющей пустоты.

Присев на пол, я обхватила руками колени. Как же мне хотелось кричать, выть и колотить кулаками по полу. Стараясь заглушить хриплые рыдания, я прижала ладонь ко рту, но тихие слезы… Я позволила им стекать по лицу. За один вечер, который требуется лунному цветку, чтобы распуститься и завянуть, моя жизнь перевернулась с ног на голову. А жизненный путь, который казался прямой дорогой, свернул в дебри… где я заблудилась.

Наступившая ночь погрузила комнату в темноту. Но луна все еще скрывалась в тени, потому что фонари не зажгли. Сегодня она взойдет с опозданием.

А значит, у меня не так много времени на побег. Мне не хотелось, чтобы меня нашли, раз за это накажут маму и Пин’эр. Конечно, бессмертные не могут умереть, но от одной мысли о молниях и огне, которыми грозила императрица, тело сжималось от ужаса.

Пин’эр помогла мне завернуть вещи в широкий отрез.

– Здесь немного и все из обычных тканей, чтобы не вызвать подозрений. – Ее глаза покраснели от слез, но, поняв по моему лицу, что я все еще потрясена, она добавила: – Ты будешь в безопасности на землях у Южного моря. И так же надежно затеряешься, как звездочка посреди ночного небосклона. Моя родня позаботится о тебе и научит всему, что нужно знать.

Она связала концы ткани узлом в виде лямки, которую и повесила мне на плечо.

– Идем?

Я не хотела. И все еще пыталась осознать происходящее. Но кивнула. Что мне оставалось? Я даже не могла корить судьбу, ведь сама навлекла на нас эти беды.

Когда мы с Пин’эр вышли из дворца и направились на восток, в лес османтуса, я в последний раз обернулась. Никогда дом не казался мне более прекрасным, чем в этот момент, в который впитывала своим разумом каждый изгиб, каждый камень. Землю освещали тысячи фонарей, серебряная черепица отражала звезды. А на балконе, откуда я смотрела на мир внизу, стояла стройная фигура в белом.

Но взгляд матери сейчас был направлен не на мир смертных, а на меня. А рука приподнята в прощальном жесте. Не обращая внимания на Пин’эр, которая настойчиво тянула меня за рукав, я опустилась на колени и прижалась лбом к мягкой земле. Губы шевельнулись в безмолвной клятве: «Я вернусь и вызволю маму». Я не знала, как это сделать, но собиралась приложить все возможные усилия. Все закончится не так. Я последовала за Пин’эр к облаку, которое должно было унести нас. И сердце пронзила такая острая боль, что стало ясно: оно раскололось. И лишь тонкая нить надежды не давала ему разлететься на куски.

Глава 2

Легкие наполнил бодрящий воздух, свежий, но совершенно пустой, без аромата специй. Когда облако понеслось по небу, я пошатнулась и ухватилась за руку Пин’эр. Без света фонарей ночь казалась жуткой. Еще утром страх казался мне чуждой эмоцией, а теперь из-за него перехватывало дыхание. К счастью, влажные очертания облака не прогибались у меня под ногами, а держали бы так же уверенно, как земля… если бы не бушующий вокруг ветер.

До Южного моря было далеко. Нам предстояло миновать границы Небесной империи, пролететь над пышными лесами империи Феникс и над Золотой пустыней в виде огромного полумесяца из бесплодного песка, которая граничила с пугающим Царством демонов. Смогу ли я отыскать дорогу домой? И тут меня осенило: возможно, они и не предполагали, что я когда-нибудь вернусь.

Вдалеке показалось море огней, отвлекая меня от мрачных мыслей.

– Небесная империя, – прошептала Пин’эр.

Внезапно налетел порыв ветра. Она оглянулась, и ее лицо побледнело. Я обернулась и всмотрелась в ночное небо. За нами неслось большое облако, на котором виднелись неясные фигуры шести бессмертных. Их доспехи отражали белый и золотистый свет, но черты лица скрывала темнота.

– Солдаты! – ахнула Пин’эр.

Сердце бешено заколотилось в груди.

– Они ищут нас?

Она притянула меня к себе.

– На них небесные доспехи. Значит, их отправила сюда императрица. Ложись! Спрячься! Я попытаюсь оторваться от них.

Я зарылась в прохладные изгибы облака, стараясь скрыться из виду. В душе я порадовалась, что больше не вижу солдат, но от страха перед неизвестностью по коже расползлись мурашки. Пин’эр закрыла глаза, и тонкая струйка света вырвалась из ее ладони. До сегодняшнего вечера я никогда не видела, чтобы она использовала магию. Наверное, раньше служанка не видела в этом необходимости. Наше облако устремилось вперед, но вскоре снова замедлилось.

На коже Пин’эр бисеринками выступил пот.

– Не могу заставить облако двигаться быстрее, мои силы слишком малы. Если они поймают нас… то узнают, кто мы.

– Они близко? – Я повернулась посмотреть назад и тут же пожалела об этом.

Сверкающая сталь в руках солдат виднелась все ближе. Скоро нас настигнут. Кто-то из них может узнать Пин’эр и начнет задавать вопросы. Я не умела лгать, потому что никогда не практиковалась в этом искусстве. Хватало одного строгого взгляда мамы, чтобы я все выкладывала как на духу.

Разум наполнили пугающие образы: солдаты врываются в мой дом и вытаскивают маму в цепях. Потрескивающий от молний хлыст опускается на ее спину, рассекая кожу, а кровь окрашивает белый шелк халата. Жгучая желчь подступила к горлу, не давая сглотнуть. Я не могла позволить им поймать нас. Не могла допустить, чтобы мама и Пин’эр пострадали. Но какой бы слабой я себя ни считала, в голове возникал только один вариант, как избежать беды. И возможно, это окажется последним, что мне доведется сделать.

– Пин’эр, высади меня здесь, – стиснув зубы до боли, выдавила я.

Она уставилась на меня так, словно я сошла с ума.

– Нет. Это Небесная империя! Мы должны добраться до Южного моря. Должны…

Мое спокойствие пошатнулось. И я со всей силы дернула ее за руку, утягивая вниз.

– Мы не сможем сбежать от них. А как только они нас схватят, то накажут всех. Я… я думаю, нам стоит разделиться. Ты останешься на облаке, я все равно не умею им управлять. Так у нас появится хоть какой-то шанс, Пин’эр!

Да и какой у нас имелся выбор? У меня даже надежды не осталось на то, что нам удастся сбежать обеим. Как бы я ни старалась, унять дрожь не получалось.

Пин’эр покачала головой, но я не отступала.

– Мне ничто не грозит в Небесной империи, пока они не поймут, кто я такая. Я обещала маме, что никому не расскажу об этом, и собираюсь держать рот на замке. Я найду где спрятаться. И вдруг без меня тебе удастся сбежать от солдат? – тараторила я в спешке.

А через мгновение нас и вовсе лишили выбора.

Ночное небо прорезал летящий в нашу сторону луч света. Наше облако содрогнулось и резко свернуло в сторону. Жар опалил руку, но Пин’эр вскинула сияющую ладонь, и пламя тут же погасло. Закричав, она упала рядом со мной.

– Они атакуют, – недоуменно сказала служанка и прижала светящиеся ладони к облаку, вновь ускоряя его.

Меня охватил ужас, но я не собиралась поддаваться ему. Не сейчас, когда на счету каждая секунда.

– Пин’эр, это единственный вариант. Мы не можем позволить им поймать нас, – настойчиво и уверенно повторила я, совсем не походя на ребенка, который умоляет, чтобы его выслушали. – Я тоже имею право голоса.

Внезапно на ее лице отразилась мрачная решимость. Служанка указала на плотную гряду облаков вдалеке.

– Там… я спущусь так низко, как только смогу. И прикрою тебя во время падения.

Несмотря на успокаивающие слова, что-то меня встревожило. Ее дыхание стало резким, тяжелым. А кожа покрылась испариной. Она болеет? Но это невозможно. Бессмертные не подвержены недугам.

– Пин’эр, ты ранена? Огонь…

– Просто немного устала. Не беспокойся.

Я перекатилась на бок и заглянула за край облака, пока мы неслись вперед. Голову уже занимали мысли о предстоящих опасностях – от пустоты внизу до пронизывающих темноту лучей. Красиво. Пугающе. Приподнявшись, я обняла Пин’эр и крепко прижала ее к себе. Желая, чтобы мне не пришлось отпускать ее. Желая столько всего, что никогда не сбудется.

Она вцепилась в меня с нескрываемым отчаянием, и в тот же момент мы нырнули в облачную гряду. Капли ледяной воды коснулись кожи, а влага пропитала одежду. Когда мы спустились ниже, меня пронзил холод, пробирая до самых костей. Я разогнулась и поднялась, но ноги тут же задрожали подо мной. Пин’эр положила руку мне на плечо, цвет ее кожи напоминал остывший пепел. Воздух замерцал, и мое тело начало слегка покалывать.

– Щит смягчит твое падение. Но ты все равно почувствуешь боль. Так что будь осторожна. – Дрожащими руками она перекинула маленький узелок мне через плечо.

– Ты попытаешься вернуться, как только опасность минует?

Я цеплялась за эту хрупкую надежду, стараясь собрать остатки решимости и пытаясь не расклеиться окончательно.

Слезы наполнили ее глаза.

– Конечно. Но если я…

– Я найду дорогу обратно. В один прекрасный день, когда буря стихнет, – поспешно заверила я.

– Ты обязательно сделаешь это. Ради своей матери. – Она резко выдохнула. – Готова?

Нервы так сильно натянулись, что казалось, я вот-вот взорвусь. Нет, я не была готова… прыгнуть в неизвестность, разорвать последнюю нить, связывавшую меня с домом. Но если не сделаю это сейчас, если поддамся охватившей меня панике, если позволю себе хоть тень сомнения – то лишусь тех крупиц, что у меня пока остались. Повернувшись лицом к Пин’эр, я заставила свои негнущиеся ноги шагнуть назад, к краю. Потому что предпочла напоследок видеть ее, а не зияющую пустоту внизу.

– Давай! – воскликнула она, и от внезапного прилива сил ее глаза засверкали.

Я шагнула назад… но в последний момент заметила, что голова Пин’эр дернулась и ее тело рухнуло на облако. А я уже падала сквозь черную пустоту неба. Ветер выбил все мысли из головы, поглощая крик, который вырвался из горла, и хлеща по лицу и конечностям, пока те не стало жечь. Одежда взвилась надо мной облаком шелка. Ветер бил так сильно, что не удавалось вздохнуть, отчего легкие стали гореть. Рев в ушах заглушил все, кроме бешено колотящегося сердца.

Но я не сводила глаз с замершего облака, которое сейчас напоминало крошечное пятнышко. Оно все еще стояло на месте. Пин’эр упала в обморок? «Двигайся!» – беззвучно закричала я, когда солдаты бросились к ней. Ужас сковал внутренности, а руки потянулись – несмотря на всю тщетность, – чтобы схватить… что-то внутри меня. Кожу начало покалывать, обдало жаром, потом холодом, после чего сверкающая волна воздуха устремилась сквозь пустоту к облаку Пин’эр. Оно заискрилось, а затем умчалось прочь и исчезло за горизонтом.

Я рухнула на землю, и тело тут же пронзила боль, сил хватало лишь на то, чтобы лежать. Из груди вырвался вздох, а из глаз полились слезы, смешиваясь с потом, который стекал по коже. Пальцы погрузились в мягкую траву, и вместе с судорожным вдохом ноздри наполнил аромат цветов. Сладкий, но я осталась к нему равнодушна. Прижав ладони к земле, я приподнялась. Тело болело и ныло, но в основном я не пострадала. Чары Пин’эр защитили меня от худшего.

Я думала, что спасаю ее, а она помогла мне, наплевав на собственную безопасность. Смогла ли Пин’эр убежать? Угрожает ли что-то маме? А мне? Короткими, рваными вдохами я пыталась наполнить легкие, но это удавалось с трудом. Бессмертные не болели и не старели, однако могли пострадать от оружия, различных существ и магии. Какой же глупой я была, считая, что эти опасности никогда нас не коснутся. А теперь… Я свернулась в клубок и обхватила руками колени, с губ сорвался пронзительный вскрик, как у раненого животного. «Глупая», – снова и снова проклинала я себя за то, что навлекла на нас эти беды, пока наконец не сжала губы, чтобы заглушить стенания.

Не знаю, как долго я пролежала там, но горло начало саднить от пережитого горя. А еще я боялась за себя, мысли о жестоких солдатах и свирепых животных переполняли разум. Откуда мне было знать, что скрывается в темноте? Нервы сдавали, превращая меня в плачущую развалину, но тут я заметила блики света. Подняв голову, я уставилась на луну, впервые увидев ее издалека. Красивая, сияющая и успокаивающая. Я вздохнула с облегчением, утешаясь мыслью, что если луна взошла на небе, значит, мама разожгла фонари и с ней все в порядке. В сознании всплыло воспоминание, как она шагала по лесу, а ее белое платье поблескивало в темноте. Израненное сердце сжалось от тоски, но я собрала последние душевные силы, чтобы вновь не погрузиться в пучину жалости к себе.

Мое внимание привлекли яркие вспышки – мерцающие огоньки, танцующие в полуночной синей глубине. Не их ли я иногда видела сверху? И в тот момент мне вдруг пришло в голову, что земля подобна зеркалу, в котором отражаются звезды, вытканные на ночном покрывале. Но их непривычная красота еще и причиняла боль, напоминая, что я больше не дома. Я смотрела на луну, пока боль не утихла. А затем наконец провалилась в сон без сновидений на холодной твердой земле.

Кто-то похлопал меня по руке. Мама? Неужели все произошедшее – лишь ужасный сон? Вспыхнувшая надежда рассеяла дымку сна. Глаза раскрылись, но я тут же заморгала от яркого света. Кружащиеся огоньки исчезли, а их место заняли розовые рассветные облака.

Рядом со мной на корточках сидела женщина, а неподалеку стояла корзина. Рука незнакомки с теплой, но сухой кожей, напоминавшей бумагу для фонариков, лежала на моем локте.

– Почему ты спишь здесь? – Она нахмурилась. – У тебя все в порядке?

Я резко села, глотая стон от пронзившей спину боли. Мне едва удалось кивнуть в ответ. Нахлынувшие воспоминания вызвали чувство беспомощности.

– Тебе следует быть осторожнее. И лучше отправиться домой. Прошлой ночью здесь что-то произошло, поэтому солдаты обходят район. – Она поднялась на ноги и взяла корзину.

От услышанного все внутри скрутило узлом. Что-то произошло? Солдаты?

– Подождите! – воскликнула я, но замолчала, не зная, как продолжить, и не желая оставаться в одиночестве. – Что случилось?

– Какое-то существо прорвалось сквозь защиту. И стражники бросились в погоню. – Она вздрогнула. – В последние годы здесь часто появляются лисьи духи. Хотя, говорят, это мог быть демон, пытавшийся похитить детей Небесной империи для своих злодеяний.

Один из монстров Царства демонов? И тут до меня дошло, что стражники искали меня. Что именно меня посчитали демоном. Я бы посмеялась, если бы не вспыхнувший внутри страх. Пин’эр, наверное, не знала о защитных чарах.

– Кого-нибудь поймали? – Мой голос прозвучал еле слышно и пискляво.

– Пока нет, но не стоит переживать. Наши стражники – лучшие в царстве. Они схватят нарушителя в мгновение ока. – Женщина подарила мне ободряющую улыбку, а затем спросила: – Что ты здесь делаешь в такой час?

Я вздохнула с облегчением. Пин’эр удалось сбежать! Но хотя я пролежала здесь несколько часов, она так и не вернулась за мной. Неужели тот штормовой ветер, что налетел на облако, отнес ее слишком далеко?

И это подтолкнуло меня к еще одной мысли. Неужели та сила исходила от меня? Смогу ли я сделать подобное снова? Нет, не стоит даже думать об этом. Пока моя магия не принесла ничего хорошего, к тому же нельзя рисковать и привлекать к себе внимание. Я вздрогнула, осознав, что женщина пристально смотрит на меня, так как ее вопрос остался без ответа. Конечно, она не подозревала меня, предполагая, что суматоху вчера навел страшный зверь или демон. Но не стоило давать ей поводов для сомнений.

– Мне некуда идти. Я… меня уволили из дома, где я работала. А потом я упала и потеряла сознание.

Рассказ вышел нескладным, а голос дрожал. Язык просто не привык произносить такую наглую ложь. Но черты лица женщины смягчились. Возможно, она почувствовала страдание, льющееся из меня, как волны, захлестывающие на берег после обильного дождя.

– Клянусь Четырьмя морями, некоторые представители знати ужасно вспыльчивые и эгоистичные. Ну, все не так уж плохо. Ты еще найдешь другое место. – Она склонила голову набок. – Я работаю в резиденции Золотого лотоса. И слышала, что молодая хозяйка ищет новую служанку. Если тебе нужно место.

Ее доброта растопила холод страданий. И разум лихорадочно заработал. Путешествие в одиночестве явно вызовет подозрение. Я не понимала, как мне удавалось думать о таких обыденных вещах, но что-то внутри меня ожесточилось. Горе стало роскошью, которую я едва ли могла себе позволить после того, как упивалась им половину ночи. Мне бы хотелось пожалеть себя, но тогда жертвы окажутся напрасными. Я могу притаиться здесь, а затем как-нибудь добраться до дома. И неважно, сколько времени на это потребуется: год, десятилетие или век.

– Спасибо. Благодарю за вашу доброту.

Я склонилась в поясном поклоне, не зная, как еще отблагодарить, ведь дома мы никогда не придерживались церемоний. Но, казалось, это доставило женщине удовольствие, потому что на ее лице появилась улыбка, а затем незнакомка пригласила жестом следовать за ней.

Остаток пути прошел в тишине. Мы миновали бамбуковую рощу, перешли серый каменный мост, перекинутый через реку, и подошли к воротам большого поместья. Прямо под крышей висела черная лакированная табличка с позолоченными иероглифами:

РЕЗИДЕНЦИЯ ЗОЛОТОГО ЛОТОСА

Передо мной раскинулась обширная усадьба, состоящая из лабиринта зданий и просторных дворов. Изогнутые крыши из темно-синей черепицы поддерживали красные колонны. А воздух наполнял пьянящий аромат лотосов, которые росли в прудах. Я следовала за женщиной по длинным переходам, освещенным фонарями из розового дерева, пока мы не добрались до большого здания. Оставив меня у двери, моя спасительница подошла к краснолицему мужчине и заговорила с ним. Кивнув, он направился ко мне, и я тут же выпрямилась и разгладила складки на платье.

– Ах, какая удача! – воскликнул мужчина. – Наша юная хозяйка, госпожа Мейлин, только вчера отчитала меня за то, что я не подыскал новую девушку. Хотя мне трудно понять, почему она не может обойтись тремя слугами, – обведя меня оценивающим взглядом, пробормотал он. – Ты раньше работала в большом доме? Какими обладаешь навыками?

Я с трудом сглотнула, вспоминая о своем доме. Конечно, я не прохлаждалась весь день, а помогала, когда появлялась необходимость.

– Не в таком большом, как этот, – наконец отважилась признаться я. – И буду благодарна за любое место, которое вы предложите. Я умею готовить, убирать, музицировать и читать.

Да, подобными навыками никого не впечатлить, но его устроил мой ответ.

И вот следующие несколько дней я потратила на обучение новым обязанностям, начиная с заваривания чая по вкусу госпожи Мейлин и заканчивая приготовлением ее любимых миндальных пирожных. Также мне предстояло заботиться о ее нарядах, часть которых была украшена такой изысканной вышивкой, что, казалось, оживала от малейшего прикосновения. А еще я должна была полировать мебель, стирать постельное белье и ухаживать за садом. Я вставала с рассветом, а ложилась лишь поздней ночью и уставала так сильно, что даже не могла пошевелить языком и попросить облегчить мне работу.

Куда больше, чем труд, меня огорчали здешние правила: пониже опускаться в поклоне, помалкивать, пока не спросят, не садиться в присутствии госпожи, не раздумывая подчиняться каждому ее приказу. Каждое из них не только расширяло пропасть между госпожой и прислугой, но и втаптывало мою гордость в грязь, напоминая о необходимости притворяться человеком низкого происхождения и о том, что я лишилась единственного дома.

Это могло бы ранить, но мое сердце уже отяжелело от горя, а разум наполняли заботы гораздо более серьезные, чем ноющие ноги или исцарапанные ладони. Так что я даже радовалась, что мне приходилось выполнять столько тяжелой работы и не оставалось времени упиваться своими страданиями.

Когда домоправитель наконец посчитал мои результаты удовлетворительными, меня направили к госпоже Мейлин и трем ее служанкам, с которыми мне предстояло делить комнату. Я понимала, что она, судя по всему, требовательная хозяйка, но надеялась, что четырех нас окажется достаточно. Когда я со своей сумкой вступила в комнату, девушки в платьях цвета зеленой ивы поверх белого нижнего костюма готовились к началу нового дня. Одна из них помогала второй завязать желтый пояс вокруг талии. А миловидная девушка с ямочками на щеках втыкала в волосы медную заколку в форме лотоса, которую нас всех обязывали носить. При этом все три оживленно болтали, как давние знакомые. Несмотря на довлеющие надо мной страдания, в груди вспыхнула искра. Возможно, у меня наконец получится завести друзей, о которых я так долго мечтала.

Девушка с ямочками на щеках повернулась ко мне.

– Ты новенькая? Откуда родом?

– Я… я…

История, которую помогла мне придумать Пин’эр, давно забылась. А под тяжестью их пристальных взглядов к щекам прилил жар.

Ее подружки захихикали, а их глаза заблестели, как омытые дождем камни.

– Цзяи, – окликнула одна из них девушку с заколкой, – кажется, она потеряла голос.

Цзяи пронзила меня взглядом, а ее рот скривился, словно она увидела что-то неприятное. Ей не понравилась моя прическа или что на моих талии, запястьях и шее нет украшений? Или что моя осанка не такая прямая, как у нее, и мне не хватает присущей ей уверенности в себе? Все это лишь подчеркивало простую истину: я здесь чужачка и не принадлежу этому миру.

– Кто твои родители? Мой отец занимает здесь должность главного стражника, – заявила она с явным превосходством.

Мой отец всего лишь убил огненных птиц. А мама зажигает Луну.

Это заявление стерло бы самодовольство с ее лица. Но мне удалось подавить столь безрассудный порыв. Конечно, я бы испытала мимолетное удовольствие, но уже через минуту меня бы заклеймили обманщицей или вовсе бросили в тюрьму. А если и поверили бы, это поставило бы маму и Пин’эр под удар.

– У меня здесь нет семьи, – наконец выдала я самый безопасный ответ.

Мои слова породили еще больше презрения ко мне, я видела его проблески во взглядах, которыми они обменялись. Теперь троица знала, что меня некому защитить.

– Как скучно. И где только тебя отыскал домоправитель? На улице? – отворачиваясь, фыркнула Цзяи.

Остальные последовали ее примеру и вновь начали щебетать о своем, как стая птиц. В животе словно лед застыл. Я не понимала, чего они от меня ожидали… но вряд ли ошибалась в том, что они сочли меня недостойной, не заслуживающей уважения. На негнущихся ногах я прошла в дальний угол и опустила узелок с вещами на пустую кровать. Девушки шутили и смеялись, и от их веселья мне становилось еще больнее. Почувствовав, как в горле образовался ком, я поспешила наружу, чтобы собраться с духом. Меня злило, что приходится убегать, но и плакать при них я не собиралась.

«Прибереги свои слезы для более важных поводов», – приказала себе я, прежде чем вернуться в комнату. Но стоило мне войти, как девушки резко повернулись, и в комнате воцарилась тишина. В этот момент я заметила, что мой узелок развязан, а его содержимое разбросано по полу. Воздух в комнате пропитывала неприязнь, пока я ползала по полу, собирая свои вещи. Кто-то из девушек захихикал, и у меня загорелись уши от этого звука. «Как это по-детски. Мелочно», – кипела я. Но ох как жгло унижение! И как же мне повезло, что до этого дня я знала только любовь и привязанность. В детстве меня до ужаса пугали злобные монстры из книг. Но сейчас я поняла, что стоит не меньше опасаться ухмылки, напоминающей острую косу для травы, и слов, которые ранят в самое сердце. Никогда бы не подумала, что существуют люди, которые гордятся тем, что попирают других и наживаются на их страданиях.

Внутренний голос тихо напоминал, что меня действительно подобрали с улицы и я не обладаю какими-либо навыками или связями, которыми можно было бы похвалиться. Возможно, если бы я придержала язык и не нарывалась, то со временем девушки приняли бы меня в свою компанию. К тому же я так устала, что мне просто хотелось оставить все как есть. Кого волнует, что они одержали верх? Да и так ли важны достоинство и честь? Особенно по сравнению с тем, что я потеряла.

Но что-то внутри противилось этим мыслям. Нет, нахалки не опозорили меня. И я не стану унижаться или льстить, чтобы завоевать их благосклонность. Лучше оставаться одиночкой, чем дружить с такими, как они. И хотя в тот момент я чувствовала себя ничтожнее букашки, мне все же удалось вздернуть подбородок и встретиться с ними взглядом.

На красивых чертах лица Цзяи отпечаталось презрение, но в глазах, которые она поспешно отвела в сторону, читалось беспокойство. Неужели она ожидала, что я тут же сбегу или сольюсь с тенью? Меня порадовало ее разочарование. Да, они задели меня, но я не собиралась это показывать. Только от меня зависело, как сильно ранит враждебность. Я вырвала свою гордость из-под их туфель, потому что… это все, что у меня осталось.

Глава 3

Беседка располагалась во внутреннем дворе, между деревьев, с которых гроздьями ниспадали цветущие лианы сиреневой глицинии. Я стояла позади госпожи Мейлин, которая сегодня надела розовое парчовое платье с блестящими цветами на длинных рукавах и подоле. Вышивка оказалась настолько изысканной, что лепестки то принимали темно-красный оттенок, то серебрились. Это несказанно меня удивляло. В гардеробе госпожи Мейлин имелось бесчисленное количество нарядов, но такие платья сами по себе редкость. Только самые искусные швеи могли зачаровать свое творение так, чтобы оно демонстрировало способности владельца.

В мои обязанности входило не только прислуживать госпоже Мейлин, но и поддерживать чистоту в ее комнатах и во дворе и ухаживать за ее одеждой: платьями, плащами и поясами из шелка, атласа и парчи. Поначалу это казалось приятной, хоть и утомительной задачей. Но вскоре я поняла, что именно мне предстояло выслушивать большую часть ее недовольства всякий раз, если что-то оказывалось не на своем месте либо находилась малейшая царапинка или пылинка. А что еще хуже, все наряды госпожи выбирала Цзяи, отчего нескончаемый поток жалоб и требований лишь увеличивался.

Вероятно, почувствовав, что я задумалась, госпожа Мейлин поджала губы и бросила на меня взгляд.

– Чай, – коротко сказала она.

Я поспешила наполнить ее чашку, и над ней начал клубиться ароматный пар.

По двору пронесся сильный порыв ветра, осыпая траву лепестками. Госпожа Мейлин, нахмурив брови, пригладила свои трепещущие рукава, словно ее раздосадовало, что ветер посмел испортить ей утро.

– Синъинь, принеси мой плащ, – потребовала она. – Из персикового шелка с золотым подолом. И смотри не перепутай.

Я поклонилась, борясь с желанием заскрежетать зубами. Несмотря на юный возраст, госпожа Мейлин обладала властным нравом тысячелетней праматери.

С моего появления здесь прошло лишь несколько месяцев, но от теплоты, которую мне дарили близкие, остались лишь жалкие воспоминания. Я не нарушила обещания и все еще скрывала свое происхождение, но при этом не забывала о родных. Прислушиваясь ночью к размеренному и глубокому дыханию соседок, я позволяла себе мысленно переместиться в сияющие залы дома. Но тут же попадала в объятия кошмара, как маму и Пин’эр хватают солдаты. Как возвращаюсь домой и вижу, что там никого нет, а от дворца остались лишь руины. Неудивительно, что я частенько просыпалась в поту, и ловя ртом воздух, который с трудом проникал в стесненную грудь.

Другие служанки считали себя выше по происхождению и недолюбливали меня. Их презрение я встречала с высоко поднятой головой, хотя они и усложняли мне жизнь бесчисленными мелкими проделками: мешали работать, высмеивали каждое слово и рассказывали небылицы обо мне госпоже. А она так часто отправляла меня преклонить колени во дворе, что я иногда ощущала себя одним из высеченных из камня львов, которые охраняли вход. Но я не собиралась жаловаться. Все лучше, чем сидеть в тюрьме или оказаться выпоротой пылающим хлыстом. Да и неудобство от позы задевало не так сильно, как унижение. Каждый раз я сглатывала слезы до тех пор, пока не начинало казаться, что смогу на вкус определить, какие пролиты от издевательств, а какие приправлены солью печали.

Я поспешила в комнату госпожи Мейлин и принялась лихорадочно искать плащ. Ее терпение быстро иссякало, а характер оказался таким же вспыльчивым, как фейерверки, которые смертные запускают во время праздников. Наконец я увидела наряд небрежно лежащим на стуле. Но когда подняла, то облегчение тут же растворилось при виде темного пятна от туши, которая, поблескивая на свету, пропитывала ткань. Не раздумывая, я уронила плащ обратно, чтобы не испачкаться, и воскликнула:

– Да как же так?

В этот момент в комнату вошла Цзяи и с улыбкой посмотрела на испорченную ткань.

– В том, что ты неспособна поддерживать одежду юной хозяйки в чистоте, стоит винить лишь себя.

Она презрительно взмахнула рукой, и я тут же напряглась, потому что заметила на одном из ее пальцев темное пятно.

– Это сделала ты, – решительно заявила я.

И почему это меня так удивило?

Ее щеки покраснели, но она лишь выше задрала подбородок.

– Да кто тебе поверит?

Это стало последней каплей в чашу бурлящего гнева, которая наполнялась последние месяцы.

– Из-за таких выходок ты выглядишь не лучше, а хуже тех, над кем издеваешься, – прошипела я.

Цзяи отступила на шаг. Она испугалась, что я накинусь на нее? Вот только мне хотелось извинений, признания вины, а не насмешливых улыбок от нее и ее приспешниц.

Но меня лишили даже этого, так как в комнату ворвалась госпожа Мейлин.

– Что ты возишься? Я начала замерзать из-за ветра!

Ее взгляд скользнул к плащу на полу, а рот раскрылся.

Цзяи опомнилась первой, широко распахнула глаза, изображая невинность, подняла персиковую ткань и расправила ее, чтобы продемонстрировать пятно.

– Юная госпожа, Синъинь пролила на него тушь. Она испугалась и уговаривала меня скрыть это от вас.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Госпожа Мейлин всегда занимала сторону своей любимой служанки. Но в этот раз у меня имелись доказательства своей невиновности.

– Цзяи ошибается. Я этого не делала и нашла плащ уже в таком виде. Юная госпожа может поискать на нас пятна от туши.

Цзяи побледнела и спрятала руки в шелковых складках плаща. Но ее беспокойство оказалось напрасным, так как госпожа Мейлин сощурилась, словно кошка, которую погладили против шерсти. Я ей не нравилась, скорее всего, из-за небылиц, которые распускали другие служанки.

– Цзяи выше тебя по положению в этом доме. Немедленно извинись перед ней. А затем отправляйся чистить плащ, пока на нем не окажется ни пятнышка.

Она схватила испорченную одежду и бросила в меня. Ткань ударила по щеке и соскользнула вниз, образуя лужицу у моих ног.

У меня пропал дар речи, а внутри все сжалось от несправедливости. Я даже не могла заставить себя пошевелить руками, которые так и висели по бокам. Меня охватило дикое желание швырнуть плащ в госпожу, залить свежей тушью наряд Цзяи, а затем выскочить на улицу… Но на этом мои фантазии заканчивались.

Куда мне идти?

Когда губы госпожи Мейлин сжались в тонкую линию, я опустила голову и выдавила извинения. Потом, схватив плащ, выбежала из комнаты, понимая, что скоро не хватит сил сдерживаться.

Мне хотелось побыть одной, подальше от досужих слуг. Я начала понимать, почему мама предпочитала одиночество в те мгновения, когда ее сердце страдало. Поэтому с ведром и куском мыла я отправилась к протекающей неподалеку реке. Ее скрывали пышные изумрудно-зеленые заросли бамбука, которые гордо тянулись к небу. Пристроившись на берегу, я принялась тереть плащ, хотя грудь сдавило так, что едва удавалось вздохнуть. Как же я скучала по дому! Клятва, данная матери, душила меня своей абсолютной бесполезностью. Ведь, не обладая магией, я ничем не могу помочь. Так что впереди меня ждало одинокое и мрачное будущее – жизнь в рабстве без надежды на какие-то изменения. Непрошеная слеза появилась в уголке глаза. Я научилась сдерживать их, моргая и делая глубокие вдохи. Но так как хотела пролиться лишь одна слезинка, я позволила ей скатиться по щеке.

– Почему ты плачешь? – раздался звонкий голос.

Вздрогнув, я резко обернулась и только сейчас увидела молодого человека, который сидел на камне неподалеку, положив локоть на поднятое колено. Как я могла не заметить его пульсирующую в воздухе ауру? Сильную, согревающую и яркую, как солнце в безоблачный день. Темные глаза блестели под широкими бровями, а кожа сияла так, словно лоснилась на солнце. Стянутые в хвост длинные черные волосы ниспадали на синий парчовый халат, перехваченный на талии шелковым поясом. Когда незнакомец спрыгнул с камня и направился ко мне, я разглядела украшенную нефритами кисточку из шелковых нитей, которая спускалась до самых колен. И он так уверенно встретил мой взгляд, что по шее расползся жар.

– Сомневаюсь, что вычистить одежду настолько трудно, – заметил юноша, кивнув на ткань в моих руках.

– Тебе-то откуда знать? Это намного сложнее, чем кажется, – возразила я. – Но я бы никогда не стала лить слезы из-за такого. Просто… я скучаю по родным.

Как только слова сорвались с языка, мне захотелось себя ударить. Конечно же, это правда, но что подтолкнуло меня поделиться сокровенным с незнакомым человеком?

– Если ты скучаешь по родным, так возвращайся к ним. Стоило ли уезжать от них? Особенно ради такой работы, как эта? – Юноша пренебрежительно махнул на промокший плащ, а уголки его губ приподнялись.

Он что, издевается? Сегодня я больше не собиралась терпеть такого обращения.

Его высокомерие и пренебрежительность действовали мне на нервы. Да что этот незнакомец знал о моих проблемах? И кто он такой, чтобы меня судить? Я бросила красноречивый взгляд на его одежду.

– Не все так просто. И не всем повезло поступать так, как им заблагорассудится. Да и не хочется принимать советы от того, кто не проработал ни дня в своей жизни.

Его усмешка испарилась.

– Ты ведешь себя довольно дерзко для служанки.

В голосе незнакомца слышалось больше любопытства, чем обиды.

– То, что мне приходится прислуживать другим, не означает, будто у меня нет гордости. И не стоит судить обо мне по тому, какую работу я вынуждена выполнять. – Повернувшись к нему спиной, я принялась тереть плащ еще энергичней. Я и так потратила слишком много времени впустую. А если провожусь дольше, госпожа Мейлин разозлится окончательно и мне придется провести еще одну ночь на коленях на холодной твердой земле.

Ответа не последовало, и я решила, что незнакомцу надоело меня дразнить и он ушел. Но когда обернулась, увидела, что юноша так и сидит на месте.

– Не меня ли ищешь? – рассмеялся он. Не успела я возразить, как незнакомец быстро добавил: – Ты из резиденции Золотого лотоса?

– Как ты узнал? – Я поднялась на ноги, гадая, водит ли он дружбу с госпожой Мейлин.

Незнакомец наклонился вперед и коснулся моей головы сбоку. Отпрянув, я оттолкнула его руку, отчего медная заколка в виде лотоса выпала из волос. Но не успела я даже осознать произошедшее, как незнакомец наклонился и поднял ее с травы. А затем, не говоря ни слова, вытер о рукав и прикрепил обратно к моим волосам. Казалось, юношу совершенно не волновало, что его халат испачкался.

– Спасибо, – обретя дар речи, выдавила я.

Нет, он вряд ли дружил с госпожой Мейлин. Никто из ее приятелей не стал бы помогать служанке.

– Твоя заколка, – объяснил он. – У вас ведь все слуги носят такую?

Я кивнула и, присев, вновь погрузила плащ в ручей. А сама мысленно проклинала упрямую тушь. Да и незнакомец не оправдал моих ожиданий. Он не ушел, а устроился рядом и свесил ноги с края берега.

– Почему ты так несчастна?

Я уже так давно не разговаривала с человеком, который действительно хотел меня выслушать. Поэтому настороженность, столь тщательно взращиваемая мной здесь, сгорела дотла от искорки его теплоты.

– Каждое утро, когда приходит время вставать, мне совершенно не хочется открывать глаза, – начала я, слегка запинаясь, так как совершенно не привыкла делиться чувствами.

– Возможно, тебе стоит спать дольше, если так сильно устаешь, – с улыбкой заметил он.

Вот только мне было не до веселья, так что я хмуро посмотрела на него. И с чего я, глупая, решила, будто ему не все равно? Я схватила плащ и ведро, чтобы уйти, но он быстро поднялся на ноги.

– Прости, – натянуто произнес юноша, словно не привык извиняться. – Мне не стоило шутить, когда ты собиралась сказать что-то важное.

– Не стоило, – отрезала я, но беззлобно, потому что его извинения слегка успокоили негодование. Он говорил с такой искренностью и добротой, которую я не встречала с тех пор, как покинула дом.

– Если ты не передумала, то я сочту за честь выслушать тебя.

Я никак не ожидала, что юноша склонит голову в официальном поклоне.

– Вряд ли это принесет тебе честь, но я ценю твою неуклюжую попытку польстить мне.

– Неуклюжую? – Настала его очередь хмуриться. – Но она сработала? – ни капли не раскаиваясь, продолжил он.

Я не смогла сдержать улыбку.

– К сожалению.

Когда между нами повисло неловкое молчание, я сорвала травинку и принялась крутить ее между пальцами.

– Так почему ты боишься нового дня? – поинтересовался он.

Я завязала на травинке узел, а затем еще один. Оказалось легче смотреть на нее, чем на незнакомца.

– Потому что новый день не принесет ничего хорошего. Я настоящая неудачница, и, что бы ни делала, как бы ни старалась, это не изменится. Ты когда-нибудь чувствовал подобное? Ощущал себя беспомощным?

И вновь я вела себя глупо. Такому, как он, никогда не понять моих чувств.

– Да, – ответил юноша.

– Серьезно?

Конечно, я не сомневалась в его словах, но он относился к тем любимчикам судьбы, которых щедро благословили небеса. Я ничего не знала о нем, но его внешний вид, изысканная одежда и самоуверенное поведение свидетельствовали о привилегиях отчетливее, чем родословная или титул.

Незнакомец откинулся назад, уперев ладони в траву.

– У каждого есть свои проблемы: но если одни демонстрируют их, то другие скрывают. Что же касается меня, я стараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы преодолеть препятствия, даже если удается продвинуться всего на полшага. Кто знает, вдруг даже это поможет все изменить?

Его слова задели какую-то струну в моей душе. Я ругала себя за слабость, но разве она была причиной бездействия? В последние месяцы я стала тенью самой себя. Опустошенная горем и погрязшая в жалости к себе. Да, у меня не осталось сил и поддержки в виде друзей и семьи. Но даже когда нас с Пин’эр преследовали солдаты, я не ощущала себя беспомощной. А вместо того чтобы смиренно ждать, когда нас нагонят, пошла на безумный риск. Так почему ничего не делаю здесь? Почему довольствуюсь безопасностью, платя за это своим достоинством и мечтой? Может, я не смогу изменить все в один миг, но, делая маленькие шаги, подталкивая себя вперед, в конце концов сумею проложить новый путь до дома.

На меня неожиданно обрушилось такое желанное облегчение, что даже закружилась голова. И я мысленно поблагодарила этого вежливого и доброго незнакомца со странными манерами, хоть некоторые его слова и обидели меня. Да, мое положение все еще оставалось ужасным, однако дух пусть и оказался изранен, но не сломлен. Возможно, мне помогло то, что на меня взглянули как на личность. Что я сама так взглянула на себя. И вспомнив, что за пределами резиденции Золотого лотоса продолжается жизнь, я разорвала этот порочный круг страданий, в который сама себя загнала, когда решила, что только это поможет мне выжить.

– Я бы уехала хоть завтра, но мне некуда идти, – горячо призналась я.

– А как же твоя семья? Друзья? Разве они не могут помочь?

Я постаралась скрыть эмоции. Мама и Пин’эр для меня потеряны.

– У меня никого нет.

– Твои родители… умерли? – осторожно спросил он.

Я содрогнулась от этих слов, жалея, что заговорила о маме. Смертные верили, будто, произнося подобное вслух, навлекают несчастье. А сейчас слишком много страхов окутывало мое сердце, слишком многое могло пойти не так.

Выражение его лица смягчилось.

– Прости, – тихо сказал он, приняв мое молчание за ответ.

Чувство вины тяжелым грузом придавило язык. Мне не хотелось лгать, а сказать ему правду я не могла. Но больше всего терзало его сочувствие, на которое я не имела права. Я открыла рот, чтобы поправить юношу и произнести слова, которые бы развеяли его сострадание и вновь сделали равнодушным незнакомцем, но мой порыв оборвал звук шагов.

К нам, шурша парчой, приближалась госпожа Мейлин. Я вскочила на ноги, стараясь побороть знакомый страх. Воздух поплыл от жара ее ауры, а гнев волнами расходился во все стороны. Я прекрасно научилась определять стадии ее дурного нрава, и, судя по пятнам на ее щеках, она уже разъярилась.

– Синъинь! Сколько времени тебе требуется, чтобы отчистить одно маленькое пятнышко?

Я вздрогнула от ее резкого тона, но даже не подумала склониться, отвести взгляд или пробормотать извинения.

И мое молчание, казалось, еще больше разозлило ее.

– Как ты смеешь бездельничать здесь и болтать с чужаками?

Она бросила презрительный взгляд на моего нового знакомого, и тут произошло нечто странное и удивительное. Ее лицо побледнело, а с губ сорвался вздох. Упав на колени, она соединила ладони перед собой и согнулась в официальном поклоне перед парнем, который успел подняться с земли и встать рядом со мной.

– Госпожа Мейлин приветствует Его Высочество наследного принца Ливея. – Ее голос стал сладким, словно мед. – Если бы я знала, что вы окажете нам честь своим визитом, мы бы подготовили надлежащий прием.

Мне бы тоже следовало опуститься на колени, но я продолжала с недоверием смотреть на парня. Почему он не сказал, кто такой? «Но он и не лгал», – напомнила я себе.

Хотя сейчас учтивый молодой человек, которому я доверилась, пропал, а на его месте возник уверенный в своей власти господин. Он возвышался над нами, заложив руки за спину, и с безразличным выражением лица. Если бы я увидела его сразу именно таким, то, наверное, тут же убежала бы.

Он равнодушно кивнул, соблюдая правила этикета.

– Госпожа Мейлин, что совершила эта девушка, чтобы заслужить такой суровый выговор?

Тихий вздох сорвался с губ юной госпожи, а плечи опустились. Сейчас она казалась хрупкой и прекрасной, словно роза, лишенная шипов.

– Ваше Высочество, я всегда относилась к своим слугам как к членам семьи. И то, чему вы стали свидетелем несколько минут назад, – всего лишь вспышка гнева, вызванная постоянными проступками этой служанки.

Из моего горла вырвался сдавленный вздох. А на лице принца Ливея не отразилось ни единой эмоции. Неужели он поверил ей? И почему от этой мысли у меня испортилось настроение?

– Что же за проступок она совершила? – В его голосе слышались приятные нотки, но он до сих пор не разрешил госпоже Мейлин подняться.

– Она испортила мою любимую одежду и попыталась солгать, чтобы увильнуть от наказания.

– Я не лгала! – воскликнула я, позабыв о приличиях.

Спина принца Ливея слегка напряглась. Может, он начал жалеть, что влез в эту бытовую ссору? Но именно так проходили мои дни в резиденции Золотого лотоса: непрерывный поток мелочных придирок, которые терзали и изматывали меня. «Но больше я не стану это терпеть», – решила я. Встреча с принцем – какой бы необъяснимой она ни казалась – напомнила мне, что я не должна покорно идти по размеченному для меня пути. А стоит искать любую выгоду и преимущества, даже в случайном знакомстве с человеком столь высокого положения.

– Ты видела, как она испортила одежду? – спросил принц у госпожи Мейлин.

Несколько секунд она обдумывала ответ.

– Нет, но слышала от…

Его рука взлетела вверх, обрывая ее.

– Госпожа Мейлин, на мой взгляд, вы обвиняете людей, даже не разобравшись в ситуации.

Он забрал у меня плащ и посмотрел на пятно, которое, несмотря на мои усилия, ни капли не уменьшилось. Воздух потеплел, а золотистый свет заструился от его ладони к шелку. И через мгновение пятно исчезло, а ткань высохла, словно ее вовсе не мочили.

Как же сильна его магия! И как легко он ею управлял. Как бы мне хотелось добиться такого мастерства. Ветер, унесший Пин’эр в безопасное место, казался далеким сном. Если его и вызвала я, то понятия не имела, как сделать это снова. Закрывая глаза, я все еще видела дразнящие огоньки, но, как только протягивала к ним руку, они тут же исчезали. Да и мои попытки выглядели нерешительными, потому что при виде огоньков меня пронзали страх и угрызения совести. Если бы я не привлекла внимания императрицы, то не пришлось бы уезжать из дома и, вероятно, Пин’эр когда-нибудь поведала мне, как использовать свои способности. «Какой толк от магии, если ей невозможно обучиться?» – с горечью подумала я. Да и надежды, что удастся развить свои способности здесь, ничтожно малы.

В резиденции Золотого лотоса лишь избранных слуг обучали управлять магией для выполнения простейших заданий по хозяйству. А стражников натаскивали на защитные и атакующие заклинания, от выставления щита до метания огненных или ледяных стрел. Так что всем остальным предстояло трудиться как простым смертным. Правда, стоило признать, что большинство слуг обладало слабой жизненной энергией и вряд ли могло достаточно окрепнуть, чтобы подняться выше в иерархии бессмертных.

Возможно, это относилось и ко мне, но в глубине души я так не считала. Ведь именно мои способности привлекли внимание Небесной империи. Они стали моим проклятьем, но вдруг я смогу превратить их в преимущество… если найду кого-то, кто согласится меня обучать.

Принц Ливей передал совершенно чистый плащ госпоже Мейлин.

– Надеюсь, теперь нет необходимости кого-то ругать. – В его голосе появились жесткие нотки. – Любой из старших слуг или даже вы сами могли бы исправить все, не прибегая к подобным мерам. Такое надменное поведение создает о вас не очень хорошее впечатление.

Два красных пятна вспыхнули на щеках госпожи Мейлин. Отчасти меня радовало, что ей сделали выговор, но что случится, когда принц уйдет? Внезапно до нас донесся голос отца госпожи Мейлин, отчего мое беспокойство возросло втрое.

– Ваше Высочество, – спеша к нам, произнес он.

Видимо, бдительные слуги предупредили его о появлении наследного принца. Опустившись на колени, отец госпожи Мейлин коснулся лбом земли в официальном поклоне.

– Если моя дочь или эта служанка обидели вас, молю о прощении.

– Меня разочаровало, как госпожа Мейлин обращается со своими прислужницами, – сказал принц. – Такому поведению нет места при моем дворе. Поэтому я планирую отозвать ваше приглашение в императорский дворец для выбора моей напарницы.

Я подавила вздох. С тех пор как госпожа Мейлин стала кандидаткой, она только об этом и говорила. Наследный принц организовал конкурс, чтобы выбрать напарника для учебы. Не это ли он имел в виду, когда говорил, как старается сделать хотя бы полшага, чтобы преодолеть сдерживающие препятствия? Может, он устал от своих друзей во дворце? Поговаривали, что принц хотел предоставить эту возможность для всех людей в империи, но ему не разрешили. И поставили условие, что каждому кандидату должен покровительствовать знатный дом. А те выдвинули только своих родственников.

Отец госпожи Мейлин побледнел. Оказаться вычеркнутым из списка – настоящее унижение. И все, конечно же, начнут сплетничать о том, почему его дочь признали безнадежной.

– Прошу, простите ее, Ваше Высочество, – взмолился он. – Дочь стала бы настоящим цветком, украшающим ваш двор, если бы ей выпала честь оказаться там.

И тут у меня возникла смелая идея. Скорее, даже дерзкая. Но, возможно, мне больше никогда не представится такого шанса. «Не прислуживать капризной хозяйке, обучаться с принцем Ливеем, наловчиться использовать свои силы…» – У меня в горле пересохло от этих мыслей. Возможно, я даже смогу помочь матери.

Я опустилась на колени и неуклюже поклонилась.

– Ваше Высочество, прошу, не отзывайте приглашение госпожи Мейлин. Но… – Слова застряли в горле, как острая рыбья кость.

Он молча ждал продолжения, и его терпеливость успокаивала мои расшатанные нервы.

Проведя языком по губам, я набралась смелости и сказала:

– Я тоже хотела бы участвовать.

Госпожа Мейлин и ее отец даже глаза выпучили.

Они считали меня пустым местом, недостойной такой чести. И мне, не привыкшей выставлять себя напоказ, захотелось провалиться сквозь землю… Но сейчас имело значение лишь мнение принца Ливея. Он моргнул и, кажется, впервые с момента нашей встречи не знал, как себя вести.

– Почему? – протянул принц.

Отец госпожи Мейлин надеялся установить более тесные связи с императорской семьей. И даже шептались, что она способна завоевать расположение принца. Но меня это мало волновало. Конечно, на секунду мелькнула мысль польстить принцу, но я решила говорить от чистого сердца. Как и говорила с ним до того, как узнала, кто он такой.

– Ваше Высочество, вы бы оказали мне огромную честь, разрешив находиться в вашем обществе, но я хочу не этого, а…

Он постучал пальцем по подбородку, а его губы дрогнули.

– Ты не хочешь находиться в моем обществе?

– Нет, Ваше Высочество. Вернее, да! Да, я действительно хочу находиться в вашем обществе, – запинаясь, пробормотала я. – Но больше всего на свете мне хочется учиться с вами у величайших мастеров империи. – Я замолчала, проклиная себя за то, что не удается подобрать нужные слова.

«Он откажется», – в отчаянии подумала я. Но чувствовала бы себя намного хуже, если бы не попыталась.

Принц Ливей замер, словно обдумывал мой ответ.

– Я позволю вашей дочери остаться кандидатом, – наконец сказал он отцу госпожи Мейлин, – но при одном условии: вы станете покровителем и для этой девушки.

Надежда воспарила в груди, как воздушный змей, подхваченный ветром.

– Ваше Величество, но она – простая служанка, – запротестовал отец госпожи Мейлин.

– То, что мы делаем, не отражает того, кем мы являемся, – перефразировал принц мои слова, а его взгляд стал стальным, чего совсем не ожидаешь от человека столь юного возраста. – Либо вы станете покровителем для них обеих, либо во дворец императора не попадет ни одна из них.

– Да, Ваше Высочество. – Отец госпожи Мейлин согнулся в поклоне, а принц Ливей скрылся среди бамбука.

После его ухода на берегу воцарилось напряженное молчание. Я собрала вещи, намереваясь уйти как можно быстрее, но отец госпожи Мейлин остановил меня взмахом руки.

– Откуда ты знаешь наследного принца? – требовательно спросил он.

– Я встретила его только сегодня, – честно ответила я.

Хозяин посмотрел на меня, поглаживая бороду.

– Почему его так интересует твое благополучие? – вслух поинтересовался он, не найдя в моей внешности ничего, что могло бы подтолкнуть сына императора встать на мою защиту.

Я бросила взгляд на госпожу Мейлин, чье лицо все еще горело от ярости и унижения. Мне не хотелось сыпать соль на ее раны, так что пришлось тщательнее подбирать слова.

– Он увидел, как я плачу, и, думаю, просто пожалел меня.

И тут меня осенило, что, скорее всего, так оно и было.

Отец госпожи Мейлин кивнул и отослал меня взмахом руки. Жалость к кому-то вроде меня была для него совершенно естественна.

Я поклонилась и, извинившись, улетела прочь. Мои шаги казались легче парящего перышка. Нет, я не обманывалась и понимала, что только чудо помогло бы мне победить в отборе. Но то, что я смогла воспользоваться этой возможностью, приносило сильнейшее удовлетворение. Даже если я проиграю. Даже если меня выгонят из резиденции Золотого лотоса. Этот проблеск надежды стал глотком свежего воздуха в моем застоявшемся существовании. Воодушевившись тем, как все разрешилось, я шла обратно, подняв голову чуть выше. Я больше не ребенок, который покорно плывет по течению… а та, кто готов плыть против него, если это потребуется. И если по какой-то нелепой случайности мне удастся победить, больше никто не посчитает меня беспомощной.

Глава 4

Даже во сне меня преследовали видения, что ничего не получится. Поэтому, скинув одеяла, я встала, чтобы подготовиться к новому дню. Всем кандидатам выдали по комплекту одежды и табличке из сандалового дерева с написанным на ней именем. Я надела шелковый халат цвета абрикоса и повязала вокруг талии желтый парчовый пояс. А сверху набросила плащ из просвечивающей ткани оттенков рассвета. Ниспадающие рукава доходили до запястий, а подол спускался до лодыжек. Пальцы скользнули по легкой и мягкой ткани, в которой едва заметно мерцали нити. Я не носила одежд из такого тонкого шелка с тех пор, как покинула дом. Так и не научившись делать сложные прически, я собрала волосы в хвост и перекинула его за спину.

Затем подняла деревянную табличку и прикрепила ее к поясу. А после обвела пальцем вырезанные буквы своего имени:

Серебряная звезда – постоянный спутник Луны. «Мама, – подумала я, – сегодня ты будешь гордиться мной». Я направилась к дверям, стараясь скрыться от тяжелых взглядов других девушек, которые только поднялись с кроватей.

– Не привыкай к Нефритовому дворцу. Ты скоро вернешься сюда, – насмешливо крикнула Цзяи.

Я остановилась у двери, но не стала оборачиваться.

– Спасибо за добрые пожелания, Цзяи, – сказала я настолько учтиво, насколько смогла. – Если я и вернусь, то только чтобы забрать свои вещи. Постарайся получше ухаживать за одеждой госпожи Мейлин. И ради своего же блага держи ее подальше от тушечницы[2].

Я зашагала прочь с высоко поднятой головой, при этом радуясь, что Цзяи не видит моего лица. Несмотря на столь смелое заявление, я и сама отчасти считала, что ее подлое предсказание сбудется. Но после встречи с принцем у реки не собиралась больше притворяться, будто меня не задевают их слова, или держать язык за зубами, чтобы никого не оскорбить.

Выйдя за ворота, я вдруг поняла, что не знаю дороги к Нефритовому дворцу. Даже если заставлю себя спросить путь у госпожи Мейлин, она ни за что мне не поможет. Я подняла голову и посмотрела на небо. Нефритовый дворец парил в облаках над империей. И его оказалось совсем нетрудно найти.

Когда я раньше выходила на улицу, то у меня не хватало времени даже просто осмотреться по сторонам. А ведь вокруг располагались великолепные поместья самых могущественных бессмертных империи. При строительстве домов с многоярусными крышами использовали редкие породы дерева и блестящую черепицу. А дома с элегантно изогнутыми крышами возводили из полированного камня. Вокруг них росло множество деревьев и кустарников редких малиновых, аметистовых, изумрудных и алых оттенков. Земли Небесной империи напоминали сад вечной весны. Цветы не склоняли бутоны, листья не увядали. Даже трава мерцала ярко-голубым светом, отражая ясное небо над головой, словно и земля, и небо представляли собой единое целое.

Лестница из чистейшего белого мрамора, ведущая во дворец, исчезала среди облаков. Поднимаясь по ступеням и держась за перила, я рассматривала замысловатую резьбу на балюстраде, изображающую феникса. А когда достигла вершины, замерла от открывшегося вида. Янтарные колонны поддерживали великолепную трехъярусную крышу из нефрита цвета зеленой травы. На каждом из ее углов величественно восседали золотые драконы со светящимися жемчужинами в зубах. Они выглядели настолько реалистично, что казалось, будто ветер колышет их гривы. Белые стены из камня украшали сверкающие кристаллы, напоминавшие звезды на фоне облаков. По бокам от входа стояли бронзовые курильницы для благовоний, усыпанные драгоценными камнями, из которых вились струйки сладковатого дыма.

Над входом висела огромная табличка из лазурита с выгравированными золотыми иероглифами:

НЕФРИТОВЫЙ ДВОРЕЦ БЕССМЕРТНЫХ НЕБЕС

Стоявший у покрытых красным лаком дверей слуга жестом велел мне следовать за ним. Я покорно зашагала позади, стараясь не разглядывать потолки, которые украшали цветы кобальтовых, алых и морковно-персиковых оттенков. Миновав извилистые коридоры, большие сады для отдыха, золотые павильоны и пруды с лотосами, мы вышли во внутренний двор, где уже собралось множество бессмертных. Я вытянула шею, чтобы прочитать название этого места на деревянной табличке:

ДВОР ВЕЧНОГО СПОКОЙСТВИЯ

Правда, сегодня резиденцию наследного принца никто бы не назвал «спокойной». Хоть солнце еще не поднялось высоко, воздух плыл от жара аур бессмертных. Остальные кандидаты уже были здесь – выбранные и поддерживаемые знатными семьями империи. Всем им хотелось прижиться в саду наследного принца. «Как и мне», – мысленно призналась я. Хотя и чувствовала себя здесь так же неуместно, как сорняк среди орхидей. Как бывало всякий раз, когда я сравнивала себя с мамой.

Помимо происхождения другие кандидаты могли похвастаться умом, воспитанием и образованием. Большое преимущество. Хотя мы все надели одинаковые наряды, в их волосах блестели золото и нефрит, а с талии свисали шелковые кисти с драгоценными камнями. Их туфли были расшиты шелковой нитью, а некоторые – украшены блестящим жемчугом. Многие с любопытством смотрели на меня, а когда я встретилась взглядом с госпожой Мейлин, ее губы сморщились, словно она откусила кислую сливу. Через мгновение госпожа отвернулась и выдавила смешок.

– Видите ту девушку? Которая выглядит как обычная служанка? – Ее слова донеслись до меня, так как она даже не пыталась понизить голос. – Раньше она прислуживала мне. – Госпожа Мейлин замолчала, дожидаясь, пока утихнут вздохи, а затем продолжила: – Худшая из всех, что у меня работали. Вдобавок еще глупая и скучная.

– Но как ее выбрали? – взглянув на меня, спросил стройный мужчина.

Она сморщила нос.

– Эта несчастная умоляла принца Ливея дать ей шанс. И он пожалел ее. Наверное, сделал это потому, что не сомневался: ей никогда не победить.

Пальцы вцепились в подол халата, сминая нежный шелк. Госпожа Мейлин хотела унизить меня и, скорее всего, поколебать мою уверенность. Она и не подозревала, как сильно ранили ее насмешки. Вот только я не собиралась показывать ей это, а мое желание победить лишь усилилось. Я не испытывала ни капли сожаления за свой безрассудный поступок, позволивший не только подняться выше своего положения, но и сделать первый шаг на пути к призу. Да и вообще какое мне дело до этих правил? Мне не прививали уважения к титулам или званиям, и я не собиралась учиться этому сейчас… ведь победа полностью изменит мою жизнь, а не просто добавит лоска в и без того счастливое будущее.

Звук удара по медному гонгу эхом разнесся по воздуху, а затем воцарилась тишина. Во двор поспешили слуги, расчищая путь к возвышению перед павильоном, где стояло тринадцать столов. Нечетное число объяснялось тем, что меня добавили в список кандидатов перед самым началом испытаний. По толпе пронесся шелест, когда бессмертные опустились на колени и коснулись лбом земли. Я поспешно последовала их примеру за мгновение до того, как к нам вышел наследный принц вместе со своей матерью и слугами.

– Можете подняться.

Знакомый голос принца успокоил мои нервы. Поднимаясь, я тут же посмотрела на помост. Неужели этот парень счищал грязь с моей шпильки и выслушивал мои проблемы? На его шее поблескивало золотое ожерелье, а тело скрывал голубой парчовый халат, расшитый золотыми драконами. От их морд расходилось серебристое сияние, словно они дышали дымкой и облаками. Плоские звенья из белого нефрита стягивали его халат вокруг талии. Волосы он собрал в безукоризненный пучок на макушке, а на голову надел золотую корону с небольшим продолговатым сапфиром. Принц выглядел великолепно. Скорее, даже грандиозно. И все же задумчивое выражение лица и темные умные глаза остались такими же, какими я их запомнила. Я перевела взгляд на ярко-красный наряд его матери, стоящей рядом с ним. Алые фениксы на одежде вытянули свои изящные головы, а их гребни почти касались длинного ожерелья из нефритовых бусин, свисавшего с шеи. Но стоило мне посмотреть на ее лицо, как в венах застыла кровь.

Небесная императрица.

Та, кто угрожал и запугивал маму, из-за чего мне пришлось покинуть дом. Вспыхнувший гнев растопил страх и начал бороться с другими эмоциями. Сжав кулаки, я натянула на лицо вежливую улыбку. Глупая! Как я не сообразила, что они родственники? Неужели в голове помутилось от горя и сотни бессонных ночей? Инстинкты кричали, чтобы я ушла, но мне не стоило сейчас привлекать к себе внимание. Кроме того, императрица даже не догадывалась о моем существовании. К тому же отчаяние пересилило страх: если откажусь от этой возможности, то потеряю все надежды чего-то добиться. Даже если придется приблизиться к тем, кого я боялась и презирала. Поэтому я медленно разжала руки и позволила им безвольно повиснуть по бокам.

– В первых двух испытаниях примут участие все кандидаты, – дождавшись кивка принца Ливея, крикнул распорядитель. – В третий, заключительный, раунд попадут лишь победители. Его Высочество постановил, что магия запрещена. Это испытания мастерства, знаний и способностей, которые он ценит больше всего. – Он замолчал на мгновение. – Первым испытанием станет искусство заваривания чая.

Выдохнув, я почувствовала, как спадает напряжение. В глубине души я боялась, что испытанием окажется какая-нибудь не выполнимая для меня задача, которую провалю еще до ее начала. Но как только кандидаты поспешили в павильон вихрем шелка и парчи, мое облегчение мгновенно рассеялось. Я бросилась к выделенному мне столу, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Мне приходилось заваривать чай бесчисленное количество раз – для себя, для матери. Даже для госпожи Мейлин.

Но почему передо мной стояло все это? Голова запульсировала от ошеломляющего количества предметов. Больше дюжины чайников разных размеров, из глины, фарфора и нефрита. Большой поднос с баночками, в которых лежал чай: завитки черного улуна, бутончики жасмина и листья золотисто-коричневых или зеленых оттенков. А в углу лежала кучка спрессованных кирпичиков и лепешек пуэра. Рядом с подносом выстроились крошечные вазочки, наполненные засушенными цветами. Я по очереди поднесла к носу несколько из них. Землистые, пьянящие цветочные и сладкие ароматы еще больше сбивали с толку. Да я едва смогла определить некоторые из них: чай лунцзин, жасмин и дикая хризантема.

А стоило оглядеться вокруг, как настроение еще более ухудшилось. Другие кандидаты смело нюхали чай и делали свой выбор. Некоторые брали сразу несколько компонентов. Они считали, что способны приготовить более вкусную смесь? Встречались и торопыги, которые уже разливали напиток. А я еще даже не определилась. Схватив ароматный брикет пуэра, я отколола дольку серебряной иглой и бросила ее в фарфоровый чайник. У меня не хватало опыта в приготовлении этого напитка, но говорили, что для него отбирали лучшие листья, а затем прессовали и выдерживали годами и даже десятилетиями. Ожидая, пока закипит вода, я снова огляделась по сторонам. И только сейчас заметила, что те, кто выбрал пуэр, использовали глиняные чайники, а некоторые выливали первый отвар через несколько секунд. Поддавшись сомнениям, я отказалась от первоначального выбора и решила заварить чай, который знала лучше всего, – горячо любимый мамой лунцзин, что означает «Колодец дракона». Когда из бронзового чайника пошел пар, я быстро окатила кипятком заварочный, чтобы согреть стенки. Это помогает пробудить аромат. Не раздумывая, я бросила туда пригоршню ярко-зеленых листьев и залила их горячей водой. А затем накрыла крышкой и стала ждать, пока чай заварится. Я нетерпеливо отсчитала двадцать секунд. Но больше ничего не успела сделать, так как время практически закончилось.

Я налила в фарфоровую чашку чай – мутную коричневую жидкость. У меня скрутило живот, когда я приподняла крышку чайничка, чтобы осмотреть заварку. Что за беспечность! В спешке я не заметила, как положила лунцзин в тот же чайничек, где уже лежал пуэр. Меня обучали, что при смешивании чаев нужно соблюдать осторожность и учитывать температуру воды и соотношение напитков, чтобы сбалансировать ароматы и добиться нужного вкуса: нежного или крепкого. И судя по тяжелому, блеклому аромату, исходящему от чая, я потерпела крах.

Кто-то громко покашлял… Распорядитель нетерпеливо звал меня к себе. Я осталась единственной, кто еще не подал чай, а значит, времени заварить другой уже нет. Онемевшими руками я понесла поднос к принцу Ливею. С каждым шагом моя мечта учиться здесь все больше таяла. А вдруг Его Высочество выплюнет мой чай? Тогда императрица точно разъярится, а меня исключат из соревнований… объявят непригодной и недостойной, как считали все остальные.

Когда я поставила поднос перед принцем Ливеем, он явно узнал меня, потому что его взгляд потеплел, прежде чем скользнуть к прикрепленной к поясу табличке из сандалового дерева. Принц без колебаний поднес чашку ко рту и сделал большой глоток. Я стояла прямо перед ним, поэтому лишь мне было видно небольшую морщинку на его лбу и изогнутые в легкой улыбке губы. И когда это исчезло в одно мгновение, мой дух окончательно сник. Не вызывало сомнений: так не проявляют удовольствие. Однако, к моему удивлению, принц Ливей поднял мою чашку в воздух.

– Этот. Никогда раньше не пробовал такой оригинальной смеси.

Он кивнул слуге и тот записал мое имя.

Небесная императрица наклонилась вперед.

– Ты уверен, Ливей? У него странный цвет. Дай я попробую.

Дрожь пробежала по позвоночнику. Я хорошо запомнила ее мелодичный голос, который портили резкие нотки.

Но когда принц Ливей протянул ей чашку, та выскользнула у него из пальцев и со звоном упала на пол. Фарфор разлетелся вдребезги, а по каменным плитам растеклась темная жидкость – остатки моего неудавшегося чая. Слуги тут же бросились к ним, чтобы навести порядок, но императрица не обращала на них внимания, а пристально смотрела на меня, словно это я уронила чашку.

Когда распорядитель объявил меня победительницей первого испытания, я вздохнула с облегчением. Меня совсем не обижали удивленные шепотки, так как, несмотря на слова принца Ливея, я сомневалась, что мой чай заслуживал такой чести. Но почему-то меня объявили фаворитом соревнований, и это самое главное.

Для второго испытания перед павильоном установили картину с изображением цветущего османтуса. Когда стихли восхищенные вздохи кандидатов, нас попросили сочинить двустишие, вдохновленное этой сценой. Я подавила стон. Уж очень давно мне не доводилось держать в руках кисть, не говоря уже о том, чтобы что-то сочинять. Я попыталась вспомнить изящные слова и витиеватые фразы, но разум оставался таким же пустым, как нетронутый лист передо мной. Я закрыла глаза, отчего запах туши стал резче – тяжелый, с нотками лекарственных трав. И у меня почти получилось представить себя в своей комнате, где прохладный воздух залетал в окно, шелестя тонкими листами на деревянном столе.

Я вспомнила, как много лет назад мама начала учить меня писать. И ее вздохи эхом наполнили мои уши. Она проявляла безграничное терпение, ведь я оказалась трудным учеником, особенно на тех уроках, которые меня не заинтересовали.

– Синъинь, держи кисть крепче, – напоминала мама мне в десятый раз. – Большой палец с одной стороны, а указательный и средний – с другой. Прямее. Не позволяй ей наклоняться.

И лишь когда ее полностью устраивало то, как я держу кисть, она позволяла окунуть жесткие волоски цвета слоновой кости в глянцевую тушь.

– Не бери много, – предупреждала мама, когда я чуть сильнее прижимала кисть к каменной тушечнице. – Линии получатся грубыми, а тушь начнет растекаться.

Я представляла элегантные иероглифы, которые изображу на бумаге, но энтузиазм угасал после того, как приходилось по несколько раз выводить один и тот же штрих.

– Зачем это изучать? – раздраженно спросила я. – Я же не собираюсь становиться писцом или ученым.

Она забрала у меня кисть и плавными, точными взмахами изобразила иероглиф «Навсегда» – слово, состоящее из восьми элементов, как и все иероглифы.

– Ты не сможешь развиваться, если станешь делать только то, в чем хороша, – сказала мама. – И часто самые стоящие вещи достаются нам с большим трудом.

Не желая расставаться с воспоминаниями, я все же открыла глаза. Остальные кандидаты с непоколебимым спокойствием склонили головы и выводили иероглифы. Я уставилась на картину, но думала не о том, что больше понравится судьям, а о том, как сильно, до боли, соскучилась по маме. Подняв кисть, я вывела на листе:

Вянут лепестки, угасает благоухание,

Когда-то их грело солнце, а сейчас покрыл иней.

Когда мое двустишие прочли вслух, я уловила несколько одобрительных кивков и шепотков. Конечно, у других кандидатов строчки вышли намного лучше, но я радовалась, что не опозорилась. Так что совершенно искренне хлопала победительнице, которой, по мнению императрицы, стала госпожа Ляньбао.

Как только картину унесли, во двор вышли несколько слуг с большими подносами, уставленными едой для послеобеденной трапезы. Столы ломились от ошеломляющего количества блюд: с тушеными креветками в золотистом масле, с жареной свининой, с тушеной с травами курицей, с нежными супами и овощами, искусно нарезанными в форме цветов. Они источали чарующий аромат, но я смогла съесть всего пару кусочков, после чего желудок протестующе скрутило. Я отложила палочки для еды и, подняв глаза, посмотрела на госпожу Ляньбао. Она тоже без особого энтузиазма катала еду по тарелке. Воздух наполнял непрерывный гул болтовни, но я могла думать лишь о последнем испытании, которое мы будем проходить вдвоем. Когда наши взгляды встретились, я послала ей робкую улыбку. И она ответила на нее после пары секунд колебаний.

Как только тарелки и оставшуюся еду убрали, раздался звон гонга.

– Для финального испытания госпожа Ляньбао и служанка Синъинь выберут музыкальный инструмент по своему желанию. Победителя определят Ее Небесное Величество и Его Высочество.

Сердце забилось в груди. Наконец я могла продемонстрировать хоть какое-то мастерство! На убранные столы разложили широкий ассортимент инструментов. Госпожа Ляньбао поклонилась императрице и принцу, а затем взяла гуцинь и заняла место исполнителя. Она сыграла прекрасную мелодию – классическую песню о листьях в мире смертных, которые меняют свой цвет с нефритового на ржаво-коричневый, – а ее пальцы мастерски перебирали струны. И пока я восхищалась способностями соперницы, с каждой идеальной нотой моя уверенность становилась все слабее.

Но вот настала моя очередь. Когда все взгляды устремились на меня, мои ладони вспотели. Желая успокоиться, я вытерла их о юбку. Я выступала только перед матерью и Пин’эр, самой доброжелательной и снисходительной аудиторией. Поднявшись по деревянным ступеням, я направилась к центру павильона. Взгляд скользнул от цитр и лютен до колокольчиков и барабанов… но флейты здесь не оказалось. Я остановилась перед гуцинем – единственным инструментом из представленных, на котором мне доводилось играть. Но я владела им не очень хорошо и не смогла бы превзойти в мастерстве госпожу Ляньбао. Так что этот выбор сразу принес бы поражение, а жизнь в резиденции Золотого лотоса не приблизила бы меня к мечте ни на шаг.

Радуясь, что длинная юбка скрывает дрожащие ноги, я поклонилась императрице и принцу.

– Ваше Небесное Величество, Ваше Высочество. Здесь нет флейты. Могу я сыграть на своем инструменте?

Императрица поджала губы.

– Правила нельзя нарушать. – Ее голос пронзали нотки неодобрения.

Я опустила голову, чтобы она не разглядела на моем лице сдерживаемого страха и негодования.

– Ваше Небесное Величество, распорядитель сказал, что я должна выбрать инструмент для исполнения, но не уточнил, откуда именно.

Кто-то ахнул. Я подняла взгляд и заметила, как распорядитель поспешно скрывается из вида.

Императрица вздернула подбородок, отчего нефритовые бусы на шее зазвенели, и сердито посмотрела на меня.

– Как ты смеешь спорить со мной, наглая девчонка?

– Достопочтенная матушка, это наша вина, что мы не предоставили флейту, – вмешался принц Ливей. – Так почему она не может сыграть на своем инструменте? Разве наши чем-то отличаются от других?

Императрица слегка подалась вперед:

– Мы проверим твою флейту. – Ее голос леденил душу. – И если на ней окажутся какие-то чары, то за попытку обмана тебя будут пороть, пока не отнимутся ноги.

– Никакой порки сегодня не будет, – решительно заявил принц Ливей, сжав одну руку в кулак.

Императрица ничего не ответила, а махнула кому-то позади себя.

– Министр У, проверьте инструмент.

Бессмертный со светло-карими глазами вышел вперед. Янтарь на его головном уборе мерцал, словно капли золота. Это был он – министр, который выявил изменение в энергии луны, предупредил об этом императрицу и привел ее в мой дом. Возможно, он просто бдительный служащий, но при виде его у меня внутри все сжалось. За потрясением от присутствия императрицы и волнением от испытаний я даже не подумала, что министр У окажется здесь.

Под пристальным взглядом императрицы и остальных собравшихся я принялась дергать завязки на сумке. Если зрители решили, что я нервничаю, то меня это устраивало – все лучше, чем бурлящая ярость, грозящая вырваться наружу. Как императрица посмела обвинить меня в жульничестве? Вероятно, по ее мнению, такие, как я, не испытывали угрызений совести. «А может, – зло подумала я, – она заподозрила меня в том, на что способна сама?»

Я поклонилась и протянула флейту. Распорядитель бросился ко мне и передал инструмент министру У. На лице проверяющего отражалось безразличие, что разительно отличалось от того рвения, которое он проявлял, когда дело касалось мамы. Может, сегодняшнюю задачу он посчитал скучной или его возмущало, что императрица им командует? Как бы там ни было, он превосходно выполнил свою роль и тщательно осмотрел флейту. А я в это время злилась оттого, что мой драгоценный инструмент – подарок матери – находится в его обтянутых перчатками руках.

Наконец он повернулся к императрице.

– Здесь нет никаких чар.

Ее недовольство хорошо читалось в коротком кивке.

– Начинай, – приказала она.

Как только распорядитель вернул мне флейту, я крепко сжала ее пальцами. А затем сделала глубокий вдох, чтобы слегка ослабить сдавившее грудь чувство унижения, которое появилось из-за обвинений императрицы. Закрыв глаза, я попыталась отгородиться от окружавших меня равнодушных незнакомцев и вспомнить мелодию, которую хотелось исполнить, – как птица отчаянно искала своих похищенных детенышей, пока не замерзла насмерть с наступлением зимы. Ту, что помогла бы выразить бурлившие во мне скорбь, горе и утрату. Когда вокруг воцарилась тишина, я поднесла флейту к губам, наслаждаясь знакомым прикосновением прохладного нефрита. Я скучала по этому ощущению. Мелодия началась с игривых, радостных нот, которые заструились в воздухе. Но постепенно к ним стали добавляться резкие звуки неуверенности и ужаса, которые вскоре сменились беспросветным отчаянием.

Последняя нота стихла. Дрожащими руками я опустила флейту. Пин’эр похвалила бы меня за исполнение, но вдруг сейчас этого окажется недостаточно? Я подняла глаза и увидела, как побледнела и разъярилась императрица. Мне показалось, что это хороший знак, хотя я не смогла разобрать выражения лица министра У. Раздался хлопок, а к нему присоединились другие, и вместе они загремели непередаваемо громко. Я старалась изо всех сил, поэтому меня охватила безудержная радость. И уже не волновало, каким окажется результат.

Принц Ливей и императрица долго совещались. Но так как меня никто не отпустил и я продолжала стоять перед ними, то слышала обрывки их разговора.

Императрица старалась повлиять на своего сына.

– Происхождение госпожи Ляньбао безупречно. Она образованна, умна, грациозна и музыкальна. Как ты можешь предпочесть ей простую служанку? Она ничем не выделяется, а отметина на ее подбородке – верный признак дурного нрава.

Я сложила руки на коленях и сжала пальцы.

– Достопочтенная матушка, если бы мы выбирали победителя, опираясь только на его происхождение, то могли бы и вовсе не проводить сегодня испытания.

В его голосе слышались уважение и в то же время уверенность в собственном решении.

В воздухе повисла тишина, пока они сверлили друг друга взглядами. Я заметила, что их сходство не очень сильное, что меня порадовало, ведь вместо холодных и суровых черт императрицы принцу Ливею досталась душевная теплота.

Наконец она раздраженно вздохнула.

– Не хочу тратить столько времени на подобные пустяки. Но я ожидаю, что ты будешь слушать меня в более важных вопросах.

Не сказав больше ни слова, императрица встала и покинула двор, а слуги поспешили за ней.

Когда распорядитель объявил мое имя, я не слышала ни радостных возгласов, ни поздравлений. Сердце переполняло облегчение, но меня не покидал страх, что это все мне приснилось. Сквозь толпу я старалась разглядеть принца Ливея. И лишь когда увидела его ответную улыбку, в груди расцвела надежда, как первый цветок после долгой зимы.

Глава 5

К тому моменту, когда я упаковала свои вещи в резиденции Золотого лотоса, солнце почти закатилось за горизонт. Я могла бы остаться здесь до завтра, но мне хотелось поскорее покинуть это место. Мне не с кем было прощаться и не о ком скучать после ухода. После испытаний госпожа Мейлин и ее служанки обрушили на меня бесчисленное количество неприятных и унизительных поручений. Хотелось бы мне сказать, что их злоба скатилась с меня как вода с масла, а радость в сердце не оставила места для горечи, но я не настолько великодушна и снисходительна. Правда, я быстро поняла, что моих мучительниц больше всего раздражает мое спокойствие. Поэтому улыбалась приказам, кланялась и шла выполнять поручения, а сама представляла их растерянный вид, когда они поймут, что я ушла во дворец и больше никогда не вернусь.

Когда я поднималась по белой мраморной лестнице в Нефритовый дворец, казалось, мои ноги легче облаков, плывущих над головой. К моему удивлению, у главного входа меня поджидал домоправитель. При виде меня он неодобрительно поджал губы, хотя, кто знает, возможно, ему не понравилось, что я появилась в столь поздний час.

– Ее Небесное Величество просила, чтобы я рассказал о твоих обязанностях.

Не дожидаясь моего ответа, он прошел сквозь покрытые красным лаком двери, вынуждая поспешить за ним.

В прошлый раз я так сильно тревожилась, что запомнила убранство дворца лишь как размытую дымку ярких цветов и изысканной красоты. Но сегодня, находясь в более спокойном состоянии, я поняла, что Нефритовый дворец размером с небольшой город и распланирован с поразительной тщательностью. Солдаты размещались по внешнему периметру вдоль дворцовых стен, а чуть дальше располагались комнаты прислуги и дворцового персонала. Между ними и внешним двором, где жили почетные гости и некоторые придворные, не имеющие собственных поместий, находились цветущие сады и пруды с карпами. Во внутреннем дворе проживала императорская семья, а в самом центре находилось сердце дворца: Императорская сокровищница, комната Размышлений и зал Восточного света.

Запутавшись в лабиринте извилистых тропинок и строений, каждое из которых имело свое название и предназначение, я с болью в сердце вспоминала простоту своего дома. Конечно, дворец Чистого света занимал большую территорию, но нам не нужно было столько помещений, ведь с нами не жили придворные, которых требовалось развлекать, да и готовили мы сами, а гулять предпочитали в лесу на заднем дворе.

Шагая вперед, домоправитель все время бубнил о правилах этикета.

– Ты должна преклонять колени, приветствуя Его Высочество и когда он отдает тебе приказы. А во всех остальных случаях, когда он будет говорить с тобой, кланяйся до пояса. К Его Высочеству нужно обращаться только по титулу и ни в коем случае не по имени. А если тебе посчастливится встретиться с Их Небесными Величествами, тут же опустись на колени и прижми лоб к полу, пока они не разрешат тебе подняться. При встрече со всеми остальными людьми более высокого ранга ты должна остановиться и поклониться. Говорить следует спокойным тоном, а одежду выбирать опрятную и в соответствии со своим положением…

Первые несколько минут я внимательно его слушала, а потом увлеклась богатой резьбой на потолках и колоннах, расположенных по всей длине коридора, где позолоченные фениксы соседствовали с малиновыми пионами и изумрудно-зелеными листьями.

Через какое-то время мы вышли в затененный магнолиями и яблонями сад, который хотелось поскорее исследовать. Я остановилась, поняв, что потеряла из виду домоправителя. Обернувшись, я увидела, что он стоит в нескольких шагах позади меня, скрестив руки на груди и глядя на меня с ясно читаемым недовольством.

Я поклонилась… низко. Хоть мне и не были знакомы нюансы дворцового этикета, домоправитель явно считал себя моим начальником.

– Спасибо за разъяснения, – стараясь, чтобы голос звучал как можно более уважительно, сказала я.

А сама задалась вопросом: много ли правил прослушала и насколько они важны?

К моему облегчению, он опустил руки и продолжил идти.

– Если бы компаньоном стал кто-то из знати, он бы не поселился во дворце, а приходил бы сюда каждое утро для занятий с Его Высочеством, а вечером бы возвращался к себе. Но, учитывая твое положение, нам пришлось внести некоторые изменения. – Домоправитель вздохнул, словно это ему пришлось пойти на какие-то тягостные уступки. – Я хотел сказать, дополнительные привилегии. И теперь помимо твоих обязанностей напарницы по обучению принца Ливея Ее Небесное Величество приказала, чтобы ты прислуживала ему.

Чувствуя на себе его пристальный взгляд, я отвернулась, чтобы скрыть замешательство. Какую роль мне уготовили? Возвысившейся служанки или опозоренного компаньона? Не за это я боролась, и вряд ли бы с кем-то другим обошлись так же… уж точно не с госпожой Ляньбао. Неужели императрица рассчитывала, что я обижусь и откажусь? Я не такая мягкотелая. Хоть она и омрачила мою победу, у меня даже мысли не возникло бросить все. Да и после стольких месяцев неблагодарного труда у госпожи Мейлин мне уже ничего не было страшно. К тому же я предпочитала зарабатывать себе на жизнь, чтобы не чувствовать себя обязанной Их Небесным Величествам. Может, мне следовало больше возмущаться из-за понижения статуса, но ради такой возможности я бы согласилась даже подметать полы каждый день.

– Для меня будет честью прислуживать Его Высочеству, – сказала я.

Домоправитель поджал губы.

– Для тебя это действительно большая честь. Не забывай об этом. Ты должна каждое утро просыпаться до того, как Его Высочество встанет с постели, и помогать ему одеваться. А также готовить еду и чай. Ты можешь принимать пищу вместе с Его Высочеством, но сначала должна подать еду ему. И не прикасайся к приборам, пока он первым не приступит к трапезе. Ты также должна сопровождать его на занятия и тренировки, где станешь учиться вместе с ним… но ставя его потребности в обучении выше своих.

– Конечно, – выдавила я, сдерживая кое-какие слова, которые так и вертелись на языке.

К счастью, мы вышли во двор Вечного спокойствия. Сейчас, когда здесь не осталось и следа от толпы зрителей, а на душе не лежал груз беспокойства, сковывавшего внутренности, меня окутала безмятежность. В саду цвели жасмин, глициния и персиковые деревья, наполняя воздух нежным и сладким ароматом. Вода с грохотом падала в пруд, в котором плавали желтые и оранжевые карпы. А неподалеку находился павильон, где проводился отбор, только сейчас внутри стояли круглый мраморный стол и несколько табуретов.

– Здесь твоя комната. – Домоправитель остановился перед закрытыми дверьми в небольшое здание. – И еще я призываю тебя всегда проявлять вежливость и уважение, чтобы создать гармоничную обстановку для Его Высочества. Во время купания…

Я резко втянула воздух, и дыхание с шипением вырвалось изо рта.

– Я должна помогать Его Высочеству принимать ванну?

Распрямив плечи, он бросил на меня осуждающий взгляд.

– Пока Его Высочество будет принимать ванну, ты должна готовить книги и задания к следующему дню. – Домоправитель произносил каждое слово так четко и с такими паузами, что становилось понятно: он считал меня полной дурой.

Я пробормотала слова благодарности и признательности, а затем он ушел. А я открыла двери и вошла в свой новый дом. Комната оказалась просторной и хорошо обставленной, с большой деревянной кроватью и светло-голубыми занавесками. На стенах висели вышитые на шелке картины с изображением фиолетово-серых гор и кипарисов, фазанов и пионов. Из большого окна открывался вид на двор, а рядом стоял стол, на котором лежали листы бумаги, набор кистей и фарфоровая тушечница. Кто-то уже разжег шелковый фонарь, и его сияние смешивалось с угасающим светом солнца. Не веря в происходящее, я присела на кровать и ущипнула себя за руку. Стало больно, а значит, мне это не снилось. Я едва сдержала радостный смех, когда завалилась на мягкий матрас. И безмятежность, нарушаемая лишь звуками водопада и шелестом деревьев, напомнила мне о доме. После нескольких месяцев бок о бок с теми, кто третировал меня за каждые жест или слово, было приятно вновь пожить в одиночестве.

Проспав всю ночь без единого кошмара из прошлого, я проснулась, лишь когда солнечный свет проник в окно. Занавески колыхались от утреннего ветерка, наполненного цветочным ароматом. Казалось, душа парила от непривычной легкости… и я вдруг поняла, что больше не испытываю страха. Я не осознавала, насколько меня сковывало напряжение, пока оно не исчезло. В шкафу обнаружились стопки сложенных нарядов из шелка и парчи. Я выбрала белый халат и подвязала его на талии зеленым атласным поясом. Струящийся подол украшали бабочки, а когда я провела костяшками пальцев по гладким стежкам крыла, оно затрепетало. Зачарованный наряд. Означало ли это, что у меня много жизненной энергии? Как скоро я научусь ею пользоваться? От одной мысли об этом кожу начало покалывать.

Выйдя из комнаты, я пересекла двор и направилась в покои принца Ливея, находящиеся в большом строении напротив. Покрытые ярко-красным лаком деревянные двери украшали узоры из кругов и позолоченных камелий. Подняв руку, я тихонько постучала. Но ответа не последовало, и я постучала сильнее. Подождав несколько секунд, я решилась открыть двери, ведь мне нельзя опаздывать. Внутри царила полутьма, а окна и кровать из розового дерева в дальнем углу закрывали шторы из толстой парчи. Скорее всего, принц Ливей еще спал. Я шагнула в комнату, и половица заскрипела у меня под ногами, отчего сердце быстрее забилось в груди.

– Ваше Высочество, мне приказали разбудить вас в это время. – Мой голос звучал пронзительно и неуверенно, а титул буквально повис на языке.

Вспомнив лекцию домоправителя, я опустилась на колени и согнулась пополам, пока лоб с непривычки не ударился о твердый пол.

Но в комнате все так же царила тишина. Я слегка поерзала, размышляя, как следует «почтительно» будить принца. Но тут зашуршали шторы на кровати, а затем их отдернули. Подняв голову, я встретилась взглядом с принцем. В то же мгновение жар опалил щеки, ведь на Ливее был лишь белый нижний костюм.

– Чай, – выпалила я. – Хотите чаю, Ваше Высочество?

Зевая, он приподнялся на локте, и его волосы свободно рассыпались по плечам.

– Что ты делаешь на полу? Встань. Нет необходимости мне кланяться. Когда мы впервые встретились, ты не проявила ни капли такого почтения.

– Только потому, что не знала, кто вы. Вам не следует подкрадываться к людям без предупреждения, или громких шагов, или… что там еще делают. Это очень необдуманно и неправильно с вашей стороны…

Я закрыла рот, но было уже поздно. У него талант напрашиваться на колкости.

Однако, к моему удивлению, он ухмыльнулся с довольным видом.

– Я рад, что девушка, с которой я повстречался у реки, никуда не пропала. Минуту назад ты казалось другой. Очень… почтительной.

Я так широко растянула губы, что даже зубы показались, но, думаю, это больше походило на оскал, чем на улыбку.

– Чай, Ваше Величество?

– Ах, да, пожалуйста. – Но затем на его лице что-то мелькнуло. – Можешь попросить кого-нибудь на кухне приготовить его? Не уверен, что смогу выпить твой «оригинальный» напиток еще раз.

Мне хотелось и засмеяться, и сгореть от унижения, пока я шла на кухню, вспоминая вчерашний путь. Густой и ароматный запах вырывался из кастрюль с кашей, а на сковородках шипели цзяоцзы[3] в форме полумесяца. Засмотревшись по сторонам, я едва не столкнулась со слугой, который нес дымящуюся миску супа. Он бросил грозный взгляд и уже открыл рот, чтобы отругать, но кто-то схватил меня за руку и утащил в сторону.

Это оказалась девушка в фиолетовом халате, который носили слуги на кухне, с округлым, словно яблочко, лицом и черными, собранными в пучок волосами.

– Держись от него подальше. Он считает, что лучше всех нас, потому что прислуживает императрице. – Ее янтарно-карие глаза метнулись ко мне. – Я Миньи. Ты новенькая? Что здесь делаешь? Кому прислуживаешь?

Несколько секунд я смотрела на нее, ошеломленная шквалом вопросов. Но не заметила в ней злобы, только любопытство и искренность, которые напомнили мне о Пин’эр.

– Принцу Ливею, – ответила я.

– А, так это ты вызвала недовольство Ее Небесного Величества.

У меня пересохло во рту от этого заявления, а живот скрутило от запаха еды. Как же быстро распространилась новость.

Миньи похлопала меня по руке.

– Не переживай. Ее Небесное Величество мало кого одобряет. Итак, что-то потребовалось тебе или Его Высочеству?

– Завтрак. И чай для Его Высочества, – приходя в себя, сказал я.

– Чего бы ты хотела? – поинтересовалась она.

Заметив, как мой взгляд скользнул к цзяоцзы, Миньи подмигнула.

– Я позабочусь, чтобы сегодня утром ты получила самую большую порцию.

– Спасибо. – Я поклонилась ей, но она подняла меня.

– Не стоит. Ты компаньонка принца Ливея. – Миньи задумчиво потерла подбородок. – Может, это я должна поклониться?

– Прошу, не надо, – сказала я с чувством, а затем еще раз поблагодарила ее и ушла.

Вернувшись в комнату принца, я помогла ему одеться и придержала парчовый халат небесно-голубого цвета, пока Ливей облачался в него. Вокруг талии я повязала ему черный пояс, к которому прикрепила украшение из желтого нефрита и шелковых кисточек.

Его темные волосы свободно спадали на спину, он сел перед зеркалом и взял серебряную расческу.

– Не могла бы ты мне помочь?

Я поколебалась с мгновение, но затем протянула руку и взяла расческу. Я всегда делала себе только самые простые прически, которые не требовали больших навыков. В резиденции Золотого лотоса именно Цзяи помогала госпоже Мейлин одеваться. Я ритмично водила расческой по волосам принца, а сама старательно вспоминала, какие видела прически у мужчин в резиденции Золотого лотоса. Его шелковистые и блестящие волосы оказались тяжелее моих и напоминали полированное черное дерево. Зацепившись зубьями за небольшой колтун, я дернула посильнее и случайно вырвала несколько волосков.

Он резко втянул воздух, скривился и повернулся ко мне:

– Я чем-то тебя обидел, Синъинь?

Расческа со звоном выпала у меня из руки. Видимо, я проявила чуть больше усердия, чем намеревалась.

– Прошу простить меня, Ваше Высочество.

Ловкими движениями он собрал волосы в гладкий пучок на макушке, затем заправил его в серебристый колпачок и закрепил резной нефритовой булавкой.

– Простить? Достаточно ли ты раскаиваешься, чтобы помогать мне с волосами каждое утро, пока не научишься делать все правильно?

Это приказ? Вспомнив про правила этикета, я опустилась на колени, чтобы показать свою признательность, но принц Ливей подхватил меня под локоть и помог подняться.

– Синъинь, нам предстоит проводить вместе каждый день. И когда в комнате лишь мы вдвоем, нет смысла в этих формальностях. Ты не должна вставать на колени и кланяться каждый раз, когда я что-то говорю. Иначе проведешь большую часть дня, уставившись в землю. И зови меня просто Ливей. В нашу первую встречу у меня создалось впечатление, что между нами нет стен и я могу говорить с тобой свободно. Мне бы очень хотелось, чтобы мы стали друзьями. Ты не против? – осторожно спросил он.

Наши взгляды встретились. Его улыбку наполняла такая теплота, что показалось, будто в темный мир моей души проскользнул солнечный луч. Принц был совсем не таким, как я ожидала. А намного лучше. И мне стало интересно, что бы сказал о его подходе домоправитель. Хотя какая разница?

– Да, мне бы этого хотелось, – ответила я.

После утренней трапезы мы отправились на первый урок. Я шагала вслед за Ливеем по бесконечным коридорам, пока мы не вышли в большой сад, где вокруг огромного озера росли ивы, а к маленькому островку в его центре вел красный деревянный мост. На острове находился павильон с изогнутой крышей из глазурованной зеленой черепицы, он органично вписывался в пейзаж. Испытывая искушение задержаться здесь подольше, я вдохнула свежий воздух полной грудью, но Ливей шагнул вперед через округлую арку из белого камня, на которой висела лакированная табличка с надписью:

КОМНАТА РАЗМЫШЛЕНИЙ

Подходящее название для учебного класса, где мне предстояло доказать свои силы. Как только мы уселись за длинный стол и достали книги, я обвела взглядом комнату. Серый мраморный пол, простые деревянные балки и скудная мебель резко контрастировали с остальными помещениями роскошного дворца. На полках грудились свитки, на придвинутых к стенам столах лежали стопки книг. А за высокими решетчатыми окнами, сквозь которые проникал прохладный воздух, виднелся сад.

В комнату вошел пожилой бессмертный. Ливей шепотом сообщил мне, что это Хранитель Смертных Судеб, который расскажет нам об истории империй. Его белая борода свисала до пояса, а морщинистая рука сжимала нефритовый посох.

Я уже видела морщины у бессмертных – на лице у Пин’эр, она укладывала меня спать в те ночи, когда мама слишком долго задерживалась на балконе. Однажды я провела пальцем по морщинкам в уголке ее глаза.

– Пин’эр, что это?

– Следы прожитых лет, – ответила она.

– Ты старше мамы? – Это меня удивило, ведь мама всегда казалась мне более серьезной и авторитетной.

– Не меньше, чем на сто лет. До совершеннолетия мы развиваемся так же, как смертные. А затем наш возраст перестает иметь значение. Бессмертный, проживший тысячу лет, может выглядеть как тридцатилетний. Потому что нашу молодость определяет величина жизненной энергии.

Сгорая от любопытства, я приподнялась на локте.

– Жизненной энергии?

– Это главная составляющая наших сил, именно от ее величины зависит уровень магии. У меня появились морщины потому, что я не очень сильная, – сказала она.

– А у мамы появятся такие морщины? И у меня?

– Только время покажет.

И прежде чем я успела спросить что-то еще, Пин’эр поспешно вышла из комнаты и закрыла за собой двери.

От воспоминания сжалось сердце. До появления императрицы то был первый и последний раз, когда Пин’эр заговорила со мной о магии. Теперь я понимала, какой секрет она не захотела раскрывать мне в ту ночь. О моих запечатанных силах. Но узнай я о них до визита императрицы, расстроилась бы еще больше. Сейчас я вдруг поняла, что это уже не имело значения… ведь буря уже разразилась и унесла меня прочь. Хотя еще остались сожаления о том, что я не знала о своих силах. Вдруг мне удалось бы как-то предотвратить случившееся.

Хранитель Смертных Судеб взял книгу и начал листать ее.

– Сколько ему лет? – рассматривая белоснежные волосы старца, спросила я у Ливея.

Хранитель тут же посмотрел на меня с огорчением на лице.

– Чужой возраст не комментируют. Это не считается хорошими манерами, особенно в Царстве смертных. – Его голос звучал строго, но в нем не слышалось неодобрения, скорее, предостережение о том, что может обидеть других.

Я поспешно пробормотала извинения. Но как только Хранитель отвернулся, Ливей наклонился ко мне и прошептал:

– Некоторые бессмертные предпочитают не сохранять юный возраст.

– Потому что мы отдаем предпочтение сохранению мудрости, – отрезал Хранитель. – Ваше Высочество, я призываю вас подавать хороший пример своей компаньонке.

Я уныло кивнула, игнорируя взгляд Ливея… хотя, стоило признать, его упрекнули из-за меня. Но было приятно услышать, что кто-то еще получил выговор за свое поведение.

После окончания урока на смену Хранителю Смертных Судеб пришел новый наставник, который рассказал о созвездиях, а за ним – еще один, чтобы поведать о травах и растениях. Я изо всех сил старалась внимательно слушать долгую и довольно нудную лекцию неулыбчивого бессмертного с заостренным подбородком. Но когда мой взгляд скользнул по изображениям цветов, которые уже казались одинаковыми, пришлось прижать руку ко рту, чтобы скрыть зевок. Возможно, почувствовав мое состояние, учитель обернулся.

– Синъинь, какие свойства у этого растения? – спросил он с резкими нотками в голосе, а затем постучал по открытой передо мной странице тонкой бамбуковой тростью.

Я резко выпрямилась и тупо уставилась на рисунок ничем не примечательного бледно-голубого цветка с заостренными лепестками. Под ним значилось название: «Звездные лилии». К сожалению, больше там не указали никакой другой информации.

– Ну… – Я испуганно посмотрела на Ливея.

Глядя на меня, он широко раскрыл глаза, а затем закрыл их и слегка склонил голову набок.

– Усыпляющие! – разгадав его намек, воскликнула я.

Учитель поджал губы.

– Верно. Дикий цветок – сильнейшее снотворное, и, хоть имеет горький вкус, его трудно распознать в бокале вина.

– Спасибо, – прошептала я Ливею.

– Не за что. – Легкая улыбка заиграла на его губах.

Я как раз закончила складывать книги с последнего урока, как заметила, что к нам направляется мрачный бессмертный, стуча сапогами по мраморному полу. На его худощавом лице отсутствовали морщины, если не считать глубокой складки на лбу, а темные волосы были собраны в пучок на макушке. Доспехи длиной до колен состояли из плоских кусочков блестящего белого металла, плотно сшитых друг с другом, как чешуя, с золотыми вставками на плечах и груди. Рукава из красной ткани собирались под широкими золотыми манжетами на запястьях. Полоса черной кожи с диском из желтого нефрита обхватывала талию. Сбоку свисали большие серебряные ножны, из которых торчала рукоятка из черного дерева. А аура, окружавшая его, казалась такой же устойчивой и сильной, как крепкий многолетний дуб.

Небесный солдат. Такой же, как те, от которых бежали мы с Пин’эр. По коже расползся озноб, а пальцы стиснули край стола.

– Зачем он пришел? Что-то не так?

– Генерал Цзяньюнь – самый высокопоставленный командир в Небесной армии. Он будет обучать нас военному делу.

– Ваше Высочество. – Он поприветствовал Ливея поклоном. А затем его взгляд обратился ко мне, и морщина на лбу углубилась.

– Генерал Цзяньюнь, это Синъинь. – Ливей указал на меня.

Я поклонилась генералу, но он ничего не ответил. Под его пронзительным взглядом я переступила с ноги на ногу, нервничая из-за воспоминаний, которые возродило его появление.

– Вас интересуют приемы ведения войны?

Я напряглась от его резкого тона, пытаясь придумать достойный ответ. Меня мало интересовали грандиозные планы империй, сражающихся за господство, славу, власть и тщеславие. Мои желания были намного скромнее и меньше. Все, чему я хотела научиться, – как защитить себя и тех, кого люблю.

– Еще не знаю. Это мой первый урок, – ответила я. Когда его лицо помрачнело, во мне вспыхнула искра неповиновения. – Я очень хочу учиться. Но интерес ученика зависит еще и от мастерства учителя.

Его глаза расширились. А я затаила дыхание. Неужели он вышвырнет меня из класса? Вполне ожидаемое наказание за подобную дерзость. Но, к моему удивлению, генерал Цзяньюнь ухмыльнулся.

– Ее Небесное Величество одобряет вашу компаньонку? – спросил он Ливея.

– Мама не вмешивается в такие дела, – ответил принц и перелистнул страницу в открытой книге.

Хотя на лице генерала отразилось недоверие, он не стал продолжать эту тему.

К полудню голова начала раскалываться от впихиваемых туда знаний, а рука заболела от письма. Когда нас отпустили на обеденную трапезу, я с радостью убежала на кухню. А затем с подносом, наполненным тарелками, направилась к павильону неподалеку от комнаты Размышлений. Над входом висела небольшая табличка, на которой широкими черными мазками вывели иероглифы:

ПАВИЛЬОН ПЕСНИ ИВЫ

– Красивое название.

Я выставила приготовленную на пару рыбу, нежные листья стручкового гороха и фаршированного цыпленка на мраморный стол.

– И очень подходящее, – ответил Ливей и приложил палец к губам.

Я не поняла, что он имел в виду, но послушно замолчала. Подул ветерок, и ивы начали раскачиваться, погружая свои ветви в прозрачную воду. Когда их нежные листья зашелестели друг о друга, воздух наполнился тихим шепотом – изысканной, но немного печальной мелодией. И это напомнило мне другую мелодию, которая появлялась, когда ветер играл с листьями османтуса и нефритовыми украшениями матери.

– Тебе понравились наши уроки? – спросил Ливей, прервав мои размышления.

Он положил по небольшому кусочку каждого блюда мне на тарелку, наплевав на условности.

– Какие-то больше, какие-то меньше, – вспомнив утомительную лекцию о растениях, ответила я. – Но особенно понравился урок у генерала Цзяньюня.

– Я думал, ты будешь на нем скучать.

– Почему? Потому что девочки должны только рисовать, петь и шить? – вспоминая об уроках госпожи Мейлин и о собственных занятиях с Пин’эр, поинтересовалась я.

– Конечно, нет, – вполне серьезно ответил он, а затем наклонился вперед, словно собирался поделиться со мной какой-то великой мудростью. – А как же рождение детей? – поддразнил принц, и его глаза заблестели от веселья.

Я подавилась куском курицы, который жевала, да так сильно, что Ливею пришлось похлопать меня по спине, отчего стало еще унизительнее.

– Ну, я не умею рисовать, – призналась я, желая сменить тему разговора. – И тебе бы не понравилось мое пение.

– А одежду сошьешь?

– Нет, если тебе не хочется наряд с дырками в ненужных местах.

Задумавшись, он начал постукивать пальцами по столу.

– Итак, ты не умеешь рисовать, петь и шить. А как насчет…

– Нет! – борясь с жаром, который опалил щеки, воскликнула я громче, чем хотелось.

Он моргнул и посмотрел на меня совершенно невинным взглядом.

– Я хотел спросить, не сыграешь ли ты для меня на флейте.

– На флейте? – Я мысленно выругала себя за поспешность в суждениях.

– А ты о чем подумала? – Принц покачал головой в притворном неодобрении.

– Именно об этом. Больше ни о чем. – Я стойко держалась за свою ложь.

– Как еще ты можешь компенсировать свои недостатки? Похоже, их у тебя действительно много. – Когда губы Ливея дрогнули, у меня закралось подозрение, что он наслаждается этим разговором.

– А ты мог бы компенсировать свои, – парировала я.

– Мои? – Его голос прозвучал обиженно. И я невольно задалась вопросом: а говорил ли с ним кто-то так? – Назови хоть один.

– Твои манеры? – ответила я. – Чувство превосходства? Привычка перебивать учителей? Твоя любовь сказать что-нибудь возмутительное, чтобы поразвлечься? Твоя…

– Я просил один. – Ливей огорченно вскинул руку.

Несмотря на бурлившее в крови веселье, я старалась сохранять невозмутимое выражение лица. Как непринужденно я себя чувствовала, да и сердце болело меньше, чем за последние месяцы.

– К тому же я не верю, что музицирование входит в список моих обязанностей, – добавила я.

Он поднял жирный кусок белой рыбы, проверил, нет ли в нем костей, а затем положил его на мою тарелку.

– Ты не очень-то услужлива.

Я подарила ему свою самую милую улыбку.

– А это как попросить.

Принц засмеялся, а затем прочистил горло.

– Я сожалею, что мама приказала тебе прислуживать мне. Ты не должна этого делать. Я вполне способен сам о себе позаботиться.

– На самом деле я не возражаю, – сказала я. – И рада, что есть возможность зарабатывать себе на жизнь. Если не буду этого делать, кто-нибудь доложит Ее Небесному Величеству.

А она ухватится за любой малейший предлог, чтобы выгнать меня. В этом я не сомневалась. Да и в глубине души испытывала облегчение оттого, что императрица не проявила ко мне ни капли великодушия. Ведь это означало, что я ей ничего не должна. К тому же благодаря отношению Ливея у меня создавалось впечатление, что я не прислуживаю, а забочусь о нем. Может, разница небольшая, но она имела огромное значение для моей гордости.

– Спасибо, – поднимаясь на ноги, сказал он. – А теперь нам следует поторопиться. Впереди еще множество тренировок.

Меня кольнуло любопытство.

– Каких тренировок?

– Бои на мечах, стрельба из лука, боевые искусства. Но если тебе неинтересно, я могу тебя отпустить, – великодушно махнув рукой, предложил он.

Я заставила себя сделать глубокий вдох, чтобы сдержать возбуждение, хлынувшее на меня как вода с горы после сильного дождя. После урока генерала Цзяньюня мой аппетит разгорелся, и мне не терпелось научиться тому, что поможет стать сильнее. Достаточно сильной, чтобы противостоять ветрам перемен и менять их направление, вместо того чтобы сгибаться от малейшего дуновения. Ничем не ограниченное воображение тут же подкинуло картинку, как я прилетаю домой и разрушаю чары, которые удерживали маму на луне…

– Ливей, – мой голос дрожал от волнения, – я стану играть для тебя на флейте, когда пожелаешь… и так долго, сколько захочешь, лишь бы ты не освобождал меня от этих уроков.

Глава 6

Камфорные деревья окружали огромное травянистое поле, отбрасывая на него тень. Здесь находилось множество солдат, одетых в сверкающие бело-золотые доспехи и разбитых на группы. Каждой из них командиры давали свои указания. Кто-то сражался на мечах, кто-то – копьями с красными кистями. На деревянной платформе несколько бойцов отрабатывали движения. Они выполняли команды так грациозно и синхронно, словно танцевали. Но, увидев, что женщина повалила более крупного воина, я поняла, насколько смертоносны эти приемы.

На краю поля стояло несколько мишеней, и солдаты упражнялись в стрельбе из лука. На моих глазах боец выпустил стрелу, и она, пронзив воздух, вонзилась в центр доски. Восхитившись его мастерством, я громко похлопала ему, пока ладони не запульсировали.

– На тебя легко произвести впечатление, – заметил Ливей.

– А вы стреляете лучше? – спросила я.

– Конечно.

Уверенность в его голосе удивила меня.

– Ваше Высочество, – подойдя к нам, сказал генерал Цзяньюнь. – С какой тренировки начнем сегодня?

– Со стрельбы из лука, – не раздумывая, ответил Ливей.

По команде генерала солдаты очистили мишени, на которых были нарисованы четыре концентрических круга, самый маленький – окрашен в красный. Ливей выбрал со стойки с оружием длинный изогнутый лук, казалось, без малейшего усилия натянул тетиву и выпустил стрелу в цель. Не успела я и моргнуть, как вслед за ней полетела еще одна. Обе с глухим треском пронзили самый центр. Я уставилась на доску, впечатлившись его быстрыми и точными движениями.

– Вы не преувеличивали.

– Я никогда не преувеличиваю, – сказал он. – Хочешь попробовать?

Руки сами потянулись к луку, но я тут же отдернула их и покосилась на окружавших нас солдат. Я никогда раньше не держала в руках оружия, и уж тем более такого, которое требует особой точности.

Ливей что-то тихо сказал генералу Цзяньюню, и тот вместе с солдатами ушел со стрельбища. Как только мы остались вдвоем, казалось, стало даже легче дышать. Ливей передал мне лук чуть меньшего размера, чем тот, из которого стрелял сам.

– Он изготовлен из тутового дерева. Его проще использовать новичкам, потому что он легче, – объяснил принц.

Пальцы покалывало от нетерпения. Я прикоснулась к лакированному дереву, а затем обхватила обмотанную шелком рукоять. Лук лежал в руке так удобно, словно я уже держала его сотни раз. В том ли дело, что мой отец был величайшим лучником из всех живущих? И если бы мама не выпила эликсир и мы остались в нижнем мире, то папа научил бы меня стрелять как он. Правда, сомневаюсь, что я смогла бы сбить хоть одну огненную птицу, не говоря уж о девяти. Сердце заныло. Бессмысленная боль, от которой нет лекарства. Все желания в мире не смогли бы воссоединить мою семью.

– Ты готова, Синъинь? – спросил Ливей.

Я кивнула и отошла от мишени на то же расстояние, что и он. Как только я подняла лук, Ливей встал позади меня и поправил мне руки.

– Делай глубокие медленные вдохи, полностью наполняя легкие. А когда станешь натягивать тетиву, напрягай каждую мышцу в теле, а не только руки. – Он похлопал меня по плечу и приподнял мне правый локоть. – Держи их на одном уровне.

Я старательно напрягла руки, чтобы сохранить это положение, чувствуя, как шнур впивается в большой и указательный пальцы.

Наконец принца устроила моя поза, и он отошел.

– Выстави лук так, чтобы острие смотрело прямо на цель. Когда отпустишь тетиву, должна двигаться только эта рука, а вторая – оставаться неподвижной. И не расстраивайся, если промахнешься. Это первая попытка.

Что-то обожгло мой живот. Желание добиться успеха и не посрамить имя своего отца. Даже если никто и не узнает об этом, кроме меня. Прищурив глаза, я сосредоточилась на цели вдалеке. Все остальное превратилось в размытое пятно, но мишень я видела так же ясно, как маяк в темноте. Почти не дыша, я постаралась как можно спокойнее отпустить стрелу. Она пронеслась по воздуху и с глухим стуком вонзилась в самый дальний от центра круг.

– Попала! – Необузданное возбуждение наполнило вены.

Ливей похлопал в ладоши, а его губы изогнулись в улыбке.

– У тебя хороший учитель.

– Ха! Да я скоро буду стрелять лучше тебя, – начала хвастаться я, обнаглев от охватившей меня эйфории.

– Поспорим? Через три месяца проведем состязание. И проигравший должен будет весь день выполнять приказы победителя.

– Разве я не обязана и так выполнять твои приказы?

Не знаю, как мне удалось сказать это с невозмутимым видом.

– Без жалоб, споров и колебаний, – после легкой заминки добавил он.

– Но в разумных пределах, – поправила я.

Лук в руке придавал мне уверенности, которую я давно растеряла. Да и не могла я отступить, иначе принц начнет безжалостно дразнить меня.

– Согласен. – Его ухмылка стала шире. – Не боишься того, что я могу приказать тебе сделать?

– Ни капли, – ответила я с такой же широкой улыбкой. – И с удовольствием покомандую Вашим Высочеством.

– Ты еще не победила меня, – напомнил он и направился к солдатам, упражняющимся на мечах.

– Ты тоже, – пробормотала я под нос.

Я решила остаться на стрельбище. Пальцы буквально чесались от желания вновь взяться за лук… почувствовать необузданное волнение, когда стрела вырывается на свободу, и удовлетворение, когда она пронзает цель. Взяв новую стрелу, я натянула тетиву, пытаясь вспомнить все указания Ливея.

– Тебе не следовало заключать это пари. Его Высочество – отличный стрелок, – раздался чей-то голос у меня за спиной.

Концентрация сбилась, а тело дернулось. И стрела пролетела далеко от мишени.

Я обернулась и увидела наблюдающую за мной воительницу. Она обладала эффектной внешностью: со светлой кожей, россыпью веснушек на носу и слегка приподнятыми кверху уголками глаз. Ее полные губы неодобрительно искривились, когда она посмотрела на мою стрелу, зарывшуюся в землю.

– Да, тебе определенно не следовало соглашаться на это пари, – повторила незнакомка.

Неужели еще одна Цзяи, которая скрывает злобу под маской вежливости? Мой кивок вышел равнодушным, скорее, даже пренебрежительным.

– Спасибо за заботу. Я справлюсь.

Я думала, она уйдет, но стражница осталась стоять и даже скрестила руки на груди. Она собиралась смотреть? Может, надеялась, что я опозорюсь?

Я повернулась к ней спиной, желая, чтобы она ушла. А затем взяла еще одну стрелу и выпустила ее. Та врезалась в доску в ближайшем от центра круге и задрожала. Скорее всего, это произошло благодаря случайности, а не моим навыкам, но я не смогла сдержаться:

– Возможно, это Его Высочеству не следовало соглашаться.

– Неплохо для третьей попытки.

Ее похвала удивила меня. А еще больше то, что стражница накрыла кулак ладонью и склонила голову.

– Я Шусяо.

Я немного опешила, не привыкшая к такому уважительному отношению. В резиденции Золотого лотоса мне никогда не оказывали подобной любезности. А здесь всё внимание уделяли Ливею.

Она склонила голову набок, скорее всего удивляясь, что я до сих пор не ответила ей. Поэтому я поспешно повторила приветствие. А выпрямившись, стала лихорадочно думать, что бы сказать. Тема погоды показалась слишком унылой. У нас не было общих друзей, вернее, у меня их вообще не было. Да и спрашивать о семье странно, если не собираешься рассказывать о своей.

– Тебе нравится быть солдатом? – наконец определилась я.

– А кому бы не понравилось? – с невозмутимым видом ответила она. – Это же так чудесно, когда большую часть времени тебе отдают приказы и ожидают, что ты беспрекословно будешь их выполнять. А еще когда тебя бьют во время тренировок. Но самое большое счастье, когда тебе удается не сдохнуть во время выполнения задания.

Я отшатнулась.

– Звучит… ужасно.

– А ведь я еще не дошла до самого интересного. Ты видела, что нам приходится носить? – Она ткнула пальцем в свои доспехи. – Они тяжелее, чем кажутся. А когда мы ходим, то лязгаем, как кастрюли и сковородки. Хорошо, что нас учат перемещаться как можно тише, чтобы не извещать врагов о нашем приближении.

– Но зачем ты пошла служить? – не могла не спросить я.

Она пожала плечами.

– Кто бы не хотел служить Небесному императору и империи?

Ее слова прозвучали искренне или с ноткой сарказма? Я не смогла разобрать, поэтому решила промолчать. А Шусяо в это время взяла лук со стойки.

– Я слышала, ты учишься с Его Высочеством. Твои родители служат при дворе?

Я покачала головой и отошла в сторону, чтобы освободить ей место, жалея, что она не спросила о чем-нибудь еще. О чем угодно.

Шусяо подняла лук и, прищурившись, всмотрелась в мишень. Стрела со свистом рассекла воздух и врезалась в доску ближе к центру.

– Хороший выстрел, – отметила я.

Она поморщилась.

– Стрельба из лука – мое проклятье. Я так много тренировалась, но все еще не могу попасть в центр. Да и вообще предпочитаю мечи. Или копья. – Шусяо пристально посмотрела на меня и вновь вернулась к поднятой теме. – Ты из Небесного дворца? Твоя семья работает здесь?

Я уставилась вперед, притворяясь, будто что-то разглядываю.

– Моей семьи больше нет.

Сейчас ложь давалась легче, хотя стыд обжигал все так же сильно. Но у меня не оставалось другого варианта, кроме как притворяться, что мои родители умерли, ведь именно так считал Ливей.

Помолчав пару секунд, она протянула руку и похлопала меня по плечу.

– Мне очень жаль. Уверена, они бы гордились тобой.

В груди все сжалось. Насколько же я жалкая, что принимаю ее сочувствие под ложным предлогом. Но при этом мне бы очень хотелось, чтобы слова Шусяо оказались правдой. Меня действительно мучил вопрос: а что бы почувствовала мама, узнав, что я служу при дворе императора, который приговорил ее к заключению?

– Придворные недовольны, что место рядом с принцем Ливеем заняла какая-то «безродная», – добавила она. – На мой взгляд, высочайший комплимент. Как тебе это удалось?

– Мне повезло, – сказала я с дерзостью, которую не ощущала.

И в то же время с раздражением. Мне не хотелось вечно считаться «безродной». Однажды они узнают мое имя и кто мои родители.

– А где твоя семья? – попыталась увести разговор я.

– Мы живем в Небесной империи, но родители не служат при дворе. Отец считает, что это слишком опасно. Здесь чрезмерно нервозная обстановка, когда придворные сражаются за благосклонность императора. А отец ценит спокойствие. – Она сморщила нос и добавила: – Хотя в нашем доме шестеро детей, так что спокойным его не назовешь.

– Шестеро! – ахнула я.

– Это не так ужасно или чудесно, как тебе кажется. Когда мы ладим, то сестры и братья – мои лучшие друзья. Но стоит нам поругаться… – Она вздрогнула, а ее черты исказились от ужаса.

– Я бы на месте твоего отца, скорее всего, сбежала бы в Небесный дворец, – сказала я.

На ее лице расплылась широкая улыбка.

– Мама бы ему не позволила.

Остаток дня мы тренировались вместе. Шусяо была самой младшей в семье, поэтому с самого рождения редко проводила время в одиночестве. К тому же она обладала жизнерадостным характером и вела себя непринужденно, что располагало к ней людей. Так что многие солдаты окликали ее или махали рукой, когда проходили мимо. Некоторые приветствовали и меня, видимо, посчитав, что мы друзья. К тому моменту, как закончились занятия, мы ими стали.

К вечеру мои пальцы покрылись волдырями. Болели руки и спина. Однако я не прикасалась к мечу и не выучила ни одного магического слова, поэтому, несмотря на усталость, с нетерпением ждала момента, когда смогу вернуться к тренировкам.

Оказавшись в комнате Ливея, я принялась выбирать книги для завтрашних уроков. Через некоторое время он вышел из ванной, надев короткий белый халат поверх свободных черных брюк. Его все еще влажные длинные волосы ниспадали на спину. Я думала, принц меня отпустит, но он уселся за стол и выжидающе посмотрел в мою сторону.

– Какую мелодию ты сыграешь?

Его просьба совсем вылетела у меня из головы. Тело сковала усталость, а мои больные конечности мечтали оказаться в постели, но я села рядом с ним и достала свою флейту. Комнату наполнили мелодичные звуки пробуждения весны, когда реки тают и снова наполняются жизнью.

Закончив, я опустила флейту на колени.

– Удивительно, как такой маленький инструмент может создавать настолько прекрасную музыку. – С минуту он обдумывал что-то, а затем добавил: – Эта мелодия звучала радостнее, чем та, что ты исполняла раньше. Она отражает твое настроение?

– Да. Сегодня – один из лучших дней в моей жизни. И за это мне следует благодарить тебя.

Может, я и озвучивала очевидное, но зато говорила искренне. Я все еще скучала по дому, маме и Пин’эр… но больше не чувствовала себя так, словно осталась одна и в этом мире мне нет места.

Ливей прочистил горло, а кончики его ушей покраснели. Поднявшись на ноги, он подошел к своему столу. На стене рядом висел свиток с изображением девушки. Темные глаза сверкали на идеальном овале лица. Она сидела под гроздьями глицинии, держа в руках бамбуковые пяльцы.

– Кто она? – спросила я.

С мгновение он молча смотрел на картину.

– Раньше она жила во дворце, неподалеку от нашего. И в детстве я часто навещал ее. Она терпеливо сносила все мои шалости, даже когда я путал нити, которые она использовала для вышивки.

Я представила юного озорного Ливея.

– Ты сказал «раньше». А где она сейчас?

Его лицо омрачилось.

– Однажды я пришел к ней в сад, но там никого не оказалось. Слуги сказали, что она уехала. Никто не знал, куда.

Мне хотелось облегчить его печаль. А он сел за свой стол, на котором стоял поднос с материалами для рисования: несколькими листами хрустящей рисовой бумаги, большой тушечницей из фиолетового нефрита и подставкой для сушки кистей из сандала, с которой свисало несколько штук с ручками из бамбука и лакированного дерева. Я с любопытством смотрела, как принц выбрал кисть, обмакнул ее в глянцевую тушь и уверенными мазками принялся что-то изображать на бумаге. А через несколько минут протянул рисунок мне.

– Это для тебя, – сказал он, когда я даже не сдвинулась, чтобы взять его.

Я уставилась на бумагу. Вернее, на свой портрет. С поразительным сходством Ливей изобразил, как я смотрю вдаль, играя на флейте. Дрожащими руками я забрала рисунок.

– Ты очень хорошо рисуешь, – тихо сказала я. – Хотя не должен делать это для меня каждый раз, когда стану для тебя играть. Возможно, это и не входит в мои обязанности, но мне не требуется ничего взамен.

– А как же тогда мне компенсировать свои недостатки? – с невозмутимым видом спросил принц. – Ведь у меня их так много.

Я рассмеялась, вспомнив наш разговор днем.

– Тогда мне достаточно одного.

Он улыбнулся.

– Спокойной ночи, Синъинь.

Я поднялась на ноги и пожелала ему добрых снов. Закрывая двери, я заметила, что Ливей вновь взял кисть и склонился над столом. Сердце наполнилось теплом, я отвернулась и посмотрела в небо над головой.

Стояла ясная, абсолютно безоблачная ночь, луна сияла на небе, и ее свету ничто не мешало. И пока я шла к своей комнате через сад, ее сияние освещало мой путь ярче, чем фонари.

Глава 7

Я погрузилась в новую жизнь, и незаметно дни превратились в недели. Каждое утро мы с Ливеем посещали уроки в комнате Размышлений, а во второй половине дня тренировались с небесными солдатами. Мой разум впитывал новые миры и знания, но самый большой восторг у меня вызывали тренировки на поле. Я научилась прекрасно владеть мечом: рубить и колоть, блокировать и парировать, – хотя мое мастерство все равно уступало способностям Ливея. Стремясь наверстать этот разрыв, я изучала боевые приемы до поздней ночи, повторяя движения в своей комнате, пока они не стали такими же естественными, как использование палочек для еды или исполнение мелодий на флейте.

Иногда я задавалась вопросом: почему испытываю такое возбуждение, когда стрела пронзает цель? Или когда сбиваю противника с ног хорошо исполненным ударом? Так происходило потому, что раньше я была слабой и просто радовалась новообретенной силе? Или это стремление – желание победить – всегда жило в моей крови?

Возможность развивать свои магические силы порождала у меня волнение и страх одновременно. В детстве я представляла, как вызываю молнии и летаю по небу. Но катастрофические последствия, вызванные моим первым знакомством с магией, отбили всякое желание прикасаться к ней. Ливей мог бы освободить меня от занятий, но бессмертный без магии подобен тигру без когтей и, даже обладая физическими силами, мало чем отличался бы от смертных. Так что если я хотела в будущем помочь матери, то должна была научиться использовать свой дар.

Наша наставница, учительница Даомин, занимала должность хранителя Императорской сокровищницы и находящихся в ней зачарованных артефактов. Всегда приходила в тускло-серых нарядах, а черные волосы собирала в тугой пучок, который скрепляла длинными шпильками так, что они напоминали веер. Ее широко раскрытые глаза были цвета миндаля, а на бледной коже не отпечаталось ни единой морщинки от хмурого взгляда или улыбки.

Я никогда не занималась магией, а Ливей уже вполне управлялся со сложными чарами, поэтому первые несколько недель учитель Даомин позволяла мне лишь медитировать, изредка напоминая держать глаза закрытыми, разум – пустым, а дух – «спокойным, как безветренный рассвет». Первое время я с энтузиазмом бралась за упражнения, предвкушая, что обнаружу в себе какие-нибудь скрытые способности или достигну духовного просветления. Но вскоре мне надоело часами сидеть на полу скрестив ноги. Всякий раз, когда учительница Даомин замечала малейшую морщинку на моем лбу или покачивание ноги, тут же хлопала меня по руке веером и бросала туманное наставление: «Очисти свой разум от всего, что отвлекает внимание!», или «Сосредоточься на познании собственной энергии!» или «Ищи свет во тьме!»

Мне приходилось стискивать зубы от нарастающего разочарования и подавлять гнев, представляя, как Ливей вызывает огненные стрелы, пока я просиживаю здесь и получаю очередной удар веером.

Медитации давались мне особенно трудно. В стрельбе из лука цель ясна, а результат можно увидеть мгновенно. Там я понимала, что должна сделать, чтобы стать лучше, и как этого добиться. А вот медитации оставались неясными и непонятными. Путем с бесконечными развилками, по которым можно блуждать часами, а в результате оказаться там, откуда начинал.

В один прекрасный день, когда я сидела как можно тише и старательно боролась со сном, на меня упала тень. Я приоткрыла глаза и увидела, что передо мной остановилась учительница Даомин.

– Если тебя волнует, правильно ли ты все делаешь, то смею заверить, это не так, – вздохнула она.

Я распахнула глаза.

– У меня не очень хорошо выходит, – призналась я. – Да и чем мне поможет медитация? Единственный результат, который я получаю, – хочется спать.

Покачав головой, учительница Даомин опустилась рядом со мной.

– Ах, Синъинь. Обуздание собственного разума – важнейший навык, который влияет не только на магию. Ты нетерпелива, опрометчива и порывиста. Тебе как никому другому нужно научиться отделять разум от чувств, успокаивать и отсеивать свои мысли, прежде чем бросаться вперед. Когда эмоции затуманивают наш разум, это приводит к катастрофе.

Она расправила халат на коленях.

– В медитации нет цели. Нет единого суждения. И ключом к успеху являются лишь покой, связь и единство с самим собой. – Даомин на мгновение замолкла. – Я чувствую, что твоя жизненная энергия сильна. Но тебе сложно овладеть магией, потому что ее подавили, когда ты была еще маленькой. Это сделали грубо. И будь ты постарше или обучена должным образом, ничего бы не сработало. Медитация поможет снять печать с твоей жизненной энергии, раскрыть способности. Но только если ты сама это позволишь.

Я уставилась на учителя, пока в голове метались мысли. Мама не хотела, чтобы моя магия усиливалась. Они с Пин’эр, скорее всего, сделали все возможное, чтобы скрыть мой дар и мое существование. Я до боли прикусила губу. Мама хотела для меня спокойной и счастливой жизни. После десятилетий душевной боли и ужаса она, наверное, думала, что мир – лучший подарок, который можно мне преподнести. Наверное, меня бы это устроило, если бы во мне не разгорелось желание стать сильнее, чем сейчас, и использовать все свои силы.

– У тебя большой потенциал, – продолжила учительница Даомин. – Но прежде чем начать использовать свои силы, необходимо их понять. До того как высвободишь свою энергию, ты должна научиться ее улавливать. Я слышала, ты прекрасно стреляешь из лука. Но смогла бы ты добиться таких успехов, если бы не стала с ним единым целым? – Она осторожно прикоснулась к моему виску. – Некоторые знания бьются в наших сердцах, а другие усваиваются телом и разумом.

Даомин говорила как мама. И мне следовало усвоить этот урок уже давным-давно. Так как некоторые вещи давались мне легко, я слишком раздражалась, если что-то не получалось сразу.

Меня захлестнули эмоции: стыд за собственное поведение и благодарность за ее терпение. Я села на колени, прижала ладони друг к другу и низко поклонилась.

– Наставница Даомин, я прошу у вас прощения. Я вела себя непростительно и возмутительно. Самонадеянно, потому что считала, будто сама все знаю. Но с этого момента обещаю старательно следовать вашим наставлениям.

Внезапно ее губы растянулись в улыбке, а на лице отразилась душевная теплота. И я поняла, что учительница красива, пусть и не так, как мама. Требовалось присмотреться повнимательнее, чтобы разглядеть грацию в ее движениях, уверенность в осанке и изящество черт. Красота Даомин скрывалась за маской спокойствия, но стоило ее снять, как тебя ослепляло сияние.

– Рада это слышать. А то мой веер долго не выдержит.

И не говоря больше ни слова, она встала и отошла.

Я подавила смешок и инстинктивно потерла руку. Возможно, учительница Даомин не такая уж пугающая, как мне казалось и я окажусь не столь кошмарной ученицей, как опасалась.

Как только я перестала противиться на уроках, прогресс пошел быстрее. Но мне потребовалось еще несколько недель, прежде чем я добилась достаточных результатов в медитации, чтобы перейти к обучению своим способностям – к тому, чего я жаждала и боялась с тех пор, как покинула свой дом.

По словам наставницы Даомин, мерцающие внутри меня огоньки, которые я видела мельком, – моя духовная энергия. Заклинания истощали ее, как вода, вытекающая из ведра, а для восполнения требовались отдых и медитации. Без этого наши тела ничем не отличались бы от тел смертных, а наши жизни оказались бы такими же хрупкими, как у них.

– Никогда не трать свою энергию полностью, Синъинь, – предупредила она.

– Почему?

– Если исчерпаешь ее до последней капли, то не сможешь поддерживать свою жизненную энергию, являющуюся ядром способностей, их источником.

Наставница Даомин говорила медленно, пристально смотря на меня, чтобы убедиться, что я внимательно ее слушаю.

– Это может убить даже бессмертного.

Холодный пот выступил на ладонях. Я всегда думала, что, научившись использовать магию, стану сильнее. Мне удалось побороть многие страхи. Но я никогда не думала, что использование чар настолько опасно.

– Как такое возможно? – спросила я.

– Если попытаться сотворить слишком мощное заклинание, или рискнуть поддерживать его очень долго, или попробовать отменить то, что тебе не по силам.

В мыслях тут же всплыло заклятие мамы, которое приковало ее к луне.

– Некоторые чары невозможно разрушить?

– Все чары можно разрушить, если знать, как. Если ты достаточно силен и подходящий для этого человек, – сказала она. – Ты же не хочешь потратить свою энергию в никуда и увлечься так сильно, что не сможешь остановиться?

Я медленно втянула воздух, а затем выдохнула. Чары можно разрушить. Вот что имело значение. А как это сделать, я собиралась выяснить позже.

Поначалу мне не удавалось сотворить даже простейшего заклинания – огоньки по-прежнему ускользали от меня. Но с каждой неделей я подбиралась к ним все ближе, пока не почувствовала внутри трепет, похожий на недоигранный аккорд.

Однажды вечером, пока Ливей принимал ванну, я заметила, что его чай остыл. Хотя принца это вряд ли бы расстроило, воздух наполняла прохлада ночи, когда так хочется выпить чего-то теплого. Закрыв глаза, я мысленно обратилась к внутренней энергии – ярким, серебристым, сверкающим, как звездная пыль, огонькам. Борясь с невидимой силой, тянущей меня назад, я протянула к ним руку – и они замерцали в ответ. Пот выступил на лбу, кулаки сжались от напряжения, но я упорно пробиралась вперед сквозь все преграды и схватила огоньки. В первое мгновение они затрепыхались в руке, как скользкая рыба, которая пытается вырваться на свободу, но затем что-то отозвалось глубоко внутри, и меня переполнило таким чувством единения, словно я наконец обрела какую-то жизненно важную часть себя. Кожу начало покалывать, словно меня окатили ледяной водой. Это не случайность. По моей команде огоньки замерли, а затем поток светящейся энергии хлынул с кончиков пальцев к чайнику. Из носика повалил пар, и вода забурлила от жара. А я громко рассмеялась, чувствуя головокружение от первого успешного заклинания.

Под руководством учительницы Даомин я научилась подчинять ветер, превращать капли дождя в лед, выставлять защитные щиты и – да-да – вызывать огненные стрелы, о которых так давно мечтала. Многие бессмертные предпочитали не расходовать сил на мирские дела, если могли без них легко обойтись. Но в первые дни я практиковалась при каждом удобном случае и ни одна задача не казалась мне слишком простой или очень утомительной. Я даже как-то попыталась управлять шпилькой, пока укладывала волосы Ливея, но вонзила ее сильнее, чем планировала. Он дернул головой и испуганно вздохнул, но, посмотрев на меня, понимающе улыбнулся.

Главное – что я больше не бродила в темноте, пытаясь ухватить огонек: моя энергия с радостью устремлялась к рукам, а магию больше ничто не сдерживало.

Через несколько месяцев после начала обучения учительница Даомин привела меня в пышный сад, расположенный за комнатой Размышлений. Стояло безветренное утро, и гладь озера напоминала зеркало. Когда она подняла руку, в воздухе соткались пять светящихся сфер. В первом плясали языки пламени, во втором плескалась прозрачная вода, в третьем находился кусок рыжеватой почвы, а в четвертом клубился туман.

Огонь. Вода. Земля. Воздух. Четыре стихийных дара магии, о которых учительница рассказывала на предыдущих уроках. Я всмотрелась в последний шар, светящийся ярко-малиновым цветом.

– Что это такое?

– Магия жизни. Ее используют для исцеления телесных ран и недугов. Один из изначальных даров. – Она слегка напряглась и сжала губы в тонкую линию.

– Один из? А какие остальные?

Учительница Даомин пристально посмотрела на меня, игнорируя мой вопрос.

– Синъинь, какой из стихийных даров самый сильный?

Я провела ладонью по сферам, чувствуя и тепло, и прохладу, исходящую от разных шаров. Отрывки из уроков промелькнули у меня в голове. Земля может погасить огонь, но огонь способен прожечь землю. Воздух может раздуть пламя или погасить его. Мысли стали путаться в лабиринте противоречий.

– Все зависит от силы даров, противостоящих друг другу, – наконец решила я.

Она нахмурила брови.

– Это лишь половина ответа.

Я опустила голову, жалея, что невнимательно слушала ее на уроке.

– У каждого дара есть свои сильные и слабые стороны, – продолжила Даомин. – И все четыре могут использоваться с одинаковой мощью. Но важнее здесь потенциал заклинателей, их жизненная энергия, которая определяет, сколько магии в их распоряжении и каков уровень мастерства.

Она провела ладонью по первым двум сферам – огонь взметнулся к небу и накрыл сферу воды. Но в следующее мгновение та лопнула и затушила пламя.

– Те, кто достаточно силен и уже раскрыл свой дар, определяются со специализацией. Большинство бессмертных тянутся к одной, максимум к двум стихиям. Например, принцу Ливею лучше всего подчиняется магия огня и жизни. А император – один из немногих, кто не только обладает всеми дарами, но и способен сотворить Небесный огонь.

– Небесный огонь? – повторила я, впервые услышав это название.

– Молнии, которые испускают бессмертные. Редкий и мощный дар. Это не стихия, а, скорее, уникальное сочетание магии.

Легкое движение руки – и пламя разгорелось вновь.

– Некоторые получают дары по крови. Но для большинства магия связана с естественной средой обитания. Возможно, дело в том, что мы неосознанно поглощаем энергию из нашего окружения. Поэтому те, кто живет в горах и лесах, лучше управляют землей и воздухом. Бессмертные империи Феникса искусны в магии огня, а те, кто живет у Великого моря, творят самые мощные водные заклинания. Но у жителей Небесной империи нет доминирующего дара. – Учительница Даомин повернулась ко мне с серьезным видом. – Так какой стихией управляешь ты?

По телу пробежала дрожь. Она верила, что я набралась сил для дальнейшего обучения! Большинство бессмертных обладали достаточным уровнем энергии, чтобы сотворить целый набор небольших заклинаний: разжечь огонь, залечить неглубокую рану, вызвать дождь. Но истинное мастерство заключается в овладении даром, а для этого требуется довольно сильная жизненная энергия. Поговаривали, что некоторые чары настолько мощные, что могут истощить слабого бессмертного одним махом.

Следуя ее указаниям, я потянулась к светящимся сферам и выпустила внутреннюю энергию в виде переливающегося серебряного облака. Земля, вода и магия жизни тут же растворились. Огонь вспыхнул сильнее, но через мгновение из второй оставшейся полупрозрачной сферы вырвался порыв ветра и погасил пламя, не дав ему разгуляться по саду. Ивы склонили кроны, а на озере поднялись волны.

Учительница Даомин взмахнула рукой – и ветер успокоился, а затем вовсе стих. Ее губы изогнулись в редкой улыбке, при виде которой мое сердце застучало как барабан. Спокойный сад сильно пострадал от ветра: землю усыпали листья, деревья бешено качались, сломанные ветви ивы волочились по воде. Неужели это сделала я?

– Твой дар – управлять воздухом, но и огонь тебе немного поддается, – заметила Даомин.

Но мою радость слегка подпортили слова, которые она обронила чуть раньше. Я указала на светящиеся сферы.

– Это все дары?

Ее лицо на мгновение омрачилось.

– Уже поздно. Ты свободна, – резко сказала Даомин.

Любопытство вступило в бой с вежливостью. Я поклонилась, чтобы поблагодарить наставницу за урок, но затем у меня вырвался вопрос:

– Если магия жизни – один из начальных даров, то какие остальные?

– Они запрещены.

Не сказав больше ни слова, Даомин ушла. Вот только ее странное поведение еще больше разожгло мое любопытство, которое терзало меня до конца дня. Во время вечерней трапезы я ковырялась в тарелке и съела лишь парочку креветок, обжаренных с красным перцем горошком.

– Ты не проголодалась? – спросил Ливей, занеся над миской палочки для еды.

Я задумалась, стоит ли задавать свой вопрос. Учитель Даомин сказала, что дары запрещены, но… но мне больше не у кого было про них спросить.

– Какие еще есть изначальные дары кроме магии жизни?

Принц так долго молчал, что я уж решила, он тоже не станет ничего говорить.

– Разве нам не запрещено даже упоминать о них?

– Забудь, что я спрашивала, – покачав головой, сказала я. – Не хочу, чтобы ты нарушал запрет.

Он отложил палочки для еды и принялся нервно стучать пальцами по столу.

– Есть еще только один изначальный дар – разум. И раньше он считался одним из самых сильных. Но столетий назад мой отец и его союзники осудили эту магию и запретили ее использование в империи.

Я вновь наполнила чайник горячей водой и, дав чаю настояться, разлила его по нашим чашкам.

– Почему он это сделал?

– Появились ужасающие истории об опытах заклинателей разума: о том, что они пили кровь смертных и питались плотью детей в стремлении поддерживать свою магию и их облик исказился до неузнаваемости. – Он нахмурился. – Возможно, это слухи, ведь они такие же бессмертные, как и мы. Но известно наверняка, что их глаза сверкают, как ограненные камни.

– Но действительно ли эта магия злая? – спросила я.

– Некоторые заклинатели разума лишали людей воли и заставляли выполнять свои приказы. Это отвратительно. Представь, тебя бы заставили напасть на кого-то или причинить боль тому, кого ты любишь.

Я содрогнулась от одной только мысли.

– Но как такое возможно?

– К счастью, немногие способны на подобное. Чем сильнее жизненная энергия человека, тем труднее подавить его волю, потому что для этого требуется обладать большим запасом энергии. Опытный заклинатель магии способен контролировать могущественного бессмертного воина только очень короткое время. – Тень пробежала по его лицу. – Но даже один раз – это слишком много. За мгновение можно разрушить чью-то жизнь. Пленение разума намного хуже плена тела.

– А сколько бессмертных обладают такой силой? Почему нас о ней не предупредили?

– Отец не любит даже упоминаний о магии разума. Это довольно редкий навык, и даже он им не владеет.

В глубине души меня терзал вопрос: не это ли стало причиной ненависти императора к магии разума? Ведь он не мог ее понять, так как этот дар оказался единственным, который ему не покорился. Но я затолкала свои мысли подальше, опасаясь произносить их вслух. Неважно, насколько мы сблизились с Ливеем, он все еще оставался сыном императора.

– Большинство заклинателей разума пришли в империю из Стены Облаков – земель, когда-то принадлежавших нашей империи и расположенных на границе с Золотой пустыней. Когда объявили запрет, несколько человек захотели запечатать свои силы, чтобы переселиться на наши земли. Но большинство отказалось это делать.

– Трудно пожертвовать годами учебы и тренировок, – заметила я, думая о том, сколько пришлось приложить усилий мне на овладение несколькими навыками.

– Те, кто это сделал, получили хорошую компенсацию. Но затем бессмертных Облаков подтолкнул к восстанию амбициозный выскочка, желавший захватить власть и провозгласить себя императором. Когда они объявили, что отделяются от нас, отец сжег древние свитки об их магии и похоронил прах на дне Четырех морей.

Жестокий ответный удар.

– И на этом все закончилось? – спросила я.

– К сожалению, император Стены Облаков поднял пепел и восстановил свитки. Он ослаб, но при помощи темных заклинаний смог даже увеличить свою жизненную энергию. А после того как заключил союзы с Северным и Западным морями, объявил нам войну. Никто не ожидал таких катастрофических потерь: тысячи бессмертных погибли, пока наконец императоры не заключили перемирие. Но отец поклялся, что ни один бессмертный Облаков никогда не вступит на землю Небесной империи.

Я порылась в памяти, вспоминая все, что рассказывала мне Пин’эр о восьми империях бессмертных. Она никогда не упоминала о Стене Облаков.

– Они объединились с другой империей?

– Теперь они известны как Царство демонов, – немного помолчав, ответил принц.

Поперхнувшись чаем, я принялась откашливаться и плеваться, и Ливей протянул мне платок, чтобы вытереть подбородок. Говорили, что Царство демонов – страна тумана и мглы, где обитают страшные звери, чудовища и злые колдуны. И почему-то презрение к ним давалось мне легче, чем осознание того, что – как сказал Ливей – они практически не отличаются от нас.

В голове метались мысли, и я не удержалась от вопроса:

– Ты согласен с тем, как поступил твой отец?

Ливей поморщился.

– Отец говорит, что уважения без страха не добиться. И чтобы стать могущественным лидером, нужно править железной рукой и подавлять сопротивление еще большей силой. Так что я для него – одно сплошное разочарование. Он считает меня слишком мягким. Но как бы отец ни давил, я не могу изменить себя.

– Что он делает?

В животе все сжалось от напряжения. Я никогда раньше не видела Ливея таким встревоженным.

Его пальцы, лежавшие на столе, сжались в кулак. А когда принц заговорил, голос звучал очень тихо.

– Он хочет для меня лучшего. Но когда придет мой черед сесть на трон, я не стану править как он.

Протянув руку, я успокаивающе коснулась его напряженных костяшек. Я знала о правлении лишь то, что прочитала в свитках и книгах о великих императорах и императрицах, как смертных, так и бессмертных. Но не сомневалась: Небесную империю – да любую империю – ожидает только лучшее, если ею станет управлять владыка, прислушивающийся к другим мнениям, а не тот, кто требует беспрекословного исполнения приказов.

Мне не особо нравилась Небесная императрица, и еще меньше – император, который пленил маму, хоть я никогда его и не встречала. Но, судя по сплетням и информации, которую мне удалось узнать самой, Ливей совершенно не походил на своих родителей. В отличие от многих людей, занимающих руководящие посты, он не получал удовольствия оттого, что приходилось навязывать свою волю или давить на других. Никогда не унижал меня, как это не раз делали другие. Он превращался то в насмешливого друга, то в терпеливого учителя. И в обеих ипостасях его забота и внимание согревали меня. Каждый раз, когда мы обсуждали уроки или состязались, он подталкивал меня улучшать свои способности, не давая поблажек. Каждую ночь я добиралась до кровати полностью измученной, мое тело ломило, зато в сердце жила надежда стать равной ему.

Лучше всего к этой цели мне удалось подобраться в стрельбе из лука. И неважно, какой из них я использовала: быстрый и легкий, с коротким древком или длинный, обеспечивающий лучшую точность. Через какое-то время несколько командиров даже приказали своим воинам наблюдать за мной во время тренировок. Их присутствие меня нервировало. Я боялась выставить себя дурочкой, уронив стрелу или пустив ее мимо цели. Но стоило натянуть тетиву, как меня охватывало спокойствие. Возможно, в обуздании эмоций мне помогли наставления Дамин, хотя я продолжала считать, что далека от совершенства.

Однажды днем я пришла на стрельбище и увидела, что его перестроили, оставив лишь две мишени. Ливей стоял у стойки с оружием и держал в каждой руке по луку. Чуть позади него маячил генерал Цзяньюнь с группой воинов, среди которых я заметила Шусяо.

– Прошло уже три месяца. Ты забыла? – спросил Ливей.

Стоило вспомнить о своем безрассудном пари, как у меня упало настроение. Но я сумела нацепить беззаботную улыбку, пока забирала у него лук.

– Конечно, нет. Какие условия?

– Как насчет трех стрел? – предложил он. – И победит тот, кто наберет большую сумму очков.

Я кивнула и встала на позицию. Стрела принца просвистела в воздухе, но я не стала смотреть, куда он попал, потому что не могла позволить себе отвлечься ни на миг. Сосредоточив внимание на своей мишени, я выпустила первую стрелу и попала в самый центр. Вторая врезалась в паре миллиметров от нее, пронзив малиновый глаз доски. А третья и вовсе расколола первую пополам. После трех идеальных выстрелов моя уверенность возросла до небес, пока я не увидела, что стрелы Ливея попали в точности как мои.

Генерал Цзяньюнь хмуро смотрел на них, не в силах определить победителя. Подойдя к стойке с оружием, он вытащил глиняный диск размером с мой кулак.

– Наши мастера стрельбы из лука используют это, чтобы развивать свои навыки. Я брошу диск, и кто первый попадет в него, тот и станет победителем.

Я мысленно застонала, потому что еще не тренировалась на движущихся мишенях.

– Возможно, Синъинь это покажется слишком сложным, – сказал Ливей.

И тут надо мной взяла верх гордыня.

– Все в порядке, – заявила я, кладя стрелу на лук.

Генерал Цзяньюнь высоко подбросил диск. Вот только он пронесся по воздуху быстрее, чем я ожидала. Поколебавшись буквально полсекунды, я отпустила тетиву… но тут стрела Ливея с золотым оперением разбила глину.

Я подавила досаду. Мы провели честный поединок.

– Вы победили, – признала я.

– Я выбираю завтрашний день. – Ухмылка принца лишь подстегнула мое недовольство. – Еще месяц или два, и я бы не смог тебя обыграть. В следующий раз лучше рассчитывай время!

Я сверлила сердитым взглядом его удаляющуюся спину, больше не заботясь о том, чтобы сохранять достойный вид после сокрушительного поражения.

Шусяо хлопнула меня по плечу.

– Тебе почти удалось. На мгновение мне показалось, что ты его обойдешь, но эти летающие мишени очень коварны. Я сама через раз по ним мажу.

– «Почти» недостаточно.

Она скорчила рожицу.

– Ты слишком строга к себе. Да, сегодня он тебя победил, но ты тренировалась всего несколько месяцев.

Немного приободрившись от ее слов, я повернулась к генералу Цзяньюню. Он оценивающим взглядом смотрел на мишени, склонив голову набок.

– Генерал Цзяньюнь, не могли бы вы подбросить мне еще один диск?

Я не собиралась проигрывать во второй раз.

Глава 8

Меня разбудил громкий стук в двери.

– Синъинь, ты не спишь? – донесся голос Ливея снаружи.

Я застонала, чувствуя, что сон все еще держит в тисках мои конечности и веки.

– Возвращайся, когда взойдет солнце!

– Нет. – Его голос звучал на редкость жизнерадостно. – Мне напомнить тебе о нашем пари?

Я свирепо посмотрела на дверь. Напрасные старания, ведь принц не мог видеть мой взгляд. И пусть меня подмывало заставить его торчать снаружи, пока я буду валяться в постели, пришлось отбросить эту мысль. Такое бессмысленное действие только разозлило бы его. К тому же он был наследным принцем, а я дала слово.

Откинув одеяло, я поднялась и умылась холодной водой – я даже не стала ее нагревать, поскольку меня сковывала ужасная усталость, – а затем накинула шелковый халат и собрала волосы в низкий пучок. Выйдя из комнаты, я обнаружила прислонившегося к стене и нетерпеливо постукивавшего ногой Ливея. Сегодня он надел простой наряд из серой парчи, а волосы перевязал черной лентой.

На улице стояла темень, если не считать светящихся фонарей у палисандра. Даже прислуга из кухни еще не встала, чтобы заняться утренней трапезой.

– Куда мы направляемся? – спросила я, когда мы пошли через сад.

– За пределы дворца. Сегодня утром у нас нет уроков, так как наши учителя отправятся на аудиенцию к отцу. Даже генерал Цзяньюнь отпустил нас сегодня, потому что с поля боя вернулся капитан Вэньчжи.

Я навострила уши. Капитан Вэньчжи был одним из самых молодых и прославленных воинов в Небесной империи. Солдаты рассказывали о его достижениях и мастерстве владения мечом и луком с таким почтением, что во мне проснулось любопытство. К сожалению и к ужасу своих многочисленных поклонников, он часто уезжал на задания, а если и возвращался, то ненадолго. Я надеялась встретиться с ним на тренировочном поле, поэтому испытала легкое разочарование, что упустила такую возможность.

Но чем дальше я следовала за Ливеем через безлюдный внутренний двор, окруженный толстой каменной стеной, тем сильнее меня охватывал трепет от мысли, что мы покинем дворец. По коже скользнул теплый, словно солнечный бриз, импульс его энергии.

– Я замаскировал наши ауры, – объяснил он. – Иначе стража меня почувствует.

Судя по поведению Ливея, мы отправились не с официальным визитом. Поэтому не стоило удивляться, что мы свернули не к главному входу, ведь принцу не следовало покидать пределы дворца без сопровождения охранников и слуг. Только после того как он приступит к обязанностям наследника, ему позволят уходить и приходить когда заблагорассудится.

– На что похожа моя аура? – не сдержав любопытства, спросила я. – Я чувствую твою и других бессмертных, но не свою.

Он пристально посмотрел на меня, и я напряглась от предвкушения.

– На дождь, – наконец сказал Ливей.

– Дождь? – переспросила я, чувствуя себя как проколотый пузырь.

Описание звучало мрачновато, скучно и ни капли не восхищало.

– Серебристая гроза. Яростная, безжалостная и неукротимая.

От этих слов мне вдруг стало тепло.

– Тебе нравится такое описание? – ухмыльнувшись, уточнил он.

Удовольствие тут же исчезло.

– Только если ты действительно так думаешь.

– Я всегда уверен в своих словах. Возможно, поэтому я так не нравлюсь своему отцу. – Сейчас его голос звучал мрачно, а поддразнивающие нотки исчезли.

– А то, что ты сделал, поможет нам пройти сквозь стену? – желая вновь поднять ему настроение, спросила я.

– Конечно, нет. Потерпи немного.

Его глаза сузились от напряжения, и воздух вокруг нас замерцал вновь. А через мгновение налетел порыв ветра и поднял нас ввысь. Сердце замерло в груди, а желудок сжался в комок, пока мы не опустились на опушку леса по другую сторону стены.

Пошатнувшись, я вцепилась в дерево и попыталась восстановить сбившееся дыхание. Ощущение от падения пробудило неприятные воспоминания. И меня вновь охватил ужас, который я испытала, летя на землю с облака Пин’эр.

Ливей уставился на меня.

– Ты дрожишь. Что случилось?

Не в силах вымолвить ни слова, я присела на корточки и уткнулась лицом в ладони.

Он поторапливал меня с момента пробуждения, но сейчас молча опустился рядом, а затем провел рукой по моим плечам и притянул к себе. Я сделала глубокий вдох, и мой нос наполнился запахом Ливея – свежей весенней травы со сладковатыми нотками.

Постепенно его тепло согревало мое дрожащее тело, пока я не успокоилась. Осознав, насколько близко мы сидим, я отодвинулась и обхватила колени руками, стараясь не думать о том, как холодно мне без его объятий.

– Я в порядке. Можем идти дальше, – сказала я.

– Что случилось? – осторожно спросил он.

– Я… я не люблю падать.

Осколочек правды, едва царапающий ее поверхность.

До нас донеслись глухие звуки шагов, которые с каждым мгновением становились все громче. Стражники, патрулирующие территорию? Взяв меня за руку, Ливей помог мне подняться, и мы побежали в лес.

– Так в нашу первую встречу ты улизнул из дворца? – спросила я.

После нескольких месяцев тренировок у меня получалось поддерживать его темп.

– Да. Захотелось побольше узнать об отобранных претендентах. Ведь мне предстояло провести много времени с этим человеком, поэтому я и решил убедиться, что не выберу кого-то раздражающего, жуткого или скучного. Резиденция Золотого лотоса оказалась седьмой на моем пути.

– Почему ты вообще решил провести испытания? – поинтересовалась я.

– Друзей – настоящих друзей – трудно найти в Нефритовом дворце.

Это откровение удивило меня. Бесчисленные придворные и знать соперничали между собой за внимание принца. В мои обязанности входило разбирать подарки и приглашения, которые каждый день присылали во двор Вечного спокойствия. Но Ливей игнорировал большинство просьб, предпочитая званым приемам чтение или рисование.

– Иногда я спрашиваю себя, – продолжил он тихим голосом, – сколько бы людей захотело со мной дружить, если бы я не был сыном императора? Положение в обществе, для которого я ничего не сделал.

Я бы захотела.

Слова вертелись у меня на языке, но я не смогла произнести их вслух. Это прозвучало бы как пустая лесть, хотя с моих губ слетела бы истинная правда. Сколько раз я желала, чтобы он не был сыном Небесного императора! И чтобы мне не приходилось лгать о том, кто я такая, ради безопасности своих близких.

– На испытаниях я надеялся встретить кого-то нового – не испорченного амбициями или жадностью. Вот только мама помешала мне, выдвинув свои условия, но, к счастью, я познакомился с тобой.

Впервые он рассказал мне, почему поспособствовал моему участию.

– Я думала, ты просто пожалел меня, – призналась я с долей стыда.

Я не заслуживала его сочувствия, ведь сама подтолкнула его к мысли, что моя семья мертва. Но как исправить положение, не прибегая к новой лжи?

От улыбки его лицо засияло.

– Я помог тебе потому, что ты мне понравилась. Говоришь то, что думаешь, хоть и горделива. Ты честна в своих желаниях и не страшишься преград на пути к цели. Не притворяешься рядом со мной кем-то другим. Конечно, раньше это можно было списать на то, что ты не узнала меня, но даже сейчас ничего не изменилось.

Чувство вины погасило возникшее в груди тепло. И я вдруг поняла, что не могу выдержать его пристального взгляда. Я притворялась и в то же время – нет. Была самой собой и при этом не той, за кого он меня принимал.

– Когда я нахожусь рядом с тобой, чувствую, что ты видишь меня таким, какой я есть на самом деле, – продолжил принц, не обращая внимания на мое беспокойство, – а не будущим императором и наследником империи. Не думаешь о благосклонности, которую можешь получить или лишиться от общения со мной. – Он замолчал и горестно вздохнул. – Но я и не подозревал, во что ввязываюсь. Каждый вечер я засыпаю, измученный твоими нападками, пока твои оскорбления звенят у меня в ушах…

– И на все это ты напросился сам и вполне заслужил! – возразила я. – К тому же именно ты настаиваешь на состязаниях со мной днем и ночью.

Я пристально посмотрела на него, не обращая внимания на протянутую мне руку.

Ливей многозначительно покашлял.

– А сейчас именно ты не соблюдаешь условий нашего пари.

Проглотив несколько ругательств, я взяла его ладонь. А когда сильные пальцы сомкнулись вокруг моей кисти, пришлось успокаивать неожиданно участившийся пульс.

Мы не спеша шли по лесу, пока не услышали голоса. Воздух гудел словно живой от смешения аур бессмертных.

– Мы пришли.

Он повел меня вперед, и за деревьями показалась большая поляна.

На ней в форме спирали, напоминающей завиток раковины, выстроились десятки деревянных лотков, покрытых лаком красного, черного, синего и желтого цветов с выведенными сверху надписями. Воздух наполняли аппетитные ароматы незнакомых блюд, которые так и хотелось попробовать, а в толпе, собравшейся здесь в такой ранний час, ощущалось возбуждение.

– Что это за место? – удивленно выдохнула я.

Казалось, его порадовала моя реакция.

– Этот рынок организуют здесь раз в пять лет. Лавки открываются на рассвете и закрываются в полдень. Бессмертные приезжают сюда отовсюду, чтобы продать вещи, магические предметы или редкие деликатесы.

Как только мы добрались до первых лотков, люди стали поворачиваться к Ливею, как цветы к солнцу. Даже без богатого наряда его осанка и внешность бросались в глаза. Заметив, что он не обращает на них внимания, бессмертные переводили взгляды на меня, а затем их глаза сужались от размышлений или расширялись от удивления. Мы совершенно не подходили друг другу, но меня не интересовали их мнения, хоть торговцы и демонстрировали их так же явно, как украшения в волосах. Ничто не могло испортить восторга и радости, оттого что я оказалась здесь с Ливеем.

Пока мы шли мимо лотков, торговцы громко зазывали потенциальных покупателей:

– Зачарованные амулеты!

– Личи из Царства смертных!

– Рубины из Огненной долины!

Клиенты приобретали товары, предлагая взамен что-то свое – от сверкающих драгоценных камней и жемчуга размером с мой большой палец до пакетиков с ароматными травами и колец из драгоценного металла. И если бы Ливей не поторапливал меня, я бы останавливалась у каждого лотка.

– У нас осталась всего пара часов до закрытия, а все более редкие товары находятся ближе к центру, – объяснил он.

– Чай с горы Куньлунь! – выкрикивала девушка, предлагая чашки всем, кто проходил мимо.

Исходивший от ее чая аромат оказался настолько благоухающим, что перед ним не устояло множество людей, и они выстроились в длинную очередь. В том числе и мы с Ливеем.

Куньлунь – горный хребет в нижнем мире, где концентрируется огромная мистическая энергия. Это единственное место в мире смертных, где разрешалось жить бессмертным, если они скрывали свое существование от чужих глаз. Там произрастали редчайшие растения и цветы, подпитываемые уникальной гармонией смертной и бессмертной энергий. Пока я наслаждалась напитком – насыщенным, ароматным, с легкой горчинкой, которая лишь усиливала вкус, – Ливей вытащил нефритовое кольцо и обменял его на несколько пакетиков с чаем.

– Почему кольцо? – спросила я. – Почему здесь в ходу драгоценности, травы и тому подобное?

– Некоторые из них – просто украшения, а другие обладают особыми свойствами и силой. Эти кольца, – он приподнял свой мешочек, – содержат частичку энергии, которая поможет в сотворении заклинаний.

Мое внимание привлек прилавок, заваленный ракушками. Некоторые из них размером превосходили мой кулак, а какие-то были меньше ногтя. Их цвет варьировался от кристально-белого до лазурного. А еще встречались оттенка розовых лепестков лотоса.

– Эти раковины зачарованы и способны сохранить любимые звуки, мелодию или голос дорогого человека. Их собирали в самых глубоких впадинах Южного моря, – с гордостью сказал торговец.

Южное море – родина Пин’эр. Я взяла красивую белую раковину и провела пальцем по ее изгибу. Но так как мне нечего было предложить взамен, вновь положила ее на стол. Ливей тут же достал кольцо из красного нефрита и протянул продавцу. Но я накрыла ладонью его руку, не желая, чтобы он покупал товар для меня.

– Вы обменяете раковину на мелодию? – спросила я у торговца. – Я сыграю вам, а вы сможете сохранить их в раковинах, что повысит их стоимость.

– И хороша мелодия? – поинтересовался он, а сам уже посмотрел дальше в поисках менее беспокойных клиентов.

Не желая полностью лишиться его внимания, я вытащила флейту и сыграла веселый мотив. Одно из любимых произведений мамы – о дожде, проливающемся на бамбуковый лес. Когда мелодия закончилась, я с удивлением увидела, что вокруг собралась небольшая толпа и некоторые даже протягивали мне цветные камни или серебряные кольца. Но не успела я отказаться, как продавец раковин собрал их подношения ловко завернул раковину и положил ее мне на ладонь вместе с половиной заработанных мной мелочей. А остальное он спрятал в своей сумке.

– С вами приятно иметь дело, – подмигнув мне, сказал торговец.

Я все еще стояла с раскрытым ртом, когда Ливей хлопнул меня по плечу.

– В следующий раз тебе стоит поставить свой лоток, – весело предложил он.

Я ухмыльнулась.

– А что будешь делать ты? Расположишься рядом со своими картинами?

Ливей склонил голову набок, и его глаза заблестели.

– Возможно. Мы могли бы путешествовать по империи, останавливаясь в понравившихся местах и покидая их, как только нам станет скучно. Какая прекрасная жизнь.

– Да, ты прав.

Слова вырвались раньше, чем я успела их остановить. «Это невозможно», – прошептал мне внутренний голос, говоря то, что я и сама хорошо знала. Наследный принц Небесной империи не мог отказаться от ответственности или долга. Да и чем такие бесцельные скитания помогли бы маме? Разве смогла бы я оставить ее в плену на луне, а сама потакать своим эгоистичным порывам?

Нас окутала тишина, воздух сгустился от внезапно возникшего напряжения. Чтобы отвлечь принца, я продемонстрировала ему свой заработок: пару серебряных колец, две капли янтаря и маленький голубой камень.

– Давай поищем чем позавтракать, – сказала я, делая вид, что уже позабыла о только что произнесенных словах.

Купив свежие личи, хрустящие пельмени с зеленым луком и миндальные пирожные, мы лакомились ими, пока шли по рынку. Сминали покрытыми липким слоем масла, сахара и крошек пальцами красную кожуру личи, под которой скрывалась полупрозрачная мякоть, оказавшаяся слаще меда. Ливей сравнил их вкус с вечными персиками, которые созревали больше трех столетий. Но, к сожалению, личи не обладали ни одним из их магических свойств.

Время подходило к полудню, когда мы достигли рыночной площади, самого центра спирали торговых лавок. Последним в ряду стоял деревянный лоток, покрытый черным лаком, а на небольшой табличке значилось «Ценнейшие украшения». Его владелица не зазывала к себе покупателей, а безмятежно сидела среди товаров. Ее подносы ломились от резных кусочков яшмы, нефрита, сердолика и бирюзы, которые можно было прикрепить к поясу. Ливей выбрал два изысканных украшения из белого нефрита, вырезанного в виде бесконечного узла – символа долголетия и удачи. Над каждым поблескивал прозрачный драгоценный камень в форме слезы, а снизу свисала кисточка из лазурного шелка.

Заметив его интерес, торговка подошла к нам.

– Юный господин, у вас превосходный вкус. Это кисти «Небесная капля». Попросите любимого или дорогого вам человека вложить в них каплю энергии. Если камень остается прозрачным, значит, они в безопасности и здоровы, но если он краснеет, то они в большой беде и кисточка укажет к ним путь.

– Покупаю.

Отсчитав десять колец из травянисто-зеленого нефрита, он передал их торговке. Она поблагодарила его и спрятала плату в рукав.

Ливей провел большим пальцем по одному из камней. Магия принца окутала прозрачный камень – и в его гранях заиграли золотые искорки света.

После этого Ливей протянул украшение мне, но я не торопилась его брать.

– Зачем?

– Разве я не могу сделать подарок своему другу?

Я приготовилась услышать очередное напоминание о нашем пари, но он добавил:

– Мне будет приятно, если ты согласишься принять его.

И что-то такое мелькнуло во взгляде принца, отчего я не смогла отказаться. А просто кивнула, не зная, что ответить.

Улыбнувшись, Ливей наклонился и привязал кисточку к моему поясу. Нефрит приглушенно поблескивал на фоне бледного шелка моего халата. И я пожалела, что не могу дать принцу что-то взамен.

– Спасибо. Я буду дорожить твоим подарком, – сказала я.

– Конечно, – серьезно ответил он. – Теперь ты будешь знать, когда мне угрожает опасность, и не сможешь найти оправданий не прийти мне на помощь.

Я громко рассмеялась. Потому что даже представить не могла ситуацию, в которой наследному принцу Небесной империи потребовалась бы моя помощь.

Он протянул мне второе украшение.

– Твоя очередь. Вложи свою энергию в камень.

Я замерла.

– Ты уверен?

– Друзья присматривают друг за другом. Но только если ты сама этого хочешь.

Нотки неуверенности в его голосе задели меня. Неужели он думал, что я могу отказаться? То, что Ливей, несмотря на свое положение, всегда предоставлял мне выбор, я ценила в нем больше всего.

Сжав камень пальцами, я высвободила свою энергию. И он заиграл искорками света так же, как и тот, что сейчас свисал с моей талии. Только у моей энергии оказался серебристый оттенок.

Ливей с улыбкой прикрепил украшение к своему поясу.

– Солнце и Луна. Подходящая пара, – заметила торговка, поправляя подносы.

Я бросила на нее взгляд, пытаясь понять, что она имела в виду, но к ней уже приблизился другой покупатель, и мы ушли.

В полдень толпа рассеялась, а рыночную площадь заполнили клубящиеся серо-белые облака. Торговцы паковали свои товары, поднимались на свои облака и быстро уносились прочь. Всего за несколько минут от рынка не осталось и следа, словно его никогда и не существовало. И напоминали о нем лишь вес нефрита, свисающего с талии, сладкий привкус личи во рту и тепло, поселившееся в укромном уголке сердца.

Глава 9

В Небесной империи не сменялись времена года, поэтому было трудно отследить течение времени. И если бы не прибывающая и убывающая луна, я бы точно сбилась со счета и не заметила, как пролетели два года. Мне было здесь так же легко, как дома, если не считать ноющей боли в груди, которая возникала при каждом воспоминании о маме. Поэтому я продолжала мечтать вновь увидеть ее вживую, а не как далекую звезду на небе. И оставалось утешаться лишь тем, что у меня хотя бы появились цель в жизни и стремление стать лучше, чтобы отыскать путь домой.

Время от рассвета до заката мы с Ливеем проводили вместе: посещали уроки или соревновались на поле. Но больше всего я любила приемы пищи, когда мы могли обсудить все что заблагорассудится, начиная от серьезных вопросов и заканчивая шутками.

Как-то раз Ливей спросил меня о доме и о том, как умерли мои родители. Не имея возможности рассказать правду, я ограничилась короткими фразами. И по тому, как сжались его губы, стало понятно, что принца разочаровала моя сдержанность. Знал бы он, как меня выворачивало из-за этого, ведь я и сама мучилась от чувства вины за то, что приходилось его обманывать. А наша дружба значила для меня больше, чем все на свете.

Завтра наступал его день рождения, и во дворце подготовили грандиозное празднование, поскольку в этом году принцу предстояло занять должность наследника при дворе. Ливей пригласил и меня, но я отказалась, не испытывая особого желания проводить вечер с Их Небесными Величествами и придворными.

Но я все же хотела что-то ему подарить и совершенно измучилась, ведь у меня не было ничего ценного. В итоге я решила сочинить для него песню. Он очень любил музыку, хотя сам не играл ни на одном музыкальном инструменте. Правда, это заняло больше времени, чем я планировала, ведь работать получалось только поздним вечером или ранним утром, заранее создав вокруг комнаты защитный экран, чтобы музыка не разносилась по саду.

Порывшись в ящиках, я вытащила белую раковину, которую купила на рынке несколько лет назад. Изогнутые завитки и элегантная верхушка поблескивали на моей ладони. Опустив раковину на стол, я слегка коснулась ее энергией ветра, чтобы пробудить магию. А затем поднесла флейту ко рту и позволила дыханию наполнить инструмент. Пока лилась мелодия, раковина ярко светилась, а как только прозвучала последняя нота, тут же угасла. Я поспешно обернула ее куском шелка. И вдруг поняла, что уже опаздываю, так как потратила слишком много времени.

Я пронеслась через внутренний двор и остановилась перед комнатой Ливея. Внутри пульсировала мощная – с острыми, зазубренными краями – аура той, кого мне пока удавалось всячески избегать. Скользкими от пота ладонями я открыла дверь. Небесная императрица сидела рядом с Ливеем под внимательными взглядами стоящих за ее спиной слуг. Подол ее зеленого платья растекался по полу, как ковер из мха, а в волосах поблескивали золотые заколки в форме листьев. Я никогда раньше не видела императрицу так близко. В голове пронеслись воспоминания о расставании с мамой, причинив такую сильную боль, словно это произошло вчера.

Как требовал этикет, я опустилась на колени и согнулась пополам, пока лоб и ладони не коснулись пола.

– Да что себе позволяет компаньонка наследного принца? – даже не подумав разрешить мне подняться, возмутилась императрица. – Спать допоздна, пока мой сын находится один? – Ее голос сочился осуждением.

Мне следовало извиниться и молить о прощении. Но хоть тело и сковало от напряжения, я продолжала сжимать губы. Потому что больше не была съежившимся от страха ребенком, который боялся даже ее тени.

– Встань, – приказал Ливей.

Я выпрямилась, но осталась сидеть на коленях, потому что не собиралась давать императрице ни малейшего повода уволить меня.

– Достопочтенная матушка, Синъинь опоздала потому, что я дал ей задание. – Ливей посмотрел на меня. – Ты нашла корень снежного женьшеня?

– Да.

Меня порадовало, как быстро он смог придумать мне оправдание.

– Отнеси его на кухню, чтобы там приготовили тоник. И попроси отправить напиток вместе с обеденной трапезой Их Небесным Величествам.

Ощущая на себе пристальные взгляды слуг, я прижалась лбом к земле, показывая, что готова выполнить поручение. А затем поднялась на ноги и поспешила к выходу, горя желанием поскорее убраться отсюда.

Как только я переступила за порог, императрица заговорила вновь, но уже более приятным тоном.

– Ты так заботлив, Ливей, – похвалила она. – Завтрашний прием станет грандиозным событием. Нас посетят бессмертные Цветочной и Лесной империй. Также планировали появиться властители Морской империи, и у нас будет возможность подтвердить нашу добрую волю Четырем морям. Еще нас почтят своим присутствием императрица Фэнцзинь и ее дочь.

– Принцесса Фэнмэй? – уточнил Ливей с дрожью в голосе.

– Конечно. Империя Феникс – наш главный союзник. И сейчас из-за угроз проклятого Царства демонов их поддержка нужна нам больше чем когда-либо. – Она замолчала, а затем продолжила многозначительным тоном: – Надеюсь, ты покажешь себя заботливым хозяином. Ведь ты понимаешь, чего от тебя ждут.

Я с сочувствием посмотрела на двери, за которыми находился Ливей. Ему не доставляли удовольствия такие приемы, поэтому он старался избегать их при любой возможности. Но как отказаться прийти на торжество, организованное в твою честь, особенно когда за тобой пристально следит собственная мать.

Мы с Ливеем развели небольшой огород в углу двора. Схватив лопату, я выкопала корень снежного женьшеня, выросший из семечка всего за месяц. Обычно на это уходит несколько лет, но Ливей умел ускорить созревание растений. Вскоре в моих руках оказался идеально сформированный корень с белоснежной, почти прозрачной мякотью, который станет вполне достойной жертвой за спасение моей шкуры.

В шумной кухне я отыскала хорошо знакомую мне Миньи. Передав ей женьшень, я решила подождать, пока она соберет завтрак.

Внимательно осмотрев меня, она сморщила нос.

– Синъинь, ты такая бледная. Хорошо ешь?

– Я опоздала утром, и меня отругала Ее Небесное Величество, – призналась я.

Она сочувственно вздохнула. Императрицу все боялись из-за ее темперамента – свирепого, злобного и вспыльчивого, – и мало кому удавалось избежать наказания.

– В нашей императрице слишком много огня. У людей империи Феникс всегда горячий нрав, – заметила она.

– Империи Феникс? Разве она не из Небесной?

Миньи покачала головой и украдкой посмотрела по сторонам. Она всегда знала все истории и сплетни от слуг, приходивших на кухню. Несложно обменять какой-нибудь деликатес на последние новости, а по вечерам чашка вина развязывала даже те языки, которые хозяева старательно держали за зубами. Единственное, что Миньи любила больше сбора сплетен, – это делиться ими со своими друзьями.

– До замужества Ее Небесное Величество была принцессой империи Феникс. И поначалу ее нрав не отличался злобой. Но все изменилось после смерти любимых родичей.

Я впервые слышала об этом. И к моему удивлению, от известия о ее потере в груди вспыхнула жалость.

– Что с ними случилось?

Лицо Миньи омрачилось.

– Трагичная история. Императрица – родственница госпожи Сихэ, богини Солнца, которая живет в Благоухающей тутовой роще в восточной части небес. У нее родилось десять детей, которых она по одному сажала в запряженную фениксом колесницу, чтобы те прокатились по небу. В мире смертных этих могущественных созданий из чистого света и тепла почитали за солнце.

У меня все застыло внутри.

– Десять детей? Десять солнц? Они родственники Небесной императрицы?

Миньи помешивала кипящую кастрюлю с лапшой и, к счастью, не обратила внимания на мое растущее беспокойство.

– Фениксы – близкие родственники трехногих солнечных птиц.

Солнечные птицы. Эти слова обожгли меня.

– Что случилось? – выдохнула я.

– Много лет назад госпожу Сихэ тяжело ранили. И чтобы помочь ей, императрица отправила верного генерала в Благоухающую тутовую рощу, чтобы он управлял колесницей от ее имени. Ему велели брать с собой только по одной птице, но он не уследил, и все десять разом запрыгнули в колесницу и улетели на ней. Генерал не смог их остановить. А солнечные птицы не пожелали возвращаться и катались по небесам день и ночь. – Миньи замолчала на мгновение. – Это было ужасное время, когда солнце слепило глаза, а жар обжигал кожу. Смертным досталось сильнее всего, потому что их хрупкий мир оказался на грани разрушения. Небесный император отправил гонцов, чтобы они отругали солнечных птиц, но те не стали никого слушать, – продолжила она. – И носились по небу так быстро, что никто не мог их поймать. Император мог бы сразить их сам, но императрица встала на защиту родичей. Солнечные птицы вполне могли сжечь мир дотла, если бы их не сбил храбрый смертный.

Отец. У меня задрожали ноги. Я схватилась за край стола, случайно задев локтем миску с желтыми сливами, которая упала на пол и покатилась в сторону. Радуясь возможности спрятать лицо и скрыться от разгневанного взгляда повара, я быстро наклонилась поднять фрукты. А сама перебирала поблекшие воспоминания о книге, в которой смертные пересказывали историю отца. Там говорилось, что солнечных птиц любили и защищали боги. Но почему там не упомянули, что они были родственниками Небесной императрицы? Неудивительно, что она хотела наказать отца за их убийство.

Я сглотнула, чтобы промочить пересохшее горло.

– Смертный… Что с ним случилось?

Миньи посыпала нарезанным зеленым луком лапшу в двух мисках, а затем поставила их на поднос из полированного дерева. Подумав немного, она добавила к ним небольшую чашу с овощами и тарелку с цзяоцзы. А я в это время старательно подавляла в себе желание схватить служанку за руку и вытрясти остатки информации.

– О, император высоко оценил деяния смертного и вознаградил его эликсиром бессмертия.

– Разве Его Небесное Величество не рассердился из-за убийства родственников императрицы? – Я даже не пыталась скрыть требовательные нотки в голосе.

Миньи наклонилась ко мне.

– Поговаривали, что император сам приложил руку к убийству солнечных птиц, – тихо сказала она. – Смертный сбил их с небес заколдованным ледяным луком, а еще надел амулет, который защищал его от их жара. Как простой человек мог бы заполучить такие сокровища, не говоря уже о том, чтобы использовать их без позволения Его Небесного Величества?

Что-то не сходилось. Зачем императору так поступать? Почему он сам не убил солнечных птиц? Неужели не стал делать этого, только потому, чтобы не ссориться с императрицей?

– Что случилось дальше? – спросила я, боясь услышать ответ.

Миньи удивленно посмотрела на меня. Возможно, она считала это концом истории. Мир спасен от гибели. Смертный вознагражден за свою службу Небесному императору.

– Госпожа Сихэ разъярилась из-за смерти своих детей и прекратила любое общение с императрицей. Императрица Феникса как родственница богини Солнца тоже разгневалась. И если до этого много говорили о помолвке между дочерью госпожи Сихэ и Его Высочеством, то после того случая все стихло. Это ужасно, так как Фэнмэй – самая подходящая для него партия. Некоторые, конечно, жаловались, что принцесса на сто лет старше Его Высочества. Но это совсем незначительная разница для бессмертных.

Ливей никогда раньше не упоминал о помолвке, хотя теперь становилась понятна его странная реакция этим утром, когда он услышал имя принцессы. Его окружало так же много слухов, как цветов на персиковом дереве, поэтому я стала относиться к ним словно к опавшим лепесткам – забывала о них, как только те опускались на землю. Да и сейчас меня волновало совсем не это.

– А что случилось со смертным после того, как ему вручили эликсир? – спросила я, надеясь, что она не заметит моего излишнего интереса.

Я так надеялась получить зацепку о местонахождении отца.

Нахмурившись, Миньи поставила фарфоровый чайник на поднос. Аромат жасмина тут же наполнил ноздри.

– Смертный никогда не поднимался на небеса как бессмертный. И никто не знает, что с ним стало.

Ее голос затих, когда она резко отвернулась. И я не стала расспрашивать дальше. Меня не удивило, что Миньи не упомянула о вознесении моей мамы. История о том, как наказали богиню Луны, не самая популярная здесь. Их Небесным Величествам не нравилось, когда напоминали о тех, кто вызвал недовольство императорской четы.

Я сжала в руках поднос, поблагодарила Миньи и покинула кухню, все еще пытаясь осознать услышанное. Императрица невзлюбила меня за то, что, на ее взгляд, я недостойна занимать место компаньонки ее сына. Насколько же сильной будет ярость правительницы, если она когда-нибудь узнает, что мой отец убил солнечных птиц. Я сделала глубокий вдох, чтобы унять расшалившиеся нервы. Интуиция не подвела маму. Императрица действительно затаила обиду на отца. Не стоило ждать от нее милосердия, она ухватится за любую возможность уничтожить нас. «Но я не позволю ей этого», – решила я. Хотя сейчас могла лишь тренироваться изо всех сил, чтобы оттачивать свои навыки, пока не найду способ помочь нам всем.

Вернувшись в комнату Ливея, я с облегчением обнаружила, что императрица уже удалилась. В таком настроении мне вряд ли удалось бы правдиво изобразить уважение или покорность. А судя по тому, что завтрак прошел в молчании, Ливей тоже не желал болтать попусту. У Миньи получились прекрасные пухлые цзяоцзы со свининой и луком-пореем, обжаренные до хрустящей корочки. Но на вкус они мне казались как бумага.

– Синъинь, ты выглядишь усталой, – заметил Ливей.

Я вскинула руки к щекам, чтобы незаметно добавить им румянца. Он уже второй человек за сегодняшнее утро, кто отметил мою бледность.

– Я плохо спала. – Даже для меня самой оправдание прозвучало довольно слабо.

– Не принимай близко к сердцу слова моей матери. Может, со стороны и кажется, что она жестокая, но так у нее проявляется беспокойство за меня.

Я просто кивнула, опасаясь, что голосом выдам свои эмоции. А затем подняла наши книги со стола и остановилась в ожидании у дверей.

Ливей тут же забрал у меня тяжелую стопку.

– Я уже говорил тебе, что ты не должна носить за меня вещи.

– А что сказала бы на это твоя мать?

– А ты ей не говори, – попросил он, одарив меня хитрой улыбкой.

Я улыбнулась в ответ, хотя и не смогла избавиться от беспокойства. Все утро я вполуха слушала учителей, из-за чего заработала хмурый взгляд от генерала Цзяньюня и нагоняй от учительницы Даомин. А сейчас, во время тренировки на стрельбище с Шусяо, я умудрилась ни разу не попасть в центр. После особо неудачного выстрела, когда стрела и вовсе вонзилась в землю в шаге от доски, Шусяо поморщилась.

– Синъинь, тебе пыль в глаза попала?

Но прежде чем я успела ответить, ко мне подошел генерал Цзяньюнь, сжимая челюсти. Видимо, я все-таки истощила его терпение.

– Синъинь, неужели наши тренировки стали настолько легкими, что ты даже не пытаешься хоть немного напрячься?

Я опустила голову от пробирающего изнутри стыда. Генерал Цзяньюнь вкладывал много сил в Ливея и меня. Многие наши учителя направляли свои усилия на наследного принца, а вот генерал всегда уделял нам внимание поровну.

Услышав громкий голос Цзяньюня, Ливей бросил на нас взгляд. Принц в это время сражался с солдатом, но тут же бросился в атаку… и несколькими меткими ударами меча выиграл свой поединок за считаные секунды. А затем, не раздумывая, направился к нам. Конечно, меня порадовала его поддержка, но в то же время не хотелось, чтобы он стал свидетелем моего унижения.

Генерал Цзяньюнь снял со стойки с оружием кожаную сумку.

– Давай попробуем что-то более сложное. Если пропустишь хоть одну цель, задержишься на тренировке еще на час.

С этими словами он подкинул ввысь содержимое сумки. Десять маленьких глиняных дисков размером не больше мушмулы[4] вылетели в воздух.

– Сбей их все! – рявкнул он.

Генерал еще не успел договорить, а я уже разбила первые два. А затем тут же выпустила следующую стрелу, которой пронзила еще три.

Опустившись на одно колено, я подстрелила два диска, которые успели взлететь высоко в небо. Последние три уже едва виднелись. Я аккуратно выпустила стрелу, чтобы сбить один, а затем другой. Но третий диск за это время успел улететь слишком далеко. Я закрыла глаза и вслушалась. Мысли стихли, оставив разум совершенно ясным. И тут до моих ушей донеслись слабая вибрация и шепоток ветра. Я с щелчком выпустила стрелу – и диск разлетелся на кусочки.

Я замерла, осознав, какая собралась толпа и что царит тишина. А затем высокий худощавый солдат, которого я раньше не видела, хлопнул в ладоши. И этот громкий звук разбил мое оцепенение. Шусяо радостно закричала, а Ливей шагнул вперед, обхватил меня за талию и закружил в воздухе.

– Ливей, отпусти меня, – прошипела я, ощущая устремленные на нас пристальные взгляды.

Мне все еще не удалось отдышаться, а пульс бился в беспорядочном ритме.

Рассмеявшись, он поставил меня на землю и направился обратно к площадке для боя на мечах.

Несколько мгновений спустя разошлись и солдаты, но генерал Цзяньюнь остался, пристально смотря на меня.

– Ты хоть раз задумывалась о том, что будешь делать дальше, когда перестанешь быть компаньонкой наследного принца? – наконец спросил он.

Я никак не ожидала такого вопроса. И даже не задумывалась, что это случится. А ведь Ливей вскоре приступит к своим обязанностям при дворе и количество уроков уменьшится. Но что тогда останется мне? Стать его служанкой и подавать еду и чай? Эта мысль обожгла меня, словно раскаленный уголек.

– Ты настолько искусна в стрельбе из лука, что превзойдешь любого, – не обращая внимания на охватившее меня беспокойство, продолжал генерал Цзяньюнь. – И судя по словам учительницы Даомин, твоя магия сильна. Думаю, ты добилась бы больших успехов в армии, а твое будущее засияло бы ярче солнца.

От этих слов возникло столько мыслей, что я почувствовала головокружение. Отец был воином и обрел славу, убив солнечных птиц и спасши мир. Великая честь и ужасное бремя. Его наградой стал эликсир, который сделал нас с мамой бессмертными, но при этом разлучил с ним.

– Генерал Цзяньюнь, а как можно получить продвижение по службе?

– В сражениях за нашу империю. За выполнение поставленных задач. За защиту товарищей-солдат. За тяжелую и верную службу на протяжении многих лет. Но назови мне хоть что-то более благородное, чем служба нашей империи и Их Небесным Величествам. – В его голосе звучала гордость.

Хотелось возразить, но из уважения к генералу я подавила желание высказаться, правда, не удержалась и скривила губы.

– Еще некоторые надеются получить талисман Алого льва. Но это случается крайне редко.

– Талисман Алого льва? – Я никогда раньше о таком не слышала.

– Это высшая награда Небесной армии, присуждаемая самим императором. Ее обладателю даруется императорская милость.

Безумная надежда затрепетала в груди.

– За что вручают этот талисман? – Я разозлилась, что не удалось скрыть дрожь в голосе, но понадеялась, что генерал не услышал нетерпеливых ноток.

– За проявление исключительной доблести, мужества или самопожертвования на службе Небесной империи. – Он нахмурился. – Но не стоит возлагать большие надежды на его получение. За всю мою жизнь талисман вручали всего несколько раз.

А ведь генералу Цзяньюню сотни лет. А может, и тысяча. Как мне превзойти могучих воинов в армии, если я овладела своими силами всего пару лет назад? Нет, я не должна позволять себе так думать. Нельзя сдаваться, пока не попробуешь. Среди всех смертных император выбрал именно моего отца для выполнения сложного задания, а затем вручил ему эликсир бессмертия. И мне стоит стремиться к такому же триумфу.

Но все же что-то сдерживало нахлынувшее воодушевление. Если я вступлю в ряды Небесной армии, то должна буду покинуть двор Вечного спокойствия. Место, где чувствовала себя в безопасности. Где стала такой счастливой, какой только могла ощутить себя вдали от мамы…

И вот опять эти непрошеные мысли. Я не имела права забывать, почему оказалась здесь: что меня вынудили покинуть дом, а в Нефритовый дворец привела надежда отыскать дорогу назад. Слова генерала Цзяньюня о чести не трогали меня. Империя – не мой дом, и я не испытывала преданности к этому месту. Но готова была проглотить обиду на Их Небесные Величества ради достижения собственных целей. Ведь это предложение и перспективы добиться милости благодаря собственным заслугам давали шанс освободить маму. Все это намного реальней, чем дикие фантазии о том, что я взлечу на луну и разрушу удерживающие ее там чары. Какая участь ожидала бы нас после этого? Нам бы пришлось скрываться и жить в страхе всю оставшуюся вечность.

Генерал Цзяньюнь откашлялся, скорее всего удивляясь моему затянувшемуся молчанию.

Я сложила ладони и поклонилась ему.

– Спасибо за ваше доверие, генерал Цзяньюнь. Я обещаю подумать об этом.

Его предложение искушало меня сильнее, чем я бы хотела признать. Меня так и подмывало согласиться, вот только не стоило это делать до разговора с Ливеем.

В тот же вечер за ужином принц спросил меня:

– О чем ты говорила с генералом Цзяньюнем? Со стороны казалось, что вы обсуждаете очень серьезные вопросы.

Удивившись, что он это заметил, я взяла палочки для еды и запихнула в рот комок риса. Почему-то мне не хотелось рассказывать Ливею о предложении генерала, и в голове даже промелькнуло несколько оправданий. Но я солгала принцу всего один раз, и то лишь потому, что никак не могла рассказать правду.

– Генерал Цзяньюнь предложил мне поступить на службу в армию, как только мои обязанности здесь закончатся.

– Закончатся? – В его голосе слышалось непонимание. – Кто тебе сказал, что они закончатся?

Я опустила палочки для еды на стол и хмуро посмотрела на принца.

– Ливей, как долго продлится твое обучение? Как только ты начнешь исполнять свои обязанности при дворе, количество твоих уроков сократится. И тебе уже не потребуется компаньонка.

– Но… – сейчас он уже выглядел растерянным, – ты – мой друг.

Эти слова вгрызлись в мою совесть, но я не имела права думать лишь о себе.

– Я – твой друг. И останусь им, где бы ни была: здесь или где-то еще.

– Ты хочешь покинуть меня? И поступить на службу в армию? – В его голосе звучало недоверие, за которым слышались нотки скрываемой обиды.

– Я много чего хочу из того, о чем ты не знаешь. И у меня есть свои мечты, – хрипло ответила я от переполняющих меня эмоций.

Годы, что я провела здесь, тренируясь и получая знания вместе с ним, были счастливыми. Но это лишь ступеньки лестницы на пути к амбициозным планам.

Наверное, Ливей почувствовал, что я закрываюсь от него и моя решимость крепнет.

– О чем ты мечтаешь? – наклонившись ко мне, спросил он. – Позволь мне помочь тебе.

Слова так и рвались с языка. А внутри разгоралось желание довериться ему, рассказать всю правду. Ведь он был Небесным принцем, обладал властью и поддержкой. Но я одернула себя, ведь не могла с уверенностью сказать, как бы изменились наши отношения, если бы он узнал, кто я такая. О том, что я обманула его. О том, что я – дочь опозоренной богини, которая пошла наперекор воле его отца, и смертного, убившего любимых солнечных птиц его матери.

– Нет, ты не сможешь мне помочь, – тихо сказала я. – Но я благодарна тебе уже за само предложение.

Он накрыл мою руку своей, отчего кожу начало покалывать.

– И я не откажусь от своих слов. В любое время, в чем бы ты ни нуждалась. Подумай об этом и не принимай поспешных решений.

Я уже приняла решение. Но под проникновенным взглядом Ливея смогла лишь кивнуть в ответ. «Завтра, – трусливо сказала себе я. – Я приму решение завтра».

Глава 10

Я резко села в кровати, а мой пронзительный крик до сих пор звенел в воздухе. Глаза метались по темной комнате, а руки сжимали покрывало, комкая его между пальцев. Я находилась не дома. И не опоздала. Мама и Пин’эр не умерли.

Такие кошмары мучили меня и раньше, но не появлялись ни разу с тех пор, как я поселилась во дворе Вечного спокойствия. Наверное, встреча с Небесной императрицей или неуверенность в собственном будущем всколыхнули застарелые страхи.

Со двора донеслись громкие шаги, а затем распахнулась дверь. Прохладный ночной воздух ворвался внутрь вперед Ливея. Он пересек комнату, уселся на край кровати и взял меня за руку своей теплой сильной ладонью.

– Ты кричала. Все в порядке?

– Просто сон.

Я все еще не могла отдышаться. Кошмар оказался невероятно реальным. Образ безжизненного тела мамы вновь промелькнул в сознании, добавляя к мучительной тоске по дому страх. От непрошеных слез тут же защипало в глазах.

Второй рукой Ливей обхватил мое лицо и провел большим пальцем по щеке. Он видел меня плачущей всего один раз – когда мы впервые встретились у реки. Не раздумывая, Ливей притянул меня в объятия и крепко прижал к себе. Я обхватила его руками в ответ, чувствуя, что внутри просыпается… незнакомое и неистовое желание. Оно ослабило мою настороженность, поэтому я позволила его силе утешить меня. И когда плотина, сдерживающая эмоции, прорвалась, прижалась к Ливею всем телом.

Слезы пропитали его одежду, отчего на белом шелке остались влажные пятна. Я подняла голову и только сейчас поняла, что на нем лишь нижние одежды. Наверное, он вскочил с постели и сразу же прибежал сюда. Пульс мгновенно забился быстрее, хотя я уже тысячу раз видела принца в таком наряде. Уголком рукава я промокнула тонкую ткань и почувствовала ладонью, как ускорилось его сердцебиение. Руки Ливея сжали меня сильнее, распаляя жар, который уже разливался по моим венам.

Долгие месяцы общения растаяли. Казалось, мы увидели друг друга впервые. Я больше не видела перед собой юношу, с которым подружилась и который постоянно меня дразнил. Его прикосновения воспламеняли мои чувства, а от пронзительного взгляда перехватывало дыхание. Я протянула руку, чтобы убрать с его лица длинные волосы, взъерошенные ото сна и ярко выделяющиеся на фоне белой одежды.

Я невольно приоткрыла губы. И взгляд его темных, как озера в полночь, глаз тут же переместился к ним. А затем Ливей наклонился и прижался губами к моим. Так уверенно, но с какой-то болезненной нежностью. Я вдохнула его теплый чистый запах, смешавшийся с ароматом цветов, растущих в саду. Одной рукой Ливей обхватил мою талию, а второй – затылок. Я же крепко обвивала его шею, хотя и сама не понимала, когда успела это сделать. Мы так тесно прижимались друг к другу, его горячее и сладкое дыхание проникало мне в рот, смешиваясь с моим. Губы Ливея надавили сильнее, раздвигая мои, и в следующее мгновение наши языки переплелись. Плавящий жар растекся по телу от груди до самых пальчиков ног, отчего конечности ослабли, и мы повалились на кровать.

В открытые двери ворвался порыв ветра, и бледно-голубые занавески, закрывавшие мою кровать, слегка затрепетали, как дымка облака. Задребезжало окно, я резко выпрямилась… и тут же задрожала, лишившись тепла Ливея. Но сама уже осматривала сад. Любой, кто прошел бы мимо, увидел бы, что мы делали. К счастью, на улице все еще царила темнота. И нашим единственным свидетелем была луна в небесах.

Ливей сел рядом со мной и запустил руки в волосы.

– Синъинь, мне очень жаль.

Его слова, словно пригоршня холодной воды, выплеснутой в лицо, вернули меня в реальность. Конечно же, он раскаивался в содеянном! Полумрак и жалость ко мне из-за пролитых слез подтолкнули принца проявить чуть большее участие. А я с радостью воспользовалась его добротой.

– Ты ни в чем не виноват. – Я старалась говорить беззаботно, но отвернулась, чтобы скрыть волосами лицо. Поэтому приняла ответное молчание за согласие. – Мы оба совершили ошибку. И забудем этот миг безумства к утру.

Попытка спасти свою гордость вышла довольно неуклюжей.

– Безумство? – Ливей обхватил мою руку и прижал к своей груди. – Я никогда в жизни не ощущал себя таким здравомыслящим. Ты хочешь забыть о произошедшем? Я точно не смогу.

Сердце забилось в груди, словно птица в клетке. Но бдительные страх и разум вновь взяли верх.

– Мы не должны были так делать.

– Почему? – Ливей склонил голову и посмотрел на меня.

Его вопрос поражал своей простотой. Вот только все не так просто, как ему казалось. Между нами существовало слишком много препятствий, о которых Ливей ничего не знал… потому что я о них не рассказывала.

– Я уже давно хотел поцеловать тебя, – понизив голос, признался он.

Тепло вновь наполнило меня и расползлось по коже, словно я лежала на солнце. Слова принца развеяли мои сомнения, поэтому я протянула руку и прижала к его щеке. Ливей тут же вновь склонился ко мне. Мои глаза расширились, но уже через мгновение я закрыла их, потерявшись в томной дымке желания, и меня унесло течением звездной реки. А когда мы наконец оторвались друг от друга, то продолжали лежать в лунном свете, сплетясь телами и восстанавливая хриплое, прерывистое дыхание, пока на небосклоне не зажглись первые рассветные лучи.

Вспомнив, какой наступил день, я вскочила на ноги и принялась рыться в ящике, выискивая свой подарок. Однако даже вручая принцу сверток из шелка, старательно отгоняла желание спрятать его обратно. Разве может простая ракушка сравниться с бесценными сокровищами, которыми обладал наследник империи?

Ливей развернул ткань и уставился на ракушку. Я взяла ее и осторожно подула. Ракушка засияла, и моя мелодия разлетелась по комнате. Радостная, наполненная обещаниями, надеждой… и, как я сейчас поняла, тоской. Сама того не понимая, я сочинила мелодию своего сердца.

Ливей не шевелился, пока не отзвучали последние ноты.

– Прекрасно. Как она называется? – поинтересовался он.

Я улыбнулась, несмотря на внезапно возникший ком в горле.

– Она в твою честь. Я сочинила ее для тебя.

Ливей забрал у меня ракушку и хотел подуть в нее сам, но я его остановила.

– Послушаешь, когда меня не будет.

Его тело напряглось, а взгляд устремился к моему лицу.

– Ты покидаешь меня?

– Я не это имела в виду. Ракушка – подарок на день рождения, а не прощальный.

Правда, совесть кольнула меня за то, что я ушла от ответа.

Ливей вновь переплел наши пальцы, и его беспокойство ослабло.

– Спасибо. Я никогда не получал подарка прекрасней. – Он замолчал на мгновение, после чего на его лице появилась дразнящая улыбка, и принц добавил: – Теперь мне не придется умолять тебя сыграть мне.

Я отстранилась и, старательно изображая гнев, посмотрела на него.

– Неужели меня так легко заменить?

– Даже не хочу это выяснять. – С сожалением вздохнув, он отпустил мою руку и встал с кровати. – Нужно уходить, пока не проснулись слуги.

– Ливей, – собравшись с духом, окликнула я его у порога, – у нас завтра нет уроков. Может, проведем день вместе?

Он замер на мгновение, но затем кивнул, а когда закрывал дверь, я заметила на его лице улыбку.

Я вновь осталась в одиночестве, и последние клочки томной дымки развеялись. На смену ей тут же пришло яростное и неумолимое чувство вины. Небесный император не проявил к маме милосердия и приговорил к заточению на целую вечность. Я вспомнила, как испугалась мама появления императрицы, какой ужас она испытала. Так откуда чувства к их сыну? Неужели я настолько слаба и с такой легкостью предам родную мать?

Я прижала пальцы к вискам, а затем запустила их в волосы. Вряд ли мама посчитала бы мое поведение предательством. Даже несмотря на собственные страдания, она не произнесла ни единого злого слова по отношению к императору или императрице. Мама не стала бы сердиться, ведь всегда хотела для меня лишь одного – счастья. Да и я – самостоятельная личность. Как и Ливей. К тому же он сильно отличается от родителей. После стольких дней, проведенных вместе, я знала это лучше, чем кто-либо другой. Принц стал для меня самым близким другом, а теперь… и того больше. Глупо возлагать на него ответственность за события, произошедшие в далеком прошлом, и ситуацию, к которой он не имеет отношения.

Как бы мне хотелось излить ему душу и раскрыть свое сердце. Ливей бы никогда не причинил мне боль. Но я не хотела впутывать его в свои дела и ссорить с родителями, тем более их отношения и без того оставались напряженными. Правда, стоило признать: я боялась разочароваться в нем. Ведь предательство возлюбленного ранило сильнее предательства друга.

Я ненавидела себя за ложь, страх и сомнения, но все это меркло перед угрозой разоблачения. Нефритовый дворец – это не то место, где стоит делиться секретами. Здесь нам с мамой не стоит ждать даже крупицы милости, ничто не спасет нас от жестокости императора и злобы императрицы. Особенно учитывая то, чем связаны наши семьи. Нет, я не нарушу обещания, данного матери, пока не буду уверена, что это не причинит вреда.

Я лежала без сна в своей постели, пока солнце не показалось над горизонтом. Страсть ночи растворилась в дымке утра, кроме воспоминаний о поцелуях, которые запали глубоко в душу.

Глава 11

Я уставилась на свое отражение в зеркале. Черные волосы плавно спадали до талии, а кожа сияла от пребывания на солнце. Хотя мои черты лица ничем не выделялись, мне нравилось собственное отражение… даже ямочка на подбородке, которую Небесная императрица посчитала признаком дурного нрава.

Я потянулась за одним из платьев, которые носила каждый день, но в последний момент решила предпочесть светло-голубой халат из шелка, украшенный разноцветными птицами. Пока я надевала его, скворец, вышитый зелеными нитками, расправил крылья и облетел полный круг по подолу. Моя жизненная энергия и в самом деле крепла. Миньи попросила свою подругу, опытную швею, изготовить мне этот наряд: решила, что моя одежда слишком простая и не подобающая статусу. Стоило признать, в моем шкафу и правда хранилось слишком много белой одежды. Хотя я не возражала, так как этот цвет напоминал мне о маме.

Но сейчас жизнь наполнилась яркими красками.

Сегодня я одевалась с особой тщательностью, проявляя непривычный интерес к собственной внешности. Слегка подпрыгивая от нетерпения, я пересекла сад, но, дойдя до двери Ливея, замерла. А не приснилось ли мне произошедшее ночью? Вдруг он успел позабыть об этом?

И что ужаснее всего: вдруг принц пожалел о случившемся?

Собравшись с духом, я толкнула двери и вошла в его комнату. Он уже встал с кровати и сидел за столом в парчовом халате, перевязанном на талии черным шелковым поясом. Волосы Ливей собрал в хвост серебряным кольцом, и сейчас они струились по спине, как чернильная река. Его глаза остались такими же темными, как всегда, но теперь казались мне в сотни раз красивее.

Заметив меня, он поднялся на ноги.

– Не смотри так удивленно. Я могу одеться самостоятельно без чьей-либо помощи. – На лице Ливея появилась легкая улыбка, и он добавил: – Хотя мне нравится, когда ты держишь мою одежду.

В голове тут же вспыхнули предательские картины, как я набрасываю шелк и парчу на его плечи. Как мои пальцы касаются впадинки на его шее, поправляют складки на одежде. Как мои руки скользят по его талии, чтобы завязать пояс. Раньше я не придавала этому значения, но сейчас сердце бешено заколотилось в груди, а во рту пересохло.

– Синъинь.

Мое имя на его губах еще больше взволновало меня. Но тут я заметила, что Ливей протягивает мне тонкую коробочку.

– Сегодня твой день рождения, а не мой.

– Обмен подарками приносит удачу, – попытался оправдаться он.

А когда я даже не шелохнулась, чтобы забрать коробку, сам открыл крышку и вытащил заколку. Деревянное украшение оказалось покрыто лаком темно-синего цвета и усыпано крошечными прозрачными камнями, в которых преломлялись солнечные лучи.

У меня перехватило дыхание. Заколки для волос обычно дарили в знак любви, но я быстро подавила вспыхнувшую надежду. Мы не давали друг другу никаких обещаний. А прошлая ночь… Что ж, я все еще не понимала, какое значение она имела теперь, при свете дня.

– Я сделал ее довольно давно, но пришлось постараться, чтобы она соответствовала твоему имени. Сложнее всего оказалось подобрать цвет.

Он сделал ее? Для меня? Заколка вышла изящной, принцу удалось мастерски передать все оттенки переменчивого нрава небес. Но даже будь она из простого куска дерева, значила бы для меня не меньше.

Ливей наклонился и воткнул заколку мне в волосы. Так же, как в нашу первую встречу.

– Спасибо, – поднимая на него взгляд, выдавила я.

– В нашем распоряжении есть только утро. Отец попросил встретиться с ним перед приемом. – Ливей взял со стола корзину, а свободной рукой потянулся к моей ладони. – Может, передумаешь и придешь туда сегодня вечером? Мне было бы приятно. Вечер получился бы не таким скучным.

Стараясь убедить меня, он улыбнулся. А у меня скрутило живот от одной только мысли вновь пересечься с Их Небесными Величествами. Однако прием организовали в честь Ливея, и в глубине души мне хотелось посмотреть на ту сторону его жизни, которую редко удавалось увидеть и в которой он выступал в роли наследника престола. К тому же сейчас хотелось проводить с ним каждое мгновение, ведь даже короткая разлука причиняла доселе неведомую боль.

– Да, – ответила я, – приду.

Как только мы вышли в сад, Ливей призвал облако. Раз теперь он мог покидать дворец по своей воле, значит, вскоре приступит к своим обязанностям при дворе. Я отогнала беспокойные мысли, не желая портить день сомнениями о будущем или страхами из прошлого. Хотя при взгляде на облако в голове вспыхнули воспоминания о том, как я в последний раз летела на таком же с Пин’эр. Ступив на него, Ливей протянул мне руку. Облако казалось мягким и прохладным, но под ногами я ощутила твердую поверхность. Когда оно поплыло по воздуху, я невольно пошатнулась, но Ливей тут же подхватил меня, не дав упасть.

Лишь спустя несколько мгновений я смогла расслабиться. Облако плыло так плавно, что вскоре страхи покинули меня. К тому же полет при свете дня оказался намного приятнее, чем поспешное бегство посреди ночи.

Под нашими ногами, словно картина на свитке, раскинулись высокие горы, мерцающие озера и пышные изумрудные леса. Заморосил дождь, но капли, касающиеся моей кожи, освежали, как утренняя роса. Вскоре солнце скрылось за темными тучами, от которых так и веяло холодом, но в объятиях Ливея я ощущала лишь тепло.

Через какое-то время мы приземлились посреди деревьев. Я никогда не видела подобного места ни в Небесной империи, ни в собственных снах. Цветущие персиковые деревья, усыпанные розовыми и белыми цветами, тянулись до самого горизонта, а воздух наполняла пьянящая сладость. И с каждым порывом ветра множество лепестков устилало землю.

Я поймала лепесток на ладонь, и он оказался мягким, словно бархат, и совершенно невесомым.

– Где мы?

– Где-то в Царстве смертных.

– В Царстве смертных? – Я слегка повысила голос от тревоги.

Бессмертным запрещалось спускаться сюда без разрешения Небесного императора, хотя в давние времена они постоянно так делали. Возможно, здесь, среди более слабых, бессмертные острее чувствовали собственное могущество и наслаждались песнями в свою честь или наполненными ужасом мольбами. Ведь смертные считали их не просто людьми, способными жить вечно, а настоящими богами. Но это вызвало хаос. Смертных напугала магия, и очень много судеб изменилось из-за такого вмешательства. Чьи-то жизни оборвались слишком рано, а другие, наоборот, спаслись от неминуемой гибели. Поэтому Хранитель Смертных Судеб убедил Небесного императора издать указ, по которому бессмертным запрещалось появляться здесь. Да, многие жалели, но никто не осмелился воспротивиться воле повелителя Небесной империи. С тех пор наше царство скрыто от глаз смертных, и с каждым годом воспоминания о нас все больше походят на мифы и легенды. И все, что смертные видят, посмотрев на небо, – это Солнце, Луна и звезды.

– А нам разрешено здесь находиться? – Я бросила взгляд на небо, опасаясь, вдруг Хранитель Смертных Судеб спустится за нами и потащит наверх, чтобы назначить наказание.

Ливей приподнял продолговатый кусочек нефрита, свисавший с его пояса, на котором оказался вырезан изящный дракон. Императорская печать.

– С ним мы можем отправиться куда захотим, – заверил он, а затем отпустил камень, и тот звякнул о кисть Небесной капли. – Это одно из немногих преимуществ участия в длительных обсуждениях при дворе.

Пройдя чуть дальше, мы уселись у журчащего ручья. Мягкую траву устилали бледные лепестки, часть которых уже слегка побурела по краям. Их вид напомнил мне, что в этом царстве все меняется и каждое мгновение приближает живущих здесь существ к неизбежному концу. А значит, и мой отец с каждым днем становился старше. В душе вспыхнуло неодолимое желание найти его, отыскать среди смертных, если он еще жив. Но Ливей ничего не знал о моих родителях, и я никак не могла рассказать о них сейчас.

К счастью, он не заметил моего смятения, так как выкладывал еду из корзины. Фарфоровый кувшин с вином, золотистые груши и маньтоу[5]: одни с начинкой из сладкой бобовой пасты, другие с мясом. Но когда я потянулась за лепешкой, наткнулась на его руку.

Ливей тут же убрал тарелку подальше от меня.

– Как насчет небольшого состязания?

Я мысленно застонала, ведь он легко превосходил меня в любом оружии, кроме лука. К тому же меня не особо волновал не только выигрыш, но и проигрыш.

Не обращая внимания на мое недовольство, Ливей обошел несколько деревьев и отыскал две крепкие палки, после чего бросил одну из них мне.

Я поймала ее в воздухе.

– Тебе не кажется, что это не очень честно? Ты фехтуешь намного лучше меня. По крайней мере, пока, – пробормотала я.

Ливей начал кружить вокруг меня с грацией хищника.

– Ты так легко готова сдаться?

Я тут же вскочила на ноги и крепче сжала палку, отчего грубая кора впилась в кожу.

А он вытащил откуда-то полоску из белого шелка.

– Я даже завяжу один глаз, чтобы дать тебе фору.

– Ох, спасибо, – с улыбкой ответила я, стараясь не скрежетать зубами.

Я бы могла отказаться от его самоуверенного предложения, но решила, что глупо терять преимущество.

Когда мы замерли друг напротив друга, сквозь деревья пронесся ветер, осыпая нас дождем из лепестков. Я первой бросилась в атаку со стороны, закрытой повязкой, надеясь застать принца врасплох. Но Ливей взмахнул палкой, отразил удар, а затем отпрыгнул в сторону и шлепнул меня по икре. Зашипев, я развернулась и ударила его в грудь. Воздух со свистом вылетел сквозь губы принца, а я уже отскочила подальше, чтобы он не смог меня достать. Но уже через секунду мы вновь сошлись друг с другом. Тишину нарушали хруст камней и шорох листьев у нас под ногами, а также громкий стук дерева о дерево. Я искренне восхищалась техникой принца – яростными атаками и быстрыми отступлениями. Ливей контролировал каждое свое движение, но при этом не выглядел скованным. И все же мне удавалось противостоять ему, поэтому меня не покидала надежда на победу.

Заметив брешь в его обороне, я бросилась вперед, но он отклонился назад, так что моя палка рассекла пустоту. И прежде чем мне удалось отступить, принц сильным ударом выбил оружие из моей руки.

Я подавила стон, изо всех сил пытаясь скрыть охватившее меня разочарование.

– Если бы состязались в стрельбе из лука, я бы победила тебя с закрытыми глазами. – Схватив мантоу из корзинки, я бросила его Ливею.

Он поймал лепешку в воздухе, но сразу же протянул мне:

– Возьми ее себе.

– Нет, это твой приз.

Выбрав грушу, я вонзила зубы в спелую мякоть, и рот наполнился сладким ароматным соком.

Когда принц вновь попытался протянуть мне мантоу, я покачала головой.

– Ты хочешь устроить состязание за право не есть их? – с хитрой улыбкой спросила я.

Он холодно посмотрел на меня, а затем откусил мягкий бок. Воздух тут же наполнил восхитительный аромат жареной свинины.

– Смотри не подавись, – сказала я с искренней улыбкой.

Голод – небольшая плата за негодование, что сейчас отразилось на его лице. Я проиграла состязание, но при этом ощущала себя победительницей. Посмотрев на затянутое тучами небо, я поразилась тому, что все вокруг отчего-то казалось еще прекраснее. Даже дождевые облака выглядели не унылыми и угрожающими, а наполненными мрачным величием.

Когда мы закончили есть, Ливей налил мне чашу вина. В воздухе разлился нежный аромат османтуса, вызывая воспоминания о лунно-белых цветах.

Крепче сжав чашку в пальцах, я подняла ее, чтобы произнести тост.

– Желаю, чтобы ты всегда был счастлив.

Его пристальный взгляд замер на мне.

– Если ты подразумеваешь счастье, что я испытываю сейчас, то это самое лучшее пожелание из всех.

Вино заструилось по моему горлу, даря опьяняющее тепло. А когда мы осушили свои чашки, принц вновь наполнил их, но в этот раз сам захотел сказать тост.

– Пусть все твои мечты сбудутся.

Мне стало интересно, что бы он сказал, узнай, о чем именно я мечтаю.

Долгое время я желала лишь вернуть то, чего лишилась в прошлом. Но вчера ночью, а может, и раньше, в моем сердце зародилась надежда на будущее.

– О чем ты мечтаешь? – спросил он, словно прочитал мои мысли, как и вчера.

– Быть рядом с любимыми людьми, – подумав пару секунд, сказала я.

И не соврала, просто многое утаила, прикрыв правду красивым фасадом.

Взгляд принца потемнел, он подался вперед, и мое дыхание участилось.

– Но сегодня согласна просто победить тебя, – выпалила я первое, что пришло в голову.

И тут же отругала себя за трусость. Ливей отстранился, улегся на траву и заложил руки за голову.

– Не боишься, что не сможешь подтвердить свою угрозу про лук?

– Чего мне бояться? Я не стану делать тебе поблажек только потому, что сегодня твой день рождения.

Вот только в моем голосе слышалось больше уверенности, чем я ощущала на самом деле, потому что никогда раньше не стреляла с завязанными глазами.

На земле перед нами возник золотой лук с искусной резьбой на рукоятке и перьями, украшающими его концы.

– Я хотел показать его тебе, – поднимаясь на ноги, сказал Ливей. – Это один из самых мощных луков в Императорской сокровищнице. И с помощью него мы сможем проверить твои слова.

Я подняла оружие, чувствуя, как покалывает пальцы в тех местах, где кожа касается металла, и спросила:

– А где стрелы?

Ливей встал у меня за спиной так близко, что наши тела едва ли разделяло несколько сантиметров. Положив руки поверх моих, он помог мне поднять лук и натянуть серебристую тетиву. От этой близости пульс забился быстрее, а голова закружилась. В таком состоянии я бы точно промахнулась мимо цели, даже если бы она стояла в пяти шагах от нас.

Но тут передо мной возникла огненная стрела, которая потрескивала словно живая. Это настолько удивило меня, что моя хватка ослабла, но Ливей крепче сжал мою руку. А стоило отпустить тетиву, как стрела исчезла.

– В мире очень мало действительно мощного оружия. Но каждая стрела из лука Огненного феникса способна нанести серьезную травму. И лишь тот, кто обладает большой жизненной энергией, способен совладать с таким оружием, – предупредил принц.

Я уставилась на лук, вспоминая выцветшую обложку на книге смертных. Неужели мой отец действительно использовал ледяной лук, чтобы убить огненных птиц? Зачарованное оружие из Царства бессмертных?

– А способен ли кто-то со слабой жизненной энергией или даже просто смертный использовать такое оружие? – спросила я.

– Магические предметы обладают собственной силой, – подумав, ответил Ливей. – И большинством из них может пользоваться кто угодно. Даже смертный. Но чем сильнее обладатель, тем более мощным становится оружие, поскольку черпает у своего владельца магические силы, чтобы восполнить и увеличить свою мощь. Поэтому если луком решит воспользоваться слабый человек, то ему будет трудно это сделать, да и выстрелы окажутся не такими разрушительными.

– Лук забирает нашу энергию? А по ощущениям он ничем не отличается от других.

Ливей наклонился ближе, отчего его дыхание коснулось моего уха.

– Лук Огненного феникса, как и любое подобное оружие, создает связь с хозяином, беспрепятственно поглощая его энергию. И это делает его не только мощнее, но и опаснее.

– Опаснее? – переспросила я, стараясь не думать о том, как тепло тела Ливея сливается с моим.

– Да, опаснее. Ведь во время сражения обладатели такого оружия могут не осознавать, сколько энергии оно успело вытянуть. Пока не окажется слишком поздно, – серьезно ответил он.

Я с трудом сглотнула, вспомнив строгие наставления учительницы Даомин о том, как нельзя расходовать жизненную энергию до конца. Высвободившись из объятий Ливея, я передала ему лук.

– Ты первый.

– Ты решила устроить еще одно состязание? – спросил он.

– Может, в этот раз проверим наше мастерство, а не скорость? – предложила я, вспоминая свой проигрыш несколько лет назад.

Наклонившись, Ливей поднял два опавших цветка персика. Вокруг них закружилась магия, и спустя мгновение они налились красками, а лепестки заблестели так, словно их вырезали из розового кварца.

– Победителем станет тот, кто собьет цель с более дальнего расстояния.

Я взяла с его ладони один из цветов, ставший твердым как камень. Как только Ливей поднял лук и натянул тетиву, от поддразниваний не осталось и следа. Они сменились концентрацией и прищуренным взглядом, направленным вдаль. Дождавшись кивка принца, я подкинула первый цветок. Он взмыл в воздух и быстрее колибри унесся прочь, петляя из стороны в сторону. Спустя несколько секунд цветок превратился в небольшое пятнышко на горизонте. И вот с тихим свистом стрела Ливея устремилась вперед, пока не разбила окаменевший цветок на множество ярких осколков, тут же загоревшихся в воздухе.

Отличный выстрел. Я сомневалась, что мне удастся превзойти его с завязанными глазами. Даже возникла мысль отказаться от своих поспешных слов и потребовать поединка на равных условиях. Но я подавила этот порыв и взяла лук. Желая проверить его мощь, провела пальцами по блестящей тетиве, которая казалась более жесткой, чем те, что сотканы из шелка.

Ливей завязал мне глаза белой тканью, случайно коснувшись костяшками моих щек. Но подобные ощущения лишь мешали, поэтому я сделала глубокий вдох, чтобы очистить разум.

И спустя мгновение кивнула, заявляя о своей готовности. Тишину нарушили низкий свист и слабое дребезжание, которое с каждой секундой становилось тише. Вскоре оно стало едва различимым, но я продолжала ждать, сильнее напрягая слух. И только в тот момент, когда звук затих окончательно, выпустила стрелу на свободу. Она со свистом рассекла воздух и… со звоном врезалась в цель. Что-то разлетелось на осколки, которые тут же загорелись.

Я подняла руку, чтобы стянуть повязку, но сильные руки обхватили меня, а запах нагретой травы заглушил мои чувства. Губы принца обрушились на мои, овевая кожу теплым дыханием с нотками сладкого вина. Я задрожала, но не от холода, а от бушующей в венах крови. Обхватив Ливея за плечи, я крепче прижала его к себе. Губы принца заскользили по шее, прокладывая обжигающую дорожку поцелуев, отчего у меня еще сильнее перехватило дыхание. Я все же смогла сдернуть ткань и заморгала от яркого света. Мы опустились на землю, и ковер из лепестков показался нам мягче любой кровати… пока тела опаляло тысячей захватывающих ощущений.

Первые капли дождя показались настолько легкими и хрупкими, что мы даже не обратили на них внимания. Но вскоре они превратились в нескончаемый поток. Мы же продолжали лежать на земле, позволяя дождю омыть нас, отчего промокли так сильно, словно искупались в реке.

Воздух с трудом пробирался в наши легкие неровными вздохами, а пальцы все еще впивались в мокрую траву.

– Кто победил? – возвращаясь в реальность, спросила я.

Ливей недоверчиво посмотрел на меня.

– Неужели в такой момент тебя беспокоит только это?

– Я выиграла, – с довольным вздохом ответила я на свой же вопрос.

– С чего ты это решила?

– Если бы победил ты, то не стал бы переключать мое внимание. А ткнул бы мне этим в лицо, не жалея моих чувств.

Принц приподнялся на локте и посмотрел на меня.

– Так вот как ты обо мне думаешь? – обиженно спросил он. – Ну и ладно. Считай и дальше, что поцелуй никак не связан с тем, как ты выглядела, когда натянула тетиву и попала в цель, которая уже скрылась из вида.

Ливей покачал головой и продолжил:

– И как меня угораздило влюбиться в девушку, которая с таким удовольствием растирает мою гордость в пыль?

Я удивленно приоткрыла рот.

– Ты… любишь меня?

– А разве у меня оставался выбор после тех дней, что мы провели вместе?

Я прижала ладонь к его груди, чтобы остановить легкомысленные шуточки.

– Ты говоришь серьезно?

Он обхватил мою ладонь, а свет в его глазах озарил путь к моему сердцу.

– Да.

В детстве мама запрещала мне смотреть на солнце, потому что его яркий свет мог ослепить. Возможно, так предостерегала ее собственная мать. Ведь подобное опасно для смертных, но вряд ли бы хоть как-то отразилось на зрении бессмертного. И тем не менее мамины предупреждения засели в голове… Каждый раз, стоило мне увидеть огненный шар в небе, я инстинктивно отворачивалась или закрывала глаза. Но сегодня наконец осмелилась взглянуть на солнце, открылась для его света, и он наполнил мои вены, пока я не засияла. Раньше я даже представить не могла, что это может доставить столько радости, поэтому решила никогда больше не скрываться в тени.

Как только небо после ливня прояснилось, Ливей вызвал облако, чтобы отвезти нас домой. По дороге мы старательно высушили одежду, ведь наше появление во дворце промокшими до нитки привлекло бы чужое внимание и вызвало бы нежелательные сплетни.

Пока мы летели в Нефритовый дворец, моя душа порхала выше облаков. А когда добралась до комнаты, я тут же в каком-то оцепенении рухнула на кровать: не верилось, что произошедшее мне не приснилось. Но мысли не желали успокаиваться, а взбудораженное состояние никак не способствовало отдыху.

Услышав стук, я открыла двери и увидела слугу, который протягивал мне свернутую в рулон рисовую бумагу, перевязанную шелковым шнуром.

– Его Высочество попросил меня передать вам это.

А когда я забрала рулон и поблагодарила его, слуга добавил:

– К Его Высочеству пришел посетитель и ожидает в саду.

Движимая любопытством, я направилась во двор и увидела в павильоне девушку. Ее аура оказалась светлой и источала тепло, хоть и пульсировала от силы. Она была поразительно красивой, со слегка приподнятыми уголками глаз и изящными чертами. Розовый шелк скрывал ее фигуру, в темных волосах виднелись золотые шпильки и рубиновые пряди, которые спадали на спину и горели внутренним пламенем. Я поклонилась ей в знак приветствия, гадая, кто передо мной: дочь придворного или одна из фавориток императрицы.

– Принц Ливей здесь? – Даже голос у нее оказался нежным и ласковым.

Беспокойство кольнуло мое сердце, но я смогла изобразить милую улыбку.

– Его Высочество встречается с Их Небесными Величествами. – Заметив, как поникли ее плечи, я добавила: – Может, я смогу чем-то помочь?

– Я хотела передать подарок Его Высочеству, но могу сделать это позже.

Девушка перевела взгляд на наполовину законченную картину с изображением цветущего персикового дерева, что лежала на столе. Рядом стояли кувшин с водой, из которого торчало несколько кисточек, и фарфоровая тарелка с еще не засохшими красками. Видимо, Ливей рисовал здесь совсем недавно.

– Это работа принца Ливея? – Она провела пальцем по изогнутым ветвям. – Картина прекрасна.

– У Его Высочества много талантов, – сказала я.

Девушка выпрямилась, чтобы уйти, но случайно задела локтем одну из кисточек.

И на картине расплескались темно-зеленые пятна.

Ахнув, она вытащила шелковый платок и попыталась промокнуть бумагу. Я бросилась к столу, чтобы помочь ей, но в спешке задела кувшин. Он опрокинулся, и на стол хлынула вода, мгновенно заливая незаконченный рисунок. От некогда искусно изображенного дерева остались только темно-зеленые пятна.

Девушка скрутила носовой платок в узел, все пыталась что-то сказать, но не могла.

– Это мог натворить ветер, – серьезно произнесла я.

Она моргнула и посмотрела на меня.

– Или птица, – быстро согласилась девушка.

Наши взгляды встретились, подтверждая негласную договоренность. И она быстро ушла, напоследок еще раз оглядев двор.

Возвратившись в свою комнату, я развернула полученную от Ливея картину. На ней оказалось изображено цветущее дерево, под которым стояла я, а выпущенная мной из лука стрела застыла в самом начале полета. Прикованный к цели взгляд, решительно сжатые губы, прямая спина. Пульс участился от мысли, что он видел меня такой – сильной и в какой-то степени красивой.

Внизу уверенными мазками он вывел фразу:

Может, ты и выиграла состязание, но главный приз получил я.

Губы медленно растянулись в улыбке от воспоминаний о наших объятиях. Взяв лист бумаги, я обмакнула кисть в чернила и написала ответ:

В состязании за сердце нет победителей.

Мама бы меня похвалила. Я стала писать иероглифы намного лучше. Сложив записку, я спрятала ее в мешочек, чтобы передать Ливею в подходящий момент.

Глава 12

В зале Восточного света отсутствовал потолок, поэтому открывался отличный вид на звездное небо. Стены из белого камня испещряли прожилки чистого золота, а пол устилали плитки с вырезанными на них цветами. Помещение освещали колонны из хрусталя и сотни фонариков из алого и малинового шелка, прикрепленных к растянутым между ними веревкам. Аромат редчайших бутонов наполнял воздух, смешиваясь с восхитительными запахами еды, которую расставили на столах из палисандра. Вечные персики, которые все так жаждали заполучить, лежали в высоких серебряных вазах. В конце вечера Небесная императрица раздаст их по своему усмотрению. Даже одного из этих плодов оттенка слоновой кости с нежным румянцем хватило бы, чтобы усилить жизненную энергию бессмертного или продлить жизнь смертного.

Богато одетые, раскрасневшиеся от возбуждения и вина гости бурно приветствовали друг друга. А мне хватило и пары секунд, чтобы потеряться в этом море незнакомцев.

Кто-то похлопал меня по плечу. Обернувшись, я увидела генерала Цзяньюня, но сегодня он надел не доспехи, а серый халат, поверх которого накинул длинный плащ из серебристой парчи. Почувствовав облегчение от встречи со знакомым человеком, я сложила руки и поклонилась ему.

– Это твой первый прием? – спросил он.

– Да. Меня пригласил Его Высочество.

– Ну? Ты подумала о моем предложении? – помолчав несколько секунд, спросил генерал.

Опустив глаза на нефритовую плитку, я обдумывала, что же ответить. Ох, раньше я бы с радостью ухватилась за такую возможность. Но сейчас меня пронзал страх от мысли, что придется разлучиться с Ливеем… на несколько недель, а то и месяцев. Нет, я не забыла о матери… Скорее, мое сердце раскололось на две части. Я хотела согласиться на предложение генерала и соглашусь, но перед этим постараюсь провести здесь побольше времени. Любовь к Ливею была слишком нова, слишком ценна, чтобы так легко ею рисковать.

Поэтому я решила после торжества поговорить с принцем и рассказать ему о себе все возможное, не раскрывая имени мамы. Он поймет меня и не станет настаивать на подробностях. Кто знает, вдруг вместе мы придумаем, как нам лучше поступить.

– Генерал Цзяньюнь, возможно, нам стоит поговорить об этом после дня рождения Его Высочества, – сказала я, надеясь на небольшую отсрочку.

Недовольно нахмурив брови, он все же кивнул и обвел взглядом переполненный зал.

– Ты знаешь кого-нибудь из этих павлинов?

У меня вырвался сдавленный смешок, который я тут же постаралась замаскировать кашлем.

– Я слишком долго прослужил в армии. Поэтому разучился льстить и всегда говорю то, что думаю. Поверь мне на слово, эта кучка придворных годится только на то, чтобы украшать себя красивыми перьями и щебетать пустые комплименты.

Скривив в отвращении губы, генерал Цзяньюнь кивнул в сторону человека, стоящего недалеко от нас.

– Правда, этот больше похож на хитрую ворону. Верный советник императора. Вот только, давая советы, он печется о собственной выгоде.

Генерал Цзяньюнь редко отзывался о ком-то так пренебрежительно. И мне стало интересно, кто же заслужил такую оценку. Я не видела лица мужчины, только его прекрасный пурпурный халат и светлые перчатки, скрывавшие руки, – необычный аксессуар, который тут же привлек мое внимание. Их носил министр У. И он, словно почувствовав на себе наши взгляды, резко обернулся. Сделав вид, будто меня здесь вовсе нет, министр У поджал губы и поклонился генералу Цзяньюню. А у меня от его вида скрутило живот и пробудились старые страхи и печали.

Я так погрузилась в свои мысли, что чуть не столкнулась с высоким бессмертным, который остановился перед нами. Вышитые изумрудным шелком бамбуковые листья на его халате слегка трясли листьями. Талию обхватывал серый пояс, а собранные на макушке блестящие волосы скрепляла заколка из черного дерева. Его плотная и сильная аура окутала меня, вызывая ощущение свежести и прохлады. Как осенний ветер, наполненный запахами опавших листьев и дождя. Скользнув по мне равнодушным взглядом, он сложил ладони и поклонился генералу Цзяньюню.

А затем отвел генерала в сторону, и я смогла рассмотреть незнакомца получше. Он держался уверенно и властно, хотя выглядел ненамного старше меня – впрочем, это мог оказаться один из тех могущественных бессмертных, которые благодаря жизненной энергии способны скрывать тысячи прожитых лет. Мое внимание привлекло его лицо: высокие скулы, волевой подбородок и хорошо очерченный, пусть и немного суровый изгиб губ. Я не видела его на тренировочном поле, но сомневалась, что он служил при дворе, потому что в его взгляде так явно читалось нетерпение, словно торжество ему уже наскучило.

Я шагнула к ним, чтобы извиниться и уйти. Не особо приятно, когда тебя исключают из разговора и опускают до уровня мебели, хотя меня пугала перспектива оказаться в такой толпе в полном одиночестве.

Заметив меня, генерал Цзяньюнь вздрогнул, словно успел позабыть о моем присутствии.

– Ах, Синъинь. Ты знакома с капитаном Вэньчжи?

Неужели передо мной прославленный командир? Один из лучших воинов империи, хоть и старше меня всего на сотню лет? Но только я собралась его поприветствовать, как капитан резко отвернулся, словно хотел, чтобы я поскорее ушла. «Какой неприятный тип», – решила я, но не стала озвучивать это вслух. А еще постаралась не обращать внимания на его грубость, вместо этого разозлившись на себя за то, что когда-то хотела с ним познакомиться.

– Синъинь – компаньонка наследного принца, – добавил генерал Цзяньюнь.

Высокомерный молодой капитан тут же повернулся ко мне, а его лицо озарилось интересом.

– Та, что тренируется с Его Высочеством? Лучница?

– Да, – коротко ответила я, все еще не простив его за проявленную грубость.

– Я вернулся всего несколько дней назад, но наблюдал вчера на стрельбище, как вы сбивали диски. Никогда раньше не видел такой меткой стрельбы. – На губах капитана заиграла улыбка.

Я моргнула и наконец вспомнила его. Он был тем высоким солдатом, который зааплодировал первым.

Его взгляд скользнул по лазурному шелку моего платья и вышитым на подоле кремовым магнолиям с золотыми сердцевинами. По зеленому парчовому поясу, украшенному серебряной нитью, на моей талии. По заколке в волосах, которую подарил Ливей.

– Прошу извинить меня за то, что не узнал вас раньше. В этом платье вы выглядите… – Его голос стих, а кончики ушей покраснели.

– Как бесполезный павлин? – закончила я за него и улыбнулась генералу Цзяньюню.

Но капитан Вэньчжи не оценил шутки.

– Я хотел сказать, что в этом платье вы непохожи на воина, которым являетесь.

Его нежданный комплимент доставил мне удовольствие. Возможно, Вэньчжи не такой уж неприятный, как мне показалось.

– Не хотите ли сесть за один стол с нами? – пригласил он.

Я с радостью приняла предложение. Еще и потому, что мельком увидела отца госпожи Мейлин, от которого старалась держаться подальше, как и он от меня.

Наш столик стоял в первых рядах, и с моего места открывался прекрасный вид на возвышение. На нем перед белыми нефритовыми тронами установили накрытый стол из палисандра, а по бокам разместили троны поменьше. Сегодня вечером иноземных гостей удостоили чести сидеть рядом с Их Небесными Величествами. Правда, они пока не появились.

И тут в зале воцарилась тишина. Воздух наполнился силой, и все опустились на колени, когда порог переступила императорская семья. Я слегка приподняла голову, чтобы мельком взглянуть на бессмертного, заключившего в тюрьму мою маму. Даже в окружении самых могущественных людей в империи аура Небесного императора ослепляла. Она пылала от непробиваемой мощи, словно каменная гора под толщей ледника. На его ярко-желтом халате яркими силуэтами выделялись алые и лазурные драконы, парящие в завихрениях облаков. На голове сияла богато украшенная золотая корона с усыпанным драгоценными камнями основанием, с которого каскадом спускались нити блестящего жемчуга. Они покачивались перед его лбом, сверкая на свету от малейшего движения. Лицо правителя казалось неподвластным времени даже для бессмертного: совершенно гладкая кожа, ни сияния юности, ни печати забот. Лишь в его темных глазах я заметила сходство с Ливеем, хотя в этих глубинах не осталось ни капли тепла. В целом император не выглядел устрашающе, но отчего-то у меня внутри все заледенело.

Ливей на мгновение остановился передо мной и склонил голову в знак приветствия. Его улыбка оставалась сдержанной, а взгляд – безразличным. Мне стало интересно, не хотелось ли принцу уже вернуться обратно в комнату. Я задам этот вопрос, но не здесь. И не сейчас.

Признав меня, он нарушил протокол, согласно которому ему следовало сначала поприветствовать почетных гостей. Поэтому, когда Ливей отошел, я смотрела ему вслед как зачарованная. Сегодня вечером он выглядел просто великолепно. Его плечи прикрывал расстегнутый плащ из парчи цвета полуночного неба, под которым виднелся серебристо-белый халат, словно сотканный из звездного света. Волосы он собрал под золотую корону с сапфиром и закрепил богато украшенной шпилькой.

– Правители Четырех морей. – Генерал Цзяньюнь кивнул в сторону возвышения, решив, что мой пристальный взгляд вызван интересом к гостям. – Их редко можно увидеть вместе. С тех пор как Западное и Северное моря поддержали Царство демонов, отношения с ними стали напряженными. Но все это в прошлом, и, кто знает, может, эта встреча позволит перелистнуть страницу.

Каждый из правителей выбрал сегодня одежду в оттенках синего и зеленого, но на этом сходство заканчивалось. Длинные серебристые волосы императора Восточного моря заметно выделялись на фоне смуглой кожи. У императрицы Южного моря больше всего внимания привлекали зеленые глаза на бледном лице. А оставшиеся два правителя вызывали интерес лишь своим чопорным видом и коронами: из кораллов у одного и из бирюзы и жемчуга у второго.

– А кто сидит рядом с ними? – Я перевела взгляд на эффектную даму, в завитках волос которой сверкали цветы из драгоценных камней.

– Это Бессмертный цветок. Благодаря ей наши сады такие изысканные. Я видел, как она оживляла увядший сад одним движением руки, хотя ей и далеко до предшественницы, – отметил генерал Цзяньюнь.

– А что случилось с той?

Бессмертные редко отказывались от своего положения в обществе.

– Госпожа Хуалин предпочла поселиться вдали от Небесной империи, в лесу Вечной весны, который она и обустроила по своему вкусу.

Я молча ждала, пока он продолжит, желая побольше узнать об этой бессмертной, но генерал Цзяньюнь лишь барабанил по столу.

– Жители Небесной империи не любят говорить о ней, – вступил в разговор капитан Вэньчжи. – Наверное, это напоминает им о том, чем может обернуться даже для самых могущественных из них потеря благосклонности императора.

Генерал Цзяньюнь нахмурился.

– Даже такие, как ты, – выходцы из Четырех морей – не захотели бы гневить нашего императора.

У меня уже вертелся на языке вопрос о том, откуда именно родом капитан Вэньчжи, но он заговорил вновь:

– Ходили слухи, что госпожа Хуалин становилась все более отрешенной и несколько десятилетий пренебрегала своими обязанностями, пока придворные не обратились к Его Небесному Величеству с просьбой лишить ее должности. С тех пор госпожу Хуалин никто не видел, хотя прошло уже несколько сотен лет.

Мне стало интересно, почему император не отстранил ее раньше, ведь казалось, он не терпит ни малейшего неповиновения. Но тут все головы повернулись ко входу, а по толпе пронеслись возбужденные шепотки. Я посмотрела туда и увидела двух бессмертных, которые направлялись к возвышению.

– Императрица Фэнцзинь и ее дочь, принцесса Фэнмэй, из империи Феникс, – подсказал мне капитан Вэньчжи.

Имя пронзило меня словно стрела. Ведь, если верить слухам, принцессу хотели выдать замуж за Ливея. С их плеч спадали сверкающие плащи, из-под которых выглядывали украшенные жемчугом длинные платья из малиновой парчи. Корона из огненных рубинов сверкала в волосах императрицы Феникса. А когда принцесса подняла голову, что-то сжалось у меня в груди. Ею оказалась девушка, которая приходила днем во двор, соучастница по непреднамеренному уничтожению картины Ливея. Поднявшись с трона, императрица тепло поприветствовала их и жестом указала на выделенные им места. И у меня почему-то сжалось сердце, когда принцесса опустилась на стул рядом с Ливеем, лицо которого сейчас казалось высеченным из камня.

Я сделала глубокий вдох, изо всех сил стараясь не падать духом. К счастью, в этом мне помог генерал Цзяньюнь, знавший очень много историй о благородных гостях и не стеснявшийся ими делиться. Капитан Вэньчжи практически не участвовал в разговоре, но неустанно следил за тем, чтобы мой кубок не пустел, и подкладывал на тарелку отборные деликатесы.

Ливей весь вечер не сводил с меня пристального взгляда. И чем дольше длился прием, тем более мрачным и пугающим становилось выражение его лица, превзойдя даже весеннюю грозу в безлунную ночь. Так что в какой-то момент он показался мне более устрашающим, чем Небесная императрица.

– Почему Его Высочество так сердито смотрит на тебя? – наклонившись ко мне, поинтересовался капитан Вэньчжи.

– Наверное, вы ошиблись, – стараясь скрыть, насколько мне не по себе, ответила я.

В обращенном на меня взгляде капитана читалось недоверие. Но затем он пожал плечами.

– Значит, он так пристально смотрит на меня.

Возможно, мне развязали язык вино или непринужденная манера разговора, но я не удержалась от ответа:

– Вы считаете себя настолько привлекательным? Не все приходят в восторг от вашей внешности.

– Меня больше интересует, что обо мне думаешь ты. – Его брови изогнулись, а в глазах отразился вызов.

– Даже если мой ответ вам не понравится?

– В этом случае – особенно, – сказал он, и его голос зазвучал чуть ниже.

Я приглушенно рассмеялась, но продолжала мучиться от смутного чувства тревоги, словно происходило что-то неправильное. Почему Ливей так сердито смотрел на меня? Ведь по-другому его сжатые губы и горящие, словно угли, глаза не понять.

К сожалению, императрица тоже это заметила. Она поманила меня пальцем, на котором блеснули заостренные чехлы. Только сейчас я поняла, что это не простые украшения, а когти Феникса, которые, если верить слухам, пропитаны сильным ядом.

С трудом поднявшись на ноги, я подошла к возвышению и опустилась на колени в ожидании ее распоряжения.

Она пристально смотрела на меня, словно ястреб, нацелившийся на добычу.

– Твоя заколка прекрасна. Такие драгоценности – редкость. Откуда она у тебя? – Мягкими нотками в голосе императрица попыталась скрыть опасные, как кинжал, слова.

Жар распалял щеки, пока я обдумывала, что сказать. Вежливый ответ, остроумное замечание – да меня устроил бы любой вариант, только не молчание, которое намекало на какую-то провинность.

Ливей поднялся на ноги и, сложив руки перед собой, согнулся в поклоне.

– Достопочтенная матушка, эту заколку подарил Синъинь я.

– Тебе повезло, что мой сын невероятно щедрый. И как ты собиралась отплатить ему за такую доброту? – Ее красные губы растянулись в улыбке, в которой не отразилось ни капли радости. – Сегодня день рождения моего сына. Ты приготовила ему подарок? Хочется надеяться, он столь же ценен, как и украшение в твоих волосах.

– Достопочтенная матушка, – повысил голос Ливей, – в этом нет необходимости. Если мой поступок чем-то вас оскорбляет, прошу обсудить это наедине со мной.

Но императрица проигнорировала его, продолжая постукивать блестящими когтями по подлокотнику. Она хотела унизить меня, показав всем, что мне здесь не место. Но вызвала этим не смущение… а злость. Не только из-за отношения ко мне, но и из-за угроз маме, из-за неудачной попытки погубить отца, из-за ее эгоизма и нежелания повлиять на солнечных птиц, пока это не привело к трагедии.

Нет, я не собиралась дрожать под ее взглядом и съеживаться перед проявлением высокомерия, а, наоборот, подняла голову с сияющей улыбкой на лице.

– Я уже вручила свой подарок Его Высочеству. Но если вы хотите, чтобы я продемонстрировала его при всех, то с радостью сделаю это.

Она уставилась на меня так, словно перед ней самое ничтожное из насекомых. А затем надменно кивнула, позволяя продолжить.

Я вытащила флейту из мешочка. Пальцы казались такими же холодными, как нефрит в моих руках. Облизав пересохшие губы, я обвела взглядом толпу, начиная сожалеть о безрассудных словах, из-за которых оказалась в этой ситуации. Некоторые гости выглядели скучающими, а другие предвкушали скорое унижение. И как выступать перед такой публикой? Я едва могла вздохнуть, грудь сдавило так, будто кто-то сжал ребра. За моей спиной раздались приближающиеся шаги. Вскоре рядом оказался капитан Вэньчжи со стулом в руках, который он и поставил передо мной.

– Когда войска построены, нет места для сомнений, – наклонившись, прошептал он мне на ухо.

Я с трудом сглотнула ком в горле и кивнула в знак благодарности. Его слова слегка притупили парализующий страх. Отказ от выступления приведет к худшим последствиям, чем плохое исполнение. Да и я бы предпочла, чтобы императрица сочла меня неумехой, чем трусихой или обманщицей. Поэтому опустилась на стул, радуясь возможности присесть, чтобы дрожащие ноги не привлекали ненужного внимания.

Сделав глубокий вдох, я поднесла флейту ко рту. И в то же мгновение императрица, император и все их гости расплылись перед глазами. Остался лишь Ливей, смотрящий мне в глаза. Эту песню я сочинила для него, поэтому играла лишь ему. Зал наполнили ясные, звонкие и уверенные ноты, отражающие все эмоции, которые он когда-либо вызывал во мне.

Как только мелодия закончилась, я поклонилась всем, сидящим на возвышении, а затем быстро вернулась к своему столу. От воцарившейся тишины, которая прерывалась редкими аплодисментами тех, кто еще не понял, что на лице императрицы отражается не восхищение, а бурлящая, словно вода в кастрюле, ярость, мне хотелось провалиться сквозь землю. Моя злость остыла, и на смену пришло беспокойство: не решит ли правительница мне отомстить? Может, и не сейчас, а позже… но императрица не забудет оскорбления. Да, не произошло ничего предосудительного, но мы обе знали, что я не позволила выставить себя дурой. Увы, она была не только Небесной императрицей, но и матерью Ливея. Так что, пойдя на поводу гордости и совершив этот опрометчивый поступок, я еще больше запутала все между нами. Я попыталась поймать взгляд Ливея, но тут появились слуги с подносами сладостей, и зал наполнился восторженными возгласами. Угощения и правда оказались изысканными: миндальные пирожные в форме цветов, золотистые кубики желе из османтуса, хрустящие шарики, обсыпанные кунжутом, и пудинги всех цветов радуги, – но у меня пропал аппетит.

Императрица что-то прошептала своему мужу, и он кивнул в ответ. А затем внезапно возникшую тишину в зале прорезал его тихий голос:

– Сегодня вечером мы собрались здесь не только, чтобы отпраздновать день рождения нашего сына, наследного принца Ливея. У нас есть еще один прекрасный повод. Мы также с радостью хотим сообщить о его помолвке с принцессой Фэнмэй из империи Феникс. Желаем им единодушия и вечного счастья.

Будто во сне, я присоединилась ко всеобщим аплодисментам, а потом подняла чашу за здоровье молодых. Но не почувствовала вкуса, если в ней вообще что-то было. Заявление императора обрушилось на меня словно удар клинка, которым пронзили грудь, после чего еще и провернули. Все окружающие звуки – радостные крики гостей, вскакивающих на ноги, и нестихающие аплодисменты – заглушал гул в голове. Пальцы стискивали стол, а ногти впивались в полированное дерево. От слез щипало глаза, но я старательно боролась с ними, прикусывая внутреннюю сторону щеки, пока рот не наполнил металлический солоноватый привкус.

Свадьбу всегда считали радостным событием, приносящим удачу. И пока гости старались превзойти друг друга в похвалах обрученным, я в оцепенении замерла на стуле, не находя сил даже убежать отсюда.

– Какое гармоничное сочетание жемчуга и нефрита!

– Принцесса Феникса и принц драконов прекрасно подходят друг другу!

– А вы заметили, насколько они красивы? Просто созданы друг для друга!

Каждое слово жгло, как горсть соли, высыпанная на гноящуюся рану. Я недоуменно посмотрела на Ливея в надежде, что он вскочит на ноги и начнет все отрицать. Заявит, что это какая-то жестокая шутка. Но он даже не смотрел в мою сторону, а его глаза казались холодными и лишенными света. Хуже всего то, что он принимал поздравления гостей, коротко кивая в ответ. Раскрасневшись от такого внимания, принцесса Фэнмэй коснулась руки Ливея, отчего мне захотелось съежится, как сухому листу, упавшему в костер.

Это не шутка. Он действительно обручился с другой. Меня охватило отчаянное желание уйти. Побыть одной, излить горе, которое рвалось из меня с силой падающей с горы воды. Но я подавила эти малодушные мысли, потому что не собиралась убегать и прятаться. Вот только боль не стихала, и, когда уже стало казаться, что я в любое мгновение лишусь чувств, чья-то сильная и крепкая рука накрыла мою. Прикосновение прохладной кожи разбило оцепенение. Я подняла голову и встретилась взглядом с капитаном Вэньчжи, в глазах которого отражалось понимание. Да, он был для меня незнакомцем, которого я повстречала лишь сегодня, но сейчас стал единственным якорем посреди бушующего шторма. Поэтому я приняла его молчаливое утешение и крепко стиснула протянутую ладонь, чувствуя себя такой же опустошенной, как опрокинутый кувшин с вином, содержимое которого выплеснулось на равнодушную землю.

Глава 13

Стояла ясная прохладная ночь, но у меня уже давно все внутри заледенело. Я сидела в саду, глядя на одинокую луну в небе. Видела ли меня мама? Впервые мне захотелось, чтобы она не смотрела в мою сторону. Чтобы не могла почувствовать мою боль и понять, какой же глупой я оказалась.

К скамейке подошел Ливей, но я не повернула головы. Даже когда он уселся рядом.

– Синъинь, позволь мне все объяснить.

Я сжала кулаки на коленях, отчего под кожей проступили вены. Да как он мог так бездушно поступить с моими чувствами, словно с цветком, который сорвали и бросили увядать на землю. Я заслуживала большего. И собиралась спасти остатки своей гордости, потому что уже лишилась слишком многого.

– Вам нужна моя помощь, Ваше Высочество? Если нет, то я отправлюсь в свою комнату.

– Ты не выслушаешь меня? – Свет в его глазах потух, потонул в бездне.

Я поднялась на одеревеневшие ноги. Ливей потянулся к моей руке, но я отступила на шаг, не желая, чтобы ко мне прикасались… особенно он.

– Хорошо. – В его голосе слышались напряженные нотки. – Сегодня мне понадобится твоя помощь.

Я направилась вслед за ним в его комнату, где зажгла лампы, раздула огни в жаровне, согрела кувшин вина и подала свежую одежду. Затем выложила на столе книги и бумагу для завтрашних занятий. Все это я выполняла бесчисленное количество раз, но сегодня действовала неохотно и не позволяя себе лишних движений.

Он все это время наблюдал за мной своими темными, бездонными глазами. Когда же развел руки в стороны, я помогла ему снять темно-синий плащ и серебристо-белый халат и повесила одежду на деревянную подставку. После этого вытащила золотую шпильку и сняла корону с его головы. Волосы принца рассыпались по плечам, и я принялась расчесывать их, стараясь не касаться руками.

А когда закончила, поклонилась и повернулась, чтобы уйти.

– Я не отпускал тебя, – тихо сказал он.

– Я выполнила все свои обязанности. Вам требуется моя помощь в чем-то еще? – Мой голос звучал равнодушно, хотя сердце налилось свинцом, потому что уже не осталось сил притворяться и дальше.

– Сядь. И выслушай меня, – приказал Ливей, а затем добавил: – Пожалуйста.

Хоть гордость и бушевала в груди, требуя уйти поскорее, я опустилась на стул. Посмотрев на мерцающую свечу, дала себе слово, что уйду, как только та погаснет. Что бы он ни говорил.

Ливей сел рядом со мной и схватился за голову. Я же как-то отстраненно подумала, что зря потратила столько времени на расчесывание.

– Мама всегда хотела укрепить связи с империей Феникс. Это могущественное государство, желанный союзник и ее семья… хотя императрица Фэнцзинь – очень дальняя родственница. С тех пор как убили огненных птиц, когда те находились в наших владениях, отношения между нашими государствами стали напряженными.

Он отрывисто вздохнул.

– Как только это случилось, мама стала сильнее настаивать на моей помолвке с принцессой Фэнмэй. Я никогда не соглашался, хоть и понимал, что все от меня только этого и ждали. Я совершенно не хотел жениться на той, кого не любил. За прошедшие годы даже решил, что она сама отказалась от этой мысли. Поэтому вчера, уйдя от тебя, я отправился к своим родителям, чтобы рассказать о нас. А они огорошили меня известием, что заключили помолвку между мной и принцессой Фэнмэй. Конечно же, я отказался. Но они объяснили мне необходимость этого союза. Дело не только в репутации, на кону вопрос существования нашей империи. Императрица Фэнцзинь непостоянна. И наши шпионы выяснили, что враги склоняли ее к союзу против нас. А мы не можем позволить себе лишиться дружбы с империей Феникс, не говоря уже о том, чтобы записать их во враги. Сейчас мы ослаблены, после войны с Царством демонов. Они все еще остаются для нас угрозой. Перемирие скреплено такими тонкими нитями, что они способны оборваться в один миг, если противники получат хоть малейшее преимущество… А мы не сомневаемся, что они по сей день строят козни против нас.

– Я должен защищать свою империю и семью, – продолжил он тем же пустым голосом. – И не стану делать того, что наверняка подвергнет нас опасности. Не стану поступать как эгоист, как бы сильно мне этого ни хотелось.

Молчание растянулось между нами как зияющая пропасть.

Наверное, Ливей думал, что утешит меня таким объяснением, но я ощущала себя еще более несчастной. Возможно, я бы восприняла все намного проще, если бы знала, что его заставили. Осознание, что он сам дал согласие на помолвку, причиняло большую боль, чем удар в живот.

Его логика была безжалостной, а доводы – неумолимыми и беспощадно терзали мое израненное сердце. Сделала бы я другой выбор, оказавшись на его месте? Разве сама бы не согласилась пойти на любые жертвы ради семьи и дома?

Вот только доводы рассудка не утешали. И боль в груди, комок в горле и нестерпимая тошнота не становились меньше. Ливей сказал, что любит меня, а затем обручился с другой. Я едва сдерживала бурю эмоций, которые разрастались, плавили и сжигали меня изнутри. Но я не собиралась показывать ему это, демонстрировать свое отчаяние. Не потому, что хотела пощадить чувства принца, а потому что хотела пощадить свои. Я бы не перенесла, если бы разрыдалась перед ним и начала умолять изменить решение. Что бы ни случилось, я стану высоко держать голову. В самые трудные времена меня спасала лишь гордость. Больше ничего не осталось.

Вот только сохранить лицо оказалось нелегко. Я уставилась на пляшущий огонек свечи, стараясь хоть немного успокоиться. Почему моменты, когда нам требуются все наши силы, наступают тогда, когда мы наиболее уязвимы? Я отвернулась от Ливея, чтобы скрыть слезы.

Вспомнив о записке, я вытащила ее дрожащими пальцами из мешочка. Насколько же жестокой и пророческой оказалась эта фраза. В состязании за наши сердца действительно не может быть победителей. Я сжала кулак, сминая бумагу в комок. Насколько же глупой была моя вера в то, что все в мире происходит как в книгах, которые я читала в детстве: что потерянный ребенок всегда отыщет маму, доблестный воин одолеет монстра, а принц спасет принцессу. Вот только я не была принцессой, да и сказок о таких, как я, не существовало, даже на небесах.

Поэтому я собрала последние силы и сказала то, что должна была сказать. То, что освободит его и окончательно разобьет мне сердце.

– Я понимаю. И согласна с твоим решением. Но теперь мне здесь нечего делать.

– Ты не обязана уходить. Я всегда найду для тебя место при дворце.

Ливей потянулся ко мне, но когда между нами осталось лишь пару сантиметров, замер и сжал пальцы в кулак.

Я не собиралась ловить его на слове, хотя некоторые бы посчитали, что после всего случившегося он в долгу передо мной. И не собиралась высыпать осколки нашей любви на свою чашу весов. А ухватилась за истончившиеся нити собственного достоинства и скрылась за маской безразличия.

– И кем же я тут буду? Одной из твоих служанок? Нянькой, которой изредка позволят поиграть с твоими детьми? Компаньонкой твоей жены? – С губ сорвался резкий, грубый смех. – Не к этому я стремлюсь.

Настала очередь Ливея отводить взгляд.

– И куда ты пойдешь? Давай я помогу тебе найти другую должность. Только скажи, чего ты хочешь.

– Нет, – тут же ответила я, даже не раздумывая. Знал бы он, как заманчиво прозвучало его предложение. Но я испытала непередаваемую радость оттого, что мне необязательно принимать доброту Ливея. Что у меня было предложение, которое я получила благодаря собственным заслугам, а не его благосклонности. Предложение, за которое никому не обязана. Я прекрасно понимала, что мне делать дальше, да и причин медлить не осталось. И хотелось надеяться, что служба в армии поможет мне забыть жизнь во дворце и начать все сначала, а еще подарит возможность залечить сердечные раны.

Я вытащила заколку из волос и протянула ему. Прозрачные камни заблестели в полумраке комнаты, ловя свет пламени. Не дождавшись от принца никакой реакции, я опустила украшение на стол. А затем потянулась к кисточке Небесной капли, которая свисала с талии, но замерла. Мне хотелось сохранить ее на память. Это был дружеский подарок, и мы все еще оставались друзьями, несмотря ни на что.

На плечи навалилась невыносимая тяжесть, лишая последних сил. Возможно, осознание того, что стоит выйти из этой комнаты, и я уже никогда сюда не вернусь. Что наше время подошло к концу. И вдруг на ум пришла горькая мысль: стоило уже привыкнуть расставаться с теми, кого я любила.

Поднявшись на ноги, я сложила ладони вместе и отвесила низкий поклон.

– Ваше Высочество, для меня было честью служить вам.

Воспоминания о том, как мы проводили время вместе, промелькнули перед глазами: несколько лет дружбы и украденные дни любви. А затем пламя свечи замерцало, хватаясь за последние секунды жизни, после чего превратилось в струйку дыма… погружая комнату в темноту.

Часть II

Глава 14

Раздался громкий треск, и в воздух над костром взлетели искры. Но я даже не вздрогнула, хоть и сидела рядом с ним на земле, просто продолжила шлифовать древко своих стрел, чтобы сделать их тоньше и быстрее. В этом не было особой необходимости, но подобная рутина занимает руки и очищает разум. Я невольно усмехнулась. Еще несколько месяцев назад я занималась в комнате Размышлений, а сейчас подготавливала стрелы, чтобы убить монстра.

Девятиглавый змей Сянлю сбежал из Царства бессмертных в нижний мир. Он изводил близлежащие деревни, прячась в реках и хватая жертв, чтобы утолить свой ненасытный голод. И хотя смертные пытались победить чудовище, оно значительно превосходило их в силе и хитрости. Я не раз задавалась вопросом: почему Небесный император так долго ждал, прежде чем отправить сюда воинов? Как и в те дни, когда солнечные птицы беспрепятственно катались на колеснице по небу. Но в конце концов решила, что вряд ли он осознавал, насколько жестока подобная задержка. Скорее, просто относился к этому как к досадной мелочи. Наверное, так же смертные смотрят на какое-нибудь насекомое, не в силах понять его страдания. Вот только так считал не один император, но и многие бессмертные. И, возможно, я бы тоже оказалась в их числе, если бы в моих венах не текла кровь смертных. Если бы это место не порождало мысли о маме и об отце.

Я подняла глаза на возвышающуюся надо мной гору. Ее называли пик Теней. В последних лучах заходящего солнца темная гора блестела, словно ее покрыли слоем жира. Смотря на Царство смертных сверху, я представляла эти земли совсем иначе. Но здесь не оказалось ни горящих фонарей, ни смеющихся детей, ни даже захудалого деревца, способного хоть как-то украсить бесплодную землю. Только напряжение висело в воздухе, как бывает перед сильной грозой.

Я поерзала на месте, чтобы хоть немного сдвинуть металлические доспехи, стягивающие плечи и ребра. Шусяо не обманула насчет их веса. А еще казалось очень ироничным, что теперь я носила те же латы, которые раньше вызывали во мне страх. Но я сама сделала этот выбор.

В мыслях тут же всплыли воспоминания о ночи, когда я покинула двор Вечного спокойствия. Решив не медлить, я отыскала генерала Цзяньюня и сообщила, что принимаю его предложение вступить в Небесную армию.

– Превосходно. – Он улыбнулся мне, что происходило довольно редко. – Ты сообщила Его Высочеству? Он должен…

– Он знает. – Я сегодня потратила столько нервов, что для вежливости не осталось сил. Но тут же снова поклонилась ему, надеясь, что это хоть немного смягчит впечатление от моих следующих слов. – Генерал Цзяньюнь, я благодарна вам за ваше предложение, но у меня есть несколько условий.

– Да? – В этом единственном слоге он смог выразить и негодование, и насмешку над моей дерзостью.

– Я не гонюсь за званиями или наградой. Но прошу позволить мне самой выбирать задания и получать признание за свои достижения.

Я невольно напряглась, готовясь к отпору.

Генерал Цзяньюнь нахмурился и скривил губы. Судя по всему, он не одобрил моей наглости. Но сейчас я знала себе цену и не собиралась хвататься за любую подвернувшуюся возможность. Меня совершенно не интересовало продвижение по службе ради дурацкого титула или авторитета. И я не собиралась отдавать контроль над своим будущим в руки другого человека. Ведь даже те, кому доверяешь больше других, могут подвести тебя, даже против своей воли. Этот урок я усвоила с Ливеем. Хорошо усвоила.

Генерал Цзяньюнь скрестил руки на груди и сурово посмотрел на меня.

– В армии все устроено по-другому. Командиры формируют отряды на задания, учитывая опыт и навыки каждого воина. И мы стремимся исполнить приказы Небесного императора как можно эффективнее.

– Как и я.

Вот только все обстояло совершенно не так. Я собиралась вступить в армию не из преданности Небесной империи, а из-за талисмана Алого льва. Но очень сложно выделиться среди других воинов. Так что в ту звездную ночь я наметила свой собственный путь, который помог бы мне пронестись по небу. Я собиралась воспользоваться всеми доступными возможностями, чтобы привлечь внимание Небесного императора. И заработать талисман, который станет ключом к свободе мамы – заветной цели, не меняющейся на протяжении многих лет и не сдерживаемой больше любовными порывами. Мне стало стыдно за то, что я вообще колебалась раньше. Нет, я не забыла о маме и не раздумывая сделала бы все, чтобы ей помочь… но когда испытываешь счастье, то некоторые проблемы уже не кажутся такими важными и насущными.

В тот момент я поклялась, что никогда больше не отступлюсь.

В конце концов генерал Цзяньюнь уступил моим просьбам. Меня удостоили непримечательного звания «лучник», после чего я присоединилась к отряду капитана Вэньчжи – единственного знакомого мне командира. Но самое главное – он уже успел прославиться своими подвигами, поэтому ему доверяли самые важные задания.

Правда, в дальнейшем я не раз проклинала это решение, ведь пришлось стрелять по мишеням, пока пальцы не покрывались мозолями, сражаться, пока не падала от усталости, и плести заклинания, пока не начинала чувствовать себя как выжатый лимон. Капитан Вэньчжи подходил к тренировкам своих солдат с особым усердием, поэтому каждую ночь я валилась в постель без сил и с гудящими мышцами, желая поскорее погрузиться в забытье.

Некоторые тренировки оказывались попросту опасными для жизни. Через несколько дней после того, как я вступила в армию, капитан Вэньчжи привел меня в комнату, расположенную под землей и освещенную мерцающим огнем факелов. В ней вдоль стен выстроились серые каменные львы с выпученными глазами и устрашающими ухмылками. Они будто насмехались над всеми, кто входил в помещение. Капитан Вэньчжи оставил меня внутри, а сам вышел и захлопнул двери. В ту же секунду из львиных пастей со свистом полетели дротики, да с такой скоростью, которой позавидовали бы капли дождя в шторм. Я упала на пол и перекатилась под настил возвышения. Но моя реакция оказалась недостаточно быстрой, и ногу пронзила боль. Поморщившись, я вытащила дротик, а затем достала стрелу и выпустила ее во львов. Наверное, стоит благодарить свое везение, а не мастерство за то, что я попала одному из них в пасть, и его челюсти захлопнулись. Мне пришлось потрудиться, чтобы сразить всех, но как только их зубы сомкнулись вокруг моих стрел, шквал дротиков прекратился, а двери вновь распахнулись.

При виде капитана Вэньчжи у порога я едва сдержала ярость. Он решил проверить меня?

– Почему вы не предупредили? – требовательно спросила я.

– А в реальном бою враг стал бы предупреждать тебя об атаке?

– Вы мне не враг.

Он склонил голову набок и пристально посмотрел на меня.

– Я рад, что ты так думаешь. Но, лучник Синъинь, твои результаты удручают.

Я вскинула подбородок, чтобы скрыть уязвленную гордость.

– Я поразила стрелами всех львов. И выбралась из ловушки.

Его взгляд замер на алой крови, которая тонкой струйкой стекала по моей икре.

– Это самое простое испытание в зале Львов, но тебя ранило. А если бы дротики оказались покрыты ядом, ты бы умерла.

Покачав головой, он вошел в комнату и выбил мои стрелы из львиных пастей. В нас тут же полетели дротики. Меня пронзило желание пригнуться и откатиться в сторону, но, так как капитан Вэньчжи продолжал стоять, я заставила себя оставаться на месте, хотя от вида дротиков сердце билось все быстрее. И в тот момент, когда инстинкт самосохранения почти победил, капитан Вэньчжи небрежно взмахнул рукой, и перед нами возникла поблескивающая ледяная стена, в которую и вонзились дротики.

Все мое самодовольство растаяло как пар в прохладном воздухе. Ведь я могла сжечь дротики пламенем или сдуть порывом ветра! Вот только хоть и получается вызывать магию без особого труда, этот навык мне так и не удалось довести до автоматизма. Возможно, всему виной то, что большую часть жизни я не пользовалась даром. И когда на меня нападали, мне инстинктивно хотелось ответить на удар руками или ногами. «Как смертной, – подумала я. – Верной своим корням».

– Самые сильные воины искусны не только в сражении, но и в магии. – Его голос стал жестче. – Ты не сможешь продержаться лишь на боевых навыках или исключительно на заклинаниях. Потому что быстро поймешь, что твоя энергия исчерпана. А это очень опасно. С чем бы тебе ни пришлось столкнуться, сохраняй ясный ум, чтобы верно определять, какие из навыков стоит использовать для большей пользы. И не раздумывая применяй их при необходимости.

Его слова настолько поразили меня, что на следующий день я вернулась в зал Львов самостоятельно, чтобы отточить свои навыки. С каждым разом испытание становилось все сложнее: то дротики выстреливали из пола, то из стен вырывался огонь. Поэтому неудивительно, что я выходила из комнаты с синяками и кровоточащими ранами. Чуть позже я узнала, что в зал Львов вообще допускают только опытных воинов. И большинству требуется несколько месяцев или целый год, чтобы отточить свои навыки до совершенства на каждом из испытаний, а у меня на это ушло всего несколько недель.

Так что вскоре я стала быстрее и сильнее, чем когда-либо.

Но была ли я готова к тому, что мне предстояло совершить? Я уставилась на темную гору, пытаясь подавить нарастающую тошноту и спрашивая себя, верный ли сделала выбор. Я отправлялась на свою первую битву и при этом с настолько опасным монстром, что от одного его имени бессмертные замолкали.

Раздались тихие приближающиеся шаги, и я порадовалась поводу отвлечься от мрачных мыслей.

– Лучник Синъинь, я тебя искал. – Капитан Вэньчжи опустился на землю рядом со мной. – Я должен рассказать тебе кое-что важное о Сянлю.

Я начала подниматься, чтобы поприветствовать его как подобает, но он лишь отмахнулся. Когда мы оказывались наедине, капитан часто пренебрегал формальностями, что случалось довольно редко в Небесной армии, где все держалось на рангах и соблюдении иерархии. Возможно, он так вел себя из-за того, что помог мне на приеме, когда мне больше всего на свете требовалась поддержка. А может, капитан с такой легкостью общался со мной потому, что официально я не занимала никакой должности и не стремилась заработать его одобрение или благосклонность.

– Из девяти голов Сянлю ты должна поразить лишь одну, – вдруг сказал он.

Я замерла, сжав пальцы вокруг древка стрелы.

– Но почему?

– Вся его сила сосредоточена в пятой голове. Той, что посередине. – Он пристально смотрел на пламя. – И если бы мы находились в любом другом месте, то смогли бы атаковать его магией, но гора как-то сковывает наши силы.

Я уже заметила это, когда попыталась обратиться к своему дару, а он скрылся так быстро, словно меня никогда не обучали им управлять.

– Это какая-то магия?

Он пожал плечами в неровном свете пляшущих языков пламени, озаряющих часть его лица и тела.

– Никто не знает. Мы оказались тут впервые, в погоне за Сянлю. Этот змей очень древний и хитрый, поэтому, скорее всего, знал, что здесь ему ничто не угрожает.

– А я не могу прострелить все его головы по очереди, пока не доберусь до нужной? – Я попыталась скрыть беспокойство за безрассудством.

Потому что от мысли о девяти пастях, пытающихся отхватить от меня кусок, все леденело внутри.

– Будь это так легко, мы бы позвали сюда дюжину лучников и обрушили на змея дождь из стрел. Сянлю бы умер, и нам не понадобилось бы твое мастерство.

– А почему вы так не сделали? – поинтересовалась я.

– Потому что остальные его головы неуязвимы. Так что любой удар по ним разозлит Сянлю и усложнит нашу задачу. В прошлый раз нам пришлось отступить после того, как змей атаковал лучника. Но с каждым новым сражением мы узнаём все больше о нашем враге.

Я удивленно уставилась на капитана. Мне и в голову не приходило, что они уже пытались одолеть девятиглавого змея. Видимо, воины старались оглашать только победы, а о поражениях умалчивали.

– Его пятая голова чем-то отличается от остальных? – спросила я.

– Она покрыта не чешуей, как другие, а кожей наподобие нашей. И чтобы уничтожить Сянлю, ты должна попасть ему в глаза и прострелить череп насквозь. – Он замолчал на мгновение. – Вот только его веки невозможно пробить ни одним оружием. По крайней мере, из тех, что мы знаем.

– То есть я могу стрелять в его глаза, только когда они открыты? – уточнила я.

– Сянлю хорошо защищается, – коротко кивнув, сказал он. – Вот только, судя по предыдущему сражению, он открывает глаза лишь в тот момент, когда плюет кислотой – а это его самая мощная атака, – и лишь на долю секунды.

Капитан Вэньчжи поднял палку и бросил ее в огонь. Она тут же затрещала, и в небо взлетели искры, усиливая мое растущее напряжение.

Стрела выпала из пальцев на землю.

– Надеюсь, на этом все?

Хоть бы у твари не обнаружилось еще каких-то скрытых талантов!

Капитан кивнул с таким спокойным видом, словно мне предстояло поразить обычную мишень с расстояния десяти шагов.

– Почему вы не рассказали мне об этом раньше?

Я мысленно проклинала себя за то, что не удосужилась расспросить о девятиглавом змее. А все потому, что это не сильно меня заботило. Но сегодня вечером… я вдруг поняла, как сильно переживаю за свою жизнь.

– Не сомневайся в себе. В этот раз Сянлю не спастись. И у нас есть все, что нужно для победы, – все с тем же спокойствием и уверенностью ответил он.

– И что же это? – с подозрением спросила я.

– Два лучника, – пошутил капитан Вэньчжи.

– Скоро у вас станет на одного меньше, – хмуро заявила я.

Он рассмеялся.

– И скорострельность. Твоя скорострельность, если точнее. Я никогда не видел, чтобы кто-то стрелял так быстро и так точно, как ты. Это станет решающим фактором в сражении. – Вот только последние его слова прозвучали мрачновато.

– Если бы я знала, с чем придется столкнуться, то проводила бы тренировки по-другому.

– Неужели ты бы смогла стать сильнее, чем сейчас? – возразил он. А затем добавил более спокойно: – Разве ты не чувствуешь, что готова?

Я скривилась. Меня раздражал не страх перед змеем, а чувство, что я – обычная шахматная фигура, которую ввели в игру в нужный момент. Мне рассказали только то, что, по их мнению, следовало знать, и указали куда, по их мнению, стоит идти. Шусяо предупреждала, что в армии все работает именно так. Вот только я не была беспомощным новобранцем.

– В следующий раз позвольте мне самой решать, насколько я готова.

Слегка улыбнувшись в ответ, он поднялся на ноги.

– Спокойной ночи, Синъинь. Уже поздно, и остальные давно спят.

Я ожидала, что он вернется в свою палатку, но капитан Вэньчжи направился к горе и вскоре скрылся в ее тени. Куда он пошел в такой час? Любопытство схлестнулось с нежеланием совать свой нос в чужие дела, и в итоге уважение к личной жизни капитана победило. Нам всем иногда требовалось побыть наедине с собой.

Постепенно пламя костра угасло, и на его месте остались лишь тлеющие угли. Теперь потрескивание и шипение сменили тишина и ровное дыхание спящих солдат. Но я продолжала сидеть и так сильно погрузилась в свои мысли, что потеряла счет времени. Когда капитан Вэньчжи вернулся в лагерь, он сильно удивился, увидев, что я торчу в одиночестве в темноте.

– Почему ты еще не спишь? – подходя ко мне, спросил он.

– Я не устала. – Мой взгляд скользнул по его рукам, испачканным в земле. – А почему вы еще не спите? – вернула я его вопрос.

– Проверял кое-что на завтра. Хотел убедиться, что не будет никаких сюрпризов. – Он вздохнул. – Поспи хоть немного. Завтра нам предстоят крутой подъем и тяжелая схватка.

Прекрасно понимая, что капитан прав, я встала и отправилась искать свою лежанку. Ночи всегда проходили для меня тяжело. Стоило лечь, как обрушивались воспоминания, которые легко удавалось отгонять при свете дня. О темных глазах и дразнящей улыбке, которые разрушали стену, выстроенную вокруг моего сердца, отчего у меня так стискивало грудь, что я невольно обхватывала себя руками и едва могла дышать. Но сегодня было намного хуже. Возможно, всему виной то, что я оказалась в Царстве смертных, где мои родители повстречали и полюбили друг друга. Где они были счастливы. Пока не появились солнечные птицы. И я.

Однажды я рискнула спросить у мамы, как они познакомились. Не попадись мне книга о родителях, я бы никогда не набралась смелости задать вопрос. Но так происходило всегда: стоит получить хоть крупицу знаний, как в тебе разгорается желание выяснить все остальное. Однако мама была не против поговорить о своем смертном прошлом. Хотя раньше она предпочитала не упоминать о нем. Иногда мне казалось, что в ней живут две разные женщины: смертная и бессмертная. Первая полностью принадлежала моему отцу, а вторая – мне.

Когда мама услышала мой вопрос, на ее щеках появился румянец.

– Мы выросли в деревне на берегу моря, – сказала она. – Твой отец был самым умным, бегал быстрее всех и мастерски стрелял из лука. Неудивительно, что, как только ему исполнилось семнадцать, в деревне появились солдаты и заставили его вступить в ряды армии. Он не стал возражать, а лишь на прощание крепко обнял плачущую мать. В тот день я старательно сдерживала слезы, хотя и прощалась с любимым человеком. А он пообещал мне, что вернется за мной. Я прождала пять лет. Иногда мне казалось, что он забыл обо мне на пути к собственной славе. Но этого не произошло.

Она поджала внезапно задрожавшие губы, а на лице отразилась печаль. И я сама догадалась, о чем подумала мама: что им опять пришлось расстаться и вероятность их встречи намного ниже, чем в тот день, когда отец уходил служить в армию, даже если бы он тогда передумал и никогда не вернулся. Ведь теперь их разделяло небо.

Вздохнув, я растянулась на холодной земле. Все остальные уже спали, как и говорил капитан Вэньчжи. А я все мучилась, но уже не только от своих сердечных ран. Родители оказались оторваны друг от друга, как персик, разделенный на две половины. Любовь все еще соединяла их, но они не могли быть вместе. Хуже ли это, чем неизбежная смерть? Я не знала ответа.

Но с горечью подумала, что, в отличие от меня, мама хотя бы вышла замуж за любимого. И он не предавал ее, а она – его. По крайней мере, до того рокового дня, когда ей пришлось выпить эликсир. Неужели этим заканчивались все любовные истории? Разбитым сердцем из-за разлуки, предательства или смерти? Стоило ли мимолетное счастье той боли, которая неизбежно сжирала тебя после?

Наверное, все зависело от силы любви и воспоминаний, и, судя по всему, у мамы их сохранилось достаточно, чтобы выдерживать десятилетия одиночества. А меня порой охватывали мрачные мысли, и в голове раздавались шепотки о том, что я глупая слабачка и как легко от меня отказался Ливей. Возможно, мне было бы не так тяжело, если бы я поддалась ненависти и позволила обиде на него заглушить всю ту боль, что он причинил. Но это оказалось бы лишь короткой передышкой, потому что я горевала не об уязвленной гордости, а о любви, которую мы потеряли, и о будущем, которое мы больше не могли создать.

Ноющая пустота внутри разрослась еще сильнее. Я инстинктивно обвела небо глазами, выискивая луну. Ее мягкий свет коснулся моего лица – и мне стало легче, словно кто-то пролил бальзам на ноющую рану. Закрыв глаза, я представила, что меня касается мама, и посильнее впилась ногтями в ладони. Я смогу пережить эту трагичную любовь и не позволю случившемуся сломить меня. Я должна думать о своей семье, стремиться к своей мечте… и убить завтра девятиглавого змея.

Глава 15

Свет солнца окутывал гору зловещим сиянием. Стиснув зубы, я карабкалась вверх по склону вслед за капитаном Вэньчжи. Пот струился со лба на шею и вниз по спине, пальцы впивались в холодные скользкие камни. Мы забрались так высоко, что стоило бросить взгляд на землю, как начинала кружиться голова, хотя я уже сотню раз напоминала себе, что падение в Царстве смертных не убьет меня. И сотню раз подавляла желание вызвать облако.

– Мы на месте. – Капитан Вэньчжи забрался на выступ.

И мы поспешили за ним. Последним залез лучник Фэймао. Его лицо раскраснелось, а на сияющих доспехах виднелось несколько царапин. Я испугалась, что он где-то упал, но даже если и так, мне не удалось разглядеть ни одной раны. С другой стороны выступа виднелся темный вход, достаточно большой, чтобы пройти в него не наклоняясь. Сянлю выбрал себе хорошее логово. Здесь он мог не опасаться магии, а скалы и узкие тропы не позволяли организовать штурм большим войском.

Дождавшись, когда мы все соберемся, капитан Вэньчжи обратился к нам.

– Будьте начеку. – Его голос звучал совершенно спокойно. – Сянлю силен и быстр, его клыки острее ножей, а кожа защищена непробиваемой чешуей. Да и девять голов зорко будут следить за вами. Но не вздумайте смотреть ему в глаза.

– Почему? – спросила я, страшась ответа.

– Он может парализовать вас взглядом.

Повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь шарканьем ног. Неудивительно, что это чудовище так долго никто не мог убить. Даже после того, как оно привлекло внимание Небесного императора.

– Цельтесь ему в подбрюшье – самую уязвимую часть тела. Это не убьет его, но зато причинит сильную боль. Наша задача – отвлечь и разозлить его, чтобы он атаковал нас кислотой. Это вынудит змея открыть глаза, и наши лучники смогут нанести удар. По моему сигналу мы разделимся на две группы и атакуем его с флангов, чтобы выманить ко входу, где спрячутся стрелки. – Его взгляд остановился на Фэймао, а затем на мне. – Не вступайте в бой, пока не потребуется. И держите луки наготове, чтобы быстро нанести удар. У вас не будет времени на раздумья. Сохраняйте спокойствие, цельтесь точнее и действуйте сообща.

Мы как один прижали ладонь к кулаку и поклонились. А когда выпрямились вновь, то встали чуть ровнее. Я едва сдерживала натянутые до предела нервы, скользя взглядом по мрачным лицам окружающих меня воинов. Нас ожидало не тренировочное испытание, которое можно пройти вновь, если что-то не получилось. Сейчас малейшая осечка могла склонить чашу весов от жизни к смерти, и не только моей.

Покинув освещенный солнцем уступ, мы прошли в пещеру. Она оказалась огромной, а потолок – таким высоким, что его едва удавалось разглядеть в темноте. Мы с Фэймао встали спиной к свету неподалеку от входа. Пропитанный солью, землей и зловонием гниющей плоти воздух ударил в нос, как только я попыталась сделать глубокий вдох.

Шедший впереди капитан Вэньчжи предупреждающе вскинул руку. А затем указал на центр пещеры, где виднелось чернильно-черное озеро. Воины начали обходить его, переступая через разбросанные вокруг кости.

Прищурившись, я разглядела едва заметную рябь, которая собралась вокруг огромного тела, свернувшегося в воде. Чудовище спит? Я вытерла повлажневшие от пота ладони, а затем положила на лук стрелу. Мне доводилось стрелять бесчисленное количество раз по мишеням из металла, дерева и камня, но никогда еще я не целилась в существо из плоти и крови. Тяжело сглотнув, я встретилась взглядом с капитаном Вэньчжи и кивнула, дав понять, что готова. Так же поступил и лучник Фэймао. А затем тишину пронзил тихий свист – и воины бросились вперед, громко топая ногами.

Красные огоньки замерцали над водой, как танцующие светлячки. Только это были не безобидные насекомые, а глаза чудовища, которое выпрямилось в полный рост, словно молодой кипарис. Девять ужасающих до дрожи голов тянулись от его гибкого тела, и каждая жила собственной жизнью. Восемь из них покрывала черная чешуя, глаза пылали огнем, а из пастей выглядывали белые, как кость, клыки, блестевшие от пены. Лишь одна голова оказалась обтянута светлой кожей, как у бессмертных, с тонкими темными прожилками, напоминающими трещины на фарфоре. Сквозь приоткрытые губы виднелись сероватые зубы, а на месте глаз зияли гладкие впадины, похожие на ямы в земле. Казалось, будто кто-то срезал лицо с бессмертного и натянул на змею словно перчатку.

Позвоночник сковало льдом, и я крепче стиснула лук. Воины с поднятыми мечами бросились в воду. Злобно щелкнув челюстями, змей обернул свой шипастый хвост вокруг тех, что подобрались ближе всего, а затем отбросил их к стене. Воины с треском врезались в камень, а их крики зазвенели у меня в ушах. Наклонив одну из голов, Сянлю вонзился зубами в шею одного из парней. Тот завопил в агонии и полоснул клинком по чешуйчатой морде змея.

– Нет! – закричал капитан Вэньчжи.

Но его предупреждение запоздало, потому что оставшиеся головы Сянлю соединились вокруг незащищенной пятой, подобно лепесткам цветка, свернувшимся в бутон. С удивительной ловкостью чудовище выскользнуло из воды, разбрызгивая капли во все стороны. Холодные, но пропитанные смертью.

Воины продолжили атаковать, и одному из них удалось вонзить свой меч в живот чудовища. Сянлю пронзительно закричал, а затем с диким ревом устремился к выходу из пещеры, пока не оказался в непосредственной близости от нас с Фэймао. В лучах солнечного света чешуя змея блестела словно оникс.

Страх пронзил мое сердце, но не из-за того, что все пошло не по плану, а из-за опасений за собственную жизнь. Первобытный инстинкт заглушил все предупреждения капитана Вэньчжи, и я отпустила тетиву, отправляя стрелу в полет. А едва это произошло, тут же начала проклинать себя за то, что не спряталась, как мне велели. И за то, что привлекла внимание чудовища, а не стала выжидать подходящего для удара момента.

Одна из голов Сянлю вырвала мою стрелу из тела и с презрением отбросила ее в сторону. Остальные головы веером развернулись передо мной, сверля меня горящими глазами. А я замерла, только сейчас разглядев крошечные, едва заметные в темноте перламутровые чешуйки, которые покрывали веки на пятой голове.

– Отвернись! – закричал Фэймао, яростно жестикулируя мне.

Я отступила назад, и в тот же момент один из воинов метнул копье в живот змея. Крик Сянлю пронзил воздух, его средняя голова приподнялась чуть выше, а веки приоткрылись, демонстрируя два горящих уголька под ними. Средоточие его силы! Восемь пастей чудовища раскрылись, извергая пенящуюся зеленоватую кислоту, которая каплями разлетелась в разные стороны. Воины, на которых они попали, закричали и попадали на пол. Меня тоже задело, отчего кожа на руках мгновенно вздулась красными волдырями, словно меня обсыпали лепестками маков. Мне хотелось орать до хрипоты, но жгучая боль – словно с меня сдирали кожу – забрала весь воздух из моих легких.

Стиснув челюсти так, что едва не крошились зубы, я нащупала еще одну стрелу и вложила ее в лук. Лучник Фэймао подал сигнал к атаке, но мне никак не удавалось подавить дрожь от ужаса и боли. Душу охватило сомнение, вдруг я промахнусь и подведу всех, кто на меня надеется. Стрела лучника Фэймао устремилась в полет, но Сянлю успел скрыть светящиеся глаза за веками, поэтому наконечник ударился о мелкую чешую и разлетелся на куски.

Девять ртов изогнулись в леденящих душу улыбках, а восемь пар глаз злобно сверкнули, прожигая нас яростным взором. Воины бросились вперед, но чудовище взмахнуло хвостом и разбросало их по сторонам. Мы с лучником Фэймао попятились, но две головы резко метнулись вперед и впились клыками в его плечо. Воздух наполнил крик несчастного, кровь полилась из ран, он скорчился в агонии.

Мне хотелось упасть на землю и расстаться с содержимым желудка. Оплакать свою боль и страдания других, ставших жертвами этого чудовища. Но ужас так сдавил горло, что я даже не могла всхлипнуть. Сянлю скользнул ближе, и одна из его голов нависла надо мной с ужасающей грацией. Морда зверя склонилась так низко, что я видела собственное отражение в его алых глазах. И на меня навалилась странная усталость. Хватка ослабла, и лук выскользнул из моих пальцев. Глаза змея вспыхнули, а пасть раскрылась, и с белоснежных клыков закапала пенящаяся жидкость. Но в этот момент зловонное дыхание разбило мое оцепенение, я отпрянула и растерянно заморгала. Разум мгновенно прояснился, и я резко наклонилась подхватить лук.

Воздух пронзил чей-то крик. Это капитан Вэньчжи бежал к нам, занося меч для удара. Он рубанул змея по брюху, и Сянлю, завизжав от ярости, повернул все головы к нему.

– Целься! – крикнул капитан Вэньчжи, поднимая щит, чтобы не дать чудовищу себя укусить.

Покрытые перламутровой чешуей веки поднялись, и раскаленные докрасна угли вновь вспыхнули в темноте. Пасть чудовища распахнулась, и кислота вновь полетела в разные стороны. Капли брызнули мне на руки и задели щеку, отчего меня вновь начало бросать то в жар, то в холод. Черные волны агонии захлестнули разум, увлекая в свою пучину… Но от вида капитана Вэньчжи, сражающегося со змеем, во мне разгорелась яростная решимость оправдать ожидания командира.

Я напрягла мышцы ног, чтобы не свалиться на землю, и постаралась не вдыхать вонь от обожженной плоти. А затем вытащила из колчана две стрелы и натянула тетиву. Как только я вскинула лук, Сянлю слегка приподнял голову, но мне удалось высмотреть цель – его горящие огнем глаза, – и все остальное отошло на второй план. Раздался свист рассекаемого стрелами воздуха, а затем тошнотворное хлюпанье.

Сянлю замер, восемь пар алых глаз быстро заморгали. Я уже решила, что промахнулась, но тут его тело сотрясла сильная дрожь, а головы запрокинулись назад. Чудовище рухнуло на землю, поднимая пыль в воздух.

И вдруг воцарилась пронзительная тишина. Ни криков, ни вздохов, ни треска разрываемой плоти. Мы обменялись ошеломленными взглядами, не веря, что ужасная битва окончена. Что мы остались живы. Фэймао хлопнул меня по спине, но его улыбка быстро сменилась гримасой, и он тут же ухватился за плечо. Кто-то засмеялся, а кто-то зааплодировал. Мне же с трудом удалось растянуть на лице улыбку, потому что в душе не ощущалось ни капли ликования.

Мои руки покрывали волдыри, но при взгляде на капитана Вэньчжи все внутри скрутило узлом. Его тело покрывали раны, которые выглядели намного серьезнее моих.

– Простите, – хрипло сказала я, переводя взгляд с Фэймао на других воинов. – Я не выстрелила, когда появилась возможность в первый раз, потому, что потеряла самообладание. Если бы я это сделала, если бы…

– Лучник Синъинь, перестань извиняться. – Голос капитана Вэньчжи звучал сурово, но не зло. – Ни одно сражение не проходит идеально. И очень редко все идет так, как планировалось. Главное – что Сянлю убит и мы сможем вернуться домой.

Он внимательно осмотрел мои раны и поджал губы, как мне показалось, осуждающе, но, вместо того чтобы начать ругать меня, капитан вытащил маленький флакон из яшмы и брызнул несколько капель желтоватой жидкости мне на руки. Успокаивающий аромат с нотками мяты и трав перебил разлившееся в воздухе зловоние, а кожу окутало прохладой, отчего боль стихла до терпимой пульсации.

– Эликсир лишь притупляет боль. – Он передал мне флакон. – Не пытайся исцелиться. Кислота Сянлю – по сути, яд, который необходимо сначала вывести. Когда вернемся во дворец, я отправлю к тебе целителя.

– Не забудьте встретиться с ним сами. Вы выглядите намного хуже меня, – я кивнула на его раны.

А у самой подкосились ноги, опровергая мое бахвальство и вынуждая опуститься на землю. От накатившей волны головокружения пришлось и вовсе прижаться лбом к рукам. Мы победили, но где то опьяняющее возбуждение, которое пронзало меня, когда я попадала в цель? Да, я испытывала облегчение, ведь все закончилось, но оно смешивалось с тяжестью, что сдавила грудь. Неужели я жалела чудовище, у которого отняла жизнь? А может, все намного хуже и это… чувство стыда за то, с какой легкостью я убила живое существо? И за то, что сделаю так снова?

Капитан Вэньчжи присел на корточки рядом со мной.

– Со временем становится легче, – сказал он, словно прочитав мои мысли.

– Это-то меня и пугает, – запинаясь, призналась я.

– Сянлю сожрал бесчисленное количество смертных. И если бы мы его не остановили, продолжал бы это делать.

Его слова утешили меня. По крайней мере, их хватило, чтобы дыхание замедлилось, а напряжение ослабло. Пошатываясь, я поднялась на ноги и посмотрела на тело змея. Кровь сочилась из его глаз и пропитывала землю. Сянлю действительно был чудовищем, но не из-за своего вида, а из-за поступков, которые совершал. Как только эта мысль укрепилась во мне, что-то внутри зачерствело. Я не собиралась больше оплакивать тех, кого придется убить. Сколько бы раз мне ни потребовалось это сделать.

Именно в тот момент я почувствовала, как что-то пытается дотянуться до моего сознания. Обернувшись, я заметила какой-то блеск в глубине пещеры, который появился из-за того, что заходящее солнце светило под нужным углом.

– Капитан Вэньчжи, что там?

Он проследил за моим взглядом.

– Блики света?

– Не думаю. Вы разве не чувствуете исходящую оттуда энергию? – спросила я.

Он покачал головой, и я прикусила губу, гадая, не ошиблась ли в ощущениях. Вот только необъяснимая тяга все еще беспокоила мое сознание. Слабый, едва уловимый призыв отправиться туда.

– Я осмотрю пещеру и присоединюсь к вам позже, – решила я.

– Я с тобой. Вдруг у Сянлю есть брат или сестра? – Он выдавил улыбку.

А меня это предположение ужаснуло.

– Если он не ест смертных, предлагаю не тревожить его.

Мы протиснулись сквозь узкий проход, переступили через небольшой ручей и оказались в самой глубине пещеры. Шахта в потолке пропускала солнечный свет, озаряя груду сокровищ. Нити жемчуга, нефритовые украшения и драгоценные камни размером с мой кулак небрежно валялись на земле, словно обычные ветки, листья и булыжники.

– Что это? – обретя дар речи, выпалила я.

– Может, вещи жертв Сянлю? – Капитан Вэньчжи наклонился и осмотрел несколько предметов. – Нет, некоторые из них из нашего царства. Видимо, Сянлю притащил их сюда.

Открыв небольшой сундук, я увидела золотое ожерелье, украшенное крупными каплями янтаря.

– Амулет магии земли, – подсказал капитан Вэньчжи, беря его в руки.

– Откуда вы знаете? – с любопытством спросила я.

– Янтарь – священный дар деревьев, – объяснил он, кладя ожерелье обратно в сундучок. – Я преподнесу это Его Небесному Величеству.

Мы проверили содержимое еще нескольких сундуков и отложили в сторону великолепное ожерелье из рубинов, гладкий шар из лазурита с толстыми золотистыми прожилками и серебряное украшение для волос, напоминающее талисман музыки ветра. Когда я провела по нему пальцами, пещеру наполнил мелодичный перезвон.

Я указала на сверкающую кучу.

– А что делать с этим?

Бессмертные не нуждались в деньгах, их интересовали лишь драгоценности и собственное тщеславие. Сила магии, занимаемая должность и родословная – вот факторы, определяющие могущество в Небесной империи.

Капитан Вэньчжи пожал плечами.

– Драгоценности я преподнесу Его Небесному Величеству, каждый из воинов получит сувенир на память о тяжело выигранном сражении. Что касается остального, можешь распорядиться этим по своему усмотрению.

В этот момент мне на глаза попался большой деревянный ящик в углу пещеры. Его простота резко контрастировала с лежащими вокруг бесценными сокровищами. И чем ближе я к нему подходила, тем сильнее становилась тяга, которая горела в моем сознании. Словно рядом находился бессмертный, ауру которого чувствовала лишь я. Как только крышка отъехала в сторону, мой пульс участился, потому что перед глазами оказался вырезанный из зеленого нефрита лук с золотистой тетивой. Он был выполнен в форме дракона с великолепной головой на верхнем плече, изогнутым животом в районе рукояти и хвостом на нижнем плече. Но стоило коснуться прохладного камня, как на меня обрушилась такая сила, словно я засунула руку под бушующий водопад. А внутри что-то щелкнуло, будто я нашла то, что давно потеряла, хоть и не догадывалась об этом. Подняв лук, я натянула тетиву и чуть не выронила его из рук, когда между пальцами возникла тонкая молния. Она не причиняла боли, а приятно покалывала, наполняя воздух тихим потрескиванием, но растворилась буквально через пару секунд.

– Небесный огонь, – выдохнул капитан Вэньчжи.

После этих слов я быстро положила лук на место. Говорили, он обладает великой силой, сравнимой с той, которой владеет Небесный император, а один-единственный выстрел способен нанести непоправимый вред и даже оборвать жизнь.

Глаза капитана Вэньчжи засияли.

– Лук Нефритового дракона, – пробормотал он, проводя ладонью по искусной резьбе.

Меня удивило, что капитан знал имя лука.

– Почему вы так уверены? Вы видели его раньше?

Он пожал плечами.

– Существует несколько видов оружия, хранящего в себе силу Небесного огня. И среди него лишь один лук.

– Почему молния исчезла?

Это озадачило меня, ведь я продолжала удерживать тетиву.

Капитан Вэньчжи задумался над моим вопросом.

– Возможно, твоих сил еще недостаточно, чтобы владеть им.

Его дыхание участилось, хоть он старательно сохранял спокойствие. Капитан поднял лук и ухватился за золотую тетиву. Мышцы его напряглись, но она даже не дрогнула, хотя мне удалось натянуть ее, практически не прикладывая усилий. А как только капитан Вэньчжи протянул лук обратно, тот прыгнул мне в руки, словно я его дернула.

Капитан пристально посмотрел на меня. Забеспокоившись, я спрятала лук в ящик и передала ему. Под крышкой тут же раздался громкий гул. Капитан Вэньчжи нахмурился и протянул ящик обратно мне. Гул стих.

– Подержи-ка его у себя, пока мы не решим, что с ним делать. Похоже, между вами образовалась связь. К тому же это слишком сильное оружие, чтобы позволять ему валяться в пещере.

От его слов по телу поползли мурашки. Что-то внутри противилось мысли о расставании с луком, но я все же заставила себя задать вопрос:

– Мы должны вручить его правителям Небесной империи?

– Лук не принадлежит Небесной империи. Насколько мне известно, его владелец исчез давным-давно. Так что просто запрячь лук подальше, пока мы не найдем, кому его передать. – Он встретился со мной взглядом и добавил: – И не рассказывай о нем никому.

Я кивнула, стараясь подавить беспокойство. Неужели капитан Вэньчжи опасался, что Небесный император заберет лук? Нет, мы должны вернуть его владельцу. Так будет правильно.

Пока я осматривала сокровища, мне в голову пришла отличная идея.

– Давайте разделим их на части и передадим в деревни, пострадавшие от Сянлю. Конечно, это не вернет погибших, но, по крайней мере, облегчит жизнь их родственников.

Капитан Вэньчжи кивнул.

– Выбери что-то для себя, а я пока позову остальных.

Я присела на корточки, взяла золотой браслет, украшенный яркими кусочками кораллов, который напомнил мне о Шусяо, и спрятала его за пояс.

– Уверена, подруге он понравится.

– Не хочешь выбрать что-то для себя?

Задумавшись на мгновение, я подняла ожерелье из сапфиров. Их голубой блеск перекликался с камнями в короне Ливея, и я тут же разжала руку, отчего украшение со звоном упало на землю.

– Меня не приглашают на приемы или торжества. А если и позовут, мне есть что надеть.

Я подумала о кулоне, который носила не снимая. Благодаря ему я чувствовала связь с отцом, которому он принадлежал, и с мамой, которая надела мне его на шею.

Капитан Вэньчжи с мгновение смотрел на меня, а затем вышел из пещеры, чтобы позвать остальных. Когда они пришли, их глаза расширились от увиденного. Даже бессмертные редко встречают подобное зрелище. Пока они перебирали украшенные драгоценными камнями шпильки для волос, ожерелья из жемчуга и янтаря, а также нефритовые браслеты, капитан Вэньчжи отложил несколько даров для императорской семьи и воинов, которые успели вернуться в лагерь.

Мы целую ночь собирали золото и драгоценности. А когда наконец покинули пещеру, мой взгляд остановился на скорчившейся на земле неподвижной туше. И я невольно задержала дыхание, чтобы заглушить металлический привкус, исходящий от пропитанной кровью земли.

Когда мы оставили последний из ящиков в очередной деревне, небо посветлело, став мутновато-серым. Я чуть задержалась, заметив, что распахнулась дверь и на крыльцо вышла пожилая женщина – первая смертная, которую мне довелось увидеть собственными глазами. Ее кожу покрывали морщины, а в пожелтевших глазах отражалась печаль. Тело старухи прикрывала рваная одежда, которая едва ли защищала от пронизывающего холода, но рука крепко сжимала покрытую коркой грязи лопату. Неужели она собралась трудиться в столь ранний час? Шагнув вперед, женщина запнулась о ящик, а затем подняла крышку. При виде сокровищ глаза старушки округлились, а рот открылся. Пронзительный крик сотряс воздух и осел глубоко в моей душе. Прижимая к груди ящик, она словно окрыленная понеслась по улице, зовя соседей.

Спустя мгновение начали распахиваться двери, а затем раздались изумленные возгласы. Некоторые жители деревни упали на колени и начали читать благодарственные молитвы, а другие плакали и обнимали друг друга. Воздух пульсировал от источаемых ими радости и облегчения… ведь теперь они смогут пережить зиму.

Мы проявили великодушие, поделившись с ними найденным сокровищем. Но то тепло, что сейчас поселилось в моем сердце, показалось мне более ценным. Я проглотила комок в горле. Капитан Вэньчжи остановился рядом со мной. Украдкой покосившись на него, я увидела, что на обычно бесстрастном лице сияет улыбка, а в черных глазах отражается золотистое сияние солнца, всходящего над горизонтом и знаменующего новый рассвет.

Глава 16

Из моего окна открывался вид не на серебристые пруды и цветущие сады, а на стены дворца. Но зато эту небольшую комнату я получила за свои заслуги, а не по чьей-то милости. По ночам, когда беспокойные мысли прогоняли сон, я выбиралась на крышу, где смотрела на звезды над головой и любовалась сверкающими огнями простирающейся внизу империи. Порой так и засыпала на холодных нефритовых плитках, потому что серебристое сияние луны действовало на меня успокаивающе. Оно напоминало мне свет фонарей, которые в детстве озаряли мою комнату, пока я лежала в своей кровати из древесины османтуса.

Все, что мне хотелось сделать, добравшись до своей комнаты после сражения с Сянлю, – это смыть кровь и пот. Бальзам капитана Вэньчжи заканчивался, и, когда я погрузилась в теплую воду, руки заныли. Стиснув зубы, я старательно оттерла кожу мочалкой. А затем надела белый нижний костюм и легла на кровать, надеясь отдохнуть до прихода целителя.

Но меня сморил сон. Как только мои глаза вновь открылись, янтарное солнце уже спускалось к горизонту. Я села и вытянула руки в ожидании боли, но этого не произошло. Ни покалывания, ни следов от ожогов. Наверное, целитель приходил ко мне, пока я спала.

– Хорошо отдохнула?

Я никак не ожидала услышать этот голос и, не знай его так же хорошо, как собственный, решила бы, что мне показалось. Я медленно повернулась к принцу, чувствуя, как учащается сердцебиение.

Ливей так спокойно сидел за столом, словно мы виделись еще вчера, а не несколько месяцев назад. Будто наши последние слова друг другу не были пропитаны болью и сожалением. Его серый халат стягивала цепочка из ониксовых звеньев, а длинные волосы удерживал серебряный колпачок. Ливей почти не изменился, только лицо немного осунулось и глаза стали темнее, чем раньше, – или, возможно, в них потускнел свет.

Я постаралась сохранить безразличное выражение, хотя внутри… внутри извивались и переплетались противоречивые эмоции. Поднявшись с кровати, я медленно согнулась в чопорном поклоне.

– Ты не обязана это делать, – сказал он с напряженными нотками в голосе.

– Мне и не пришлось бы, если бы ты не явился сюда незваным. – Я посильнее стянула края нижней рубашки. – Вряд ли кто-то сочтет это уместным, Ливей. Я не одета. Вдобавок это солдатские казармы, и тебе… тебе здесь не место.

Осознав, что он не собирается уходить, я подошла к шкафу и вытащила то, что первым попалось под руку, – зеленый халат, в который быстро просунула руки, и обвязала пояс вокруг талии. Не желая сидеть рядом с принцем за столом, я вновь опустилась на кровать.

– Зачем вы пришли, Ваше Высочество?

– Минуту назад ты звала меня Ливей, – заметил он.

– Мне не следовало так делать, – сказала я. – Вы – наследный принц. А я – всего лишь воин. Так что я должна обращаться к вам «Ваше Высочество».

Его тонкие пальцы обхватили чашку на столе.

– Я узнал, что ты вернулась. И захотел увидеть тебя, убедиться, что ты цела и невредима. – Он нахмурился. – Твои раны оказались серьезными. Почему ты не исцелилась сразу?

– Этот навык так и не поддался мне. К тому же капитан Вэньчжи сказал, что яд змея должен вывести врач.

Я старательно отводила взгляд, потому что стоило посмотреть на Ливея, как стена, которую я так старательно возводила вокруг сердца, начинала трескаться, и боль, скрытая за ней, оживала вновь.

– Полагаю, мне следует тебя поздравить, – прочистив горло, сказал принц. – Я слышал, что ты убила Сянлю, выпустив две стрелы разом.

Он выглядел довольным. Скорее, даже гордым.

– В этом не только моя заслуга. Если бы не остальные воины, я бы не выбралась из той пещеры живой, – уверенно заявила я.

Лицо принца побледнело, но я не позволила себе принимать близко к сердцу его беспокойство.

– Благодарю вас за визит, Ваше Высочество, но мне бы хотелось отдохнуть. Прошу, покиньте мою комнату.

Я указала на дверь, а затем склонилась в коротком поклоне, чтобы хоть немного скрасить свою грубость. Но он не встал. И не произнес ни слова. Он оскорбился? Домоправителя хватил бы удар от подобной непочтительности, но тут меня осенило, что Ливей мог видеть мои раны, только если…

– Вы исцелили меня?

– Да.

Я встретилась с его пристальным взглядом. И мой предательский разум тут же подкинул образ, как Ливей сидит у моей постели, водя ладонями по моим рукам и исцеляя меня своей энергией.

– Я не просила об этом. Но благодарна вам за помощь.

– Не стоит, – ответил он. – У тебя все хорошо?

Я вспомнила, сколько бессонных ночей прошло с тех пор, как я покинула его, как горе терзало сердце. Как слезы текли по щекам, пока не оставалось сил плакать. Но я не собиралась откровенничать с ним и натянула на лицо улыбку.

– Да, – нагло соврала я. – Я очень много тренируюсь. А капитан Вэньчжи – суровый наставник.

Челюсти принца сжались, а в голосе появились непривычные резкие нотки.

– Да, капитан Вэньчжи очень внимателен к тебе. Меня только одно интересует: почему он тратит столько времени и усилий на одного новобранца?

Я едва не вскипела от намека. Если он продиктован ревностью, то как у Ливея вообще язык повернулся?

– Зачем вы пришли? – повторила я свой вопрос, но чуть более строгим голосом.

Ливей сжал лежавшую на столе руку в кулак.

– Мне не следовало приходить. И я старался держаться подальше. Но когда узнал, что ты отправилась в Царство смертных, начал беспокоиться, вдруг с тобой может что-нибудь случиться. Вдруг ты не вернешься.

Его признание прорвало мою тщательно выстроенную защиту. И в груди вновь возникла тщетная тоска о том, что мы потеряли. Слабость, которую я ненавидела. Конечно, легко было откликнуться на терзавшую меня боль и броситься в его объятия, как мне не раз снилось. Но он обручился с другой, а я не собиралась соглашаться на жалкие крохи.

Так что я рассмеялась, решив вновь нацепить броню из безразличия и язвительности.

– Неужели ты такого невысокого мнения о моих способностях?

Он решительно посмотрел на меня.

– Синъинь, твои нападки несправедливы. Ты же знаешь, как высоко я тебя ценю.

– Видимо, недостаточно высоко. И не тебе говорить о несправедливости, Ливей. – Как только его имя сорвалось с губ, глаза принца вновь заблестели, и я тут же отругала себя. – Ты сделал свой выбор в день своего рождения, когда обручился с другой. А я вполне ясно обозначила свой, когда уходила. Поэтому с твоей стороны нечестно приходить ко мне, ведь ты должен понимать, как твое появление влияет на меня.

Мне следовало остановиться на этом, но негодование одержало верх над разумом.

– Ты сказал, что любишь меня. А потом разбил мне сердце. И даже не потрудился сообщить об этом в лицо. По-твоему, это справедливо? – Слова переполняла горечь, но какое же я почувствовала облегчение, произнеся их вслух.

– Нет, – хрипло ответил он. – И у тебя есть полное право презирать меня. Но я хочу, чтобы ты знала: если бы мне предоставили выбор, моей невестой стала бы ты.

Он провел рукой по волосам, как делал всегда, когда расстраивался. Вот бы я не знала его так хорошо, вот бы он не вызывал у меня столько чувств!

– Я хотел рассказать тебе обо всем лично. И изначально никто не собирался объявлять о помолвке во время торжества. Но мама убедила отца, что так будет лучше.

Я судорожно вздохнула. Так вот в чем дело. Императрица не стала откладывать на потом свою месть. И вряд ли даже догадывалась, насколько болезненным оказался ее удар. Хотя стоило признать, вряд ли что-то могло нам помочь. Он был наследным принцем, его долг состоял в том, чтобы найти подходящую жену. И мне следовало понять это с самого начала.

В комнате повисла напряженная тишина. Мне хотелось, чтобы он ушел, а я могла вновь упасть на кровать и погрузиться в сон, где меня не станут терзать чувства. Но в то же время в глубине души я наслаждалась его присутствием: любовалась лицом, упивалась звуком голоса, мечтала ощутить прикосновения, – хотя прекрасно осознавала, как плохо мне будет после его ухода.

– Дата свадьбы уже назначена? – собравшись с духом, спросила я.

Произнести это вслух оказалось так же тяжело, как срывать повязку с раны. Но я предпочитала сразиться с чудовищем лицом к лицу, а не прятаться в тени, не зная, когда оно нападет.

Свет в его глазах вновь потух.

– Мы обменялись подарками на обручение, но церемония состоится лишь через несколько лет. Мы с принцессой Фэнмэй еще молоды, поэтому я попросил дать мне время вникнуть в свои обязанности при дворе. А там все может измениться.

Он не походил на жениха, с нетерпением ожидавшего свадьбы. Но я не понимала смысла в такой отсрочке, ведь обмен подарками сопоставим с подписанием контракта. Да и кто посмеет что-то возразить против союза двух самых могущественных семей Царства бессмертных? От этих мыслей стало больно, ведь они вырвали последний упрямый клочок надежды из сердца. Но как бы сильно ни кололо разочарование, я все равно чувствовала, как в меня когтями впивается ревность.

Раздался стук в дверь. Наверное, пришла Шусяо позвать меня на ужин, хотя я была рада любой возможности отвлечься от тяжелых мыслей. Шагнув к дверям, я распахнула их с приветливой улыбкой на лице…

А передо мной оказался капитан Вэньчжи, без доспехов и в черном халате.

– Целительница сказала, что ее отослали и не дали позаботиться о твоих ранах. – Заметив Ливея, он невольно напрягся, а затем склонился в почтительном поклоне. – Ваше Высочество, не ожидал увидеть вас в солдатских казармах.

На лице Ливея застыло отстраненное выражение, он вновь надел маску наследника империи.

– Капитан Вэньчжи, ваша забота о воинах достойна похвалы, раз вы посещаете их в столь поздний час.

– Благодарю, Ваше Высочество. Не могу не беспокоиться о тех, кто получил ранения.

Капитан прошел в комнату, ничуть не смутившись неприязненных ноток в голосе Ливея.

Их взгляды встретились и схлестнулись в молчаливом сражении, от которого у меня даже заболела голова.

Наконец Ливей повернулся ко мне:

– Я рад, что ты вернулась.

Он коротко кивнул капитану Вэньчжи и, дождавшись ответного поклона, вышел из комнаты, но, судя по расправленным плечам, явно рассердился.

– Почему твое возвращение так заботит принца? – спросил капитан Вэньчжи, заняв только что освободившийся стул.

Призвав магию, он согрел воду в чайнике, заварил свежий жасминовый чай и налил мне чашку.

Я сделала глоток теплого напитка, наслаждаясь его нежным и успокаивающим ароматом.

– Мы вместе учились. И успели подружиться.

– Он не выглядел дружелюбным. Как и ты.

С невозмутимым выражением лица я опустила чашку на стол.

– Капитан Вэньчжи, вы пришли по конкретному вопросу или чтобы поругаться на пустом месте?

– Я пришел проверить твои раны. Что с руками?

– Исцелены. – Я вытянула руки вперед и с облегчением поняла, что от ран не осталось и следа.

На его лице появилось странное выражение.

– Повезло, что о тебе так хорошо позаботились.

Я быстро спрятала руки. Ведь капитан Вэньчжи знал, что целительница так и не добралась до меня.

– Как прошла аудиенция у Его Небесного Величества? – выпалила я, желая отвлечь его внимание.

– Император очень доволен нами. И тебя бы поддержали, если бы ты решила сделать военную карьеру. – На последних словах его голос чуть повысился, словно он задавал вопрос.

Меня не особо волновали звания и ранги, но это казалось многообещающим началом пути, который, как я надеялась, приведет меня домой.

– Меня это не интересует. Но если император настаивает, я не против занять твое место, – беззаботно ответила я.

– Я обязательно передам твои пожелания Их Небесным Величествам, – сказал он, и тут ему в голову пришла какая-то мысль. – Лук Нефритового дракона… ты надежно его спрятала?

Я кивнула, вспоминая, как запихивала ящик под кровать, а затем старательно накладывала заклинание отвода глаз.

– Через несколько дней я отправлюсь с отрядом в одну из морских империй. И если ты поедешь с нами, то мы могли бы поискать там какую-нибудь информацию о луке. Но задание может оказаться опасным. Их правитель вряд ли бы решился обратиться к императору из-за какого-нибудь пустяка. Да и в Небесной империи никогда не соглашаются на безвозмездную помощь.

Что-то мелькнуло на его лице. Отвращение? Или беспокойство о возможных проблемах?

– Я подумаю об этом, – медленно ответила я.

Капитан Вэньчжи поднялся.

– Увидимся завтра на тренировке. На рассвете.

Я подавила желание возразить ему, потому что понимала, насколько это бесполезно.

Открыв двери, он едва не столкнулся с Шусяо. Она покрепче перехватила громоздкий поднос, чтобы не уронить его, и неуклюже поклонилась. Капитан коротко кивнул ей, а затем зашагал по коридору, явно раздумывая о чем-то.

– Я принесла тебе ужин, – ставя поднос на стол, сказала Шусяо. – Слышала, тебя ранило.

– Спасибо.

Я обрадовалась ее компании. Комната Шусяо находилась по соседству, и мы ужинали вместе при любом удобном случае. Как только мой взгляд устремился к тушеной свинине, жареной стручковой фасоли и спелой мушмуле, желудок призывно заурчал, напоминая, что я весь день ничего не ела. Сняв крышку с бамбуковой пароварки, я подцепила мягкую лепешку и завернула в нее кусочки нежного мяса.

– Тебя осмотрел целитель? – спросила подруга.

– Да.

Я не стала вдаваться в подробности.

Она вскинула голову и внимательно осмотрела меня.

– Ты хорошо выглядишь. Я бы даже сказала, светишься. И думаю, это ты должна была принести мне ужин. – Шусяо отодвинула стул и приподняла подол халата, демонстрируя два ряда красных ранок на икре.

– Это следы зубов? Что случилось?

– Духи лисицы. Несколько тварей прорвались к нам. – Она поморщилась. – Когда их силы истощаются, они начинают кусаться. Это не больно, но укусы зудят как ожоги. Целительница сказала, понадобится несколько недель, чтобы они зажили. Если это вообще случится.

– Как они прорвались? – удивившись, спросила я, ведь Небесную империю от врагов защищали мощные амулеты.

Каждую ночь воины сплетали щиты вдоль границ империи, которые предупреждали о любом вторжении.

– Один из них принял форму бессмертного и проскользнул через границу незамеченным. А оказавшись на территории империи, взломал защиту изнутри. Вот только никто не понимает, как это случилось. Даже несмотря на внешность бессмертного, наши щиты должны были распознать его ауру. Так что генерал Цзяньюнь сейчас разбирается с этим.

Я порылась в сумке и нашла бутылочку из яшмы, которую мне дал капитан Вэньчжи. Выдернув пробку, я вытряхнула последние капли на ногу Шусяо.

Как только покраснение сошло, она вздохнула с облегчением.

– Что это?

– Какой-то бальзам. Мне его дал капитан Вэньчжи, чтобы облегчить раны.

– Правда? И как часто капитан Вэньчжи дает такие редкие лекарства простым солдатам? – Она буквально сверлила меня взглядом.

– Это впервые, – сказала я, не желая что-либо объяснять.

– Или пока впервые.

Я не стала отвечать, а взяла мушмулу и принялась старательно очищать ее.

Осознав, что я не поддалась на провокацию, Шусяо пожала плечами.

– Как Сянлю? – спросила она, словно речь шла об общем знакомом.

– Мертв. Стрелы вонзились ему прямо в глаза.

Было намного легче говорить об этом отстраненно. Почему-то так произошедшее казалось менее реальным. Словно я не сражалась за свою жизнь и не отняла чужую.

– Как кровожадно, – заметила она. – Сражение вышло тяжелым?

Я описала битву, стараясь не упустить деталей, которые интересовали подругу. А затем отвернулась и призналась:

– Я запаниковала. И воины пострадали… из-за моих ошибок.

– Любой бы запаниковал. О чем ты думала, выбрав первым заданием убийство Сянлю? Новобранцам обычно назначают что-нибудь попроще, типа обхода границ или поиска утерянного артефакта.

Так именно из-за этой опасности я и вызвалась на задание. Что-то попроще не принесет мне пользы. После выполнения легких задач мое имя не станут шептать императору на ухо. Да и талисман Алого льва они добыть не помогут.

– Но хорошо, что ты вовремя собралась, – добавила Шусяо. – И никто не умер. Ну, кроме Сянлю. А ведь это ты убила его.

Я кивнула, почувствовав себя намного лучше.

– Да, все закончилось не совсем ужасно. К тому же мы нашли пещеру с сокровищами.

Шусяо подалась вперед, упираясь локтями в стол.

– Ты что-нибудь взяла себе?

В голове тут же вспыхнула мысль о луке Нефритового дракона, который обошел бы в значимости любой драгоценный камень. Но он не принадлежал мне, да и капитан Вэньчжи предупреждал меня, чтобы я никому о нем не рассказывала. Поэтому я порылась в сумке и, найдя браслет, вложила его в раскрытую ладонь Шусяо.

Расстегнув застежку, она надела его на запястье. Золото и кораллы красиво заблестели в пламени свечей.

– Он прекрасен.

– Всего лишь небольшая безделушка. – Я порадовалась, что ей понравился браслет. – Ты бы видела, что капитан Вэньчжи привез для сокровищницы императора.

На ее лице отразилось любопытство.

– А что здесь делал капитан Вэньчжи? Не подумай, я не жалуюсь, ведь теперь у нас появится столько завистниц.

– О чем ты?

– Разве ты не замечала, какая на поле собирается толпа всякий раз, когда он приходит потренироваться? И мужчин, и женщин? Ведь капитан высокий, широкоплечий, с ясными глазами, четко очерченными губами и прямым носом, – перечислила она, загибая пальцы. – Жаль только, что редко улыбается, хотя и без этого очень красив.

– Красив?

Я считала его внешность выразительной, но назвать капитана Вэньчжи красивым? Шусяо укоризненно посмотрела на меня.

– Еще скажи, что ты не заметила. Вы столько месяцев провели вместе, тренируясь, отправляясь в походы и спя рядом под звездами у пылающего костра…

Я схватила флакон и бросила в нее, но она ловко его поймала.

– Не возмущайся так сильно, – усмехнулась Шусяо. – А то я решу, что в слухах есть доля правды.

Не эти ли слухи дошли до Ливея? Не потому ли он пришел ко мне, как только я вернулась, чтобы убедиться, верны ли они?

– Слухи, которые ты упоминаешь, нелепее некуда, – сказала я более раздраженно, чем собиралась.

– Неужели я задела за живое?

Я тут же закрыла рот, чтобы не продолжать тему.

Шусяо выбрала мушмулу из миски и передала ее мне, явно предлагая мир.

– Мало кто пользуется таким уважением, как капитан Вэньчжи. Его боевые заслуги известны всем, а магия необычайно сильна для человека, не принадлежащего ни к одной из известных семей.

Я посмотрела на Шусяо.

– А откуда он родом?

– Насколько я слышала, капитан Вэньчжи из какой-то ничем не примечательной семьи, живущей у Четырех морей. И ему как иностранцу пришлось совершить немало подвигов, чтобы подняться по служебной лестнице и стать самым молодым капитаном в Небесной армии.

Не ожидала я, что наши судьбы в чем-то схожи, а ведь мы оба пытались выстроить новую жизнь в империи. И так как капитан Вэньчжи преуспел в этом гораздо больше меня, это давало надежду, что даже никому не известный человек может занять видное место в Небесной империи.

Хотя мне и не удалось отделаться от мысли, что при всех заслугах капитан не смог заработать талисман Алого льва.

Мы закончили ужинать, и я помогла Шусяо составить пустые миски на поднос, а когда предложила унести его сама, она вырвала посуду у меня из рук.

– Не каждый день ты убиваешь легендарное чудовище. Да и сомневаюсь, что завтра капитан Вэньчжи даст тебе поблажки на тренировке, – сказала Шусяо, развернулась и вышла из комнаты.

Сон ускользал от меня в эту ночь. Я раздраженно выдохнула, откинула покрывало в сторону и вышла из комнаты. Забравшись на крышу, я опустилась на холодную нефритовую черепицу. Любование ночью в одиночестве напомнило мне о доме. Внизу сверкали огни Небесной империи, границы которой я пообещала защищать ценой своей жизни. Посчитает ли мама предательством то, что я отдала свою верность императору? Не решит ли, что я позабыла о ней в погоне за могуществом? От этих мыслей внутри все сжалось.

Если бы только она знала, что я тружусь ради ее свободы. Ради того, чтобы мы вновь смогли быть вместе.

Глава 17

Я стояла перед генералом Цзяньюнем, гадая, зачем он меня вызвал. С тех пор как я стала тренироваться с капитаном Вэньчжи и его отрядом, мы виделись очень редко. Мой взгляд замер на искусно выполненном столе из палисандра, инкрустированном жемчугом и, с узорами в виде бамбука, лотосов и журавлей. Я никак не ожидала увидеть столь изящную вещь в кабинете прагматичного вояки. Хотя не стоило забывать, что, несмотря на неприветливую внешность, генерал проявил ко мне доброту, которой я не заслужила. Он смог рассмотреть во мне что-то такое, чего я и сама еще не поняла. Под тяжестью его сурового взгляда я неуверенно переступила с ноги на ногу, отчего зазвенели позолоченные пластинки на моих доспехах. Генерал Цзяньюнь сразу же нахмурил брови в безмолвном упреке: ведь ни один хороший солдат не станет ерзать.

Я выпрямилась, заставив себя не шевелиться. Неужели он позвал меня сюда, чтобы отругать за какой-то проступок? Или прочитать лекцию о том, насколько беспечно я повела себя во время сражения с Сянлю?

– Для своего первого задания ты справилась хорошо. – На его губах появилось подобие улыбки.

Мое дыхание участилось.

– Спасибо, генерал.

– Как мы и договаривались, можешь выбрать себе следующее. У меня есть два, для которых требуется еще один доброволец. Ради выполнения первого тебе придется отправиться в Золотую пустыню, чтобы собрать урожай растущих там редких трав. Хотя это место и граничит с Царством демонов, вряд ли там возникнут какие-то проблемы, пока никто не нарушил мирного договора.

Я кивнула, стараясь выглядеть воодушевленной. Я никогда не бывала в Золотой пустыне, но мне совсем не хотелось собирать какие-то травы. Хотя, наверное, после Сянлю следовало бы радоваться более легкому заданию. Вот только это никак не привлечет внимания императора.

– Или ты предпочтешь вновь отправиться в поход с капитаном Вэньчжи? – предположил генерал Цзяньюнь. – Хотя он сам предложил взять тебя, выбор за тобой. Он поедет с отрядом к Восточному морю, тамошний император попросил нас помочь разобраться с недавними беспорядками.

Мне вдруг вспомнился отрывок из сказки, которую рассказывала мне мама. Ее нежный и мелодичный голос говорил, что в Восточном море живут…

– Драконы, – прошептала я, настолько прогрузившись в воспоминания, что мне почудилось прикосновение ее прохладной руки к щеке.

И я даже втянула воздух, чтобы почувствовать запах османтуса, но, конечно же, эта попытка оказалась тщетной. Сердце вновь заныло – нет, не пронзило болью, как от разбитой любви, а именно заныло, – пробуждая тоску о потере чего-то важного.

Генерал Цзяньюнь напрягся, что случалось довольно редко при его самообладании.

– Драконы?

Я засмеялась, чтобы скрыть свой конфуз… но смех вышел слишком громким и пронзительным.

– Просто вспомнила одно из сказаний о том, что Восточное море считается родиной драконов. Не они ли вызвали проблемы?

– Драконов больше нет. Ни в Восточном море, ни в Царстве бессмертных, – медленно сказал он, тщательно подбирая слова.

Дюжина вопросов вспыхнула у меня в голове. Но все, что я знала о драконах, мне рассказывала мама. И до сегодня я считала их обычной легендой, символом власти, который отчего-то нравился императору.

Не успела я что-то сказать, как генерал нахмурился и продолжил:

– Беспорядки вызвали мерфолки, глубоководные жители. Но они впервые нарушили мир. Пока это лишь мелкие стычки, но капитан Вэньчжи считает, что стоит подготовиться к любым неожиданностям.

Спокойное путешествие по Золотой пустыне или встреча с опасностями в Восточном море? Внезапно нос наполнило зловоние пещеры Сянлю, а уши – звон чешуи, от которого по спине расползлись мурашки. Но такова цена выбранного мной пути. К тому же, как сказал капитан Вэньчжи, возможно, в Восточном море нам удастся найти информацию о луке Нефритового дракона.

Еще за несколько недель до отъезда я стала тренироваться намного интенсивнее, чем когда-либо. Да, меня хвалили за убийство Сянлю, но в глубине души я ощущала себя мошенницей, не заслуживающей такого признания. Мой страх и неопытность подвергли весь отряд опасности. Какой же самонадеянной я оказалась, решив, что смогу научиться плавать, прыгнув в воду посреди океана. А еще безрассудной, раз считала, будто легко повторю свои подвиги с тренировок во время боя, когда воздух наполнен кровью, а боль вместе с ужасом терзают тело и разум. Нет, я не собиралась повторять эти ошибки. Поэтому каждую ночь валилась в кровать настолько измученной, что сразу же засыпала и тягостные мысли просто не успевали возникнуть в голове. Я больше не искала успокоения на крыше, потому что погружалась в сон, как только голова касалась подушки.

Небо затянули темные облака, которые мы вызвали, чтобы добраться до Восточного моря. Любой из смертных удивился бы, посмотрев на небо, по которому быстро плыла целая гряда туч. Я наконец смогла преодолеть беспокойство и научилась управлять этим транспортом, поэтому мне больше не приходилось полагаться на других. Выпустив поток сверкающей энергии, я призвала к себе ближайшее облако. Серебристые искорки сверкнули в его складках, наполняя их моей магией, и я взмыла в небо.

Земли Восточного моря завораживали своей красотой. Берег усыпали яркие цветы и растения с блестящими листьями. Я протянула руку, чтобы коснуться лепестка, но оказалось, что он твердый, как камень, и холодный, как фарфор. Вдали, в нескольких десятках метров от береговой линии, рос густой лес, а над песком возвышались дома из кедра и камня. Их покатые крыши с черепицей бирюзового и перламутрового цветов в утреннем свете напоминали набегающие морские волны. Выложенная кварцем извилистая дорожка вела ко дворцу, который стоял посреди океана.

Я медленно направилась к береговой линии, утопая в песке и не сводя взгляда с бескрайнего горизонта. Мгновенно позабыв о задании, я присела на корточки и опустила руки в прохладную воду, распугав крошечных серебристых рыбок, которые плавали на мелководье. Внезапно на меня упала тень, из-за чего пришлось обернуться, щурясь от яркого солнца.

Капитан Вэньчжи смотрел на меня сверху вниз с улыбкой на губах.

– Ты никогда не была на море?

Я выпрямилась и стряхнула воду с рук. Несколько капель попали на капитана, но он не стал ругаться.

– Я видела его только с облака или на картинах. Но… кое-кто говорил мне, что оно красивое.

В голове отдалось эхо слов матери с ноткой тоски и надежды на то, что моя жизнь сложится лучше, чем ее.

До нас донесся хруст песка под ногами приближающихся воинов. Я тут же прижала ладонь к кулаку и поклонилась.

– Капитан Вэньчжи, жду ваших приказов.

– Прежде чем осматривать окрестности, необходимо выполнить свои обязанности. – Его голос звучал сурово, но на лице до сих пор виднелась улыбка.

Затем он повернулся и зашагал к ожидавшим воинам.

Я низко склонила голову, старательно пряча лицо. Кому-то со стороны могло показаться, что мне неловко после выговора, но, когда я смотрела на набегающие волны, становилось так легко, словно я сейчас взлечу от порыва ветра. Впервые за несколько месяцев меня охватило предвкушение.

Когда мы обустроили лагерь, капитан Вэньчжи приказал сопроводить его на аудиенцию к императору – и мы направились по хрустальному мосту во дворец. Здание из горного кварца, украшенное бирюзой и жемчугом, с двухъярусной крышей и позолоченной черепицей сияло на фоне моря и неба. Над большими дверьми из ясеня с золотыми вставками висела табличка:

ДВОРЕЦ ДИВНЫХ КОРАЛЛОВ

Внутри оказалось множество изысканных цветов, которые я уже видела на пляже: с алыми ветками, с ярко-зелеными цветами, напоминающими по форме веер, с розовыми трубчатыми стеблями и гладкими камнями, покрытыми светящимся красным мхом. Настоящий зачарованный сад, перенесенный из сердца моря.

У дверей нас встретил слуга и повел по длинному лестничному пролету. Нижние этажи дворца находились под водой. Их построили из того же прозрачного камня, что и мост, поэтому казалось, будто ты шагаешь по дну океана, окруженный толщей воды и коралловыми рифами.

Когда мы вошли в переполненный зал с высокими потолками, бессмертные тут же замолчали. Воцарилась такая тишина, что я услышала мелодичный звон раковин из слоновой кости, которые раскачивались на тонких нитях над тронами из агата. До этого дня я видела императора Восточного моря всего лишь раз – на торжестве у Ливея. Серебристые волосы обрамляли его гладкое лицо без единой морщинки, а сияющие глаза выделялись на фоне смуглой кожи. Бирюзовый шелковый халат украшали вышитые волны с блестящими белыми гребнями. А на голове сияла золотая корона в виде веера, украшенная жемчугом.

Мы с капитаном Вэньчжи опустились на колени и согнулись в поклоне.

– Небесная империя откликнулась на призыв Восточного моря о помощи, – произнес капитан Вэньчжи. – Мы готовы обнажить мечи и натянуть луки по первому вашему требованию.

– Встаньте, – приказал император с довольными нотками в голосе. – Мы благодарны за помощь Небесной империи в эти трудные времена. Нападения мерфолков застали нас врасплох, потому что раньше они всегда мирно жили среди нас. Капитан Вэньчжи, ваша слава достигла даже Восточного моря. И мы благодарны Небесному императору, что он отправил к нам своего лучшего воина.

Капитан вновь поклонился.

– Ваше Величество, спасибо за ваши добрые слова, но я не заслуживаю такой похвалы. Я просто старюсь выполнять свои обязанности как можно лучше.

Император Яньчжэн пригладил бороду.

– Скромность вкупе с таким талантом встречается редко. – Он указал на меня. – Эта госпожа – ваша жена?

Сдавленный звук вырвался из моего горла, а уши капитана Вэньчжи покраснели.

– Нет, Ваше Величество. Это Синъинь… первый лучник Небесной армии.

Я не поверила своим ушам. Первый лучник?

Император посмотрел на мои доспехи.

– Хм. – Он кивнул с озадаченным выражением лица. – У нас нет женщин-воинов.

Раздалось несколько смешков, и некоторые придворные тут же вскинули руки к лицу, чтобы спрятать улыбки. А у меня внутри все скрутило от нежелательного пристального внимания, а от столь пренебрежительного отношения захотелось сжать кулаки.

Капитан Вэньчжи обвел зал ледяным взглядом, который обрубил все веселье лучше любого меча.

– Первый лучник Синъинь – самый прославленный лучник в нашей армии. И она окажет большую помощь в выполнении поставленного задания, – четко выделяя каждое слово, произнес он. – Ваше Величество, могли бы вы рассказать нам о происшествиях с мерфолками?

Император указал на молодого человека, стоявшего рядом с ним.

– Мой старший сын, принц Яньси, введет вас в курс дела.

Вперед выступил высокий бессмертный в переливающемся небесно-голубом халате, на подоле которого виднелись крошечные рыбки, вышитые малиновыми и серебряными нитками. Его темно-каштановые волосы были собраны в пучок на макушке и скреплены заколкой с бирюзой. А когда принц подошел ближе, я почувствовала его холодную и мощную ауру, от которой так и веяло силой.

– Капитан Вэньчжи, первый лучник Синъинь. С незапамятных времен мы жили в согласии с мерфолками. Только мы, морские бессмертные, предпочитаем оставаться на суше, а мерфолки живут глубоко под водой, всплывая на поверхность лишь в исключительных случаях. Они чтили драконов, которые раньше обитали в океане, и хотели находиться поближе к ним. Драконы были мудрыми и ласковыми созданиями, поддерживавшими гармонию в наших водах.

Когда Небесный император изгнал драконов из Царства бессмертных, морской народ заволновался. – В его голосе послышалось напряжение. – И со временем мерфолки стали проявлять все большую неприязнь к суше и предпочитали проводить свое время в глубинах океана. Много лет назад мой отец разрешил им выбрать наместника, который стал их представителем в нашем дворце. Но, к сожалению, амбиции наместника Жэньюя вышли за рамки его полномочий, а действия стали вызывать опасения. Нам поступали сообщения, что он собрал большую армию из представителей морского народа, а затем обучил их владению оружием и магии. Когда мой отец попросил его появиться во дворце, чтобы ответить на эти обвинения, тот отказался.

Я считаю, что тренировка воинов без соответствующего разрешения действительно выглядела как предательство. Да и отказ от встречи с императором тоже свидетельствовал не в пользу наместника, – Принц Яньси потер лоб, а на лице появилось мрачное выражение. – С тех пор мерфолки ведут себя откровенно враждебно. Стали нападать на морских бессмертных, отважившихся зайти слишком глубоко в воду. Атаковали стоявшие вдоль берега дома. Но каждый раз преступники скрывались до того, как наши воины прибывали на место происшествия.

– Вряд ли наместник тренировал их для подобных разбойных нападений. Вам что-то известно о его планах? – спросил капитан Вэньчжи.

– Недавно наместник издал указ, запрещающий морским бессмертным появляться в океанских глубинах. А это серьезное оскорбление для нас. Мы считаем, что он хочет свергнуть моего отца и занять его трон. Под командованием наместника Жэньюя войско мерфолков стало сильным и крепким, чего, к сожалению, нельзя сказать о нашей армии. Мы мирный народ и не привыкли к сражениям, поэтому и обратились за помощью к Небесному императору.

Нам придется сражаться с мерфолками под водой? У меня скрутило желудок от этой мысли. Как и многие жители Небесной империи, я не умела плавать. Какая в этом необходимость, если можешь летать? Однажды в детстве я упала в реку, протекающую неподалеку от дома. Холодная вода обхватила меня со всех сторон, попав в нос и рот. Я извивалась и брыкалась, но мои отчаянные попытки лишь глубже затягивали в объятия реки. На выручку пришла мама, которая нырнула в воду следом за мной. И пока она ругалась дрожащим голосом, при этом крепко прижимая к себе, биение ее сердца заглушило остатки охватившего меня ужаса.

И этот страх вдруг резко напомнил о себе.

– Небесные воины не привыкли находиться под водой, – затолкав его подальше, сказала я. – Если начнется сражение, нужно придумать, как выманить мерфолков на сушу.

На лице принца Яньси промелькнуло что-то похожее на удивление.

– Верно. Под водой мы оказались бы в очень невыгодной позиции. Однако мерфолки – отличные пловцы и привыкли к темноте, так что не станут сражаться с нами на суше. Нужно придумать план.

Император Яньчжэн подался вперед.

– Капитан со своими воинами только прибыли. И мы показываем себя негостеприимными хозяевами, не дав им возможности обустроиться. – Его улыбка показалась мне доброй и теплой. – Капитан Вэньчжи, сегодня мы запланировали торжество в вашу честь. Надеюсь, вы почтите нас своим присутствием вместе с первым лучником Синъинь.

– Это будет честью для нас. – Капитан Вэньчжи сглотнул, явно раздумывая, стоит ли задавать следующий вопрос. – Ваше Величество, библиотека дворца Дивных кораллов славится во всем Царстве бессмертных. Могу ли я получить ваше позволение посетить ее? Я надеюсь поискать там информацию о мерфолках, которая может нам пригодиться.

Император склонил голову.

– Слуги проводят вас туда в любое удобное для вас время.

Когда мы с капитаном Вэньчжи вышли из зала, я ухмыльнулась.

– Первый лучник? Самый прославленный лучник в нашей армии? – повторила я его слова. – Означает ли это, что мы теперь равны в званиях?

Он возмущенно посмотрел на меня.

– Это неофициальная должность, поскольку при вступлении в армию ты не получила вообще никакого звания. Да и с каких пор титулы имеют для тебя значение?

Я рассмеялась, не оспаривая его слов. Я всегда уважительно относилась к нему, но не с тем почтением, которое предписывало его положение.

– Ты первый по мастерству лучник в войске, – не сбавляя шага, продолжил капитан. – Но если расслабишься, то быстро потеряешь это звание и станешь вторым или третьим лучником, что звучит уже не так впечатляюще.

– Ой! – Меня уязвил этот намек. – Вы бросаете мне вызов?

Как только слова слетели с губ, мне захотелось забрать их обратно. Но не потому, что капитан Вэньчжи был опытным лучником, а из-за того, что они вызвали слишком много волнующих воспоминаний: о саде с цветущими персиками и о том, кого мне так хотелось забыть.

На губах капитана показалась тень улыбки.

– Только не в стрельбе. Но можем сразиться с любым другим оружием.

Я не стала ничего отвечать, а продолжила двигаться вперед, нарушая воцарившуюся между нами тишину лишь звуком шагов.

Когда мы добрались до выхода, капитан Вэньчжи остановился и внимательно посмотрел на меня.

– Ты осунулась и выглядишь уставшей. В последнее время ты слишком усердно тренировалась. Почему бы тебе не вернуться в лагерь и не отдохнуть? А я отправлюсь в библиотеку, чтобы поискать полезную информацию. – Он жестом подозвал ожидающего нас слугу, который тут же направился к нам.

– Я в порядке, – запротестовала я, желая побывать в дворцовой библиотеке.

Но капитан Вэньчжи продолжал сверлить меня взглядом, пока я не кивнула, поскольку просто не имела права ослушаться его приказа при слуге.

– Я расскажу тебе обо всем, что найду, – заверил он, наверное заметив, что отказ меня расстроил. – А ты пока отдохни. Сегодняшний вечер будет долгим.

Глава 18

Когда из дворца Дивных кораллов к нам пришел слуга с подносом, на котором лежали наряды для торжества, я порадовалась радушию и гостеприимству Императора Восточного моря и быстро переоделась в желтое атласное платье, подол и манжеты которого обильно украшали бирюзовые бусины. Талию обвязала поясом цвета морской волны, шелковые кисточки которого спадали до самых колен. Этот наряд отличался от тех, что носили в Небесной империи, поэтому любой мог увидеть нефритовый кулон, висевший чуть ниже впадинки на шее. Из украшений я выбрала лишь гребень, инкрустированный жемчугом, который закрепила на макушке, оставив волосы струиться по спине.

Капитан Вэньчжи ждал меня снаружи. И пока я шла к нему, мой пульс вдруг участился. Сегодня вечером капитан надел халат цвета лесной зелени, перехватив его поясом из черного блестящего шелка, что очень ему шло. Волосы он скрепил резным кольцом из нефрита, и они мягкими волнами спадали на плечи. Я ощутила себя так, словно промыла глаза и наконец смогла разглядеть все те прекрасные черты, о которых твердила Шусяо.

Легкий ветерок овевал нас, и я вдохнула прохладный воздух, наслаждаясь ароматом моря – чарующей смесью солнечного света и соли, приправленной предвкушением радости. Лучи заходящего солнца окрашивали воду в малиновый и алый цвета. А дворец Дивных кораллов сиял на горизонте как драгоценный камень.

Церемониальный зал освещали сотни подвешенных к потолку мерцающих фонарей. Низкие деревянные столики и обитые парчой стулья выстроились вдоль стен, оставляя в центре большое открытое пространство. В одном из углов сидела элегантная дама, которая играла на пипе – четырехструнном деревянном инструменте в форме удлиненной груши, – исполняя тоскливую мелодию. Она оказалась настолько искусным музыкантом, что ей хватало одного щипка струны, чтобы отобразить реку печали и океан горя.

Император и императрица сидели на возвышении в дальнем конце зала. Великолепный золотой цветок размером с мою ладонь сверкал в волосах правительницы. Тонкие трепещущие лепестки окружали большую жемчужину, которая меняла свой цвет с белого на чернильно-черный и обратно. Рядом с императрицей стоял маленький мальчик, крепко сжимая ее руку. Его голова едва доставала до подлокотника трона, а в темных больших глазах отражалось волнение. В шаге от него замерла элегантная дама в платье из абрикосового шелка, шею которой обвивало несколько нитей розового жемчуга. Вздернув изящный подбородок, она обводила взглядом зал с преисполненной величия отрешенностью на лице.

– Это принцесса? – спросила я у капитана Вэньчжи, когда мы пошли к правителям Восточного моря, чтобы поприветствовать их.

– У Их Величеств всего два сына: принц Яньси, с которым ты уже познакомилась, и принц Яньмин. – Проследив за моим взглядом, он добавил: – А госпожа, стоящая рядом с принцем Яньмином, – это леди Аньмэй, его гувернантка. Она дочь могущественного придворного, и ее семья обладает большим влиянием при дворе Восточного моря.

После того как мы выразили свое почтение императорской семье, слуга проводил нас к столику. Капитан Вэньчжи наполнил наши чаши вином, и, когда я сделала глоток, сладость перебродивших ягод окутала мой язык. Перед нами стояли серебряные тарелки с экзотическими блюдами, большинство которых я видела впервые: крабы с блестящими красными панцирями, золотистые медузы и черные шипастые шарики. Мне они показались наиболее отталкивающими, но другие гости ели их с большим удовольствием.

Капитан Вэньчжи взял один из них и, разрезав пополам, передал часть мне. Зачерпнув мякоть, я отправила ее в рот и с удивлением ощутила приятный сливочно-соленый вкус.

– Вам нравится еда? – неожиданно появившись рядом с нами, спросил принц Яньси.

Вздрогнув, я поперхнулась и громко закашлялась. Пришлось схватить чашу и сделать глоток вина и лишь потом поспешно подняться на ноги, чтобы поприветствовать его. Принц склонил голову, разрешая выпрямиться, и сказал:

– Капитан Вэньчжи, отец хочет поговорить с вами. Он просит вас присоединиться к нему за столом. А я до вашего возвращения останусь с первым лучником Синъинь.

На долю секунды брови капитана Вэньчжи нахмурились, но затем он вновь принял невозмутимый вид и, поклонившись принцу, направился к возвышению. А я невольно отметила, как заулыбалась госпожа Аньмэй, когда он занял свободное место за императорским столом.

В это время принц Яньси опустился на стул и внимательно посмотрел на меня, но мне его интерес не показался оскорбительным. Возможно, тому виной неприкрытое любопытство, отражавшееся на его лице, или веселье, пришедшее ему на смену, когда я смело ответила на взгляд, решив не нарушать молчания первой.

– Где вы обучились своим навыкам, лучник Синъинь? – Прямотой принц напомнил мне генерала Цзяньюня.

– Я была компаньонкой принца Ливея и тренировалась вместе с ним, – ответила я так же честно, надеясь, что он не заметил, как дрогнул мой голос.

Его лицо просияло.

– Ну конечно! Я видел вас на торжестве в честь его дня рождения. Вы прекрасно играли на флейте. До сих пор играете?

– Нет. – Я отвернулась, чтобы не показывать своих чувств, ведь с того вечера больше не притрагивалась к инструменту.

– Почему вы вступили в ряды Небесной армии? – видимо почувствовав мое беспокойство, спросил он. – Так пожелала ваша семья?

– Генерал, выступавший моим наставником, предложил мне этот путь.

Принц Яньси обвел кончиками пальцев чашку.

– Разве вы как компаньонка принца: не получили других предложений?

– Не тех, где мне бы позволили самой принимать решения. У меня нет семьи, которая могла бы мне покровительствовать, поэтому мое положение зависит только от моих умений. – Я поднесла чашку ко рту и глотнула вина. – Так что я сделала свой выбор, и он меня вполне устраивает, – добавила я, подумав о талисмане Алого льва.

Улыбка заиграла на его губах, и морщинки появились у глаз. Они оказались не черными, как я думала, а темно-синими, как неограненные сапфиры. Принц Яньси взял кувшин и наполнил мою чашу.

– Ваша откровенность весьма непривычна.

Видимо, вино ударило мне в голову и развязало язык.

– Почему Вашему Высочеству так интересен простой воин вроде меня?

– Потому что таких, как вы, встречаешь нечасто. Капитан Вэньчжи высоко оценил вас. И нет сомнений, что вы невероятно искусны в стрельбе, раз получили звание первого лучника. При этом вы непохожи ни на одного воина, которого я когда-либо встречал.

Я улыбнулась в ответ.

– Неудивительно, ведь в вашем войске нет женщин.

Принц Яньси запрокинул голову и рассмеялся.

– Прошу меня простить. Обычно комплименты выходят у меня намного удачней.

Я не ослышалась? Не зная, что ответить, я оглядела зал. Многие бессмертные Восточного моря смотрели на нас, перешептываясь между собой.

– Ваше поведение привлекло ко мне слишком много внимания. Возможно, Вашему Высочеству стоит пообщаться и с другими гостями, – предложила я и только потом осознала, что заявила это наследнику империи.

К счастью, это ни капли его не рассердило.

– Я поставил вас в неловкое положение. Это никак не входило в мои планы. Мне просто хотелось узнать вас получше. Я интересуюсь людьми так же, как другие интересуются книгами, музыкой или искусством.

Я невольно сжала мягкую ткань подола, тщетно подыскивая подходящий ответ.

– Ваш кулон – довольно редкий амулет, – вдруг сказал принц Яньси, а его глаза заблестели. – Могли бы вы рассказать о его происхождении?

От этого вопроса пересохло в горле. У меня столько раз спрашивали о семье, что готовый ответ легко слетал с языка. Но никто и никогда не интересовался кулоном отца, который обычно скрывался под мантией. Я думала, что это обычная драгоценность, и берегла ее из желания иметь при себе частичку родителей.

– Я нашла его на рынке, который проводится раз в пять лет в Небесной империи, – быстро сказала я.

– Удачная находка, – растягивая слова, ответил он.

Я поерзала на стуле, гадая, смог ли принц раскусить мою ложь. И хотя мне очень хотелось перейти к более безопасной теме, интерес Яньси разбудил мое любопытство. А вдруг он что-то знал о кулоне отца?

– Почему вы назвали его амулетом?

– Потому что это амулет. Причем защитный и очень сильный.

Я невольно подняла руку и погладила нефрит. Неужели отец надел этот амулет на сражение с огненными птицами? Может, благодаря ему отца не обожгло их смертоносное пламя?

Принц Яньси наклонился ближе, чтобы получше рассмотреть кулон.

– К сожалению, он поврежден.

Видимо, принц говорил о трещине на ободке.

– А его можно восстановить? – поддавшись нетерпению, выпалила я.

– Судя по резьбе, это талисман драконов. – Уголки его рта печально опустились. – И если так, то лишь они могут его восстановить.

Почувствовав, как падает настроение, я выпустила кулон из пальцев. Драконы больше не жили в Небесной империи. «Их изгнали», – сказал принц Яньси, подтверждая историю, которую я слышала в детстве.

– Вы много знаете о драконах. В Небесной империи о них почти не говорят, – заметила я.

– Достопочтенные драконы, как их все называли, родились в Восточном море и жили здесь до своего изгнания. И хотя они никогда не считались частью нашей империи, историки, ученые и писцы собрали о них всю информацию, которую только смогли найти. Несмотря на свой устрашающий вид, драконы были мудры и доброжелательны, а свои силы использовали, чтобы помогать нуждающимся и поддерживать мир в наших водах. Их чтили и мерфолки, и бессмертные морей, и даже смертные. И многие до сих пор оплакивают их потерю. Если вам захочется побольше узнать о них, вы всегда можете посетить нашу библиотеку.

– Спасибо, – поблагодарила я за столь щедрое предложение.

По словам капитана Вэньчжи, немногие удостаивались подобной чести. Тем лучше, ведь я уже однажды упустила возможность побывать там, да и любопытство разгорелось не на шутку, поэтому мне очень хотелось заглянуть в библиотеку, если появится хоть часик свободного времени.

– Ваше Высочество, а вы слышали о луке Нефритового дракона? – спросила я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал небрежно.

Он слегка напрягся, и не смотри я на него, не заметила бы этого.

– Почему вы о нем спрашиваете?

– До меня случайно дошли слухи, и мне стало интересно, кто владеет таким мощным оружием.

– Никто, – уверенно ответил принц Яньси. – Лук пропал вместе со своим хозяином еще до изгнания драконов, и, скорее всего, его уже не найти.

Я едва сдержалась, чтобы не признаться, что лук у меня. Но я плохо знала принца Яньси и к тому же обещала капитану Вэньчжи никому об этом не говорить. Да и принц не знал, где находился владелец лука.

Звон серебристых колокольчиков привлек мое внимание. В центре зала появились танцовщицы, кружась в вихре зеленого и голубого шелка. С их поясов свисали цепочки с золотыми колокольчиками, а сверкающие головные уборы украшало множество драгоценных камней. Каждая из девушек держала полированную нефритовую палочку, к которой крепилась широкая красная лента. Как только исполнительница заиграла на пипе более живую мелодию с журчащими звуками, танцовщицы подняли палочки и начали свой танец. Они грациозно кружились, приседали и склонялись, а их яркие ленты трепетали в воздухе как живое пламя. В толпе раздались вздохи восхищения, среди которых затесался и мой.

Две танцовщицы подпрыгнули в воздух, и ленты закружились вокруг их тел в изящной спирали. Как только они приземлились, третья девушка подпрыгнула и выгнулась дугой, продемонстрировав невероятную гибкость. Я с восхищением следила за ней и вдруг заметила, как что-то яркое выскользнуло из основания ее палочки. А приветливое выражение лица сменилось безжалостным оскалом хищника.

Все внутри сжалось от страха. Я не раздумывая потянулась за оружием… а не найдя его, схватила серебряную тарелку и швырнула в подпрыгнувшую танцовщицу. Удар пришелся в висок, сбив головной убор набок. Девушка вскрикнула и рухнула на пол, окутанная ворохом шелка и лентой.

Гости повскакивали с испуганными криками, а некоторые уставились на меня как на сумасшедшую, решившую из прихоти испортить представление.

– У нее оружие, – предупредила я принца Яньси.

Он тут же поднялся и приказал стражникам обыскать танцовщицу.

Через несколько мгновений, прошедших в невероятном напряжении, к нам подбежал стражник и с мрачным лицом протянул пучок острых игл, на которых поблескивала зеленоватая жидкость.

– Яд морского скорпиона, – прошипел принц Яньси. – Он быстро проникает в кровь и парализует тело. А слишком большая доза может убить.

Музыка оборвалась, как только танцовщица упала, погрузив зал в зловещую тишину. Несколько мгновений гости обменивались недоумевающими взглядами, а затем раздались шепотки, в которых звучали не возмущенные, а встревоженные нотки. Воздух наполнился напряжением. Что-то глухо ударилось о стену. Лязгнул металл, раздался леденящий кровь крик. Стоящий рядом со мной принц Яньси обнажил меч. Тут двери в зал распахнулись, и на пороге появился стражник, серебристо-голубые доспехи которого заливала кровь.

– Мерфолки! На нас напали!

Едва он успел договорить, как его грудь с хлюпаньем и хрустом пронзило копье, показавшее окропленный кровью наконечник. Глаза стражника распахнулись, после чего его тело повело вперед, он упал на колени и завалился набок.

Гости заметались, опрокидывая стулья и столы, и, спотыкаясь, бросились в дальнюю от двери часть зала. Капитан Вэньчжи спрыгнул с возвышения, успев обнажить свой клинок. Я громко выругалась, осознав, что мне нечем сражаться, но принц Яньси забрал у ближайшего к нам стражника лук и стрелы и отдал мне. Я схватила стрелу с твердым, холодным, как камень, древком красного цвета и натянула тетиву.

– Стрелы сделаны из огненного коралла. Он опасен для мерфолков, – сурово сказал принц Яньси, сжимая рукоять меча так, что побелели костяшки пальцев.

В зал ворвались нападавшие в сотканных из мелких чешуек доспехах, которые блестели словно жемчуг. Они неслись к нам, сверкая бирюзовыми глазами, а заплетенные в косы волосы развевались за спинами. Светлая кожа слегка переливалась всеми оттенками радуги, будто я смотрела на мерфолков через цветное стекло. При взгляде на их изогнутые мечи, покрытые тем же ядом, что мы видели на иглах, у меня по коже побежали мурашки. Те, кого касались клинки, тут же падали на пол, подергивая конечностями и с расширенными от ужаса глазами.

Принц бросился в атаку, и к нему тут же кинулся мерфолк. Не раздумывая я выпустила стрелу, пронзая нападавшему плечо. Он тут же повалился на пол и схватился за древко, вонзившееся в его плоть. Но я уже морально приготовилась к этому зрелищу и хрипам раненого. Я не собиралась поддаваться угрызениям совести, выпускала стрелу за стрелой, хоть и старалась целиться в конечности нападавших. Если бы капитан Вэньчжи увидел это, точно устроил бы выговор. Для него любой противник – это враг, а милосердие означало подставить спину для удара. Но меня продолжал терзать вопрос: почему мерфолки восстали против бессмертных морей? Ведь я прекрасно знала, что правители не всегда поступали справедливо, а за милостью богов иногда скрывалось нечто неприятное.

Кровь заливала пол, а ладони стали скользкими от пота. Я же продолжала отправлять стрелы вперед нескончаемым потоком, и мучительные крики, вызванные моей точностью, все сильнее взывали к моей совести. Но я упрямо напоминала себе про яд на оружии мерфолков и о том, как он влиял на раненых стражей. Да и вместо тех, кто пал от наших стрел и клинков, через двери вбегали все новые и новые воины. А вот сражавшихся на нашей стороне становилось все меньше и меньше, пока не осталась лишь горстка защитников, удерживавших кольцо обороны вокруг императорской семьи и гостей.

Чем ближе мерфолки подбирались к нам, тем сильнее блестели их глаза от предвкушения. Они прекрасно осознавали свое преимущество, ведь мы остались в меньшинстве. Вдруг они вскинули руки – и воздух наполнил запах моря, а в зал хлынули потоки воды. Капитан Вэньчжи вызвал собственные силы – и в мерфолков полетели осколки льда. Несколько нападавших упали, но вода продолжала подниматься выше, уже добравшись до нашей обуви и одежды, а затем собралась в одной части зала в огромную волну, нависшую над нашими головами.

Воздух пошел рябью, от императора Яньчжэна хлынули потоки силы и разбили волну, но на ее месте тут же возникли другие. Их становилось все больше и больше, пока мы не оказались окружены стеной из воды, которая в любой момент могла обрушиться на нас. Тихий вскрик, раздавшийся за спиной, будто пронзил меня. Вскрик испуганного ребенка. Неужели Яньмин?

Собрав всю свою энергию, я вызвала ветер, который ворвался в зал и окружил нас словно полупрозрачный купол. А через мгновение по нему расползлись морозные узоры – это капитан Вэньчжи призвал свою магию и переплел ее с моей. Очень вовремя, ведь не успели мы и глазом моргнуть, как волны обрушились на наш барьер, разбиваясь о него. Я пошатнулась, чувствуя сокрушительную мощь чужой силы, а также нарастающую усталость от сражения. Но когда я уже балансировала на грани темноты, принц Яньси направил свои силы на воду – и та обрушилась на мерфолков.

Вдалеке послышался топот ног, и я, готовясь к новой волне нападавших, подняла лук и натянула тетиву, хотя руки гудели от боли. В зал вбежало множество воинов, но в этот раз их тела закрывали серебристо-голубые доспехи Восточного моря. Я вздохнула с облегчением и опустила оружие. Мерфолки храбро бросились на воинов, но вскоре оказались разбиты.

Их предводителя схватили и вытащили вперед. Кровь сочилась из длинной раны на его щеке, а зрачки горели словно синее пламя.

– Вы научили своих убийц искусству танца и выдали отравленные иглы, чтобы убить нашего императора. До каких еще жалких приемов опустился наместник Жэньюй? – язвительно поинтересовался принц Яньси.

– Любые приемы хороши, когда имеешь дело с убийцей драконов, – выплюнул мерфолк.

– О чем ты говоришь? Объяснись! – потребовал император Яньчжэн охрипшим от возмущения голосом.

– Наместник Жэньюй рассказал нам, как вы завидовали могуществу драконов и возмущались их отказу присягнуть вам как правителю, – опалив переполненным ненавистью взглядом, сказал предводитель нападавших. – Поэтому договорились с Небесным императором схватить их и убить!

Принц Яньси вздрогнул, словно не мог сдержать отвращения.

– Что за ужасное вранье! Мы уважали драконов. И по-прежнему чтим их. Мы никогда не стремились править ими, радуясь тому, что они живут с нами на одной земле. – Его голос зазвучал жестче. – И подобные обвинения в адрес моего отца омерзительны и несказанно глупы.

– Ты лжешь так же хорошо, как твой отец, – зарычал мерфолк.

Принц Яньси бросился на него, но капитан Вэньчжи схватил наследника Восточного моря за руку и оттащил назад.

– У вас есть какие-то доказательства убийства драконов или вы полагаетесь лишь на слова наместника? – поинтересовался капитан Вэньчжи.

На лице мерфолка промелькнуло замешательство, и он не стал ничего отвечать.

– Ваш наместник не предоставил никаких доказательств, потому что их не существует, – спокойно сказал император Яньчжэн. – Для его претензий нет оснований, а обвинения надуманны. Он напичкал вас пустыми словами, чтобы побудить выполнить приказы.

Мерфолк оскалился.

– Наместник Жэньюй поклялся, что отомстит за смерть драконов. И как только мы свергнем недостойного императора, мерфолки вновь вернут себе величие, а он… – мужчина закрыл рот и отвернулся.

Он побоялся проговориться или ему помешали чары?

Но капитан Вэньчжи, казалось, этого не заметил, потому что с его губ сорвался невеселый смех.

– Неужели ваш наместник собирался забрать венец после убийства вашего законного правителя? Как благородно с его стороны – занять трон, чтобы отомстить за драконов.

Лидер нападавших яростно замотал головой.

– Нет, наместник Жэньюй – честный мерфолк! Он лишь хочет… – и он вновь не договорил.

Император Яньчжэн вздохнул.

– Мне бы хотелось сделать больше для драконов. Я умолял Небесного императора отменить наказание и освободить их, но он отказал мне. Они действительно оспорили его власть, поэтому мы ничем не смогли им помочь. Драконы не хотели, чтобы развязалась война между Восточным морем и Небесной империей. Они ценили мир превыше всего.

– Драконов не видели уже несколько столетий! – воскликнул мерфолк.

– Но это не означает, что они убиты, – возразил принц Яньси. – Мы бы почувствовали, если бы кто-то столь сиятельный исчез из нашего мира.

Увидев, как мерфолк усмехнулся, я прикусила губу и внимательно посмотрела на него. Что-то здесь было не так. Его глаза горели убежденностью, и он явно верил в то, что говорил, но неужели мерфолк рискнул бы своей жизнью и честью лишь из-за чьих-то пустых слов?

– Чего вы хотели добиться сегодня? – спокойный и тихий голос капитана Вэньчжи прорвался сквозь тишину. – Убить императора и наследника? Но ведь союзники Восточного моря никогда бы не признали наместника Жэньюя правителем. Так какой он придумал план?

Мерфолк вздернул подбородок.

– Делай со мной что хочешь. Я ничего не скажу.

– Ох, ты скажешь, – возразил капитан Вэньчжи, и каждое его слово звенело сталью. – Я знаю способы выудить даже самые ценные секреты. И в ход могу пустить не только огонь и лед, но и несколько приемов из мира смертных. Вроде отрывания конечностей и сдирания кожи. Или погружения в кипящее масло.

От этих обещаний по рукам расползлись мурашки, но мне удалось сохранить невозмутимое выражение лица.

Капитан Вэньчжи наклонился к мерфолку, и тот невольно вздрогнул.

– Если ты ничего не расскажешь нам, то мы попробуем разговорить одного из твоих друзей. А если и он не согласится, тогда от гнева Небесной империи пострадает весь ваш народ. Их изгонят из Восточного моря в Золотую пустыню. И вы будете вечность скитаться и чахнуть под палящим солнцем среди выжженных песков.

Принц Яньси резко втянул воздух, а его отец побледнел. Для бессмертных моря такая участь, наверное, хуже смерти. Но им удалось сохранить самообладание, несмотря на намеки капитана Вэньчжи на ужасные пытки. Да и я сомневалась, что у них хватит духу на столь суровое наказание. Вот только сейчас имело значение лишь то, поверил ли в это мерфолк. До меня доходили слухи, что капитан Вэньчжи умел добиваться ответов от упрямых заключенных, не прибегая к физической силе. Что ж, они оказались правдивы. Ведь, судя по тому, как участилось дыхание мерфолка и заметался взгляд, то и дело возвращаясь к капитану Вэньчжи, он не станет долго сопротивляться.

Я видела, с какой непоколебимой решимостью сражался капитан и с каким бесстрашием устремлялся в атаку в первых рядах. Воины восхищались его честью и отвагой, но сейчас… сейчас мне открылась новая грань его личности. Хотя, думаю, это две стороны одной медали. Нельзя добиться таких высот, не проявляя безжалостности в некоторых вопросах.

Мерфолк съежился, но тем не менее продолжал пристально смотреть капитану Вэньчжи в глаза, а тот уверенно испытывал противника темными, как обсидиан, глазами. Наконец мерфолк осел и задрожал.

– Не трогайте людей, – взмолился он хриплым, тихим голосом. – Оставьте их в покое. Не причиняйте им вреда. – Мерфолк говорил с трудом, словно выталкивал из себя каждое слово. – Принц Яньмин… нам приказали убить императора или хотя бы схватить его сына.

Император Яньчжэн пошатнулся от этих слов, после чего оглядел зал в поисках юного принца. А тот прижимался к матери в дальнем углу зала, положив голову ей на плечо, и совершенно не подозревал об угрозах его жизни и семье.

Принц Яньси сжал рукоять меча, изо всех сил стараясь сохранить самообладание.

– Этот план заслуживает лишь презрения. Наместник Жэньюй, видимо, хочет короновать моего брата и править Восточным морем в тени его трона. Только перед этим нужно избавиться от нас с отцом.

Он коротко кивнул стражникам, и те потащили предводителя нападавших прочь. У мерфолка не осталось сил сопротивляться, и он поник, как выброшенные на берег водоросли. Недавно этот зал наполняли веселье и смех, но сейчас вместо сбежавших разодетых гостей здесь собрались стражники, а успокаивающие звуки пипы сменились стонами раненых.

– Прошу простить меня за столь внезапное окончание торжества. Оно прошло совсем не так, как мы рассчитывали, – печально сказал принц Яньси.

На лице капитана Вэньчжи все еще сохранялось мрачное выражение.

– Не так, но мы узнали ценную информацию об амбициях наместника Жэньюя. И как далеко он готов зайти, чтобы добиться своего.

Принц Яньси кивнул.

– Завтра мы вместе с командирами обсудим наши дальнейшие действия. И поверьте мне на слово, они окажутся такими же насыщенными, как сегодняшний вечер. Ведь теперь мы знаем, чего ожидать. Но как бы там ни было, у нас во дворце достаточно стрел. – Его глаза заблестели, и он добавил: – И тарелок – тоже, если первый лучник Синъинь предпочитает их.

Я натянула на лицо улыбку: мне понравилось, что принц попытался хоть немного поднять настроение.

Яньси склонил голову перед капитаном Вэньчжи.

– Ваша помощь сегодня была неоценима, и отец обязательно отправит хвалебное письмо в Небесную империю. Ваша репутация полностью заслуженна. – Он повернулся ко мне. – Как и ваша, первый лучник.

Я поклонилась в знак благодарности, но стоило оглядеть зал, усыпанный осколками фарфора и остатками еды, к которым примешивались алые разводы крови, как улыбка тут же исчезла с моего лица.

Глава 19

Этой ночью сон ко мне не шел. Когда на нас напали, меня охватил инстинкт самосохранения, поэтому я без колебаний стреляла в нападавших. Но стоило вспомнить обвинения мерфолка, как сомнения вновь охватили мое сердце. Действительно ли что-то угрожало драконам? Действительно ли император Яньчжэн такой праведный, каким его все считали? Действительно ли принц Яньси восхищается драконами? «Да, – ответила я себе на последний вопрос. – Он не казался двуличным».

У нас с капитаном Вэньчжи вошло в привычку есть вместе, и обычно я с удовольствием поддерживала спокойные беседы в это время. Но сегодня безразлично смотрела на еду.

– Ты хорошо сражалась прошлым вечером, – сказал он.

Я вздрогнула, не чувствуя ни капли гордости от его похвалы, которую заглушало эхо мучительных криков тех, кого пронзили мои стрелы.

– Неужели вам даже на мгновение не показалось, что мерфолк говорил правду? О том, как император Яньчжэн предал драконов?

– Нет, – сказал капитан Вэньчжи с такой уверенностью, что мои переживания слегка развеялись. – Всем известно, как сильно восхищался ими император Яньчжэн. К тому же драконы ничем ему не угрожали.

– Но почему тогда мерфолки верят наместнику Жэньюю?

– А вот это непонятно. Мы догадывались, что наместник Жэньюй – настоящий самодур, и безжалостные приказы вчерашним нападавшим лишь усилили наши подозрения. Возможно, его так рьяно поддерживают лишь потому, что мерфолки уже давно живут в изоляции. И похоже, верят каждому его слову, – мрачно добавил он.

Я поднесла ко рту ложку супа. В ней плавали зерна, которые варили в курином бульоне несколько часов, чтобы они стали мягкими, как шелк, а затем добавили различные травы. Я медленно пережевывала их, желая задать еще один вопрос, но… не решалась. Вот только стоило мне бросить взгляд на капитана Вэньчжи, как я поняла, что он даже не притронулся к своей тарелке.

– Что еще тебя беспокоит? – поинтересовался капитан. – Твои раздумья ясно читаются на лице.

Я отложила фарфоровую ложку и повернулась к нему.

– Вы действительно бы это сделали? Ну, все то, о чем говорили… даже изгнали бы мерфолков в пустыню?

– А как по-твоему: я на это способен?

На его лице отражалась такая серьезность, что я вдруг осознала: мой ответ почему-то важен для него.

«Нет», – хотелось сказать мне, но я не собиралась отступать.

– Вчера вы так уверенно говорили о сдирании кожи и отрубании конечностей, словно вам не терпелось приступить к этому.

Конечно, в сражениях люди часто ведут себя жестоко, но мне казалось неправильным обращаться так с плененным врагом, с тем, кто совершенно беспомощен в твоих руках.

– В моей службе есть грани, которые мне не нравятся, – тихо сказал капитан. – И вчера ты видела одну из них. Не стоит все воспринимать буквально. Я не горжусь своими словами, но если бы мне не хватило духу их сказать, то принца Яньмина могли бы похитить. Сотни воинов погибли бы во время очередного нападения. А императора Яньчжэна убили бы… вместе с твоим новым другом, принцем Яньси.

Я вздрогнула, услышав язвительные нотки в его голосе. Но сказанное капитаном Вэньчжи отозвалось во мне. Ведь я прекрасно знала, что иногда мы вынуждены обманывать других вопреки своей воле, своим убеждениям и зову сердца.

– Мерфолка не заботила собственная безопасность, – продолжил он, словно испытывал облегчение оттого, что делился своими размышлениями. – И любые адресованные ему угрозы его бы не напугали. Но к жизням своих родных и друзей он относится не так наплевательски. – На его лице появилась натянутая улыбка. – Весьма кстати, что Небесный император не славится милосердием.

Ох, я прекрасно это знала. И даже невольно вздрогнула, вспомнив ледяной взгляд императора и ужас, охвативший меня при первой встрече с ним. У меня даже сомнений не возникло, что он устранит всех, кого сочтет угрозой.

– Спасибо, что рассказали.

И я говорила совершенно серьезно. Капитан Вэньчжи не обязан был объяснять свой поступок, и это лишь подтверждало его доверительное отношение ко мне.

– Спасибо, что выслушала, – тихо ответил он. – Надеюсь, мы еще не раз так побеседуем. И ты станешь делиться со мной любыми своими тревогами.

Капитан взял ложку, хотя суп уже остыл, и оставшаяся часть трапезы прошла в молчании. Ощутив, как спадает бремя, давившее на совесть, я с вновь обретенным аппетитом приступила к еде.

Когда мы с капитаном Вэньчжи прибыли во дворец Дивных кораллов, слуга провел нас в комнату на самом верхнем этаже. Из окон открывался вид на переменчивое и бескрайнее лазурное море. Вокруг большого стола, вырезанного из цельного куска дерева, стояли стулья из палисандра, на которых сидели принц Яньси и шестеро бессмертных, увлеченных жаркой дискуссией.

Не отвлекаясь на любезности, принц быстро представил нас находившимся в комнате командирам.

– Мерфолки никогда не осмеливались напасть на дворец, – мрачно сказал он. – Но сейчас решились на это, потому что считают, будто их армия достаточно сильна и они смогут выстоять. А значит, у нас мало времени.

Капитан Вэньчжи опустился на стул и указал мне на соседний. Тут же подошел слуга, чтобы наполнить наши чашки чаем.

– Не стоит отбрасывать вариант, что они хотят добиться от вас необдуманных действий, – заметил капитан Вэньчжи.

Принц Яньси коротко кивнул.

– Мы будем осторожны. Однако если никак не отреагируем на нападение на императора, то это еще больше раззадорит наместника Жэньюя.

Он посмотрел на меня.

– Но стоит учитывать очень важное замечание первого лучника Синъинь. Сражение лучше планировать на суше. Мерфолки, без сомнений, постараются заманить нас под воду, где они намного сильнее.

Капитан Вэньчжи сцепил руки на столе.

– Заранее продуманный план даст нам преимущество. Вы говорили, что мерфолки выходят на берег для грабежа. Есть ли еще какая-то причина, из-за чего они могут выбраться на сушу?

– Насколько нам известно, нет, – ответил принц Яньси.

– Значит, нам нужно их выманить. Что можно использовать в качестве приманки? – решительно спросил капитан Вэньчжи.

Несколько генералов заерзали на стульях, словно не ожидали услышать ничего подобного. Я же взяла чашку и сделала глоток чая, чтобы протолкнуть ком в горле.

– Это должно быть что-то такое, что соблазнит наместника Жэньюя возглавить атаку, – сказала я, а затем, опасаясь потерять остатки самообладания, быстро добавила: – Но подобный прием мы сможем использовать только раз.

– Согласен. Наместник Жэньюй хоть раз участвовал в нападениях? – задал вопрос капитан Вэньчжи.

– Нет. Он силен, но очень осторожен, – ответил принц Яньси.

– Могу ли я говорить прямо, Ваше Высочество? – вздохнув, поинтересовался капитан Вэньчжи и, дождавшись кивка принца Яньси, продолжил: – Вряд ли он рискнет своей шеей ради каких-то магических предметов или сокровищ. Но вчера мы узнали, что главное место в планах наместника занимает принц Яньмин.

Принц Яньси так резко вскочил на ноги, что его стул со скрипом отъехал в сторону.

– Вы хотите использовать в качестве приманки моего младшего брата?!

Казалось, капитана Вэньчжи совсем не испугал гнев принца.

– Вашего брата спрячут при первых признаках опасности. Но без него нам не завлечь наместника в ловушку.

Принц Яньси пристально посмотрел на него.

– Как вы сможете обеспечить его безопасность?

Я вспомнила юного принца, крепко державшего руку матери и уткнувшегося лицом ей в плечо. И это напомнило мне, как я прижималась к своей маме в моменты непреодолимого страха: когда чуть не утонула в реке и когда узнала, что должна покинуть родной дом.

Что-то отозвалось во мне, поэтому слова вырвались из моего рта раньше, чем я успела их остановить:

– Я буду охранять принца Яньмина.

Все тут же повернулись ко мне, и я увидела на лицах собравшихся бессмертных удивление и скептицизм. Да и сама пребывала в недоумении, потому что не собиралась делать ничего подобного.

Лишь капитан Вэньчжи улыбнулся.

– Вы не найдете лучшего стража для принца Яньмина, чем она. И я присоединюсь к ней. Но мы не сможем добавить кого-то еще, чтобы не вызывать подозрений.

Я откинулась на спинку стула, испытывая облегчение оттого, что больше не нахожусь в центре внимания. Или оттого, что капитан Вэньчжи вызвался охранять юного принца вместе со мной?

Слегка успокоившись, Яньси вновь опустился на стул.

А вот капитан Вэньчжи, почувствовав слабину, подался вперед.

– План сработает. После вчерашнего нападения наместник Жэньюй должен понимать, что забрать принца Яньмина из дворца практически нереально. К тому же мы можем пустить слух, что ради безопасности юного принца его отправляют в Небесную империю. А затем останется лишь вывести Яньмина на прогулку на пляж, чтобы его там заметили мерфолки. Мы с первым лучником Синъинь отправимся вместе с ним. И если это не соблазнит наместника Жэньюя, то вряд ли сработает что-то еще.

Полноватый генерал со светло-каштановыми волосами нахмурился.

– С Его Высочеством постоянно находятся только гувернантка и один страж. Более того, – он покраснел и покосился на меня, – в нашей армии нет женщин. Разве присутствие первого лучника не вызовет у врага подозрений?

Судя по воцарившейся тишине, никто не знал, что ответить на столь проницательное наблюдение.

Но вот капитан Вэньчжи подпер подбородок пальцами и скользнул по мне взглядом.

– Первый лучник Синъинь может притвориться госпожой Аньмэй, гувернанткой принца.

Я замерла, подавляя рвущийся наружу протест. Да разве я смогла бы обмануть кого-то, ведь совсем не походила на элегантную госпожу, которую видела на банкете? Судя по недоверчивым взглядам, которыми обменялись генералы, эта мысль пришла не мне одной. Хотя им хватило вежливости не высказывать свои сомнения вслух.

Но капитан Вэньчжи не испытывал подобных трудностей.

– Знаю, она совершенно непохожа на госпожу Аньмэй, но если ее приодеть, добавить украшений и немного краски для лица…

– Спасибо за доверие, капитан Вэньчжи, – перебила я, стараясь не злиться на его грубые замечания.

– Вы должны будете увести брата до начала сражения, – требовательно произнес принц Яньси все с тем же мрачным выражением лица.

Капитан Вэньчжи склонил голову.

– Конечно.

– Это задание будет труднее, чем нападение прошлой ночью, – обратился принц Яньси ко мне. – Наместник Жэньюй опасен и непредсказуем. Вы станете целью для нашего врага и, чтобы не вызвать подозрений, не сможете взять с собой оружие или использовать магию, по крайней мере, пока ловушка не сработает. И хотя я не сомневаюсь, что мы победим, во время сражения может произойти все что угодно. Вы можете оказаться в опасности, когда мерфолки доберутся до вас и обнаружат, что вы спрятали брата.

Его искреннее беспокойство и забота тронули меня.

– Ваше Высочество, я смогу позаботиться о вашем брате и о себе, – заверила я.

Принц Яньси кивнул и обвел взглядом комнату.

– Что ж, тогда действуем по этому плану. Но нам потребуется некоторое время на подготовку и получение информации из надежных источников. К тому же, думаю, следующие несколько дней первому лучнику Синъинь нужно провести с моим братом. Если мы решим использовать его как приманку, он должен держаться с вами непринужденно.

Что-то сжалось у меня в животе от этих слов. Да, все вполне логично, но мне не доводилось проводить много времени с детьми.

После встречи мы с капитаном Вэньчжи отправились вслед за принцем в комнату его брата. Увидев нас, госпожа Аньмэй встала и поклонилась, отчего подол ее платья из зеленой парчи расстелился по полу. Вблизи она была еще прекраснее, чем мне казалось. И ее совсем не портил румянец, появившийся при взгляде на капитана Вэньчжи. Но стоило увидеть, как он учтиво поклонился в ответ, мне по какой-то необъяснимой причине захотелось прикусить губу.

Через мгновение вперед вышел принц Яньмин и склонился перед братом в безупречном поклоне. Нас тут же представили друг другу, но на лице Яньмина не отразилось ни капли узнавания. Решив не терять времени, принц Яньси отвел госпожу Аньмэй в сторону и вполголоса заговорил с ней. А затем, не сказав нам ни слова, они вышли в коридор вместе с капитаном Вэньчжи.

– Куда ушла госпожа Аньмэй? И кто ты такая? – требовательно спросил принц Яньмин, вызывающе задрав подбородок.

Я присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с его по-детски округлым лицом и посмотреть ему в глаза, такие же голубые, как у его брата.

– Госпоже Аньмэй пришлось уйти, но она скоро вернется. А пока с тобой побуду я.

Принц Яньмин сжал губы в тонкую прямую линию.

– Ты знаешь какие-нибудь игры?

– Как насчет го[6]? – предложила я и обвела взглядом комнату, выискивая доску и гладкие черные и белые камни.

Он вздрогнул и затараторил:

– Ты умеешь петь? Рисовать? Складывать животных из бумаги?

Я покачала головой, а мое настроение начало быстро угасать.

– Ты худшая гувернантка из всех, что я встречал. – Он скрестил руки на груди в знак протеста.

Я же нахмурилась, слегка разозлившись из-за его слов.

– Ну, вообще-то я не гувернантка, а ты ведешь себя очень грубо. Но если станешь повежливее, возможно, я научу тебя кое-чему интересному.

Принц Яньмин зажмурил глаза и поджал губы, отчего его рот стал напоминать сморщенный изюм. Я уже приготовилась к истерике и слезам, решив, что Шусяо благодаря природному обаянию справилась бы с этим заданием намного лучше меня, но тут юный принц выпрямился и с невероятным самообладанием спросил:

– И что же ты умеешь?

Я задумалась, чем бы его заинтересовать, что оправдало бы мое неосторожное обещание.

– Я умею играть на флейте, – гордо заявила я.

Он лишь нетерпеливо фыркнул и закатил глаза, совершенно не впечатлившись одним из моих наилучших умений.

– Я прочитала много книг, – быстро добавила я. – И могу рассказать множество историй!

На его лице внезапно вспыхнул интерес.

– И о драконах?

– Предание о четырех драконах, принесших дождь в Царство смертных, – сказала я, почувствовав облегчение оттого, что хоть чем-то смогла увлечь юного принца.

В детстве эту историю я любила больше всех, и в ней крылось намного больше правды, чем казалось на первый взгляд.

– Та, где драконов наказывает заносчивый Небесный император? Да хуже нее нет на свете!

Не сдержавшись, я захохотала от такого непочтительного описания самого могущественного бессмертного в нашем царстве.

Уголки его губ слегка приподнялись.

– Что еще ты умеешь? – В голосе принца не осталось и капли враждебности.

Я улыбнулась в ответ.

– Стрелять из лука. И сражаться на мечах.

Глаза принца Яньмина загорелись, он тут же схватил меня за руку и потащил к большому сундуку, набитому деревянными мечами и щитами.

– Старший брат говорит, я слишком юн, чтобы обучаться владению оружием. Но ты же покажешь мне несколько приемов? – нетерпеливо спросил малыш.

Я не смогла устоять перед таким энтузиазмом и коротко кивнула, надеясь, что принц Яньси простит меня за вольность.

Когда госпожа Аньмэй и капитан Вэньчжи наконец вернулись, мы с принцем увлеченно бились на деревянных мечах, прыгая через кораллы. Заметив свидетелей, я поспешно отбросила мечи и пригладила растрепавшиеся волосы.

– Ваше Высочество, вам пора спать, – не терпящим возражений тоном сказала госпожа Аньмэй.

Плечи принца Яньмина поникли, но он послушно обхватил ее протянутую ладонь, а сам спросил у меня:

– Ты придешь завтра?

И что-то расцвело у меня в груди от прозвучавшей в его голосе надежды.

– Да. Мне бы очень этого хотелось.

К тому времени, когда мы добрались до берега, наступили сумерки. Почему-то мне не захотелось ужинать в компании капитана Вэньчжи в его палатке, поэтому я поела с другими воинами.

Меня даже слегка потряхивало от напряжения и беспокойства. После еды я прогулялась по пляжу, а наткнувшись на большой камень, забралась на него. Наблюдая за волнами, беспечно разбивавшимися о берег, я слегка успокоилась. А затем и вовсе легла на грубый камень и уставилась в небо. Когда луна светила так ярко, как сегодня, я знала, что мама зажгла тысячу фонарей, и неуемная боль в сердце слегка утихала. А стоило представить, как она обнимает меня и прижимается к моей щеке своей, прохладной, на губах расплывалась улыбка.

Сквозь плеск волн до меня донесся скрип песка от приближающихся шагов.

– Тебе нравится смотреть на луну, – заметил капитан Вэньчжи, остановившись неподалеку от меня.

– С ней мало что сравнится.

Я не стала садиться. И пусть это выглядело грубо с моей стороны, сегодня у меня не осталось сил для вежливости.

Но когда он забрался на камень, чтобы усесться рядом со мной, я приподнялась на локтях и свирепо уставилась на него.

– Вы не уйдете? – Последние крупицы воли ушли на то, чтобы голос прозвучал спокойно.

– Нет.

– Тогда это сделаю я.

Уже хотела оттолкнуться и спрыгнуть на песок, но капитан Вэньчжи накрыл мою руку своей. И его хватка оказалась такой же твердой, как камень под нами.

– Почему ты злишься? – недоуменно спросил он.

Я выдернула ладонь и обхватила руками колени. По правде говоря, я и сама не знала, почему меня так коробило от одного взгляда на него.

– Это из-за того, что я предложил тебе притвориться госпожой Аньмэй? – продолжил допытываться он.

Стоило вспомнить его неосторожные слова, как меня вновь пронзила боль.

– Говоря это, вы совершенно не подумали обо мне.

Его брови удивленно приподнялись.

– Ты боишься? – спросил он, неправильно истолковав мои слова. – Ты сможешь защитить юного принца и себя даже без оружия и магии. И если бы я не беспокоился о тебе, то разве вызвался бы сопровождать вас?

– Я не боюсь.

– Тогда я не понимаю причины твоей злости. – Его голос звучал мягко, как шелест вечернего бриза.

– Я вижу, как вы восхищаетесь госпожой Аньмэй, и знаю, что не так красива и элегантна, как она. Но… мне было неприятно это слышать. – Предательский жар расползся по шее.

– Восхищаюсь ею? Если я и проявлял какие-то знаки внимания, то лишь чтобы поддразнить тебя. – Он усмехнулся, но тут же вновь стал серьезным. – Почему ты хочешь походить на нее? Зачем соколу становиться соловьем?

Мой пульс участился. Я и сама не знала ответа на этот вопрос. Просто вдруг почувствовала неуверенность в себе. И мне захотелось уйти… но в то же время хотелось остаться.

– Капитан Вэньчжи…

– Просто Вэньчжи.

Он встретился со мной взглядом. И я вдруг осознала, насколько важным был для него этот шаг. Знак доверия, которое давалось ему с трудом.

Мое трусливое желание уйти пропало. Я звала по имени Шусяо, но мы стали близкими подругами, да еще и были одного возраста. Но к нему я всегда обращалась «капитан Вэньчжи», а он называл меня «лучник Синъинь»… И любой другой вариант казался немыслимым. Да, мы дразнили и поддевали друг друга, а порой даже спорили, но подобная привилегия казалась равносильной крушению еще одного барьера между нами и вступлению на незнакомую территорию. Вот только меня это лишь обрадовало.

– Вэньчжи, – медленно повторила я, привыкая произносить его имя без звания.

На губах капитана появилась едва заметная в темноте улыбка. И остатки моей нервозности полностью схлынули под натиском теплого трепета. Я больше ничего не сказала, да и он – тоже. Мы вместе лежали на скале в дружеской тишине, нарушаемой лишь шумом набегающих на берег волн.

Луна поднялась выше. Ее отражение в воде разбивалось на тысячи серебристых бликов. Ветерок холодил кожу, но от сердца по венам разносилось тепло, опьяняя даже без вина.

Глава 20

Следующие несколько дней пролетели незаметно. И хотя меня все еще пронизывала тревога, по большей части они оказались счастливыми. Я научила принца Яньмина обращаться с мечом и позволяла ему одерживать верх во всех наших сражениях. Он показал мне, как складывать из бумаги животных, и мы вместе пели глупые песенки, которые сочиняли на ходу. Когда Яньмин понял, что о его любимых драконах я знаю лишь одну историю, то тут же собрал все свои книги, и мы прочитали, как драконы спасли мерфолков от морских чудовищ и как очистили море, когда в нем расплодились ядовитые медузы. Неудивительно, что их исчезновение так сильно повлияло на жителей Восточного моря. А когда принц Яньмин обвил руками мою шею и прижался к груди, меня окутало тепло. Этот маленький мальчик пробрался сквозь стену, выстроенную вокруг моего сердца, и стал другом детства, которого у меня никогда не было. А может, даже братом, которого мне, как оказалось, не хватало.

Но вот пришел день расставить ловушку для наместника Жэньюя, и, как мне показалось, он настал слишком быстро. Мы с Вэньчжи сидели в комнате, а две дворцовые служанки порхали вокруг меня, помогая превратиться в госпожу Аньмэй.

– Не могла бы ты постараться вести себя сдержанно и кротко? – спросил он. – И делать шаги поменьше, когда идешь. И смотреть поласковее. Госпожа Аньмэй – нежный цветок, поэтому постарайся не быть…

– Колючкой? – огрызнулась я, чувствуя, что мое самообладание иссякло.

Последний час он читал мне нотации о том, как следует себя вести.

– Может, ты сам наденешь платье и притворишься госпожой Аньмэй, раз так хорошо разбираешься в ее манерах? – с обманчиво милой улыбкой произнесла я.

У одной из служанок вырвался сдавленный смешок, который она тут же оборвала.

Глаза Вэньчжи искрились от веселья, но он продолжил свои наставления, словно я ничего и не говорила.

– Постарайся казаться слегка напуганной и обеспокоенной. Не все держатся так самоуверенно, как ты.

Я развернулась к нему, прервав служанку, которая пыталась закрепить на моих волосах золотой цветок.

– С момента нашей первой встречи я испытывала страх чаще, чем за все предыдущие годы. Да и кто бы не испугался, если бы в него стреляли дротиками, обжигали огнем и подвергали атакам чудовищ?

– Если бы ты боялась, то не острила бы по каждому поводу. Или хотя бы делала это реже.

Он сел и развернул свиток из расписанных иероглифами бамбуковых дощечек, связанных между собой шелковыми нитями. Вскоре Вэньчжи настолько погрузился в чтение, будто и позабыл, что я рядом. И его безразличие волновало меня больше, чем следовало.

Я взглянула в зеркало, и оттуда на меня посмотрела незнакомка. Служанки нарисовали мне изящные дуги на месте бровей, припушили щеки розовой пудрой и подкрасили губы в светло-коралловый цвет. Волосы они собрали в гладкий пучок, украсив их цветами из драгоценных камней, с которых ниспадали нити с бирюзовыми бусинами. Затем они облачили меня в халат из сиреневого шелка, расшитый разноцветными ракушками и водорослями, а на талии повязали малиновый пояс. Последним штрихом стал открытый плащ из лазурного атласа, что спадал до самых ног, обутых в туфли из золотой парчи.

Рассыпавшись в комплиментах по поводу моего прекрасного вида, служанки покинули комнату.

– Ты готова? – с ноткой нетерпения спросил Вэньчжи, поворачиваясь ко мне.

Внезапно повисла тишина. Я затаила дыхание.

– Ты выглядишь по-другому, – наконец сказал он. – Хотя и не нуждаешься во всей этой… позолоте.

– Позолоте? – Я даже растерялась, испытывая одновременно веселье и унижение. – Стоит ли мне напомнить, что ты сам предложил эту затею?

Он пожал плечами.

– Идея хорошая, но я не говорил, что она мне нравится.

Конечно, это не назвать комплиментом, но от его пристального взгляда по телу расползлась дрожь, как от прохладного ветерка, овевающего кожу. Прежде чем я успела придумать ответ, капитан продолжил чтение. Я хотела взять собственную книгу, но тут же запнулась о подол своего плаща.

Вэньчжи подскочил, чтобы поймать меня, и его пальцы сомкнулись вокруг моих рук. Увидев, как загорелись его глаза, мое сердце забилось так, словно я пробежала с десяток километров. Но я знала, что подобные чувства опасны, а раны, которые они способны нанести, болезненнее ударов клинком.

Поэтому я отстранилась и отвела взгляд. Вэньчжи тут же опустил руки, и в комнате воцарилась неловкая тишина. К счастью, вскоре к нам пришел принц Яньмин. Стоило ему взглянуть на меня, как он разразился смехом, и от моего тщеславия не осталось и камня на камне.

– На тебе наряд госпожи Аньмэй?

– Сегодня она притворяется госпожой Аньмэй, – напомнил Вэньчжи со строгими нотками в голосе. – Не забывайте о том, что рассказал вам ваш старший брат, Ваше Высочество.

Все веселье улетучилось, да и вообще казалось, что принц Яньмин слегка дрожит, кивая в ответ Вэньчжи. Но кто бы не боялся, зная, что он и его близкие в опасности.

Присев на корточки, я сжала его плечо.

– Не переживай. Будет немного сложно, но тебе ничто не угрожает. Твой брат со стражниками спрятался в лесу, и мы не позволим, чтобы с тобой что-то случилось.

– А как же ты? – спросил он и слегка прикусил губу. – Я не хочу, чтобы ты пострадала.

– Все будет хорошо, – пообещала я, вытирая слегка вспотевшие ладони, чтобы взять его за руку. – Я позабочусь о нас.

На лице принца Яньмина на мгновение отразилось недоумение.

– Но… ты же не очень хороший воин. Я всегда побеждал тебя, хотя только начал учиться владеть мечом.

Вэньчжи фыркнул, и я бросила на него свирепый взгляд.

– Не переживай, – сказала я продолжавшему хмуриться принцу Яньмину. – С луком я обращаюсь намного лучше.

И вместе мы молча направились от дворца к берегу. Там, вдалеке, у самой береговой линии, для нас установили большой шатер. Прекрасно различимую – и, хотелось надеяться, недостижимую – цель для воинов наместника Жэньюя.

Как только мы оказались внутри, я запрятала по разным углам несколько луков и колчанов со стрелами. А затем мы долго гуляли по пляжу под палящими лучами полуденного солнца. Жителей заранее увезли в безопасное место, а их роли теперь играли воины Небесной империи, пока принц Яньси со своими стражами прятался в лесу за пляжем. Я ни на секунду не выпускала руку Яньмина и внимательно высматривала любые признаки опасности. Но море оставалось спокойным и безмятежным.

Когда мы наконец вернулись в шатер, принц Яньмин заснул, скорее всего измучившись от царящего напряжения. Я накрыла его одеялом и несколько минут смотрела, как опускается и поднимается его грудь. От безмятежности, написанной на лице принца, внутри все сжималось. «Я защищу его любой ценой, – мысленно пообещала я, – что бы сегодня ни случилось».

Я огляделась по сторонам, пытаясь найти хоть какое-то развлечение, и обнаружила несколько книг и доску для го в углу, на которой призывно поблескивали черные и белые камни. Но меня не заинтересовало ни то, ни другое. Ожидание нападения накалило нервы до предела. А вот Вэньчжи чувствовал себя прекрасно, судя по тому, с каким невозмутимым спокойствием читал свой свиток в кресле.

Меня охватило нестерпимое желание отвлечь его.

– Когда ты приехал в Небесную империю? – спросила я.

– Не так давно.

– А рядом с каким из Четырех морей жил раньше? – ничуть не смутившись, продолжила я допрос.

Капитан поднял голову и пристально посмотрел на меня.

– С чего такой внезапный интерес?

Я вздохнула.

– Мне нечем отвлечься, кроме как разговором, и, к сожалению, выбор собеседника невелик.

– Почему бы нам не поговорить о тебе? – предложил он. – Откуда ты родом?

– Из земель у Южного моря, – не ожидая такой резкой смены направления, выпалила я первое, что пришло в голову и что мне вдалбливали раньше.

– Из земель у Южного моря, – откладывая свиток, медленно повторил Вэньчжи. – И при этом никогда не видела океана?

Кожа на лице тут же загорелась, но, на мое счастье, ее скрывал толстый слой пудры.

– Я уехала из тех мест в далеком детстве и ничего не помню. А твоя семья где живет? – Мне очень хотелось увести разговор подальше от себя.

Несколько мгновений он молчал.

– Родные живут у Западного моря, но я давно их не видел. Служба в армии не оставляет свободного времени.

– Ты скучаешь по ним? – спросила я, подумав о маме.

– По кому-то сильнее, по кому-то меньше, – ответил он и слегка улыбнулся.

А затем вновь поднял свиток, давая понять, что наш разговор окончен. Неужели мне встретился такой же сдержанный человек, как я сама? А может, капитан не захотел говорить о своей семье потому, что Западное море поддержало в войне Царство демонов? Наверное, он посчитал неблагоразумным напоминать об этом. И хотя Небесная империя сейчас дружила с Четырьмя морями, бессмертные отличались долгой памятью. Я открыла рот, чтобы задать еще один вопрос, но не решилась. Не у всех жизненный путь пролегал через залитые солнцем поля. И у каждого из нас имелись моменты, которые мы предпочитали скрывать от чужих глаз.

Солнце опустилось ниже, но мерфолки так и не появились. Неужели план провалился? Неужели наместник Жэньюй оказался слишком хитрым и разгадал нашу ловушку?

– Сколько еще нам здесь торчать? Почему мы не можем вернуться во дворец прямо сейчас? А вдруг плохой наместник вообще не появится? – Принц Яньмин проснулся не в самом радостном настроении, устав от вынужденного заточения.

Я взглянула на Вэньчжи.

– Может, нам еще раз прогуляться? Убедить их, что мы все еще здесь.

– Возможно, они ждут вечера. Мерфолки прекрасно видят в темноте, – сказал он.

– А если пустить слух, что принц Яньмин скоро вернется во дворец? Пусть стражники и слуги притворятся, будто собирают вещи, пока мы гуляем по берегу. А после этого мы отведем Его Высочество в безопасное место.

С каждым мгновением находиться здесь становилось все опаснее. Но уж лучше вынудить мерфолков напасть, чем позволить им распланировать все до мельчайших деталей.

Вэньчжи кивнул и позвал стражника, чтобы выдать инструкции. А затем повернулся ко мне и протянул маленький кинжал с серебряной рукоятью.

– Держи его при себе.

Я взяла оружие и заткнула за пояс так, чтобы его скрывал плащ. Конечно, кинжал – скорее украшение, чем оружие, но уж лучше так, чем совсем ничего. «Нет, – напомнила себе я. – У меня еще есть магия, и даже с пустыми руками я не беспомощна».

Когда мы вышли на улицу, то увидели, что сине-зеленые воды океана неспокойны. Пенящиеся волны высоко вздымались, а затем обрушивались на берег. Вырвав руку, принц Яньмин побежал вперед. Я бросилась за ним в воду, намочив обувь и подол халата. В этот момент на нас упала чернильно-черная тень, отчего показалось, что наступила ночь. Леденящий ужас тут же сжал в тисках мой желудок. Над нами возвышался огромный осьминог, заслоняя своим телом солнце. Его гигантские щупальца, в два раза превосходящие рост человека, хлестали по воде, поднимая веера из брызг, которые заливали пляж. А верхом на чудище сидел воин в перламутровых доспехах до колен с обнаженными руками и ветками красных кораллов, вплетенными в волосы в виде короны. На его шее поблескивал круглый золотой кулон, в центре которого светился желтый камень. В одной руке воин держал копье, в другой – щит с торчащими шипами. Бледные глаза напоминали ледники, и, когда он посмотрел на меня, я невольно застыла.

Наместник Жэньюй.

Вэньчжи предупреждающе вскрикнул – и губы наместника скривились в ухмылке, ведь Яньмин оказался очень близко к осьминогу! Бросившись на помощь, я подхватила юного принца и, крепко прижав к себе, понеслась на берег, подальше от поднимающейся волны. Позади меня в воздух взметнулось щупальце – и мою левую икру пронзила боль. Я подавила крик, заставляя себя двигаться вперед сквозь бурлящие волны, чувствуя, как щиплет рану, которую омывала соленая морская вода. К счастью, нам удалось выбраться на берег в тот момент, когда волны вспенились от тысяч желеобразных медуз, в полупрозрачных щупальцах которых скрывались ядовитые жала.

На гребнях вздымающихся волн появились мерфолки и с ревом обрушились на пляж. К ним навстречу с боевым кличем из леса кинулись люди принца Яньси. Небесные воины скинули маскировку, и их доспехи засверкали в дневном свете.

Воздух тут же наполнила энергия, а от воинов потянулись мерцающие и дрожащие волны магии. Армии схлестнулись в битве. Ледяные и огненные молнии врезались в поспешно возведенные щиты. Мечи сталкивались в оглушительном лязге и со звоном отлетали на вздымающийся песок. А я, прижимая к себе дрожащего принца Яньмина, бежала к шатру вместе с Вэньчжи. Но когда позади раздались мучительные крики, резко остановилась и обернулась. Стоило увидеть, что происходило на поле боя, как сердце наполнилось болью. Гигантский осьминог хватал своими щупальцами небесных воинов и швырял в океан, где на них тут же набрасывались ядовитые медузы и утаскивали под воду. Вэньчжи крикнул им отступать на берег, но слова потонули в царящем хаосе. Его энергия вспыхнула над берегом – и вдоль кромки воды образовался твердый щит.

Увы, на такой большой площади невозможно создать прочный барьер. Подозвав несколько воинов, наместник Жэньюй поднял руку – и в щит ударил голубой свет. Один раз, второй, снова и снова… пока наконец барьер Вэньчжи не разлетелся вдребезги. Я бы бросилась на помощь с оружием, но опасалась, что стоит мне перестать притворяться, как наместник заподозрит неладное.

Почувствовав слабину, мерфолки рьяно ринулись вперед, а наши воины рассеялись, словно листья на ветру. Вэньчжи потряхивало, я никогда не видела его в таком состоянии: встревоженным, разъяренным и недовольным одновременно.

– Иди, – подбодрила я. – Ты не должен оставаться с нами. Я присмотрю за принцем Яньмином.

Но он продолжал стоять, не сводя глаз с кровавой бойни.

– Что ты будешь делать?

– Спрячусь в шатре. Там безопасно.

Не дожидаясь ответа, я зашагала прочь вместе с Яньмином. Несколько воинов уже поджидали нас там, чтобы увести юного принца в безопасное место. Но как только они попытались забрать его у меня из рук, он еще крепче вцепился в мою одежду.

– Разве ты не пойдешь со мной? – спросил Яньмин дрожащим голосом.

Я погладила его по щеке костяшками пальцев.

– Ваше Высочество, вы должны уйти отсюда как можно быстрее. Вас ждет брат. И я скоро присоединюсь к вам.

– Обещаешь?

Заколебавшись на мгновение, я кивнула. Мне не хотелось ему лгать, но и пускаться в разъяснения было некогда. Если наместник обнаружит, что здесь никого нет, то может скрыться до того, как мы его схватим. Каждая секунда, которую я выиграю обманом, увеличит наши шансы поймать негодяя.

Сердце бешено колотилось в груди, пока я наблюдала, как принц Яньмин вместе с солдатами проскользнул через проход в глубине шатра и исчез среди деревьев. Лишь тогда охватившее меня напряжение немного ослабло. Поэтому я принялась ждать, хотя меня и нервировало то, что приходится сидеть здесь, пока снаружи на песок проливается кровь. Мы надеялись заманить наместника Жэньюя в ловушку, но никак не ожидали, что его нападение будет настолько свирепым и он станет командовать еще и морскими чудовищами.

Сбросив промокший плащ, я вытащила лук и колчан, а затем положила так, чтобы можно было схватить их в любой момент. В глубине души возникло желание зажать уши, чтобы не слышать лязга стали, криков и стонов. Как долго я смогу их выносить? Громкий крик пронзил воздух, я шагнула ко входу… но тут же остановилась, разглядев за тканью шатра размытый силуэт.

Закрывавший вход полог приподнялся, и передо мной оказался бессмертный. Я тут же отступила назад, чувствуя, как тело напряглось от тревоги.

– Вы, должно быть, госпожа Аньмэй. – Наместник Жэньюй склонился предо мной в издевательски низком поклоне. – Слухи о вашем обаянии не преувеличены.

Его сильная, но колеблющаяся, как переменчивый прилив, аура наполнила воздух, давя на меня в ограниченном пространстве шатра.

Неужели магия наместника нестабильна? Мне не удалось поразмыслить об этом, потому что он шагнул внутрь. Его рост превосходил мой, тело сплошь состояло из мышц. От холодного взгляда, сурового изгиба губ и брызг крови на щеке я невольно поежилась.

А затем метнулась к лежавшему на столе луку. Увы, наместник успел схватить его раньше, а затем со смехом выбросил наружу.

– Ты знаешь, как им пользоваться?

Я покачала головой и шагнула в сторону, пытаясь нащупать спрятанный кинжал. Если бы мне повезло добраться до лука, в груди противника уже торчала бы стрела. Раз преимущество осталось за ним, я не стала отказываться от своей роли. Ведь вряд ли наместник Жэньюй стал бы причинять вред безобидной госпоже Аньмэй.

– Кто вы? – спросила я, пытаясь отвлечь его внимание от своих рук.

– Тебе нечего бояться. Мне нужен лишь юный принц. А если поможешь мне, то я хорошо тебя вознагражу. – Наместник оглядел шатер. – Где он? – Его богатый, глубокий и мелодичный голос показался самым красивым из всех, что мне доводилось слышать.

Мое недоверие к нему растаяло без следа, сменившись восхищением. Наместник Жэньюй – такой благородный и добрый. Почему к нему так жестоко относятся? Диск на его шее засверкал ярче, напоминая глаза змеи в темноте.

Это сравнение так удивило меня, что инстинкты предупреждающе завопили. Я моргнула, вырываясь из манящего плена его слов и заставляя себя прислушаться к крикам снаружи. А затем меня осенило: вот как он заполучил безраздельную преданность мерфолков. Он обладал магией голоса, из-за которой другие безоговорочно ему верили. Не от сияющего ли кулона она исходила? Но главное – не это, а то, что чары почти подчинили меня его воле, несмотря на изначальную враждебность. Неудивительно, что ради него мерфолки были готовы рисковать собой и сражаться до последнего без каких-то доказательств или подтверждений его честности. Я никогда раньше не сталкивалась с такой магией. Неужели в предках наместника затесались демоны? Или он один из заклинателей разума?

Я постаралась скрыть страх, ведь наместник Жэньюй ожидал от меня восхищения и послушания. Что я согнусь под гнетом его воли, как травинка на ветру. Раскрыв глаза, чтобы казаться наивной, я указала на кровать, где еще час назад спал принц Яньмин. Под покрывалом лежали подушки, напоминая очертаниями маленькое тело.

– Он спит, – сказала я.

Рот наместника изогнулся в злобной усмешке.

– Как только Восточное море станет моим, я избавлюсь от этого выродка, и мы станем править вместе. А вскоре предо мной падут и другие империи, и ты станешь императрицей Четырех морей. – Он протянул ко мне руку, обещая то, о чем, по его мнению, я мечтала.

Стоило мне услышать о презренных планах и как негодяй отзывается о принце Яньмине, как внутри вспыхнул гнев. Это еще сильнее укрепило мою пошатнувшуюся волю. Я уставилась на желтый камень у него на груди. От него исходила странная энергия, от которой волоски на коже вставали дыбом.

– Почему вы думаете, что победите?

– Мерфолки повинуются каждому моему слову. И морские существа – тоже. Тебе нечего бояться рядом со мной.

Его слова казались такими же сладкими, как жидкий мед, хотя все внутри от них содрогнулось. Но как же хотелось согласиться с ним, чтобы заслужить его одобрение. Нет! Я не стану поддаваться ему. Не стану одним из его неразумных приспешников.

Впившись ногтями в ладони, я направила волну воздуха на уши, чтобы заблокировать слух. На меня тут же обрушилась тишина. Я едва слышала собственное дыхание. Внутри все сжалось от осознания, что придется сражаться так, но попасть под чужой контроль меня страшило еще больше.

Я пристально посмотрела на наместника. Теперь не выйдет положиться на предательский шорох шагов или свист меча. Это риск, но он оправдан. Когда наместник Жэньюй направился к кровати, я выхватила из-за пояса кинжал и метнула в него. Но наместник успел отскочить в сторону, и лезвие лишь рассекло ему щеку. Не замедляясь, он бросился вперед, сорвал покрывало с кровати… и зарычал, обнаружив, что она пуста. В мгновение ока он развернулся, но мне хватило времени, чтобы добраться до ближайшего лука, натянуть тетиву и пустить стрелу. Взмахнув щитом, наместник отбил ее. Но я продолжила пускать стрелы одну за другой, пока на пальцах не появились бороздки от тетивы. Наместник с поразительной скоростью уклонялся от каждого выстрела. Я потянулась за следующей стрелой и ударилась локтем о полку шкафа. Зато заметила, как побелели костяшки его пальцев вокруг копья, и призвала щит… в который тут же врезалось оружие.

Последней стрелой мне удалось попасть негодяю в плечо. Я бросилась за новым колчаном, так сосредоточившись на этом, что не почувствовала колебаний воздуха, пока что-то не вонзилось в мою икру. Из ноги торчали две серебряные иглы, за которые цеплялся шелк халата. С них капала зеленоватая жидкость, которую мне уже доводилось видеть. А значит, яд морского скорпиона сейчас расползался по моему телу со скоростью лесного пожара. Щит упал – рассеялся, – оставляя меня беззащитной, как попавшего в ловушку кролика, к которому все ближе и ближе подбирается охотник.

Губы наместника Жэньюя зашевелились, он что-то мне говорил, но я слышала лишь слабое бормотание. Пришлось слегка ослабить печать на ушах, чтобы разбирать слова. Я понимала, что теперь смогу задержать его лишь болтовней.

– Трус, – прошипела я, стараясь отсрочить свой неизбежный конец и подтолкнуть соперника к необдуманным действиям. – Сразись со мной без своих уловок.

– Проигравшие вечно жалуются, а победители… ну, у победителей есть дела поважнее. – Наместник Жэньюй говорил с таким неприкрытым самодовольством, что от страха у меня по спине поползли мурашки.

В его голосе все еще чувствовалась магия, но она стала слабее и уже почти не работала. Я потянулась к собственной энергии, изо всех сил стараясь усмирить обжигающую агонию яда.

Драгоценный камень на шее наместника сиял словно золотистое солнце.

– Ты управляешь мерфолками благодаря своему кулону? – посмотрев на зловещее украшение, спросила я. Голос звучал так тихо, словно доносился издалека. – Такая магия достойна лишь презрения.

– Ты презираешь ее потому, что не владеешь ею сама? Потому что боишься ее? – Он склонил голову набок, но вряд ли действительно ждал ответа. – Мерфолки всегда с недоверием относились к бессмертным морей. Я просто разжег в них искру предубеждения и подчинил их волю. Разве это отличается чем-то от ножа, приставленного к горлу врага? Почему одна победа признается почетной, а другая – нет?

– Это не одно и то же, – выдавила я. – Ты отнял у них свободу выбора и возможность составить собственное мнение. – Я насмешливо посмотрела на него, хотя внутри все сжималось от страха. – Но любое заклинание можно разрушить. И ты поплатишься за все, когда они вырвутся из-под твоего контроля.

– Смерть – единственная возможность освободиться от моей власти. – В глазах наместника сияла жестокость. – Несколько мерфолков прогневали меня своей бездарностью, а некоторых оказалось трудно контролировать. За какие-то секунды до того, как они испускали последний вздох, на их лицах отражалось прозрение, а также гнев за то, что их держали в дураках. От этого их смерть доставила мне еще большее удовольствие. Как доставит и твоя.

Его копье блеснуло на свету. Борясь с ядом, я собрала последние силы… Но затем кулак обрушился на мой висок. Голову пронзила боль, а вся магия рассеялась. Мне хотелось убежать, но ноги отказывались двигаться. Губительное оцепенение постепенно сковывало тело.

К счастью, мне удалось не выронить стрел. И хотя ноги онемели окончательно, руки слушались – по крайней мере, пока: яд до них еще не добрался. Я потянулась к колчану. Но едва успела схватить стрелу, как наместник Жэньюй выбил ее у меня и разломил пополам. Лишь наконечник успел зацепиться за мою ладонь и впился в кожу. Агония опалила мой разум, но я не могла закричать, и мне едва удавалось вздохнуть. Его губы изогнулись в злобной усмешке, он вырвал лук из моей руки и отбросил его подальше. А затем поднял упавшее копье и прижал к моей груди, пронзив кожу покрытым ядом наконечником. Кровь окрасила шелк, и пятно напомнило мне раскрывший лепестки малиновый гибискус. Я ахнула, по верхней части тела пробежала дрожь, а затем оно перестало мне подчиняться. Судя по тому, как улыбался наместник Жэньюй, он наслаждался моими страданиями.

Сердце сжалось от горечи. Неужели я больше никогда не увижу маму и Пин’эр? А затем перед глазами мелькнули лица Ливея и, как ни странно, Вэньчжи. Обжигающий яд еще быстрее заструился по венам, а дыхание стало резким и прерывистым. Я закрыла глаза, чтобы не поддаваться ужасу оттого, что оказалась полностью во власти противника: безоружная, отравленная и загнанная в ловушку. «Нет, – гневно одернула себя я. – У меня есть военная подготовка. И разум все еще принадлежит мне. А еще у меня есть магия».

До боли стиснув челюсти, я попыталась успокоиться. Энергия потекла в руки, и через мгновение в шатер ворвался сильный порыв ветра, отшвырнув от меня наместника. Что-то слетело с его головы и разбилось на осколки. Корона из красных кораллов.

Его глаза недоуменно округлились, а затем вспыхнули от ярости. Он вскинул руку – и в ней засияла магия, но я упорно, даже безрассудно все сильнее засыпала его заклинаниями, не давая и шанса нанести ответный удар. Дикие порывы ветра трепали противника, воздушные кольца сжимали в тисках, а вспышки пламени опаляли кожу, и наместнику Жэньюю не удавалось их погасить. Если бы яд не приковал меня к месту, я бы давно рухнула на пол от перенапряжения. Потому что еще ни разу не сражалась, полагаясь лишь на магию. Предупреждение учительницы Даомин о том, что нельзя использовать энергию до последней капли, зазвенело в голове, но я понимала: если остановлюсь хоть на секунду – умру. Он не пощадит меня, не даст второго шанса. Прижавшись к стене шатра, наместник отражал заклинания, пока пот не заструился у него по лицу, а дыхание не стало таким же тяжелым, как у меня. Неистовая гордость охватила душу: я больше не была жалкой добычей.

Кто-то появился у входа. Вэньчжи! Его тело покрывали кровь, песок и грязь, а на лице застыла гримаса усталости… или ярости? Когда наместник Жэньюй, пошатываясь, поднялся на ноги, Вэньчжи бросился на него… но удар меча пришелся на подставленное копье. Губы наместника зашевелились, произнося слова, которые мне не удалось разобрать. Что он говорил? А вдруг Вэньчжи поддастся его магии?

– Кулон! – хотелось крикнуть мне, но сил едва хватило на отрывистый шепот.

Я испугалась, что Вэньчжи меня не услышал. Но мой лук валялся слишком далеко, а энергия почти иссякла. И лишь рука пульсировала от боли, которую раньше скрывала агония от бушующего в теле яда. Я опустила глаза и увидела, что из ладони до сих пор торчит наконечник стрелы.

До меня донесся приглушенный треск – это Вэньчжи швырнул наместника в шкаф. Жэньюй вновь вскочил на ноги, а его кулон засиял ярче. По спине пробежал холодок от мысли, что он может в любой момент высвободить силы. Я не могла пошевелить рукой, даже пальцем: яд практически полностью овладел моим телом. Но нельзя было допустить, чтобы наместник подчинил волю Вэньчжи. Хватая ртом воздух, я собрала всю оставшуюся энергию и призвала поток ветра – короткий, но быстрый и сильный, – он вырвал наконечник из моей ладони и со скоростью молнии метнул в наместника. Острие врезалось в кулон, а точнее, в драгоценный камень в самом центре. Он треснул – и его свет тут же померк.

Наместник Жэньюй распахнул рот в яростном крике, но мне он показался не громче шепота. Меня сжигала боль, все тело онемело. Со смертоносной грацией Вэньчжи развернулся, и его нога врезалась в бок наместника. Тот отшатнулся, но капитан успел полоснуть противника по ребрам клинком, отчего перламутровая чешуя на его доспехах раскололась. Рот наместника Жэньюя округлился, а на лице появилось странное выражение. Удивление? Недоумение оттого, что его магия не сработала? Что бы это ни было, я только порадовалась… и в груди вспыхнуло чистое удовлетворение.

Дыхание наместника становилось все тяжелее, а движения – все скованнее. Он отбивал сильные удары Вэньчжи, но действовал все более невнимательно, и от него разило отчаянием. Увидев, что капитан занес руку для удара, наместник метнул в него копье. Вэньчжи удалось увернуться, а затем плавно вонзить меч в броню соперника в районе ребер. Сделав выпад, капитан протолкнул клинок еще глубже, пока тот не погрузился по самую рукоять, а серебристый кончик в алых разводах не вышел из спины. С гримасой ярости Вэньчжи выдернул меч обратно. Из раны тут же хлынула кровь, а из горла наместника Жэньюя вырвался хрип. Соперник покачнулся назад. Он попытался зажать рану, но крови вытекало так много, что она заструилась сквозь пальцы. Затем наместник рухнул на песок, его голова запрокинулась, глаза закатились, конечности слегка задергались, но спустя мгновение он затих.

Умер. Он умер. Во мне не проснулось ни капли жалости к нему – правда, и радости я не ощутила. Просто несказанное облегчение оттого, что все закончилось и мы живы.

Отбросив меч, Вэньчжи кинулся ко мне и схватил за плечи. Его глаза расширились от вида моих ран, а губы зашевелились. Пришлось напрягать слух, чтобы разобрать слова.

– Где еще ранило? Почему ты не двигаешься?

Его прикосновения дарили уют, но меня сковывал такой холод, словно я оказалась под толстым слоем снега. Перед глазами все плыло так, что я даже не могла рассмотреть лицо Вэньчжи, а затем меня поглотила тьма.

Глава 21

Разлепив веки, я прищурилась от яркого света. Солнечные лучи вместе с соленым бризом проникали сквозь окна. Тело ощущалось таким вялым от долгого сна, что каждое движение давалось с трудом. А еще я немного замерзла и ощущала тепло лишь на своей руке. От чьей-то крепкой ладони. Но чьей? Кто-то сидел рядом со мной, но перед глазами до сих пор плыло, поэтому я моргнула, чтобы прояснить зрение. Прикосновение казалось приятным. И успокаивало воспоминания, пытавшиеся наброситься на меня: о крови, боли и ужасе.

Я резко выпрямилась и увидела рядом с собой Вэньчжи, взгляд которого показался мне более ласковым, чем когда-либо прежде. Почувствовав, как загорелась кожа, я тут же отдернула руку. Сколько он здесь пробыл? Как долго я спала? Я свесила ноги с кровати, стараясь не морщиться от боли.

Он нахмурился.

– Ты пролежала несколько дней. Может, не стоит так резко вставать?

– Я прекрасно себя чувствую.

Вот только, несмотря на браваду, стоило подняться на трясущиеся ноги, как резко закружилась голова, и я покачнулась. Но из гордости не опустилась вновь на кровать, а схватилась за деревянную раму, чтобы не упасть.

Вэньчжи приобнял меня одной рукой. И хотя его пальцы едва касались моей спины, он уверенно повел меня к ближайшему стулу.

– Принц Яньмин… Ему ничто не угрожает? Что случилось? – Вопросы буквально посыпались из меня.

– В следующий раз больше переживай о себе.

Он взял чайник и налил красновато-коричневого чая в фарфоровую чашку, которую затем протянул мне. Я вдохнула насыщенный и землистый аромат пуэра, после чего сделала большой глоток, и жидкость потекла по моему горлу, даруя живительное тепло.

– Принц Яньмин здоров и требовал встречи с тобой. – Он замолчал на несколько секунд, пока вновь наполнял мою чашку. – После смерти наместника Жэньюя мерфолки сложили оружие. Но им еще не назначили наказания.

В голове промелькнули воспоминания о том, какое нездоровое удовольствие испытывал наместник, издеваясь надо мной, и как беспомощно выглядел, когда Вэньчжи вонзил меч ему в грудь. Как мертвое тело рухнуло на землю и под ним алой лужей собралась кровь. «Вот и хорошо, – напомнила себе я, хотя желудок скрутило. – Наместник бы меня не пожалел». Но я не чувствовала ни капли радости. Пусть он умер, последствия его действий никуда не делись. И украденные им жизни уже не вернуть.

– Возможно, мерфолки ни в чем не виноваты. Наместник владел странной магией, которая помогала ему втираться к ним в доверие. Его голос и кулон… – Я нахмурилась, пытаясь сопоставить фрагменты своих воспоминаний. – Он попытался повлиять и на меня.

Лицо Вэньчжи помрачнело.

– Как ты смогла устоять?

– Заглушила слух. – Я поморщилась. – Возможно, это было глупо. И сражаться с ним стало намного сложнее, но я не смогла придумать ничего другого.

Вэньчжи так сильно сжал руку на столе, что побелели костяшки пальцев.

– К счастью, наместник не обладал мощной энергией и, как ты догадалась, сильно полагался на кулон. Настоящий заклинатель разума смог бы за считаные секунды сломить твою волю. А затем контролировал бы тебя до твоей или собственной смерти.

Воспоминания о хвастовстве наместника вновь пробудили прежние страхи. Будто почувствовав мои страдания, Вэньчжи потянулся через стол и коснулся моей руки.

– Мне не следовало оставлять тебя. Не уйди я, ты бы пострадала гораздо меньше.

– Если бы ты не ушел, все могло бы закончиться по-другому и мы бы сейчас кланялись наместнику Жэньюю, – ответила я, а затем добавила со всей серьезностью: – Не вини себя. За свою безопасность в ответе лишь я сама. И уж, конечно, я не позволила бы ему убить меня, а заставила бы горько пожалеть. В конце концов.

– Не сомневаюсь, так все и было бы. – Он наклонился вперед и внимательно посмотрел на меня. – Если ты чувствуешь себя достаточно хорошо, нам пора собираться обратно. Я уже отправил остальных в Небесную империю, но принц Яньси захотел увидеть тебя перед отъездом. Сегодня утром он в зале для аудиенций.

Не ощущая былой уверенности, я встала и разгладила бледно-зеленый халат, только сейчас вспомнив об одежде. Уверена, такой простой наряд вызовет недоумение у придворных Восточного моря, но после встречи со смертью меня волновали более насущные проблемы.

Как только мы вошли в зал, генерал Восточного моря подозвал к себе Вэньчжи. Я же остановилась у самого входа, чтобы отыскать принца Яньси. А когда наконец нашла, то увидела, что он о чем-то разговаривает с другим бессмертным. Собеседник принца стоял ко мне спиной, но что-то в его позе и в том, как парчовый темно-синий халат сидел на плечах, показалось мне знакомым.

Принц Яньси заметил меня и склонил голову в приветствии. А стоящий рядом с ним бессмертный повернулся, и меня пронзил взгляд его темных глаз.

Это оказался Ливей, которого я никак не ожидала здесь увидеть. Сердце затрепетало в груди… от страха или радости: мне уже с трудом удавалось различать эмоции, которые принц будил в моем сердце. Как бы ни хотелось иного, он все еще оставался мне дорог.

Ливей что-то быстро сказал принцу Яньси, а затем направился ко мне. Осознавая, что за нами наблюдают, я согнулась в поклоне, как того требовали правила этикета.

– Встань, – напряженно велел Ливей.

Я безмятежно встретила его взгляд, за что следовало благодарить учительницу Даомин, ведь теперь я умела прятать чувства за маской спокойствия.

– Что вы здесь делаете? Когда вы приехали?

– Три дня назад. – Ливей приподнял висевшую у него на поясе Небесную каплю. Драгоценный камень был прозрачным, а в глубине сверкали серебристые искорки. – Когда он покраснел, я примчался сюда так быстро, как только смог.

Я провела рукой по шнуру, удерживающему похожую кисточку на моей талии. Меня охватило дикое желание выбросить талисман, избавиться от него и нашего прошлого… как порой тянет содрать коросту до того, как рана затянется. Зачем я надела каплю? Зачем цепляюсь за воспоминания? «Сентиментальная дурочка», – отругала я себя, убирая руку.

– Когда я добрался до пляжа, сражение уже закончилось. Капитан Вэньчжи вынес тебя из шатра, но ты уже потеряла сознание, а из твоих ран лилась кровь. Я… я опасался худшего. – Ливей замолчал, будто ему требовалось время, чтобы совладать с собой. – Тебя серьезно ранили. Принц Яньси приказал доставить тебя во дворец, чтобы целители императора смогли вывести яд из твоего тела. Еще чуть-чуть, – и ты бы погибла.

Наклонившись ко мне, он взял меня за руку. Наши ладони соприкоснулись, и кончики его пальцев прижались к моим. Я замерла, не понимая, как на это реагировать. Но тут почувствовала, как по коже расползается тепло: это в меня потекла сила принца. В голове тут же прояснилось под воздействием живительных чар, но я быстро отстранилась. Да, Ливей – искусный целитель, обладающий магией жизни, но даже мысль, что наша энергия смешивается, вызывала во мне слишком много печали.

– Спасибо. Но вам не стоило тревожиться, – выдавила я и постаралась придумать тему для разговора, чтобы прервать обрушившееся на нас неловкое молчание. – Что вы обсуждали с принцем Яньси?

Его лицо тут же помрачнело, а веки опустились.

– Очень тревожную тему. Лучник Фэймао, твой знакомый, недавно сообщил о странном недуге. После сражения с Сянлю у него возникли трудности с использованием магии. Мы полагаем, что это связано с кусочком темной руды, которая застряла в его доспехах. Она подавляла силы.

– С ним все хорошо? – обеспокоенно спросила я.

– Как только кусочек извлекли, Фэймао вновь смог использовать чары.

– Что это за металл? Как он туда попал?

– Никто раньше не сталкивался с подобным. Лучник Фэймао предположил, что кусочек застрял в его доспехах, когда он упал в расщелину на пике Теней. Наши разведчики отправились туда и нашли это место, но там остались лишь маленькие осколки.

– Кто-то забрал всю руду?

Эта мысль пугала до ужаса.

– Судя по всему, ее выдолбили из горы. Но подобный металл может вызвать множество неприятностей, если окажется не в тех руках. Я предупредил принца Яньси о проблеме и попросил сообщить нам, если им удастся что-то обнаружить.

Он замолчал, и в возникшей тишине мои чувства взбунтовались. Я вдруг поняла, как близко мы стояли и разговаривали с той же легкостью, что и прежде. Наши сердца до сих пор обвивала невидимая нить… потрепанная, но прочная, несмотря на все попытки ее разорвать.

Возможно, эту нерушимую связь укрепляли годы нашей дружбы, которая возникла задолго до безнадежной любви. Но я не хотела ее… не желала, чтобы мое настроение взлетало до небес, а затем за долю секунды падало в бездну и зияющая дыра в груди открывалась вновь. Правда, близкая встреча со смертью напомнила мне, насколько драгоценна жизнь и как легко ее лишиться, даже бессмертному. Так что прямо сейчас я ощущала себя более живой, чем за все последние месяцы. А запах Ливея вернул воспоминания о времени, которое мы проводили вместе во дворе Вечного спокойствия… Казалось, я даже слышу грохот водопада.

Сжав пальцы в кулак, я отступила от Ливея на безопасное расстояние, и между нами пронесся прохладный ветерок. Принц открыл рот, но, заметив, что к нам кто-то приближается, тут же его закрыл.

– Первый лучник, – раздался голос принца Яньси.

Вместе с ним пришел Вэньчжи и с будто высеченным из камня лицом поклонился Ливею.

Я тоже начала кланяться, но принц Яньси поднял руку, желая покончить с формальностями.

– Я счастлив, что вы излечились от ран. Вы рисковали собой ради моего брата, и моя семья в долгу перед вами. Если вам когда-нибудь понадобится наша помощь, для нас будет честью оказать ее вам.

Эти любезные слова меня тронули.

– Вы мне ничего не должны, Ваше Высочество. Амбиции наместника Жэньюя простирались на территории всех Четырех морей. И если бы мы не остановили его, пострадало бы намного больше бессмертных.

Принц Яньси неверяще покачал головой.

– Нам повезло, что вы с капитаном Вэньчжи положили этому конец.

– А что произошло с кулоном наместника? – спросил Ливей.

– Он уничтожен. – Я вспомнила, как вырвала наконечник из своей руки и разбила им сияющий желтый камень.

Ливей вздохнул.

– Я испытываю несказанное облегчение оттого, что настолько опасный артефакт исчез и больше никто не сможет им воспользоваться. Но при этом сожалею, что у нас не осталось возможности изучить его. Мы так мало знаем о магии разума, что, боюсь, это ставит нас в невыгодное положение. Нам следует знать, с чем мы сражаемся.

Я прекрасно понимала Ливея, но при этом радовалась, что больше никогда не увижу проклятый кулон.

– А что будет с теми, кто служил наместнику Жэньюю? С теми, кто напал на нас? Их привлекут к ответственности? – спросил Вэньчжи с резкими нотками в голосе.

Он переживал о небесных воинах, которые погибли в битве? Никогда не забуду, как исказилось его лицо, когда он увидел, что товарищи гибнут в пучинах вод.

– Их участь решит правосудие Восточного моря, – мрачно ответил Ливей. – Хотя, похоже, наместник обманул всех.

– Ваше Высочество, несмотря на их оправдания, мерфолки пошли против своего повелителя. И ваш отец считает, что в подобных случаях нужно наказывать бунтовщиков как можно строже, чтобы никто больше не пытался организовывать восстание. – Губы Вэньчжи изогнулись в насмешливой улыбке.

Ему нравилось дразнить Ливея? Казалось, Вэньчжи совершенно не заботило, насколько благосклонно к нему относится наследный принц.

– Я ощутила на себе силу магии наместника и, почти поддалась ей и вполне могла оказаться на месте этих несчастных, – напомнила я.

Вэньчжи не ответил, а только сжал челюсти, словно никак не ожидал услышать подобное.

– Многие мерфолки выглядели потрясенными, словно не понимали, почему решили восстать против Императора Восточного моря, – сказал принц Яньси. – Мы проведем тщательное расследование, чтобы определить тяжесть их проступка. Тех, кого признают невиновными, освободят, но еще какое-то время мы будем за ними присматривать. Некоторым мы планируем предложить остаться во дворце, чтобы они стали посредниками между мерфолками и нами. Более тесные связи снизят вероятность повторения случившегося.

Если бы правосудие отдали в руки Небесного императора, для мерфолков все закончилось бы намного трагичнее.

– Ваш отец и вы необычайно мудры и милосердны, – сказала я без капли лести.

Яньси не успел ответить, потому что рядом раздался топот, а затем пара маленьких рук обвила мою талию. Развернувшись, я подняла принца Яньмина в воздух, не обращая внимания на прострелившую тело боль. Юный принц завопил от восторга, но стоило опустить его на пол, как он вновь стал серьезным, а уголки губ опустились.

– Ты не пошла за нами. Ты солгала, – упрекнул Яньмин.

Меня кольнуло чувство вины. Я присела на корточки и посмотрела принцу в глаза.

– Прости. Я не могла отправиться вслед за тобой, и мне не следовало давать пустое обещание.

– Я рад, что ты не умерла. И… спасибо.

Принц Яньмин протянул мне руку. На его ладони уютно устроился маленький дракон, искусно сложенный из красной бумаги.

Я аккуратно, боясь смять тонкую бумагу, зажала его между большим и указательным пальцами.

– Спасибо. Я буду бережно хранить его.

Нижняя губа Яньмина задрожала.

– Пусть драконы охраняют твой путь.

Он потер глаза тыльной стороной ладони, а затем развернулся и убежал.

Я проводила взглядом его маленькую фигуру, пока та не исчезла, и ощутила, что к горлу подступают слезы.

– Как бы ни сложилась твоя жизнь, здесь для тебя всегда найдется место… при нашем дворе или в качестве друга, – со всей серьезностью произнес принц Яньси.

Я почувствовала успокоение от мысли, что у меня появился еще один дом в этом мире.

– Нам пора, принц Яньси, – ледяным тоном сказал Ливей.

– Благодарю за ваше гостеприимство, Ваше Высочество, – подчеркнуто официально подхватил Вэньчжи.

Я не поняла, чем были вызваны ощутимые изменения в их отношении к наследному принцу Восточного моря. Да и взгляды, обращенные на Яньси, не отличались дружелюбием. Я покачала головой, чтобы отогнать ненужные домыслы, и даже решила, что мне все показалось.

К счастью, принц Яньси, похоже, не обратил внимания на такую внезапную холодность и с улыбкой произнес:

– Мы благодарим Небесную империю за вашу помощь.

Глава 22

После возвращения из земель у Восточного моря мы с Вэньчжи отправлялись на одно задание за другим, порой месяцами не появляясь в Небесной империи. Сражались с чудовищами, хищными зверями и – как в последний раз – со зловещими духами, которые водились на восточной границе, недалеко от лесов империи Феникс. Когда мы наконец прибыли в Нефритовый дворец, я чувствовала себя настолько измотанной, что желала лишь поскорее оказаться в своей комнате. Однако, услышав, что Шусяо получила повышение, тут же отправилась на ее поиски.

Я постучала в комнату подруги, предполагая, что она празднует там с приятелями. Но когда она открыла мне, в ее улыбке не виднелось привычной теплоты. Шусяо выглядела бледной копией самой себя. Темную комнату освещала одинокая лампа, а на столе стоял фарфоровый кувшин с вином.

– Вот как ты празднуешь свое повышение? В одиночестве? – покачав головой в притворном возмущении, я вошла внутрь и опустилась на стул. – Разве ты не рада моему приходу?

– Больше, чем ты думаешь.

Она вынула красную матерчатую пробку из кувшина и налила мне чашку вина.

– За лейтенанта Шусяо, пусть это звание будет первым, но не последним, – произнесла я тост.

Она осушила свою чашку одним глотком. Я уставилась на подругу, так и застыв с поднятой в воздух рукой. Обычно Шусяо пила немного, хотя, наверное, сегодня особый случай. И когда я вновь налила ей вина, она опять проглотила его залпом. Пожав плечами, я решила поддержать подругу в ее желании.

Мы пили в дружеском молчании, пока на щеках не расцвел румянец, сладкий аромат османтуса не наполнил наше дыхание, а огонек лампы не начал расплываться. Но взгляд Шусяо оставался пустым, словно ее мысли витали далеко отсюда и вдобавок в не столь приятном месте.

– Что случилось? – наконец не выдержала я. – Что-то произошло с твоими родными? Ты получила плохие новости?

Она крепче стиснула чашку.

– Я хочу домой.

Эти простые слова так сильно поразили меня, ведь они перекликались с теми, что отдавались в моей голове днем и ночью. Я знала, что Шусяо скучает по своей семье, по тому, с какой тоской она рассказывала о них. Но подруга родилась в Небесной империи, и я считала, что она счастлива жить во дворце и сама выбрала этот путь.

– Разве дворец не твой дом? Разве тебе не хочется находиться здесь? – осторожно спросила я, гадая, не притупило ли вино мой разум.

– Нет. Мой дом на юге, в сельской местности, в тени яблонь, у реки, что разрезает поля. – Легкая улыбка заиграла на ее губах. – Отца никогда не интересовало место при дворе, и он не пытался заслужить благосклонность императора. И хотя наша семья обладает некоторым влиянием, у нас нет сильных союзников. Но это не очень нас заботило, пока могущественный аристократ не положил глаз на мою младшую сестру. Он пришел к отцу с просьбой отдать ее ему в наложницы. Что за оскорбление! Даже не будь он развратным стариком с более чем дюжиной наложниц и тремя женами.

Такие соглашения часто заключались среди знати, но у меня подобная мысль вызвала отвращение. О какой любви можно говорить при такой разнице в возрасте?

– Сестра отказалась, и отец поддержал ее, что сделали бы немногие. Но старый козел разъярился из-за того, что мы отвергли столь великую честь, – прорычала она. – Стал угрожать, что разорит мою семью. Что очернит нашу репутацию при дворе Небесного императора. И кто бы вступился за нас, если имя нашего рода мало кому известно?

– Так вот почему ты пошла в армию?

Она кивнула.

– Чтобы остановить поток угроз и издевательств. Чтобы подобное не повторилось вновь. Мало кто осмелится возводить на нас напраслину, зная, что я служу под командованием генерала Цзяньюня. Но не о жизни среди толпы людей в Нефритовом дворце я мечтала. Мне хочется проводить время со своей семьей и с друзьями и, может, даже влюбиться. Но чем выше звание я получаю, тем сильнее привязываю себя к этому месту. И тем большего лишится моя семья, если я уволюсь из армии.

Я не знала, что ей сказать. Возможно, подруга ждала от меня каких-то советов, но я продолжала молчать. Мне всегда казалось, что Шусяо нравится во дворце. Ее любили и командиры, и солдаты. Но видимо, Ливей был прав: у каждого свои проблемы, просто одни выставляют их напоказ, а другие скрывают в себе.

Я не могла посоветовать ей следовать зову сердца или наплевать на сестру и вернуться домой. Ей предстояло сделать этот выбор самой, хотя я бы поддержала любое решение. Каждому из нас приходится нести собственное бремя, и только мы сами знаем его истинную цену и можем ли ее заплатить.

– А вдруг ты повстречаешь кого-то здесь? – поддразнила я, пытаясь поднять ей настроение.

Шусяо сморщила нос.

– Ха! Да ты забрала себе самого лучшего… по крайней мере, среди мужчин.

Она порылась в стоявшем позади нее сундуке и вытащила еще один кувшин вина.

Шусяо имела в виду Вэньчжи? Жар опалил шею, но я придержала язык, стараясь никак не реагировать на ее слова.

Поняв, что я не собираюсь продолжать тему, она толкнула меня локтем в плечо.

– Я давно хотела тебя кое о чем спросить, Синъинь.

Я сделала большой глоток, проталкивая внезапно возникший комок в горле. У нее возникли какие-то подозрения насчет моей семьи? Про то, кто я есть на самом деле? Я не боялась, что подруга предаст мое доверие, но и не собиралась рисковать.

– Что за украшение ты всегда носишь на талии? С камнем в форме слезы. Я видела подобное у принца Ливея.

Я протяжно вздохнула, испытывая облегчение оттого, что тайне мамы ничто не угрожает, хотя внутри все сжалось от новой тревоги. Мои отношения с Ливеем – это еще одна глубоко запрятанная тайна, но я не собиралась лгать Шусяо. Не в этом вопросе.

– Это подарок. От принца Ливея. – Как же я ненавидела, что мой голос дрожал, когда я произносила его имя. Подруга понимающе усмехнулась, и я поспешно добавила: – Это лишь знак дружбы, не более того. Он ведь помолвлен.

И это столь же очевидно, как цвет моих волос.

Но Шусяо прищурилась, словно пыталась отыскать что-то в своем опьяненном разуме.

– Принц Ливей всегда надевает кисточку. И слуги говорят, что мелодия, которую ты играла для него на торжестве, часто доносится из его комнаты.

Он до сих пор хранил раковину?

«Это ничего не значит и ничего не меняет», – прошипел внутренний голос.

Я покрутила чашку и в этот раз осушила ее первой.

– Не думала, что ты слушаешь сплетни.

– Только если они касаются моих друзей, – с усмешкой ответила Шусяо.

Я больше ничего не стала говорить, да и она – тоже. И остаток ночи мы провели в дружеском молчании, погрузившись в тяжелые воспоминания.

Неудивительно, что на следующее утро у меня дико болела голова. Я понадеялась, что прогулка облегчит мое состояние, но ноги сами привели меня в знакомый двор. Немного поколебавшись, я дошла до павильона и села на стул. Желтые и оранжевые карпы кружились вокруг цветущих лотосов, а водопад успокаивал своим журчанием. Закрыв глаза, я вдохнула сладкий воздух. Комната, где я жила, находилась в нескольких метрах отсюда. Интересно, ее кто-то занял? Я не приходила во двор Вечного спокойствия с тех пор, как ушла отсюда. Здесь все осталось таким же, как мне запомнилось. Но при этом изменилось.

Проходившая через двор служанка остановилась и поклонилась мне. В руках она держала поднос с пирожными – помнится, они вечно рассыпались и разваливались в моих руках, пока я пыталась добраться до начинки из сладких бобов. А когда служанка подняла голову, я тут же узнала ее и рассмеялась.

– Миньи, это же я! К чему церемонии?

На ее округлых щеках появились две ямочки.

– Последний год только и говорят о подвигах первого лучника, – подойдя и усевшись рядом со мной, сказала она. – Ты и правда сразила двадцать духов во время последней битвы?

Мои губы дрогнули в улыбке, когда я вспомнила, как Миньи любит послушать сплетни.

– Двенадцать. Они очень быстро летают.

– А Костяной дьявол? Он действительно такой страшный, как говорят?

Я содрогнулась при воспоминании о злобном существе, которое вырвалось на свободу из тюрьмы Небесной империи.

– Его волосы и зрачки такие бледные, что кажутся почти прозрачными. А шелушащаяся кожа натянута как барабан.

Она схватила меня за рукав.

– Как ты его убила?

В голове тут же всплыла картина, как меч Вэньчжи описывает дугу в воздухе и погружается в шею демона. Тот злобно щелкнул челюстью с серебряными иглами вместо зубов и попытался ударить Вэньчжи в ответ. Капитану удалось увернуться, и когти чудовища сверкнули в нескольких сантиметрах от пульсирующей на шее вены. Сгорая от страха, я выпустила стрелу, и та воткнулась демону в голову. Густая белая жидкость засочилась из раны, а воздух наполнил пронзительный крик. Когтистая лапа обхватила древко, но тут же безвольно упала, и демон рухнул на землю. Я больше не сожалела о погибших от моей стрелы, но их лица продолжали меня преследовать.

– Мы с капитаном Вэньчжи вместе его одолели, – сказала я.

Услышав его имя, Миньи выпрямилась, а ее глаза заблестели, как бывало всегда, когда она чуяла новую сплетню.

Желая предупредить ее следующий вопрос, я поспешно выпалила:

– А какие новости во дворце? Как Его Высочество?

Слишком поздно я прикусила язык. Наверное, вчерашнее вино замутнило разум, раз я заговорила о Ливее вслух.

В этот момент кто-то остановился у меня за спиной. Неужели журчание водопада заглушило шаги? Раздалось тихое покашливание, по которому я, даже не поворачиваясь, сразу поняла, кто стоит за мной. Миньи тут же вскочила на ноги и склонилась в поклоне. А затем, не говоря ни слова, схватила свой поднос и поспешила прочь, оставив меня наедине с незваным гостем, который имел полное право находиться здесь. Ведь это я пришла сюда без спроса.

– Прошу простить меня за это вторжение, Ваше Высочество. Я сейчас же уйду. – Официальное обращение стало для меня щитом, за которым я пряталась от собственной слабости.

– Почему бы тебе не спросить меня, как я поживаю? – В его голосе звучали ласковые нотки, которых я давно не слышала.

Мне хотелось уйти, но он загородил мне дорогу. Хватило одного взгляда, и я поняла, что это все до сих пор сидело внутри – та боль в сердце, та нить, которая тянула к нему каждый раз, когда он оказывался рядом, – как бы мне ни хотелось от них избавиться. Мягкий ветерок пронесся по двору, взметнув прядь моих волос к его щеке. Ливей обхватил ее пальцами, но взгляд его темных, как озера, глаз оставался непроницаемым.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил он.

– Да.

– Зачем ты пришла сюда?

– Из любопытства. Хотелось посмотреть на свою замену, – дерзко сказала я и тут же поплатилась.

– Разве кто-то смог бы занять твое место? – Его голос и слова тронули меня.

Но я не собиралась им поддаваться.

– Разве мы больше не друзья? После Восточного моря я видел тебя всего несколько раз, но ты сразу убегала. – Принц указал на стулья. – Давай присядем. Поговорим, как раньше. Или ты боишься? – бросил он с вызовом.

Во мне сражались здравый смысл и гордость. Последняя победила, поэтому я, раззадоренная насмешкой, снова опустилась на стул.

– Я ненадолго. Тренировка…

– Конечно, доблестный первый лучник, – резко перебил меня он. – Кто еще сможет защитить Небесную империю? Но несмотря на все свои достижения, ты так и живешь с этим почетным титулом, не желая принимать звание и власть. Почему ты не хочешь возглавить отряд, чтобы не оставаться в тени капитана Вэньчжи?

Я стиснула зубы.

– Это мой выбор. Я хочу сама выбирать, в каких заданиях участвовать. И не горю желанием подниматься вверх по карьерной лестнице из пустого тщеславия.

Ливей пристально посмотрел на меня, словно выискивал что-то.

– А может, за вашими отношениями кроется что-то большее? Ходит немало слухов о молодом капитане и одаренной лучнице, которой он проявляет знаки внимания. Две самые яркие звезды Небесной армии. Так что, может, и к лучшему, что у тебя нет официального звания в войске, а то бы это посчитали неприличным.

Его обвинения задели меня.

– Да как ты можешь говорить со мной о «неприличном», если сам помолвлен, но продолжаешь дразнить меня? Ты не имеешь права расспрашивать о моих отношениях. Тебя вообще не должно касаться, что я делаю и с кем встречаюсь. Что же до меня, я о тебе вовсе не думаю.

Я выпаливала эти неосторожные слова, не обращая внимания на бурю эмоций, что на мгновение отразились на лице Ливея. И не собиралась торчать здесь дальше и выслушивать его домыслы. Меня злили подобные намеки и то, какую боль они мне причиняли. Поднявшись на ноги, я направилась к выходу из павильона, но Ливей схватил меня за запястье.

– Ты мне дорога, – выдавил он. – Несмотря на здравый смысл, мое решение и честь… я не могу не беспокоиться о тебе.

Его глаза загорелись так ярко и так горячо, словно солнце. Я застыла под его пристальным взглядом… и слишком поздно поняла, как близко подошел принц. Мне следовало оттолкнуть его, но в руках не нашлось и капли силы. Признание пробудило во мне чувства, которые я считала давно умершими. Я никогда раньше не видела, чтобы принц проявлял столько страсти и ревности, поэтому неудивительно, что какая-то неразумная часть меня наслаждалась зрелищем.

Ливей начал медленно склоняться ко мне, а поняв, что я не собираюсь убегать, отпустил мое запястье и обхватил талию. Что-то заклубилось в глубине его глаз, и в следующее мгновение губы принца обрушились на мои с таким голодом и напором, от которых кровь закипела в венах. В голове не осталось ни единой мысли… ни злости, ни стыда, ни опасений, к чему это может привести. Лишь пьянящая легкость и искрящийся огонь, которые струились по венам. Я скользнула ладонями к его шее, чтобы притянуть Ливея ближе, и слегка откинула голову назад, растворяясь в его прикосновениях и жаре страсти, а он сильнее сжал меня в объятиях, из которых больше не хотелось вырваться.

Этот двор… Когда-то я считала его своим убежищем, где меня успокаивал шум водопада, а наполнявший воздух аромат весенних цветов дарил радость. Но через эти сладкие воспоминания вдруг пробилось одно, которое оставило самый глубокий след. Как я, дрожа, сидела в полном одиночестве на скамейке после торжества, где объявили о его помолвке.

Я резко, со всей силы оттолкнула Ливея. Он отшатнулся назад, выпустив меня из объятий. Хватая ртом воздух, я попыталась собрать остатки самообладания.

– Нет, Ливей. Все кончено. Между нами все кончено.

Он провел рукой по волосам, а его грудь вздымалась и опадала в неровном ритме.

– Давай не будем лгать друг другу, Синъинь. Ничего не кончено. Твое сердце все еще бьется в такт с моим. И у тебя до сих пор остались чувства ко мне. Как и у меня – к тебе. – Он говорил спокойно, без капли надменности, но с уверенностью, которая раздражала в сотни раз сильнее.

– Чего ты от меня хочешь? – закричала я, злясь и на него, и на себя. – Ты обручился с другой, но при этом пытаешься вытянуть у меня признание в каких-либо чувствах. Неужели тебе доставляет удовольствие так унижать меня? Или ты собираешься пойти по стопам своего отца и завести по наложнице в каждом уголке дворца?

– Ни за что! – Он отшатнулся от меня, словно такое предположение его оскорбило.

Я и сама не верила в свои резкие слова, но какой-то части меня – ожесточившейся и мстительной части – хотелось побольнее его задеть. Ранить так же глубоко, как он ранил меня. Мы молча уставились друг на друга. Сердце колотилось в груди, и оставалось лишь надеяться, что он этого не услышит.

Наконец Ливей отвернулся и стиснул кулаки.

– Я и сам не знаю, что творю, – нехотя признался он. – Разум твердит мне успокоиться, отпустить тебя. Но я не могу. Я вижу тебя везде, куда бы ни направился. Ощущаю рядом, что бы ни начал делать: ем за своим столом, просыпаюсь в своей кровати – твой голос отдается в моих ушах, а улыбка сияет перед глазами. Я не могу забыть тебя, как бы ни пытался.

Мы продолжали стоять друг напротив друга, но больше никто не произнес ни слова. Я мысленно корила себя за слабость, что не ушла, что его признание так меня тронуло. Не знаю, сколько мы простояли бы там, словно застывшие каменные львы, если бы двери во двор не распахнулись. Я отступила в сторону, а к Ливею подскочил посыльный. Его черный головной убор сбился набок, а мантия развевалась на ветру.

– Ваше Высочество, – слегка запыхавшись, начал слуга после официального поклона, – Их Небесные Величества просят вас немедленно явиться в зал Восточного света. Возникли срочные обстоятельства, которые требуют Вашего внимания.

Ливей нахмурился.

– Я сейчас же направлюсь туда.

Он взглянул на меня, словно собирался сказать что-то еще, но затем зашагал прочь.

А я побежала в свою комнату, пытаясь успокоить бурлящие эмоции. Но как только переступила порог, они всколыхнулись вновь от вида сидящего за моим столом Вэньчжи.

– Разве ты не должен был провести все утро у генерала Цзяньюня? – спросила я, устраиваясь на соседний стул.

– Наша встреча быстро закончилась. – Его голос звучал напряженно и нерешительно, что совсем на него не походило. – Синъинь, я хочу тебе кое-что сказать.

Я сцепила руки на коленях, а по спине пробежал холодок в ожидании дурных вестей.

Вэньчжи наклонился ко мне.

– Я ушел в отставку из Небесной армии. – Голос капитана охрип от переполнявших его эмоций. – И в конце этой недели покину службу. Возникли важные семейные дела, которые необходимо уладить вдали отсюда… И вряд ли я скоро вернусь во дворец.

Вэньчжи говорил так неторопливо, словно хотел убедиться, что я поняла смысл каждого слова.

– Ты уезжаешь? К Западному морю? – выдавила я.

Он коротко кивнул.

– Но мне предстоит выполнить еще одно задание – проверить готовность войск на границе с Золотой пустыней. В последнее время там неспокойно.

Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. После возвращения с земель у Восточного моря между нами что-то изменилось. Стоило мне увидеть Вэньчжи, как сердце начинало биться быстрее, а его улыбка согревала, как вино. И порой казалось, что в его глазах появляется блеск при взгляде на меня. Но мы сохраняли дистанцию и никогда – ни словом, ни жестом – не выходили за рамки приличий. И все же стали друг для друга не просто друзьями, а застыли на пороге чего-то нового и волнующего. А может, я заблуждалась? Я опустила глаза, чувствуя странную тревогу. Разочарование. И, наверное, боль. Хотя я не имела права на подобные эмоции. Стоило вспомнить, что еще пару минут назад мы с Ливеем целовались, как нахлынуло чувство вины.

Вэньчжи пристально посмотрел на меня, словно ожидая ответа на вопрос, которого я не расслышала. Но вот его голос пробился сквозь дымку моих терзаний.

– Ты поедешь со мной?

– К… границе с Золотой пустыней? – запнувшись, уточнила я.

– И туда тоже, если хочешь, – серьезно ответил он. – Но меня больше интересует, уедешь ли ты со мной, когда моя служба закончится?

Я провела языком по пересохшим губам.

– Что ты имеешь в виду? – Мне не хотелось ошибиться в его намерениях.

Улыбка Вэньчжи не только озарила лицо, но и осветила комнату.

– Разве ты не знаешь, что я к тебе испытываю? – Его голос дрогнул, а в железном самообладании появилась первая трещина. – Я не мог сказать об этом раньше, но сейчас меня ничто не сдерживает. Я хочу, чтобы ты поехала со мной… в мой дом, к моим родным. Чтоб мы могли вместе построить наше будущее. – Он склонил голову ко мне, отчего наши лбы соприкоснулись, а его дыхание согрело мою кожу. – Чтобы твои мечты стали еще и моими мечтами.

Счастье разошлось по телу, как рябь на пруду после проливного дождя. Мне казалось, я больше не поддамся любви… ее завораживающему очарованию и мучительным терзаниям. Я уже испытала свое счастье и верила, что смогу довольствоваться возвращением домой… в свой настоящий дом, а не во дворец, окутанный паутиной лжи. Но сейчас будущее с Вэньчжи манило ясным небом и отсутствием темных туч даже на горизонте. Ни тех, что появились от разбитого сердца или прошлых ошибок. Ни тех, что возникли от кровопролития между семьями или от взаимной ненависти и непрощенных обид. В этом будущем я смогла бы стать цельной и освободиться от чувства вины, раскаяния и тоски. Только сейчас я осмелилась признать собственный страх, что способна потерпеть неудачу. Что из-за высокомерия неверно определила ценность своего таланта, значимость своих достижений. Ведь, несмотря на службу в Небесной армии, надежды завоевать свободу для мамы таяли, как картина на шелке, слишком долго пролежавшая на солнце. Самым верным способом добиться отмены наказания по-прежнему оставалось помилование императора. Вот только сколько бы мои подвиги ни заслужили похвалы и подарков, – от которых я отказывалась, – никто ни разу даже не заикнулся о талисмане Алого льва. Генерал Цзяньюнь предупреждал меня об этом, но я поддалась гордости и не стала слушать. А ведь император не славился щедростью. Да и никого из приговоренных к вечному заточению ни разу не помиловали. Так что, наверное, пришло время искать новую возможность помочь маме. И кто знает, вдруг я отыщу какую-то лазейку на родине Вэньчжи, в Западном море.

Он положил ладонь на мое запястье, и я невольно дернулась. Вэньчжи все еще ждал моего ответа и, скорее всего, удивлялся затянувшемуся молчанию. Я посмотрела на его мужественное красивое лицо, и в груди что-то дрогнуло. Он мне нравился, глупо отрицать очевидное. Да и разочарование из-за его отставки лишь доказывало мою привязанность. Сколько раз я слышала, что любовь возникает между прекрасно подходящими друг другу людьми только спустя месяцы, а то и годы? В нашем же распоряжении имелась целая вечность.

– Ты ведь хочешь этого? – В его голосе не осталось ни грамма сомнений, наоборот, в нем звучала полнейшая убежденность, словно он прекрасно знал мой ответ.

Да. Слово рвалось с моих губ, но я так и не смогла его произнести. Что-то кольнуло в сердце, а тихий внутренний голос молил передумать. Я уже хотела попросить время поразмыслить, но тут раздался хруст гравия, и мы оба вздрогнули. Кто-то бежал к моей комнате с неоправданной поспешностью.

Когда Вэньчжи распахнул двери, перед ними как раз остановился молодой слуга.

– Капитан Вэньчжи, – выдохнул он, – я повсюду искал вас. Их Небесные Величества требуют вашего немедленного присутствия в зале Восточного света.

«Странно, – подумала про себя я. – Это уже второй гонец за сегодня, и опять спешка».

Глаза Вэньчжи вспыхнули от раздражения.

– Я скоро приду.

Слуга отшатнулся, но не ушел. Похвальное мужество, ведь на него обрушилось недовольство капитана.

– Все остальные командиры уже собрались. Мне… мне было приказано сопроводить вас туда, как только найду.

Вэньчжи вздохнул и посмотрел на меня.

– Давай продолжим разговор завтра.

Он собирался сказать что-то еще, но слуга переступил с ноги на ногу и бросил на нас обеспокоенный взгляд. Раздраженно покачав головой, Вэньчжи зашагал прочь.

А я, оставшись одна в своей комнате, просидела за столом, пока золотистое солнце не превратилось в тлеющий уголек. Если бы не утренняя встреча с Ливеем, я бы поверила, что мое сердце излечилось и освободилось от сковывавших его уз. И радовалась бы возникшему на горизонте великолепному будущему. Но я продолжала цепляться за частичку прошлого, как цветущее персиковое дерево тоскует по опавшему цветку.

Глава 23

Шусяо села напротив меня, поставила поднос с едой на деревянный стол, а затем обвела взглядом большой обеденный зал, заполненный воинами, которые собрались на утреннюю трапезу.

– Принцессу Фэнмэй похитили, – понизив голос, сказала она.

Я выронила ложку в миску, разбрызгивая суп.

– Как? Когда? Кто? – Вопросы один за другим слетали с моего языка.

Наверное, именно поэтому вчера так срочно вызвали Ливея и Вэньчжи.

– Я знаю лишь, что Ливей возглавит спасательный отряд.

Я сжала колено под столом. Если бы не вчерашнее утро, эта новость не задела бы меня так сильно. Ведь Ливей целовал меня так, словно лишь я владела его сердцем. И какие нежные слова говорил… А сейчас собрался рисковать жизнью ради спасения своей невесты? С которой обручился, хоть, по его словам, и не хотел? Что-то холодное и острое возникло в груди. Я вдохнула, а затем медленно выдохнула, пытаясь совладать с эмоциями. Я вела себя как эгоистичный ребенок. Он не только ее жених, но и союзник, так кому еще, кроме него, идти?

– Желаю ему всяческих успехов. И надеюсь, она вернется в целости и сохранности. – Может, мои слова и звучали глуховато, но, по крайней мере, совершенно искренне.

– Украсть принцессу совсем нелегко. Интересно, кто… – Шусяо резко замолчала.

Над нами, скрестив руки на груди, возвышался генерал Цзяньюнь. Мы тут же вскочили на ноги и поприветствовали его.

– Лейтенант Шусяо, меня не интересует, где вы это услышали, но я запрещаю вам говорить на эту тему с кем-либо еще. Вам ясно? – скомандовал он.

– Да, генерал Цзяньюнь, – бросив на меня испуганный взгляд, ответила подруга с не присущей ей покорностью.

Затем он посмотрел на меня.

– Первый лучник Синъинь, следуйте за мной. Я хочу поговорить с вами.

Я удивленно смотрела на него, пока Шусяо не пнула меня по голени. Боль разбила мое оцепенение, и я поспешила за генералом.

– Слухи правдивы, – без предисловий начал он, усаживаясь за свой письменный стол из палисандра. – Императрица Фэнцзинь в отчаянии. Похитители требуют, чтобы она разорвала союз с нами. И предупредили, что ее дочь не пощадят, если хоть кто-то попытается помочь принцессе. Вот почему мы обязаны действовать скрытно.

– Похитители из Царства демонов? – спросила я.

– Скорее всего, да, хотя у нас нет доказательств. Кем бы они ни оказались, наша главная задача – вернуть принцессу Фэнмэй в целости и сохранности. Его Высочество возглавит небольшой отряд, который отправится на ее спасение. В нем будет не больше двенадцати воинов, чтобы не привлекать лишнего внимания. Учитывая угрозы, важно соблюдать осторожность, чтобы не подвергать принцессу лишней опасности. – Несколько секунд генерал Цзяньюнь ритмично постукивал пальцами по столу. – Принц Ливей просит тебя присоединиться к спасательному отряду.

Я бы меньше удивилась, если бы молния ударила в меня с безоблачного неба. Поэтому молча сражалась с нахлынувшими эмоциями – спутанными, перекрученными, обжигающими и в то же время леденящими. Хотя в одном я не сомневалась: мне не хотелось отправляться на задание.

Лицо генерала Цзяньюня помрачнело. Наверное, он понял все по моему лицу.

– Я не могу приказать тебе, но настоятельно прошу согласиться на эту просьбу. Ради империи и союза двух государств. Для нас нет ничего важнее.

Его доводы никак на меня не повлияли. Я не причисляла себя к благородным и доблестным воинам. К тому же меня отталкивал не риск пострадать физически, а нежелание получить удар по гордости и сердцу. Это не стоило ни одной из наград, которые я бы могла получить от Небесного императора и от которых все равно бы отказалась.

– Есть множество других более подходящих и опытных воинов, – сказала я.

– И даже лучников? – прозвучал с порога голос Ливея.

Видимо, я не услышала, как он вошел.

Когда генерал Цзяньюнь встал, чтобы поприветствовать принца, я тоже склонилась в поклоне, стараясь подавить трепет в груди. Мне не стоило зацикливаться на том, что произошло между нами. Вчерашний эпизод – лишь мимолетная слабость. Наверное, вместе оказавшись во дворе Вечного спокойствия, мы невольно поддались воспоминаниям. А сейчас все глубже погружались в реальность, где будем продолжать отдаляться друг от друга, пока между нами не образуется непреодолимая пропасть.

– Вы, Ваше Высочество, обладаете не меньшим мастерством и лично возглавляете спасательный отряд. – Подобную лесть мог бы сказать любой из придворных, вот только из моих уст она прозвучала немного резко.

Ливей пересек комнату и остановился передо мной.

– Неправда. Ты давным-давно превзошла меня в стрельбе из лука. И мы оба это знаем.

Не дождавшись от меня ответа, он сел на один из стульев напротив генерала Цзяньюня и жестом предложил мне занять соседний. Я не могла отказать, но при этом меня сковывало такое напряжение, что хотелось оказаться где угодно, лишь бы не здесь.

– Продолжайте, генерал Цзяньюнь, – сказал Ливей.

– Мы полагаем, что принцессу Фэнмэй удерживают в лесу Вечной весны, недалеко от гор на границе с империей Феникс. По крайней мере, именно там нам удалось последний раз засечь ее след.

Название показалось мне знакомым.

– Ведь там жила госпожа Хуалин, которая раньше носила титул Бессмертного цветка? До своего исчезновения.

Он мрачно кивнул.

– Но с тех пор лес скрывает странная магия, и уже несколько лет никто не осмеливается в него войти. Поэтому мы не знаем, какие опасности могут там встретиться помимо преступников, удерживающих принцессу. Так что вам придется использовать хитрость и уловки, а также положиться на свои умения.

Наверное, генералу Цзяньюню казалось, что я с благодарностью возьмусь за это задание, но он ошибался. Пусть меня сочтут жестокой, но я не могла отбросить в сторону свои чувства. Да и мои собственные желания тоже имели значение. Конечно, меня немного мучила совесть от мысли, что принцессе Фэнмэй угрожает опасность, но, как бы ни хвалили мое мастерство, множество лучников могли бы справиться с этой задачей. Поэтому я встала, подняла сложенные руки и поклонилась до пояса.

– Генерал Цзяньюнь, вы обещали, что я смогу сама выбирать задания. И от этого я отказываюсь.

Он нахмурился и уже открыл рот, чтобы отчитать меня, но тут вмешался Ливей.

– Могу я поговорить с Синъинь наедине?

Генерал неодобрительно посмотрел на меня, а затем поклонился Ливею и вышел из кабинета.

– Не хочешь присесть? – после минутного молчания спросил принц.

– Я предпочитаю стоять, – ответила я, собираясь уйти при первой же возможности, а в дальнейшем всячески избегать подобной близости.

Вздохнув, он тоже поднялся на ноги, и мне захотелось поморщиться от абсурдности нашей ситуации. Только вчера Ливей страстно сжимал меня в объятиях, а сегодня просит спасти его невесту. Обжигающий гнев вспыхнул во мне, расползаясь по венам.

– Неужели тебя вообще не заботят мои чувства? – не смогла удержаться я от вопроса и тут же на себя разозлилась.

– Я обязан спасти принцессу Фэнмэй. Если у нас ничего не получится, если ей причинят какой-либо вред, это не только обернется большой трагедией, но и склонит империю Феникс к союзу с Царством демонов, что сильно укрепит позиции врагов и ослабит наши. А с таким преимуществом у демонов вновь возникнет соблазн нарушить мир и начать новую войну.

– Понимаю. Но почему с тобой должна отправиться я? Бесчисленное количество воинов сочтут за честь попасть в спасательный отряд.

– Потому что среди них нет никого, кому бы я доверял больше, чем тебе. – Ливей встретился со мной взглядом. – Слишком много событий происходит в последнее время. Духи лисиц проникают в наш мир сквозь установленные щиты. Недуг лучника Фэймао. И теперь это. Принцессу похитили по пути в Небесную империю, а об этой поездке знал лишь внутренний круг придворных. Значит, предатель скрывается либо в империи Феникс, либо здесь, – задумчиво произнес он. – И я ничуть не лукавил, говоря о твоем мастерстве. Задание очень опасное, и мне хочется иметь все возможные козыри в рукаве.

Не дождавшись моего ответа, принц тихо добавил:

– Я ставлю тебя в немыслимую ситуацию. Ты, наверное, меня ненавидишь.

Я никак не могла понять, что же мне делать. Просьба отправиться на поиски невесты Ливея выбивала из колеи и причиняла боль. Мне хотелось, чтобы принцесса спаслась, но я не собиралась участвовать в этом. Да и тихий голос внутри нашептывал, что если Небесная империя падет, то, возможно, мама обретет свободу…

Я вздрогнула от этой отвратительной мысли. В Небесной империи у меня появились друзья, которые пострадают, если начнется война. А если Царство демонов установит свою власть над этими землями? Конечно, я больше не считала их чудовищами, которых боялась в детстве, но и не доверяла их правителю, потому что знала, что он такой же безжалостный, как Небесный император. И если окажется, что именно он похитил принцессу Фэнмэй, чтобы заставить ее мать заключить с ним союз, это лишь подтвердит мое мнение. Так можно ли вручить наши судьбы в подобные руки? Если я чему и научилась за эти годы, так это тому, что на войне нет победителей.

Лицо принцессы Фэнмэй промелькнуло перед глазами. Но не императорской наследницы в золотом плаще из перьев, которую я видела издали, а девушки, с которой мы повстречались во дворе Ливея. Неужели я не смогу отнестись к этому заданию как к любому другому, которое получала прежде? Если бы не наши отношения с Ливеем, я бы ухватилась за шанс помочь наследному принцу Небесной империи и принцессе империи Феникс. Ведь успешный исход, несомненно, привлечет внимание императора и, возможно, не только предотвратит губительную войну, но и приблизит меня к получению талисмана Алого льва. И кроме того, неужели я смогу отказать в помощи Ливею? Несмотря ни на что, он все еще мой друг.

Сотни мыслей крутились в голове, но все они подталкивали меня к одному решению. Я помогу Ливею. Не из чувства долга или справедливости, а чтобы защитить его – моего друга – и тех, кто стал мне дорог в Небесной империи. Чтобы помочь спасти невинную девушку, с которой мне однажды довелось поговорить. И если уж это не поможет мне добиться благосклонности Его Небесного Величества и заполучить талисман, о котором я так долго мечтала, то пытаться дальше нет смысла. Это станет моим последним шагом на данном пути, и если ничего не выйдет, то я с чистой совестью проложу себе новый.

– Я отправлюсь с тобой, – встретив пристальный взгляд Ливея, ответила я.

– Спасибо.

Он шагнул ко мне, но я тут же отступила назад.

– Я отправлюсь с тобой, но прошу впредь держаться в рамках приличий… словно нас ничто ничего не связывало.

Эти холодные слова ранили меня, но я не могла позволить себе вновь поддаться слабости, которая пошатнет мою решимость.

– А если ты первая переступишь рамки приличий? – Уголки его губ дрогнули в улыбке.

Как легко он вновь превратился в того прежнего друга. Но я не могла допустить даже такого общения.

– Мы не можем продолжать в таком духе, – тихо сказала я, пытаясь подавить жар, распространявшийся по телу от его близости, а также чувство вины и стыда, которые прожигали дыру у меня в животе. – Я помогу тебе и принцессе Фэнмэй. Но у тебя есть свои принципы, а у меня – свои. Во вчерашней сцене нет ничего, чем стоило бы гордиться. Ты обручился, и теперь твое сердце принадлежит ей.

В голове вспыхнули непрошеные воспоминания о нашем поцелуе. «Нашем последнем поцелуе, – ожесточенно сказала я себе. – Пора поставить точку и перевернуть страницу».

Его лицо помрачнело и осунулось, а в глазах погас весь свет. И в тот момент я поняла, что сделала это… разорвала последнюю истертую нить нашей связи. Не произнеся ни слова, принц кивнул и вышел из кабинета. А я так и не смогла поднять голову, не желая видеть, как он уходит. Это действительно произошло – и роковой удар привел к быстрой смерти наших отношений. Но после бессмысленного триумфа остались лишь горечь во рту и ноющая боль в груди.

В ту ночь сон ускользал от меня. Не выдержав, я вскарабкалась по наружным колоннам на крышу. Легкий ветерок овевал меня, пока я сидела на холодной нефритовой черепице и смотрела на небо. А в ответ на меня смотрела луна, нежно и мягко сияя в темноте.

Раздался тихий шорох, и через мгновение на крышу взобрался Вэньчжи. Откинув в сторону плащ, капитан сел на черепицу рядом со мной.

– Я тебя ждал.

– Прости. Этот день прошел… слишком бурно. – И чего я запнулась? Вэньчжи могло показаться, будто мне есть что скрывать.

«Так ведь есть», – прошептал внутренний голос.

– Я не смогу отправиться с тобой на границу, – сказала я.

Вэньчжи сжал зубы, но не удивился. Неужели генерал Цзяньюнь уже успел ему все рассказать?

– Не уезжай с принцем Ливеем, – попросил он, и его голос прозвучал на удивление настойчиво. – Это слишком опасно. Бессмертные не просто так обходят стороной лес Вечной весны. После исчезновения госпожи Хуалин об этом месте ходит множество слухов: о темных заклинаниях и враждебных существах, о страданиях и смерти.

Я пожала плечами, стараясь изобразить безразличие, которого не испытывала.

– Я не раз сталкивалась с чудовищами, причем вместе с тобой.

Он вздохнул, выпуская облачко пара в прохладный воздух.

– Неужели тебя совсем не заботит собственная безопасность?

Я нахмурилась, никак не ожидая подобной настойчивости.

– А чем это задание опаснее встречи с Сянлю? Или наместником Жэньюем? Или Костяным дьяволом? – затараторила я, стараясь притушить его беспокойство.

– Тем, что меня не будет рядом. А если с тобой что-то случится? – Он замолчал на мгновение, а затем добавил: – Разве тебя не беспокоит, что я почувствую?

Его забота тронула меня, но я не поддалась на уговоры.

– Беспокоит. Но я могу о себе позаботиться. К тому же все уже решено. Мы выдвигаемся завтра.

– Зачем ты туда едешь? – не отставал он. – Ты же могла отказать генералу Цзяньюню, зная, что вскоре мы покинем дворец. Зачем подвергать себя ненужной опасности? Ты ведь делаешь это не из верности Небесной империи.

Меня так задели его слова, что я невольно расправила плечи. Я могла постоять за себя. И спасала его из передряг так же часто, как и он меня. А намек, что я не про империю думаю… К чему напоминать? Я вступила в армию лишь потому, что верила: это поможет освободить маму. Обучение, которое я прошла, репутация, которую я заработала, и жизни, которые я забрала, – все это лишь средства во имя достижения цели.

Однако в голосе Вэньчжи слышалось беспокойство, поэтому я попыталась объяснить:

– Я согласилась не потому, что получила приказ. Меня попросил о помощи принц Ливей. И я не могла ему отказать.

Лицо Вэньчжи помрачнело.

– Ты все еще любишь его? Так вот почему решила рискнуть жизнью, чтобы спасти совершенно постороннего тебе человека? Неужели ты забыла, как он бросил тебя ради другой? – Его резкие слова хлестнули меня словно розги.

Я уставилась на Вэньчжи, чувствуя, как гнев прожигает вены. Он ничего не знал обо мне и Ливее. А ведь мы не только возлюбленные, обреченные на разлуку. Ливей мой друг – друг, который появился у меня, когда я была никем. И это перевесило разочарование и боль. Он проявил ко мне столько доброты, что я просто не могла не отплатить ему.

– Как ты можешь такое говорить? – вскипела я. – Не надо выставлять меня влюбленной дурочкой, выпрашивающей крупицы ласки. У меня есть свои мечты, принципы и гордость, которую я буду отстаивать до последнего. – Не желая что-то объяснять, я вскочила на ноги, намереваясь уйти.

– Подожди, Синъинь…

В его голосе прозвучали нотки отчаяния. И я остановилась, но не обернулась.

– Прости, – сказал Вэньчжи так тихо, что пришлось напрягать слух. – Мне не следовало этого говорить. Я разозлился и… приревновал. – Он глубоко вздохнул. – Мне казалось, мы вчера поняли друг друга. Неужели я не прав? Неужели мои надежды на совместное будущее напрасны?

Гнев все еще кипел внутри, но сердце начало смягчаться. Вэньчжи видел лишь то, как я страдала из-за помолвки Ливея. Неудивительно, что мое решение его задело. Уверена, признание далось ему тяжело, хотя у него и не было никакого права так говорить со мной.

Я развернулась и встретилась с ним взглядом.

– Вэньчжи, ты должен доверять моему мнению так же, как я доверяю твоему. Не пытайся оскорбить меня или вызвать чувство вины из-за того, чего, по-твоему, мне не следует делать. О каком совместном будущем может идти речь, если ты не считаешь меня равной?

– Это не так. И твое мнение для меня очень важно. – Вэньчжи поднялся на ноги и крепко сжал мою руку. – Мне просто не хочется, чтобы тебе причинили боль.

Ветер усилился, взметнув волосы мне в лицо. Заметив, как я задрожала, Вэньчжи снял плащ, накинул его мне на плечи и притянул ближе.

– Пообещай, что с тобой ничего не случится. Что ты не станешь делать ничего… слишком безрассудного, – прошептал он мне на ухо.

Веселье охватило меня, рассеивая остатки гнева. Вэньчжи действительно хорошо меня знал. Да и я хорошо знала его, чтобы понять, как он сдерживается, лишь бы не сказать большего.

Аромат сосновых иголок окутал меня, зажигая в сердце свет, который прогнал все тени. Я испытывала сильные чувства к Вэньчжи, хоть они и отличались от тех, что у меня вызывал Ливей. Возможно, пылающая и сметающая все на своем пути страсть, которую я познала с принцем, подпитывалась головокружением от первой любви, глупой верой, что ничто не сможет нас разлучить. Столкнувшись с предательством и собрав сердце по кусочкам, я стала осторожнее и нерешительней. Поэтому, возможно, разрастающаяся симпатия к Вэньчжи – это лишь первый этап на пути к новой любви.

Чувствуя, как уходят остатки напряжения, я положила голову ему на плечо.

– Обещаю, что когда вернусь с задания, мы вместе уедем из дворца.

Он крепче прижал меня к себе в ночной тишине, давая понять, что услышал мой ответ. И впервые за сегодня я ощутила спокойствие. Меня охватило желание раскрыть Вэньчжи свои секреты, но не стоило делать это здесь и сейчас. Мне всегда казалось, что в Небесной империи даже у стен есть уши. Но однажды, когда мы окажемся далеко отсюда, я расскажу Вэньчжи о своей матери.

И какой бы темной ни была окутавшая нас ночь, благодаря луне и звездам она казалась такой же светлой, как день.

Глава 24

Когда-то лес Вечной весны был самым красивым местом в Царстве бессмертных. Поговаривали, что сам Небесный император в юности высаживал здесь черенки из веток, срезанных с первого дерева мира, которые затем окропил росой из зачарованного лотоса. Под аккуратной кроной высоких деревьев скрывались чистые пруды и серебристые реки, в которых поблескивала чешуей рыба. Те, кто добирался до сердца леса, взахлеб рассказывали о цветущих круглый год деревьях, ветви которых украшали цветы всех оттенков радуги. О невероятно сладких плодах, которых было так же много, как полевых цветов среди мягкой травы. Такой изумительно прекрасный лес привлекал птиц, зверей и бессмертных. Даже могущественную госпожу Хуалин, первый Бессмертный цветок, очаровало это место, поэтому, покинув Небесную империю, она решила поселиться здесь, и пионы, камелии и азалии расцветали у нее на пути.

Но подобная идиллия длилась недолго. Лишившись своего звания, госпожа Хуалин больше не высаживала цветов и не использовала магии для оживления увядших растений. А после ее исчезновения пышные кроны деревьев побурели, мерцающие пруды иссохли и превратились в грязевые лужи, а деревья зачахли и больше никогда не цвели.

Я спустилась со своего облака, поражаясь царившей вокруг невероятной тишине. Ни щебета птиц, ни трепета крыльев стрекозы. Лес окутывал белый туман, от которого веяло промозглым холодом. Высокие и прямые деревья тянули в небо ветви, за которые цеплялись сморщенные листья. Между стволами виднелись мутные лужи, мы старались держаться от них подальше, чтобы нас не засосало в бездонные глубины. А застоявшийся воздух наполнял запах разложения, что казалось печальной насмешкой над названием леса.

Чем дальше мы углублялись в наполненную туманом и тенями чащу, тем больше по коже бегали мурашки и тем сильнее я сжимала рукоять лука Огненного феникса. Мне бы хотелось взять с собой лук Нефритового дракона, ведь Небесный огонь сильнее пламени, но я сомневалась, что смогла бы из него выстрелить. Мне так и не удавалось призвать стрелу. К тому же я опасалась, что стоит появиться с таким оружием перед небесными воинами, как они потребуют вернуть лук императору.

Два воинав убежали вперед на разведку, а мы вдесятером остались ждать их возвращения.

– Здесь бесполезно вызывать облако, – объяснил Ливей. – Туман слишком плотный, к тому же какие-то силы удерживают облака на месте.

– Разве мы не можем развеять туман?

– Это не обычное заклинание. Да и он помогает скрывать наши следы. Мы же не хотим никого предупредить о своем появлении.

– Как мы отыщем принцессу Фэнмэй? Даже с разведчиками это будет непросто.

– Я почувствую ее ауру, если окажусь недалеко от нее, – ответил Ливей.

Сердце кольнуло. Неужели их отношения с принцессой намного ближе, чем мне казалось? Но я напомнила себе, что стоит поменьше общаться с Ливеем, чтобы вновь не пускаться в такие размышления.

А вот Ливей подобных проблем не испытывал.

– Капитан Вэньчжи вскоре покинет Небесную империю. Что ты будешь делать дальше?

Хотя он задал вопрос вполне спокойно и даже учтиво, мой ответ просто застрял в горле.

– Мои чувства к тебе неизменны, но я больше не стану говорить о них, – продолжил Ливей тем же тихим и серьезным тоном. – И то, что ты сказала вчера… то, о чем ты меня попросила… Я признаю твою правоту.

Я отрешенно кивнула, обдумывая, почему же тогда ощущаю такую удушающую тяжесть в груди? Разозлившись на себя, я стиснула кулаки. Отчего меня так волнует Ливей, если есть чувства к Вэньчжи? Неужели я настолько непостоянна и ветрена? Будущее с Вэньчжи казалось наполненным светлой надеждой, и его не омрачали сожаления прошлого. Я не собиралась отказываться от этого шанса на счастье.

До нас донеслись осторожные и еле слышные шаги. Я подняла голову и увидела, как приближается один из разведчиков.

– Ваше Высочество, примерно в пятистах шагах отсюда вооруженные воины охраняют пагоду.

– Старайтесь не привлекать внимания. Они не должны узнать, что мы здесь, – предупредил Ливей.

Обнажив оружие, мы крадучись двинулись вперед. На поляне перед нами показалась пагода высотой в восемь этажей, едва ли не выше деревьев. Стены деревянных многоярусных башен начали осыпаться, а когда-то выкрашенные в красный цвет решетчатые окна и декоративные карнизы практически выцвели. Но как же органично серо-коричневая пагода вписывалась в унылый пейзаж. И какой безлюдной казалась, несмотря на дюжину окружавших ее воинов в блестящих бронзовых латах.

– Ты узнаешь доспехи? – спросила я.

– Нет. Но их легко можно замаскировать. – Ливей на мгновение прикрыл глаза и нахмурил брови. – Принцесса Фэнмэй внутри, я чувствую ее. Нужно убрать стражников как можно тише, чтобы они не подняли тревогу. – Он повернулся к остальным членам отряда. – Начнем с тех, кто ближе всего к нам, и будем медленно подбираться к пагоде. Снимайте их как можно быстрее, чтобы они не успели закричать. Это может навредить принцессе.

По сигналу Ливея я выпустила огненную стрелу, и та вонзилась в грудь ближайшего к нам стражника. Когда из его горла вырвались сдавленные хрипы, следующая стрела уже летела в того, кто стоял рядом. Как только второй стражник, выпучив глаза, рухнул на землю, Ливей с воинами двинулся вперед, чтобы окружить оставшихся. Вскоре воздух наполнился пугающим хором из сдавленных хрипов и приглушенных вскриков.

Но затем вновь воцарилась тишина. Несмотря на холод, у меня на лбу выступила испарина. Это оказалось легко… слишком легко. Ливей посмотрел на меня, молча подтверждая мои невысказанные подозрения.

– Пагода, – сказал он. – Возможно, остальные стражники внутри…

Но его слова заглушил донесшийся из леса рев. Полчище врагов устремилось к нам, сверкая на свету бронзовыми доспехами. Ударом меча Ливей сразил сразу двоих. А я пронзила стрелой еще одного, бросившегося к принцу… И в этот момент вражеский воин без чувств упал к моим ногам. В поднявшейся суматохе я не расслышала его приближения. Он бы мог нанести удар, если бы его не остановила стрела с черным оперением, теперь торчавшая из груди. Я оглянулась по сторонам, пытаясь отыскать лучника, но меня остановил окрик Ливея:

– Найди принцессу!

Он поднял пылающий меч и взмахнул им по широкой дуге, вынуждая отступить нападавших. Их оружие поблескивало серебром и золотом, но некоторые держали в руках цепи из темного металла. При виде их меня затопила ярость от осознания, что они собирались схватить Ливея. Остальные небесные воины яростно сражались с врагами, удерживая свои позиции. У нас все еще оставался шанс спастись… по крайней мере, пока. Если я смогу быстро отыскать принцессу.

Мне хотелось остаться и продолжить бой, но я со всех ног помчалась к пагоде, пока Ливей вместе с другими небесными воинами продолжал биться. Страх сжимал сердце, хотя я старательно напоминала себе, насколько искусно Ливей владеет мечом и силен в заклинаниях. Он сможет удерживать врагов на расстоянии, пока я не вернусь. И чем быстрее мне удастся отыскать принцессу Фэнмэй, тем скорее мы сможем убраться подальше от этого проклятого места.

Я бежала по деревянной лестнице, ожидая, что из-за каждого угла на меня станут нападать стражи. А в итоге добралась до верхнего этажа, так и не встретив ни одного врага на пути. Я попыталась открыть толстую деревянную дверь рывком, но она не поддалась. Пришлось подавить нетерпение и вызвать струю воздуха, чтобы разрушить замок.

Увидев меня, принцесса Фэнмэй вскочила на ноги среди разбросанных по полу обломков дерева и щепок. Ее лицо в форме сердца побледнело, а карие глаза широко распахнулись: она непонимающе смотрела на меня, словно еще не определилась, то ли кричать от ужаса, то ли плакать от облегчения. Склонив голову набок, Фэнмэй внимательно рассматривала меня, скорее всего пытаясь вспомнить, где мы виделись раньше.

– Я из Небесной армии. Мы пришли спасти вас. Но нужно торопиться, принц Ливей сражается внизу с множеством врагов! – Я едва не срывалась на крик от беспокойства.

Услышав имя Ливея, она просияла и протянула ко мне запястья. Их сковывали черные металлические кандалы, соединенные тонкой цепью.

– Ты можешь снять их?

Я выхватила меч и ударила по тонкой цепочке. Лезвие отскочило, а рука запульсировала от силы удара, но на металле не осталось ни царапины. Распиливание и удары рукоятью тоже ничем не помогли. Все это время мой разум наполняли образы, как летят стрелы в незащищенную спину и как вонзаются клинки в грудь Ливея.

– Не шевелитесь.

Я натянула лук и выпустила стрелу в кандалы на правой руке. Багровый огонь охватил металл, тот начал трескаться, а затем разлетелся на куски. В ту же секунду я выпустила еще одну стрелу в левое запястье, и вторые кандалы осыпались на пол.

Дрожа от испуга, принцесса Фэнмэй улыбнулась мне.

– Ты… ты очень хорошо стреляешь, – тихо сказала она и отвела в сторону закрывавший лицо водопад из черных волос.

От ее утонченной красоты кольнуло сердце. И мне с трудом удалось сглотнуть, когда я наклонилась, чтобы отбросить в сторону металлическую цепь, валявшуюся у ее ног. Та липла к коже и жалила, словно лед.

– Что это за кандалы такие?

Плечи принцессы Фэнмэй поникли.

– Не знаю. Но когда их на меня надели, я перестала ощущать свою внутреннюю энергию.

Желудок сжался от ярости. Эти кандалы… такие же держали воины, напавшие на нас. А в Восточном море Ливей рассказал мне о руде с пика Теней, из-за которой бессмертный не мог использовать свои магические силы.

– Быстрее! – Я потянула ее к дверям. – Принц Ливей в опасности!

Раздался тихий свист, который узнал бы любой лучник. Я кинулась на пол, увлекая принцессу за собой. Ощутив резкую боль, с недоверием уставилась на кровь, сочившуюся по руке из полученной раны. Подползши к окну, я тихонько выглянула наружу, но увидела лишь отблеск летящего в меня наконечника. Я вновь рухнула на пол, и рядом воткнулась еще одна стрела.

Натянув лук, я выпустила вспышку пламени в окно. И тут же две стрелы полетели в мою сторону. Просвистев в волоске от меня, они с треском врезались в пол. Я стиснула зубы. Мне попался прекрасный противник. Неудивительно, что никто не охранял принцессу, любой спаситель тут же упал бы замертво. Черное оперение на древке показалось мне знакомым. Именно такое было на стреле, убившей воина, который собирался напасть на меня у пагоды. Все это время целью лучника была я? Неужели он просто промахнулся? Вот только верилось в это с трудом. Как и в то, что он спас меня тогда лишь затем, чтобы позже убить самому.

Я втянула воздух, злясь на своего невидимого противника. Мы просто теряли драгоценное время. Если металл способен сковать магию бессмертного, Ливей не сможет защитить себя. Натянув лук и призвав стрелу, я выпрямилась во весь рост, чтобы впервые взглянуть на своего врага. Высокий мужчина стоял на широкой ветке дерева, держа лук наготове. Его лицо скрывал шлем, а серебристые глаза смотрели прямо на меня. Под этим пристальным взглядом я невольно дернула рукой, и огненная стрела растворилась в воздухе. А я тут же напряглась в ожидании удара… Но лучник опустил свое оружие. С мгновение мы молча смотрели друг на друга, а затем он отступил в тень и исчез.

Я не стала тратить время на обдумывание его поступка, а схватила принцессу Фэнмэй за руку, и мы вместе помчались вниз по лестнице в гущу сражения… Но нас встретила мертвая тишина кладбища. Повсюду лежали тела воинов. Несколько десятков их скрывали бронзовые доспехи. И я с упавшим сердцем насчитала десять тел в золотисто-белых доспехах Небесной империи. Переходя от одного к другому, я осматривала каждого в надежде отыскать хоть какие-то признаки жизни. Но их взгляды уже застыли, а ауры рассеялись.

– Где принц Ливей? – дрожащим голосом спросила принцесса Фэнмэй, взирая на кровавую бойню.

– Не знаю, – прошептала я, оцепенев от страха, который захлестывал меня, превращая тело в камень.

Глава 25

Угасающий свет пробивался сквозь туман, окружая кроны деревьев зловещим ореолом. А мы с принцессой Фэнмэй бродили по лесу в поисках хоть каких-то следов Ливея.

Но с каждым шагом сердце все сильнее захлестывало отчаяние. Мне едва удавалось вздохнуть от охватившей паники, но отчаянное желание отыскать Ливея подстегивало двигаться вперед. Да и приглушенные рыдания принцессы Фэнмэй только ухудшали мое состояние.

– Принц Ливей силен и обладает большим запасом жизненной энергии. Возможно, ему удалось сбежать. Или он ранен и не в силах отыскать нас. – Мои слова звучали глухо и фальшиво.

Он бы попытался добраться до нас, если бы в нем теплилась хоть искорка жизни. Но принцесса Фэнмэй всхлипнула и кивнула, ухватившись за эту слабую соломинку утешения.

– Спасибо, что спасла меня. Но я не могу смириться с мыслью, что из-за этого принц Ливей оказался в опасности… или пострадал. – Ее голос сорвался, а на глаза вновь навернулись слезы.

В груди опять вспыхнуло раздражение, хотя казалось, что нервы уже на пределе. Мне совершенно не хотелось играть роль няньки. Сейчас главное – найти Ливея. Но как это сделать, если она все время рыдает? Если бы нас выслеживали враги, им бы не составило труда отыскать наше местоположение, чтобы схватить в плен или убить.

Однако я смогла подавить неуемное желание отчитать принцессу и вместо этого обняла ее за плечи и притянула к себе.

– Мы найдем его, – сказала я, давая обещание нам обеим.

Казалось, мои слова ее успокоили.

– Я наконец узнала тебя, – посмотрев на меня карими глазами, произнесла она. – Ты была компаньонкой принца Ливея. Мы встречались в день обручения.

– Да. В павильоне.

Меня охватила тоска по тем давно минувшим дням и счастью, что наполняло сердце.

Она вздохнула.

– Ты была так добра тогда. Да и сейчас.

Я не стала ничего говорить, чувствуя, как румянец стыда подбирается к лицу. Нет, мое отношение к ней нельзя было назвать «добрым» ни тогда, ни сейчас. Просто в первую нашу встречу я не знала, кто она такая. А потом мне не хотелось выяснять о ней больше, наверное, из опасений подтвердить то, в чем я теперь не сомневалась: принцесса Фэнмэй – прекрасная партия для Ливея. Вот только ненавидеть ее никак не получалось.

– Вы с Его Высочеством хорошие друзья? – спросила она.

Я отвела взгляд, делая вид, что осматриваюсь по сторонам.

– Да.

«Это не полный ответ», – пожурила бы меня учительница Даомин.

Принцесса Фэнмэй напряглась, и я тут же насторожилась, опасаясь, что она задаст такой вопрос, отвечая на который придется солгать. Но когда принцесса подняла голову от моего плеча, то указала на пояс, стягивающий мою талию.

– Почему он светится?

Небесная капля! Прозрачный драгоценный камень стал ярко-красным, и от него исходила странная пульсирующая энергия. Я заставила себя сделать глубокий вдох, чтобы совладать с ужасом, который вновь на меня нахлынул. Ливею угрожала опасность, но появилась возможность его найти.

Сжав принцессу сильнее, я потащила ее к ближайшим зарослям.

– Ждите меня здесь. Спрячьтесь и постарайтесь не издавать ни звука. Я вернусь, как только смогу. Но если не появлюсь к рассвету, то направляйтесь на север, пока не окажетесь за пределами леса. Север там. – Показала я на всякий случай. – Вы вновь можете использовать свою магию. Поэтому создайте щит и нападайте на любого, кто попытается причинить вам вред. А как только выберетесь из тумана, призовите облако и улетайте домой.

Вытащив кинжал из-за пояса, я протянула его принцессе. Она взяла оружие без единого слова, но держала его неуверенно и едва сжимала в ладони.

– Крепко обхватите пальцами рукоять, – подсказала я. – Держите его лезвием от себя и слегка наклоните вперед. А если придется нанести удар, то действуйте не раздумывая.

Принцесса Фэнмэй кивнула, хотя ее глаза широко раскрылись от страха. Меня охватило чувство вины, что придется оставить бедняжку одну, но в моем распоряжении оставалось мало времени. Отойдя на несколько шагов, я обернулась, чтобы убедиться, что ее не видно в зарослях, а затем понеслась вперед, пока ноги не загорелись огнем.

Следуя зову Небесной капли, я добралась до узкого лаза у подножия горы. Не задумываясь об опасности, которая может ожидать внутри, я проскользнула в пещеру. Красный камень на поясе пронзал своим светом кромешную тьму, отбрасывая на стены пугающие тени. Затхлый сырой воздух переполняли запахи плесени и гнили. И я едва не закашлялась, когда он ударил мне в нос. Проход резко свернул вбок, я споткнулась о камень, полетела вперед и расцарапала ладони.

Издалека донеслись голоса. Пригнувшись, я поползла вперед по узкому туннелю, но, увидев впереди свет, прибавила скорости. Проход вывел к широкому выступу. Присев, я выглянула за край. Внизу оказался большой зал.

И я тут же почувствовала, как сжимается сердце. Ливей сидел на стуле, закованный в такие же кандалы, как были на принцессе Фэнмэй. Из-под его спутанных волос на лицо стекала кровь. Лоб рассекал глубокий порез, а на одной из щек расцвел темный синяк. Его аура почему-то уменьшилась и сейчас мерцала в беспорядочном ритме. Но он продолжал держать голову прямо, словно восседал на троне, а не в кандалах. Я осмотрела стоявших рядом стражников и с облегчением поняла, что среди них нет того странного лучника – ведь он сам по себе грозный противник. Может, его смогли убить небесные воины?

Внезапно я почувствовала еще одну ауру, причем гораздо более сильную, чем остальные. Она гудела и дрожала от мощи, а еще в ней ощущалась принадлежность к магии земли. Исходила она не от воинов, а от женщины, стоявшей перед Ливеем. Ее глаза цвета бронзы сверкали на свету, кожа казалась такой же белой, как свежевыпавший снег, а нижнюю часть лица скрывала прозрачная вуаль. Алое платье украшали вышитые пионы, раскрывшие свои шелковые лепестки, чтобы показать ярко-золотистые тычинки, а из-за пояса выглядывал букет камелий. И даже сюда, на выступ, где я сидела на корточках у самого края, доносился приторно-сладкий цветочный аромат с легкой горчинкой гнили.

– Я поймала дракона на птицу. – Ее голос звучал хрипло от самодовольства. – Выслушав столько рассказов о ваших умениях, никак не ожидала, что вы так легко угодите в мою ловушку, Ваше Высочество.

Ливей стиснул челюсти, а его мышцы напряглись, словно он сражался с невидимым врагом.

– Что это за кандалы? – наконец выдавил принц.

– Подарок из Царства демонов. Их выковали из металла, который добыли в Царстве смертных, с помощью магии, запрещенной твоим отцом. – Несколько секунд понаблюдав за его борьбой, она добавила скучающим тоном: – Можешь испробовать все что угодно, но, пока они на тебе, ты не сумеешь использовать заклинания.

– Зачем вы это сделали, госпожа Хуалин? Зачем вступили в союз с Царством демонов? – требовательно спросил Ливей.

Это госпожа Хуалин, носившая звание Бессмертного цветка? Я думала: она покинула лес или скрылась где-то из-за каких-то придворных интриг. И в голову не приходило, что Хуалин будет жить в темной пещере.

– Вы были одной из величайших бессмертных нашей империи, пока не предпочли жить в уединении. И сейчас решили предать Царство бессмертных? – продолжил допытываться Ливей, словно ему не угрожала опасность.

Возможно, он все еще надеялся воззвать к ее голосу разума, но, судя по горькому и безрадостному смеху, его надеждам не суждено было оправдаться.

– Предать Царство бессмертных? Неужели ты считаешь, что я сама выбрала такую жизнь? Позволь мне рассказать тебе, как все случилось в действительности, маленький принц. Много-много лет назад мы с твоим отцом встретились в этом лесу. Он только женился на твоей матери, но это не помешало ему начать ухаживать за мной.

Ливей подскочил на ноги, но два стражника тут же схватили его за плечи и заставили опуститься обратно на стул.

Хуалин, казалось, даже не заметила этого, погрузившись в свои воспоминания.

– Каждый раз, когда ему удавалось сбежать, он прилетал сюда. Твой отец предложил мне поселиться во дворце в Небесной империи, но я отказалась. Не собиралась играть роль скромной придворной, благодарной за его благосклонность, ведь оставалась одним из самых почитаемых божеств в Царстве бессмертных. – Черты ее лица смягчились. – И в один весенний вечер, когда цвели пионы, он дал мне клятву, что как только станет достаточно могущественным, чтобы не опасаться гнева империи Феникс, женится на мне и я займу то же положение в обществе, что и императрица.

Ливей покачал головой, и кровь из его раны потекла по щеке.

– Отец никогда не дал бы настолько необдуманного обещания.

– Влюбленные часто дают клятвы, которые не могут сдержать, – прорычала она. – Когда об этом узнала твоя мать, она нанесла мне визит, изрыгая угрозы и злобу. А на прощание оставила подарок.

Свет в пещере замерцал, и госпожа Хуалин приподняла вуаль.

Ярко-красные полные губы и изящный нос подчеркивали красоту ее овального лица. Но, к моему удивлению, на каждой щеке виднелось по тонкому выцветшему шраму, едва заметному на бледной коже.

– Шрамы, оставленные Когтями Феникса, никогда не затянутся, – закрыв лицо вуалью, сказала она. – И мне придется жить с этими ужасными отметинами вечно.

Я вздрогнула, осознав, что острые золотые чехлы, украшающие пальцы императрицы, могли легко пронзить плоть и кости. Что бы там ни думала госпожа Хуалин, она все еще оставалась красивой, если ее лицо не искажала злоба, от которой все сжималось внутри.

– Этому должно быть объяснение. Может, какой-то дух принял облик моей матери? – запротестовал Ливей.

– Что за невежественный ребенок. Кто еще носит Когти Феникса? Кому еще я могла помешать в этой глуши? – усмехнулась она. – Но хуже всего то, что твой отец, трус и предатель, бросил меня. Одним взмахом руки у меня отняли красоту, растоптали любовь и лишили титула. И с тех пор я обречена жить в нищете, упиваясь страданиями и сожалениями.

Когда она протянула руку, чтобы коснуться щеки Ливея, он отпрянул от нее так далеко, насколько позволили удерживавшие его стражники.

– Поэтому мне кажется вполне справедливым, что я забираю у своих мучителей самое дорогое. Тебя, их сына. Бессмертного, которого больше жизни любят те, кого я ненавижу сильнее всего на свете.

– Госпожа Хуалин, подумайте еще раз. Вы предаете свою империю. Вы станете изгнанницей в Царстве бессмертных, за которой будут охотиться не только воины Небесной империи, но и все наши союзники. Они придут сюда и…

Пещеру наполнил ее пронзительный и резкий смех. А когда она успокоилась, выражение ее лица напоминало улыбку насытившейся лисы.

– Я не настолько глупа, Ваше Высочество. Когда они появятся здесь, то меня не найдут. Как только я передам твою жизненную энергию императору демонов, он дарует мне свою вечную благодарность. Можно сказать, я преподнесу ему свадебный подарок. Возможно, благодаря ему он победит твоих родителей и взойдет на Небесный трон. А рядом с ним буду сидеть я. И наконец-то стану императрицей, – со злорадством сказала она и показала кольцо с сияющим овальным аметистом.

От его вида у меня внутри вспыхнуло необъяснимое отвращение. Что она говорила о жизненной энергии Ливея?

Но он не проявил ни капли страха.

– Госпожа Хуалин, с вами поступили совершенно несправедливо. Отпустите меня, и даю слово: я проведу расследование. Любое причиненное вам зло будет возмещено. Не верьте в обещания императора демонов. Не сосчитать, сколько раз он предавал других.

– Как и твои родители, – прошипела она и прижала кольцо к его лбу.

На шее Ливея напряглись мышцы, а лицо исказилось от боли. К сиянию аметиста добавилось золотое мерцание, и в тот же момент глаза принца закрылись, как крылья пойманного мотылька.

Что-то оборвалось внутри меня, побуждая действовать. Волна ярости разнеслась по венам, а руки сами потянулись к тетиве, и в следующую секунду огненная стрела вонзилась в руку леди Хуалин. Она закричала и отпрянула от Ливея, а стражники бросились к ней на помощь. Я прицелилась в кандалы, чтобы разломить их так же, как кандалы принцессы Фэнмэй. Но меня так сильно колотило от злости, что стрела попала в цепь между запястий. Она лопнула, и Ливей рухнул на землю. Правда, тут же зашевелился, и я с колотящимся сердцем наблюдала, как он открыл глаза и уставился на меня. В его взгляде читались непомерное удивление и… какие-то эмоции, которые мне не удалось распознать. Как только Ливей попытался подняться, стражники окружили его и прикрыли блестящими щитами. Дрожь расползлась по телу, а страх смешался с яростью, но я выпускала стрелу за стрелой, пока их щиты не разлетелись, а сами стражники не попадали на землю как стебли риса во время сбора урожая. Но и в меня летели магические разряды и стрелы, поэтому пришлось прижаться к полу и перекатиться в безопасное место.

Силы стремительно истощались, и стоило поберечь свою энергию. Поэтому я попыталась придумать, как отвлечь госпожу Хуалин и ее воинов, а самой успеть схватить Ливея и убежать с ним отсюда. Но тут воздух наполнился магией, а в нос ударили запахи земли и металла. Блестящий зеленый мох расползся по выступу так же быстро, как пролитая вода, его колючие корни впивались в камень, по которому уже зазмеились трещины. Я вскочила на ноги и попятилась, но не успела… и выступ разлетелся на куски.

Я рухнула в пустоту. Ливей с мукой и отчаянием громко выкрикнул мое имя. Взмахнув рукой, госпожа Хуалин рассеяла мой щит, лишая последней надежды на спасение. Ноги ударились о грубый пол пещеры и тут же подогнулись, а я распласталась на земле, но сразу же перекатилась на живот и вскочила на ноги. Вот только воины уже начали обступать меня. Сейчас их осталось меньше, ведь многие погибли у пагоды, но я все равно не смогла бы справиться с таким количеством противников. Я мысленно прокляла себя за безрассудство, из-за которого выдала себя врагу. Надо было скрываться и дальше, выжидая подходящего момента. Но разве смогла бы я спокойно наблюдать, как мучают Ливея? Когда стражники выставили свои копья, я собрала оставшуюся энергию и вызвала ураган, который отбросил госпожу Хуалин и ее воинов к каменным стенам пещеры. Развернувшись, я ринулась к Ливею, но стражи, стоявшие за его спиной, обступили принца плотным кольцом и крепко взяли за руки. Госпожа Хуалин сделала несколько шагов в мою сторону. Ее волосы, удерживаемые шпильками с драгоценными камнями, растрепались, вуаль слетела, и шрамы проступили на побледневшей от ярости коже.

– Кто ты такая? – В ее голосе явно слышалась угроза.

Вместо ответа я натянула тетиву, целясь в нее огненной стрелой.

– Опусти лук – или принц умрет, – решительно сказала Хуалин и махнула рукой стоявшему рядом воину, который тут же прижал кончик копья к шее Ливея.

Я тут же ослабила тетиву – и огненная стрела исчезла.

Взгляд госпожи Хуалин скользнул по луку Огненного феникса, а затем остановился на моем лице.

– А-а-а… Это тебя зовут первым лучником, верно? Я слышала о твоем мастерстве. – В ее голосе явно читалось любопытство. Скорее, даже неподдельный интерес. – Жаль, что ты растрачиваешь свои способности впустую на службе Небесной империи.

– Откуда ты обо мне узнала? – Я была не настолько тщеславна, чтобы верить, будто слава обо мне докатилась до этих окраин.

Она не ответила, а просто слегка постучала по подбородку пальцем, словно что-то обдумывала.

– Твои старания защитить наследного принца достойны восхищения. Но стоит ли рисковать, если в конце тебя ждет смерть? Забудь о нем. Присоединяйся к нам и помоги уничтожить Небесную империю. Тебя хорошо вознаградят в Царстве демонов. Ты сможешь заполучить любые должность и звание.

– Никогда, – не раздумывая выпалила я.

А уже в следующее мгновение мысленно отругала себя за то, что так глупо раскрылась. Мне стоило притвориться, будто я заинтересовалась предложением госпожи Хуалин, завоевать ее доверие и выждать подходящее время для побега. Но моя главная слабость заключалась в том, что если я что-то воспринимала близко к сердцу, то переставала мыслить логически.

На ее губах медленно расползлась улыбка.

– Ох, дело не только в верности и долге, ведь так? – выдохнула она с нотками восторга в голосе. – Воин влюбился в члена императорской семьи? Да что ты можешь предложить Небесному наследному принцу, кроме как посвятить свою жизнь службе ему?

– Ты ничего не знаешь, – встрял в разговор Ливей. – Синъинь, уходи. Сейчас же. – Последние слова он произнес с мольбой, но в его голосе слышалась настойчивость.

Вот только если я уйду, он умрет. В одиночестве.

– Ах, Ваше Высочество. Похоже, ваша репутация не так чиста, как мне казалось, – усмехнулась госпожа Хуалин. – Неужели ты развлекался с простолюдинкой, которой и надеяться не стоило, что она может стать твоей женой? Ты действительно сын своего отца. Так же, как и он, срываешь цветы ради собственного удовольствия, но стоит им начать чахнуть, тут же от них избавляешься.

Она повернулась ко мне, пронзая меня пытливым взглядом.

– Ты знаешь, что он помолвлен? Причем с особой императорских кровей, обладающей красотой, властью и обаянием. Трофей, ради которого он готов пожертвовать своей жизнью… так же, как ты сейчас рискуешь своей ради его спасения.

Каждый комплимент принцессе Фэнмэй причинял мне боль, как в ночь их помолвки. Я считала, что избавилась от подобных чувств, но если они так легко возродились вновь… Так была ли я когда-то свободной? И тут меня пронзила ужасная мысль, что в злобных словах Хуалин есть частичка правды. Я пришла сюда спасти Ливея, но встречу лишь свою смерть. И что будет с мамой, если я умру? Она никогда не узнает о моей жалкой судьбе, проведет вечность в тщетном ожидании… сначала встречи с отцом, а теперь и моего возвращения. Так почему я пожертвовала всем ради того, кто предал меня? Того, кто, возможно, никогда не любил меня по-настоящему?

Но тут я заметила, как заблестели ее глаза, и задумалась. Госпожа Хуалин специально подначивала меня, озвучивая мои самые мучительные мысли… которые терзали меня темными ночами. Она хотела вызвать ревность, заставить меня усомниться в собственной значимости, чтобы ненависть нашла лазейку к моему сердцу и вонзила в него свои когти. Я сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Мне стоило чем-то заинтересовать ее, выиграть время для верного выстрела или спровоцировать на опрометчивый поступок. Но при этом не следовало допускать, чтобы она вновь обратила внимание на Ливея и завершила то, что мне пока удалось прервать.

– Вы правы, нас когда-то связывали отношения, – запинаясь, призналась я. – Но сейчас наши пути разошлись.

– Это он так решил или ты? – На ее лице появилась улыбка, словно она уже знала ответ.

Я отвела взгляд, потому что ее вопрос задел меня сильнее, чем хотелось.

– Насколько бы проще жилось без любви, – сказала госпожа Хуалин так, словно я была ее близкой подругой.

Словно мы обе так считали.

Ее слова заставили меня задуматься. Жилось бы мне проще, если бы я закрыла сердце от любви… всей возможной любви? Разве я не задавалась этим вопросом в последние несколько месяцев, страдая от потери? Да, самую сильную боль я испытала, расставаясь с любимыми. Но все же… Мои самые счастливые дни тоже были связаны с ними. Поэтому я бы не стала с ней соглашаться. Вот только госпожа Хуалин видела между нами какую-то связь. Неужели она считала, что мы чем-то похожи? Такая мысль вызвала у меня отвращение, но я решила действовать осторожно и поддерживать эту иллюзию, чтобы усыпить бдительность противницы.

– Возможно, вы правы, – сказала я, добавив в голос суровые нотки. – Любовь принесла мне лишь боль.

– И мне. – Госпожа Хуалин тяжело вздохнула. – Меня не интересовала любовь императора, но он продолжал осыпать меня ложными обещаниями, пока во мне не проснулись ответные чувства. Испытав боль и страх, я ждала его появления, чтобы утешиться в объятиях. Но он так и не появился. Из-за него я лишилась всего, и меня больше ничто не могло порадовать. Будь у меня выбор, я бы предпочла, чтобы император умер, чем сама испытала такую боль. Поэтому сейчас мне хочется лишь одного – отомстить за свое унижение.

Она произнесла свою речь с такой страстью, что я едва не отшатнулась. Слова звучали не как проклятье, сказанное в пылу гнева, а как страстное желание, вырвавшееся из глубин сердца.

– Они никогда не изменятся, – низким доверительным тоном продолжила госпожа Хуалин. – Мужчины из императорской семьи горды, холодны и непреклонны. Если их любовь остыла, то уже не возродится вновь. Спроси себя: почему ты пришла сюда? Чтобы он мог лелеять свои воспоминания после того, как женится на своей принцессе? Или получить повод выдавить слезу над твоей могилой? Такая ничтожная благодарность за столь великую жертву. Не трать свою жизнь впустую.

Она и правда считала, будто мы похожи. Что обе увязли в путах безнадежной любви. Что меня тоже отвергли… Причем сделал это сын ее жестокого любовника. Что я отправилась спасать Ливея, наивно веря, будто это поможет вернуть утерянные отношения.

Я прикусила губу и сжимала зубы все сильнее и сильнее, пока теплая соленая кровь с металлическим привкусом не наполнила рот. Да, я, как и госпожа Хуалин, не искала любви. И меня вполне устраивала жизнь без этих эмоций. Но любовь подкралась ко мне и наполнила мои чувства, пока я не увидела красоту в опавшем цветке и не начала восторгаться грозой. Вот только за испытанное счастье я в десятикратном размере заплатила страданиями. И даже после исцеления на сердце остались шрамы, которые вновь начали кровоточить от одного прикосновения Ливея.

Так почему я пришла сюда? Вопрос госпожи Хуалин эхом отдавался у меня в голове. Направляясь сюда по следу принца, я понимала, что столкнусь с опасностью, но не задумываясь побежала к нему на выручку. У меня даже мысли не возникло улететь отсюда без него. И больше заботила его безопасность. В одном госпожа Хуалин ошиблась. Я не пыталась вернуть Ливея обратно. Но двигала ли мной дружба, как я себя уверяла? Или чувство долга и желание отплатить за его доброту? Ответ на эти вопросы ускользал от меня, прячась в дальних уголках сердца.

Я подняла голову, наши с Ливеем взгляды встретились… и меня словно ударом молнии пронзило осознание того, что мне так хотелось понять. То, с чем я так страстно боролась раньше. То, о чем страшилась узнать из опасений, что это станет моей погибелью. Те самолюбивые слова о принципах и долге оказались ложью. Сплошной ложью.

Я до сих пор любила Ливея.

Все это время я твердила себе, что мои чувства к нему остались в прошлом и лишь былая страсть порой дает о себе знать. Гордость не позволяла мне цепляться за него, но и отпускать его не хотелось. Я сказала ему забыть о том, что нас связывало, но сама не собиралась это делать. И каждый раз при его появлении в глубине души радовалась, что он все еще думает обо мне. Моя холодность оказалась лишь маской, за которой мои чувства прятались даже от меня: что я все еще люблю его и никогда не переставала любить.

Я шагнула ближе к Ливею, с трудом сдерживая дрожь. Лица стоявших за его спиной воинов расплывались, потому что сейчас только он имел для меня значение. Я рывком вытащила на свет секреты, похороненные в дальних уголках сердца. И если не сказать ему все сейчас, возможно, у меня больше не появится такой возможности.

– Я люблю тебя. – Слезы навернулись на глаза, но я не пыталась скрыть их или стереть. – Полюбила тебя тогда и люблю до сих пор. Я пыталась тебя забыть, раздавить свои чувства. Но ничего не вышло.

И в этот момент я почувствовала, как что-то ослабевает в груди. Бремя, которое я несла все это время, даже не подозревая о том. Смотря на Ливея, я на мгновение погрузилась в воспоминания. И даже сквозь затхлый воздух, наполнявший пещеру, почувствовала сладкий аромат цветущих персиков. Но уже в следующее мгновение вернулась в пропитанную опасностью реальность. Взгляд Ливея не отрывался от меня, а губы приоткрылись, словно он что-то хотел мне сказать, но я предупреждающе покачала головой. Госпожа Хуалин выглядела ошеломленной, но ее лицо светилось от предвкушения. Разве не в этом она обвиняла меня? Неужели ожидала, что Ливей отмахнется от моих чувств? Что я стану, как и она, озлобленной и обезумевшей от горя? Да, ее месть показалась бы слаще, если бы я отреклась от Ливея. И это лишь доказало бы ей, что она стала такой из-за преданной любви.

Но сегодня я не собиралась доставлять Хуалин удовольствие. Мне не хотелось становиться ее копией – терзаться злобой и жаждой заполучить невозможное… пока они не сожрут меня изнутри. Ночами, когда сердце сгорало от боли, не составляло труда поддаться негодованию и ненависти. Но как бы сильно я ни любила Ливея, себя я любила еще больше. Да и любовь, как оказалось, не имела границ, а росла и расширялась до бесконечности, стремясь охватить новые горизонты. Семью. Друзей. Да и других близких тоже, а ведь каждый из них непохож на предыдущего и по-своему ценен.

– Я ни о чем не жалею, – сказала я Ливею, повысив голос, чтобы меня услышали все. – И всегда буду дорожить воспоминаниями о времени, что мы провели вместе. Но меня не злит то, что ты пытаешься построить счастье с другой, и я никогда не стану желать твоей смерти. – Настал тот самый момент. Чувствуя, как все сжимается внутри, я встретилась с яростным взглядом госпожи Хуалин. – Я не такая, как вы.

– Ты глупая, сентиментальная идиотка.

Ярко-красные пятна вспыхнули на щеках госпожи Хуалин, а глаза сузились до щелочек. Бессмертную сотрясла дрожь, но что ее вызвало: разочарование или ярость?

В мгновение ока я натянула тетиву, и между пальцев засияло пламя. Стрела с ослепительной вспышкой ударила богине в грудь, вынуждая отшатнуться, а воздух наполнился едким запахом паленого шелка и плоти. Но затем госпожу Хуалин окутал сверкающий поток магии, который с шипением погасил огонь. Воины кинулись ко мне, сверкая копьями в свете факелов. Я пригнулась и отскочила в сторону, после чего выпустила еще одну стрелу, но в этот раз она врезалась в щит, который призвала госпожа Хуалин.

Щелчком пальцев она вызвала свою магию – и меня окутал запах земли с примесью гниющих листьев лесной подстилки. А в следующее мгновение толстые лозы вырвались из-под пола и, туго оплетя мою талию, прижали меня к земле. Из рук вырвали лук, задев мне висок, отчего по коже заструилась кровь. Распластавшись на земле, я пыталась сделать вдох, но тут перед моим лицом оказался расшитый бисером кончик парчовой туфли. Госпожа Хуалин возвышалась надо мной. Ее губы скривились в ухмылке, а на платье, на месте, куда попала моя стрела, осталась обугленная дыра, но кожа под ней уже зажила и вновь стала гладкой.

Богиня оказалась очень сильной. А я потерпела неудачу и разозлила ее еще больше.

– Сколько благородства! Ты любишь его, но готова отдать другой. Будешь лелеять прошлое, но прощаешь причиненную боль. Ты действительно настолько самоотверженна, что готова рискнуть ради возлюбленного, с которым тебя больше ничто не связывает? – издевательски произнесла она, высмеивая мое признание. – Так давай же посмотрим, чего стоят твои принципы перед лицом настоящего испытания.

Один из стражей схватил меня за руку и рывком поставил на ноги. А двое других подтащили к нам Ливея. Черные металлические полосы стягивали запястья, лишая сил… Отчего я вновь начала корить себя за тот неверный выстрел. Ливей неотрывно смотрел на меня. Казалось, его совершенно не заботила грозящая нам опасность, потому что его глаза светились теплом и нежностью, которые я так хорошо помнила.

– Ты рисковала своей жизнью ради него, но готов ли он отдать свою за тебя? – Голос Хуалин сочился презрением.

– Отпусти ее. И я не стану сражаться с тобой, – ни секунды не раздумывая, ответил Ливей.

Эти слова оказались настолько приятны, что в венах забурлила кровь. Хотя я понимала, что подобное заявление лишь сильнее разозлит госпожу Хуалин.

Ее губы растянулись в улыбке, в которой не ощущалось ни капли радости.

– Почему бы нам не повеселиться сегодня вечером? Предлагаю посмотреть на схватку. До смерти. Вы сразитесь между собой. И если победу одержишь ты, первый лучник, я дам тебе свободу. И даже позволю забрать с собой лук. – Ласковые нотки в ее голосе никак не сочетались с омерзительным смыслом предложения.

Может, я неправильно ее поняла? Мне не верилось, что она хотела этого. Чтобы мы с Ливеем попытались убить друг друга ради собственного спасения? Может, Хуалин просто решила нас запугать? Но когда я посмотрела в ее лицо – такое прекрасное и безжалостное, – то почувствовала, как по позвоночнику прокатилась дрожь.

Потому что богиня говорила совершенно серьезно.

Глава 26

Глаза Ливея вспыхнули.

– Я не стану драться с тобой, Синъинь. Прошу… уходи.

Но я покачала головой. Я не собиралась обрекать его на верную смерть даже ради собственного спасения.

Госпожа Хуалин вздохнула.

– Откажетесь сражаться – и я убью вас обоих. Самая романтичная из смертей, которая позволит вам сохранить свои благородные принципы, но при этом бездарно потратить жизни.

Меня охватило отчаяние от безвыходной ситуации, и я встретилась с мрачным, решительным взглядом Ливея. Наши руки все еще безвольно свисали вдоль тел вопреки приказу богини. Мы не собирались становиться пешками в ее извращенной игре. Я намеревалась бороться до последней капли энергии и до последнего вздоха. Только тогда она смогла бы вырвать у нас свою кровавую победу.

– Какое разочарование, – поцокав, произнесла Хуалин. – Я надеялась, что развлечение будет более захватывающим. Но я знаю способы, как добиться своего.

Ее щит переливался на свету, пока она подходила к Ливею. А оказавшись перед ним, бессмертная обхватила его подбородок пальцами, впиваясь ногтями в кожу.

Принц отшатнулся, его лицо исказилось от испуга. Но она продолжала удерживать Ливея, а стражи крепче стиснули его руки за спиной.

– Ливей! – Я бросилась к нему, пытаясь пробиться сквозь воинов, но те схватили меня и оттолкнули назад.

Зрачки госпожи Хуалин засверкали словно осколки топаза. И у меня в голове вспыхнуло воспоминание о том, что мне когда-то рассказывал Ливей про заклинателей разума: «Их глаза сверкают как ограненные камни».

Я почувствовала, что меня медленно охватывает страх. Нет, не желаю в это верить. Госпожа Хуалин родилась в Небесной империи, а не в Царстве демонов, у Стены Облаков или где-то еще. И раз она носила звание Бессмертного цветка, значит, обладала магией земли, а не разума. Да я сама видела, как богиня управляла расползающимся мхом и чудовищными лозами. Откуда ей знать запретные заклинания? И даже будь у нее такие способности, император бы наверняка запечатал их. Но вдруг он о них не знал? Что, если она исчезла из дворца до того, как эту магию запретили в империи?

Капли пота заблестели на коже Ливея, но госпожа Хуалин продолжала сжимать его подбородок. А я вспомнила, что ее считали одной из самых могущественных бессмертных в царстве. Даже если бы силы Ливея не сдерживали цепи, он ослаб после сражения и того, что с ним творило аметистовое кольцо. «Что бы госпожа Хуалин ни пыталась с ним сделать, ей ничего не удастся, – старалась убедить себя я. – Ливей очень силен. Он не сдастся и будет сражаться до последнего…»

Увы, когда госпожа Хуалин и ее стражи отпустили принца, он совершенно изменился. Казалось, Ливей лишился чего-то жизненно важного. Я посмотрела ему в глаза, и внутри все сжалось. Это оказалось хуже, чем смотреть на незнакомца, ведь он стал таким же холодным, как отец. Ливей стоял напротив меня, и на его лице не отражалось ни единой эмоции, даже когда один из воинов сунул ему в руку меч. Кто-то протянул мне такой же, и я бездумно обхватила рукоять.

Госпожа Хуалин склонилась ко мне, и я невольно поперхнулась от ударившего в лицо запаха гниющих цветов.

– Уже жалеешь, что отвергла мое предложение? Так послушай меня сейчас: не будь идиоткой и не вздумай пожертвовать жизнью ради него. Он все равно не оценит. У мужчин его семьи каменные сердца.

Не колеблясь я сделала выпад, пытаясь вонзить меч ей в грудь. Вот только острие врезалось в щит, и руку прошило болью. Я снова замахнулась – ведь лучше умереть, до последнего сражаясь с врагом. Но один из воинов оттолкнул меня в сторону, а второй пнул сзади по коленям, отчего я рухнула на землю.

Присев на корточки, госпожа Хуалин провела ледяным пальцем по моей щеке.

– Не забывай, что ты еще можешь управлять своей магией, – шепотом напомнила она. – Если позволишь ему убить себя… он все равно не жилец. Но если убьешь его, то уцелеешь.

Что-то сломалось внутри меня. Как сделать столь невозможный выбор? Отдать свою жизнь напрасно или убить Ливея, но спасти себя. И ведь госпожа Хуалин хотела не просто смерти принца, она мечтала, чтобы он умер именно от моей руки. Испытывала ли она садистское удовольствие оттого, что мучила ребенка своего врага? Наслаждалась ли мыслью, что мне придется страдать и сожалеть всю оставшуюся вечность, как это произошло с ней? Или она делала это лишь затем, чтобы доказать, как я ошибаюсь? Что, несмотря на мои заявления, мы с ней не так уж сильно отличаемся друг от друга? Что злоба, сожравшая ее сердце, таилась и в моем?

Ох, мне все же удалось ее задеть, но нам с Ливеем придется дорого за это заплатить.

Госпожа Хуалин хлопнула в ладоши, и гулкий звук разнесся по пещере. Видимо, это послужило сигналом, потому что Ливей дернулся, а затем направился ко мне. Подняв меч, он закружился вокруг меня… и это напомнило мне, как мы бесчисленное количество раз состязались вместе.

А я словно застыла, не в силах оторваться от его пустых глаз. Даже сейчас не верилось, что он способен причинить мне вред. Хотя я сама едва не попала под похожие чары в Восточном море, а ведь наместник Жэньюй считался слабым заклинателем разума.

Ливей бросился в атаку. Выпад оказался быстрым, словно молния, и настолько застал меня врасплох, что я подставила меч в последнюю секунду… поэтому клинок полоснул меня по щеке. Кровь засочилась из жалящей раны, но это показалось мне пустяком по сравнению с агонией, разгоравшейся внутри. Нет, Ливей не смотрел на меня с ненавистью, в его глазах все еще читалось полнейшее безразличие.

Вновь блеснул серебром его меч. Я, повинуясь инстинктам, вскинула руку, и воздух наполнил лязг. Ливей безжалостно наступал на меня, пока я, пошатываясь и упираясь пятками в землю, отбивала сильные удары. Сделав ложный выпад, он резко зашел с другой стороны. Его клинок, заскользив по чешуе доспехов, вонзился мне в плечо. Холодное железо прошло сквозь плоть и царапнуло кость. Плавным движением руки Ливей высвободил меч из раны с чавкающим звуком, который смешался с вырвавшимся из моих легких вздохом. Я прижала ладонь к ране – и по пальцам заструилась теплая кровь. Поддавшись столь неуместному сейчас гневу, я бросилась в атаку, вонзая свой меч в бок Ливея. Но сразу же выдернула его, не дав клинку погрузиться глубоко в тело. Стыд и раскаяние обожгли меня… вместе с ужасом от осознания, что Ливей даже не вздрогнул.

Наши клинки столкнулись. А затем еще и еще. Но каждый раз я сдерживалась, хотя он бил со всей силы. Я даже не ожидала, что на мечах мы окажемся примерно равны. Да, принц был прекрасным фехтовальщиком, но за мной осталось преимущество воинской подготовки. Я двигалась быстрее, он бил сильнее. Мои удары выходили ловкими, его – безжалостными. Магия помогла бы одержать кому-то из нас верх, но силы Ливея сковали. А я поняла, что не хочу использовать против него заклинания. Да, я атаковала его мечом, но почему-то магия в такой ситуации воспринималась мной как что-то вроде подлости. Что-то несправедливое. Разум кричал, что нет смысла проявлять излишнее благородство, а сердце шептало, что сейчас так безжалостно на меня нападал не Ливей… а просто его оболочка, танцующая под чужую дудку. Пусть он и стал противником, при этом принц не был моим врагом. Да, мне хотелось его победить, но убить я бы не смогла. Меня сдерживало не только благородство, но и чувство самосохранения. Ведь я прекрасно понимала, что убийство любимого человека уничтожит меня саму. И вряд ли бы я когда-то оправилась, по крайней мере не потратив на это вечность. Даже если бы сумела вернуться домой.

Нога зацепилась за выступающий камень, и я споткнулась. В следующее мгновение острие меча уперлось в ложбинку на моей шее. Ливей замер, а на его щеке задергался мускул. Он пытался вырваться из-под контроля госпожи Хуалин? Я покосилась на нее. Глаза бессмертной ярко светились, а лоб блестел от испарины. Неужели ее силы истощались? Во мне вспыхнула надежда, но тут же погасла, когда я ощутила, как задрожала его рука, а через мгновение меч пронзил мою грудь. Я ахнула, а ноги подкосились, вынуждая рухнуть на каменный пол в лужу собственной крови.

Темнота манила, обещая милосердное забытье без боли, что сейчас окутывала тело. Ее затмевали лишь терзания сердца оттого, что эту рану нанес мне он. Перед глазами вспыхнуло забытое воспоминание, как мама помогает мне подняться после падения, а затем смахивает большим пальцем слезы с моей щеки. Как болела поцарапанная кожа – моя первая настоящая рана, – пока прохладные прикосновения и тихое бормотание не излечили меня.

Нет, это еще не конец.

Мои глаза распахнулись, и я потянулась к своей силе, чтобы запечатать рану. Целители бы пришли в ужас от моей грубой работы, ведь там наверняка останется шрам, но главное – что боль утихла, а кровотечение остановилось. Дождавшись, пока немного прояснится разум, я, пошатываясь, поднялась на ноги и посмотрела в лицо Ливея в поисках малейшего признака узнавания. Но не обнаружила ничего: ни проблеска любви, ни капли раскаяния. И в этот момент во мне что-то щелкнуло. Я вдруг поняла, что не хочу безропотно принимать смерть. Поняла, что не позволю одержать победу ни себе, ни кому-то другому. Я буду бороться за жизнь, ведь пока жива я, жива и надежда. И я готова рискнуть всем, если это подарит мне шанс на будущее. Даже нашими жизнями.

Энергии осталось совсем мало. Но я собрала последние крупицы и направила магию на Ливея. Его тело обвили мерцающие воздушные кольца, сбивая с ног, затыкая уши, нос, рот и закрывая глаза. Когда вокруг него образовался кокон, он мог лишь извиваться на земле, словно загнанный зверь. А ведь Ливей с легкостью разбил бы мои путы, не будь его силы скованы.

Радостный смех госпожи Хуалин зазвенел у меня в ушах. Такого спектакля она добивалась от нас? Представляла ли она сейчас на месте Ливея своего неверного возлюбленного?

В воздушном коконе принц с каждой секундой становился бледнее. Я сжала губы, борясь с желанием отпустить его. «Нет, мне нельзя останавливаться», – напомнила я себе. Моя сила продолжала течь, оседая на каждом сантиметре его кожи, пока Ливей не засверкал тысячью серебряных огоньков, словно его окутала звездная пыль. А я продолжала смотреть на него, чувствуя, как из меня вырывают сердце, но даже не вздрогнула, потому что боль больше не имела значения.

Его сопротивление все слабело, пока тело не обмякло совсем, а устойчивый гул ауры не стих. И только перестав ее ощущать, я наконец остановилась. Мои глаза даже не увлажнились, хотя внутри я выплакала целую реку слез. Да, меня пошатывало, а на теле остались раны и царапины, но этим мой дух не сломить. Опустившись на землю, я нащупала холодную руку Ливея и крепко сжала его ладонь.

– Прости меня, – отрывисто прошептала я. – Мне очень жаль.

Громкие хлопки разнеслись по пещере, подстегивая мое отчаяние. И меня накрыло осознанием того… какой мерзкий и чудовищный поступок я совершила. Госпожа Хуалин хотела отомстить тем, кто поступил с ней жестоко, я же убила того, кого все еще любила. Не покажутся ли мне пустыми собственные доводы, как только эмоции поутихнут после победы? Не пойму ли я, что желание жить затуманило мне разум?

Мой самоконтроль дал трещину. И я отпрянула от Ливея как ошпаренная. Я не имела права прикасаться к нему. Не после того, что совершила. Чувствуя, как к горлу подступает тошнота, я крепко обхватила себя руками, но мне не удалось сдержать спазм, и меня рвало, пока желудок не сжался в знак протеста. Безобразные и грубые рыдания вылетали из горла, эхом разносясь по пещере в пугающей тишине.

Но еще ничего не закончилось. И я не могла допустить, чтобы Ливей пострадал напрасно. Собрав по крупицам самообладание, я, пошатываясь, поднялась на ноги.

– Верните мой лук, – решительно сказала я госпоже Хуалин.

Она склонила голову.

– Я дала тебе слово. И мое предложение еще в силе. Правитель демонов будет рад, если ты присоединишься к нашим рядам. Ясный ум, сильная рука и воля. Ты из тех, кто не задумываясь сделает то, что необходимо в нужный момент.

Я вздрогнула от такой похвалы и понадеялась, что Хуалин примет это за усталость, а не за отвращение. Никогда не считала себя кровожадной, но сейчас с радостью бы убила ее голыми руками. Еще ужаснее то, что она не соврала. Мои руки обагрены кровью Ливея, и я сама предпочла причинить ему боль.

– Вы оказались правы, – сказала я, пытаясь усыпить ее бдительность чувством ложной безопасности. – Нет смысла умирать из-за своих принципов. И я подумаю над вашим предложением, мне вряд ли теперь обрадуются в Небесной империи.

Госпожа Хуалин кивнула, и один из воинов подал мне лук Огненного феникса. Я сжала рукоять, и в голове вспыхнуло воспоминание… как впервые взяла его в руки среди цветущих персиков. Казалось, это произошло целую жизнь назад, когда мое сердце было целым. Я развернулась и, все еще пошатываясь, направилась к Ливею. В нем угасла жизнь, а руки сковывали кандалы, но он по-прежнему выглядел как величавый принц. И я взмолилась, чтобы это испытание поскорее закончилось.

– Освободите его. – Я указала на кандалы, при виде которых меня просто трясло от ярости.

С радостью сделала бы это сама, но мне не хотелось вызвать у нее подозрения.

– Зачем? – спросила госпожа Хуалин.

Я посмотрела ей прямо в глаза.

– Я сделала то, что вы просили, хоть это и причинило мне дикую боль. Принц Ливей заслужил, чтобы его похоронили со всеми почестями. Я окажу ему последнюю услугу и верну тело родителям. Но не собираюсь тащить его скованным, словно раба. Да и, думаю, вам бы не хотелось, чтобы это, – я указала на металлические оковы на его запястьях, – попало в руки Небесной империи.

Не дождавшись от нее ответа, я нахмурилась.

– Разве вы не мечтаете, чтобы Их Небесные Величества узнали, что вы сделали с их сыном?

– Что ты с ним сделала, ты хотела сказать? – поправила меня она с изысканной жестокостью. – Меня вполне устроит, если ты доставишь им его тело. Хотя и жаль, что я не смогу при этом присутствовать.

Она кивнула одному из воинов, и тот поспешил вперед. Как только он что-то прижал к кандалам, те с грохотом упали на землю. Я тут же направилась к Ливею, чтобы утащить его отсюда.

– Подожди. – Госпожа Хуалин подошла к нему, и на ее пальце сверкнуло аметистовое кольцо. – Я должна забрать его жизненную энергию, пока она не иссякла. Сейчас, когда ее больше не сдерживают кандалы, это займет всего несколько секунд.

Мое дыхание участилось, но я старалась сохранить спокойствие. Не позволю ей мучить его еще больше. Когда она потянулась к нему, я собрала все остатки сил, чтобы сотворить заклинание. Но внезапно воздух вокруг нас нагрелся, и мощный удар магии отбросил госпожу Хуалин в сторону. Она врезалась в каменную стену, ее щит развеялся, а огненные плети сковали тело. Повернув голову, я увидела, как Ливей неуверенно поднимается на ноги, волоча за собой меч. Три воина бросились к нему, но принц взмахнул клинком, сбив их с ног.

Один из стражей с копьем кинулся ко мне, но я в мгновение ока выпустила стрелу ему в грудь. Меня сотрясала дрожь, а сердце пылало. Ведь я выстроила план по нашему спасению, положившись только на свои обрывочные знания. В землях у Восточного моря я заткнула себе уши, чтобы противостоять наместнику Жэньюю, воздействующему на окружающих голосом. Здесь бы это не сработало. Однако наместник говорил, что от подобной власти может избавить только смерть. Поэтому, чтобы разрушить контроль, который госпожа Хуалин установила над Ливеем, мне пришлось заблокировать все его чувства, а затем толкнуть на грань смерти, хотя я понимала, что, если это не поможет, кто-то из нас умрет. И наши смерти оказались бы напрасны.

Когда Ливей перестал сопротивляться, я взяла его за руку и направила в него свои силы. Столько, сколько смогла влить, не вызывая подозрения. Я не умела лечить магией, поэтому мне оставалось лишь молиться, что тех крох окажется достаточно. Я не хотела рисковать его жизнью, чтобы спасти свою. Но мне пришлось это сделать, чтобы у нас обоих появился шанс вырваться отсюда. Я понадеялась, что госпожа Хуалин позволит мне забрать тело. И этот план почти сработал. Но я слишком рано обрадовалась, нам все еще угрожала опасность.

Я не сразу заметила, что бессмертная набирает силы. Одним ударом госпожа Хуалин развеяла плети, а уже в следующее мгновение нас с Ливеем опутали лозы, выдавливая воздух из груди и сжимая конечности до онемения. Но не успела я поддаться отчаянию, как магия Ливея сожгла растения.

Госпожа Хуалин вновь подняла руки. Воздух наполнился запахом влажной земли и засиял от ее магии. Но я выставила щит, а Ливей подпитал его своими силами. Я не устояла бы против нее в одиночку, но, объединившись, мы обретали шанс на спасение. С легким потрескиванием ее заклинание долетело до нас, и из-под земли показались бесконечные сияющие лозы, которые начали обвивать наш барьер. Пот закапал с моего лба, пока я пыталась отогнать от себя мысли, что они могут сотворить с нами.

К сожалению, от госпожи Хуалин не укрылось мое состояние. Ее красные губы изогнулись в улыбке, а давление на щит усилилось. Время оказалось не на нашей стороне. Я растратила практически всю энергию, да и у Ливея вряд ли много оставалось. А значит, скоро мы падем… либо от усталости, либо от ужасных заклинаний, либо от руки воинов, которые подходили к нам все ближе и ближе со зловещим предвкушением на лицах.

Нет, я не собиралась отказываться от наших с таким трудом спасенных жизней. В голове возник безумный план, но даже малейшая возможность вырваться отсюда была предпочтительнее верной смерти. Я встретилась взглядом с Ливеем и беззвучно попросила держать щит. Принц кивнул, и его тело напряглось, поскольку теперь ему приходилось удерживать барьер одному. Я же собрала остатки своей энергии в маленькую светящуюся сферу, размером с шарик из мрамора, а затем швырнула его в щит изнутри. По нему тут же расползлась паутина трещин, но он все еще сдерживал лозы. Я стиснула зубы, со свистом втягивая воздух. На ум пришел строгий запрет учительницы Даомин не использовать все силы без остатка, но я не могла остановиться. Голову наполнила пульсирующая боль, я выжала последние искорки жизненной энергии и призвала порыв ветра.

Щит разлетелся вдребезги, а лозы начали хлестать во все стороны: по госпоже Хуалин, по убегающим солдатам, по потолку и стенам, за которые лианы цеплялись так, словно прорастали из них. По пещере расползлись трещины, а воздух наполнил скрежет камней.

Я рухнула на землю, чувствуя себя такой же выжатой, как растоптанный по неосторожности бумажный фонарик. Тело сотрясала дрожь, но не от холода, а от озноба, расползавшегося по конечностям. Веки отяжелели, мне хотелось закрыть глаза и отдаться окутывающей меня тьме. Да и в голове затуманилось, пока я не перестала понимать, жива я или попала в объятия бесконечного сна.

Вокруг закружились ярко-золотистые огоньки: это Ливей вливал свои силы в мое сломленное тело. Они плясали в темноте, но не исчезали, как солнечный луч над ночным морем. Свет пробивался к средоточию жизненной энергии, похороненному глубоко внутри меня, чтобы окружить каплю серебра. Вскоре холод растаял, и ко мне вернулись силы. Я открыла глаза и увидела, что мы с Ливеем лежим на полу, а наши пальцы переплетены.

Глаза госпожи Хуалин начали стекленеть от боли, а рот открылся в беззвучном крике. Тело бессмертной дергалось, пока лозы все сильнее сжимали ее в своей удушающей хватке. Шелк платья трещал и рвался, а плоть выпирала над светящимися побегами, пока кожа не покраснела до багрово-малинового цвета. С накатывающей тошнотой я наблюдала, как сопротивление богини ослабевало, камелии на талии склоняли свои некогда гордые бутоны, а шелковые пионы на платье темнели и выцветали. В ее зрачках померк свет, а злоба больше не искажала черты… Она застыла на полу холодным изваянием.

Мне совершенно не хотелось шевелиться, и я бы так и лежала там до самого рассвета, но своды пещеры задрожали сильнее, чем прежде. Когда с потолка посыпались камни, Ливей помог мне подняться, и мы из последних сил бросились к выходу. Один из осколков ударил меня по спине, сбивая с ног. Потолок треснул и посыпался вниз, окутывая нас облаком пыли… Но в последний момент Ливей смог призвать ветер – и нас вынесло через проход за мгновение до того, как гора с оглушительным грохотом обрушилась.

Упав на твердую землю, я почувствовала облегчение. Не в силах пошевелить и пальцем, я лежала в грязи, словно меня что-то придавило сверху. С трудом мне удалось сделать вдох, а затем еще один. Ливей лежал рядом и пристально смотрел мне в глаза. Когда на его лицо вернулся румянец, мои последние страхи отступили. Он медленно потянулся ко мне и прижал ладонь к моей мокрой от слез щеке, хотя я даже не осознавала, что плачу.

Я улыбнулась, радуясь его теплу. Но не собиралась нарушать тишину, ведь уже сказала все, что хранила в сердце.

Яркое сияние луны освещало лес. В бледном свете мертвые деревья напоминали полированные колонны из серебра и нефрита. Ночной ветер рассеял туман, и от него не осталось и следа. Неужели его поддерживала госпожа Хуалин, чтобы прятаться здесь от всего мира?

Неподалеку раздался шелест листьев и треск веток. Мы обернулись и увидели выходящую из леса принцессу Фэнмэй. С радостным криком она бросилась к Ливею и сжала его в объятиях. Принц неловко застыл, покосился на меня, но затем обхватил ее плечи.

Я старалась не смотреть на них и не прислушиваться к тихому разговору, просто собиралась с силами, чтобы сесть. Через несколько секунд принцесса Фэнмэй коснулась моей руки.

– Я пряталась там, где ты сказала, пока не услышала грохот. – Внимательно осмотрев меня, она испуганно прижала руку ко рту. – Ты в порядке?

Наверное, покрытая кровью, синяками и грязью, я выглядела просто ужасно. Но все же ее забота меня тронула.

– Буду, как только Ваше Высочество доставит нас в Небесную империю.

На лице принцессы Фэнмэй появилась робкая улыбка, и она посмотрела на Ливея. На его лице не отражалось ни единой эмоции, глаза казались глубокими озерами, в которых я бы точно утонула, если бы решилась засмотреться в них слишком долго. Взгляд Фэнмэй упал на Небесную каплю, висевшую на поясе принца. А затем скользнул к ее двойнику, который покоился на моей ноге. Драгоценный камень вновь стал прозрачным как слеза.

– Так они парные. – Ее голос звучал так же слабо, как дуновение ветерка на лугу.

Безотчетное желание объяснить ей все охватило меня, хотя принцесса ничего не спрашивала.

– Дружеский подарок, – сказала я.

Она ничего не ответила и молча смотрела, как Ливей подал мне руку. Я обхватила его ладонь и медленно поднялась на дрожащие ноги, борясь с желанием прижаться к нему, насладиться прикосновением его кожи к своей. Когда он повернулся к принцессе Фэнмэй, чтобы помочь встать и ей, я направилась вперед. Не хотелось мешать им, к тому же вряд ли бы мне удалось сдержать эмоции. Ведь сердце все еще болело после того, что нам довелось пережить. После всех признаний, ошарашивших не только его, но и меня.

Шагая на север, я прокладывала путь между деревьями навстречу аромату сочной травы и полевых цветов. И как только мы оказались за пределами леса, сделала глубокий вдох, наслаждаясь свежим воздухом. Принцесса Фэнмэй призвала свою магию – и тут же перед нами опустилось большое облако. Я взобралась на него, стремясь как можно скорее покинуть это кладбище разбитых надежд. Сейчас, когда все закончилось, во мне проснулась жалость к госпоже Хуалин, прославленной бессмертной, жизнь которой завершилась так трагично. Я вспомнила, как мама тосковала по отцу… потратив половину своей жизни на воспоминания и сожаления.

Нет, я бы ни за что не поступила так же. Я бы не стала тосковать по тому, чего лишилась и что уже невозможно вернуть. А смотрела бы в будущее, на счастье, которое ждет меня впереди… И постаралась бы набраться смелости и уверенности, чтобы его достичь.

Часть III

Глава 27

Солнечный свет струился сквозь хрустальные колонны, отбрасывая сотни крошечных радуг на резные плитки. А прохладный ветерок, проносившийся по залу Восточного света, играл с занавесом из нефритовых бусин за троном, отчего они издавали лиричный перезвон. Сегодня здесь собрались все придворные, и их взгляды не отрывались от меня. Опустившись на колени, я согнулась и прижала лоб с ладонями к полу в официальном поклоне Небесным императору и императрице.

– Встань, – нараспев произнес правитель.

Я медленно разогнула ноги и подняла голову. Сегодня Их Небесные Величества выбрали наряды из желтой парчи. Нити блестящего жемчуга каскадом спадали с короны императора, а волосы императрицы прикрывал головной убор из золота и рубинов в форме крыльев феникса. Рядом с ними стоял Ливей. Его халат с высоким воротником из темно-синей парчи украшали вышитые золотистые цапли, кружащиеся среди белых облаков. Пояс из нефритовых звеньев обхватывал талию, а собранные в пучок волосы скрывались под короной с сапфирами.

Я обвела взглядом его лицо и вздохнула с облегчением когда поняла, что на нем нет ни следа от травм, полученных в лесу Вечной весны. Я не отыскала принца раньше потому, что слишком нервничала. Скорее, даже боялась. В той сырой пещере, где нас обоих пыталась заманить к себе смерть, я обнажила перед ним свое сердце. И хотя не задумываясь подтвердила бы каждое слово при свете дня и без нависшей над нами опасности, даже воспоминание о подобной смелости выбивало из колеи. Но я ни о чем не жалела. Для того чтобы шагнуть в будущее, мне требовалось освободиться от оков прошлого.

Мой взгляд скользнул к стоящему в стороне Вэньчжи. Он ободряюще кивнул мне, и я улыбнулась в ответ, согретая воспоминаниями о той заботе, которой капитан окутал меня после возвращения. Как приказывал целителям заглядывать чаще и как приносил редкие травы и лекарства, чтобы ускорить мое выздоровление. Его постоянное нахождение в моей комнате распалило ходившие о нас слухи до температуры солнца. Но после пережитого в лесу Вечной весны меня совершенно не заботило, что говорят обо мне досужие люди. К тому же я не стала бы утверждать, что у них нет на то оснований.

Небесная императрица поджимала губы, словно откусила недозрелый кумкват. А вот глаза Ливея горели так ярко, что мне с трудом удавалось отвести взгляд. Позади меня воздух наполнился шепотками придворных, в которых отчетливо слышалось мое имя. Видимо, не только я задавалась вопросом, зачем меня сегодня пригласили сюда.

– Первый лучник, – наконец заговорил Небесный император, – ты оказала большую услугу нашей империи. Без твоей помощи наш сын мог погибнуть. Он подробно рассказал о твоих подвигах. А принцесса Фэнмэй выразила благодарность за свое спасение. Мы благодарим тебя за мужество и доблесть, а также за защиту нашего сына и его невесты.

Я натянула улыбку и поклонилась в знак признательности. Небесный император раздавал похвалы так же редко, как луна заслоняла солнце. К тому же, несмотря на слова, его лицо оставалось холодным и бесстрастным. Если он и чувствовал облегчение оттого, что его сыну удалось спастись, или его самого как-то задела смерть госпожи Хуалин, то правитель никак этого не показывал.

– Первый лучник Синъинь, внимай моему приказу.

Было странно слышать свое имя из уст императора. Придворные замолчали, словно на зал опустилось снежное покрывало, отчего я невольно напряглась. Но вот раздался тихий звон, и воздух наполнился вздохами. Я подняла глаза и увидела, что Небесный император протянул ко мне руку; на его ладони лежал продолговатый кусок кроваво-красного нефрита.

– Я дарую тебе талисман Алого льва. – Он замолчал на мгновение, дав возможность осознать сказанное. – Ты можешь попросить для себя что угодно, и мы выполним твою просьбу, если это окажется в наших силах.

К нему быстро подошел слуга с черным лакированным подносом. Император положил на него талисман, и слуга размеренным шагом направился ко мне. Остановившись передо мной, он протянул поднос. Онемевшими руками я взяла нефрит и, не веря своим глазам, уставилась на него. В центре искусный мастер вырезал льва с выпуклыми глазами и вьющейся гривой. А ниже свисала кисточка из золотистого шелка.

Голос императора сотрясал зал, но я с трудом улавливала лишь отдельные слова. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Я правильно расслышала? Это действительно талисман Алого льва? Император говорил так спокойно, словно награждал меня участком земли или сундуком с золотом. Словно не вручил мне то, что я так мечтала заполучить и от чего уже почти отказалась!

Подняв глаза, я поняла, что император выжидающе на меня смотрит. Наверное, он надеялся услышать радостные рыдания или возгласы вечной признательности. А получил лишь гробовое молчание, потому что волнение лишило меня дара речи. Я желала лишь одного… Но вряд ли моя просьба ему понравится.

– Тебе нужно время, чтобы все обдумать? – В его голосе появились резкие ноты, возможно вызванные нетерпением.

Или император так предупреждал меня не наглеть?

В груди вспыхнул страх, что я могу упустить возможность. И слова, застрявшие в горле, вылетели вместе со сдавленным вздохом:

– Моя мать!

Зал Восточного света тут же погрузился в тишину. А я судорожно вздохнула, стараясь успокоить расшатанные нервы.

– Я прошу Ваше Небесное Величество освободить мою мать. – Я говорила настолько медленно и отчетливо, насколько могла.

Глаза императрицы сузились до тонких щелок.

– Твою мать? И кто же она?

Злоба, прозвучавшая в ее голосе, заставила меня задуматься. Моя просьба, несомненно, вызовет у них ярость. Правителям не понравится, что на протяжении всех этих лет их выставляла глупцами и обманывала бессильная богиня Луны. Что, если я раскрою им все, а они не только откажут мне в просьбе, но и еще сильнее покарают маму?

Я вновь опустилась на колени и склонила голову.

– Ваше Небесное Величество, моя мать не просила меня об этом. Желание лишь мое. Поэтому я смиренно прошу вас обещать, что ее не накажут за мои действия или слова, сказанные мной сегодня.

– Как ты смеешь выдвигать какие-то требования?! – прошипела императрица.

Воздух внезапно похолодел. Будь я обычным просителем, император мог бы за такую безрассудность приказать бросить меня в тюрьму – если не что похуже. Но зажатый в руке нефрит напоминал мне: сегодня я кровью, потом и слезами заслужила право говорить все что хочу.

– Хорошо, – ледяным тоном ответил император. – Даю слово, что твою мать не тронут. Но если нам покажется, что ты каким-то образом оскорбила нас, то тут же поплатишься за свои действия.

Его угроза лишила меня остатков мужества. Вспыхнуло желание сбежать из зала и спрятаться в самом дальнем уголке дворца, пока обо мне не забудут. Мы с мамой оказались в разлуке, но нам хотя бы ничто не угрожало. О нас будто забыли. Так стоило ли добиваться большего? Но тут я вспомнила слова Вэньчжи, которые он прошептал мне, когда я впервые оказалась здесь, перед нефритовыми тронами: «Когда войска построены, нет места для сомнений».

Проявив храбрость, я заработала талисман Алого льва. И кто знает, вдруг у меня больше не появится такого шанса? Неужели после всего, что мне довелось пережить ради чести попасть сюда, я просто струшу? Волна эмоций захлестнула меня, и в голове вспыхнули слова, спрятанные глубоко в сердце, которые я шептала себе каждую ночь перед сном и каждое утро, как только просыпалась на рассвете.

– Моя мать – Чанъэ. Я – дочь Лунной богини.

Зал наполнили шепотки и шорохи, бормотание и нервное шарканье ног. Глаза Ливея расширились, а челюсти сжались. Вэньчжи тоже плотно сжал губы в тонкую линию. Те, кто знал меня лучше всех. Те, кто доверял мне больше всего. Те, от кого я скрывала правду. Наверное, после этого признания они чувствовали себя преданными.

– Богиня Луны? – императрица буквально выплевывала каждое слово. – Если Чанъэ – твоя мать, то кто же отец?

Страх очернил сердце, как тушь, стекающая со смоченной в воде кисти. Отец убил солнечных птиц, ее любимых родственников. Но меня настолько разозлили грубые намеки, что я вздернула подбородок, встретилась с ней взглядом и, наплевав на осторожность, с гордостью ответила:

– Мой отец – муж матери, смертный лучник Хоу И.

Как только я произнесла эти слова, напряжение, сковывавшее меня все эти годы, рассеялось. И стало невероятно легко оттого, что я могу открыто назвать имена своих родителей. Хотя до этого момента я не осознавала тяжести такого бремени. Но все же, если не считать невероятного облегчения и гордости, эта новость не принесла мне никакой славы. Раньше меня жалели из-за отсутствия семьи и связей, а теперь в глазах придворных я и вовсе запятнала свое имя, признав, что моя семья опозорена.

От ярости светлая кожа императрицы покрылась пятнами. Костяшки ее пальцев побелели, а золотые когти на пальцах впились в подлокотник трона.

– Объяснись, – первым нарушил тишину Небесный император.

Его голос звучал мрачно, а взгляд… напоминал тот, с каким Ливей вонзил меч мне в грудь.

Все слышали историю о девяти солнечных птицах. Но никто не знал, как Чанъэ обрела бессмертие и стала богиней Луны. Поэтому я пересказала враждебно настроенным придворным то, что однажды услышала от мамы. О том, какая опасность угрожала ей и мне. О сложном выборе, который маме пришлось сделать. О страхе за меня, который вынудил ее скрывать мое существование. Не сдерживая слез, я рассказала о страданиях, терзавших маму каждый день ее бессмертной жизни. А когда закончила, то вновь прижалась лбом к нефритовым плиткам, понимая, что ради возможности быть услышанной стоит проглотить гордость и обиду.

– Все эти годы моя мать провела в заключении, терзаясь одиночеством и страданиями. Она приняла эликсир, чтобы спасти наши жизни. И даже не догадывалась, что нарушает какое-то правило. Да и откуда смертному об этом знать? Ваши Небесные Величества, я молю вас проявить милосердие и понимание. Молю простить ошибку матери и отменить ее наказание. Больше мне ничего не надо.

Я выпрямилась и опустила дрожащие ладони на колени. После чего встретилась взглядом с Небесным императором, но тот остался совершенно равнодушным к моим искренним мольбам.

А вот императрицу практически трясло от ярости. Она указала на меня пальцем:

– Подобный обман недопустим. Вся их семья, начиная с Чанъэ и Хоу И и до этой… девчонки пронизана коварством, ложью, двуличием и неблагодарностью. Мы должны немедленно положить конец их роду.

Яркая надежда, загоревшаяся мгновение назад, съежилась и умерла. После слов императрицы воцарилось молчание. Никто не высказал ни слова поддержки, но лишь несколько бессмертных согласно кивнули, что меня несказанно обрадовало.

Кто-то вышел из группы стоявших сбоку людей и опустился на пол в официальном поклоне. Судя по церемониальному головному убору, черному халату, а также украшению из желтого нефрита на поясе, мужчина служил во дворце. А раз ему дозволялось стоять так близко к трону, он явно занимал высокое звание. К сожалению, придворный находился передо мной, поэтому я не могла рассмотреть его лица.

– Ваше Небесное Величество, могу я высказать свое мнение?

Эти шелковистые нотки в голосе и часть профиля показались мне знакомыми. Где я могла встречать этого бессмертного раньше?

Император откинулся на спинку трона.

– Встаньте, министр У. Мы с удовольствием выслушаем ваше мнение, ваши советы всегда очень ценны.

Сердце пропустило удар. Это министр У? Хотя чему я удивлялась, казалось, он всегда появлялся рядом в самые сложные моменты моей жизни во дворце. И стоило запомнить его пульсирующую, плотную и непрозрачную, словно бездонное озеро, ауру.

Поклонившись еще раз, министр поднялся на ноги. А когда повернулся ко мне, я невольно вздрогнула от исказившей его лицо неприязни.

– Ваше Небесное Величество, ни Чанъэ, ни ее дочь не заслуживают вашей милости. Одна украла ваш дар, а другая обманула самым презренным образом. Как нагло лгала богиня Луны Ее Небесному Величеству, когда мы были в ее дворце с визитом! Только прикажите, и я вернусь туда, чтобы схватить ее и привести сюда, где обе предстанут перед судом за свои преступления. Если оставить их случай безнаказанным, то он может подстегнуть других воспользоваться вашей добротой.

Я поразилась исходившей от него злобе. Когда мы с министром встречались в прошлый раз, он смотрел на меня с полнейшим безразличием. Тогда У еще не знал, кто я такая. Но разве это имело значение? Или он презирал не меня, а мое смертное происхождение? Неужели считал, что я недостойна здесь находиться? Неужели произнес эту злобную, тщательно продуманную речь, чтобы разжечь сомнения и гнев императора?

«Милость? Доброта? – вскипела я. – Мама все эти годы просидела в тюрьме лишь за то, что выпила эликсир, – такова милость?»

– Моя мать не представляет никакой угрозы для Небесной империи, – воскликнула я, перечеркивая то хорошее впечатление, которое оставили мои мольбы. – Она никому не причинила вреда, а лишь пыталась защитить меня. Она не заслуживает…

– Достаточно. – Император говорил совершенно спокойно, но угроза, скрывавшаяся в этом единственном слове, пугала больше, чем если бы он его прокричал.

Я мысленно отругала себя за вспышку. Если бы правитель меня сейчас покарал, никто бы не стал его осуждать.

Но вдруг в повисшей тишине Ливей спустился с возвышения и, откинув полы халата, опустился рядом со мной на колени.

– Достопочтенный отец, матушка, – бросив на меня предупреждающий взгляд, начал он невероятно спокойным голосом, – я обязан первому лучнику Синъинь своей жизнью. Она рисковала собой, чтобы помочь мне, а ведь это выходит за рамки долга и чести. Если бы не она, я бы умер в лесу Вечной весны. Принцесса Фэнмэй все еще оставалась бы заложницей. А нашу империю захлестнула бы смута. Так позвольте мне как послушному сыну напомнить вам, что именно за свои доблестные подвиги первый лучник Синъинь сегодня получила талисман Алого льва. В знак императорской милости, а не осуждения.

В груди разгорелось тепло от осознания, что среди враждебно настроенных придворных у меня остался друг. Но главное – я никогда не смогла бы высказаться так красноречиво. Ливей не побоялся гнева родителей и напомнил им о данном ими слове, чего никто бы не осмелился сделать. Скорее всего, это не улучшит моей участи, но осознание, что принц решился поддержать меня, несмотря на замешательство от моего признания, очень тронуло.

Императрица так грозно посмотрела на Ливея, что будь он менее храбрым, тут же сбежал бы из зала. А его отец… Я вздрогнула и тут же отвела взгляд. Однако Ливей не отказался от своих слов, продолжая смиренно стоять перед ними на коленях, как обычный проситель.

– Она молит не о какой-то незначительной услуге. Нельзя отменить вечное заточение по чьей-то прихоти. – Лукавые нотки проскользнули в голосе императрицы. – К тому же первый лучник просит от имени матери. А талисман Алого льва дарует право на исполнение просьбы только носителя. Ей повезло, что мы не станем наказывать ее за обман и укрывательство родословной.

Как она могла торговаться за жизнь мамы, словно это какая-то безделушка на рынке? Как посмела отобрать мой с трудом завоеванный трофей и обесценить его? Сколько крови я пролила, сколько боли пережила… Я зажмурилась, подавляя желание вскочить на ноги и выплеснуть презрение и ярость в их высокомерные и равнодушные лица.

– Ее Небесное Величество мудры, – спокойно согласился министр У. – Если намерения первого лучника столь благородны, почему она скрывала свою личность? Кто знает, каким хитростям научила ее коварная мать, какие козни таятся в ее сердце?

Гнев тут же забурлил в венах. Я еще могла стерпеть оскорбления в свой адрес, но маму трогать не стоило. Я повернулась к министру и уже открыла рот, чтобы высказать все, что о нем думаю, хоть этого, конечно, делать не стоило… Но меня остановили шаги, застучавшие по каменным плиткам.

Через мгновение рядом со мной на пол опустился Вэньчжи.

– Ваше Небесное Величество, пожалуйста, обдумайте просьбу первого лучника. Она преданно и храбро служила в армии, помогая нам одерживать победы, которые укрепили положение Небесной империи. Более того, первый лучник Синъинь никогда не лгала. Ведь никто ни разу не спросил ее, является ли она дочерью Чанъэ и смертного Хоу И.

Несколько бессмертных согласно кивнули. Вэньчжи высказал прекрасный аргумент, и я пожалела, что не додумалась до него сама.

Небесный император поерзал на троне, отчего его одежда зашуршала.

– Генерал Цзяньюнь, что вы думаете по этому поводу?

Затаив дыхание я слушала, как генерал выходит вперед. Я со своего места никак не могла увидеть его лица. Как самый главный военачальник императора он мог склонить чашу весов в мою пользу… если бы захотел. Если его не разгневало мое признание.

– Ваше Небесное Величество, происхождение первого лучника Синъинь… достойно сожаления. Но при этом во время службы она не раз проявила доблесть и неординарные способности. А главное – спасла жизни Его Высочества и принцессы Фэнмэй, сохранив наш союз с империей Феникс. Такая храбрость не должна остаться без награды, и вы отметили это своей милостью. – Он замолчал на мгновение, давая время обдумать его слова, а затем добавил: – К тому же я считаю, что мы должны ценить цветок независимо от его корней.

Ропот в зале стал громче. Я напрягла слух, чтобы услышать, о чем шептались придворные. Неужели кто-то выражал удивление обращением со мной? И даже высказывал свое неодобрение?

Император молчал. А я чувствовала его пристальный взгляд, от которого участился пульс, но не осмелилась даже пошевелиться, продолжая смотреть на каменные плитки. Перевесят ли слова генерала Цзяньюня обвинения министра У? Генерал хорошо подобрал аргументы, предложив Их Небесным Величествам основания проявить великодушие и милость и простить меня. Но стоило мне вспомнить, чем милость правителя обернулась для мамы, госпожи Хуалин и драконов, как все внутри сжалось.

– Первый лучник Синъинь, – наконец сказал император.

Я вновь согнулась над полом, готовясь услышать приговор и стараясь не думать о пытках и ужасах, которым подверглись те, кто осмелился обидеть императора.

– Нельзя винить тебя в ошибках родителей. Мы должны оценивать лишь твои заслуги. И именно за твою службу ты сегодня получила талисман Алого льва.

Я подняла голову, чувствуя, как внутри разгораются надежда и нетерпение в ожидании следующих слов императора.

– Но просьба, озвученная тобой сегодня, – освободить Чанъэ, богиню Луны, – не будет удовлетворена.

Я сжала пальцы вокруг нефрита, сминая его кисточку. Какая от него теперь польза? Мне больше ничего не нужно от Небесного императора. Хотя я и испытала облегчение, оттого что избежала наказания, в сердце не возникло ни капли уважения или благодарности. Да и как можно испытывать подобные чувства, если мне отплатили за доблесть фальшивой монетой?

– Тогда дайте мне такую возможность, Ваше Небесное Величество, – подстегиваемая обидой, сказала я. – Сделайте для меня исключение. Подарите право заслужить свободу матери, выполнив задание по вашему выбору.

Конечно, полнейшее безрассудство, но что мне еще оставалось? Поэтому я и высказала все условия так ясно, чтобы никто не мог усомниться в их исполнении.

Да, мою просьбу могли посчитать наглой. Ведь кто я такая, чтобы предъявлять требования Небесному императору? Но вместо гнева в его бездонных глазах мелькнул расчетливый огонек, правитель поднял руку и погладил подбородок.

– Хорошо, первый лучник. Мы назначим тебе еще одно задание, которое ты выполнишь от имени своей матери, чтобы искупить ее проступок.

– Что мне необходимо сделать, Ваше Небесное Величество? – поспешно спросила я.

Да я бы отправилась на край света, в само Царство демонов, если бы это помогло освободить маму.

Император молча протянул мне на ладони темно-серый предмет. Я вытянула шею и слегка наклонилась вперед, чтобы рассмотреть его поближе. Это оказалась печать из тусклого металла в виде резного дракона, выполненного с поразительной точностью.

Вэньчжи тихо вздохнул от удивления, и я недоуменно посмотрела на него.

– Эта Священная железная печать освободит четырех драконов из заточения в Царстве смертных, к которому их приговорили за тяжкие преступления. И каждый из них владеет уникальной жемчужиной. Я приказываю тебе забрать у драконов жемчужины и принести их мне. – В голосе императора проявились резкие ноты. – А если они не подчинятся моему приказу, можешь использовать любые средства для выполнения задачи. Как только четыре жемчужины окажутся у меня, я дарую прощение твоей матери, и ты сможешь вернуться к ней.

Я невольно вздрогнула. Достопочтенные драконы! После всего, что я узнала о них в Восточном море, мне совершенно не хотелось бросать вызов этим благородным существам. Но захотят ли драконы расстаться со своими жемчужинами добровольно? А если нет, смогу ли я заставить себя «использовать любые средства»? Чего император от меня ожидает?

– Ты согласна выполнить это задание? – В его голосе слышалось нетерпение.

Я проглотила беспокойство, и оно осело в животе, как комок застывшего жира. Я сама предложила императору этот вариант и искала такую возможность. Так отчего сейчас колеблюсь?

Я сложила руки и поклонилась, давая понять, что соглашаюсь с условиями. Мы заключили сделку, как это часто происходит на рынке, вот только ставки были намного выше.

Ко мне подошел слуга и вложил печать в мою протянутую ладонь. Металл холодил кожу, а когда я опустила печать в карман, она оттянула шелк под своим весом.

Император кивнул мне, давая разрешение уйти, которое я с радостью и приняла. Поднявшись на ноги, я отвернулась от тронов и заставила себя двигаться вперед, каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Наверное, придворным я со стороны казалась совершенно спокойной. Но внутри бурлило столько эмоций, что чудилось, они порвут меня на части. Облегчение, что правда наконец открылась, и ярость оттого, что у меня отняли с таким трудом добытую награду. Надежда, что появилась еще одна возможность, и всепоглощающий страх… что цена за свободу мамы окажется непомерно большой и я просто не смогу ее заплатить.

Глава 28

В оцепенении я вышла из зала Восточного света. Несколько дворцовых слуг, что полировали каменные балюстрады и подметали безупречно чистую территорию, с любопытством уставились в мою сторону.

Ко мне шагнула Шусяо, словно только и поджидала меня. Я рассказала ей о своем новом задании, пытаясь осознать, как все повернулось за несколько часов.

– Это правда? – спросила она. – Про твою мать?

Я удивленно посмотрела на подругу, ведь не успела отойти от зала даже на пять шагов.

– Как ты узнала?

– Ох. Большинство императорских собраний проходят ужасно скучно. Поэтому когда оттуда донеслись повышенные голоса… – Она ухмыльнулась и огляделась по сторонам. – Ты бы удивилась, узнав, скольким людям что-то срочно здесь понадобилось.

Шусяо улыбнулась и отвела меня подальше от любопытных ушей.

– Твоя мать и правда Лунная богиня Чанъэ?

В ее голосе звучала злость? Или обида? Когда подруга рассказывала о своей семье, я не проронила ни слова, позволяя думать, будто мои родные умерли. И я бы не стала винить Шусяо, если бы она больше никогда не захотела со мной разговаривать. Возможно, для нее будет лучше, если она так и поступит. С учетом немилости их Небесных Величеств я не самый подходящий друг, да еще и могу навлечь неприятности.

– Да, – сказала я, готовясь услышать парочку резких слов.

Но вместо этого Шусяо протянула руку и обняла меня.

– Мне жаль твою маму, – сказала она и отстранилась. – Но я дико злюсь на тебя. Ты же знаешь, что я бы никому не рассказала.

Конечно, я знала, ведь делилась с ней секретами и подруга держала их при себе.

– Я опасалась что-то говорить, пока не убедилась, что это никому не навредит.

Она медленно кивнула.

– Понимаю. Хотя и сомневаюсь, что твое признание пришлось по душе Их Небесным Величествам.

– Это доставило им столько же удовольствия, как попытка поиграть на гуцине с порванной струной.

Я нахмурилась, вспомнив как шипела от ярости императрица, а император… да, поначалу он разозлился. Но когда я уходила, казался даже довольным. Наверное, радовался, что вынудил меня выполнить еще одно задание, за которое не придется платить.

– И теперь, для того чтобы увидеть маму вновь, мне необходимо каким-то образом убедить четырех драконов отдать свои жемчужины императору.

В голове невольно возник вопрос: а если у меня ничего не получится и я не смогу доказать, что способна принести пользу Небесной империи, останется ли за мной право на исполнение просьбы, дарованное императором? Не пострадает ли мама от злобы императрицы? И не пострадаю ли я или она достанет меня даже на родине Вэньчжи?

– Зачем им жемчужины? – спросила я вслух. – Разве императорская казна не полна драгоценностей?

– Я слышала лишь, что драконы старательно охраняют свои жемчужины. Но в историях не говорится, почему.

Шусяо указала на украшавших нефритовые крыши золотых драконов, в пастях которых сверкали светящиеся шары.

Я побледнела, представив, как изогнутые клыки погружаются в мою плоть. Неужели император придумал хитрый план, как избавиться от меня и вернуть себе талисман Алого льва? Устранить источник беспокойства и при этом сдержать слово? От таких мыслей все внутри сжалось.

Шусяо похлопала меня по руке.

– С тобой все в порядке?

– Не уверена.

Меня охватило оцепенение. За одно утро я успела взлететь на крыльях надежды, потонуть в страхе, а сейчас и вовсе раскачивалась посреди моря смятения.

– Ну, постарайся не умереть. Я всегда хотела побывать на Луне, – с улыбкой сказала она.

– Умирать я не собираюсь, хотя драконы могут посчитать иначе, – мрачно ответила я.

– Тогда нам придется удостовериться, что они этого не сделают.

– Нам?

Она скрестила руки на груди.

– Я отправлюсь с тобой.

Во мне вспыхнула надежда, но уже через мгновение погасла. Шусяо жила в Небесной империи, и ее верность принадлежала правителям. Подруга вступила в армию, чтобы защитить свою семью… Так разве могла я думать только о себе и навлечь на нее гнев императора?

– Нет, ты не можешь отказаться от своего звания, – сказала я и, когда она собралась запротестовать, продолжила: – Послушай, мой отец убил родственников императрицы. Мама бросила вызов императору. Да и я в немилости. Ты не можешь рисковать, потому что должна защищать близких. А вдруг Их Небесные Величества решат выместить злость на твоих родных?

Ее лицо вытянулось.

– Я этого не вынесу.

– И я тоже. В этом мы похожи, – мрачно подтвердила я. – Мы готовы сделать ради своей семьи – ради своих близких – то, чего не сделали бы для себя. Я поняла это после того, как покинула дом. Кто-то может посчитать нас идиотками. Но им просто никогда нас не понять.

Она не стала возражать, хотя все равно выглядела встревоженной.

– Ты не можешь отправиться туда одна. Давай я пойду с тобой, и мы никому об этом не скажем?

– Я просто попрошу у драконов жемчужины, – сказала я с уверенностью, которой не ощущала. – Жители Восточного моря утверждали, что драконы миролюбивы. Поэтому самое ужасное, что они могут сделать, – это отказаться.

Но мое самообладание дало трещину, когда в голове эхом пронеслись слова императора: «Можешь использовать любые средства для выполнения задачи». И это прозвучало не как предложение, а как приказ.

– Ты не отправишься туда одна, – сказал Вэньчжи, подходя к нам.

Как долго он там стоял?

– Я пойду с тобой, – добавил капитан.

Я не привыкла полагаться на кого-то еще, но испытала невероятное облегчение, услышав его слова. Он не находился в таком же уязвимом положении, как Шусяо. Да и вообще собирался уйти в отставку. К тому же мы много раз сражались вместе, поэтому меня обрадовало, что Вэньчжи решил отправиться со мной.

Шусяо вздохнула, а затем вдруг осознала, кто перед ней стоит, и поспешно согнулась в поклоне.

– Лейтенант, не могли бы вы нас оставить? – попросил Вэньчжи. – Нам с Синъинь нужно кое-что обсудить.

Она склонила голову и вопросительно посмотрела на меня. Как же я любила подругу за то, что она в первую очередь беспокоилась обо мне. Но именно поэтому я и не хотела, чтобы Шусяо отправилась к драконам со мной, ведь так она могла разозлить тех, кто обладает властью отомстить и причинить ей боль.

– Шусяо, со мной все будет хорошо.

– Если вдруг передумаешь, я могу сказать генералу Цзяньюню, что плохо себя чувствую. Вновь беспокоит старый укус духа лисицы и все такое, – со всей серьезностью добавила она.

Вэньчжи нахмурился.

– Лейтенант, я надеюсь, вы нечасто используете такие безответственные приемы?

– Нет, капитан. – Она вновь поклонилась ему. – Только в особых случаях.

Я старательно сдерживала смех, но, как только подруга ушла, желание веселиться пропало. Мы с Вэньчжи молча дошли до знакомого сада, окружавшего спокойное озеро. Без предупреждения он взял меня за руку и повел по деревянному мосту в павильон Песни ивы. На меня нахлынули нежеланные воспоминания о том, как мы сидели здесь с Ливеем, но я смогла их отбросить.

Добравшись до павильона, Вэньчжи отпустил мою руку и повернулся к зеркальной глади воды.

– Почему ты мне не сказала?

Я закрыла глаза, вспоминая ту ночь, когда убегала из дома, терзаясь горем и ужасом. И как настойчиво требовала мама поклясться, что я сохраню тайну своего происхождения.

– Я обещала маме.

– Даже после всего, что мы пережили, ты мне не доверяешь?

– Конечно, доверяю. Но это не тот секрет, которым бы я поделилась по собственной прихоти. Потому что он мог навредить всем нам. – Я протянула руку и коснулась его запястья. – Но разве это имеет значение? Я осталась такой же, как прежде.

Он повернул руку и сжал мою ладонь.

– Ты права. Это не имеет значения. Хотя мне бы хотелось, чтобы ты призналась раньше. Вдруг я бы смог тебе чем-то помочь. А может, еще смогу.

Меня растрогало, что Вэньчжи совершенно спокойно принял мое прошлое и без раздумий поддержал меня. А я так сомневалась. Я прислонилась к нему и положила голову ему на грудь, а он обнял меня за плечи. Нос тут же наполнил свежий древесный запах, исходивший от его кожи.

– Я собиралась все тебе рассказать. Когда-нибудь. Когда мы оказались бы далеко отсюда, – призналась я и услышала, как его сердце забилось быстрее.

– Что-то изменилось? Ты же все еще собираешься уехать со мной?

– Да. – Вопрос не вызвал у меня ни сомнений, ни колебаний, и от этого стало несказанно легко. – Но сначала я должна помочь маме. И выполнить задание императора. Ты подождешь еще немного?

Рука Вэньчжи напряглась, и он притянул меня ближе.

– Пока ты будешь моей, а я – твоим, нам принадлежит все время в мире.

Так мы и стояли, вдруг я почувствовала покалывание в затылке и осознала, что мы находимся на виду у всех, кто заглянет во двор. Высвободившись, я обернулась и тут же наткнулась на Ливея. Он так неподвижно стоял на мосту, словно стал одной из его деревянных опор. Сжимая руки в кулаки, принц с широко раскрытыми глазами смотрел на нас. И сердце невольно сжалось от выражения его лица. Нет, не из-за чувства вина, а от печали, ведь я причинила ему боль.

Размеренными шагами Ливей зашел в павильон.

– Могу я поговорить с тобой?

Принц держался холодно и говорил таким официальным тоном, словно я вдруг стала незнакомкой или одной из тех придворных, которых он всегда старался избегать. Хотя еще несколько дней назад мы защищали друг друга, не заботясь о собственных жизнях. Неужели у нас всегда будет так: один шаг вперед и три назад? «Нет, – сказала себе я. – Нас больше нет. Наши пути разошлись».

Я кивнула, хотя мне и стало не по себе. Однако Ливей заслуживал объяснений больше чем кто-либо.

– Я зайду к тебе позже, – сказал мне Вэньчжи.

Я ожидала, что он сразу уйдет, но Вэньчжи вновь обхватил мою ладонь, а затем медленно провел по ней большим пальцем. Мой пульс тут же участился, но, хоть меня и опалил стыд, я не отстранилась. На губах Вэньчжи появилась еле заметная улыбка, и только после этого он отпустил меня. А затем резко склонил голову, выражая почтение Ливею, и ушел.

– Прости, – запинаясь, произнесла я.

Вот только я задолжала ему больше, чем это неуклюжее извинение. И даже если закрыть глаза на все, что нас связывало, кроме нашей дружбы, с моей стороны было несправедливо его обманывать.

– Ты лгала мне с нашей первой встречи. Почему сказала, что твои родители умерли?

– Я так не говорила! Это предположил ты, а я… позволила тебе так думать и дальше. Потому что не смогла сообразить, как поправить тебя, не прибегая к новой лжи. Я обещала маме, что сохраню свое происхождение в секрете. И просто обязана была защитить ее. Ты хоть представляешь, как бы маму наказали твои родители, если бы обман вскрылся раньше? Если бы они узнали, что она прятала меня все это время? Да они бы приказали ее пытать или убить, что вполне могли сделать и сегодня, если бы не наградили талисманом Алого льва. Если бы я не попросила при всех дать мне слово, что ее никак не накажут.

Моя речь прозвучали более резко, чем хотелось. Я сожалела, что обманула Ливея, но из-за его родителей у меня не оставалось другого выбора.

– Почему ты не рассказала мне о матери после того, как мы стали близки? – Он посмотрел на меня, и я поразилась, сколько непреклонности читалось в его темных глазах. – Я считал тебя совершенно другой.

Обвинение задело меня и вызвало гнев.

– Я всегда говорила тебе правду о себе, если не считать моего происхождения. И уже объяснила, почему так поступила. Меня разлучили с семьей. Я лишена общения с ними. Раскрой я тебе тайну, это ничего бы между нами не изменило, зато мама могла пострадать. Так почему это имеет для тебя такое значение? Почему так тебя волнует? Потому что мои родители были смертными? Потому что их покрыли позором за то, что они поступили не так, как хотел твой отец?

Мои слова сочились ненавистью, хотя я прекрасно знала, что Ливея подобные соображения вообще не волновали. Просто я так разозлилась, что старалась не только объяснить свою точку зрения, но и задеть посильнее.

Он отпрянул и свирепо уставился на меня.

– Это вообще неважно. Я просто никогда бы не подумал, что ты способна мне солгать. А ты, прекрасно зная, как я доверяю тебе, даже не думала ответить мне тем же.

Мой гнев утих. Конечно, хотелось бы все отрицать, но Ливей говорил правду. Я вела себя эгоистично, хотя он сам открыл для меня душу.

– Я не раз порывалась рассказать тебе все, но меня останавливал страх. Сначала я не знала, как ты поступишь, если узнаешь. А потом… не хотела взваливать это на тебя.

– Синъинь, ты правда считала, что я могу навредить тебе? Ведь я помогал всем чем мог! – Его голос смягчился.

– Я не хотела ничего от тебя скрывать, Ливей. Но боялась, что твои родители узнают и что-нибудь сделают… с мамой, со мной и даже с тобой, если бы ты навлек на себя их гнев. Разве Их Небесные Величества часто проявляют милосердие? – Я невольно скривилась от отвращения.

– Зачем ты пришла служить во дворец, если это приблизило тебя к тем, кого ты так презираешь? – сузив глаза, спросил он. – Хотела отомстить? Или заранее просчитала, что так сможешь быстрее улучшить свое положение?

Я не отвела взгляда, потому что не испытывала стыда за свои поступки.

– Я думала не о мести. По крайней мере, не только о ней. И не скрывала, что хотела воспользоваться подаренным тобой шансом, чтобы возвыситься. Ведь в Небесной империи только сильным бессмертным даруют благосклонность. Без нее я бы не смогла добиться желаемого. Ты смеешь винить меня за то, что я старалась построить новое будущее после того, как меня лишили всего? Пока я не оказалась во дворце, мне и в голову не приходило, кто твои родители. А когда я про них узнала, то не пыталась настроить вас друг против друга. Больше всего на свете я хотела лишь одного – освободить маму. Но только своими собственными силами, как сделала это сегодня. И никогда не собиралась причинить вред тебе или твоим близким.

– «Больше всего на свете?» – с легким удивлением в голосе повторил он. – Значит, я был лишь ступенькой на пути к твоей цели. И сегодня прекрасно отыграл выделенную мне роль, убедив отца не лишать тебя благосклонности. – Он склонил голову, словно хотел нежно коснуться лбом моего лба, но его голос переполняла горечь. – Что ж, твоя авантюра полностью окупилась. Теперь у тебя есть то, чего ты так хотела, первый лучник: слава, уважение, талисман Алого льва и даже возможность освободить свою мать.

– Я хотела лишь того, что у меня отняли! – зарычала я. – Ты и понятия не имеешь, через что я прошла и как страдала мама.

Остатки моего самообладания лопнули, и я вскинула руку, чтобы ударить его.

Но Ливей перехватил меня, обжигая прикосновением запястье. С мгновение мы, замерев, сверлили друг друга взглядами. Оба дышали прерывисто и неровно, а у меня в ушах грохотало сердце.

– Я добилась всего сама на службе Небесной империи – твоей империи, – проливая за нее кровь. Как добьюсь и свободы для мамы, выполнив последнее задание. – Я вырвала руку и отступила от Ливея. – Мне жаль, что пришлось обмануть тебя. Искренне жаль. Но я никогда не хотела причинить тебе боль и не заслуживаю подобных обвинений. Можно долго обсуждать, к чему привели бы наши отношения, но я всегда верила, что нас будет связывать дружба, – едва сдерживая дрожь от ярости и разочарования, продолжила я. – Но, видимо, ошибалась.

В этот момент я вдруг подумала, как легко приняли правду о моих родителях Вэньчжи и Шусяо. Вот только из них троих своей ложью я причинила больше всего боли именно Ливею.

Он перевел взгляд на гладь пруда и сцепил руки за спиной.

– Синъинь. – Его голос вновь звучал спокойно. – Разочарование сделало меня жестоким. А увидев вас с Вэньчжи, я как ревнивый дурак… – Он покачал головой. – Совсем не это я собирался тебе сказать при нашей очередной встрече. И даже подготовил проникновенную речь о том, как благодарен, что ты не бросила меня умирать в «заботливых» руках госпожи Хуалин. Хотя, возможно, сейчас ты об этом сожалеешь. – На его лице появилась печальная улыбка.

– Возможно, – выдавила я, не желая расставаться со своим гневом, хотя большая его часть развеялась от услышанного.

– В лесу Вечной весны, в той убогой пещере… я обрадовался, увидев тебя, а еще испугался, что ты можешь умереть. – Ливей говорил медленно, словно воспоминания причиняли ему боль. – Я обязан тебе жизнью, Синъинь. Спасибо, что сохранила ее.

– Ты ничем мне не обязан, – возразила я. – Это был мой выбор. И мое решение.

– Ты могла спастись, но осталась. А я… я чуть не убил тебя… – Он помолчал несколько мгновений, пока его грудь тяжело вздымалась. – Мне никогда не забыть, как изменилось твое лицо, когда я нанес первый удар. Этот образ будет преследовать меня до конца моих дней.

Часть меня – предательская часть – подталкивала сжать Ливея в объятиях. Чтобы мы могли утешать друг друга, пока не избавимся от мерзких воспоминаний, как он пролил мою кровь своим мечом. А моя магия давит его, не позволяя вздохнуть.

В груди все сильнее разгоралось это желание, но я ограничилась словами:

– Я знаю, что ты это сделал не по своей воле. Что сам не хотел.

Несколько секунд он молчал, продолжая пристально смотреть на меня.

– Там, в пещере, ты сказала правду? Что любишь меня? – Слова Ливея звучали чуть громче шепота.

– Да.

Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоить ноющее сердце. Возможно, это чувство всегда будет жить там. Ведь я на себе познала, что нельзя разлюбить по желанию.

– И действительно буду дорожить воспоминаниями о проведенных вместе днях. Но я искренне желаю тебе счастья, хоть и не буду больше частью твоей жизни.

Его ногти так сильно впились в ладони, что на золотое крыло цапли на его подоле упала капля крови.

– Я думал, что если нам удастся одолеть госпожу Хуалин, то мы вновь сможем отыскать путь друг к другу. Но я оказался слишком самонадеянным, посчитав, что твой путь лежит лишь ко мне.

Я вздрогнула от его слов. неужели… неужели он думал, что в награду за талисман я попрошу стать его женой?

– Я желаю тебе счастья, – продолжил он, но в его голосе звучало сожаление. – Хоть капитан Вэньчжи и не заслуживает тебя. А я продолжу мечтать, что между нами что-то изменится.

– Спасибо, – удалось выдавить мне. Чувствуя, как, несмотря на сияющее солнце, внутри пробирает холод, я обхватила себя руками. – Ты все еще ненавидишь меня за то, что я не рассказала тебе о родителях?

– Я никогда бы не смог тебя возненавидеть. И вел себя как глупец, отказываясь отпускать, хотя уже не имел права удерживать рядом. – Он приоткрыл рот, словно хотел сказать что-то еще, но тут же закрыл его.

– Ты уезжаешь завтра? – наконец произнес Ливей через несколько секунд.

Я кивнула.

– Я отправлюсь с тобой.

– Почему?

– По той же причине, из-за которой ты отправилась за мной в пещеру, – пожав плечами, ответил он тем же вежливо-отстраненным тоном, который ранил меня сильнее, чем хотелось бы признавать. – Наши жизни переплелись независимо от того, вместе мы или нет. Я помогу тебе потому, что хочу этого, а не потому что так велит мне долг. Да и не считаю нужным вести какой-то учет, кто, кому и что должен. Это не имеет никакого смысла.

Он ушел, а я еще долго сидела на мраморном стульчике. Порыв ветра склонил ивы, и их ветви окунулись в воду, создавая рябь на поверхности пруда. Листья зашелестели, словно обсуждали секреты, которые я только что раскрыла миру. Когда-то мечта, что я смогу обнародовать свое происхождение и отбросить притворство, казалась несбыточной. Но мне удалось на шаг приблизиться к маминому освобождению и возвращению домой. Вот только это достижение не наполняло меня безграничной радостью, а отдавало непонятной горечью.

Глава 29

Круглые красные фонари, окаймленные желтыми шелковыми шнурами, освещали мощеные красным камнем улицы. Деревья шелестели на ветру, отбрасывая тени на бледные стены зданий с ромбовидными решетками на окнах и дверях, которые выцвели до светлых оттенков красного и зеленого. Темнота ночи скрывала крыши, выложенные серой черепицей, которая стоила так дешево, что ее не составляло труда заменить после очередного каприза природы. Вечером деревня создавала бы унылое впечатление, если бы не фонари, придававшие ей очарование.

В воздухе витали сотни ароматов: еды, духов и смертных. Люди спешили по своим делам, и большинство из них носили простые хлопковые халаты, но нам встретилось несколько зажиточных смертных в блестящей парче и шелке. С их поясов свисали украшения с нефритовыми бусинами или дисками из драгоценных металлов. Внезапно раздалось несколько напугавших меня громких хлопков – и в воздух с дымом взвились яркие искры и клочки красной бумаги. Фейерверки. Сегодня проводился какой-то фестиваль? На лицах жителей читалось возбуждение, которое я видела не раз, когда наблюдала за ними с Луны.

Ливей и Вэньчжи остановились перед большим зданием. Над входом висела прочная черная табличка, на которой выделялись белые иероглифы:

ПОСТОЯЛЫЙ ДВОР У ЗАПАДНОГО ОЗЕРА

Фонари в форме тыкв каскадом свисали по обеим сторонам красных деревянных дверей. Окна распахнули, чтобы впустить внутрь прохладный вечерний воздух, а на улицу лились музыка и смех. На постоялом дворе уже собралось много народа, и у меня заболела голова от бесконечного шума, а ведь нам предстояло провести здесь ночь, прежде чем мы отправимся к реке Янцзы, где Длинный Дракон уже несколько веков томился в заточении под горой. Когда Вэньчжи предложил нам остановиться в этой деревне, я с радостью согласилась, желая взглянуть, как живут смертные. Ведь если бы не прихоть судьбы, моя жизнь могла бы проходить так же.

Увидев нас, хозяин постоялого двора покачал головой. Неужели все комнаты уже заняты? Деревня действительно казалась оживленной. Но Вэньчжи молча положил перед ним серебряный лян. И это сработало получше любого заклинания, потому что хозяин тут же расплылся в улыбке, пряча монету в манжету, а затем что-то сказал Вэньчжи, но его слова заглушил внезапно раздавшийся хохот сидевшего неподалеку посетителя.

Девушка, возможно дочь хозяина, проводила нас к деревянному столу у окна и тут же ушла, но спустя несколько минут вернулась с подносом, на котором стояли тарелки с жареными лесными грибами, небольшой рыбой, тушеными свиными ребрышками, а еще большие миски дымящегося супа.

– Какие развлечения будут сегодня вечером? – кивнув в сторону возвышения в центре комнаты, спросил Вэньчжи у девушки.

Она поклонилась ему, и ее щеки окрасил румянец.

– Сегодня выступает сказитель, молодой господин. Один из лучших в наших краях.

Молодой господин? Я едва не рассмеялась. Да Вэньчжи, наверное, вдвое старше ее дедушки, хотя, глядя на его гладкую кожу и точеные черты, и не скажешь.

Примерно в середине нашей трапезы появился сказитель. Длинная седая борода скрывала морщинистое лицо, а запавшие глаза блестели под густыми бровями. Усевшись на бамбуковый стул, он положил сучковатый деревянный посох на пол. Один из посетителей протянул старику монету, и он, прочистив горло, начал рассказ о благородном императоре, которого предала его любимая наложница, подосланная вражеской империей. Когда легенда о несчастной паре закончилось трагической смертью, восхищенная публика заохала и захлопала в ладоши. Некоторые даже вытирали слезы носовыми платками и рукавами. А я с трудом подавила зевок, потому что предательство наложницы вызвало у меня отвращение, а глупость императора – раздражение.

С веселой улыбкой на лице Вэньчжи бросил серебряную монету старику, тот с удивительной легкостью поймал ее, а затем сунул в кошель.

– Какую историю желает услышать молодой господин? – почтительно спросил сказитель.

– О четырех драконах, – ответил Вэньчжи.

Я тут же выпрямилась и приготовилась слушать.

– Ах! Классика. Наверное, молодой господин – ученый, – польстил сказитель.

Несколько посетителей постоялого двора застонали: видимо, им больше нравились непристойные истории о похотливых императорах и прекрасных девах. Но стоило сказителю поднять руку, как все стихли, проявляя уважение к его возрасту, который подчеркивала борода, сиявшая серебром так же ярко, как спрятанная им в кошельке монета.

– Давным-давно, когда боги только сотворили мир, в нем не существовало ни озер, ни рек, – начал он невероятно мягким, как лучшее вино, голосом. – Вода находилась в Четырех морях, поэтому, чтобы вырастить урожай и утолить жажду, люди полагались лишь на дождь с неба. В Восточном море жили четыре дракона. У самого большого из них, Длинного Дракона, красная чешуя напоминала пламя. Жемчужный сверкал словно зимний иней. Желтый сиял ярче солнца. А Черный Дракон был темнее ночи. И лишь дважды в год они поднимались из моря и летали по небу.

– Однажды, – повысил голос сказитель, напугав нескольких слушателей, – они услышали громкий плач и стенания из нашего нижнего мира. Не сдержав любопытства, драконы подлетели ближе, и до них донеслись отчаянные мольбы людей о дожде после долгой засухи. Их одежда свободно болталась на худых телах, а губы потрескались от жажды. Расстроившись из-за страданий несчастных, драконы обратились к Небесному императору с просьбой ниспослать смертным дождь. Император согласился, но из-за внезапно возникших проблем это совершенно вылетело у него из головы, поэтому еще несколько недель прошло без дождей.

Сказитель замолчал и, взяв чашку, поднес ее ко рту. А я вдруг осознала, что напряженно вслушиваюсь в его рассказ, хотя прекрасно знала эту историю. И именно ее предлагала когда-то рассказать принцу Яньмину.

– Но драконы не смогли вынести страданий умиравших от жажды людей, – продолжил старик сдержанным шепотом, – и полетели к Восточному морю. Там они наполнили свои пасти соленой водой и разбрызгали ее по небу. Благодаря их магии вода очистилась и дождем пролилась на иссушенную землю нижнего мира. Люди попадали на колени, радуясь и восхваляя богов. Но Небесный император разозлился, узнав, что драконы проявили такое рвение. Он заточил каждого из них под горой из железа и камня. Но перед этим драконы успели направить свою огромную силу в землю и вызвать бурлящие реки, чтобы убедиться, что в нашем мире всегда будет достаточно воды. С того дня с востока на запад потекли четыре великие реки, названные в честь драконов, чтобы отдать дань их благородной жертве.

Зрители зааплодировали сказителю, правда, с меньшим энтузиазмом, чем прежде, а одна женщина тут же подкинула ему монетку и выкрикнула свою просьбу.

Но я уже не слушала, а погрузилась в нахлынувшие воспоминания. В детстве я очень любила предание о четырех драконах и часто просила маму рассказать его. И даже сейчас, закрыв глаза, могла представить, как лежу в своей кровати из коричного дерева, касаясь пальцами белых штор, которые колышутся от порывов ветра. Мне не требовался ночник, потому что в небе сверкали звезды, а лунные фонари отбрасывали жемчужный свет на мое окно.

Я любила историю, хоть мне и не нравилось, как она заканчивалась. Поэтому однажды ночью я спросила у мамы:

– Почему император забыл вызвать дождь в мире смертных?

– У императора много забот и обязанностей. Управлять верхним и нижним царствами – нелегкая задача. Каждый день ему приходится рассматривать бесчисленное количество просьб и обращений.

– Но почему он не отблагодарил драконов за помощь смертным, а наказал их? – не отставала я.

Мама коснулась моей щеки, и прохладная кожа слегка успокоила мой пыл.

– Спи, Маленькая Звездочка. Это просто история, – сказала мать, легко уходя от моего вопроса.

Лишь сейчас я поняла, что не существовало какого-то приемлемого объяснения. Или такого, которое бы не оскорбило Небесного императора. И вновь мне стало не по себе от полученного задания, словно в пятку воткнулась заноза. Особенно если вспомнить, с каким восхищением говорил о драконах принц Яньмин, когда пересказывал истории об их доброте.

Смогу ли я поднять на них меч, если они откажутся отдавать жемчужины? Смогу ли победить хотя бы одного, не говоря уже о четырех? Казалось, это задание просто безнадежно и неблагодарно. Ведь в случае успеха пострадают мои принципы, а в случае провала меня ждет смерть.

– Что с тобой, Синъинь? – поинтересовался Вэньчжи, вырывая меня из раздумий.

– Устала, – соврала я, чтобы скрыть свои тревоги.

– Так почему не отправишься спать? – спросил Ливей, не отрываясь от своей тарелки. – Завтра на дорогу до Янцзы уйдет целый день, даже если мы не будем останавливаться на привал.

После нашего разговора в павильоне Песни ивы мы стали держаться друг с другом значительно холоднее. Неужели сказанные нами слова разорвали давние узы, что нас соединяли? Или всему виной то, как мы сблизились с Вэньчжи, что, несомненно, заметил Ливей? Как бы то ни было, принц обращался со мной вежливо, но отрешенно. И хотя именно об этом я его и просила, такое поведение добавляло новых трещин в моем сердце.

Дочь хозяина пришла убрать посуду с нашего стола. При этом невероятно медленно переставляла каждую тарелку, украдкой бросая взгляды на Вэньчжи и Ливея. Она смотрела то на одного, то на другого, словно не могла решить, кто же ей нравился больше. А ведь здесь им действительно почти никто не мог составить конкуренцию. Даже в самой простой одежде и скрыв ауры, Вэньчжи и Ливей восхищали как смертных, так и бессмертных.

Я поднялась на ноги, желая поскорее уйти отсюда. Потому что даже совместная трапеза с ними выбивала меня из колеи.

– Где моя комната?

Вэньчжи скривился и указал на верхний этаж.

– Гостиница переполнена, так что мне удалось снять только одну комнату. – Заметив, как это известие огорошило меня, он тут же добавил: – Конечно, ты можешь занять кровать. Уверен, Его Высочество сможет одну ночь обойтись без мягких матрасов. – В его голосе слышалась насмешка.

– Смогу, – спокойно подтвердил Ливей, – хотя и намерен ночевать в комнате.

В его голосе прозвучало предупреждение? Или мне показалось? Да и разве это имело значение? Даже будь на этом постоялом дворе самые мягкие кровати в империи, клочок влажной травы казался предпочтительнее, чем страдания на всю ночь.

– Знаете, я не так уж сильно устала. – Я трусливо попятилась от стола. – Просто слишком много съела. Так что самое время прогуляться. К тому же я никогда раньше не бывала в деревнях смертных.

Вэньчжи со скрежетом отодвинул стул и поднялся на ноги.

– Я пойду с тобой.

Натянув улыбку, чтобы смягчить отказ, я покачала головой. Мне хотелось немного побыть в одиночестве. И отчего-то не нравилась мысль, что мы с Вэньчжи уйдем, а Ливей останется здесь совершенно один.

Я поспешно пересекла зал и выскользнула через задние двери. Эта улица оказалась меньше, чем та, по которой мы пришли на постоялый двор, но такой же оживленной. Несколько жителей деревни смотрели выступление уличных артистов, которые вращали тарелочки на палках или выдыхали языки пламени. Я остановилась послушать старика, игравшего на эрху – деревянном смычковом инструменте с двумя струнами. Жалобная мелодия прекрасно сочеталась с моим настроением. Когда он закончил, я бросила золотой лин в его чашку, где он звякнул о медные монеты.

Несмотря на поздний час, на улице мне встретилось множество детей, которые бегали за лающими собаками или толпились у прилавков. Некоторые держали в руках сплетенные из сухой травы фигурки насекомых и бабочек, а другие сжимали мешочки с блестящими красными шариками. Из любопытства я купила такой мешочек, и под хрустящей сахарной скорлупой оказалась кисло-сладкая ягода боярышника. Пока я слизывала остатки сахара с пальцев, заметила, что на меня уставилось несколько прохожих. Наверное, их удивлял мой восторг от такого привычного угощения. Интересно, а мама любила эти конфетки? Я подняла голову к небу, жалея, что не могу спросить ее об этом.

Светящийся шар луны выглядел меньше, чем в Небесной империи, но так же хорошо выделялся на фоне черного ночного неба. И мне вдруг пришло в голову: если бы отцу не вручили эликсир, а мама не приняла его… то мы бы могли жить в такой же деревне, как эта. В доме с белеными стенами, выдерживающей любую непогоду крышей цвета зеленого мха и деревянными дверями. Все вместе. Я настолько прониклась этим образом, что у меня перехватило дыхание. «Или вы бы все умерли», – шепнул мне разум.

Смотрела ли мама на мир смертных с тоской? Жив ли еще мой отец? Винил ли он маму за сделанный выбор? Или меня – из-за того, что подвергла опасности ее жизнь? Мне бы хотелось его найти, но я даже не представляла, с чего начать поиски. Да и боялась, что для императора это станет последней каплей и он точно меня накажет.

Я свернула в тихий переулок. Но не прошла и пятидесяти шагов, как по коже поползли мурашки, а интуиция завопила о приближающейся опасности… как это произошло в лесу Вечной весны, когда в меня выстрелил лучник. Но он не мог выследить меня в мире смертных. Скорее всего, его убили воины Ливея во время сражения у пагоды. Вот только это не отменяло того факта, что за мной наблюдали. Притворившись, будто ничего не заметила, я продолжила идти по тропинке. Хоть и сомневалась, что кто-то здесь сможет мне навредить, пара припрятанных на всякий случай кинжалов придавала уверенности. К тому же за спиной у меня висел лук Нефритового дракона, завернутый в полотно, чтобы не привлекать внимания. Когда Вэньчжи предложил взять его с собой, это показалось мне хорошей идеей.

Я уже пробовала использовать лук, запираясь в своей комнате. Вначале стрелы появлялись лишь на короткое мгновение, но со временем стали держаться дольше. Я жаждала испытать его силу, выпустить потрескивающую магическую стрелу… но так и не осмелилась это сделать. Да и где в Небесной империи можно выпустить пучок Небесного огня, чтобы никто не заметил?

Когда позади раздались глухие шаги, я напомнила себе, что бессмертным запрещено использовать магию в нижнем царстве без крайней необходимости. И враждебно настроенные драконы как раз относились к этой категории… Но сейчас должно было хватить и моих физических способностей.

– Куда так спешит красивая госпожа? – окликнул меня какой-то мужчина. – Может, вы ищете компанию?

Трое мужчин с самоуверенным видом вышли вперед, окружив меня. На всех были красивые халаты и головные уборы из серебра и нефрита, но разило спиртным так, что я почувствовала вонь с нескольких шагов. «Это ж сколько они выпили, раз назвали меня красивой?» – подумала я, легко догадываясь об их намерениях по ухмылкам на лицах. И сжала руки в кулаки.

– Не ту компанию, на которую вы намекаете, – отрезала я и отвернулась.

Но мне на плечо опустилась мясистая ладонь и развернула обратно.

– Не надо скромничать. С чего бы еще тебе бродить тут в одиночестве, если не в поисках компании? – заплетающимся языком произнес тот, что повыше. Мне в нос ударил кислый, вонючий запах съеденного, а сам наглец уже теребил воротник моего халата. – Да ты знаешь, кто мы? Мы можем дать…

Ярость и отвращение разлились по венам. Я схватила его за запястье и рывком перевернула на спину. Он тут же закричал от боли, хватаясь за руку. Двое его друзей, рыча, бросились на меня. Я уклонилась от их цепких рук и, схватив обоих за шеи, ударила лбами друг о друга, отчего воздух наполнился оглушительным треском. А затем пнула так, что они распластались на земле. И прежде чем кто-то из них смог пошевелиться, я выхватила кинжалы и приставила к их шеям, прижимая лезвия так, что засочились тонкие струйки крови.

– Предполагаю, вы не в первый раз решились на подобное, – прошипела я. – Но если кому-то из вас придет хотя бы мысль совершить подобную мерзость опять, я вернусь и проткну своими кинжалами ваши сердца.

Окинув их презрительным взглядом, я выпрямилась и каждому из них наступила на позвоночник, еще сильнее придавливая к земле.

– Демон! Женщина-демон! – выдохнул один из них с выпученными глазами, а затем вскочил и убежал.

«Не совсем», – подумала я про себя. Но это наиболее подходящее из всех возможных предположений, если не знать правды.

Ярость все еще бурлила в крови, поэтому я выпустила волну сверкающей магии им вслед. Возможно, столь незначительное заклинание не привлечет внимания Небесной империи. Конечно, мне не стоило так делать, но до сих пор трясло от их намерений и оттого что они пытались выставить меня виноватой во всем.

Сзади донесся тихий смех. Я обернулась и увидела веселящегося Вэньчжи, прислонившегося к стене неподалеку.

– Отличная работа, – похвалил он. – Я бы помог, но ты и сама прекрасно справилась.

– Меня радует, что ты счел ситуацию забавной.

Я старательно вытерла кинжалы, прежде чем спрятать их в ножны.

В его глазах вспыхнул опасный блеск.

– Если бы ты не разобралась с ними, я бы с удовольствием сделал это за тебя. И они бы точно не смогли уйти самостоятельно, не говоря уже о том, чтобы бежать. Ты проявила великодушие, отпустив их, – упрекнул он.

– Просто ты не знаешь, что еще я сделала. Их раны не заживут несколько месяцев, каждый синяк будет болеть, а каждая царапина – кровоточить. Мерзавцы точно не забудут сегодняшний вечер: того, что они пытались сделать со мной и что я сделала с ними. Вряд ли они осмелятся вновь взглянуть на другую девушку, не говоря уже о том, чтобы напасть на кого-то.

Вэньчжи поднял брови.

– Напомни мне никогда не переходить тебе дорогу.

Он оттолкнулся от стены и, подойдя ко мне, приобнял меня за талию. Чувствуя, как участился пульс и жар предвкушения опаляет кожу, я подняла голову. Его глаза засияли, он склонился и прижался губами к моим губам. Свет затопил мой разум, словно в голове засияли миллионы звезд. С мгновение мы стояли совершенно неподвижно, будто слившись воедино. А затем его губы приоткрыли мои, и я ощутила теплое и сладкое дыхание, а настойчивый язык Вэньчжи скользнул мне в рот. Обжигающий, яркий, плавящий жар разнесся по телу и венам, заставляя меня гореть. Вэньчжи провел ладонью вверх по моей спине, к шее и запустил пальцы в волосы, после чего нежно запрокинул мне голову. И тут же его прохладные губы заскользили к ключице, оставляя за собой пламенную дорожку. Я пылала в огне. Сгорала без следа. Не думая ни о чем, я прижалась к нему сильнее, пока не почувствовала, что наши сердца бьются в унисон.

Наконец он выпустил меня из объятий, и у меня с губ невольно сорвался стон протеста. Я обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то заполнить образовавшуюся внутри пустоту, пока в накрывшей нас тишине мы пытались восстановить дыхание.

– Я пошел за тобой не затем, чтобы проследить, что ты будешь делать. А чтобы кое-что показать, – пояснил Вэньчжи.

Мы шли вперед, пока не добрались до берега ближайшей реки. Здесь уже собралось множество людей, они поджигали фонарики и опускали их на воду, но, в отличие от тех, что висели в деревне, эти по форме напоминали лотосы и были сделаны из бумаги. В центре каждого горела свеча, мигая во тьме теплым огоньком.

– Я подумал, что тебе понравится Фестиваль водных фонариков, – сказал Вэньчжи.

Жители деревни стояли с серьезными и торжественными лицами, а некоторые не скрываясь плакали. В воздухе, словно зимний холод, повисла печаль.

– Что они делают? – поинтересовалась я.

– Просят ушедших предков дать им совет. Чествуют и вспоминают усопших родных. А фонарики освещают душам путь обратно в их царство.

Вэньчжи вытащил из своего широкого рукава фонарик и протянул мне.

Я подняла глаза.

– Зачем он мне?

– Встреча с драконом – это не пустяк. Возможно, тебе стоит обратиться за советом к своим предкам.

Я уставилась на любимого, чувствуя, как в груди разливается нежность. Своим поступком он подтвердил, что признает мое смертное происхождение и мое место в этом царстве. В этот момент я осознала, насколько дорога Вэньчжи, а он – мне.

Забрав фонарик, я подожгла свечу и присела на корточки, чтобы опустить его в реку. С мгновение он неуверенно покачивался на воде, а затем поплыл прочь. Я не просила совета… Да у кого мне было его просить? Я не знала, в каком из миров находится мой отец: в этом или в следующем. Как и имен своих предков. Поэтому оставалось надеяться, что, где бы мои родные ни находились, увидев фонарик, они поймут, что их помнят.

Еще долго мы стояли под темным небом, не говоря друг другу ни слова. А река сияла сотнями огоньков, напоминая поток живого пламени, который вместе с течением устремился к неведомому горизонту.

Глава 30

Солнце напоминало шар бледно-багрового цвета. В его угасающем сиянии воды Янцзы напоминали огненную змею, которая вилась по изумрудной долине и скрывалась вдали.

Прищурившись, я обвела взглядом окрестности, выискивая место, куда заточили Длинного Дракона, самого могущественного из четверых. Ливей указал на серо-голубую гору, вершина которой скрывалась в тумане. У ее подножия было множество желтых цветов, а от камней исходило бледное свечение, такое слабое, что его не могли увидеть смертные.

Развязав шнурок на мешочке, я выудила оттуда Священную железную печать. Металл больше не холодил ладонь, а пульсировал от жара. С бешено колотящимся сердцем я протянула печать к горе. Разрушит ли ее дракон, когда воспарит в небо, радуясь концу заточения?

Но ничего не произошло. И ничего не изменилось в долине, даже сверчки все так же распевали свою ночную серенаду.

– Как она работает? – спросила я у Ливея.

Взяв печать, он внимательно осмотрел ее, а затем вернул мне.

– Это ключ. Нам просто нужно отыскать замок.

Я уставилась на огромную гору, гадая, сколько времени потребуется на поиски.

– Это сойдет за «крайнюю необходимость»? – поинтересовалась я.

Легкая улыбка тронула губы Ливея.

– Не бойся гнева отца, ведь ты здесь по его приказу.

«Можешь использовать любые средства», – вновь всплыли в голове слова императора. И я, отбросив все сомнения, призвала свою магию. Та вырвалась из ладони и окутала тусклый металл. Резного дракона охватило пламя, и он начал извиваться, словно живой. Опалив меня жаром, печать взмыла в воздух, облетела гору, а затем устремилась к подножию и исчезла из виду. Но едва сердце кольнул страх, печать вновь появилась перед нами и влетела мне в руку с такой силой, что я едва не упала на землю. На моих глазах огонь затух, а талисман вновь превратился в кусок безжизненного металла.

Как только это произошло, земля содрогнулась. Я пошатнулась и, чтобы не выронить печать, быстро спрятала ее в мешочек. Оглушительный рев пронзил тишину. Мой взгляд устремился к вершине, которую разломила на две части большая трещина. Во все стороны полетели камни, едва не задев меня и вынуждая пригнуться к земле. Алые языки пламени вырвались из глубин горы сквозь зияющие трещины, словно перед нами находился вулкан на грани извержения.

С оглушительным криком огромное существо взвилось в небо, стряхивая с себя пыль, из которой образовалась плотная дымка. Рубиново-красная чешуя сияла словно вытащенный из печи металл. Массивные лапы заканчивались золотистыми когтями, напоминавшими по размеру косу пахаря, грива и хвост спадали пышными алыми прядями. На голове росли белые, как кость, рога, а изо рта торчали острые изогнутые клыки. Но его вид не казался пугающим из-за янтарных, сияющих мудростью глаз.

Мы не шевелясь стояли и смотрели на дракона, который выгнул шею к небу. Его взгляд скользнул по долине и замер на нас. А в следующее мгновение дракон ринулся в нашу сторону, извиваясь мощным телом в воздухе. Полет без помощи крыльев казался невероятно грациозным! Но когда это огромное существо приблизилось к нам, мое сердце забилось так сильно, словно решило пробить дыру в ребрах. Сянлю, гигантский осьминог, Костяной дьявол… Ни один из них не пугал меня так сильно.

«Кто освободил меня из заточения? Назови свое имя». – Голос дракона звучал невероятно спокойно, ни тихо, ни громко, ни резко, ни мягко.

Я вдруг осознала, что его челюсти не шевелились, а слова просто раздавались у меня в голове, как собственные мысли, и невольно вздрогнула. Я обернулась и посмотрела на Ливея с Вэньчжи. Они выглядели не менее ошеломленными и сбитыми с толку. Видимо, мне не показалось и они тоже услышали слова дракона.

Длинный Дракон склонил свою великолепную голову набок.

Он ждал ответа на свой вопрос?

Я прочистила горло, чтобы ослабить охвативший меня спазм.

– Достопочтенный дракон, я Синъинь – дочь Чанъэ и Хоу И. Я освободила тебя по приказу Небесного императора, который просит, чтобы ты отдал ему свою жемчужину.

Гордость, что я могу открыто назвать имена своих родителей, смешалась со стыдом от понимания, какую унизительную задачу передо мной поставили.

Тихое рычание разорвало тишину. Глаза дракона угрожающе сузились, а из раздувшихся ноздрей повалил дым. Нет, не дым, а туман, освежающий, как ветерок осенью на рассвете. Покачнувшись от вспышки ярости зверя, я отступила на шаг назад и выдернула из-за спины лук Нефритового дракона.

«Какое право ты имеешь требовать мою духовную сущность?» – прогремел зверь.

– Императору нужна не твоя сущность, а жемчужина, – возразила я, стараясь его успокоить.

Хотя у меня в душе уже зародились сомнения. В Небесной империи и так множество драгоценных камней… так зачем императору потребовалось еще?

«В жемчужинах содержится наша духовная сущность. – Из ноздрей Длинного Дракона полетели искры, его голос прорезал мой разум. – И тот, кто владеет ими, сможет нами управлять! Так неужели вы думаете, что мы добровольно обменяем заключение на рабство? Да еще и станем прислуживать тому, кто наказал нас за то, что мы принесли дождь смертным? Мы могли бы сразиться с ним или улететь за океан, где он бы нас никогда не нашел… но это бы разорвало небеса и перевернуло землю, столкнув море и сушу друг с другом. Мы не смогли бы этого вынести».

Я повернулась к Ливею, чувствуя, как все каменеет внутри.

– Ты знал об этом?

– Нет, – коротко ответил он. – Драконы исчезли из Царства бессмертных несколько столетий назад. И я не встречал в текстах ничего подобного.

Мне следовало догадаться, ведь Ливей не стал бы скрывать от меня такую информацию. И тут я осознала, как император меня одурачил. Он попросил принести жемчуг, не упомянув о сущности драконов. Вроде бы я не соглашалась их грабить, но… их плен, оказывается, входил в условия сделки. Вопрос лишь в том, сумею ли я это сделать. Сумею ли уговорить драконов отказаться от своей свободы, чтобы свободу обрела мама?

Да и разве у меня есть выбор?

«Вот только это не равнозначный обмен», – напомнила я себе. Как бы мне ни хотелось это признавать, заключение нельзя сравнивать с рабством. Но смогу ли я совершить столь чудовищный поступок – передать императору власть над драконами, вынудив их подчиняться ему?

– Раньше вы служили Небесному императору. Наверное, у него появилась веская причина, чтобы призвать вас на службу снова. – Как только эта мысль пришла мне в голову, я ухватилась за нее, чтобы хоть как-то утихомирить свою совесть. В груди разгоралась ненависть к самой себе.

Глаза Длинного Дракона сверкнули, а хвост хлестнул по земле.

«Мы никогда не служили Небесному императору. Когда-то нами правил более достойный бессмертный. И мы присягнули ему на верность… пока он не вернул нам наши жемчужины».

Его слова разрушили последний проблеск горевшей во мне надежды. Я оглянулась на Вэньчжи с Ливеем и увидела на их лицах мрачную решимость.

А затем невольно потянулась к нефритовому кулону и, вытащив его из-под халата, сжала в руке.

– Прости, – не в силах посмотреть на дракона, сказала я, чувствуя, как в груди разливается тяжесть, – но мне нужен твой жемчуг.

Длинный Дракон обнажил клыки, которые казались острее копий. Его челюсти раскрылись, и в мою сторону устремился поток белой дымки. Из Ливея и Вэньчжи вырвались лучи света, я призвала собственный щит… но не успела, и туман окутал меня, обжигая кожу ледяным дыханием. Неприятные ощущения тут же исчезли, сменившись приятной прохладой в ложбинке под шеей. Дело в кулоне? Я подняла его и посмотрела на резьбу. Трещина исчезла, а нефрит вновь сталь цельным. Неужели это сделало дыхание дракона?

Выпучив глаза, Длинный Дракон слегка попятился, а из его ноздрей опять повалил дым. Он вновь атакует меня? С трудом превозмогая сковывающий ужас, я натянула тетиву, и Небесный огонь засверкал между пальцев. Не обращая внимания на угрызения совести, я направила лук на дракона. А сама старательно думала только о матери… чтобы набраться сил и выдержки сделать необходимое. Ведь для этого требовалось лишь выпустить стрелу.

Но тут в сознании всплыло непрошеное воспоминание, как принц Яньмин подарил мне бумажную фигурку. «Пусть драконы охраняют твой путь», – сказал он. И сердце дрогнуло от внезапно нахлынувшей тоски, поэтому я подняла лук выше, чтобы не задеть дракона, и выпустила стрелу в небо. На меня обрушилось сокрушительное разочарование, но вместе с ним и огромное облегчение. Я не могла убить дракона и в глубине души понимала, что мама бы тоже не хотела этого. Независимо от того, что стояло на кону.

У меня за спиной Ливей резко втянул воздух. Длинный Дракон вытянул шею и уставился на лук. А затем в его золотистых глазах мелькнуло что-то напоминающее узнавание.

«Лук Нефритового дракона. Как такое возможно?» – Его голос вновь звучал спокойно.

Не успела я и рта раскрыть, как Вэньчжи шагнул вперед. Видимо, он тоже слышал вопрос.

– Лук выбрал ее. И теперь она им владеет.

«Как неожиданно. – Долгий вздох дракона напоминал ветер, проносящийся сквозь деревья. – Можете одолжить мне Священную железную печать? Я освобожу с ее помощью своих братьев и сестер, чтобы посоветоваться с ними. Даю вам слово, что мы вернемся сюда и никому из вас не причиним вреда».

Вэньчжи отвел меня в сторону.

– Пусть сначала дракон отдаст тебе свою жемчужину, – понизив голос, сказал он. – Если отдашь ему печать просто так, он освободит остальных, и, возможно, ты никогда больше их не увидишь. Мы уже так далеко зашли… и если ты сейчас лишишься печати, то останешься ни с чем.

Хороший совет. Недаром Вэньчжи так часто побеждал, ведь в любом сражении сохранял бдительность и никого не жалел.

Но я не считала драконов своими врагами.

Повернув голову, я встретилась взглядом с Ливеем.

– Решать тебе, Синъинь, – сказал он чуть мягче, чем я ожидала.

Мне следовало прислушаться к совету Вэньчжи, но я решила положиться на собственное чутье. Почему-то я не сомневалась, что Длинный Дракон не обманет меня. Да и как мне завоевать его доверие, если не показать свое?

Я медленно протянула ему на ладони печать. Из лапы Длинного Дракона вырвался свет и окутал металлическую фигурку. Она проплыла по воздуху и вскоре оказалась в когтистой лапе. На морде дракона расплылась довольная улыбка, а через мгновение он взмыл в ночное небо.

Вэньчжи молча проводил взглядом уменьшающийся силуэт. Он был недоволен моим решением? Конечно, я не могла похвастаться таким богатым опытом, как у него, но привыкла доверять своей интуиции.

Я коснулась его рукава:

– Он вернется.

– С чего такая уверенность?

– Потому что я мудра не по годам, – пошутила я, пытаясь скрыть растущие сомнения.

Вэньчжи громко и раскатисто рассмеялся.

– С этим не поспоришь. Хотя ты слишком молода для бессмертной, – многозначительно добавил он.

– Так расскажи мне, старец, что ты имел в виду, сказав, что лук меня выбрал? – с улыбкой попросила я. – И почему не упоминал об этом раньше?

Вэньчжи чуть подался вперед и заправил выбившуюся прядь мне за ухо, задержав руку у моего лица на пару мгновений.

– Я прочитал об этом в библиотеке Восточного моря, но не обратил особого внимания, ведь казалось вполне очевидным, что лук сам сделал свой выбор.

– Я этого не поняла, – призналась я. – Просто подумала, что между нами возникла связь из-за того, что я первой прикоснулась к нему за долгое время. И стала его хранителем.

– Мне следовало рассказать тебе все, но это постоянно вылетало у меня из головы. Но от слов дракона, видимо, память прояснилась, – усмехнувшись, добавил он.

– Ты узнал что-то еще? – поинтересовалась я.

– Только то, что лук Нефритового дракона выбирает себе только одного хозяина. Но я сомневался, правда ли это. – На его лице появилось задумчивое выражение. – Судя по реакции Длинного Дракона, да.

– Я никогда раньше не слышал о таком луке, – подойдя к нам, сказал Ливей. – Что, наверное, и неудивительно, ведь мы практически ничего не знаем о драконах. Могу я его подержать? – спросил он и протянул руку.

Я даже не успела обдумать вопрос, как лук протестующе задрожал в ладони.

Опустив ладонь, Ливей покачал головой.

– Я все понял и больше не буду даже пытаться.

Затем потянулось долгое ожидание. За это время небо почернело, и последние остатки тепла развеялись в воздухе. Я устала стоять, поэтому опустилась на землю и обхватила колени руками. Неужели я ошиблась, поверив Длинному Дракону? Неужели не стоило надеяться на их честь? Я старательно отводила взгляд от Вэньчжи. Конечно, он не стал бы злорадствовать и упрекать меня, но я понимала, что разочаровала его. А потом в голове вспыхнула мысль, от которой тело сковал ужас: «Как поступит Небесный император, если я вернусь к нему без жемчуга и печати?» Но едва совесть начала требовать от меня признать поражение, как луна и звезды исчезли с неба, словно их поглотила ночь, а не четыре силуэта парящих над нами драконов.

Когда они опустились, земля задрожала. Золотистые когти вспороли траву, хвосты хлестали воздух, длинные шеи выгибались к небу, а белые рога сверкали серебром. Ауры драконов оказались настолько мощными, что даже воздух потрескивал от их силы. И хотя братья и сестры Длинного Дракона были чуть меньшего размера, они вызывали неменьшее восхищение. Дракон с серебристой гривой сиял словно лунный свет. Второй ослеплял как солнце, а его позвоночник украшали золотистые шипы. А третий мог бы легко сойти за тень, если бы не клыки цвета слоновой кости, сверкающие в пасти словно кинжалы.

На берегу самой длинной реки в Царстве смертных Достопочтенные драконы вновь соединились. Они смотрели на меня не мигая, а в их глазах сияла вечная мудрость. Поддавшись внутреннему порыву, я опустилась на колени и склонилась вперед, пока лоб не прижался к траве.

«Мы благодарны за освобождение и возможность вновь ощутить ветер, – загудел голос Длинного Дракона у меня в голове. – Жизнь снова обрела смысл. – Его глаза вспыхнули, а из ноздрей потекли струйки дыма. – Но мы не хотим служить Небесному императору. И не отдадим ему свои жемчужины».

Ощущая невероятную тяжесть на сердце, я поднялась на ноги. Вэньчжи шагнул ко мне, показывая, что готов меня поддержать. Но неужели он думал, что я стану сражаться с драконами? Ни за что. И меня сдерживал не страх… хотя при желании звери легко разорвали бы любого соперника на куски. Просто это означало, что я потерпела неудачу. Мама так и останется заточенной на Луне. А все мои усилия добиться признания в Небесной империи оказались напрасны.

«Мы отдадим их тебе», – вновь зазвучал у меня в голове голос Длинного Дракона.

– Что? Почему? – недоверчиво воскликнула я, не сомневаясь, что ослышалась, хотя заметила краем глаза, как Ливей и Вэньчжи повернулись ко мне.

Длинный Дракон поднял голову, и его грива заколыхалась в воздухе, словно шелковое пламя.

«Давным-давно, когда мы были еще молоды, могущественный колдун украл нашу духовную сущность. От верной гибели нас уберег один храбрец. Но мы настолько ослабли, что вряд ли смогли бы принять свою сущность, поэтому воин привязал ее к четырем жемчужинам. А мы поклялись ему в верности. Перед тем как покинуть Восточное море, он отдал жемчужины нам, но мы пообещали, что по первому слову вернем их ему. Или тому, кто займет его место. – Длинный Дракон замолчал на мгновение. – Он всегда носил при себе лук Нефритового дракона. А сейчас оружие выбрало тебя».

Услышанное никак не укладывалось в голове. Да, этот лук – очень мощное оружие, но кто мог подумать, что он почитается даже драконами. И что я стану его законным владельцем. А драконы признают меня…

– Но не я же спасла вас, – нерешительно сказала я. – И ничего не знаю о том бессмертном. Да и мои родители из Царства смертных.

«Титулы передаются по наследству, талант может перейти от родителей к детям, но истинное величие скрывается внутри, – возразил Длинный Дракон. – Лук не просто так выбрал тебя. Возможно, ты этого еще не осознаешь и истинная причина откроется тебе, когда развеются тучи. Но мы обязаны исполнить свою клятву. Мы уважаем выбор лука и отдадим наши жемчужины, если таково твое желание».

Длинный Дракон пристально посмотрел на меня золотистыми глазами.

«Ты должна знать кое-что еще. Если примешь наш дар, то обязана дать нам клятву, как это сделал храбрый воин: никогда не заставлять нас действовать вопреки желаниям, а также защищать нашу честь и свободу. Мы – создания мира и не станем сеять смерть и разрушения, потому что иначе наши силы иссякнут и мы умрем».

Несмотря на ночную прохладу, я почувствовала, как на коже выступила испарина. Меня охватил ужас от мысли, что император мог потребовать от драконов и чего бы это им стоило. Их предложение стало для меня огромной честью, но в то же время и пугающим бременем. И я сомневалась, достойна ли его и достаточно ли сильна, чтобы вынести.

– Достопочтенные драконы, вы можете освободить мою мать, богиню Луны? – тихо спросила я.

Если да, то мне не потребуются прощение императора и жемчуг драконов, а значит, не придется выбирать между собственными принципами и свободой мамы.

Янтарные глаза Длинного Дракона потемнели.

«Даже находясь в заточении, мы слышали историю о Чанъэ и Хоу И. Император контролирует небесные тела, а Чанъэ привязана к Луне. К тому же она получила свое бессмертие, выпив эликсир, его дар. А значит, Чанъэ – подданная императора и ее наказание, хоть и суровое, может отменить только он. Мы не в силах развеять наложенные им чары. А если попытаемся, то император воспримет это как вызов Небесной империи. Попытку нападения. Мы не можем сражаться с бессмертными, так как это уничтожит нас».

Я не знала, как поступить, и это давило на меня с невероятной силой. Я не собиралась предавать драконов, но вдруг мама окажется в опасности? Смогу ли я устоять перед искушением обменять их сущность на ее свободу? А вдруг драконы погибнут, выполняя приказ императора? Смогу ли я жить с таким грузом на душе?

Часть меня призывала отказаться от этого бремени, но стоило ли упускать такой шанс? Если бы только существовал способ использовать силу драконов, не подвергая их опасности. Если бы только я могла уберечь и зверей, и маму. И хотя я не знала, есть ли такая возможность, существовал лишь один способ это выяснить.

Я сложила руки и поклонилась драконам.

– Я приму ваши жемчужины.

Звери склонили головы. Мне показалось или на их мордах отразилось разочарование?

Меня тут же пронзило острое и сильное чувство вины.

– И я клянусь никогда не заставлять вас действовать против вашей воли, а также защищать вашу честь и свободу, – быстро добавила я. – И обязательно верну вам ваш жемчуг. – Мой голос дрожал от торжественности клятвы.

Драконы не просили меня о последнем обещании, но в глубине души я не сомневалась, что так будет правильно.

Нас окутала такая тишина, что стало слышно, как дрожит трава и шелестит сорвавшийся с ветки лист. Спустя несколько мгновений Длинный Дракон подошел ко мне. Его огромная пасть раскрылась, а из ноздрей вырвался дым. И тут между сверкающе-белыми клыками на кроваво-красном языке появилась жемчужина алого пламени. Опустив голову, он осторожно подтолкнул драгоценность языком, и она скатилась мне на ладонь. Остальные драконы последовали его примеру, пока у меня в руке не остались четыре сияющие жемчужины, цвета которых совпадали с чешуей подарившего ее зверя. Каждая из них вибрировала от силы и светилась, словно внутри пряталась частичка солнца.

«Наши судьбы в твоих руках, дочь Чанъэ и Хоу И, – серьезно произнес дракон. – Чтобы призвать нас, зажми жемчужины в ладони и произнеси наши имена».

Я стиснула в кулаке сокровища, которые потребовал принести Небесный император.

– Спасибо вам за доверие, – прошептала я, поднимаясь на ноги.

«Спасибо за твою клятву. – Длинный Дракон протяжно вздохнул. – Нам пора. Мы хотим искупаться в водах Восточного моря, чего не делали уже очень давно».

Не говоря больше ни слова, он взмыл в воздух и понесся по небу. Жемчужный и Желтый драконы последовали за ним.

А Черный Дракон немного задержался, не сводя с меня сверкающих в темноте глаз.

«Дочь Чанъэ и Хоу И, – обратился он, и его голос звучал словно колокол, по которому ударили со всей силы, – в последние годы, что я провел под горой, мне не раз доводилось слышать, как смертные, купавшиеся в моей реке, обсуждали величайшего лучника из всех живших в этом царстве.

– Ты что-то знаешь о моем отце? – Я не хотела питать ложных надежд, но сердце уже трепетало в груди.

Черный Дракон несколько мгновений молча смотрел на меня.

«Они говорили, что его могила находится на одном из берегов моей реки. В месте, где два русла сходятся в одно, есть холм, усеянный белыми цветами. Там упокоено его тело».

Мой отец… мертв? В глубине души я лелеяла надежду, что он еще жив. И хотя век смертного короток, для отца только наступила зима его жизни. Последние надежды рассеялись как дым, и оставалось лишь оплакивать родителя, которого мне так и не довелось узнать. А ведь мама все еще ждала встречи с ним… И это известие разобьет ей сердце и разрушит мечту, за которую она продолжала цепляться. Отчаяние охватило меня, принося с собой слабость, и я рухнула на колени в покрытую росой траву.

Присев на корточки рядом со мной, Вэньчжи заключил меня в свои объятия. Краем глаза я заметила, как Ливей протянул руку, но остановился, так и не коснувшись меня.

«Мне бы хотелось принести тебе более радостные вести. И я искренне сожалею о твоей потере», – вздохнув, произнес Черный Дракон, а затем грациозно оттолкнулся от земли и взмыл в небо.

Вэньчжи сильнее сжал меня в объятиях. Я подняла к нему голову и удивленно моргнула. Его черные зрачки вдруг стали серебристо-серыми, как дождь зимой. Я дернулась и попыталась оттолкнуть его, но тут под нами появилось облако и подняло нас в небо, причем так быстро, что мне едва удавалось вдохнуть хлещущий по лицу воздух. И все же я продолжала отбиваться от Вэньчжи и призывать магию, но кожу окутал леденящий холод, он расползался по телу, как иней по листу. Так что вскоре у меня не оказалось сил не только сопротивляться, но и пошевелиться. Крик Ливея разрушил мое оцепенение. За ним последовал лязг металла, но очень быстро остался где-то позади.

– Прости. – Шепот прозвучал так тихо, что слился с гулом ветра. Может, мне вообще послышалось?

Я успела заметить, как в серебристых глазах мелькнуло сожаление… а затем меня поглотила темнота.

Глава 31

Роскошный и сладкий, словно осенний лес, аромат проник в мой нос. Сандаловое дерево, определил разум, очистившись от окутавшего его тумана. Я резко открыла глаза. Сев, прижала пальцы к пульсирующей голове. А стоило осмотреть комнату с мебелью из красного дерева, с зеленым мраморным полом и золотистыми шелковыми портьерами, как боль усилилась. Завитки ароматного дыма поднимались из треногой курильницы для благовоний. Холод полоснул по рукам, я перевела взгляд вниз и тут же вздрогнула. Мои запястья обвивали такие же браслеты из темного металла, какие сковывали Ливея в лесу Вечной весны. Я попыталась стянуть их, но они крепко прилегали к коже, и на них не виднелось ни застежки, ни петли. Стоило потянуться к своей магии, как она ускользнула от меня… как в те времена, когда я еще не умела ею пользоваться.

Или у пика Теней.

Несмотря на окутавший меня страх, я на дрожащих ногах подошла к дверям и потянула их на себя. Заперто. Я опустилась на похожий на бочонок пуф, чувствуя, как внутри разгорается гнев. Я стала пленницей? Где Ливей? А Вэньчжи? Что с жемчугом драконов? Трясущимися руками я развязала свой мешочек и вытряхнула его содержимое на стол.

По гладкой поверхности прокатилась флейта, а следом за ней выпал бумажный дракон принца Яньмина. Бросившись к постели, я откинула одеяло, заглянула под кровать, проверила все комоды и ящики, но не нашла ни следа жемчуга или лука.

Я вспомнила, как блеснули серебром зрачки Вэньчжи и тихий шепот, прозвучавший перед тем, как сознание меня покинуло. В него вселился какой-то злой дух? И завладел его разумом? Неужели ему тоже угрожает опасность? Сердце сжалось в груди, хотя в голове и мелькнули отвратительные подозрения.

Двери тихо скользнули в сторону, и я резко вскинула голову. В комнату вошла девушка с подносом в руках. Наткнувшись на мой мрачный взгляд, она переступила с ноги на ногу, а затем поспешно склонилась в поклоне.

– Госпожа, вы проснулись. Я… я немедленно сообщу об этом Его Высочеству.

Служанка поставила поднос на стол и, быстро выйдя из комнаты, задвинула за собой двери.

– Подожди! – Я подбежала и безуспешно дернула створку в сторону, а затем закричала: – Где я? Что за «Его Высочество»?

Но в ответ донеслись лишь удаляющиеся шаги.

Я вновь опустилась на пуфик, еле сдерживая желание от отчаяния стукнуть кулаком по столу. От нечего делать я сняла крышку с фарфоровой миски и равнодушно посмотрела на прозрачный бульон с пленкой кунжутного масла. Теплый пряный аромат дразнил нос, но я отодвинула тарелку в сторону.

В комнату проскользнул ветерок, на мгновение разогнав приторную завесу благовоний. Я подскочила к окну и с удовольствием вдохнула свежий воздух. На небе ярко светило солнце, но землю внизу скрывали лиловые облака. Разноцветная черепица выглядывала из-за края крыши, отбрасывая радужные полосы. Я внимательно осмотрела обсидиановые стены и заметила довольно большие углубления, за которые можно было ухватиться. Задрав подол, попыталась высунуть ногу в окно, но наткнулась на невидимый барьер, твердый как камень.

Стиснув зубы, я попыталась призвать свою энергию с большим энтузиазмом, чем прежде. Но огоньки так быстро унеслись прочь, словно их подхватил порыв ветра. Я снова обыскала комнату, вытряхивая все содержимое ящиков и шкафов, из-за чего на полу остались кучи шелка, парчи и книг. Если мне придется выбираться отсюда с боем, то лучше вооружиться… да хотя бы оторвать ножку у стола. Порывшись в шкатулке с драгоценностями, я вытащила все лежавшие там шпильки. Две из них воткнула в волосы, а остальные засунула за пояс.

Двери за спиной скрипнули. Собравшись с духом, я покрепче сжала золотую шпильку и развернулась. В комнату шагнул Вэньчжи, одетый в зеленый халат из парчи с вышитыми на подоле листьями, цвет которых переходил от малинового к золотому. Его темные волосы, собранные в хвост нефритовым кольцом, спадали на плечи. Но стоило взглянуть на глаза странного серебристого оттенка, как по венам разлился гнев. Самозванец! Я швырнула шпильку ему в лицо и бросилась к дверям. Но он отбил ее и успел схватить меня за талию, не обращая внимания на мои пинки и попытки вырваться. Мне удалось больно ударить Вэньчжи по бедру, отчего он напрягся и сильнее сжал меня за талию. Но когда я попыталась пнуть его коленом в живот, он ловко увернулся. Ярость затопила разум, я, упершись ему в грудь, оттолкнулась прочь со всей силы… но лишь ударилась головой о стену. «Идиотка», – прошипел внутренний голос, пробиваясь сквозь боль и вспыхнувшие перед глазами искры.

Я ошеломленно моргнула, а затем обмякла в его руках, делая вид, что потеряла сознание. Вэньчжи обхватил одной ладонью мои плечи, а вторую просунул под колени, после чего поднял на руки и крепко прижал к себе. Сделав несколько шагов, он опустил меня на кровать. Не открывая глаз, я ощутила, как его мозолистые пальцы скользнули по моей коже и невероятно ласково убрали волосы с лица. Внутри вспыхнуло отвращение, но мне удалось сохранить невозмутимое выражение лица, пока я старательно нащупывала за поясом шпильку. Почувствовав, как он склонился надо мной, я невольно напряглась… и, распахнув глаза, попыталась его ударить. Пальцы Вэньчжи обхватили мое запястье, удерживая кончик шпильки у самой его шеи.

– Ты сегодня чересчур кровожадна, Синъинь, – с улыбкой заметил он.

По позвоночнику расползся озноб. Его глубокий голос звучал так, словно мы хорошо знакомы, а ведь сейчас передо мной находился чужак. Поэтому, когда он второй рукой вытащил серебряную шпильку из моих пальцев, я с удвоенной силой принялась отбиваться.

Его руки опустились, а улыбка исчезла.

– Не бойся.

– Твои глаза… – выдохнула я и, с трудом усевшись на кровати, прижала колени к груди.

Они сверкали так же ярко, как у госпожи Хуалин. Мурашки расползлись по рукам. Пока мне не удастся узнать, на что он способен, следовало действовать осторожно.

Вэньчжи пожал плечами, словно это какой-то пустяк.

– Маскировка. Чтобы избежать ненужных вопросов.

– Кто ты? – требовательно спросила я.

– Тот, кого ты знала все это время. Тот, кто всегда был рядом с тобой.

– Хватит играть словами. Скажи мне, кто ты.

Он пристально посмотрел на меня.

– Разве я не принял тебя, когда ты сообщила всем, что являешься дочерью Лунной богини? Мы с тобой знаем друг о друге все, что имеет значение, Синъинь.

И я вдруг почувствовала себя пешкой, которую удачно разыграли в партии, что вызвало не очень приятные ощущения. Все его слова звучали как оправдание или отсрочка, рассчитанная на смягчение злости и пробуждение совести. Он хотел напомнить мне, как много нас связывало и что мы очень похожи. Но это вызвало у меня лишь новую вспышку гнева.

– Даже не пытайся нас сравнивать, – вскипела я. – Информация о моих родителях никак не касалась тебя… а ты запер меня и к тому же еще обокрал.

Поджав губы, он отвернулся и подошел к окну.

– Где мы? – спросила я, злясь на себя за то, как дрожал мой голос.

А еще на вновь обретенные сомнения и страх, которые я никогда раньше не ощущала рядом с ним.

– У меня дома. В Стене Облаков. – В его голосе прорезалась теплота, но через мгновение он вновь зазвучал враждебно. – Хотя другие предпочитают называть ее Царством демонов. Хитрая уловка Небесного императора, чтобы заклеймить врага. Чтобы нас ругали и боялись даже те, с кем мы никогда не встречались.

Это невозможно. Это Царство демонов? Но ведь Вэньчжи не демон… им запрещено пересекать границы Небесной империи. Наверняка кто-нибудь раскусил бы его за те годы, что он служил в армии.

– Ты шутишь? – Я вскочила с кровати и случайно задела локтем эмалированную вазу.

Она с силой ударилась о пол, и комнату наполнил громкий лязг.

Двери тут же отъехали в сторону, и в комнату вбежали солдаты в бронзово-черных доспехах. У одного из них были тонкий нос и заостренный подбородок, отчего он напоминал хорька. А у второго – бледная кожа и круглые глаза. В руках они сжимали копья, с которых свисали чернильно-черные кисточки. Увидев Вэньчжи, оба тут же склонились в поклоне, а концы их копий ударились о пол.

– Ваше Высочество, мы услышали шум, – сказал белокожий.

Услышав приветствие воина и вспомнив слова служанки, я вскинула голову. Неужели отец Вэньчжи – император Царства демонов, коварный правитель, которого боялись и презирали все жители Небесной империи? Мне хотелось упасть на кровать и закрыть глаза в надежде, что, когда открою их вновь, все это окажется дурным сном. Но тут я вспомнила голос дракона у себя в голове. Как позвякивали жемчужины в ладони. И бивший в лицо ветер, когда облако уносило меня прочь…

Происходящее не сон.

Воины вновь поклонились Вэньчжи в знак подчинения приказу, который я не расслышала. А затем выпрямились и уставились на меня, не скрывая любопытства.

– Оставьте нас, – холодно сказал Вэньчжи.

Воины тут же выскочили в коридор и закрыли за собой двери.

Я сжала руки, жалея, что у меня нет никакого оружия.

– Ваше Высочество, – выдавила я, – зачем вы привели меня сюда против моей воли?

Повернувшись лицом ко мне, Вэньчжи прислонился к оконной раме.

– Против твоей воли? Ты согласилась отправиться со мной.

– Ничего подобного!

– Нет, согласилась. Ты сказала, что уедешь ко мне домой.

Меня захлестнула такая ярость, что с трудом удавалось мыслить. Его обман исказил наши обещания друг другу. Речь шла про Западное море, я даже не догадывалась, что его родина – Царство демонов! И ни за что бы не согласилась уехать сюда. Я невольно стиснула кулаки, но тут же заставила себя разжать руки. Не стоило сейчас давать волю гневу. Вэньчжи оказался бессовестным лжецом, но этой информации недостаточно.

Стоило разузнать обо всем подробнее.

– Как ты мог так поступить со мной? – Мой голос охрип от едва сдерживаемой злости.

Вэньчжи пересек комнату и опустился на один из стульев, стоявших у стола. Подняв фарфоровый чайник, он налил чай в две чашки, а затем, как обычно, протянул одну из них мне. Но я продолжала сверлить его взглядом, пока Вэньчжи не поднес чашку ко рту и не отпил из нее.

Он нахмурился.

– Хорошо, что я попробовал. Он холодный.

Тонкая струя его силы окутала чашку, подогревая ее, пока аромат жасмина не усилился, а цвет не превратился из тускло-коричневого в насыщенный золотистый.

– Я бы сделала это сама, но не могу. Что ты со мной сотворил? – Я встала и протянула к нему руки, демонстрируя тускло поблескивающий на коже металл.

– Обычная мера предосторожности, чтобы удостовериться, что ты не наделаешь глупостей.

Мне нестерпимо захотелось его ударить.

– Самая большая глупость в моей жизни – довериться тебе. Как тебе удалось пройти сквозь защиту Небесной империи? К чему этот фарс со службой в армии? Зачем ты привел меня сюда?

– Как много вопросов, Синъинь. Я отвечу, на какие смогу, как только ты сядешь. – Он указал на стоящий рядом с ним стул.

Продолжая свирепо смотреть на Вэньчжи, я присела с такой прямой спиной, словно к ней привязали палку.

– Воины Небесной империи уже не так сильны, как прежде. Возможно, всему виной то, что они больше не могут проникать в мысли своих врагов? Поэтому не составило труда обвести их вокруг пальца с помощью магии.

– Ты один из них. Ты используешь запрещенные заклинания. – Я не смогла сдержать дрожь.

– Да, только здесь они не считаются запрещенными. Мы зовем их даром.

– Ты предатель, – зарычала я, вспомнив, как духи лисиц прорвались сквозь защиту и ранили Шусяо. – Разве тебя не заботит, что из-за тебя пострадали другие?

– А как же те, кого я спас? Вспомни, сколько чудовищ и врагов я помог победить Небесной империи, – возразил он. – Не вижу смысла вести эти разговоры. Да и разве ты не скрывала собственное происхождение, Синъинь? Ты как никто другой должна понимать мое положение. – В его тоне звучала насмешка. – И хватит изображать праведницу. Не так уж ты и предана Небесной империи.

Последние стены, сдерживавшие мои эмоции, рухнули.

– Да, но я не шпионка. Я просто защищала свою семью. И жизнь. А еще никогда не подвергала опасности никого, кроме себя, – объяснила я, а затем язвительно добавила: – А как же твоя преданность? Как хорошо ты притворялся, что заботишься о небесных воинах, хотя сам радовался их ранам.

Его аура сгустилась, клубясь, как грозовые тучи.

– Я всегда заботился о тех, кто находился под моим командованием. И оплакивал каждую потерянную жизнь. Но делал то, что должен был, нравилось мне это или нет.

– Прямо как со мной.

– Что? – воскликнул он, по-видимому не ожидая это услышать. – Нет. Никогда.

– Тогда зачем ты это сделал? – спросила я, заметив, как треснуло его самообладание.

Я не надеялась на ответ либо ожидала очередную порцию лжи. Но когда Вэньчжи заговорил вновь, его тело так напряглось, словно он делился тем, что сильно его волновало.

– У второго сына императора здесь мало перспектив. Все внимание доставалось моему сводному брату Вэньшуану. Несмотря на то что он уступал мне в силе и способностях… к тому же не обладал даром разума, который лежит в основе нашего могущества. Однако он родился первым, поэтому и стал наследным принцем. – Рот Вэньчжи скривился в горькой улыбке. – Поэтому я отправился к своему отцу, и мы заключили соглашение. Не особо отличное от сделки между тобой и Небесным императором.

– Так ты все это сотворил затем, чтобы занять место брата? – недоверчиво переспросила я.

В глубине души я по-прежнему надеялась, что его силой заставили отправиться в Небесную империю. Но нет, всему виной жадность и амбиции… А ведь я могла бы поклясться, что его не интересует власть. Но Вэньчжи оказался совсем не тем, кем я его считала. Ему совершенно не было знакомо понятие чести. Хотя искра безжалостности и желание победить любой ценой всегда горели в нем. Жаль, что я не разглядела еще и безграничного самолюбия.

Вэньчжи стиснул чашку, и костяшки пальцев побелели от напряжения.

– Ты ничего не знаешь о моем сводном брате.

– Я даже не знала, что у тебя есть брат.

– Хоть нас и связывает кровь, я не считаю его своим родственником. С самого детства он проявлял по отношению ко мне лишь жестокость и ненависть. Ты не представляешь, сколько страданий он мне причинил: побои, наказания, оскорбления. И я никак не мог защититься. Не потому, что был слабее, а потому что он наследник. Тех немногих слуг и друзей, что оставались верны мне в юности, Вэньшуан переманил на свою сторону, поэтому я научился скрывать свои чувства. Чтобы защитить дорогих мне людей, оставалось только одно – доказать, что я сильнее его, и стать наследником.

Я подавила приступ жалости, стараясь не обращать внимания на боль, звучавшую в его голосе. Кто знает, вдруг он снова притворялся, чтобы я начала ему сочувствовать.

– Так при чем тут Небесная империя, жемчуг и я? – пронзая его взглядом, спросила я.

– Больше всего на свете отец мечтает свергнуть Небесную империю. Его ненависть к вашему правителю просто безгранична. За то, что император настроил всех бессмертных против нас и нашей магии. За тех, кого мы потеряли на войне. Но мы не могли нарушить перемирие, так как не обладали достаточной силой, чтобы противостоять им и их союзникам.

– Ваша магия отвратительна, – не сдержалась я, вспомнив, как мучился Ливей, оказавшись под контролем госпожи Хуалин.

И как я сама боролась с наместником Жэньюем.

– Нет, это не так. Наша магия способна исцелять болезни разума, успокаивать страдания, раскрывать ложь и злые намерения. Да, ее можно использовать и во вред… как воду, огонь, землю и воздух используют для разрушений. Но так как магию разума мало кто понимает, ее легче очернить в глазах других. Недаром наших чар опасаются те, в чьих руках находится власть, – император и его союзники.

– Нет ничего омерзительнее, чем контролировать разум и лишать воли другого человека.

Его лицо потемнело.

– Подобные заклинания редко применялись до войны, и их использование не допускалось даже среди нас… пока нам не пришлось прибегнуть к ним, чтобы защитить себя. Но стоит винить не инструмент, а того, кто исполняет мелодию. Возможно, так император стремился укрепить свою власть в Царстве бессмертных. Ведь ничто так не объединяет людей, как общая опасность. Но если так, он сам вырыл себе могилу. Преследование и изгнание лишь сделало нас сильнее. А на войне границы между добром и злом размываются.

Мысли в голове метались и путались. И я вставала то на сторону императора, то на сторону Вэньчжи, хотя не доверяла ни тому, ни другому. А может, это Вэньчжи так воздействовал на меня своей магией, пытаясь сбить с толку, пока я не перестану отличать хвост от головы?

Не дождавшись от меня ответа, он продолжил:

– Я пообещал отцу помочь свергнуть Небесную империю, если он назовет меня своим наследником. И разыскать самое мощное оружие против императора… то, что он опасался больше всего и поэтому спрятал в Царстве смертных.

– Драконы, – сдавленным шепотом произнесла я. – Ты забрал у меня жемчуг. Что ты хочешь заставить их сделать?

Вэньчжи пожал плечами.

– Возможно, они будут рады отомстить тому, кто так долго удерживал их в заточении.

– Ни за что! – воскликнула я. – Ты же слышал, что они говорили. Драконы – миролюбивые создания. И даже позволили заточить себя, лишь бы избежать кровопролития. Они умрут, если ты заставишь их сражаться против императора.

Но мои слова пролетели мимо ушей Вэньчжи. На его будто высеченном из камня лице застыла ледяная решимость. Но я не собиралась сдаваться, несмотря на ноющую боль в груди. Я хотела узнать, насколько глубоко его предательство.

– Руда с пика Теней. Ты добыл ее, чтобы сделать это? – Я вытянула руки с браслетами.

– Мы должны защититься любыми способами.

– И это ты подтолкнул наместника Жэньюя организовать восстание мерфолков в Восточном море?

Его губы сжались в тонкую линию.

– Подброшенное семя принесло лишь неприятности и не оправдало усилий. Я давно хотел посетить библиотеку Восточного моря, но они яростно оберегают свои знания. Особенно те, что связаны с драконами. Поэтому, когда наши шпионы донесли нам об амбициозном наместнике и его безобидных войсках, мы подстроили все так, чтобы он получил кулон. Мы предполагали, что Жэньюй устроит беспорядки, а правитель Восточного моря обратится за помощью к Небесной империи. И кто откажет в услуге спасителю? Но амбиции наместника оказались слишком большими. Мы не хотели, чтобы он захватил трон Восточного моря. А уж тем более всех Четырех морей. Мы воюем только с Небесной империей.

Я старалась сохранять спокойствие, хотя меня воротило от одного воспоминания, какую печаль Вэньчжи изображал из-за смерти тех, кто не пережил нападения наместника. Поэтому я старалась не вслушиваться в ответы, опасаясь, что не сдержусь. Но стоило поднять голову, как он поймал мой взгляд. И что-то показалось мне знакомым в его бледных, отливающих серебром глазах.

– Ты напал на меня! У пагоды! – Я чуть не согнулась пополам от боли, пронзившей мое сердце. – Это ты организовал похищение принцессы Фэнмэй!

Вэньчжи отвел взгляд. Неужели ему стало стыдно или он чувствовал свою вину?

– Я просил тебя не отправляться в лес Вечной весны. И пытался защитить. Поэтому стрелял, чтобы оградить от опасности… чтобы ты задержалась в пагоде и не угодила в засаду. А еще надеялся, что, если раню тебя, ты уберешься в безопасное место.

Я вспомнила, как его стрела с черным оперением сразила подкравшегося ко мне воина, но это ни капли не успокоило моей ярости.

– Как ты мог? Ты хоть представляешь, через что нам пришлось там пройти?

Он прерывисто вздохнул.

– Я приказал госпоже Хуалин не причинять тебе вреда. И она согласилась… Но ты умеешь пробудить сильные эмоции у всех, с кем встречаешься, Синъинь. Как себе во благо, так и во вред.

Я вздрогнула от хорошо знакомых ноток, которые всегда звучали в его голосе, когда он обращался ко мне.

– Какой благородный план, – притворно восхитилась я, сгорая от презрения. – Похитить невинную девушку, а затем надавить на больное место озлобленной бессмертной, чтобы заставить ее выполнять твои приказы. И даже не пришлось пачкать руки. Неужели у тебя совсем нет стыда?

Услышав мою насмешку, он стиснул челюсти.

– Даже потратив несколько десятилетий на службу в армии и получив доступ к внутреннему кругу власти Небесной империи, я так ничего и не узнал о драконах. А отец подгонял меня, поэтому я решил вернуться и захватить с собой подарок.

– Ливея.

При мысли о нем я вновь ощутила укол боли. Неужели он просто улетел назад, в Небесную империю? Его что, совсем не волновало, куда я пропала?

Вэньчжи вздохнул.

– Нас бы устроило что-то одно: жизненные силы наследного принца или разрыв союза с империей Феникс. Но ты умудрилась уничтожить кольцо госпожи Хуалин. Отец сильно рассердился из-за его потери.

Что-то во мне разлетелось на тысячи осколков, когда я поняла, что Вэньчжи ни капли не раскаивался в содеянном… Тот клочок надежды, за который я так отчаянно цеплялась. Якобы Вэньчжи поступал не по собственной воле.

Все, что мне пришлось делать после расставания с мамой, все, чего я достигла за это время, теперь казалось опорочено его злодеяниями.

Горячая, горькая, едкая желчь подкатила к горлу. Я старалась сохранять спокойствие, но ничего не вышло, и ярость хлынула наружу. Я влепила ему пощечину, но Вэньчжи даже не вздрогнул и не попытался остановить меня. Громкий шлепок эхом прокатился по комнате, а голова принца мотнулась в сторону. Руку опалила боль, словно я сунула ее в огонь, но красный отпечаток ладони на коже доставил мне несказанное удовольствие.

– Я знаю, что ты сердишься, Синъинь. Но не смей так больше делать.

– Сержусь? Нет слова, способного описать мои чувства. И то, как сильно я тебя презираю.

– Ты сама сделала этот выбор, – наклонившись ко мне, прошептал он. – Ты забрала жемчуг у драконов. Так что не отрицай, будто не желала заполучить власть над ними.

Я вздрогнула. Да, отчасти так и было. Вот только он ошибался. Я хотела получить власть над драконами, но не по тем причинам, о которых думал Вэньчжи. Внезапно мне в голову пришла одна мысль, от которой сжалось сердце.

– Так ты притворялся, будто неравнодушен ко мне, потому, что узнал о наследии лука Нефритового дракона? И предположил, что я с помощью него смогу контролировать зверей?

– Нет, – без колебаний ответил он. – Не стану отрицать, меня заинтересовало, почему лук выбрал тебя. И то, что я узнал в землях у Восточного моря, дало мне повод держать тебя поближе. Сначала как соратницу, а потом… – Легкий румянец окрасил его лицо. – Но наши чувства друг к другу возникли намного раньше. Когда я впервые увидел, как ты стреляешь, что-то отозвалось во мне. Что-то, чего я никак не ожидал почувствовать. Отчасти именно поэтому я решил отказаться от поисков жемчужин и вернуться домой. Мне не хотелось и дальше обманывать тебя.

Даже сейчас что-то екнуло в груди в ответ на его признание. Но я не позволила чувствам отразиться на лице. Вэньчжи никогда не узнает, какую боль мне причинил.

– Я даже слегка пожалел, что император поручил тебе это задание, – продолжил он. – Мне не хотелось портить наши отношения. Но по воле судьбы император послал тебя за тем, что я искал все эти годы. И я не смог закрыть глаза на столь удачное совпадение.

– Не такое уж удачное для меня. – Я внимательно посмотрела на него, но не нашла ни единого признака сожалений. – Ты знал, что мне нужны эти жемчужины, чтобы спасти маму. Знал, через что я прошла ради этого шанса. Но все равно забрал их. – Из последних сил я заставила себя успокоиться и попросила: – Если я действительно тебе небезразлична, как ты утверждаешь, отдай жемчужины и отпусти меня.

Вэньчжи одним шагом сократил расстояние между нами и притянул в свои объятия. Его рука на моей пылающей коже ощущалась холодной как лед.

– Жемчужины нужны моему народу, чтобы мы могли избавиться от угрозы в лице Небесной империи. С поддержкой драконов мы легко их победим. И как только это произойдет, клянусь, я найду способ освободить твою мать. У нас будет все, чего мы когда-то хотели и о чем мечтали. Семья, власть и мы друг у друга. Но для этого тебе нужно мне довериться.

Я вырвалась из его хватки, чувствуя, как по коже от неприязни расползаются мурашки. А ведь еще вчера мне хотелось, чтобы Вэньчжи не размыкал объятий. То, каким он видел наше будущее… вызывало у меня отвращение.

– Я дала драконам слово и не собираюсь нарушать обещание. Даже если данные тобой клятвы ничего для тебя не значат.

Я могла бы еще много чего сказать. Беситься, кричать и проклинать его. Но из-за разбитого сердца меня охватила ужасная слабость. Я отвернулась от Вэньчжи, желая, чтобы он ушел, потому что больше не могла выносить его присутствие.

Раздался тяжелый вздох, в котором явно слышалось сожаление.

– Подумай обо всем хорошенько. Тебе все равно отсюда не уйти. – Он подошел к дверям и отодвинул их в сторону. – Да и сбежать не получится. А если и дальше продолжишь в том же духе, я стану обращаться с тобой соответствующе.

Двери за ним закрылись. А я поддалась гневу и, схватив чашку Вэньчжи, швырнула ее о стену, отчего тонкий фарфор разлетелся на бесчисленные осколки, которые никогда уже не склеить обратно.

Глава 32

Несмотря на предупреждения Вэньчжи, я все же попыталась сбежать. Просто не могла не рискнуть. Вот только окна оказались закрыты, и двери – тоже. Мне все же удалось выскользнуть из комнаты, когда служанка принесла еду… но в коридоре меня поджидали стражи. К сожалению, они оказались опытными ветеранами, а не зелеными юнцами, которых удалось бы застать врасплох. И хотя я сражалась с ними изо всех сил, они легко смогли скрутить меня и завести обратно в комнату.

Плюхнувшись на стул, я забарабанила пальцами по столу. Как мне выбраться из этого проклятого места? Как вернуть жемчужины? Мама… надежда освободить ее вновь превратилась в недостижимую мечту, как это случилось, когда я оказалась в резиденции Золотого лотоса. Одним ударом Вэньчжи разбил мои желания и сердце на тысячи осколков. Я невольно впилась ногтями в стол, вырывая тонкие деревянные щепки.

Нахлынула острая, безжалостная боль, хотя казалось, после предательства Вэньчжи все чувства онемели. Я мысленно вернулась к нашему прошлому… От воспоминаний внутри все сжималось, но я не собиралась жалеть себя. Я вспомнила все, что Вэньчжи говорил и делал: как он настаивал, чтобы я никому не рассказывала про лук Нефритового дракона, как он в темноте отправился на пик Теней, как отговорил от посещения библиотеки Восточного моря. Ничего из этого не казалось странным по отдельности, но вместе эпизоды складывались в мрачную картину. Да и его сдержанность в разговорах о семье должна была насторожить. Но меня так поглотили эмоции, амбиции и желания, что я ни на что другое не обращала внимания. Вдобавок стоило винить себя за тщеславие… ведь репутация знаменитого капитана ослепила меня, а его внимание льстило. Я искала кого-то достойного, кому смогу довериться, поэтому все поступки Вэньчжи рассматривала только в этом свете. Да, он обманул меня, но я сама ему это позволила. А ведь учительница Даомин предупреждала: «Когда эмоции затуманивают наш разум, это приводит к катастрофе». Жаль, что я не вспомнила ее слова раньше.

Двери отъехали в стороны. Я вскочила на ноги и быстро оглядела комнату в поисках какого-нибудь оружия. После нападения на Вэньчжи он приказал забрать из комнаты все шпильки. Конечно, я могла справиться со слугами голыми руками, но после моей попытки сбежать вместо них еду стали приносить воины.

Вот только в комнату зашел не стражник, а сам Вэньчжи. Парчовый халат цвета индиго развевался у его ног. Талию перехватывал матерчатый пояс, усыпанный янтарем. В волосах сияла корона из белого нефрита, украшенная изумрудом.

Я презрительно сузила глаза, оценивая, почем он продал свою честь. А затем вновь опустилась на стул, отказываясь как-то реагировать на его присутствие. Пальцы невольно коснулись кандалов на запястьях. Сколько бы я ни дергала их и ни била о стены, на узах не появилось и царапины, хотя кожу вокруг усеивали синяки и порезы.

Когда взгляд Вэньчжи остановился на моих руках, я спрятала их за спину. Но он шагнул вперед и перехватил мои запястья. Успокаивающая прохлада потянулась от его рук, просочилась под кожу – и все отметины сразу исчезли.

Я вырвалась из его хватки и не стала благодарить за помощь. Да и смотреть на него отказывалась.

Он опустился на стул напротив.

– Перестань себе вредить. Мое терпение небезгранично.

– И что же ты еще сделаешь? – повернувшись к нему, поинтересовалась я, и мой голос сочился ядом. – Ты и так схватил меня, запечатал магию и украл принадлежащие мне вещи.

Драгоценный камень в его короне вспыхнул ярче, возможно поглощая гнев Вэньчжи. Хотя на лице принца не отразилось ни одной эмоции.

– Что мне сделать, чтобы ты успокоилась? – наклонившись, спросил он так, словно был любезным хозяином, а я – его почетной гостьей.

Я подняла повыше скованные запястья.

– Боюсь, это невозможно, – слегка улыбнувшись, ответил он. – По крайней мере, пока ты не одумаешься.

– О, я уже одумалась, – парировала я. – И наконец вижу, кто ты есть на самом деле – лжец и вор.

Он отстранился, и его лицо вновь превратилось в маску. Если Вэньчжи задели мои слова, что ж, я только рада.

– Мне тут в голову пришла одна мысль, – сказала я. – Ты, принц демонов, обманом проник в Небесную империю и добился чести войти в ближайший круг придворных, чтобы шпионить за императором. Разве это не нарушает перемирия? Уверена, союзники правителя восстанут против вас вместе с Небесной армией.

Вэньчжи пожал плечами, словно проблема его совсем не беспокоила.

– На это можно возразить, что я хорошо послужил во имя императора. По крайней мере, пока не ушел в отставку.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Он ведь действительно считался самым прославленным воином Небесной армии.

– Но это ты ослабил защиту границы, спровоцировал восстание в Восточном море, спланировал похищение принцессы Фэнмэй…

– Но об этом знаешь только ты, Синъинь, – с раздражающим спокойствием перебил он. – Жители Небесной империи понятия не имеют, кто я в Царстве демонов. По крайней мере, пока. Они сочтут меня простым шпионом, каких сами не раз безуспешно засылали в наше царство. Да и вряд ли император захочет признаться в том, что его столько лет обманывали. Гордость ему не позволит. Он станет искать возможность спасти свое достоинство, вместо того чтобы собирать союзников для войны, которую и сам не хочет развязывать. Баланс сил пока не определен. – На его губах заиграла улыбка. – Хотя сейчас, безусловно, чаша весов склонилась в нашу сторону.

«Благодаря жемчужинам», – молча вскипела я.

Вэньчжи не обратил внимания на мою ярость, а вынул мандарин из миски. Очистив фрукт, он протянул мне несколько долек, но я не стала их брать.

– А как же я? – требовательно спросила я. – Разве похищение небесного воина и жемчужин, которые император приказал принести, не нарушит вашего драгоценного перемирия? – Мой голос звенел от торжества, ведь я не сомневалась, что на сей раз нашла слабое место врага. – Отпусти меня и верни мои вещи – и я не стану ничего рассказывать императору.

Такая сделка ранила мою гордость, но сейчас выбирать не приходилось.

Вэньчжи медленно съел фрукт, по одной дольке зараз, сосредоточенно жуя каждую. Он хотел уклониться от ответа? Неужели сам раньше не заметил лазейки? Памятуя его коварство, верилось в это с трудом.

Наконец он поставил локти на стол и переплел пальцы.

– Мне не хотелось говорить тебе об этом.

– О чем?

Озноб пробежал по коже, а в груди возникло ощущение, что ответ мне не понравится.

– В Небесном дворце тебя считают моей почетной гостьей. Моей будущей невестой. Коварной обманщицей, которая убедила императора отдать ей печать, а затем забрала жемчужины у драконов и сбежала сюда по собственной воле. Они не могут обвинить меня в том, что я укрываю тебя. И это не противоречит перемирию, ведь я не знаю о твоих преступлениях.

– Ты чудовище, – пробормотала я себе под нос. – Это все твоих рук дело. Никто бы не поверил, что я… что мы…

И тут я вспомнила о гулявших о нас сплетнях, на которые не обращала внимания, считая их глупой болтовней. Как же я ошибалась. Слова обладали силой. Они превращали ложь в реальность, создавали репутацию или разрушали ее. Вот почему я так легко открылась Вэньчжи. Вот почему многие поверили бы ему, а не мне – известной лгунье, скрывавшей свою личность от всех, кто ее знал. Кто станет меня слушать, если от моего честного имени ничего не осталось?

– Ливей, – выдохнула я. – Он мне поверит. Он все видел…

Но хрупкая надежда тут же рухнула. Когда Вэньчжи уносил меня, раздался крик. И лязг металла… На Ливея напали? Его ранили? Он бы попытался мне помочь. Отправился бы за нами в погоню. Если бы ему не помешали.

– Что ты с ним сделал? – закричала я.

На лице Вэньчжи мелькнул гнев, а я испытала облегчение.

– Он сбежал, – с уверенностью сказала я.

– Даже если принц встанет на твою защиту, ему мало кто поверит. Против тебя слишком явные доказательства, к тому же всем известно, что он питает слабость к своей бывшей компаньонке. – Вэньчжи замолчал, будто подбирал слова. – Мне жаль, Синъинь, если ситуация тебя огорчает. Но так будет лучше. Разорви все связи. Забудь о Небесной империи. Там ничего для тебя не осталось.

Он говорил невероятно спокойно, и в этот момент… я его возненавидела. Чудовищность поступка Вэньчжи обрушилась на меня, и тело сжалось от ужаса. Что сделает император с мамой, если поверит в мое предательство? Сдержит ли свое обещание не причинять ей вреда? Я просто обязана вернуться и все исправить.

Вэньчжи открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но его прервал вошедший в комнату воин.

– Ваше Высочество, Небесная армия… – низко поклонившись, начал он, и его голос звучал встревоженно.

– Не сейчас, – отрезал Вэньчжи.

Воин напрягся, а затем развернулся на пятках, вышел из комнаты и закрыл за собой двери.

– Небесная армия? – с легким интересом переспросила я, хотя просто сгорала от желания узнать больше.

Его беспокойство выдала заминка перед ответом.

– Обычные неприятности у границ.

Я изобразила безразличие, хотя в голове заметались мысли и предположения. Воин торопился сообщить срочные новости о Небесной армии. И совсем не ожидал услышать резкий ответ. Так что дело явно не в обычных стычках. Тут затевалось что-то посерьезнее. Что-то такое, что Вэньчжи хотел от меня скрыть.

«Как легко он придумывал ложь, – с болью в груди поняла я. – Но меня уже не так легко обмануть».

Как только он вышел из комнаты, я бросилась к дверям из черного дерева. Их нижнюю часть скрывала цельная деревянная панель, а верхнюю половину украшал узор из переплетающихся кругов, обшитых белым шелком. Так что пришлось согнуться, чтобы меня не увидели с другой стороны.

– Удвоить охрану, – донесся до меня низкий приглушенный голос Вэньчжи. – Если случится что-то непредвиденное или она вновь попытается сбежать, тут же сообщите мне.

Следом раздался звон доспехов. Видимо, воины кланялись Вэньчжи.

Мысль, что меня будет охранять вдвое больше воинов, привела в ярость. Как мне теперь сбежать? Подобрав длинный подол, я опустилась на пол. Сидеть на твердом и холодном мраморе не очень удобно, но вдруг удастся услышать что-нибудь важное.

Я проторчала там несколько часов, прижавшись спиной к дверям, пока у меня не заболела шея и не свело ноги. За это время я вставала всего дважды, когда начинали скрипеть двери. Солнце опускалось все ниже, а в комнате становилось все темнее. Но мне удалось подслушать лишь, какие блюда нравились моим стражам и истории об их семьях и возлюбленных бессмертных. Вздохнув, я поднялась на ноги и принялась мерить комнату шагами, чтобы унять урчащий живот.

Дойдя до окна, я остановилась. Внизу собралось больше тысячи солдат, которые из-за своих черных доспехов напоминали ночной океан. Перед ними на возвышении стоял Вэньчжи, как делал всегда перед надвигающимся сражением… Как же меня коробило от мысли, что он сплел заговор против тех, с кем раньше сражался бок о бок. Я напрягла слух, но сквозь барьер не проникало даже дуновение ветерка. И сколько бы я ни колотила по нему кулаками, ничего не менялось. А вдруг в речи Вэньчжи нашлись бы ответы на терзающие меня вопросы?

Несколько воинов внизу выступили вперед и, дождавшись кивка принца, подняли руки. Воздух тут же засверкал от магии, а полоса фиолетовых облаков превратилась в золотистый песок.

Зачем они это делали? Я прижалась к барьеру, стараясь рассмотреть что-то еще, но воины быстро разошлись. Меня охватило беспокойство, словно я стояла над ущельем на шатком мосту, который мог обрушиться в любой момент. Небо окутала ночь, мне пришла мысль погасить лампу и притвориться спящей. Возможно, увидев, что в комнате темно, воины станут более болтливыми.

Я вернулась к двери, опустилась на пол и обхватила колени. Меня не покидало предчувствие, что все закончится вооруженным столкновением. Но когда? И как в это втянут Небесную армию? Зачем воины Вэньчжи превращали облака в песок?

Снаружи раздались тихие шаги. Звякнули доспехи.

– Его Высочество требует отчет, – прозвучал женский голос.

Она говорила так тихо, что мне пришлось закрыть глаза и напрячься, чтобы расслышать ее слова. Точно так же я делала, когда стреляла с завязанными глазами в саду среди цветущих персиков.

– Все хорошо. Сегодня она вела себя тихо и рано легла спать. Может, наконец-то приходит в себя.

Раздался чей-то смех. Я стиснула зубы.

– Капитан Мэнци, мы пропустили речь Его Высочества, – произнес один из воинов уважительным тоном. – Можете пересказать, что он говорил?

Я навострила уши. Капитан? Скорее всего, она имеет больше информации, чем мои охранники.

– Нам донесли, что наследный принц Небесной империи завтра присоединится к войску. И они выступят послезавтра на рассвете.

Ливей собирается приехать сюда? Зачем? Растущая надежда превратилась в страх, когда я поняла, что Вэньчжи явно обернет ситуацию в свою пользу. Но как? А вдруг… это ловушка, в которой приманкой выступаю я?

– Мы готовы? – прочистив горло, спросил кто-то немного нервно.

– Как только Небесная армия пересечет границу, наша победа будет предрешена. – В ее голосе слышалась радость.

Раздались одобрительные возгласы.

Спустя пару минут капитан Мэнци ушла. Когда ее шаги стихли, я прислонилась к стене, борясь с приступом паники. Что Небесной армии здесь делать? Вряд ли они отправились за мной. Император и пальцем не пошевелит, чтобы защитить меня, особенно после лжи, которую разнесли прихвостни Вэньчжи. Наверное, солдаты отправились за жемчужинами. Но почему они решили появиться у границ Царства демонов, не созвав союзников? Конечно, наша армия не собиралась нарушать перемирие и нападать, ведь это вызвало бы войну, к которой Небесная империя не готова. И в этом я была согласна с Вэньчжи. Воины Небесной армии не горели желанием вступать в бой с Царством демонов. Да и о прошлых сражениях с ними говорили не с триумфом, а тихими, наполненными страхом голосами. Небесные солдаты отправлялись в бой с надеждой на быструю победу, а вернулись обратно лишь с хрупким перемирием.

Нет, наша армия не стала бы пересекать границу. Ливей никогда бы не поступил так опрометчиво, даже если б его подталкивали к такому решению. Я обучалась вместе с ним и знала, как он мыслит. Принц никогда не отправил бы людей на бессмысленную смерть. А может, это лишь попытка отвлечь Царство демонов, пока наши солдаты ищут жемчужины? Вэньчжи прекрасно понимал, что Небесная армия не станет переступать границы. И сам говорил об этом. Так что он задумал?

В его распоряжении находились жемчужины, и Вэньчжи мог с их помощью управлять драконами. В его интересах спровоцировать сражение недалеко от родных земель. Но если демоны нападут на небесных воинов без уважительной причины, остальная часть Царства бессмертных тут же восстанет против них.

Я так старалась собрать воедино сумбурные мысли, что даже голова разболелась. Стена Облаков находилась рядом с Золотой пустыней. Воины Вэньчжи превращали фиолетовые облака в песок. Они хотели создать новую границу? Или скрыть старую?

От внезапно пришедшей на ум догадки все внутри похолодело. Вэньчжи устроил ловушку, но гораздо серьезнее, чем я предполагала.

Воины Царства демонов создадут иллюзорную границу на своей территории. И когда Небесная армия переступит настоящую, то нарушит перемирие. Поэтому ответный удар демонов не смогут осудить даже союзники Небесной империи. Враги подготовили засаду заранее, чтобы не оставлять ничего не волю случая. Коварный и отвратительный план.

Я прижала кулак ко рту, чтобы заглушить рвущийся из груди крик. Ох, не стоило мне брать жемчужины! Но я соблазнилась их могуществом и отчаянно хотела найти способ освободить маму, не выполняя условий императора. Поддалась жадности, пытаясь заполучить все сразу. А еще оказалась слишком самонадеянной, решив, что смогу защитить талисманы, хотя не смогла защитить даже себя. И теперь на моей совести окажутся гибель тысяч людей и будущие погромы.

Надвигающаяся полночь захлестнула меня, забирая последние силы. Я закрыла глаза, но в голове тут же возник образ пропитанной кровью земли, на которой лежали тела павших воинов в доспехах Небесной армии. Застывший взгляд Ливея. Безжизненное тело Шусяо. Лица тех, с кем я служила, промелькнули в сознании, и все они пришли навстречу собственной гибели. Я прикусила костяшку пальца так сильно, что теплый солоноватый поток с привкусом железа хлынул в рот. Перед глазами все расплылось от обжигающих слез. Я опустилась на пол и свернулась калачиком, а руки сами сжались в кулаки. Но как бы мне ни хотелось кого-то ударить, я могла лишь колотить ими по холодному мраморному полу.

Глава 33

Я не могла допустить, чтобы Ливей и Небесная армия попали в расставленную для них смертельную ловушку. Позволить им умереть из-за меня.

Но как помешать планам Вэньчжи? Если бы мне не заблокировали магию и не отобрали лук Нефритового дракона, я бы попыталась сбежать. Без помощи волшебства, оружия и друзей… надежды на успех были так же ничтожны, как у мыши, попавшейся в когти тигра. Так что мне оставалось полагаться только на свой ум. Не каждую битву можно выиграть грубой силой. Иногда именно вода разрушает камень.

Я набросилась на Вэньчжи словно ребенок: обиженный, злой и не думающий о последствиях. А мое вызывающее поведение пробудило недоверие ко мне, что лишь усложнило побег. Мне требовалось убедить принца, что я изменила свое мнение, – пусть слегка ослабит бдительность. Лишь так я смогу вернуть жемчуг и сбежать. Вот только Вэньчжи не так-то легко провести. Конечно, мне могли бы помочь слезы, но он не раз видел, как я убивала чудовищ и глазом не моргнув. Мольбы бесполезны, принц безжалостно шел к своей цели. Да и солгать ему нелегко, ведь Вэньчжи слишком хорошо меня знал. По крайней мере, он так считал. Гнев опалил меня, когда я вспомнила его надменное предложение. Как ему вообще в голову пришло, что я соглашусь на его мерзкие планы?

Стоило попробовать обратить его знания обо мне против него. Пусть думает, что склонил меня на свою сторону. Вэньчжи пытался сыграть на моих чувствах к маме. И верил, что я сделаю все ради ее спасения, ведь сам не жалел ничего, чтобы укрепить свое положение. Вот только я не была такой, как он. Я дорожила своей честью, а мама, без сомнений, дорожила своей.

Хотя рассвет еще не наступил, я отбросила одеяло и встала с кровати, чтобы подготовиться. Желудок сжался в комок, как всегда происходило перед сражением. Но в этот раз в моем распоряжении было не оружие, а улыбки и слова, которыми я, к сожалению, плохо владела. А вместо доспехов предстояло нарядиться в шелка. Я порылась в шкафу, набитом изысканными нарядами ярких цветов. Беспокойство о внешнем виде казалось сейчас мелочным и неправильным. Но безупречный облик отвлек бы внимание принца от лжи, которую мне предстояло произнести. Определившись с дальнейшими действиями, я достала черный халат, который прекрасно подходил к моему настроению. Его подол украшали вышитые журавли. Как только я коснулась белого крыла, оно затрепетало, а птица запарила на шелке цвета полуночного неба. Жаль, что я не могла, как она, улететь отсюда.

Час сменялся часом, солнце медленно ползло по небосклону, а Вэньчжи все не приходил. Меня стали терзать горькие мысли, что он занят планированием завтрашней засады. Расставил ловушки, подготовил заговоры и сплел интриги, а я за это время смогла лишь проковырять дыру на столешнице. Но нет, я не стану сидеть здесь и ждать, пока тем, кто мне дорог, угрожает опасность. Если Вэньчжи не появится, я сама отправлюсь на его поиски… пока не стало слишком поздно.

Подойдя к порогу, я громко постучала в двери.

– Не отвечай, это еще одна уловка, – донесся до меня сквозь обитую шелком панель приглушенный голос одного из воинов.

– А вдруг она поранилась или случилось что-то еще?

– Поранилась, – фыркнул третий. – Да это мы будем истекать кровью, если откроем двери.

Услышав их сомнения, хоть и обоснованные, я нахмурилась. Пытаясь сбежать, я царапала, пинала и на все лады проклинала их.

– Мне нужно увидеть принца Вэньчжи, – нетерпеливо потребовала я, с трудом выдавив из себя его титул.

Ответом мне послужила тишина. И в тот момент, когда я уже решила, что стражи откажутся, а в голове зародилась мысль выбить двери, створки отъехали в стороны. Передо мной появилась шестерка окутанных мерцанием щитов воинов с направленными на меня копьями. Несмотря на мое мрачное расположение духа, при виде этой картины мне захотелось рассмеяться. Неужели они считали меня такой страшной?

– Не могли бы вы отвести меня к принцу Вэньчжи? – спросила я своим самым любезным тоном, стараясь не поперхнуться словами.

Стражники обеспокоенно переглянулись. А затем шепотом обсудили, что делать дальше, и один из них быстро ушел. Может, он направился за подкреплением? Мои подозрения подтвердились, когда из-за угла вышла женщина-воин и с высоко поднятой головой зашагала к нам. Несмотря на подозрительность, светившуюся в карих глазах, ее красота поражала. Она совсем не походила на демонов из рассказов Пин’эр, которые, по моим представлениям, жили здесь. Да и никто другой не походил. И пусть мне не хотелось это признавать, само слово «демон» вызывало не самые приятные ассоциации, хотя мои тюремщики ничем не отличались от других бессмертных.

– Я капитан Мэнци из личной охраны наследного принца Вэньчжи. Его Высочество просил, чтобы сегодня его не беспокоили, – объявила женщина с мрачной решимостью.

Но я не собиралась покорно возвращаться в свою комнату и так легко отступать от задуманного.

– Принц Вэньчжи сказал мне, что я могу увидеть его когда захочу, – нагло солгала я, удивляясь собственной дерзости.

– Его Высочество медитирует перед битвой… – пропищал молодой солдат с бледной кожей, но, увидев свирепый взгляд капитана Мэнци, закрыл рот и отступил назад.

Вздохнув, я разгладила несуществующие складки на подоле.

– Принц Вэньчжи будет крайне недоволен, узнав, что меня не пустили к нему. – Я лучезарно улыбнулась, словно у меня внезапно возникла идея. – Может, вы проводите? А если он не захочет со мной говорить, доставите обратно.

Увидев, что капитан Мэнци с подозрением смотрит на меня, я добавила:

– Разве семеро вооруженных воинов не смогут справиться с одной безоружной и беспомощной пленницей? – Я не смогла скрыть в голосе вызов и нотки презрения, а сама подняла запястья, чтобы продемонстрировать обхватывающие их проклятые кандалы.

Капитан Мэнци кивнула, махнув мне следовать за ней, и быстрым шагом устремилась вперед, а оставшиеся стражи пристроились позади меня. С каждым метром я все острее чувствовала, как их взгляды сверлят череп, а копья едва не втыкаются в спину. Я же старалась не отставать от капитана, но при этом внимательно смотрела по сторонам в поисках выхода.

Воздух наполнял пьянящий аромат сандала, разносившийся от бронзовых курильниц, что стояли в разных частях коридора. Богато украшенные золотые решетки обвивали колонны из черного дерева, а на зеленом мраморном полку виднелись прожилки из серебра.

Через деревянные двери в конце коридора мы вышли в пышный сад. Но и здесь аромат цветов заглушал приторный запах благовоний. Я остановилась, притворяясь очарованной красотой, а сама выискивала что-нибудь полезное. Жасмин иногда использовали как успокоительное, но он обладал очень мягким действием. Я сорвала несколько листов с дерева гинкго, которые вызывали расстройство желудка и головокружение, хотя еще предстояло придумать, как их использовать. Несмотря на обилие растений и трав в саду, мне на глаза не попалось ничего более полезного, даже какого-нибудь гриба, вызывающего галлюцинации. И почему я так плохо учила травы? Но тут я заметила выглядывающие из травы голубые цветы с заостренными лепестками, которые уже видела раньше… в первый день обучения в комнате Размышлений. Как рассердился учитель и как Ливей притворялся спящим, чтобы подсказать мне ответ. Присев на корточки, я сорвала один из цветков, делая вид, что любуюсь им, а сама размяла бутон между пальцами, пока те не стали липкими от сока. Как только я поднесла их к носу, мне тут же захотелось спать, поэтому я отбросила цветок подальше и вытерла руки о юбку.

Звездные лилии. Если смешать с вином их сок, это погрузит человека в глубокий сон.

Один из воинов нетерпеливо покашлял у меня за спиной. Я подняла глаза и поняла, что капитан Мэнци уже покинула сад. А ведь это к лучшему, ее казалось труднее обмануть. Я начала подниматься на ноги, но сделала вид, что неловко пошатнулась, и повалилась в траву. Наткнувшись ладонью на камень, я специально расцарапала ее, чтобы потекла кровь. И пока воины в ужасе смотрели на мою рану, я потянулась второй рукой за спину и схватила пригоршню цветов.

– Какая я неуклюжая. – Я изобразила печальную улыбку.

Трудно поверить, что мне пришлось впервые соврать всего несколько лет назад. Меня расстраивало, что приходилось лгать Ливею и Шусяо, но сегодня я ощутила совершенно другие эмоции. Удовлетворение и – чуть-чуть – внутреннее ликование, оттого что мне удалось одурачить своих похитителей и отплатить Вэньчжи его же монетой.

Делая вид, будто стряхиваю землю с юбки, я осторожно засунула цветы в мешочек на поясе. Но тут на меня упала тень. Я подняла глаза и увидела стоящего передо мной незнакомца. Его великолепную одежду украшало множество драгоценных камней, мерцавших на фоне пурпурной парчи, словно он специально старался выставить свое положение напоказ. В чертах высоких скул, сильного подбородка и тонких губ я разглядела что-то знакомое. И хотя некоторые сочли бы мужчину привлекательным, меня отталкивало отражавшееся на его лице лукавство.

– Ваше Высочество, – поприветствовали воины незнакомца и согнулись в поклоне.

«Еще один принц?» – подумала я. Хотя чему удивляться, ведь император демонов был неженат и, если верить слухам, завел десятки наложниц, многим из которых захотелось бы улучшить свое влияние и положение с помощью ребенка.

Принц пристально смотрел на меня, не обращая внимания на остальных.

– Кто вы? – Он обладал приятным голосом, но его желтоватые глаза вызывали ассоциации со змеей, нацелившейся на свою добычу.

Понимая, что не отыщу во дворце союзника, я не стала ничего отвечать. К счастью, в этот момент к нам вернулась капитан Мэнци. Увидев принца, она нахмурилась, но все же почтительно отвесила поклон.

– Капитан Мэнци, как редко я вижу вас не за спиной моего младшего брата. Вы расскажете мне, кто эта девушка? – Он указал на меня.

Младший брат? Я вздрогнула и внимательно осмотрела стоящего передо мной незнакомца. Неужели это принц Вэньшуан? Старший брат Вэньчжи, которого он так ненавидел?

– Она гостья наследного принца Вэньчжи, – спокойно ответила капитан Мэнци.

На мгновение на лице принца Вэньшуана мелькнула злость. Неужели его так взбесило упоминание титула младшего брата? Может, капитан Мэнци специально упомянула его, чтобы нас не задерживали дольше? Или по обеим причинам?

Принц Вэньшуан одарил меня ослепительной улыбкой, а от его злости не осталось и следа.

– До меня доходили слухи о вас. Вы действительно из Небесной империи?

Занервничав от его взгляда, я коротко кивнула.

– Ваше Высочество, прошу простить, но нам нужно идти. – Капитан Мэнци поклонилась, а когда выпрямилась вновь, явно напряглась.

Скривив губы, принц Вэньшуан пренебрежительно взмахнул рукой. Но я чувствовала его пристальный взгляд, пока мы выходили из сада.

Мы прошли через круглые каменные ворота во внутренний двор, а затем направились к большому зданию, окруженному высокими вечнозелеными соснами. Нас тут же окутал свежий ночной бриз со сладкими нотками и запахом сосновых иголок… «Так всегда пах Вэньчжи», – вспомнила я и тут же подавила эту мысль. Вход в его комнату обрамляли колонны из черного мрамора с вкраплениями золота. Двери полностью закрывали глухие панели из черного дерева, которые не давали и намека на то, что скрывалось за ними.

Капитан Мэнци постучала костяшками пальцев по дереву. Через несколько секунд раздались шаги.

– Я же сказал, чтобы меня не беспокоили, – донесся изнутри холодный голос Вэньчжи.

Капитан пристально посмотрела на меня.

– Прошу прощения за беспокойство, Ваше Высочество. Мы сейчас же уйдем.

Нет, меня это не устраивало.

– Я настояла, чтобы капитан Мэнци привела меня к тебе, – крикнула я.

Вэньчжи не ответил. А я затаив дыхание наблюдала, как капитан Мэнци вздохнула, а солдаты обменялись встревоженными взглядами.

Но тут двери скользнули в сторону. У порога стоял Вэньчжи в халате до самого пола, прямые распущенные волосы спадали на плечи. При взгляде на меня глаза принца расширились, а затем слегка сощурились, как мне показалось, с подозрением.

Но он все же чуть отступил в сторону, позволяя мне зайти в комнату.

Стоило переступить порог, как дверь захлопнулась за мной со зловещим звуком. Расправив плечи, я оглядела просторное помещение с каменными стенами, высокими потолками и большими окнами. По бокам от входа стояли курильницы для благовоний, но из них не вился дымок, что очень меня радовало: хотелось насладиться свежим воздухом. Посреди комнаты на возвышении стояла кровать из красного дерева с высокой деревянной рамой, с которой свисали белые занавески. Множество книг и свитков лежало на большом письменном столе у окна, из которого можно было бы увидеть внутренний двор, если бы не закрытые ставни. В дальнем конце комнаты висело несколько мечей в ножнах из драгоценных пород дерева с инкрустацией из золота, серебра и нефрита, при виде которых я замерла, чтобы подавить нахлынувшее волнение.

Вэньчжи подошел ко мне, буквально пригвоздив к месту своим пристальным взглядом. Я невольно начала сжимать кулаки, но тут же заставила пальцы распрямиться. Если смогу сохранить самообладание, а он поверит, что мне ничего не известно о его планах… у меня появится шанс. Но стоит хоть на мгновение показать свои истинные чувства, как я вновь окажусь под замком и лишусь последних надежд на побег. И это будет меньшей из возможных проблем.

Взгляд Вэньчжи скользнул по парчовым туфлям, длинному халату и нефритовому гребню в волосах.

– К чему… это? Хотя черный цвет тебе идет.

Я пожала плечами.

– Мне стало скучно.

На губах Вэньчжи заиграла улыбка.

– Ты скучала по мне сегодня?

Я подавила желание огрызнуться. Резкие слова подарили бы минутное удовлетворение, но свели бы на нет все усилия попасть сюда. Поэтому я вздернула подбородок и вызывающе посмотрела на Вэньчжи.

– Даже если так, я не стала бы признаваться в этом.

– Зачем ты пришла, Синъинь? – напрямик спросил он.

– Мне нужны ответы, – так же открыто сказала я. – Ты забрал жемчужины. Лук Нефритового дракона. И я больше тебе не нужна. Так зачем ты держишь меня здесь?

Несколько секунд он молчал, словно пытался решить, что сказать.

– Разве это не очевидно? Мои чувства к тебе остались прежними.

Мне казалось, что во мне осталось лишь презрение к нему, но этого признания оказалось достаточно, чтобы что-то всколыхнулось в душе. «Слабачка», – отругала я себя. Несмотря на ласковые слова Вэньчжи, я никогда не забуду тех ужасных вещей, что он совершил. Вэньчжи утверждал, будто заботился обо мне, но затем лишил всего, что имело для меня значение. И если так он выражал свою любовь, то мне она не нужна.

Я опустила глаза в пол, стараясь выглядеть смущенной. Неуверенной. Нерешительной.

– То, что ты говорил… про нас. Про наше будущее. Про маму. Ты все еще так считаешь?

Вэньчжи склонился ближе ко мне, отчего прядь его волос коснулась моей щеки.

– Ты больше не злишься на меня? – Голос принца звучал нежно, но взгляд оставался настороженным и оценивающим.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Я злилась. Безумно злилась. Разве могло быть иначе после всего, что ты сделал? – Подняв голову, я встретилась с ним взглядом. – Но ты был прав. Свобода мамы важнее всего. Чтобы добиться ее, я вступила в Небесную армию, тренировалась и сражалась все эти годы. А еще есть… – Я замолчала, надеясь, что он поймет намек.

И посчитает, что жар, опаливший щеки, вызвало желание, а не чувство стыда.

– Ты сказал, что поможешь мне ее освободить. Но как? – допытывалась я, делая вид, будто проверяю его, чтобы принц не почуял подвоха.

Вряд ли Вэньчжи ожидает, что находящийся в невыгодном положении противник пойдет в атаку, а не займет глухую оборону. Подобное кажется опрометчивым шагом, скорее, даже глупым. Но мне уже нечего было терять.

– Как только Небесная империя падет, что непременно случится, ведь с нами драконы, для нас не останется ничего невозможного. – Его голос звучал сдержанно, хотя глаза сияли поразительно ярко.

Я заставила себя кивнуть, хотя внутри все бурлило, оттого что он считал драконов своей собственностью. Хотя они на такое не соглашались. И даже могут умереть, если Вэньчжи их принудит. Да и говорил он так, словно завтра отправлялся на честную битву, а не планировал напасть из засады на воинов, с которыми раньше сражался бок о бок. Я спрятала отвращение за ласковой улыбкой.

– Обещаешь? – Как же меня коробило, что я позволяла ему помахать перед моим носом тем, чего мне хотелось больше всего на свете.

И что до сих пор оставалось вне пределов моей досягаемости.

Он медленно моргнул, словно не верил своим ушам. Его сообразительность всегда оставалась на высоте.

– А ты готова разорвать все связи с Небесной империей? – спросил Вэньчжи вместо ответа, пытаясь выискать малейшую трещинку в моем самообладании.

Он говорил о Ливее? Я старательно изобразила безразличие.

– Небесная империя ничего для меня не значит. Император приговорил маму к заключению. А императрица всегда относилась ко мне со злобой и презрением. Что же касается их сына… – Я слегка добавила дразнящих ноток в голос. – Ты все еще ревнуешь меня к нему? Однажды он причинил мне сильную боль. И после этого я отправилась к нему на помощь лишь потому, что надеялась на его заступничество, когда все узнают про маму.

Ливей ведь и сам так решил. Вэньчжи, скорее всего, тоже в это поверит, ведь у него совершенно отсутствовала совесть.

Я шагнула к нему так близко, что подолы наших халатов коснулись друг друга.

– Я сделала свой выбор еще до того, как мы отправились на поиски драконов. И злость, бурлившая во мне в последние дни, никак не повлияла на него, хоть ты… солгал и предал мое доверие. – Я откинула голову и постаралась, чтобы голос звучал тише и с нотками обещания. – Ох, я еще не простила тебя. На это потребуется некоторое время. И все будет зависеть от…

– От чего? – нетерпеливо спросил он.

– От того, сможешь ли ты загладить свою вину.

Скрестив руки на груди, Вэньчжи пристально посмотрел на меня. Я знала этот взгляд. Принц обдумывал и взвешивал каждое сказанное мной слово, пытаясь определить, стоит ли мне верить. Вспоминал ли он, как холодно мы вели себя с Ливеем в Царстве смертных? И обещание, которое я давала ему самому на крыше?

А ведь люди не врут, лучшая ложь – та, что пропитана правдой.

Наконец Вэньчжи опустил руки и слегка расслабился.

– Останься со мной, и обещаю, мы освободим твою мать, как только одолеем Небесную империю. Твоя семья станет и моей.

Он произнес эти слова так серьезно, словно говорил правду. Еще несколько дней назад они обрадовали бы меня, а сейчас от них начинало тошнить. Но при этом зародилась надежда, что Вэньчжи поверил в мою ложь. А значит, у меня появился шанс.

– Я не отстану от тебя, пока ты не выполнишь обещание, – растягивая каждое слово, сказала я.

Он поднял руку и прижал к моей щеке, а его глаза засияли серебром. Я вдруг вспомнила, как Вэньчжи сжимал меня в объятиях в деревне смертных, как я жаждала его прикосновений и не хотела, чтобы он останавливался. Этого же он ждал от меня и сейчас. Но я знала, что не сумею переступить через себя и поцеловать его. Я не настолько хороша в притворстве.

– Не выпить ли нам чего-нибудь? Чтобы отпраздновать? – предложила я.

– Как пожелаешь.

Он опустил руку и громко позвал служанку, которая спустя несколько секунд вошла в комнату и почтительно поклонилась.

– Принеси вино из цветов османтуса, – вспомнив мой любимый сорт, приказал Вэньчжи.

Вот только сейчас оно мне не подходило. Требовалось что-то покрепче, чтобы скрыть горечь звездных лилий. Я коснулась пальцами прохладной кожи принца, старательно пряча отвращение.

– Сегодня мне хочется чего-нибудь другого. Может, выпьем сливового вина?

Вэньчжи кивнул, и служанка, поклонившись в знак почтения, быстро вышла. Как только двери за ней закрылись, принц сделал шаг ко мне. Намерения явно читались в его глазах. А я спешно обвела взглядом комнату в поисках чего-нибудь – чего угодно, – что бы могло отвлечь Вэньчжи. На низком столике в углу лежал гуцинь – красивый инструмент из красного дерева, покрытого лаком и инкрустированного перламутром.

– Ты играешь? – спросила я.

И лишний раз подумала, как мало о нем знаю.

– Немного.

– Обычно те, кто говорит «немного», подразумевают «много и часто». Так ты умеешь играть на гуцине?

– Немного, – с улыбкой ответил он.

Вэньчжи взял инструмент и сосредоточенно наморщил лоб. Начало мелодии походило на дразнящий, мягкий и сладкий шепот, но дальше ноты звучали то громче, то тише, очаровывая своей гармоничностью. Вэньчжи играл с таким мастерством и страстью, что, несмотря на мое отношение к нему, его музыка тронула меня до глубины души.

Когда последняя нота стихла, я вытерла о юбку ладони, испачканные соком звездных лилий, которые успела выжать в принесенное служанкой вино. Смятые лепестки незаметно опали на пол, а я, взяв фарфоровый кувшин, наполнила чаши вином и протянула одну из них Вэньчжи. Он с улыбкой принял угощение из моих рук, но, поднеся к губам, остановился.

– За грядущие дни, – тут же произнесла я и подняла свою чашу.

Вэньчжи кивком согласился с моим тостом и выпил вино, и на лице его отразилось изумление или, скорее, недоумение. Он удивился вкусу?

– Ты хорошо играешь, – возможно, даже слишком поспешно сказала я в надежде отвлечь его внимание.

– Не так хорошо, как ты играешь на флейте.

Он слышал меня лишь раз, когда я исполняла написанную специально для Ливея песню на его торжестве. Вэньчжи никогда не просил меня сыграть ему – может, именно поэтому? Чтобы выиграть драгоценное время, я вытащила флейту и, склонив голову, вопросительно посмотрела на принца.

– Почту за честь, – тихо сказал он.

Я уже давно не играла. Поэтому быстро исполнила несколько нот, чтобы вновь познакомиться с инструментом, а сама перебирала в голове мелодии. Размеренное и спокойное дыхание полилось в полый нефрит, выдувая успокаивающие и медленные ноты. Я представляла себе водопад во дворе Вечного спокойствия, как струи льются на камни и убаюкивают меня. Сияющую в темном небе луну, которая успокаивает бесчисленное количество смертных, призывая закрыть глаза и погрузиться в сон. Сок звездных лилий, добавленный в вино Вэньчжи и бродящий в его крови, что усыпляет сильнее, чем шесть кувшинов вина.

Внезапно принц обхватил флейту рукой и отвел ее от моего лица. Мой пульс участился, но мне удалось изобразить невинный взгляд. Вырвав свой инструмент из ослабевшей хватки Вэньчжи, я спрятала его обратно в мешочек. А затем поспешно притянула к себе гуцинь и начала наигрывать первую пришедшую в голову мелодию, которая почему-то оказалась яркой и живой. Я давно не играла на этом инструменте, да и раньше не сравнилась бы мастерством с Вэньчжи, но этого хватило, чтобы скрыть его голос от поджидавших снаружи воинов.

Вэньчжи медленно моргнул, словно борясь с усталостью, которая, хотелось надеяться, вскоре сожмет его в своих объятиях.

– Что ты наделала, Синъинь? – невнятно пробормотал он, но в его голосе звучали боль и злость.

– То, что ты заслужил.

Пальцы пробежали по струнам гуциня, извлекая пульсирующие звуки, которые быстро сменились торжествующим крещендо, когда я не смогла сдержать радость оттого, что взяла над ним верх.

Сдавленный вдох вырвался из его горла. Видимо, он пытался позвать стражу, но я заиграла новую мелодию с печальными, навязчивыми и тягучими нотами, которые заглушили бы даже крики.

– Почему? – прохрипел Вэньчжи.

Я презрительно посмотрела на него.

– Ты правда думал, что я смогу простить тебя? Что так легко нарушу свое слово, данное драконам? Что без зазрения совести предам тех, кто мне дорог, ради собственных амбиций? Я не такая, как ты.

Он провел рукой по поясу, но на нем не оказалось оружия. А затем вновь попытался позвать стражу, но голос прозвучал хриплым шепотом.

– Ты ничего не сможешь изменить.

– Возможно, ты прав, – прошипела я, продолжая наигрывать мелодию. – Но мне известно о расставленной тобой ловушке для Небесной армии. И я бы никогда не простила себя, если бы не попыталась тебе помешать.

– Они уже здесь. Ты опоздала. – Он плотно сжал губы и закрыл глаза. – Я знал, что он придет. Из-за тебя или жемчужин. Причины не имели значения. – Его голос звучал уже чуть громче дыхания. – И я подозревал, что ты захочешь ему помочь. Я надеялся, но…

Вэньчжи покачнулся и заморгал, борясь со сном, но его веки все же закрылись, а тело рухнуло на пол.

Я продолжила играть, пока мелодия не закончилась, понимая, что внезапная остановка вызовет подозрения. К тому же жалобная мелодия показалась мне прекрасной прощальной песней для того, что мы потеряли.

Едва затихла последняя нота, как я тут же вскочила на ноги, потому что не знала, сколько времени у меня осталось и когда закончится действие зелья. Схватив меч из коллекции Вэньчжи – с рукоятью из белого нефрита, украшенного рубинами, – я посмотрела на дверь, но тут же покачала головой. Мне не имело смысла сбегать без жемчужин. Я не могла оставить их у Вэньчжи. Я скользнула взглядом по его неподвижному телу, расстелившемуся вокруг темно-зеленому халату, по рассыпавшимся вокруг головы волосам, напоминавшим лужу туши. Сон смягчил суровые черты принца. А меня вдруг охватил стыд, и проснулась совесть.

Оттого что сейчас обман дался мне так же легко, как ему.

Глава 34

Жемчужины находились в комнате, я не сомневалась в этом. Вэньчжи бы держал такую драгоценность при себе, особенно перед сражением, но, обшарив ящики стола, я обнаружила лишь несколько печатей из нефрита и металла, тушечницу и листы бумаги. На полках тоже не было ничего, кроме книг и свитков. А шкаф ломился от одежды, которая попадала на пол, пока я лихорадочно рылась внутри.

Солнце садилось за горизонт, и в комнате становилось все темней. Я зажгла шелковые фонари, мягкий свет которых лег на пол и стены. Глубокое дыхание погруженного в сон Вэньчжи нарушало тишину. Сколько еще у меня оставалось времени в запасе, пока действие зелья не закончится? Он просил, чтобы его никто не беспокоил, но сколько еще будет действовать этот приказ? А вдруг кто-то принесет еду или придет с докладом? Да и что, по мнению воинов снаружи, мы делали здесь все это время?

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы успокоиться и подумать. В логове Сянлю мне каким-то образом удалось почувствовать лук Нефритового дракона. Закрыв глаза и сосредоточившись, я заглушила сияние мощной ауры Вэньчжи, а затем обратилась к своим чувствам, как делала перед особо сложным выстрелом. После чего прижала пальцы к вискам и попыталась унять стук собственного сердца, отбросить страх, разочарование и надежду, как учила меня наставница Даомин. И как только наступила тишина, не только спало сковывавшее тело напряжение, но и думать стало легче. Меня окружала лишь темнота, пронизанная огоньками света.

Я распахнула глаза. Вот он, этот едва уловимый зов – шепот, дуновение ветра, – тянущийся к моему сознанию и влекущий меня за собой, как это происходило на пике Теней, когда он помог мне отыскать скрытую пещеру. Скорее всего, жемчужины будут лежать там же, где и лук Нефритового дракона.

Это походило на прогулку вслепую в ночи, не будь у меня ориентира в виде тонкой нити связи, которую я сжимала в руках. И шаг за шагом она привела меня к лакированному шкафчику в углу комнаты. Видимо, мечась в поисках жемчужин, я пропустила его… или Вэньчжи скрыл заклинанием, чтобы он не привлекал внимания.

Я дернула ручки шкафчика, но двери оказались заперты на тяжелый латунный замок. Терпения уже не осталось, поэтому я подняла меч и со всей силы ударила по петлям. Дерево оказалось прочным, и пришлось бить еще несколько раз, рассыпая вокруг веер щепок, часть которых даже вонзилась мне в кожу, но наконец панель сломалась и выпала.

И тут позади меня раздалось покашливание, в котором слышалась угроза. Я резко обернулась, испугавшись, что Вэньчжи очнулся, но наткнулась на злобный взгляд желтых глаз принца Вэньшуана.

Стараясь поскорее открыть шкафчик, я даже не услышала постороннего. И лишь сейчас почувствовала, как воздух запульсировал от его ауры. Вэньшуан закрыл двери, и мне пришлось постараться, чтобы не закричать. Я опасалась старшего принца, но еще больше боялась всполошить стражу. Если воины войдут сюда, то никакая ложь не сможет убедить их в моей невиновности. Да и проще избавиться от одного человека, чтобы он не стоял на пути к цели, до которой осталось совсем чуть-чуть.

– Мой дорогой брат знает, что ты делаешь? – вежливо спросил Вэньшуан с улыбкой на губах.

В голове царила полнейшая пустота, поэтому я ничего не ответила. Постукивая пальцем по подбородку, он обвел взглядом комнату. Когда я пришла сюда, та выглядела идеально чистой, а сейчас казалось, будто по ней пронесся ураган, бесцеремонно раскидавший вещи Вэньчжи.

– Думаю, нет, – ответил Вэньшуан на свой вопрос.

Чувствуя, как участился пульс, я шагнула в сторону, стараясь заслонить фигуру спящего Вэньчжи. Принц Вэньшуан проследил за мной взглядом, и при виде брата его глаза зловеще вспыхнули. От осознания, что принц сейчас закричит, меня охватило отчаяние. Тогда не останется другого выхода, кроме как напасть на него, вот только, услышав звон металла, сюда тут же хлынут воины. Они схватят меня и закроют в тюрьме или вовсе убьют. И драконы навсегда останутся в рабстве. Мама продолжит жить в вечном заточении. А Ливей вместе с небесными воинами погибнет.

Внезапно по комнате пронеслась магия, а стены замерцали, словно их покрыли лаком. Он закупорил все мельчайшие щели в дверях и окнах. Внутри все похолодело, словно я проглотила кусок льда. Я знала это заклинание, сама использовала его однажды, чтобы моя музыка не разносилась по двору Вечного спокойствия. И сейчас, даже если буду кричать до хрипоты, воины снаружи ничего не услышат.

Эта мысль подарила мне надежду, но притом пугала до ужаса.

– Что вы делаете?

Меня порадовало, как получилось скрыть страх за недоумением, но, скорее всего, это вышло потому, что я действительно не понимала, зачем Вэньшуан так поступает. И хотя теперь ни единый звук не вылетел бы из комнаты, а мой лук находился всего в паре шагов, я опасалась брать его, ведь принц Вэньшуан мог увидеть жемчужины. Он легко мог управлять своей магией, а мои силы все еще оставались скованными.

– Прими мою глубочайшую благодарность. Я так давно мечтал об этом. Моему младшему брату показалось недостаточно всеобщего почитания и восхваления, ему захотелось еще присвоить мое право перворожденного, – сказал принц Вэньшуан, сжав кулаки.

Я отступила на шаг, поближе к лакированному шкафчику.

– Я так благодарен, что даже позволю тебе сбежать, – склонив голову набок и не сводя с меня взгляда, продолжил он. – Это не только избавит от необходимости марать о тебя руки, но и добавит деталей в мою историю.

– Историю? – Я замерла.

– Ох, все просто расплачутся, когда услышат этот трагичный рассказ. Как мой глупый сводный брат влюбился в шпионку Небесной империи, а она предала и убила его. – Его губы растянулись в широкой улыбке.

– Вы… вы собираетесь убить его? Своего собственного брата? И обвинить в этом меня? – Какую бы ненависть я ни испытывала к Вэньчжи, сердце сжалось от этой мысли.

– Сводного брата, – равнодушно поправил меня Вэньшуан, демонстрируя то же презрение, что испытывал к нему Вэньчжи. – В чем дело? Разве ты не хочешь сбежать? Разве не возненавидела его? Разве не поэтому устроила все это? – Он обвел рукой комнату.

А затем, не дожидаясь моего ответа, вытащил меч и направился к Вэньчжи.

В голове сумбурно заметались мысли. «Я ненавидела Вэньчжи, – напомнила я себе, – за все, что он сделал и что планировал сделать». Я испытывала к нему отвращение и презирала, а еще хотела сбежать. Но могла ли остаться в стороне и позволить, чтобы его убили, пока он находится в беззащитном состоянии, в котором оказался из-за меня? Нет, его смерть будет на моей совести, как если бы я сама воткнула в него меч. Вдобавок на меня нахлынули непрошеные воспоминания… Как Вэньчжи сражался с наместником Жэньюем. Как принял на себя основной удар в схватке с Сянлю. Как мы всегда присматривали и защищали друг друга. Да, он лгал и скрывал свое происхождение, и мы никогда не сможем даже общаться. Но я не собиралась делать вид, будто нас ничто не связывало. Да и ненавидела я его сейчас потому, что когда-то любила.

Встав перед принцем Вэньшуаном, я преградила ему путь и так крепко сжала нефритовую рукоять, что рубины впились в ладонь.

– Я не позволю вам это сделать.

Его зрачки превратились в щелочки желтого пламени.

– Видимо, все же придется тебя убить.

Высоко подняв меч, я бросилась на него. Но принц Вэньшуан, отбив удар собственным клинком, продолжил наступать на меня. Я отскочила в сторону и развернулась, чтобы ударить его ногой. Но промахнулась, так как он успел увернуться. И тут же попытался уклониться от моего летевшего по дуге клинка, вот только я оказалась быстрее и рассекла ему ухо. Почувствовав, как кровь заструилась по шее, Вэньшуан громко зарычал. А я вновь попыталась атаковать – но вокруг него сгустился воздух, а затем появился мерцающий щит. Меч врезался в магический барьер, отчего рука запульсировала, а я даже пошатнулась от отдачи. И пока приходила в себя, принц Вэньшуан схватил меня за запястье и грубо вывернул руку за спину, вынудив выронить меч на пол.

Он ударил меня по виску с такой силой, что кольца врезались в кожу. Я ахнула, чувствуя, как от боли разрывается голова. Пустота и тьма влекли меня в объятия. Но я понимала, что, если упаду в обморок, мы с Вэньчжи умрем. Не давая прийти в себя, принц Вэньшуан дернул меня за руку, разворачивая к себе, в затем крепко обхватил за талию, но я уперлась ладонями ему в грудь. Ярость на его лице сменилась чем-то более зловещим, отчего внутри все сжалось еще сильнее. Не будь у меня заблокированы силы, я бы швырнула принца о стену, да так, чтобы каждая косточка в его бессмертном теле сломалась. И даже этого мне казалось мало.

Пришлось просто ударить его коленом в живот. Принц Вэньшуан вздрогнул, но хватку не ослабил, и, несмотря на мое сопротивление, заломил руки за спину, развернув, толкнул вниз с невероятной силой. Голова ударилась о мрамор, отчего меня опалило болью и кровь брызнула на пол. Принц тут же навалился на меня и прижал к полу, но я продолжала извиваться, пытаясь вырваться на свободу.

– Жаль, что я не смогу рассказать об этом своему младшему братцу. Ведь, к его большому сожалению, Вэньчжи больше никогда не откроет глаз. – Вэньшуан так близко склонился надо мной, что его слюна брызнула мне на щеку.

Глотая ртом воздух, я попыталась сбросить руки принца. Но пальцы Вэньшуана впивались мне в спину, а горячее, тяжелое дыхание овевало шею. Меня охватил страх, в голове промелькнула мысль, что… возможно, смерть тоже может быть милосердной.

«Соберись», – одернула себя я и, набрав побольше воздуха, заорала во всю силу. Пусть прибегут стражники и схватят меня. Лучше сидеть в четырех стенах, чем оказаться во власти этого монстра. Вот только защитное заклинание поглощало любой звук. Но я не умолкала… и вскоре сдавленный, порожденный ужасом крик превратился в рев от раскаленной добела злости, испепелившей все страхи и распалившей огонь… который придал сил для борьбы.

Видимо, опешив от прозвучавшей в моем голосе ярости, принц слегка ослабил хватку. Всего на мгновение, но и его оказалось достаточно. Резко вскинув голову, я изо всех оставшихся сил ударила его по лицу затылком. И тут же услышала треск. Громко ругаясь, Вэньшуан отпустил меня и прижал руку к носу, чтобы остановить хлынувшую кровь. А я, подскочив на ноги, подхватила с пола меч и замахнулась на принца. Его лицо побагровело от ярости, из ладони вырвались искры, и в меня полетела огненная стрела. Я отразила удар мечом, и огненные щупальца расползлись по лезвию, разбивая его на серебристые осколки. Но я не стала останавливаться, а заскользила по мраморному полу и сшибла принца с ног. Он рухнул с глухим ударом и громко застонал. Мне требовалось какое-то оружие, но я боялась отвести от принца Вэньшуана глаза, потому что он уже начал подниматься. От клинка не осталось и следа, но тяжелая нефритовая рукоять, усыпанная камнями, все еще оставалась в моей руке. Замахнувшись, я со всей силы ударила противника по виску, а затем еще раз. Рукоять врезалась в его голову с вызывающим тошноту хрустом, Вэньшуан на мгновение выпучил глаза, но тут же их закрыл.

Тяжело дыша и борясь с тошнотой, я выронила нефрит. Из раны на лбу принца Вэньшуана хлынула кровь. Будь он смертным, мой удар размозжил бы ему череп, как куриное яйцо. Но я не испытывала ни капли жалости, ведь негодяй собирался убить своего беззащитного брата и вдобавок пытался взять силой меня. Поэтому я невольно задумалась: а не закончить ли начатое? Для этого потребуется лишь выпустить одну стрелу из моего лука.

Подбежав к шкафчику, я осторожно и как можно тише отодвинула остатки дверцы в сторону. Ведь, едва принц Вэньшуан потерял сознание, его защитное заклинание развеялось. Пальцы нащупали нефритовую рукоять лука, и я тут же схватилась за нее. А затем принялась разгребать щепки, пока не обнаружила маленькую деревянную шкатулку. Откинув крышку, я увидела яркие сверкающие жемчужины и едва не рассмеялась от облегчения. Выбрав ту, от которой исходило полуночное сияние, я сжала ее в руке и прошептала имя Черного Дракона, молясь, чтобы ветер быстро донес мои слова до Восточного моря.

До моих ушей долетел стон. Я обернулась и увидела, что Вэньчжи задергал руками и замотал головой из стороны в сторону, словно ему снился какой-то кошмар. Действие сока звездных лилий начало ослабевать! Я чуть крепче стиснула лук и даже пошатнулась от искушения. Но если выстрелю в него сейчас, то буду ничем не лучше его брата. Да и воины тут же сбегутся на звук и быстро запрут меня в комнате.

Поэтому, собравшись с духом, я оттолкнула входную дверь в сторону и понеслась по двору. За спиной испуганно закричали стражи, застигнутые врасплох моим маневром. Но их оцепенение длилось недолго, и вскоре я почувствовала, как потоки их магии устремились за мной. Вдобавок воздух пронзил знакомый голос, который отчаянно выкрикивал мое имя. Вэньчжи. Он полностью пришел в себя и теперь отправится за мной в погоню, а с его длинными ногами это не займет много времени. Уже через пару секунд я заметила мерцание его магии, словно в воздух взвились кусочки льда… поэтому тут же свернула на другую тропинку.

Но передо мой оказалась гладкая стена, по которой никому не под силу взобраться. Шаги зазвучали громче, а значит, меня почти догнали.

Запрыгнув на одну из мраморных колонн, богато украшенных решеткой, я легко вскарабкалась по ней, ведь много практиковалась в Нефритовом дворце. А оказавшись на крыше, натянула лук Нефритового дракона, едва не расплакавшись от знакомого потрескивания. Так как мои силы все еще сковывали браслеты, тетива жестко врезалась в пальцы. Да и стрела из Небесного огня была лишь бледной тенью той, что у меня получалась раньше. Оставалось лишь молиться, чтобы ее хватило сразить врага, который мог появиться здесь в любой момент. От мысли, что придется в кого-то выстрелить, все внутри сжалось.

И вдруг сосны вздрогнули и согнулись под порывом ветра, он сорвал их ароматные иголки и усыпал ими траву. Убывающая луна скрылась за спускающимся ко мне призрачным существом, янтарные глаза которого сияли как две звезды на небе. Извиваясь телом в воздухе, над нами парил Черный Дракон.

На крышу проворно запрыгнул Вэньчжи. И тут же двинулся ко мне, но замер, увидев нацеленную ему в грудь стрелу.

– Мне следовало бы пронзить твое подлое сердце.

Прожигая меня пристальным взглядом, он сделал еще шаг ко мне.

– Так что же тебя останавливает?

Я крепче стиснула лук в руке, удерживая стрелу. А ведь так легко было ее выпустить. Сейчас Вэньчжи находился в сознании да еще дразнил меня. В его убийстве не будет никакого бесчестия. Так почему я колебалась? Крики внизу привлекли мое внимание. Это его воины призывали облака. Скоро они поднимутся в воздух и бросятся за мной в погоню.

Небо больше не напоминало темное полотно, по которому проносились яркие огни. Рассвет почти наступил. Значит, скоро Небесная армия выступит в поход… и у меня почти не осталось времени.

Пальцы ослабили тетиву, и стрела исчезла. Я развернулась и, промчавшись по крыше, спрыгнула с края. Перебирая в воздухе ногами, я изо всех сил ухватилась за золотой коготь и постаралась не свалиться. Дракон тут же обвил хвостом мою талию и забросил меня на спину. Сквозь тонкую ткань моего халата его чешуя казалась твердой и холодной, как камень.

Черный Дракон взмыл в небо быстрее любой птицы и самого ветра. Посмотрев вниз, я впервые увидела Царство демонов и город, покоящийся на бескрайней гряде фиолетовых облаков. Шелковые фонари освещали улицы, придавая неземное сияние домам из черного дерева и камня. Каждый угол их крыши загибался дугой вверх, в горящих окнах стояли разноцветные стекла, казавшиеся в ночи драгоценными камнями. А на небольшом возвышении виднелся дворец, из которого мне удалось сбежать, с крышей из переливающихся каменных черепиц, напоминающих радугу. Но сам город еще спал, укутавшись в сонное покрывало ночи.

А я, как ни старалась, не могла выбросить из головы, с каким отчаянием в голосе меня звал Вэньчжи. Мощное тело дракона преодолевало огромные расстояния за считаные мгновения. Так что вскоре Царство демонов исчезло из поля зрения. И если бы не воспоминания, запечатлевшиеся глубоко в памяти, и боль, терзающая сердце, могло бы показаться, что произошедшее там – всего лишь кошмар, который уже закончился.

Глава 35

Воздух гудел от силы, словно я оказалась в эпицентре бури. А стоило взглянуть вниз, как по конечностям расползлись мурашки. Больше тысячи солдат в черных доспехах плыли на фиолетовых облаках, медленно преодолевая километр за километром. Но больше всего пугало то, что от них не доносилось ни звука – ни лязга, ни шороха, – а значит, они заранее подумали о том, чтобы скрыть свои передвижения.

Дракон устремился вперед, пока мы не обогнали их. Головы летевших впереди воинов защищали сверкающие бронзовые шлемы, украшенные ониксом. Солдаты подняли ладони – и из них вырвались мерцающие волны света. Пульсирующая в воздухе энергия сгустилась, превращаясь в непрозрачный туман с малиновыми отблесками, которые напоминали капли крови. Он заклубился под нами, цепляясь тонкими усиками за мою юбку. И тут же легкие наполнились приторно-сладким ароматом с горчинкой подпорченных фруктов.

Я вздрогнула и обхватила себя руками, вертя головой из стороны в сторону и пытаясь осознать увиденное.

Где я находилась? Как сюда попала? Что за огни проносились по небу, словно алые капли дождя? Внутри все сжалось, когда я поняла, что лечу по небу, сидя на странном существе с чешуей цвета полуночи, золотыми когтями и длинными усами, которые тянулись вдоль спины словно шелковые ленты.

Великолепное, хоть и пугающее создание, казавшееся смутно знакомым. Может, я видела его на какой-то картине? Но где мы с ним повстречались? Я нащупала лук, чтобы защититься от него и потребовать ответы на свои вопросы. Но существо изогнулось всем телом и взмыло еще выше, туда, где небо оставалось черным и ясным. Застыв от страха, я инстинктивно схватилась за зверя. Ветер хлестал по лицу, но мне удалось сделать несколько судорожных вдохов. Легкие тут же наполнил чистейший воздух, прогнавший приторную сладость.

Разум тут же прояснился, но мне потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя от изумления.

– Я… я не узнала тебя, – сказала я дракону. – Решила, что ты враг. И чуть не выстрелила в тебя.

«Путающий мысли туман – порождение заклинания разума, – зазвенел серебристый голос Черного Дракона у меня в голове. – Вдохнувшие его не могут отличить друга от врага, а их воспоминания размываются, пока в легких есть хоть капля тумана. И хотя это заклинание не такое сильное, как принуждение, его можно использовать на гораздо большей территории».

– Или на целой армии, – осенило меня. Небесные воины беззащитны перед этим заклинанием и окажутся пойманными в ловушку, как бабочки в сачке. – Как мы можем закрыться от него? С помощью щита?

«Сработает только самый сильный из щитов. Туман проникнет даже в мельчайшую трещину или щель. От него не так-то легко избавиться. Но можно облететь, рассеять или очистить от него небеса».

Под нами полированным золотом сияла пустыня – огромный кусок суши в виде полумесяца, который разделял Царство демонов и остальную часть земель бессмертных. А впереди мерцали сотни огней. Костры в лагере гасили на рассвете, а значит, Небесная армия еще не выступила в поход. У меня возникло облегчение от понимания, что я успела. Когда мы начали спускаться, головы воинов повернулись в нашу сторону. Страх в их глазах смешивался с благоговением оттого, что они видят Черного Дракона. Как только мы опустились на вздымающийся от ветра песок, я соскользнула со спины зверя и выпрямилась.

В этот момент воины устремили свои взгляды на меня, словно только сейчас заметили мое присутствие.

«Подожди», – окликнул Черный Дракон.

Его челюсти раскрылись, а изо рта вырвалось бледное дыхание. Оно, словно иней, расползлось по моим запястьям и сковывавшим силы браслетам. Металл треснул, а осколки осыпались на песок. Я потерла руки, чтобы согреть их. Теперь, когда тяжесть спала, они казались удивительно легкими.

– Спасибо. За все, – поблагодарила я.

Черный Дракон кивнул в ответ, а затем грациозно подпрыгнул в воздух и полетел в сторону Восточного моря. В свете восходящего солнца его чешуя сияла как тлеющие угли.

И только тогда я заметила окруживших меня воинов. Но их лица кривились от подозрений и ненависти, поэтому приветствие застыло на моих губах.

– Предательница, – прошипел солдат, который вместе со мной и Вэньчжи летал в Восточное море. – С тобой разделял трапезы сам капитан, а ты все это время строила против нас козни?

– Зачем ты прилетела? – крикнул другой. – Возвращайся к демонам, где тебе самое место!

Раздался одобрительный гул голосов. И не все они принадлежали незнакомцам. Я увидела нескольких воинов, с которыми тренировалась, и парочку тех, с кем попадала в отряд Вэньчжи. Мы сражались бок о бок, а мои стрелы разили врагов наравне с их мечами и копьями. Я не знала, чего ожидать. Не сомневалась, что они удивятся и, скорее всего, начнут задавать вопросы. Но неужели, выслушав мои объяснения, приятели не порадовались бы моему побегу?

Вот только сейчас передо мной стояли враждебно настроенные воины, сжимавшие в руках оружие. В суматохе я почти забыла о слухах, которые распространял Вэньчжи. И сейчас поражалась, как легко все поверили в ту ложь.

– Дураки, – раздался знакомый голос Шусяо. Подруга проталкивалась сквозь толпу.

Стоило разглядеть ее позолоченный шлем, полностью скрывавший волосы, как настроение сразу поднялось, но я не осмелилась броситься к ней навстречу, побоялась запятнать ее честь.

А вот у Шусяо не возникло таких страхов, и подруга уверенно взяла меня под руку.

– Не стоит верить всему, что слышите. Особенно если это исходит из Царства демонов. Принц Ливей сказал, что Синъинь похитили. Она бы никогда не отправилась туда по собственной воле.

А затем так, чтобы слышала только я, пробормотала:

– По крайней мере, лучше бы так оно и было. – И добавила: – Надо было мне ехать с тобой на поиски драконов. Уверена, у тебя бы возникло гораздо меньше проблем.

– Согласна, – с чувством сказала я.

Она сжала мою руку чуть крепче, а затем отпустила ее.

– С тобой все в порядке?

– Уже да.

Конечно, нам все еще угрожала опасность, но я чувствовала себя намного лучше, обретя свободу. Я вдруг ясно осознала, насколько она ценна. И как легко ее отнять. А еще как тяжело дались годы заключения маме и драконам.

Толпа солдат расступилась перед Ливеем, который медленно подошел к нам и остановился в шаге от меня. Его бело-золотистые доспехи сверкали в первых лучах солнца, а с плеч спадал до земли плащ из алой парчи. Я не проронила ни звука, радуясь, что вновь вижу его… живого и невредимого. Медленно, словно приходя в себя после сна, Ливей преодолел оставшееся расстояние и стиснул меня в объятиях. Его доспехи врезались в мою кожу, но я поддалась эгоистичному порыву и прильнула к нему. Тепло его рук разогнало страдания и ужас, а еще растопило холодность, которая возникла раньше между нами.

В тот момент я не думала ни о надвигающейся опасности, ни о гневе императора. Но раздавшееся рядом покашливание напомнило мне о бдительных воинах, что нас окружали. Руки Ливея упали, а я быстро отступила назад.

– Что случилось? Почему тебя схватил Вэньчжи? – спросил Ливей.

– Он сын императора демонов. – Даже сейчас это заявление мне самой казалось возмутительным.

Шусяо ахнула.

– Капитан Вэньчжи? Демон? Но разве вы…. – Она покосилась на Ливея.

– Это невозможно. Наши границы никогда бы не пропустили демона, – заявил принц.

– Вэньчжи сказал, что щиты уже не так сильны, как прежде. А его магические силы огромны.

Я вспомнила, как ярко сияли его зрачки, напоминая посеребренные драгоценные камни. Вэньчжи не пытался воздействовать на мой разум, но после всего случившегося не удивлюсь, если он не станет больше сдерживаться.

– Чего он хотел? – помрачнев, спросил Ливей. – Хотя я вполне могу себе представить его цели.

– Он хотел заполучить жемчужины, чтобы отец назначил его наследником.

Я не стала вдаваться в подробности. Мне показалось, что остальное стоит… оставить между нами.

Ливей сжал челюсти и напрягся, словно едва сдерживался, чтобы не продолжить расспросы.

– Подожди, я должна тебе кое-что показать.

Я призвала свои силы – какое облегчение было вновь почувствовать магию! – и направила мерцающий поток энергии вперед, чтобы развеять заклинание Армии демонов. Всего в сотне шагов от нас песок зарябил, напоминая гладь воды, которую гонит ветер. И вскоре золото сменилось фиолетовым, а песок превратился в облака.

– Ложная граница, – прохрипел Ливей с ужасом в голосе.

– Они подстроили ловушку, чтобы вы невольно нарушили договор.

– Тогда они могли бы нанести ответный удар, не опасаясь последствий. И застали бы нас врасплох. Мы не готовились к сражению и вообще привели сюда войска, чтобы отвлечь внимание демонов, пока ищем тебя.

– Меня? – недоверчиво переспросила я.

Император никогда не отправил бы целое войско в поход ради меня, если только не планировал вернуть меня обратно, чтобы обрушить весь накопленный гнев.

– Конечно, отцу я сказал, что собираюсь вернуть жемчужины. – На лице Ливея появилась усмешка. – Но на самом деле моей главной целью была ты.

В груди расцвела нежность, такая же драгоценная и хрупкая, как первый теплый лучик после зимних холодов. Мы уже столько раз проходили этот путь… но каждый раз стоило только поверить, что двери закрыты, как они со скрипом открывались вновь. Хотя я не собиралась придавать большого значения его словам. Будь на моем месте принцесса Фэнмэй, принц поступил бы так же. На сей раз я не намеревалась поддаваться чувствам, потому что устала от душевных терзаний.

– Как тебе удалось сбежать? – спросил Ливей.

На моем лице расцвела улыбка. Первая искренняя улыбка с момента моего похищения.

– Помнишь звездные лилии? С урока, когда ты подсказал мне ответ и спас от выговора? – Казалось, что с того утра в комнате Размышлений прошла целая вечность. – К счастью, ты оказался усердным учеником, иначе бы я никогда не узнала об их воздействии на бессмертного.

Ливей кивнул, хотя на его лице читалось легкое недоумение.

– Я использовала их, чтобы усыпить Вэньчжи.

Между нами повисла напряженная тишина. Если Ливей и задался вопросом, как мне удалось провести Вэньчжи и заставить его выпить сок звездной лилии, то он не стал его озвучивать. Да и я сомневалась, что стала бы рассказывать ему это.

– Жаль, что у тебя не оказалось под рукой зелья с более продолжительным действием.

Его глаза вспыхнули от злости, и он с болезненной нежностью коснулся пальцами моего припухшего виска и порезов на щеке и губе. Затем Ливей взял меня за руку, и я почувствовала, как тело наполняет энергия, от которой раны начало покалывать. Но зато через пару мгновений они исчезли.

– Это его рук дело? – выдавил он.

– Нет! Это я столкнулась с его братом.

От одного воспоминания о том, как принц Вэньшуан придавил меня к полу, а его дыхание овевало мою шею, к горлу подступила тошнота.

Видимо, заметив мое состояние, Шусяо обняла меня одной рукой, даря безмолвное утешение.

– Это моя вина. – Ливей стиснул руки в кулаки. – На меня напали его воины. И мне потребовалось время, чтобы справиться с ними. Когда упал последний из них, тебя нигде не оказалось. Лишь позже мы узнали, что ты попала в Царство демонов. Прости… что не пришел за тобой раньше.

– Я сбежала. И почти не пострадала. Как и ты, – стараясь немного успокоить его, сказала я. – И мне удалось забрать жемчуг. А остальное неважно.

Воздух забурлил от энергии, накатывающей с запада, где находилось Царство демонов.

Меня тут же охватил ужас, и я сжала руку Ливея. Еще ничего не закончилось, и расслабляться не стоило.

– Нужно уходить отсюда. Прямо сейчас. Армия Вэньчжи уже близко. Как только вы пересекли бы границу, они планировали призвать туман, попав в который совершенно теряешься. И вряд ли Вэньчжи отступится от своих планов. Он ни перед чем не остановится, чтобы вернуть жемчужины. Мы у самых границ. И здесь нет свидетелей. Так что он может придумать любое оправдание своим действиям.

Я разозлилась на себя за то, что не подумала об этом раньше.

Ливей развернулся и отправил несколько воинов на поиски командиров. Спустя несколько минут к нам подошли три генерала. Их шлемы с толстыми кисточками из красного шелка блестели в рассветных лучах. Все они оказались старше Ливея. Один из них – бессмертный с седыми прядями в волосах – знаменитый генерал Лютань, который часто отправлял своих воинов понаблюдать за моими тренировками в стрельбе из лука в полевых условиях. Накрыв кулаки ладонями, они склонились перед Ливеем.

– Нас заманили в ловушку. Собирайте войска и немедленно возвращайтесь в Небесную империю, – уверенно сказал Ливей.

Генералы с подозрением покосились на меня. А я подняла подбородок выше, не желая показывать свое беспокойство. Я не сделала ничего плохого. И даже рискнула жизнью, чтобы предупредить их.

Самый низенький из генералов шагнул вперед.

– Ваше Высочество, откуда вы это узнали? Ваш отец приказал, чтобы мы оставались на границе, пока не вернем жемчужины драконов.

Ливей едва заметно стиснул челюсть.

– Эту весть нам принесла первый лучник Синъинь.

Кто-то фыркнул. А генерал Лютань осуждающе покосился на меня.

– Ваше Высочество, мы просим вас проявлять осторожность. Она – шпионка Царства демонов.

– Я не шпионка, – произнесла я так уверенно, как только могла, хотя их презрение и недоверие задели меня. – Эту ложь распространили специально, чтобы никто не стал обвинять Царство демонов в краже жемчужин.

Судя по тому, что мои слова не произвели никакого эффекта, я могла и не стараться.

– Ваше Высочество, шпионов специально обучают доказывать свою невиновность, – с тем же выражением лица добавил генерал Лютань. – Ваш отец…

– Достаточно, – перебил его Ливей отточенным словно лезвие голосом. – Я доверяю первому лучнику Синъинь. И она не раз спасала мне жизнь. Вы хотите оспорить мой приказ, генерал Лютань?

Лицо генерала побледнело. И все трое тут же опустились на колени.

– Слушаемся, Ваше Высочество.

Жестом приказав им подняться, Ливей продолжил:

– Нельзя терять ни минуты. Демоны планируют окутать нас туманом, который повлияет на наш разум. Но мы не будем нападать на них. Лучше сохраните силы для быстрого отхода и щитов.

– Старайтесь держать щиты прочнее и без единого изъяна.

Генералы даже не посмотрели в мою сторону. От такого пренебрежения во мне вспыхнул гнев, но я не собиралась сдаваться.

– Проще всего улететь от тумана. Хотя его может рассеять ветер или дождь. Но ни при каких обстоятельствах не вдыхайте его. Достаточно одного вдоха, чтобы он завладел вашим разумом. – Мой голос дрогнул, когда я вспомнила, как совершенно не понимала, где находилась, и как чуть не напала на дракона.

– А как же жемчужины, Ваше Высочество? – поколебавшись, спросил генерал Лютань. – Может, это уловка, чтобы мы не пытались вернуть их?

– Они у меня, – сказала я, поторопившись развеять его сомнения. Но, заметив, как заблестели глаза генерала, тут же пожалела о своих словах. – Но не факт, что так и останется, если мы не поторопимся.

– Передайте всем. На облаке должно быть не больше двух-трех воинов. Сейчас важнее скорость, – приказал Ливей.

Генералы поклонились и, развернувшись, поспешно ушли от нас.

– Ливей, нам тоже нужно уходить, – настаивала я.

– Нет, я не уйду, пока в лагере никого не останется. Но ты… ты не должна здесь сидеть, ведь у тебя жемчужины, – уверенно сказал он.

Я провела пальцами по шелковому мешочку. Мне не хотелось бросать Ливея, пока ему угрожала опасность. Но он был прав. Я не могла допустить, чтобы Вэньчжи вновь завладел жемчужинами. Я взяла на себя это бремя и теперь обязана защищать драконов.

– Будь осторожен. Не задерживайся слишком долго, иначе я вернусь за тобой, – сказала я более горячо, чем собиралась.

– Это обещание или угроза? – На его лице появилась усмешка. – Признаюсь, если тебе придется еще раз спасти меня, от моей гордости ничего не останется.

– Лучше оказаться раненым, чем мертвым, – пошутила я, скрывая страх.

Но сейчас на кону стояли более важные вещи, чем наши жизни, поэтому принцу придется самому позаботиться о себе.

Вокруг нас начали опускаться облака. Увидев, как небесные воины запрыгивают на них и взлетают в небо, я вздохнула с облегчением. Но когда носа коснулся знакомый приторно-сладкий запах, резко обернулась и похолодела от ужаса.

У нас больше не осталось времени.

Глава 36

Темная армия неслась к нам, а возглавлял ее мрачный Вэньчжи с застывшим лицом. Как мы дошли до такого? Еще несколько недель назад мы с ним сражались бок о бок. А теперь он стал врагом.

– Быстрее, Синъинь!

Шусяо выставила руку, и из нее полился свет. А когда облако опустилось к нам, чуть ли не с силой затянула на него.

Ветер хлестал по лицу, развевая волосы за спиной. Мы уносились от границы, и пустыня расстилалась под нами, как рулон песочного атласа. Я вытянула шею, выискивая Ливея среди улетающих небесных воинов, но нигде его не увидела.

– Нужно вернуться, – сказала я Шусяо. – Наверное, что-то пошло не так.

Она оглянулась через плечо и тут же напряглась.

– Синъинь, все пошло не так!

Позади нас небо над воинами закрывал влияющий на разум туман, в клубах которого сияли кровавые капли. И с каждым мгновением в его щупальца попадало все больше и больше жертв. К счастью, облако Шусяо летело так быстро, что мы опережали морок. Но даже на таком расстоянии я ощутила волну головокружения. Поэтому поспешно соткала вокруг нас плотный щит, чтобы ни клочка мерзкого заклинания не просочилось внутрь. Находящиеся поблизости воины последовали нашему примеру, и над их облаками, несущимися прочь, замерцали щиты. Но к моему ужасу, большая часть солдат оставалась позади нас – там, где уже клубился туман, – а часть их и вовсе остановилась.

– Поднимайте щиты! – крикнула я, но мои слова потонули в общем шуме.

Взгляды воинов остекленели, а движения стали дергаными и неуверенными. Некоторые начали хвататься за горло и качать головами, словно не понимали, что происходит. Несколько воинов сорвали с себя шлемы, упали и, извиваясь на земле, начали рвать на себе волосы. Одна девушка, пошатываясь, дошла до края облака и без колебаний шагнула дальше… в пустоту. Мой крик прорезал воздух, я призвала силу, чтобы поймать ее, но не успела. Девушка исчезла из виду и с глухим стуком упала на песок.

Я опустила задрожавшую руку.

– Шусяо, мы должны…

Словно прочитав мои мысли, она развернула облако и устремилась к туману.

– Что это? – указав на него, спросила подруга.

– Магия разума. Одно из ее наиболее причудливых проявлений.

– Неудивительно, что ее запретили в Небесной империи, – пылко сказала Шусяо.

Подобравшись ближе, мы увидели истинные масштабы творящегося кошмара. И мне нестерпимо захотелось сбежать отсюда подальше. Среди клубящегося тумана некоторые небесные воины швыряли друг в друга ледяные и огненные стрелы, а другие дрались на мечах. Один солдат вонзил копье в плечо своей спутницы так глубоко, что окровавленный наконечник показался с другой стороны. Но она даже не вскрикнула и не вздрогнула, а ринулась вперед, всем телом снося напавшего сослуживца, отчего они покатились к самому краю. На другом облаке три воина методично и самозабвенно сражались на мечах. На их лицах не отражалось ничего, даже отголоска боли, хотя на телах виднелось множество ран.

От увиденного к горлу поднялась тошнота. Что бы ни говорил Вэньчжи, но в магии разума таилось больше жестокости, чем в любой другой. А ситуации, когда друг нападал на друга, казались ужасными вдвойне. Ведь те, кому повезет выжить, будут до конца своих дней страдать и раскаиваться в содеянном.

Почему они не призвали щиты?

Почему не попытались развеять туман? Промедлили и случайно попали под воздействие? Или генералы не передали мои предупреждения воинам? Я вспомнила, с каким подозрением они смотрели на меня. Скорее всего, посчитали меня предательницей, а Ливея – доверчивым дураком.

Туман сгущался, и сверкающих зловещих огоньков становилось так много, что казалось, будто небо пропиталось кровью. Еще мгновение – и он поглотит остатки воинов, проникнет сквозь их щиты и лишит здравомыслия. К крикам ужаса добавились новые вопли. На мой разум не влиял туман, но я ощущала беспомощность. Меня безумно злило, что здесь не нашлось какого-нибудь монстра, которого я могла бы убить, или цели, по которой можно было нанести удар. Какой толк от моего лука против такого мерзкого врага? Клубящегося тумана, который не остановится, пока не поглотит всех.

Шусяо схватила мою руку, впиваясь пальцами в кожу.

– Генерал Лютань! – указав вперед, крикнула она.

Я увидела седовласого генерала, который обвинял меня в шпионаже. Его окружал с десяток воинов, которыми уже завладел туман. Лютаня окутывал щит, но его подчиненные подлетели так близко, что он никак не мог сбежать. У меня в груди все сжалось. Воины атаковали генерала, вынуждая пустить все силы на поддержку щита.

Но тут к нам подлетел небесный воин с красным плащом за спиной. Ливей. Увидев его, я едва не расплакалась от облегчения.

– Я помогу генералу Лютаню. А вы постарайтесь увести в безопасное место столько воинов, сколько сможете. – Он замолчал на мгновение, а его взгляд задержался на мне. – Будь осторожна.

Не дожидаясь ответа, принц ринулся к воинам, золотистые доспехи которых сияли в лучах солнца. Вокруг царил хаос. Небесные воины в замешательстве мотали головами, но продолжали обстреливать друг друга заклинаниями, избивать кулаками и атаковать оружием. Мне никогда бы и в голову не пришло, что такое возможно. Подобная изощренная жестокость. Когда я вдохнула пары тумана, летя на драконе, то хотела защитить себя, а не причинить боль другим. Но от окружавших нас воинов волнами исходила жажда крови. Неужели их помешательство усугубили поднятый мной переполох и осознание, что они не смогут отличить врага от друга?

«Они страдают из-за тебя, – прошипел строгий внутренний голос. – Тебе не следовало брать жемчужины драконов. Посмотри, к чему привели твоя жадность и самонадеянность».

Раскаяние пронзило меня как острый клинок, но я никак не могла предположить, что в игру вступят другие силы: жажда власти императора и неослабевающие амбиции Вэньчжи. Поэтому случившееся лежало грузом не только на моей совести. Да и я не собиралась поддаваться чувству вины, ведь сейчас имелся шанс покончить со всем этим. И тут же в голове возникла мысль, как это сделать проще всего. Драконы… почему бы не позвать их на помощь? Я уже просила Черного Дракона, чтобы он перенес меня в безопасное место. Так почему бы не приказать им отогнать врага? И тогда одним ударом я бы могла спасти Небесную армию и отплатить Вэньчжи за его предательство. С помощью драконов я бы даже могла вырвать свободу мамы у императора. Перед глазами возник образ, как я с короной на голове поощряю тех, кто мне предан, и уничтожаю всех, кто причинил мне вред. И только после этого можно будет отказаться от жемчужин. Все, что для этого требуется, – произнести имена драконов…

Рука сама потянулась к сумке. Но я, борясь с искушением, отдернула ее. Нет, это убило бы драконов и уничтожило бы меня саму. Я никогда не смогла бы простить себе их смерть. И дала им слово, которое не собиралась нарушать. Поэтому не стоило даже вступать на тропинку, с которой, возможно, никогда не смогу сойти. По крайней мере, пока не пройду все остальные развилки.

Я повернулась к Шусяо.

– Ветер. Дождь. Нам нужно то, что поможет расчистить небо.

Кивнув, она зажмурилась, чтобы сосредоточиться, и вены на ее шее напряглись. А я собрала всю силу, до которой смогла дотянуться, и она тут же наполнила мое тело.

– Давай! – закричала я.

Магия заструилась из наших ладоней. Порыв ветра, похищенный у бури в мире смертных и приправленный пылью и жарой, пронесся по воздуху. Наше облако покачнулось, и я пошатнулась, но удержала равновесие, продолжая кормить голодный ветер силой. Воздушные потоки превратились в воющие вихри, которые пронеслись по небу и рассеяли ближайшие к нам клубы тумана.

Но это не сильно помогло, ведь сотни воинов все еще оставались в опасности. Хуже всего то, что демоны стали противиться нашим усилиям и подпитывать свое заклинание. Как долго мы сможем выстоять? У нас не получится держать щиты вечно. Мы уже начали уставать. Но если нам не удастся прогнать туман как можно скорее, он расползется и поглотит нас всех.

Впереди показалась группа демонов во главе с Вэньчжи. Поколебавшись, я призвала свое облако и перепрыгнула на него, чтобы броситься им наперерез.

– Что ты творишь? – воскликнула Шусяо.

– Их надо остановить.

– Ты с ума сошла? – закричала она, кивая на сотни небесных воинов с затуманенным разумом.

– Нет, именно из-за них я это и делаю. – Я указала на Вэньчжи. – Он не просто так здесь появился. Возможно, мне удастся его остановить.

Преследуя Вэньчжи, я петляла между облаками, чтобы он не заметил меня, ведь среди такого количества бессмертных принц демонов вряд ли сможет почувствовать мою ауру. Я вытащила из-за спины лук Нефритового дракона и вскинула его наизготовку. Туман стал таким плотным, что мне едва удавалось что-то разглядеть в мерцающей дымке с малиновыми каплями. А когда я вдруг почувствовала приторный аромат, словно кто-то смешал мед и гнилые фрукты, тут же задержала дыхание и укрепила щит. Не стоило рисковать и лишаться сейчас разума, когда одно мгновение отделяло жизнь от смерти. Врага или любимого человека.

Впереди показался Ливей, который, стоя на облаке, разгонял туман неистовыми порывами ветра. У него получалось, поэтому воины стали понемногу приходить в себя и отступать от генерала Лютаня. Но Вэньчжи тоже заметил Ливея и устремился к нему, как ястреб, нацелившийся на добычу. Неужели все это время он охотился на Ливея?

«Ничего у него не получится», – решила я, мчась следом с колотящимся сердцем в груди.

Ливей вскинул голову, словно почувствовал приближение Вэньчжи. С мгновение они сверлили друг друга взглядами… а в их глазах так ясно читалась угроза, что у меня внутри все похолодело. Обнажив мечи, принцы с неукротимой яростью бросились друг на друга. Клинки столкнулись, и вокруг посыпались огненные искры и ледяные крошки. Даже облака задрожали от их ударов. А я на мгновение застыла, пойманная в тиски страха и очарованная мастерством и грацией соперников, хотя они двигались так быстро, что их движения казались размытыми.

Крепче сжимая рукоять онемевшими пальцами, я натянула тетиву. Небесный огонь потрескивал в моих руках. Я сделала глубокий вдох перед выстрелом, напоминая себе, что Вэньчжи оказался врагом. Но они с Ливеем перемещались просто молниеносно, отражая удары и уклоняясь от клинков друг друга. И я испугалась, что могу промахнуться.

Вдруг Ливей низко пригнулся, подныривая под меч Вэньчжи, а затем отступил назад и попытался проткнуть грудь противника. Но Вэньчжи смог увернуться, а его меч, описав широкую дугу, рассек броню Ливея, из-под которой тут же хлынула кровь. Ахнув, Небесный принц попытался зажать рану.

А Вэньчжи уже навис над ним, занося свой меч. От этой картины в груди сжалось сердце. Но не стоило полагаться на лук, ведь Небесный огонь мог задеть Ливея. Воздушные кольца вырвались из моих ладоней и устремились к Вэньчжи. Он согнулся, словно его ударили в живот, но, пошатнувшись, смог вернуть равновесие почти у самого края облака. А выпрямившись, соткал вокруг себя щит.

– Синъинь, к тебе вернулись силы, – повернувшись ко мне, сказал он.

– Не благодаря тебе, – прорычала я.

– Но ты опоздала.

Хоть в его голосе мне и послышалось сожаление, Вэньчжи вновь вскинул руку – и ледяные кинжалы выстрелили в Ливея…

Сократив за долю секунды разделявшее нас расстояние, я встала между ними и создала щит, закрывший нас с Ливеем. Заклинание Вэньчжи разбилось, не причинив нам вреда. В голове вдруг всплыло воспоминание, как мы с Вэньчжи стояли в зале Львов, как он учил меня использовать свои силы. Вряд ли принц демонов тогда предполагал, что когда-то я оберну эти знания против него.

Лицо Вэньчжи напряглось. От злости? Разочарования? Он отлетел буквально на метр, и воздух вокруг него сгустился от энергии, которая тут же ударилась в мой щит. По магическому барьеру прошлась рябь, и мне пришлось слегка напрячься, чтобы он не развалился. Но уже в следующее мгновение по нему ударили магией воины Царства демонов. Мой щит не выдержал, и меня оцарапали осколки льда, дерева и пламени. Пришлось даже прикусить язык, чтобы не закричать. Воздух у меня за спиной начал потрескивать, а к атаковавшим меня воинам устремились языки огня, вызванные Ливеем. Такие горячие, словно он украл их у солнца. А через секунду по велению руки принца они уже летели к Вэньчжи.

Щит принца демонов разлетелся, и его самого отбросило назад… с облака навстречу песчаным барханам. Мое сердце сжалось. Я подбежала к краю и посмотрела вниз. Воины Царства демонов устремились за своим наследным принцем… и, подхватив его магией, унесли в безопасное место. Калейдоскоп запутанных эмоций, одной из которых оказалось облегчение, закружил меня.

– У тебя уже вошло в привычку спасать меня, – заметил Ливей.

– Мы же решили не вести счет. – Я вновь выглянула за край облака, опасаясь появления Вэньчжи. – Но еще ничего не закончилось, Ливей. Нужно торопиться.

Туман вокруг нас становился все гуще, сводя на нет усилия Ливея. Воины вновь обступили генерала Лютаня, волосы которого насквозь пропитал пот, а щит уже начал колебаться.

Выпустив свою магию, я вызвала шквалистый ветер, который подпитали потоки света Ливея. На лбу выступила испарина, ноги едва держали. А туман хоть немного и поредел, но все еще висел над воинами Небесной империи, которые начали поворачиваться к нам. Пламя вырвалось из рук одного из них. Но я успела в последний момент пригнуться и уйти от обжигающего удара. Второй метнул копье в Ливея, но тот с легкостью отбил оружие. А генерал Лютань не мог никуда улететь на своем облаке, принимая основную тяжесть их атак.

Впереди я заметила воинов Царства демонов в шлемах, украшенных ониксом. Тех, что уже видела, когда летела на драконе, вот только сейчас они находились совсем недалеко от нас. Именно эти солдаты создавали туман, их глаза сверкали как драгоценные камни, волны малиновой дымки расходились от ладоней. Но лица были напряжены и покрыты бисеринками пота, а значит, они устали не меньше нас и тоже могли сломиться в любой момент.

Почувствовав, как в груди вспыхнула надежда, я указала на них.

– Ливей, удерживай щит, а я атакую заклинателей разума.

Не успела я договорить, как поток его силы увеличился, забирая на себя мою часть. Ветер пронесся по воздуху, ударяя по Небесной армии.

Стрела Небесного огня вырвалась из лука и пронзила одного из заклинателей разума. Он вскрикнул, его тело затряслось от судорог, а по коже расползлись маленькие огоньки. Как только он упал, туман, струившийся из его рук, тут же рассеялся. Я же переключилась на следующего – не стоило тратить время на триумф и раскаяние – и, подняв облако повыше, выстрелила во второго, а затем в третьего. Заклинатели разума закричали, указывая на меня, и вскоре потоки их магии устремились ко мне. Щит задрожал и через секунду разлетелся вдребезги, но на его месте тут же возник ярко-золотистый барьер.

– Берегись, Синъинь! – крикнул Ливей.

Я кивнула, благодаря его за помощь, а затем выпустила еще одну стрелу. Заклинательница разума увернулась, но следующий выстрел попал ей в плечо. Когда я прицелилась в пятого, то увидела, что воины Царства демонов нарушили строй и бросились наутек.

Туман потянулся за ними. Все больше и больше небесных воинов приходили в себя и начинали помогать нам разгонять морок. Мои волосы сбились в колтуны, а подол черного халата хлестал по ногам, когда порывы ветра, завывая, промчались по небу. Туман поредел, а кровавые огоньки померкли, словно звезды на рассвете. Вскоре от него не осталось даже клочка, и вокруг воцарилось спокойствие, какое бывает после недавно прошедшей бури. Воины направили свои облака к Небесной империи.

Нам больше ничто не угрожало, демоны улетели. Но мое сердце все еще колотилось в груди, а дыхание участилось, когда в голову вдруг пришла мысль, что вскоре меня ждет встреча с императором. Генералы знали, где жемчужины, поэтому мне оставалось либо отдать их, либо отказаться и бросить вызов правителю Небесной империи. Мучительный выбор, если это вообще можно назвать выбором. Любой из этих вариантов был окрашен предательством и потерей чего-то невероятно ценного… будь то свобода мамы или драконов. Но больше всего меня пугало то, что император может усугубить наказание мамы за мое неповиновение. Или вынудить меня отдать жемчужины, как сделал это, когда приказал забрать их у драконов.

От усилий придумать что-то даже голова начала раскалываться. Жаль, что я не могла защитить и зверей, и маму! Но это невозможно, хотя… кажется, существовал способ выполнить условия сделки, не причинив вреда драконам. У меня возникла идея. Безумная и хрупкая. Дикая и, несомненно, опасная.

– Синъинь, – позвала меня Шусяо, подлетев ко мне, – надо возвращаться.

– Я не могу. Пока не могу.

Я не стала ничего объяснять, опасаясь раскрыть свой план… если его можно так назвать. Скорее уж, вереница мыслей и догадок. Но любое мое слово могло навредить подруге или поставить ее перед ужасающим выбором между преданностью мне и своей семье.

– Сделаешь для меня кое-что? – мрачно спросила я.

– Что угодно.

– Не говори, что я не возвращаюсь с вами. А лучше отвечай всем, что потеряла меня из виду во время сражения.

Возможно, это поможет немного потянуть время.

– И все? Я надеялась на что-то более серьезное, – фыркнула она.

– Сейчас все, что касается меня, может обернуться серьезными проблемами. Но если что, буду благодарна за любую идею, как сдержать гнев Его Небесного Величества.

Конечно, я шутила, лишь чтобы скрыть страх.

– Береги себя, – спустя несколько секунд сказала Шусяо, продолжая внимательно смотреть на меня. – А я сделаю все, что в моих силах.

– Спасибо, – просто поблагодарила я, хотя мне столько всего хотелось ей сказать.

Она развернулась и направилась догонять Небесную армию, напоследок помахав мне рукой.

– Синъинь, мой отец ждет тебя.

Я отвела взгляд от Ливея и убрала волосы с лица.

– Я не могу отдать ему жемчужины драконов. Я дала им слово.

Несколько секунд он молча смотрел на меня своими темными и серьезными глазами.

– И что ты хочешь сделать?

Я замерла. Могла ли я довериться ему? Желал ли он, чтобы жемчужины оказались в руках его отца? И если да, то попытается ли Ливей остановить меня? Но стоило посмотреть ему в лицо, как я поняла, что мои опасения напрасны. Он мог бы поспорить со мной, попробовать отговорить, но никогда бы не предал меня.

– Драконы сказали, что их сущность привязало к жемчужинам заклинание. А учительница Даомин говорила, что любое заклинание можно разрушить. Вдруг и это тоже? Вот я и хочу выяснить. – Запинаясь, я добавила: – Так я выполню условия сделки, предложенной твоим отцом, и именно те, на которых она заключалась.

На его губах появилась легкая улыбка.

– То есть отдашь ему жемчужины и ничего больше?

Я кивнула, хоть меня и продолжали терзать сомнения. Император намеревался получить от меня больше, чем оговаривалось изначально, а я, наоборот, хотела отдать лишь требуемое. Правда, моя задумка оставалась зыбкой. Слишком многое могло пойти не так. А вдруг заклинание нельзя отменить? Или император не примет жемчужин без привязанной к ним сущности драконов? В одном можно было не сомневаться: он сильно разозлится. Но разве у меня оставался выбор? Об остальных вариантах мне даже думать не хотелось.

Ливей подплыл ближе и, перепрыгнув на мое облако, взял меня за руку.

– У нас не так много времени.

Я почувствовала себя так легко, как не чувствовала уже много лет… с тех пор как покинула двор Вечного спокойствия. Я была не одна, и, несмотря на все, что произошло между нами, принц оставался моим другом.

Конечно, мне не доставляло удовольствия то, что Ливей оказался впутанным в мои планы. Ведь это могло навлечь на него гнев и недовольство отца. Но я не собиралась отказываться от его помощи сейчас, когда она столь желанна, как дождь для иссушенной земли. Когда столько всего висело на волоске.

– Куда мы отправимся? – спросил Ливей.

– Туда, где родились драконы.

Глава 37

Дворец Дивных кораллов сверкал, как застенчивая жемчужина в раковине. Сегодня изменчивые воды были ярко-лазурного цвета, а волны украшали шапки белой пены. Пока мы шли по прозрачному мосту, сердце невольно сжалось от неприятных воспоминаний о том, что произошло здесь в мой прошлый приезд.

Стражи дворца поклонились Ливею, мгновенно узнав его. Именно благодаря ему мы смогли тут же получить аудиенцию, хоть и появились без предупреждения. Нас провели в просторную комнату, а слуга отправился на поиски принца Яньси.

Ливей сквозь прозрачную стену рассматривал риф из разноцветных кораллов. В нем мелькали яркие рыбки, прячась от теней больших рыб, проплывавших сверху, – отправившихся на охоту хищников. Судя по мрачному выражению лица Ливея, он обдумывал тупиковую ситуацию, в которую я его втянула.

– Знаю, мой порыв не совпадает с твоими желаниями. Но я благодарна, что ты отправился со мной, – сказала я.

– Многие бы не согласились с твоим планом. – Его взгляд скользнул ко мне, а глаза показались такими же темными, как вода за окном. – Но я всегда поддержу тебя.

Простые слова, сказанные спокойным голосом, но как же сильно они отозвались во мне.

Двери разъехались в стороны, и в комнату вошел принц Яньси. Его жемчужно-серый парчовый халат украшала золотистая вышивка, талию перехватывал пояс цвета лазурита. Я украдкой провела ладонями по подолу в тщетной попытке разгладить складки. И порадовалась, что темный цвет хотя бы скрывал пятна грязи, пота и крови. Поприветствовав Ливея, принц Яньси повернулся ко мне.

– Первый лучник, ты решила оставить холодную Небесную империю ради наших теплых берегов?

Я печально покачала головой.

– К сожалению, мы здесь из-за менее приятных обстоятельств, Ваше Высочество.

Волнение в моем голосе развеяло его веселье.

– Если тебе требуется наша помощь, только попроси, – заверил он меня, а затем сел за стол и жестом предложил нам сделать то же самое.

Но я продолжила стоять и вместо этого развязала завязки на мешочке, а затем высыпала жемчужины себе на ладонь. Они слегка покалывали кожу и горели внутренним огнем.

Принц Яньси подался вперед, а затем резко вскинул голову.

– Это жемчужины Достопочтенных драконов?

– Да.

– Откуда они у тебя? – удивленно спросил он.

– Их отдали мне.

Слова прозвучали неуверенно и нерешительно. Я не привыкла так легко раскрывать свои секреты. Даже сейчас меня терзали сомнения, что я совершила ошибку, приехав сюда. Что принц Яньси тут же сдаст нас Небесному императору.

Видимо, почувствовав мое беспокойство, он напрягся и отстранился.

– Кто их отдал? Кто имеет на это право?

– Сами драконы, – ответила я, слегка уязвленная его сомнениями.

Но затем я вспомнила, как сильно он интересовался драконами. И как самой долго не верилось, что они поручили мне свои жемчужины.

– Мой отец велел Синъинь добыть для него жемчуг драконов. И передал печать, чтобы освободить их из заточения в Царстве смертных, – объяснил Ливей.

Принц Яньси вскочил на ноги, его лицо засияло.

– Драконов освободили! Я должен сообщить об этом отцу.

Я встала перед ним.

– Ваше Высочество, ваш отец узнает об этом в свое время. Сейчас есть более важное дело, для которого требуется ваша помощь.

– Более важное?

– Я хочу спросить у вас кое-что об этих жемчужинах.

Он обвел меня пристальным взглядом и, заметив мое волнение, вновь опустился обратно на стул.

– У меня вдруг возник вопрос: почему Небесный император желает получить жемчужины именно сейчас? И почему драконы отказались от них?

– Я не знаю намерений Его Небесного Величества и, соглашаясь выполнить его поручение, даже не догадывалась, что жемчужины значат для драконов. Но им самим я обещала защищать их свободу.

Принц Яньси не ответил, а склонил голову набок, словно раздумывал, стоит ли нам доверять.

Сделав глубокий вдох, я выпалила:

– Заклинание, привязавшее духовную сущность драконов к жемчужинам… его можно развеять?

Сердце бешено колотилось в груди, пока я ждала ответа.

– Зачем тебе это? – Яньси смотрел на меня так, словно перед ним стояла головоломка, которую он пытался разгадать.

– Я хочу вернуть драконам их сущность. Чтобы больше никто не мог управлять ими.

– Зачем? Почему бы просто не вернуть жемчужины драконам? – с необычайной проницательностью продолжал допытываться он.

Я подумала о маме, о которой принц Яньси, скорее всего, еще ничего не знал.

– Если честно, мной движет корысть. Если я верну жемчужины драконам, то провалю свое задание. А за его выполнение император пообещал мне кое-что, чего я очень сильно хочу.

Он выгнул бровь.

– Наверное, это нечто важное, первый лучник.

– Нет ничего важнее семьи, – тихо сказала я. – Вы и сами это знаете, Ваше Высочество.

Выражение лица принца Яньси смягчилось, и он откинулся на спинку стула. Принц вспомнил о своем брате? Или о родителях?

– Заклинание, о котором ты говоришь, очень сильное. – Он задумчиво потер подбородок. – Его запечатали с помощью крови и магии, и они же потребуются, чтобы его сломать. Но только законного владельца жемчужин.

Заклинание можно разрушить. А значит, у меня еще оставался шанс. Каждое заклинание требовало магии, хотя мне и не понравилось, что вдобавок нужна кровь.

Принц Яньси открыл рот сказать что-то еще, но покосился на Ливея и тут же закрыл его.

– Говорите свободно, Ваше Высочество. Вы среди друзей, и никто не станет обижаться на ваши слова, – заверил Ливей.

Принц Яньси переплел пальцы и поставил локти на стол.

– Первый лучник Синъинь, драконы только тебе предложили свои жемчужины?

Я кивнула, а он нахмурился еще сильнее.

– Нам не много известно об их первом владельце, воине, спасшем драконов. Но некоторые считают его родственником Небесного императора. Если так, то почему драконы не присягнули вам или вашему отцу? – спросил он у Ливея.

Золотые статуи на крыше Нефритового дворца, вышивка на императорской одежде… неужели это правда или просто попытка увековечить знаменитую легенду? Неужели все это время император жаждал завладеть могуществом драконов? А вдруг он наказал их как раз за то, что они не стали подчиняться ему?

– В Небесной империи почти нет информации о драконах. Я знаю лишь то, что они отказались служить отцу. И то потому, что драконы вполне ясно дали это понять после своего освобождения. – Ливей замолчал на мгновение. – Почему вы спрашиваете?

Принц Яньси вздохнул.

– Высвободить сущности драконов совсем не просто. Это требует большой жертвы, которую воин заплатил за то, чтобы привязать их к жемчужинам. И для завершения ритуала потребуется половина жизненной энергии. – Он наклонился ко мне через стол. – Драконы отдали свои жемчужины тебе, значит, признали тебя своим истинным владельцем. Лишь ты можешь заплатить эту цену.

Его слова эхом отдались в голове. Отдать половину жизненной энергии? В отличие от магических сил, которые восполнялись после небольшого отдыха, восстановление жизненной энергии может затянуться на несколько десятилетий. Или даже столетий. И все это время я буду ослаблена. Сильно ослаблена. И мне с трудом удастся использовать лук Нефритового дракона. Но тогда как мне защищать тех, кого я люблю? И саму себя?

Ливей схватил меня за руку и крепко ее сжал.

– Не делай этого, Синъинь. Должен быть другой способ.

Я вырвала ладонь из его хватки, чувствуя на себе пронизывающий взгляд принца Яньси. Как же хотелось уйти и оставить все в руках судьбы. Чтобы кто-то принял решение за меня, а не сражаться за него с самой собой. Но надо мной вновь нависла угроза потерять жемчужины, поэтому не хотелось так рисковать. Я не знала, сколько времени у нас оставалось в запасе. Может, воины Вэньчжи уже бросились за нами в погоню. А император теряет последние капли терпения из-за моего отсутствия.

Я прикусила губу и сжала зубы, пока теплая кровь не наполнила рот. Если принц Яньси ошибся или заклинание не сработает, то… я напрасно лишусь половины своих сил. А если не отдам жемчужин Небесному императору, он станет моим вечным врагом. Сдержит ли правитель обещание не причинять вреда маме? И как поступит со мной?..

Дрожь пронеслась по телу.

А ведь магия – это не единственная сила, которой я обладала. И мне как-то удавалось справляться без нее. Я обвела Вэньчжи вокруг пальца с помощью слов и пригоршни цветов. Победила принца демонов, хотя мои силы сковывали браслеты. И если все получится, то я смогу освободить драконов и вернуться с жемчугом, выполнив условия сделки, которые озвучил мне император. А значит, у меня все еще останется шанс освободить маму.

– Я сделаю это. – Дрожащими руками я высыпала жемчужины в мешочек и туго завязала шнурок. – И благодарю вас за помощь, Ваше Высочество.

Приняв решение, мне не терпелось приступить к делу.

– Тебе понадобится оружие. И очень сильное, – сказал он. – Кровь снимет печать, а жизненные силы откроют путь, но требуется еще выгнать сущность драконов из жемчужин. Если ваше оружие окажется слабым, то ты истощишь себя еще сильнее. А как только начнет действовать заклинание, пути назад не будет.

«И ты можешь умереть», – так и не озвучил он, но я прекрасно все поняла.

Лук Нефритового дракона, висевший за спиной, дарил успокоение.

– Это подойдет? – Я сняла его с плеч и положила на стол между нами.

Принц Яньси с благоговением осмотрел замысловатую резьбу. И даже потянулся к нему, но, когда лук загудел, тут же отдернул руку.

– Ты владеешь луком Нефритового дракона? Как такое возможно?

– Не совсем так, – честно ответила я. – Скорее, сам лук позволяет мне владеть им.

– Вот почему драконы отдали тебе жемчужины.

– Они не хотели, – призналась я, чувствуя, что лицо начинает гореть от стыда. – Но я поддалась соблазну завладеть их силой и самонадеянно решила, что смогу уберечь драконов. Вот только ничего не получилось.

Я взяла лук со стола.

– Ваше Высочество, прошу простить нас за поспешность, но нам пора идти. Где мы могли бы призвать драконов?

Принц Яньси тут же поднялся на ноги.

– У южной границы есть укромное место. И если вы не возражаете, я сам провожу вас туда. – На его губах заиграла мечтательная улыбка. – Признаюсь, я давно хотел увидеть Достопочтенных драконов. Может, мы и легенды для смертных, но драконы – легенды для нас.

Принц Яньси перенес нас на облаке на пляж, расположенный недалеко от дворца. Его окружали утесы и зазубренные скалы, поэтому неудивительно, что здесь никого не оказалось. Как только мы ступили на песок, я посмотрела на жемчужины в своей руке. Получится ли освободить драконов? Скоро это станет известно.

Сделав глубокий вдох, я прошептала имена зверей, и в глубине блестящих жемчужин вспыхнул огонь.

На мгновение все замерло, и небо слилось с морем. А затем с тихим порывом ветра вода из лазурной стала зеленой, а волны, подняв белые гребни, устремились к берегу. На горизонте возник водоворот, расползаясь все шире и шире, пока не начало казаться, что он поглотит весь океан. Из его глубин в небо вырвались четыре дракона. Капли заблестели на солнце, и нас окатило холодной водой. А когда звери приземлились на пляж, зарываясь когтями в золотистый песок, воздух загудел от мощи их аур.

Открыв рот, принц Яньси отступил на шаг. Его одежда намокла, а волосы прилипли ко лбу. Вытирая воду с лица, я старалась скрыть улыбку. Забавно было наблюдать, каким выглядел сейчас всегда безупречно одетый принц.

Огромные тела драконов закрывали своими тенями половину пляжа, но, когда звери медленно пошли к нам, их шаги казались грациозными и легкими. Янтарные глаза Длинного Дракона смотрели на меня, а его голос эхом отдавался у меня в голове.

«Синъинь, дочь Чанъэ и Хоу И, зачем ты вызвала нас?»

Принц Яньси резко втянул воздух. Длинный Дракон разговаривал со всеми нами. Я виновато покосилась на принца. Как вежливому гостю мне следовало рассказать ему о своем происхождении.

Я могла бы вечность с восхищением смотреть на драконов, но у нас оставалось не так много времени.

– Достопочтенные драконы, я хочу освободить вашу жизненную сущность из жемчужин и вернуть вам. Вы согласны? – решила я сразу перейти к сути дела.

Драконы вскинули головы, а воздух начал потрескивать от восторга.

«Мы желаем этого больше, чем плавать в море и летать по небу, – зазвенел у меня в ушах голос Длинного Дракона. – Но не имели права просить тебя об этом. Такая жертва должна быть принесена от чистого сердца».

Сердце в груди сжалось от надежды в их глазах, ярко горящих золотом.

– Тогда я попробую вас освободить.

Драконы склонили свои длинные шеи в изящном поклоне, а их полные нетерпения взгляды устремились к жемчужинам в моей ладони.

Принц Яньси вытащил кинжал с рукоятью из лазурита.

– Готова?

Я кивнула и протянула ему ладонь. Но Ливей втиснулся между нами и обхватил мое запястье.

Его побледневшее лицо исказилось от беспокойства.

– Синъинь, будь осторожна. Если ты не остановишься в нужный момент, я…

– Она должна все сделать сама, – предупредил принц Яньси. – Вы не имеете права вмешиваться, когда Синъинь начнет разрушать заклинание. Иначе она умрет.

Ливей не обратил на него никакого внимания.

– Ты уверена, что хочешь сделать это? Решать надо сейчас.

– Я уже все решила, – тихо ответила я. – Это мой выбор.

Он замолчал и, повернувшись, забрал кинжал у принца Яньси.

Ливей обхватил рукоятку так, что побелели костяшки пальцев, и, дождавшись моего кивка, провел лезвием по моей ладони. Порез вышел чистым, не маленьким, но и не сильно глубоким. Холодный металл заглушил жжение, кожа разошлась, а горячая кровь хлынула наружу. Сжав пальцы в кулак, я повернула руку, и кровь, словно алый дождь, закапала на жемчужины.

От мысли, что ждет впереди, внутри все скрутилось в узел. Закрыв глаза, я потянулась за огоньками в своем сознании, пока не добралась до сияющей сердцевины жизненной энергии, спрятанной в самых глубинах разума. И принялась безжалостно рвать оболочку. Это казалось неправильным, насилием над самой собой, но я не останавливалась, пока жизненная энергия не вырвалась на свободу и не потекла по венам как полноводная река. Мощная, неукротимая, бурлящая от силы. Ярче, чем бесконечные звезды и луна. Но когда моя жизненная энергия потекла из рук в жемчужины, меня охватила внезапная слабость, а конечности обмякли. Пошатнувшись, я едва удержалась на ногах. А затем стиснула челюсти и выпрямила колени, борясь с желанием остановить поток. Моя жизненная сила пронеслась по жемчужинам, кровь забурлила и через мгновение впиталась в них, как вода в губку. Талисманы поднялись над моей ладонью в воздух, их внутреннее сияние становилось все ярче и ярче, пока они не превратились в шарики чистого пламени.

Только тогда я остановила поток жизненной энергии и, упав коленями на песок, попыталась протолкнуть воздух сквозь стиснутое горло. Пот струился по моему лицу, а усталость и онемение расползлись по ногам и рукам. Но ужаснее всего казалась зияющая пустота внутри, словно я лишилась неотъемлемой части себя. Оставалось лишь надеяться, что для разрушения заклинания этого окажется достаточно. Ливей присел на корточки и сжал мои руки. Его силы хлынули в меня и растеклись по телу, но, в отличие от предыдущих раз, когда принц исцелял меня, его тепло не согревало и почти не приносило покоя. Неужели я больше не могла впитывать силы, которыми он делился? И все они утекали из тела, как бывает, когда пытаешься налить воду в полную чашу?

Но сейчас не стоило отвлекаться на раздумья, требовалось закончить начатое. Тяжело дыша, я высвободилась из его рук и встала на ноги. А затем отступила на пару шагов назад и подняла лук Нефритового дракона. Раньше его тетива изгибалась в моей руке словно шелк, а сейчас казалась неподатливой и врезалась в пальцы, отчего кожа стала скользкой от крови. Мышцы напряглись, но я старательно оттягивала тетиву, пока наконец не появилась тонкая стрела Небесного огня. Ее сила оказалась такой маленькой, что защемило сердце, но я не собиралась сейчас жалеть себя, а прицелилась в красную жемчужину и выпустила стрелу в ее пылающий центр. Возникла ослепляющая вспышка, и из талисмана вырвалось золотистое облако. Длинный Дракон вытянул шею и, широко раскрыв пасть, втянул в себя все до последней сверкающей пылинки. Его грудь засияла, словно он проглотил звезду, а затем погасла.

Алая жемчужина упала на песок. На ней не виднелось ни трещинки, но она больше не сияла. Другие драконы повернулись ко мне, и на их мордах отразилось нетерпение. Еще три раза я натягивала лук и стреляла в оставшиеся жемчужины. Каждый раз из них появлялось золотистое облако, которое скрывалось в открытой пасти очередного дракона. Мои силы почти иссякли, в порезах на пальцах виднелась кость, а кровь заляпала песок, отчего казалось, будто кто-то разбросал сливы на снегу. Четыре жемчужины лежали на земле. Наклонившись, я по очереди положила их себе на ладонь: яркую, как солнце, огненно-красную, морозно-белую и темно-синюю. Они все еще оставались красивыми, но казалось, будто в них пропало что-то жизненно важное. Ведь если вы хоть раз видели полную луну, то месяц потеряет для вас свое очарование.

В глазах драконов мерцали золотистые искры, а на мордах расплылись улыбки. Их голоса звучали в унисон и более изысканно, чем любая песня в мире.

«Прими нашу благодарность. Мы снова обрели сущность и стали сами себе хозяевами».

Польщенная, но слишком измученная, чтобы отвечать, я поклонилась им.

Длинный Дракон сорвал когтем блестящую чешуйку со своего тела, такую же прекрасную, как лепесток розы, и, слегка склонив голову, протянул мне.

«Если мы тебе понадобимся, погрузи ее в воду – и мы тут же прилетим».

Я взяла чешуйку и крепко сжала ее в руке. А драконы, не говоря больше ни слова, развернулись и нырнули в океан. Когда их хвосты скрылись под толщей воды, а поверхность успокоилась, в ней вновь отразилось небо над нашими головами.

Ливей накрыл мою руку своей, и его магия вновь потекла в меня, исцеляя порезы и раны, но так и не смогла заполнить зияющую пустоту внутри. Прислонившись к нему, я смотрела на океан, неизвестно почему чувствуя себя так, словно лишилась чего-то важного. Принц Яньси неподвижно стоял рядом с нами, напоминая статую, и смотрел вдаль.

– Спасибо за помощь, Ваше Высочество, – сказала я.

Он одарил меня лучезарной улыбкой.

– Это мне следует благодарить тебя, дочь богини Луны. Воспоминания об увиденном сегодня будут согревать меня вечно.

Я покраснела от волны безграничной гордости за это уверенное обращение. Вот только мама все еще оставалась в заточении, а наши судьбы висели на волоске. Я ни о чем не жалела и испытывала радость от того, как поступила… но это чувство омрачал растущий страх перед предстоящей встречей с Небесным императором. Его и так никогда не считали милосердным, а я сегодня постаралась сделать все, чтобы он вовсе не проявлял ко мне жалости.

Глава 38

Наше облако летело по небу, подгоняемое легким ветерком. Стоял ясный день, и мы могли бы разглядеть даже Царство смертных внизу, но я все время смотрела вперед. А вдалеке уже поблескивали золотые драконы на крыше Нефритового дворца.

Но внезапно на горизонте появились воины в черных доспехах на фиолетовых облаках, которые быстро встали на нашем пути к Небесной империи. Они окружили нас и расступились лишь для того, чтобы пропустить Вэньчжи. Он замер передо мной, полы темно-серого халата хлестали ему по лодыжкам, а изумруд в короне сиял нефритовым огнем. И хотя на нем не оказалось доспехов, на боку виднелась рукоять меча. Ливей тут же напрягся, и я почувствовала, как от него волнами исходит злость.

– Предатель. Ты прилетел, чтобы сознаться в своих преступлениях?

– Мне не в чем сознаваться. И я не слышал ни единого обвинения от Небесного двора. – Вэньчжи специально говорил как можно спокойней, чтобы распалить нашу ярость.

– Мы с тобой оба прекрасно знаем, что ты сделал. И ты заплатишь за свои поступки, – прорычал Ливей.

– Возможно. Но не сегодня. И уж точно не ты заставишь меня это сделать.

Вэньчжи демонстративно отвернулся от него и пристально посмотрел на меня.

– Я пришел не сражаться с тобой.

Я указала на копья, которые его воины наставили на нас.

– А по виду и не скажешь.

– Ну, про него-то я ничего не говорил. – Он кивнул в сторону Ливея, продолжая сверлить меня взглядом. – Отдай мне жемчужины, – сказал Вэньчжи, словно просил у меня шпильку для волос.

Я не собиралась ничего ему отдавать ни сегодня, ни когда-либо в будущем.

– Слишком поздно. Жемчужины тебе уже ни к чему.

Он нахмурился, продолжая смотреть на меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Сущность драконов вновь перешла к ним.

– Не лги мне, Синъинь, – прошипел он. – Тебе это не идет.

– Это не ложь, – уверенно ответила я.

Если он не поверит мне и заберет жемчужины, то я лишусь последней надежды освободить маму. Поэтому, вытащив талисманы из мешочка, я положила их на ладонь и шагнула к краю облака.

– Ты же видел их раньше. Хочешь сказать, они ни капли не изменились?

Пульс участился и сбился с ритма. Пусть мне и хотелось доказать свою правоту, именно этого я и боялась. Что император заметит подмену и накажет меня.

Вэньчжи уставился на меня, не говоря ни слова.

– Почему? – наконец выдавил он.

Его голос дрожал от потрясения, смятения и разочарования, но звучал как музыка для моих ушей. Я даже не представляла, какое глубокое удовлетворение и ликование почувствую, когда предатель узнает, что все его планы и козни оказались… напрасны.

– Из-за тебя, – призналась я.

– Что?

– Я благодарна тебе за то, что показал мне, чем все обернется, если жемчужины попадут не в те руки. Не могла допустить, чтобы такое повторилось. – Я спрятала жемчужины обратно в мешочек. – А значит, у нас нет ничего, что тебе нужно, поэтому позволь нам лететь дальше.

Но вместо этого его облако приблизилось к нам, а на лице не осталось и капли гнева. Поэтому я приготовилась к новой лжи.

– А если я скажу, что прилетел сюда не только ради жемчужин? – спросил он.

– Мне плевать, зачем ты здесь появился. – Ливей шагнул ко мне, и костяшки его пальцев побелели на рукояти меча.

Я схватила его за рукав.

– Ливей, не нападай на него.

– После всего, что он совершил, ты все еще беспокоишься о нем? – недоверчиво спросил он.

– Да как ты мог так подумать? – воскликнула я, выпуская его руку. – Я просто безумно устала от кровопролития, горя и ужаса. Так почему бы не попробовать убедить его отпустить нас. А если он снова причинит тебе боль, – я повысила голос, чтобы Вэньчжи меня услышал, – то я всажу ему в сердце стрелу Небесного огня.

– Ты уже разбила его, Синъинь. Неужели думаешь, что сможешь причинить мне большую боль? – тихо спросил Вэньчжи.

Я рассмеялась громко и пронзительно.

– С радостью проверю.

Я моментально скинула лук с плеча, и Небесный огонь вспыхнул между моими пальцами. Вот только выглядел он намного тусклее, чем раньше.

Взгляд Вэньчжи замер на моих руках, по которым стекала кровь из вновь открывшихся ран.

– Что с тобой случилось? Почему ты так сильно ослабела? – Его голос загрубел от требовательных ноток.

Мы часто сражались бок о бок, поэтому неудивительно, что он понял, как я пострадала. Но я не стала ничего отвечать, пришлось стиснуть зубы, чтобы не зашипеть от боли.

– Не истощай себя, – предупредил Ливей.

– Бросай свой меч, принц демонов, – сказала я своим самым угрожающим тоном. – Отзови своих воинов, и отпустите нас. И тогда я не стану убивать тебя. Даже несмотря на то, что ты вполне заслужил парочку стрел.

Воцарилась тишина, не нарушаемая ни вздохами, ни звуками, если не считать биения наших сердец.

Глаза Вэньчжи ярко вспыхнули серебром.

– Синъинь, где твой здравый смысл? Как ты можешь возвращаться в Нефритовый дворец, если отдала драконам их сущность? Неужели ты готова положиться на милость Их Небесных Величеств?

Я напряглась от прозвучавшего в голосе Вэньчжи презрения, но в нем слышалось что-то еще. Неужели беспокойство обо мне? Но затем я вспомнила безграничное коварство соперника и вызывающе вздернула подбородок.

– Больше, чем на твою. Что я получила взамен доверия к тебе? Ложь и плен. Ты запечатал мою магию и украл мои вещи. – Меня буквально трясло от ярости при воспоминании об этом.

Вэньчжи протянул мне руку.

– Тебе необязательно встречаться с Небесным императором. Полетели со мной, и я стану оберегать тебя. Ты больше не будешь пленницей. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе и твоей матери… без каких-либо условий.

Я никак не ожидала такого предложения. И что он станет беспокоиться обо мне. Но я даже не раздумывала над ответом. Для меня имели значение поступки, поэтому я не могла ему больше доверять.

– Я не пойду с тобой, – продолжая сжимать лук и сверлить Вэньчжи взглядом, сказала я. – И со мной ничего не случится.

Его лицо потемнело.

– Ты понимаешь, что ждет тебя по возвращении к Небесному двору? Да тебе повезет, если они всего лишь посадят тебя под замок, как поступили с твоей матерью!

– Она может рассчитывать на мою поддержку, и, в отличие от тебя, я никогда ее не предам, – категорично заявил Ливей.

Но только я открыла рот, как в воздухе просвистело несколько стрел, одна из которых вонзилась мне в плечо. Боль прострелила руку, но мне удалось сдержать крик, хотя лук выпал из ослабевших пальцев. Неужели Вэньчжи вновь устроил для нас ловушку? Ливей быстро вытащил стрелу из плеча и залечил рану, а я сердито посмотрела на Вэньчжии и, к своему удивлению, увидела на его лице признание собственного поражения.

– Прекратить огонь! – рявкнул он воинам.

Когда он вновь повернулся ко мне, его глаза стали серыми, словно штормовое море.

– Я знаю, что сказал мой брат. Он предложил тебе свободу и мою смерть, но ты отказалась. Почему?

Я почувствовала на себе удивленный взгляд Ливея, ведь не говорила ему об этом. Почему-то не хотелось.

– Дело не в тебе, – оборвала я надежды Вэньчжи. – Я не могла ему это позволить, потому что даже самый злейший враг не заслуживает такой смерти. Это… бесчестно.

Вэньчжи невесело улыбнулся.

– Я благодарен за оказанную услугу. Ты спасла меня. В каком-то смысле. – Он вздохнул, и в его позе читалось сожаление. – Я больше не стану удерживать тебя против воли. Ненависть и недовольство – это не те чувства, которые мне хотелось бы от тебя получить.

Переведя взгляд на Ливея, он презрительно усмехнулся.

– Сегодня я отпущу тебя в качестве уплаты долга Синъинь. Но не надейся, что в следующую нашу встречу тебе так повезет.

– И ты тоже. – Голос Ливея сочился презрением.

Я недоверчиво уставилась на Вэньчжи. Он опять что-то задумал? Или действительно позволит нам улететь? А как же его амбиции? И сделка, что он заключил со своим отцом? Хоть во мне и расцвела надежда, все равно до последнего момента не верилось.

Но я не стала что-то говорить, и уже через пару секунд налетевший ветер, сверкавший от магии Ливея, унес наше облако прочь. Хотя мне удалось сдержаться и не обернуться, я чувствовала обжигающий взгляд Вэньчжи, которым он провожал нас.

Чем меньше становилось расстояние до Нефритового дворца, тем сильнее меня охватывал ужас. А стоило подумать о ярости императора, как я леденела, а сердце начинало колотиться в груди. Не стоило сомневаться, что он почувствует изменения в жемчужинах, которые я все еще надеялась обменять на свободу мамы. Станет ли правитель обвинять меня в обмане? Накажет ли нас? Я уткнулась лицом в ладони, стараясь хоть немного успокоить судорожное дыхание.

Теплые пальцы обхватили мои запястья. И нежно, словно держа одну из своих любимых кистей, Ливей отвел мои руки в стороны.

– Ты получила жемчужины и выполнила свое задание. А я поддержу тебя.

Он не отпускал меня, пока мы не приземлились у зала Восточного света. Каменные стены сияли и переливались в солнечных лучах, и это так сильно контрастировало с таящейся внутри угрозой. Меня охватило желание исчезнуть, пока не развеются последние воспоминания обо мне. Но, как и раньше, когда на пути возникали трудности: Сянлю, наместник Женьюй, сражение с Ливеем в лесу Вечной весны, – я не собиралась отступать.

Как только вошла в зал, все головы собравшихся тут же повернулись в мою сторону, тела напряглись, а взгляды помрачнели. Но ничто из этого не ранило так, как шепотки, которые раздавались тут и там, напоминая шипение змей. Обрывки слов «предательница», «обманщица» и «демон» донеслись до моих ушей. А на Ливея все чаще и чаще бросали жалостливые взгляды, удивляясь, как мне удалось обвести его вокруг пальца. Внутри все сжалось от враждебного приема, несмотря на бурливший в крови гнев. Меня признали виновной, даже не дав защититься. Они не учли мнения Ливея, к которому обязаны были прислушиваться.

Выпрямившись, словно к спине привязали копье, я зашагала к возвышению. По сторонам не смотрела, но не из высокомерия… а просто боялась, что моя ложная бравада падет под натиском их осуждения. И единственное, что хоть как-то спасало меня и не давало погрязнуть в сомнениях, – осознание, что я не совершила ничего дурного.

Оказавшись перед Их Небесными Величествами, я опустилась на колени и согнулась пополам, чтобы коснуться нефритовых плиток ладонями и лбом. Вокруг воцарилась гробовая тишина. Даже император не приказал выпрямиться. Я нерешительно приподняла голову, и мой взгляд скользнул по украшенным жемчугом туфлям императорской четы, а затем по подолам их парчовых нарядов. На халате императора оказались вышитые золотые драконы, а на одежде императрицы танцевали серебристые фениксы. Правитель пристально смотрел на меня и даже слегка склонил голову, отчего жемчужные нити на его короне соединились.

– Мне донесли, что ты предательница. Что ты унесла жемчуг в Царство демонов и отдала своему любовнику. В эту историю несложно поверить, хоть мой сын яростно защищал тебя. Но меня остановило от резких суждений то, как неистово ты просила за свою мать, и, конечно, не стала бы обрекать ее на большие муки своими преступлениями. Ни один ребенок так бы не поступил с любимым родителем. Так что, думаю, ты бы побоялась лишиться моего доверия. – Его голос звучал спокойно, но я прекрасно расслышала в нем угрозы.

Особенно угрозы маме. Ох, как же хорошо, что мне удалось сбежать из Царства демонов и добраться сюда, чтобы попытаться доказать свою невиновность. Мои догадки были верны: в отместку за якобы мои проступки император обрушил бы весь свой гнев на маму. Но также не оставалось сомнений, что для меня все только начиналось.

– Вы так мудры, Ваше Небесное Величество. Я бы никогда так не поступила. – Я с трудом выдавила из себя лесть, ведь не стоило даже пытаться возразить ему, когда на карту поставлены наши с мамой жизни.

Император откинулся на спинку трона, а воздух между нами заискрился от напряженного ожидания.

– Где жемчужины драконов?

Дрожащими пальцами я потянулась к своему мешочку, заставила себя успокоиться, а затем продемонстрировала жемчужины.

Слуга забрал их у меня и отдал императору. Обхватив их большим и указательным пальцами, Его Небесное Высочество по очереди поднял каждую к свету. А затем посмотрел на меня своими черными, леденящими душу глазами из-под нахмуренных бровей. И у меня все внутри оборвалось, словно в груди взметнулась пронизывающая, суровая метель.

– Да как ты смеешь меня обманывать?! – прогремел он.

У меня задрожали ноги под халатом. Его ярость оказалась просто ужасающей, ведь раньше правитель всегда демонстрировал сдержанность. Но даже легкая дрожь или короткая мольба стали бы признанием вины. Так что я не могла себе их позволить.

– Я не обманываю вас, Ваше Небесное Величество. Это жемчужины драконов, которые вы приказали мне забрать.

– Ложь!

– Достопочтимый отец, Синъинь говорит правду, – раздался голос Ливея.

Он не занял своего места на возвышении, а остался стоять рядом со мной.

Белый свет вспыхнул в ладони императора и закружился вокруг блестящих жемчужин.

– Где сущности драконов? – растягивая каждое слово, тихо произнес он, но каждый звук буквально сочился угрозой.

Уверена, император хотел напугать меня, но вместо этого разозлил. Мы не ошиблись. Он действительно хотел использовать меня, чтобы подчинить драконов своей воле.

– Возвращены им. – Я не дрогнув встретилась с ним взглядом. – Поскольку они не должны принадлежать кому-то другому. Ваше Небесное Величество, вы сами просили меня принести лишь жемчужины. И они в ваших руках. Моя часть сделки выполнена.

Он ударил кулаком по подлокотнику трона.

– Я должен править драконами, а они обязаны подчиняться мне!

– Драконы с этим несогласны.

«Опрометчивые слова», – упрекнула себя я. Хоть и истинная правда.

По залу пронесся шелест шелка и парчи, придворные отступили подальше от меня. Словно я болела чумой, а они не обладали бессмертием.

– Достопочтенный отец, драконы не желают подчиняться кому-либо, – подхватил Ливей. – А оставлять сущность драконов в жемчужинах оказалось слишком опасно. Синъинь забрала их с большим риском для себя. Представь, какие беды обрушились бы на нас, если бы демоны завладели драконами!

Вокруг раздались потрясенные вздохи придворных, но они тут же стихли, как только Небесная императрица указала на меня пальцем.

– Ты перешла все возможные границы, – выплюнула она, сверкая зубами, которые казались белыми, словно кость, на фоне алых губ. – Какими коварными уловками ты вынудила нашего сына заступаться за тебя? Но ты предательница и должна быть наказана за это. Ты вернулась потому, что тебя отвергли? Твой любовник не выполнил своих обещаний? И сейчас ты хочешь вновь втереться в доверие к моему сыну?

Эти мерзкие слова разорвали последние клочки моей сдержанности. Они причиняли вдвое больше боли, потому что меня действительно обманули, просто не так, как думала императрица.

Я выпрямилась и поднялась на ноги. Но это грубое нарушение этикета померкло на фоне слов, которые из меня вырвались:

– Я не предательница. Я выполнила свое задание и забрала жемчужины у драконов. А затем рискнула жизнью, чтобы выкрасть их у врага. Я сделала так, как вы приказали, и прошу лишь освободить мою мать, как вы обещали. И как того велит честь.

– Ты говоришь о чести? Неужели в тебе нет ни капли уважения к Его Небесному Величеству? На колени и моли о пощаде! – раздался резкий голос, а затем добавил: – Другие умирали и за меньшее.

Я повернулась и увидела министра У, который с выпученными от возмущения глазами выступил из толпы. Внутри все скрутило. Он уже не раз показал свое плохое отношение ко мне и маме, так что его заявление меня не удивило. Министр склонился перед тронами.

– Ваше Небесное Величество, вы проявили столько великодушия к этой лгунье, а она из раза в раз обманывает вас. Кто знает, действительно ли лучница вернула сущность драконам, а не отдала любовнику в Царстве демонов?

На мгновение я лишилась дара речи от его злобных обвинений.

– Это неправда.

– Как ты можешь это доказать? – возразил министр У.

Ливей буквально впился в него взглядом:

– А моего слова будет достаточно? Потому что я сражался бок о бок с Синъинь против армии демонов. И стоял рядом с ней, когда она возвращала сущность драконам. Мою честь вы тоже ставите под сомнение, министр У? – Каждое его слово звучало как вызов.

Министр поклонился Ливею, но на его лице читался скептицизм.

– Ваше Высочество, вы добры и милосердны. И мы все знаем о вашей… особой привязанности к первому лучнику. Существует ли что-то, чего вы не скажете в ее защиту?

Кто-то захихикал от этих намеков. А некоторые откровенно рассмеялись. Министр специально так сказал, чтобы распалить гнев императора. Ведь тот всегда презирал «слабости» Ливея, хотя я считала их самыми сильными его сторонами. Раньше я не раз задавалась вопросом: не связана ли неприязнь министра У с моей родословной и его высокомерным отношением к смертным? Но судя по источаемой им враждебности и тому, как старательно он настраивал императора против нас, за этим крылось нечто большее. Неужели я как-то обидела его, сама того не сознавая? Или он затаил обиду на моих родителей?

Атмосфера в зале изменилась, по воздуху поплыли кусочки льда, и я невольно обхватила себя руками, чтобы немного согреться. Приглушенный шепот стих, и на мгновение воцарилась такая тишина, что мне даже показалось, будто я перенеслась в страну мертвых. На лице Небесного императора застыло такое холодное выражение, что ему бы позавидовал даже самый суровый ледник. Подняв руку, он вытянул ее в мою сторону, и с самых кончиков пальцев сорвались белые искры – намного ярче, чем стрелы лука Нефритового дракона, – а затем по дуге устремились ко мне с невероятной скоростью. Страх охватил меня, закутав в одеяло мороза и снега. Я не могла пошевелиться или оторвать взгляд от ужасающей красоты Небесного огня, который уже через мгновение врезался в меня с безжалостной точностью.

Боль разорвала тело. Обжигающая, иссушающая. Тысячи раскаленных добела игл впивались в мою грудь снова и снова, в бесконечной агонии. Я даже не почувствовала, как рухнула на пол и как закапали на нефритовые плитки слезы из глаз. Но при этом их не окропила ни единая капля крови. Пытка заключалась не в том, чтобы разрезать мое тело и проткнуть его копьем, а в том, чтобы опалить мои нервы морем искр, которые потрескивали на моей коже. Никогда я не испытывала подобной боли: ни от кислоты Сянлю, ни от яда морского скорпиона, ни от удара Ливея, когда он пронзил меня своим мечом. И ничто из моих самых худших кошмаров и самых темных страхов не могло подготовить меня к этой мучительной пытке.

Сдавленный вздох сорвался с губ, а тело содрогнулось в конвульсиях, пока меня рвало. Я вошла в этот зал с высоко поднятой головой, и даже сейчас меня совершенно не волновало, что толпа незнакомцев следит за моим полнейшим унижением.

Пронзительный крик разорвал тишину. Но я смогла прикусить язык, чтобы заглушить его, и кровь хлынула мне в рот. И это напоминание, что я все еще жива, порадовало меня. Сквозь сковывавшее меня оцепенение прорвался голос Ливея. От звучавшей в нем боли у меня сжалось сердце, хотя я сама тонула в агонии.

Обрывки образов непрожитой жизни и непройденных путей пронеслись в сознании, пробуждая тысячи сожалений и желаний. Если бы я могла вернуться домой к маме. Если бы мы с Ливеем никогда не расставались. Если бы Вэньчжи не предал меня. Если бы… мне удалось выжить.

Я изо всех сил старалась побороть желание закрыть глаза и погрузиться в манящее забвение. А вдруг не переживу этого? Я ждала вспышки гнева, которая бы подстегнула волю и хоть немного восстановила силы, но… ощущала лишь усталость, проникающую в каждую косточку. Я умру. Нет смысла это отрицать. На лице императора не отражалось ни жалости, ни милосердия, а только убежденность, что он прав. Но я не собиралась погружаться в блаженное неведение. А умру с открытыми глазами. Чтобы в последний раз взглянуть на возлюбленного и в лицо моего убийцы.

Стараясь сдержать дрожь, я уперлась ладонями в пол и приподняла голову на пару сантиметров, хотя каждый вдох приносил новые муки. Из складок мантии выскользнул нефритовый кулон и звякнул о плитку.

Неужели прошло всего несколько секунд? Для меня они растянулись на вечность страданий.

– Отец! – Крик Ливея вновь пронзил мои уши, а затем его сменило зловещее потрескивание.

Я ошеломленно уставилась на принца, когда меня окружил сияющий золотистый щит, как это произошло во время сражения с воинами демонов. И в следующее мгновение Небесный огонь императора стих. Мое тело обмякло от облегчения, несмотря на то что мгновение спустя щит погас.

Бросившись вперед, Ливей встал между мной и тронами. Его лицо побледнело, а по лбу стекал пот. Но он, как и всегда, пришел мне на помощь.

– Ливей, отойди в сторону. Я не пощажу тебя, если ты бросишь мне вызов. – В голосе императора звучало столько враждебности, словно он говорил с врагом, а не со своим сыном.

Императрица так быстро спустилась с возвышения, что даже запнулась. Золотые цветы на ее головном уборе задрожали, будто их подхватил шторм.

– Ливей, эта лживая девчонка не заслуживает твоей защиты. Ее поступки поставили под угрозу всех нас. – Она протянула руку и попыталась оттащить сына.

Но тот вырвался из ее хватки, и тогда император кивнул своим стражникам, которые тут же устремились к Ливею. Мне хотелось сказать, чтобы он ушел, но душу переполнял неистовый восторг оттого, что любимый сражался за меня. В теле царил такой холод, что казалось, я уже никогда не почувствую тепло, но, наблюдая за сопротивлением Ливея, я вдруг ощутила, как внутри загорелась искорка. Поэтому, слегка приподняв ладонь над полом, тщетно попыталась до нее дотянуться.

Но взгляд императора вновь пригвоздил меня к месту, и он опять поднял руку. Я поняла, что мое израненное тело не выдержит еще одной атаки, но все же заставила себя открыть глаза… и смотрела прямо на императора, даже когда кончики его пальцев засветились.

Время остановилось. И казалось, будто Небесный огонь не несся ко мне ослепительной вспышкой, а мучительно медленно скользил по воздуху. Вопль Ливея разрушил мое оцепенение. Я неверяще закачала головой и закричала, когда принц вырвался из рук стражей и бросился ко мне, чтобы прикрыть своим телом… А я потянулась оттолкнуть его. Хоть и знала, что опоздаю.

– Нет, – сорвался с моих губ прерывистый шепот, а Ливей сжал мои руки.

Я посмотрела в его глаза, наполненные теплотой и любовью, и пожалела, что больше никогда не увижу этого взгляда.

Белый свет ослепил меня. И я приготовилась к смерти.

Но не ощутила ни впивающихся в кожу игл, ни жуткой агонии, терзающей плоть. Вместо этого меня окружал сияющий кокон, такой же мягкий и ласковый, как туман на рассвете. Я тут же посмотрела на Ливея. Он тоже не пострадал. И в этот момент я почувствовала прохладу у себя на груди. Выдернув руку из ладони Ливея, я схватилась за кулон отца. От него исходило сияния, такое же, как источал кокон, спасший нас с Ливеем. Но спустя пару секунд свечение исчезло, нефрит потеплел, а на гладкой поверхности образовалась трещина, какая была на нем раньше, до того как дыхание Длинного Дракона восстановило кулон.

Небесный император… Я едва узнала его. Он побледнел от потрясения и покраснел от ярости. Испытал ли он хоть какие-то угрызения совести за то, что едва не убил собственного сына? Моя-то смерть уж точно оставила бы его равнодушным. Когда пристальный взгляд императора обратился ко мне, я заставила себя не дрогнуть, собираясь не только принять его ненависть, но и продемонстрировать свою собственную.

Но тут Ливей откинул полу плаща в сторону и опустился на колени.

– Достопочтенный отец, ты приказал забрать жемчуг у драконов и пообещал за это отменить приговор богине Луны. И ни словом не упомянул о духовной сущности драконов. Если мы ошиблись, от нашего имени молю о пощаде. Сейчас все четыре жемчужины перед тобой, как Синъинь и обещала. Так что осталась невыполненной только одна часть сделки. Твоя.

Его голос доносился до каждого угла зала, выводя придворных из оцепенения. И несколько из них – самые храбрые – кивнули в знак согласия. А затем, прикрывшись широкими рукавами, начали шепотом обсуждать случившееся. В их глазах я выполнила поручение, а в благодарность получила удар молнии в грудь.

Небесный император замер. Неужели слова Ливея напомнили ему о том, что за нами наблюдает множество все подмечающих придворных? Которые, может, и воздержатся высказывать свое мнение здесь, но обязательно поделятся им, как только вернутся домой. Посчитают ли они императора справедливым и милостивым? Или своенравным и жестоким?

Что касается меня, то Ливей окончательно связал наши судьбы воедино. И «мой» выбор стал «нашим». А мое наказание – еще и его наказанием. Я сражалась за Ливея в лесу Вечной весны, и он не раздумывая бросился на мою защиту здесь.

Я покачала головой, чтобы прогнать эти мысли. Как Ливей говорил раньше, нет смысла вести подобный учет. И неважно, насколько разошлись наши пути, связь оставалась крепка.

– Ваше Небесное Величество, – вновь раздался заискивающий голос министра У, – примите мой скромный совет. Нужно немедленно пресечь подобное неповиновение. Эта девушка и ее мать сделают из Небесной империи посмешище. Не забывайте, что Чанъэ скрывала от вас своего ребенка, а ее дочь пыталась обмануть вас сейчас. А вдруг другие решат, что могут лгать вам без каких-либо последствий?

Ливей повернулся к нему и указал на меня.

– Без последствий? А вы сможете вынести удар Небесного огня, как она? Синъинь с лихвой заплатила за любой проступок…

– Молчать! – вцепившись в подлокотники своего кресла, заорал император.

Воздух загустел от напряжения. Никто не осмеливался пошевелиться. Даже императрица, которая продолжала смотреть на Ливея широко раскрытыми глазами, словно все еще не могла поверить в произошедшее.

Император поджал губы, отчего они превратились в тонкую линию. Лед вновь засверкал в воздухе, а я невольно содрогнулась от воспоминаний о муках, готовясь оказаться в объятиях смерти.

Но тут тишину нарушил резкий стук сапог по плиткам. К нам приближался бессмертный с устойчивой, решительной и сильной аурой. Генерал Цзяньюнь. Дойдя до возвышения, он опустился на колени.

– Ваше Небесное Величество, прежде чем вы вынесете приговор, я как ваш верный слуга обязан напомнить, что сегодня первый лучник Синъинь спасла Небесную армию из мерзкой чудовищной ловушки Царства демонов. И воины собрались снаружи, чтобы выразить ей свою благодарность. – Он указал на вход в помещение.

Я недоверчиво подняла голову, а затем, пошатываясь и не обращая внимания на боль, которая вспыхивала от каждого движения, поднялась на ноги. Медленно повернувшись, я проследила за рукой генерала Цзяньюня. И придворные, закрывавшие мне обзор, расступились, но продолжили о чем-то шептаться между собой.

У входа стояла Шусяо, а прямо за ней собралось целое море небесных воинов, которые заполнили все пространство перед залом. Они как один согнулись в поклоне, отчего солнечный свет заиграл на их золотисто-белых доспехах. Сердце подскочило к моему горлу, а боль в теле утихла. Едва сдерживая слезы, я поклонилась им в ответ.

Я не была преданна Небесной империи, но оставалась верна своим друзьям и тем, с кем бок о бок сражалась и проливала свою кровь. Когда я выпрямилась вновь, то встретилась взглядом с Шусяо и тут же подняла руку, приветствуя ее. Я не сомневалась, что мне есть за что благодарить подругу. Кто еще мог сообщить генералу Цзяньюню о сражении и привести сюда всю армию?

Армию Небесного императора.

Внезапно я почувствовала, как по затылку расползаются мурашки. И, опомнившись, развернулась, а затем опустилась на колени. Но я не собиралась умолять или выпрашивать прощение. Это все равно не привело бы ни к чему хорошему.

– Ваше Небесное Величество, я не предательница. Я выполнила условия нашей сделки и рассчитываю на вашу справедливость.

Я не старалась выразиться как можно изящней, а голос и вовсе охрип от крика. Но… как бы все ни закончилось, я чувствовала покой, ведь сделала все что могла.

Шепот в зале стал громче, и несколько придворных покачали головами. Но и воины не расходились, продолжая стоять у входа в зал.

Лицо Небесного императора напоминало маску царственного спокойствия, без единого следа эмоции или ярости, которые искажали его еще пару мгновений назад. А когда он заговорил, его голос звучал ровно и невозмутимо.

– Первый лучник Синъинь, в благодарность за твою доблестную службу мы выполним твою просьбу. Чанъэ прощена и отныне может спокойно покидать Луну. Но она должна и впредь выполнять свои обязанности и обеспечивать восход Луны каждую ночь… без исключений.

На мгновение повисла тишина. А затем воздух за пределами зала Восточного света зазвенел от радостных криков. Если и оставался кто-то, не согласный с этим решением, – императрица или министр У, – то их возражения остались без внимания. Я села на пятки, чувствуя, как напряжение покидает тело, хотя в голове тут же заметались мысли. Помилование императора – великодушный жест. Благородный. И совершенно неожиданный. Я, как и он, прекрасно понимала, что не выполнила задания. Не принесла ему того, чего он так хотел. И император имел полное право отказаться выполнять свою часть сделки и осудить меня. Вот только Его Величество прекрасно умел все просчитывать и разбираться в настроениях придворных и своих воинов… поэтому решил сохранить их уважение и свою репутацию. Но я услышала в его словах угрозу. Он запомнил случившееся. И в следующий раз не стоит даже просить о пощаде.

Император взмахнул рукой, и передо мной появилась сверкающая, как звезда, печать. Я обхватила ее пальцами и, согнувшись всем телом, прижала лоб к холодному каменному полу. Нет, я не испытывала ни смирения, ни благодарности, но была обязана до конца исполнить свою роль в этом фарсе. Боль терзала каждый сантиметр тела, и у меня не получалось избавиться от страха, что все это окажется уловкой. Теперь доверие давалось мне непросто. Но и радости я сдержать не могла. Она вырвалась на свободу и пронзила меня, как лучи солнца – бесконечное небо.

Теперь я могла отправиться домой.

Глава 39

В своих мыслях я преодолевала этот путь тысячу раз, хотя вживую пролетала всего однажды. Сначала я увидела множество лунно-белых османтусов и сверкающее вдалеке лавровое дерево, затем – широкую серебристую крышу и сияющие каменные стены дворца Чистого света. Мой дом. Закрыв глаза, я вдохнула пьянящий аромат османтуса. Если это и сон, то я не хотела просыпаться.

Я остановила свое облако и спрыгнула на землю, освещенную фонарями. В любой момент мама или Пин’эр почувствуют появление посетителя, что, несомненно, их напугает. Но не успела я сделать и нескольких шагов, как двери распахнулись, и на крыльце появилась стройная женщина в белом халате с красным пионом в волосах. Ее лицо побледнело, а губы сжались в одну линию.

Посетители здесь бывали редко, и обычно это приносило несчастье или дурные вести. Но я уже не тот ребенок, который, боясь неизвестности, убегал с Пин’эр и цеплялся за нее.

Мне всегда казалось, что время здесь остановилось, но маму я узнала бы где угодно. Губы сами собой растянулись в улыбке, а ноги понесли меня по каменной дорожке. Никогда раньше они не казались такими легкими. А сердце… сердце раскалилось добела, сияя ярче всех звезд на небесах.

– Мама! – Я обняла ее и вдруг поняла, что стала выше нее.

Она напряглась и, отстранившись, посмотрела мне в лицо. Неужели мама посчитала это какой-то уловкой императора? Ее пристальный взгляд скользнул к моим глазам, к ямочке на подбородке. Втянув со свистом воздух, она подняла руку, чтобы коснуться моей щеки, а ее глаза засияли как лунный свет на воде. И вот уже мама обнимала меня так крепко, как это не раз мне снилось.

– Синъинь, Синъинь, – шептала она.

Снова и снова, и каждый раз громче предыдущего. Словно это помогало ей поверить, что я стою перед ней.

У входа появилась еще одна фигура, видимо привлеченная голосами. Она замерла у перламутровой колонны и вытянула шею.

– Маленькая Звездочка? – сорвался с ее губ тихий шепот.

И от звука своего детского прозвища меня захлестнула нежность.

За прошедшие годы ничего не изменилось, словно я вовсе и не уезжала, но, если говорить честно, мое сердце всегда оставалось здесь.

– Пин’эр! Это я! – заплакала я.

Она подбежала ко мне и обняла так, как делала это прежде.

– Я так волновалась все эти годы! – затараторила служанка, будто долго копила в себе эти слова. – Я… я так подвела тебя. Летела слишком медленно. И…

– Нет, Пин’эр. Мне бы никогда не удалось сбежать, если бы не ты. – Я крепче обняла ее. – Как тебе удалось скрыться от воинов?

В последний раз, когда я видела ее, она безжизненно лежала на облаке, которое уносилось прочь.

– Я практически истощила свои силы и едва не умерла. К счастью, поднялся ветер и унес меня в безопасное место. Но мне потребовалось восстановить энергию, прежде чем лететь назад. Поэтому, когда мне наконец удалось вернуться в Небесную империю, я не смогла найти тебя. А потом меня остановили небесные воины. – Ее лицо побледнело. – Они не поверили моим объяснениям и запретили вообще покидать это место без разрешения.

– Я знала, что ты попытаешься найти меня. – Сердце в груди просто парило. – И что тебе что-то помешало это сделать.

Мы так и стояли на крыльце, пока лунный свет не начал угасать. За это время мы успели и посмеяться, и поплакать, но продолжали держаться за руки, просто не хотели отпускать друг друга. Я и не понимала, как сильно мне этого не хватало – единства семьи и безусловной любви. Мне не хотелось двигаться или делать то, что разрушило бы этот совершенный момент, когда моя душа вновь оживала. Насколько редки подобные мгновения, даже в бессмертной жизни? Когда ты испытываешь абсолютное счастье, заглушающее нестихающие шепотки, которые постоянно преследуют нас. Я находилась рядом с мамой и Пин’эр у себя дома, и мне ничего больше не хотелось. А мое сердце казалось переполненным эмоциями до отказа.

Лишь когда ночь уступила жемчужному рассвету, мы наконец прошли сквозь серебристые входные двери. Мой взгляд скользнул по бледным стенам, белым нефритовым светильникам и каждой резной деревянной колонне. Конечно, они не могли сравниться с изысканным убранством Нефритового дворца, но для меня были намного ценнее. Здесь стало куда тише, чем я помнила, а воздух наполняло спокойствие. Но после всего, через что мне пришлось пройти, меня это даже радовало.

Я опустилась в кресло и провела пальцами по рисунку древесины. «Я дома», – прошептала я про себя, не отводя взгляда от мамы. Казалось, стоит отвернуться – и она исчезнет, все это исчезнет, а я очнусь в своей постели в Небесной империи. Возможно, за эти годы мне приснилось слишком много кошмаров. А может, я привыкла к разочарованию, поэтому внутри засело плотное семя страха, что все это – иллюзия. Я даже ущипнула себя так сильно, что на руке появились красные полумесяцы. Но меня радовала боль, она подтверждала, что все это – правда.

Пин’эр сунула мне в руки теплую чашку ароматного чая. А затем посыпались вопросы. У тебя все хорошо? Ты счастлива? Где была все это время? Что делала?

Я ответила на них по возможности подробно, пытаясь успокоить многолетнюю тревогу и любопытство. И если какие-то воспоминания о времени, проведенном в резиденции Золотого лотоса, уже размылись, то другие все еще причиняли боль. Когда я рассказала, как попала в Нефритовый дворец, мама схватила меня за рукав и потянула.

– Небесный император узнал, кто ты такая?

Она оглянулась через плечо, словно ждала, что сейчас в двери ворвутся вооруженные воины.

– Тогда еще нет, – заверила я.

И прежде чем она продолжила свои расспросы, начала рассказывать, как обучалась магии, бою на мечах и копьях, а также стрельбе из лука.

– Стрельбе из лука? – Ее голос слегка дрожал. – Прямо как твой отец, – с гордостью сказала она.

У меня в горле образовался комок. Я так долго жила в страхе, что кто-то узнает о моих родителях, никогда не произносила их имен и притворялась, будто их вообще не существует. Словно я, как какой-то сорняк, выросла в чистом поле. Но теперь мне хотелось кричать о них по всему миру.

Мама прервала меня лишь однажды. Дома я расслабилась, поэтому в моем голосе слышалась теплота всякий раз, когда я упоминала имя Ливея.

– Какие у вас отношения с наследным принцем Небесной империи? – спросила она.

На ее лбу появилась тонкая складка.

– Мы… друзья, – пробормотала я, чувствуя, как по шее расползается жар.

– А капитан Вэньчжи – тоже твой друг? – Голос матери звучал обманчиво мягко.

– Нет, – воскликнула я более запальчиво, чем хотелось.

Воцарилась неловкая тишина, во время которой мама обменялась обеспокоенными взглядами с Пин’эр, но меня порадовало, что они больше ничего не стали спрашивать. Я поспешно начала описывать свои сражения, а также существ и врагов, с которыми мне довелось биться на службе в Небесной армии.

И эти чудовища устраивали меня больше, чем те, что таились в моих мыслях.

Пин’эр вздрогнула от моего описания Сянлю и скрестила руки на груди.

– Ты боялась?

– Все время.

Кто-то мог счесть меня трусихой, но я не стыдилась признаться в этом. Потому что не относилась к числу тех доблестных героев, которые бесстрашно бросаются навстречу опасности. Я боялась получить ранение, потерпеть неудачу и больше всего – умереть. Ведь в таком случае я бы больше никогда не увидела маму или близких. И многое бы осталось недосказанным и несделанным. А моя жизнь и вовсе… непрожитой. Все хвалили мою храбрость, но я прекрасно понимала, что каждый раз переступала через свой страх. Потому что провал пугал меня еще больше.

Мама с Пин’эр с раскрытым ртом слушали, как я спасла жизнь Ливею. Я не стала рассказывать им, на какую жестокость нас подталкивала госпожа Хуалин. Мне не хотелось раскапывать эти болезненные воспоминания и расстраивать близких еще больше. А когда я дошла до сделки с императором, перед которым раскрыла свою личность, лицо матери стало пепельно-серым.

– Как ты додумалась до этого? Зачем пошла на такой риск? – Она вскочила на ноги и принялась расхаживать по комнате, сжав руки так крепко, что побелели костяшки пальцев. – А если бы тебя посадили в тюрьму? И начали пытать? Или вообще убили?

– В тот момент мне это казалось вполне реальным, – засмеялась я.

Но мое веселье испарилось, когда я увидела ее серьезное лицо.

– Мама, я получила талисман Алого льва и благосклонность императора. Вряд ли мне удалось бы найти более подходящий момент. К тому же если бы я так не сделала, то не сидела бы сегодня здесь. и каждый день сожалела бы о том, что упустила такую возможность и не попробовала. Так было бы намного ужаснее. – Я замолчала и встретилась с ней взглядом. – Ты тоже рисковала собой, когда решила выпить эликсир, мама. – Она молчала, а в комнате стало так тихо, что я почти пожалела о своих словах. – Ты спасла меня тогда, и я благодарна тебе за это.

Слабая улыбка появилась на маминых губах, хотя по ее щекам катились слезы.

– Ах, хватит печалиться, – сказала Пин’эр, промокая глаза уголком рукава. – Сегодня счастливый день. Самый счастливый. Мы больше не будем плакать.

– К тому же, как вы сами видите, я в порядке, – уверила я и, поднявшись на ноги, развела руки в стороны.

Их глаза скользили по моему телу, пока обе не убедились, что у меня нет каких-то видимых ран. Хотя я не стала ничего говорить о паутине белых шрамов, расползшихся по груди. Раны от Небесного огня императора все еще причиняли боль. И я сомневалась, что они когда-нибудь исчезнут. Эта отметка останется на моем теле навечно. Но разве она имела значение? Несколько шрамов казались пустяком по сравнению с тем, чего мне удалось добиться.

Когда мама услышала, что капитан Вэньчжи оказался принцем Царства демонов, она ужаснулась.

– Как ты себя чувствовала, Синъинь? – с удивительной проницательностью спросила мать.

Так и не найдя слов, я покачала головой. Я все еще не смогла смириться с его обманом. А сейчас, в безопасности, тяжесть предательства Вэньчжи навалилась на меня вновь. И это причиняло совсем другие страдания, нежели расставание с Ливеем, хотя в обоих случаях я пострадала не по своей вине.

С Ливеем нас разлучили обстоятельства. Он был наследным принцем Небесной империи и имел обязательства перед подданными. А Вэньчжи… его двуличие и выбор сильно ранили меня. И эта боль смешивалась с раскаянием, ведь я оказалась настолько беспечна и неосмотрительна, что поверила в его ложь. А еще к ним примешивалась горечь оттого, что он заставил меня усомниться в себе. И что мне пришлось опуститься до уровня самого Вэньчжи и притвориться, будто выбрала его, чтобы накачать снотворным и сбежать. Я не стыдилась своего поступка, но и не гордилась им.

К счастью, у Пин’эр еще осталось много вопросов.

– Что случилось с жемчужинами? И с драконами?

Я старательно подбирала слова, чтобы отдать должное красоте, силе и изяществу зверей. А когда дошла до возвращения им сущности, мама накрыла мою руку своей. Не прозвучало ни единого упрека, что я подвергла опасности себя или чуть не лишила ее свободы. На мамином лице светилась лишь гордость.

– Драконы свободны, – прошептала Пин’эр. – Я считала, они больше не вернутся в наше царство.

Я продолжила свой рассказ и старалась отвечать на их вопросы максимально подробно. Но если воспоминание причиняло слишком много боли, – а я просто не могла это скрыть, – быстро меняла тему. Когда мы закончили, солнце высоко поднялось на лазурно-голубом небосклоне.

И только сейчас я развязала свой мешочек и полезла в него. Пальцы нашли холодную, как пригоршня снега, печать, которую мне отдал Небесный император. А сердце забилось так быстро, что едва удавалось вдохнуть. Я сползла со стула и опустилась на колени перед мамой.

– Синъинь, почему ты встала на пол? – Ее голос звучал смущенно, и она попыталась меня поднять.

Но вместо этого я протянула к ней свои ладони. В них лежала искрящаяся, как лед в солнечный день, печать. Меня сотрясала дрожь, но я и сама не могла объяснить, что ее вызвало: страх, волнение, надежда или все вместе. Сработает ли печать? Я буквально взмолилась, чтобы все получилось.

Мама взяла печать с моей руки и поднесла к лицу.

– Что это?

Но едва я собралась ответить, как металл сверкнул, из его глубины вырвались серебристо-белые лучи и окутали маму ослепительным сиянием. Мы с Пин’эр прикрыли глаза, практически ничего не видя из-за яркого света, но он внезапно погас, а печать потемнела, превратившись в тусклый уголек.

Мама застыла словно мраморная статуя. А когда наконец посмотрела на меня, ее глаза сияли от удивления ярче, чем тысячи зажженных фонарей.

– Чары разрушены. Я свободна.

Пин’эр вскочила на ноги, радостно ахая, а я почувствовала непередаваемое облегчение. До этого момента я опасалась, что император просто жестоко пошутил надо мной. Но он сдержал слово. Волна неконтролируемых эмоций захлестнула меня, распутав все глубоко спрятанные узлы, рассеяв притаившиеся тени и избавив от печалей. И моя душа наполнилась быстро растущей и искрящейся легкостью.

Наконец мы могли начать новую жизнь.

Глава 40

В детстве наша изоляция не давила на меня. У меня не было друзей или компаньонов, да я в них и не нуждалась. Мне хватало общения с мамой и Пин’эр. Но проведя несколько недель в такой тишине, я вдруг осознала, что соскучилась по друзьям из Небесной империи и других земель.

Хотя мое желание увидеть их исполнилось раньше, чем я предполагала. Уже на следующий день, еще до восхода солнца, Пин’эр сообщила, что прибыл Ливей. Я только разлепила глаза, и от осознания, что мы сейчас увидимся, сердце заколотилось в груди. Я подскочила с кровати и быстро умылась, затем поспешно натянула синий халат. «А ведь это его любимый цвет», – напомнил мой предательский разум, но мне удалось быстро его заглушить. Осталось только расчесать волосы, часть которых я собрала в пучок. Мои торопливые шаги нарушали тишину коридоров. Я твердила себе, что так спешу потому, что рада увидеть друга – любого друга – после стольких проведенных в одиночестве дней. Когда я вошла в зал Серебряной гармонии, обнаружила, что мама непринужденно беседует с Ливеем. Пин’эр стояла между их креслами и разливала чай. Поскольку обычно мы делали это сами, она пришла сюда лишь потому, что хотела поближе взглянуть на наследного принца Небесной империи.

А когда я действительно посмотрела на Ливея, мое сердце пропустило удар. Его темно-синий парчовый халат перехватывал черный пояс, с которого свисали кусочки нефрита и шелковые кисти. Свои длинные волосы Ливей скрепил золотым кольцом и убрал назад. Он сидел положив ладони на колени, его поза казалась непринужденной, чего я давно не видела, но, заметив меня, принц поднялся, и на его лице засияла лучезарная улыбка, которая затмила даже солнце.

– Ты… ты здесь, – пробормотала я, чувствуя, как связные мысли покидают мой разум.

– И без приглашения. Но надеюсь, ты не сочтешь меня нежеланным гостем? – Ливей потянулся и взял меня за руку.

Подобная близость застала меня врасплох, как и нескрываемая теплота в его взгляде.

– Нет, никогда, – наконец выдавила я.

Прекрасно все поняв, мама с Пин’эр заявили, что у них много дел, и оставили нас с Ливеем наедине. Судя по всему, мама искренне одобрила его, несмотря на ее прежние сомнения. Ливей умел находить общий язык со всеми, а его искренность располагала к нему людей еще до того, как они узнавали, кто он такой. Как это случилось со мной в нашу первую встречу.

– У тебя все хорошо? – спросил он.

– Лучше, чем я ожидала, – честно ответила я.

Спокойный сон без единого кошмара. Беззаботное существование без груза ответственности. Никто не пытается зажечь мое сердце или утопить его в отчаянии. Подобная роскошь творит чудеса. И с момента моего возвращения домой жизненная энергия тоже восполнялась. Луна обладала мощными восстанавливающими силы чарами, о чем я раньше и не подозревала. Возможно, потому, что еще не раскрыла тогда свои магические способности. Потребуется время, чтобы до конца восполнить потери, но намного меньше, чем я ожидала.

Но, в отличие от тела, моя душа продолжала терзаться. И мне не помогали ни прогулки между деревьев османтуса, ни чтение, ни музицирование.

– У тебя все хорошо? – повторила я его вопрос.

Страх охватил меня, когда я вспомнила, как принц бросил вызов своему отцу. А вместе с тем и стыд за то, что оставила Ливея одного противостоять родительскому гневу. После той стычки с правителем у меня возникло отчаянное желание поскорее покинуть Небесную империю и вернуться домой. Отчасти из-за опасений, что он передумает и потребует вернуть печать.

Ливей чуть сильнее сжал мою руку, а его темные глаза впились в меня.

– Можно сказать, что все как обычно.

Я прикусила губу от желания расспросить его поподробнее. Но что-то в жарком взгляде и поведении принца заставило меня задуматься. Мне показалось или он держался немного иначе? Словно вновь стал прежним Ливеем, каким был до того как… Я отбросила эту мысль. Он прилетел сюда, и надо просто радоваться.

У меня вдруг возникла идея попросить его об одолжении – отвезти нас с мамой в Царство смертных, к могиле моего отца.

Я эгоистично оттягивала момент, прежде чем сообщить матери печальную новость. Хотела дать нам несколько дней насладиться неподдельным счастьем, нашим воссоединением и ее вновь обретенной свободой. Но понимала, как ей хотелось попасть в нижний мир и отыскать моего отца. И вот однажды вечером я сжала ее руку в своей.

– Мама, я должна тебе кое-что сказать.

Отчего ее лицо стало серым как пепел? От непрошеных слов, наполненных дурным предзнаменованием, или из-за дрожи в моем голосе?

Она вырвала похолодевшую руку из моей.

– Я не хочу это слышать.

Такое детское заявление потрясло меня. И я задалась вопросом: не оставить ли все как есть? Чтобы мама и дальше жила в надежде и отрицании? Но что-то во мне воспротивилось этому. Лучше перерезать пуповину сразу, чем позволить ей болтаться, пока она не порвется сама.

– Мне жаль, но Черный Дракон сказал… что отец мертв. – Мой голос надломился, а горло сжалось.

Мама обмякла в кресле, и из ее глаз потекли слезы.

Я крепко держала ее, стараясь не вздрагивать от сдавленных всхлипов. Мои слова уничтожили последние надежды, как это бывает, когда срезаешь больное растение, а оно упорно цепляется за жизнь. Я потеряла отца, которого никогда не знала. А она – мужа, которого все еще любила.

И вот сегодня мы втроем полетели в Царство смертных. С побледневшим лицом мама нервно теребила рукава. Прошло слишком много времени с тех пор, как она оказалась на Луне. К счастью, облако Ливея плыло по воздуху так же плавно, как парит птица.

Черный Дракон прекрасно описал нужное нам место. И там, где сливались две реки, мы нашли небольшой холм, заросший белыми цветами. На самой его вершине находилась небольшая круглая могила из мрамора, на которой сияли золотистые иероглифы:

ХОУ И

Камень украшали картины достижений отца: сражения, в которых он выиграл, враги, которых он одолел. Великолепное место, достойное императора смертных. Но меня огорчило, что не удалось найти ни единого упоминания о семье или потомках. Неужели он жил один до самой смерти?

Схватив меня за руку, мама неуверенным шагом подошла к могиле и скривилась от горя.

– Мы можем уйти, если хочешь, – прошептала я, чувствуя, как разрастается боль в груди.

– Нет! – яростно воспротивилась мама.

Она закатала рукава, взяла метлу и начала сметать мусор. На мгновение мне стало интересно, что бы подумали смертные, если бы увидели, как почитаемая богиня Луны машет метлой с тем же усердием, что и обычный сельский житель. И тут же осознала, что люди лучше чем кто-либо поняли бы, какое уважение жена хотела проявить по отношению к мужу. Показать, что даже после смерти она все еще чтит его. Достав носовой платок, я присела на корточки и начала стирать с мрамора пыль и грязь, а затем полировать иероглифы, пока они вновь не засияли. Ливей поначалу стоял в сторонке, но через какое-то время принялся рвать сорняки.

Когда на могиле не осталось ни одной пылинки и соринки, мама поставила фарфоровые тарелки, наполненные фруктами и выпечкой, которую готовила сама. Я зажгла ароматические палочки, отчего их кончики окрасились алым пламенем, а затем три из них протянула матери. Держа их перед собой, мы опустились на колени перед могилой и трижды поклонились отцу. Жена и дочь, оплакивающие свою самую большую потерю. Поднявшись на ноги, я засунула ароматические палочки в маленькую медную курильницу, и тонкие струйки ароматного дыма устремились в небо.

Я коснулась маминой руки, вырывая ее из оцепенения.

– Мам, о чем ты думаешь, когда гуляешь ночью среди османтусов? – задала я вопрос, ответ на который уже давно хотела узнать.

Она прикрыла глаза, и на ее лице появилась мечтательная улыбка.

– Вспоминаю, какой ты была в детстве. Твоего отца. Нашу с ним совместную жизнь. Мне бы очень хотелось, чтобы он был с нами, а не остался в Царстве смертных. – Мама склонила голову и прерывистым шепотом продолжила: – Иногда я задаюсь вопросом: а вдруг врачи ошиблись? Что произошло бы, если бы я не выпила эликсир? Может, мы бы прожили эти годы вместе в нижнем мире. И пусть сейчас мои волосы стали бы седыми, мы были бы счастливы.

Она крепче сжала мою руку.

– Когда я возносилась на небеса, то обернулась и увидела его у окна… Он тянул ко мне руки, и на его лице отражалась невыносимая мука. Жаль, что твой отец вернулся домой слишком поздно. Иногда по ночам я терзаюсь мыслями: что он думал, когда смотрел, как я улетаю? Понял ли, почему я так сделала? Почувствовал ли себя преданным? Возненавидел ли меня? В такие ночи я сама себя ненавижу. – Мама смотрела прямо пред собой, и ей пришлось прочистить горло, чтобы продолжить: – Когда я держала в руках эликсир, думала лишь о тебе и себе. О том, как сильно мне хотелось, чтобы мы выжили. Но, выпив его, я предпочла променять свою смерть на смерть мужа. И выбрала жизнь без него. Выбрала… нас. – Ее голос дрогнул от всплеска эмоций. – Я никогда не освобожусь от этой печали. Но даже зная, чем все закончится, я бы все равно выпила эликсир. Ведь благодаря ему у меня появилась ты.

Слезы полились по ее лицу как капли дождя. И я отругала себя за необдуманный вопрос. За то, что задала его, хотя прекрасно знала, что это расстроит маму. Но мы не могли продолжать прятать и скрывать свою боль, особенно от тех, кого любили. Я узнала, что вслед за болью приходят прощение, перемены, а затем исцеление наших ран. И вдруг у меня возникла мысль, что мы с мамой похожи больше, чем мне казалось. Мы обе воспользовались открывшимися перед нами возможностями и выбрали жизнь.

Ее пальцы медленно выскользнули из моей ладони, словно она забыла о моем присутствии. Взгляд устремился к мерцающим иероглифам имени моего отца, губы зашевелились, произнося их в тишине. Его подвиги и достижения высечены на камне. И останутся в памяти спасенного им мира, пока о нем пишут книги, которые можно прочесть, и сочиняют песни, которые можно спеть. Его никогда не забудут. Но это никак не утешало тех, кто его любил.

Поднявшись на ноги, я вышла на берег реки, где уже какое-то время стоял Ливей. Несколько минут мы молча наблюдали, как вода блестит на солнце, пока ветерок играл с нашими волосами. Воздух в Царстве смертных наполняли мириады ароматов: благоухающих цветов, преющих листьев, бурлящей речной воды.

И вдруг Ливей повернулся ко мне.

– Я попросил принцессу Фэнмэй освободить меня от обязательства жениться на ней.

Я недоверчиво посмотрела на него, не зная, что сказать.

– Почему? Когда?

Ливей одарил меня печальной улыбкой.

– Ты действительно не знаешь, почему? Когда ты отправилась на Луну, я навестил принцессу Фэнмэй. И рассказал ей все, что должен был поведать намного раньше. Она заслуживает большего, чем я могу ей дать: возлюбленного, чье сердце будет принадлежать лишь ей. И принцесса Фэнмэй прекрасно все поняла. А еще попросила передать тебе: она будет надеяться, что нам удастся обрести счастье. Думаю, Фэнмэй и так обо всем догадалась в тот день, когда ты спасла нас в лесу Вечной весны.

Я вспомнила, как она посмотрела на наши Небесные капли и как легко поняла, что они парные. Мне не хотелось причинять ей боль… но и сложно было отрицать расцветающую сейчас в груди радость.

– А как же союз против Царства демонов?

– Империя Феникс уже пообещала поддержать Небесную империю. И хотя союз будет не таким крепким, каким бы получился, будь он скреплен браком, они все равно останутся нашими друзьями. Их императрица с принцессой Фэнмэй благодарны нам за нашу помощь.

Взяв мою руку, Ливей прижал ее к своей груди, и я почувствовала, что его сердце бьется так же громко, как мое. Глаза принца сияли от несдерживаемых эмоций. А когда он второй ладонью обхватил мою щеку, я невольно подалась к нему, наслаждаясь его теплом.

– Мое сердце принадлежит тебе и всегда было твоим, – сказал он. – Можешь ничего не отвечать мне сейчас. Я знаю: тебе требуется время, чтобы побыть с матерью и все обдумать. Но знай, я понял, что недостаточно усердно боролся за нас, и больше никогда не подведу тебя. – Последние слова прозвучали так торжественно, словно Ливей произносил клятву.

От переполнявших меня эмоций я просто потеряла дар речи. Казалось, будто солнце вышло из-за облаков и озарило все небо. И хотя тени могут вернуться, сейчас я буду купаться в его сиянии.

Когда начали сгущаться сумерки, мы полетели обратно, на Луну. А перед возвращением в Нефритовый дворец Ливей помог мне установить защитные чары. Бессмертным больше не запрещалось посещать наш дом, и хотя мы радовались каждому гостю, не стоило забывать про осторожность. Поэтому мы переплели нашу магию в нити силы, которые протянули через весь дворец Чистого света. Когда я исчерпала себя, Ливей продолжил сам. Он закрыл глаза – и из его рук вырвалась новая волна света, которая облетела все узлы, а затем растворилась.

– Я добавил еще один уровень, чтобы щиты не пропускали тех, кто скрывает свою сущность. Будь то жители Царства демонов или Небесной империи либо и вовсе дух. Барьер не сможет остановить их, но хотя бы предупредит о появлении, – пояснил он.

От того, насколько серьезно звучал его голос, я побледнела.

– Небесной империи? – слегка заикаясь, повторила я.

Мне казалось, мы покончили со всеми интригами, опасностями и страхами.

Лицо Ливея потемнело.

– Мне не известно ни о каких заговорах. Но мои родители недовольны, что армия поддержала тебя. Поползли слухи, что их уступка тебе – признак слабости. Некоторые и вовсе начали сомневаться в мудрости их прошлых решений, таких как заточение драконов и изгнание богини Луны. А также дозволение солнечным птицам беспрепятственно летать по небу.

По спине прополз озноб.

– Мне всего-то хотелось вернуться домой и освободить маму. У меня и в мыслях не было бросить вызов императору. Я просто желала жить здесь, в мире.

– Мы не можем влиять на страхи других. Но ты не останешься одна. Я буду с тобой, пока ты меня не прогонишь. – Ливей обхватил мои замерзшие пальцы и, поднеся к губам, согрел своим дыханием. – Я просто проявляю осторожность. Это лишь слухи и домыслы, поэтому пока беспокоиться не о чем.

Я задумчиво кивнула. Слухи и домыслы, попавшие не в те уши, могут привести к ужасным последствиям.

В ту ночь после ухода Ливея я долго ворочалась с боку на бок, прежде чем уснуть. Но даже во сне не находила покоя, а погрузилась в яркое сновидение, в котором оказалась на балконе и смотрела в небо. По нему плыли облака странного, почти фиолетового цвета. Вдруг ко мне подошел бессмертный в зеленом халате, полы которого развевались на ветру. Он пристально смотрел на меня серебристыми глазами, словно ждал, пока я заговорю первой.

– Спасибо, что отпустил нас. Но это никак не повлияет на мое отношение к тому, что ты сделал, – спокойно сказала я.

– Я не отказываюсь от своих слов. И никогда больше не стану принуждать тебя к чему-то против воли. – В голосе Вэньчжи слышались тоскливые нотки, которых я раньше не замечала. – Я не осознавал, как ты дорога мне, пока не потерял тебя. И если бы мы могли начать все сначала, то поступил бы по-другому.

Я молчала, не зная, что на это сказать.

– Могу я задать тебе вопрос?

– Можешь, но это не означает, что я на него отвечу.

Мне не хотелось продолжать этот разговор, потому что он вытаскивал все больше и больше тревожных воспоминаний.

Вэньчжи улыбнулся, но на его лице отражалась какая-то опустошенность.

– Неужели ты не можешь пойти мне навстречу? Я скучал по нашим беседам.

– А я – нет.

Это была и правда, и ложь. Да, мне не хватало его общества, но, как оказалось, отношение Вэньчжи ко мне изначально строилось на обмане.

Его глаза вспыхнули.

– На крыше, перед тем как тебя унес дракон… ты бы выстрелила в меня?

Я уже задавала себе этот вопрос бесчисленное количество раз. И прекрасно знала ответ.

– Нет.

Его честность заслуживала от меня неменьшего.

Услышав мой короткий ответ, он глубоко вздохнул, и напряжение спало с его плеч.

– Ты бы смогла когда-нибудь относиться к демону так же, как к бессмертному из Небесной империи?

– Бессмертного из Небесной империи никогда не существовало. Все это время им притворялся демон. – Мне удалось не показать разрывающей грудь боли и произнести это спокойным голосом.

Вэньчжи склонил голову, признавая мои слова.

– Возможно. Но каким бы ты меня ни видела, я подожду.

– Чего?

– Пока ты не полюбишь меня снова.

Он протянул руку и, едва касаясь пальцами, провел по волосам.

– Или, по крайней мере, перестанешь меня ненавидеть.

Но только я собралась ответить ему какой-нибудь колкостью, как Вэньчжи исчез.

Утром я проснулась в мрачном настроении и с ощущением, будто мне в глаза насыпали песка. Сон вышел таким ярким, а вызванные им эмоции – настолько реальными, что я еще долго обдумывала его. Вдобавок разрывалась между возмущением, оттого что Вэньчжи смог проникнуть в мои сны, и негодованием, что мысли о нем все еще тревожат меня. Наконец я встала с постели, чтобы одеться. Но когда подошла к зеркалу, застыла, потому что в моих волосах сияла серебряная заколка с узором в виде облака.

Обхватив пальцами холодный металл, я выдернула его и отшвырнула подальше. А затем взяла лук Нефритового дракона, перекинула через плечо и вышла из комнаты. Проведенное в армии время научило меня осторожности, поэтому я предпочитала всегда держать оружие под рукой. Выйдя на улицу, я еще раз проверила щиты, которые мы с Ливеем установили.

Серебристо-золотые нити плотно переплетались вместе. И хоть они казались тоньше паутины, но защищали лучше железа. Поэтому, если вдруг на горизонте возникнут враги, я буду готова к встрече с ними.

Ночью Вэнчжи не появился в моем сне. И я не знала, как к этому относиться, но не сомневалась, что мы с ним еще увидимся.

Со временем дни наполнились привычными делами. После отмены маминого наказания к нам в гости пришли многие бессмертные. Одни – чтобы засвидетельствовать свое почтение, другие – чтобы удовлетворить любопытство, но не из беспокойства, а из желания узнать побольше скандальных подробностей нашей истории. Мне хотелось выпроводить их сразу после первой чашки чая, но мама одним взглядом останавливала мои порывы.

Если не считать этих незначительных проблем, мне нравилось проводить время дома, где я ощущала себя в безопасности, свободной и любимой. Шусяо сдержала обещание и частенько появлялась на луне, порой даже без предупреждения. Но я всегда радовалась ее компании и возможности услышать последние новости об империи. А еще приходили Миньи, и даже учительница Даомин и генерал Цзяньюнь. Эти моменты мне нравились больше всего – принимать в гостях друзей, которые у меня появились, слышать их голоса и разносившийся по коридорам смех. Такое общение не лишало спокойствия, а, наоборот, подпитывало его.

Но никто не появлялся так часто, как Ливей. Мы подолгу гуляли с ним среди белого османтуса, под звездным небом, по освещенным фонарями дорожкам. Когда я играла на флейте или гуцине, он обычно сидел рядом со мной и делал наброски или рисовал. А если время от времени я поднимала глаза, то натыкалась на его взгляд, который пробуждал во мне столько эмоций, что пальцы сбивались с ритма. Я больше не избегала прикосновений любимого и не испытывала чувства вины за то, что мое сердце при виде него начинало биться быстрее. И что у меня вновь появились мечты о нашем совместном будущем.

Иногда по ночам, после того как Пин’эр отправлялась спать, я выходила к матери на балкон нашего дома. Мы стояли рядом, но каждая из нас погружалась в собственные воспоминания. Ее были связаны с нижним царством, а мои – с тем, что находилось в небесах. Теперь я с поразительной ясностью понимала, почему маме не хотелось, чтобы ее беспокоили в такие моменты. И пусть мы не разговаривали, но находили небольшое утешение в обществе друг друга, разделяя нашу печаль… печаль, которую в детстве я не понимала. Частенько я даже не замечала, как мама уходила, так сильно погружаясь в раздумья и поиски ответов на терзавшие меня вопросы.

Сможем ли мы с Ливеем забыть все, что произошло между нами? Сумеем ли восстановить разорванную связь? Я надеялась, что в тишине своего дома смогу распутать замысловатые узлы моей жизни. Несмотря на то что мы и жили вечно, я не собиралась продолжать этот путь: убегать от любви, опасаться принять неправильное решение и бояться боли. И хоть я не считала себя непостоянной, но признавала, что перестала понимать собственное сердце.

Я всегда полагала, что жизнь – кривая дорога с множеством развилок, которые подкидывала капризная судьба. А удача и возможности – дары, которые мы не можем контролировать. Но пока я вглядывалась в бесконечную ночь, меня осенило, что выбор и определяет наш путь. Следует ли хвататься за подвернувшийся шанс или стоит пройти мимо? Решиться на перемены или остаться при всем своем? На первый взгляд моя жизнь прошла полный круг. Но мне больше не хотелось прятаться в тени, хоронить свое прошлое и бояться за будущее. Я больше никогда не буду скрывать, кто я такая, и имена мамы и отца. И пусть все жители восьми империй Царства бессмертных знают, что я – дочь богини Луны и смертного, убившего солнечных птиц.

Тысячи фонарей замерцали и разгорелись в темноте. Бесконечные звезды сияли на ясном небе. Яркий свет полной луны освещал землю. А я со спокойным сердцем ждала, что же подарит мне завтрашний день.

Благодарности

«Дочь Лунной богини» родилась под напором необузданной фантазии, но никогда бы не увидела свет, если бы не любовь и поддержка моей семьи и друзей, а также тех, кто поверил в книгу и меня. И я чувствую себя невероятно счастливой, что могу назвать их имена.

Спасибо Дэвиду Померико, моему гениальному редактору в Harper Voyager US, – я навсегда запомнила наш первый телефонный разговор, который изменил всю мою жизнь. В тот день я поняла, что моя книга нашла свой дом. Для меня большая честь работать с тобой. Ты стал ярым защитником «Дочери Лунной богини», а твой взгляд со стороны и проницательные замечания (приправленные юмором) помогли мне стать лучше как писательнице, а история обрела силу.

Спасибо Вики Лич, моему восхитительному редактору Harper Voyager UK, – я безумно рада с тобой работать! Спасибо, что отстаивала мои интересы и подавала вдохновляющие идеи, подтолкнувшие героев на путь, о котором я даже не задумывалась изначально. Но благодаря этому книга стала только интереснее.

Я буду вечно благодарна моему невероятному агенту Наоми Дэвис за то, что поверила в никому не известную писательницу, проживающую на другом конце света, практически без опыта написания книг, и помогла мне отточить мастерство. Прекрасная и неистовая, мой проводник и партнер, с непревзойденной интуицией, опытом и умением сопереживать.

Также хочу сказать большое спасибо удивительной команде Harper Voyager US, с которой мне довелось работать: Ди Дж. Ди Смайтеру, Софи Нормил, Ронни Кутис и всему отделу продаж HarperCollins – жаль, что я не могу перечислить всех! Я с трудом могу подобрать слова, чтобы выразить свою признательность, но знайте: я безумно благодарна за все! Большое спасибо Кури Хуан за изысканный шедевр, который стал обложкой американского издания, и Жанне Рейне – за вдохновляющие инструкции. Это не только обложка моей мечты, но и произведение искусства! Отдельное спасибо хочу сказать Анджеле Бутен, Вирджинии Нори, Рэйчел Вайник, Джейн Херман и Мирейе Чирибога за вашу неоценимую помощь! И невероятно талантливой Натали Наудус, за то что подарили Синъинь свой голос и воплотили ее в жизнь.

Я также очень благодарна замечательной команде Harper Voyager UK: Наташе Бардон, Мэдди Маршалл, Джейми Уиткомбу, Сюзанне Педен, Робину Уоттсу и Марте Юнкоса – ваша поддержка много для меня значит. Спасибо Элли Гейм за потрясающий дизайн и Дженсену Хуангу за иллюстрацию для обложки в Великобритании, от которой я просто не могла оторвать глаз и которая идеально подходит для истории.

Спасибо всем остальным сотрудникам HarperCollins, кто поддерживал «Дочь Лунной богини» и помог ей попасть в руки читателей. И даже если вы не увидели здесь своего имени – из-за нехватки времени, – знайте: я ценю все, что вы сделали.

Я пришла в издательство, не зная совершенно никого, и боялась, что мою книгу никто не станет читать. Поэтому я бесконечно благодарна блестящим авторам, которые оценили раннюю версию рукописи: Стефани Гарбер, Шелли Паркер-Чан, Андрею Стюарту, Шеннон Чакраборти, Аве Рид, Женевьеве Горничек, Таше Сури и Элизабет Лим. Не могу передать словами, как я тронута вашими содержательными и щедрыми отзывами. А мне повезло, что я прочитала ваши прекрасные книги.

Спасибо Аниссе де Гомери. Я безумно рада, что мы нашли друг друга и стали настоящими друзьями. Работа с тобой – один из самых ярких моментов моего писательского пути. Я благодарна тебе и твоей замечательной команде.

Спасибо моему любимому мужу – спутнику жизни, первому читателю, самому яростному критику и отважному защитнику – Тоби. Я бесконечно благодарна за то, что ты поддерживал мои мечты и терпел меня, когда я вступала в этот новый и, несомненно, сложный этап моей жизни. За то, что присматривал за детьми, когда меня поджимало время (почти целый год), за то, что развеивал мои страхи, когда все казалось невозможным, и за то, что устраивал маленький праздник после каждого этапа. Я не добилась бы этого без тебя.

Спасибо Лукасу и Филипу за переживания о том, что началось как «сумасшедшая идея» мамы. За ваши восторженные рисунки и каракули, за расспросы о книге и – самое главное – что позволили мне работать в наушниках. Я люблю вас обоих всем сердцем.

Я не стала бы такой, какая я есть, без моих родителей. Спасибо маме за любовь и поддержку, что привила мне в детстве любовь к китайским фантастическим драмам, что позволяла мне оставаться читать дома и не гнала гулять на улицу. Даже те несколько уроков игры на флейте и гуцине не прошли даром! Спасибо моему отцу, что он так усердно работал, чтобы мы могли жить лучше. За твою любовь, юмор и энтузиазм ко всем нашим начинаниям. За то, что дарил мне книги, которые разожгли во мне любовь к историям. Я скучаю по тебе и хотела бы, чтобы ты все еще был с нами.

Спасибо моей сестре И Линн за любовь и поддержку, что была рядом в трудные времена и всегда читала мои ранние работы. Спасибо моему двоюродному брату Суи Гайку за бесценные советы и что поддержал, когда я впервые озвучила свою невероятную мечту стать писателем. Огромнейшее спасибо тебе и Дэну!

Сонали, я всегда буду благодарна тебе за то, что ты прочитала мой ужасный первый черновик и подтолкнула меня окунуться в пугающий мир сомнений. Твоя вера в меня стала той искрой, благодаря которой сейчас сияет эта книга. Спасибо Джеки за непоколебимую поддержку и доброту, а также за то, что стала моим голосом разума. Не знаю, как бы справилась с этим без тебя. Я так благодарна, что вы есть в моей жизни. Вы лучшие подруги, о которых только можно мечтать. Мой островок спокойствия в суматохе издательской деятельности, материнства и жизни.

К сожалению, я недостаточно искусна, чтобы написать китайское стихотворение. Поэтому хочу выразить особую благодарность Хань Лихуа за его прекрасную интерпретацию двустишия Синъинь на отборе и за то, что помог мне подобрать идеальные названия для локаций. Спасибо Янцзе Чу за щедрый совет новому автору. И Лизе Денг – за терпеливые ответы на мои внезапные и частые вопросы, от обсуждения имен до беседы о различных мифах и культурах.

Спасибо моим дорогим друзьям в Гонконге, с которыми я познакомилась в Международной школе и обучаясь на бакалавра искусств. Я благодарна за вашу поддержку, особенно в безумный дебютный год. Ваша дружба много для меня значит, и вы сильно повлияли на мою жизнь.

Спасибо самой вдохновляющей учительнице, которая у меня когда-либо была, Пуан Васанте Менон, за то, что привила мне любовь к литературе.

Для меня огромная честь попасть в #22Debuts, где собрались невероятно талантливые и замечательные агенты, которые помогали мне оставаться в здравом уме. Кристен, Майку Лазанье, Дэниелу Бассетту, Келекто, Элли, CW, Кристин Дуайер, Лорен – вы все невероятно потрясающие, и я благодарна за вашу поддержку на ранних стадиях написания книги.

И последнее, но немаловажное и бесконечное спасибо хочу сказать читателям, книготорговцам, библиотекарям, блогерам, букстаграммерам и всему книжному сообществу за поддержку «Дочери Лунной богини». Если вы читаете это, знайте: я благодарна, что вы дали этой книге шанс и позволили мне поделиться с вами этой историей. Я вложила в нее свое сердце и надеюсь, вы сможете найти в ней то, что отзовется в вашем.

Об авторе

Сью Линн Тань пишет фантазийные романы, вдохновленные мифами и легендами, которые она полюбила с детства. Она родилась в Малайзии, проходила обучение в Лондоне и во Франции, а сейчас живет со своей семьей в Гонконге.

Ее любовь к историям зародилась благодаря сборнику сказок мира, который ей подарил отец. Перечитав все сказки из библиотеки, в подростковом возрасте она наткнулась на книгу в жанре фэнтези и немало времени провела в волшебных мирах.

Если она не пишет свои истории и не читает, то любит прогуляться по холмам и у озера, которые находятся рядом с ее домом, посещать храмы и бродить по пляжу или извилистым улочкам. А еще обожает бабл-ти и острые блюда, которые, к своему сожалению, совсем не умеет готовить.

Узнать побольше о Сью Линн Тань вы можете на сайте www.suelynntan.com.

МИФ Проза

Вся проза на одной странице: https://mif.to/proza

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: https://mif.to/proza-letter

#mifproza

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Анна Неплюева

Ответственный редактор Анна Золотухина

Литературный редактор Елена Музыкантова

Арт-директор Вера Голосова

Корректоры Лилия Семухина, Татьяна Чернова

В макете использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com.

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги подготовлена компанией Webkniga.ru, 2023

Примечания

1

Гуцинь – китайский семиструнный щипковый музыкальный инструмент около ста двадцати сантиметров в длину. Считается одним из самых сложных инструментов в мире. Здесь и далее, если не указано иное, примечания переводчика.

2

Тушечница – плоская тарелочка, на которой растирают и смешивают тушь.

3

Цзяоцзы, гёдза, или кёдза – блюдо китайской кухни пельменного типа. Лепятся из теста с начинкой из мяса (чаще всего свинины) и овощей, иногда только из мяса. Цзяоцзы едят как вареными, так и жареными.

4

Мушмула – экзотическое дерево подсемейства Яблоневые. Размеры плода варьируются от 3 до 10 сантиметров. Прим. ред.

5

Маньтоу – традиционные китайские булочки, приготовленные на пару.

6

Го – настольная стратегическая игра, возникшая в Древнем Китае.

Content

Сью Линн Тань
Дочь Лунной богини

Информация от издательства

Часть I

Часть II

Часть III

Благодарности

Об авторе

МИФ Проза

Над книгой работали

Примечания