Дайни Костелоу

Лишние дети

Посвящается всем, кого отослали из дома…

Потеряв в годы Второй мировой войны мужа, Мэвис Стивенс страстно желает снова обрести женское счастье. Ее избранником становится Джимми Рэндалл, грубый и жестокий проходимец. Шантажируя беременную от него Мэвис отказом заключить с ней законный брак, он вынуждает ее временно передать опеку над малолетними дочерьми Рози и Ритой приюту «Нежная забота». Доверчивая и безвольная Мэвис подписывает подложные бумаги, которые навсегда лишают ее родительских прав.

Каково это — быть брошенными собственной матерью? Стать лишними в родном доме, где теперь главенствует властный, холодный отчим? Дайни Костелоу написала правдивую и страшную историю, в которой детям приходится выживать в безжалостном и несправедливом мире взрослых.

Глава 1

Белкастер, 1948 год

Они снова кричали. Рита слышала из своей комнаты: жалобные завывания матери и свирепый рык ее мужчины. Девочка не сразу встала с кровати, лежала и прислушивалась. Она не могла разобрать, о чем они говорят, но было ясно, что снова спорят.

Ее сестренка Рози мирно спала на другой стороне их общей кровати, а бродячий кот Феликс свернулся калачиком рядом с ней. Сестра никогда не просыпалась, как бы громко внизу ни орали.

Рита выскользнула из-под одеяла, на цыпочках пробежалась по комнате и прокралась к лестнице. Яркий зеленоватый свет от уличного фонаря проникал сквозь небольшое окно на узкую лестницу, что вела на второй этаж. Внизу тусклый желтый луч света падал на коричневый линолеум сквозь полуоткрытую дверь кухни и отбрасывал тени в прихожую.

Из кухни доносились громкие и сердитые голоса. Рита присела у перил и прижалась лицом к прутьям. Отсюда было лучше слышно.

— …мои дети.

Это мамин голос.

— …мерзкие отродья!

При звуке голоса дяди Джимми, нового маминого друга, Рита задрожала.

Мама расплакалась, ее жалобные стенания эхом разнеслись по дому.

— Ради бога! — снова зазвучал мужской бас. — Прекрати этот кошачий вой, иначе больше меня не увидишь.

Грохнул стул, и луч света, проникавший из кухни, стал шире, потому что дверь распахнулась. Рита нырнула обратно в спальню, дверь в комнату громко скрипнула. Она прыгнула в кровать, сбросила с одеяла протестующего Феликса и накрылась с головой. Рита старалась успокоиться, изо всех сил пыталась дышать ровно, словно она спит так же безмятежно, как Рози, но при звуке приближавшихся шагов ее сердце колотилось, а кровь стучала в ушах. Он поднимался в их спальню.

— Рита? Ты что, не спишь?

Какой грубый у него голос!

Он не включил свет на лестнице, и потому чуть не грохнулся на верхней ступеньке, споткнувшись о Феликса.

— Проклятый кот! — Мужчина в бешенстве задрал ногу, чтобы пнуть животное, но Феликс был уже внизу.

Джимми Рэндалл остановился и прислушался. Из комнаты девочек не доносилось ни звука. Он подошел к приоткрытой двери и заглянул внутрь. В спальне было слишком темно, и потому Джимми ничего не увидел, только услышал ровное дыхание двух спящих девочек.

«Должно быть, кот шумел, мерзкий бродяга, — подумал он, — и почему только Мэвис держит его в доме. Был бы я здесь хозяином…»

Он не был хозяином в этом доме. Пока нет. Но Джимми Рэндалл знал, что рано или поздно он наведет здесь порядок, и был настроен решительно. Ему нравился этот аккуратный домик на Шип-стрит. Не все дома на этой улице выглядели аккуратно, слишком пострадали от бомбежек: трещины на окнах, потрескавшаяся краска, засыпанные щебнем палисадники. Джимми готов был отремонтировать дом, если в конце концов станет в нем хозяином и они будут жить здесь вдвоем — он и Мевис. Только никаких орущих детей.

Рита слышала, как мужчина закрыл дверь, но боялась шелохнуться. А вдруг это уловка, вдруг он затаился в комнате и ждет, когда она выдаст себя? Прошло несколько минут, прежде чем девочка решилась открыть глаза. В темноте она ничего не видела, но снизу, с первого этажа, снова звучал громкий раздраженный голос.

Она лежала в темноте и думала о дяде Джимми. Он появился в их жизни два месяца назад. Навещал их, сначала не часто, был таким улыбчивым, а однажды принес шоколадку. Это был подарок для мамы, но та каждый день отламывала по кусочку и угощала девочек, пока лакомство не закончилось. Рита уже тогда боялась дядю Джимми. У него был громкий голос, и он был очень вспыльчивым.

Риту вообще пугали мужчины. Своего отца она едва помнила. Мама рассказывала, что он погиб на войне еще до рождения Рози. Он служил в ВВС, летал на самолете где-то высоко над Германией, и однажды ночью его самолет не вернулся. На кухне, на полочке, стояла его фотография в серебристой рамке. На ней отец улыбался. С какой бы стороны Рита ни садилась, человек с фотокарточки всегда наблюдал на ней и улыбался только ей. Она любила разглядывать его лицо, улыбку, морщинки вокруг глаз, светлые курчавые волосы, наполовину прикрытые фуражкой летчика ВВС. У Рози были такие же волосы: вьющиеся, густые и светлые. А Рита унаследовала мамины: тонкие, темные и прямые. Она немного завидовала Рози… и папе.

Но потом фотография вдруг исчезла.

— А где папа? — спросила как-то утром Рита. Она села за стол и неожиданно заметила, что фотографии нет. — Куда делся папа?

Не поднимая глаз, мама ответила:

— Я убрала фото, нужно почистить рамку.

Фотография так и не вернулась на полку, и Рита скучала по папе.

— Я могу почистить рамку, — предложила она, — и постараюсь сделать это хорошо.

— Рамка в ремонте, — объяснила мама. — Когда я начала ее чистить, рамочка сломалась, и мне пришлось отдать ее в мастерскую.

Рита больше не спрашивала про папину фотографию, она поняла, что на полочку папа больше не вернется и это как-то связано с появлением маминого друга.

Присутствие Джимми Рэндалла многое изменило. Девочки постоянно сталкивались с ним, когда приходили домой из шкоды. Раньше мама встречала их у школьных ворот, но с тех пор, как дядя Джимми, как они должны были его называть, стал частью их жизни, у мамы возникло множество других дел, и теперь Рита самостоятельно приводила Рози домой.

— Держи ее за руку всю дорогу, — наказывала мама. — И идите прямо домой, никуда не сворачивая.

Поэтому каждый день, кроме четверга, Рита брала Рози за руку, осторожно переводила через улицу и вела домой. И почти каждый день, вернувшись из школы, они сталкивались на кухне с дядей Джимми.

А по четвергам был бабушкин день. Каждый четверг бабушка, мамина мама, встречала их у школьных ворот и отводила к себе, где поила чаем. Иногда она разрешала девочкам поиграть в парке.

— Мне не нравится дядя Джимми, — однажды призналась Рита во время чаепития. — Он все время кричит. Вчера я уронила чашку, и он отправил меня наверх без чая. Она даже не разбилась, бабушка. Это нечестно!

Бабушка обняла ее в ответ.

— Не расстраивайся, милая, — сказала она. — Будем надеяться, что он не задержится у вас надолго.

Лили — так звали бабушку — тоже не нравился ухажер ее дочери.

Лили Шарплс была вдовой и жила в небольшом кирпичном доме на Хэмптон-роуд, который достался ей после смерти мужа. Бомбы люфтваффе, разбомбив все дома в округе, пощадили этот дом. Всю войну Лили прожила в нем, отказываясь уехать, несмотря на налеты.

— Тридцать лет я живу в этом доме, — объясняла она дочери, — и вынесут меня отсюда только ногами вперед.

Лили беспокоилась о Мэвис. Вот уже пять лет, как та потеряла мужа, и потому мать совсем не удивилась, когда дочь начала с кем-то встречаться, тем более что девочкам нужен был отец. Просто ей казалось, что Джимми Рэндалл не подходит на эту роль. Она понимала, почему Рита его боится: мужчина не любит детей и постоянно выходит из себя. Однажды Лили стала свидетелем, как он отвесил Рите пощечину. Девочка кинулась к бабушке, прижалась к ней и разрыдалась, а Лили, гневно обернувшись к Рэндаллу, выкрикнула:

— Что за дикость?!

Джимми злобно глянул на нее и огрызнулся:

— Они совсем распустились! Пусть знают, кто в доме хозяин.

— Ты в этом доме не хозяин! — сорвалась тогда Лили. — Это их дом!

Лили очень боялась, что Рэндалл все-таки станет хозяином в доме ее дочери. Она решила поговорить об этом с Мэвис.

— Ты ведь знаешь, что девочки до смерти боятся твоего друга? Разве это правильно? Они не должны бояться никого из домашних, ведь так?

— А как же я? — заныла Мэвис. — Дон умер, и что, теперь я всю жизнь должна быть одна?

— Конечно нет, — ответила Лили, — но о детях тоже нельзя забывать. Разве стоит связывать свою жизнь с человеком, которого они боятся?

— Он так их воспитывает, — возразила Мэвис. — Девочки не привыкли слушаться отца. Привыкнут со временем. У него просто вспыльчивый характер.

— Он их не любит, — мягко возразила Лили.

— Конечно не любит, — согласилась Мэвис. — Они же не его дети. Но он заботится о них, так же как и обо мне.

— Ты собираешься за него замуж?

Мэвис пожала плечами:

— Не знаю, может быть.

Лили внимательно взглянула на дочь, а затем осуждающе покачала головой:

— Он ведь уже поселился в твоем доме, так? Проводит с тобой ночи, а девочки спят в соседней комнате. Это неприлично, Мэвис. Твой отец не допустил бы подобного.

— Времена изменились, мам, — усмехнулась Мэвис. — Война всему причиной. Слишком многие не вернулись домой. А Джимми вернулся, и я не упущу его.

— Да у него даже работы нет, — заметила Лили. — Как же он будет заботиться о тебе?

— Он вот-вот устроится на работу, — оправдывалась Мэвис. — На стройках сейчас не хватает людей. Чарли, его приятель, обещал устроить Джимми на стройку, туда, где сам работает.

На следующее утро, после того как Рита услышала ночью крики, они с Рози, как обычно, собирались в школу. Дяди Джимми за завтраком не было, но у бедной мамы на лице появился синяк.

— Такая глупость, — посетовала она, когда Рита дотронулась до ее лица. — Я слишком резко обернулась и налетела на дверь. Глупая мамочка!

— Глупая мамочка! — эхом отозвалась Рози и захихикала. — Глупая мамочка!

Весь день Рита не могла забыть, как кричал ночью дядя Джимми, как плакала мама и как загрохотал опрокинутый стул. Ни о чем другом девочка не могла думать, и в школе ее отругали за то, что считает ворон на уроках. Но к концу учебного дня Рита знала, что делать: они пойдут к бабушке. Та живет недалеко, и чтобы до нее добраться, не нужно переходить через опасную дорогу, к тому же Рита будет крепко держать Рози за руку.

Когда уроки закончились, Рита взяла сестру за руку и вывела за школьные ворота. Они повернули не туда, куда обычно поворачивали, когда шли домой. Рози весело семенила рядом.

— Куда мы идем? — спросила она.

— К бабуле, — ответила Рита, крепко сжимая руку сестры.

— Ура-а-а! — обрадовалась малышка. — Она угостит нас чем-нибудь вкусненьким?

— Конечно, — уверила сестру Рита, и через несколько минут они уже стучались в бабушкину дверь.

Бабушка очень удивилась, увидев девочек. Это ведь был не ее день, не четверг.

— Привет, — сказала она. — Что вы тут делаете?

— Мы не хотим идти домой, — заявила Рита.

— Мы хотим сладкого, — вмешалась Рози и схватила бабушку за руку. — Можно нам сладкого, бабуль?

Лили открыла жестяную коробочку и дала девочкам по печенью. Потом она повернулась к Рите:

— Почему ты не хочешь возвращаться домой? Куда ж вам еще идти, если не домой? К тому же мамочка будет сильно волноваться.

— Я не пойду домой, — повторила Рита. — Там дядя Джимми.

— Ну и что? — удивилась Лили. — Он просто мамин друг.

— Они дрались, — сказала Рита. — Дядя Джимми кричал, а мама плакала. Не хочу больше этого слышать.

Лили обняла девочку.

— Ты что-то перепутала, детка. Но даже если они ссорились, вам все равно надо идти домой, иначе мама решит, что с вами что-то случилось. Давай-ка я оденусь и провожу вас.

И они пошли обратно на Шип-стрит. Рози бежала вприпрыжку, весело болтая, а Рита молчала всю дорогу, ей явно не хотелось домой. Лили понимала, что внучка очень разочарована: она пришла к бабуле, чтобы спрятаться у нее, а бабуля ведет ее туда, где страшно. Но что же делать? Мэвис с ума сойдет от беспокойства, если девочки не вернутся из школы. Нужно поскорей довести их до дому.

Когда они пришли, Мэвис была на кухне, пила чай и с удивлением воззрилась на них.

— Привет, мам, — сказала она. — Вот так неожиданность!

— Я привела девочек.

— Да? — Мэвис рассеянно взглянула на кухонные часы. — Ты встретила их на улице?

— Они пришли ко мне, — осторожно заговорила Лили. — Мэвис, нам есть что обсудить. Может, ты покормишь детей, а потом поболтаем?

Мэвис пожала плечами.

— Ничего еще не готово. Девочки, идите поиграйте на улице. — Она кивнула в сторону двери. — Я позову вас.

Рита схватила Рози за руку.

— Пойдем поиграем с Мэгги.

Когда они ушли, Лили пододвинула стул и села.

— Что у тебя с лицом? — спросила она, заметив синяк на лице дочери.

Мэвис залилась краской.

— Врезалась в дверь.

Лили хотела что-то сказать, но потом передумала.

— Они сами пришли ко мне после школы. Рита сказала, что не хочет идти домой, что вы с Джимми дрались.

— Ничего подобного! — огрызнулась Мэвис. — Мы просто ссорились вчера вечером, вот и всё. Ничего особенного.

— Рита слышала, — настаивала Лили. — Она очень расстроилась.

— Ей не из-за чего расстраиваться. Уж и поспорить ни о чем нельзя!

— Ты и с дверью спорила? Поэтому у тебя синяк?

— Знаешь что, мам! — взорвалась Мэвис. — Ты не имеешь права приходить сюда и вмешиваться в мою жизнь! Не твое дело, что я делаю, с кем общаюсь и как забочусь о детях.

— Мэвис, они боятся Джимми.

— Ничего не поделаешь, — отрезала дочь. — Придется им привыкнуть, он здесь надолго. — Она посмотрела на мать и внезапно разрыдалась. — Я сегодня была у доктора, мам. Нет, не из-за синяка. Джимми уже извинился. Этого больше не повторится. Он ведь не такой. Я пошла из-за… из-за другого… — Она прижала руки к животу. — Уже четыре месяца.

— Это ребенок Джимми?

— Конечно, Джимми! Что я, шлюха, по-твоему?

— Он рад? — ©просила Лили, задумавшись, не из-за этого ли вчера был скандал.

— Он пока не знает, — призналась Мэвис. — Я только сегодня была у врача. Хотя, конечно, я догадывалась. Долго не было месячных, решила провериться.

— Когда ты ему скажешь?

— Может быть, сегодня. Надо выбрать подходящий момент.

— А девочкам? Им тоже нужно сказать.

— Им незачем знать. Еще много времени пройдет, прежде чем… И ты им не говори, мам. Хорошо? Нужно приготовить еду, чтобы они поели до того, как Джимми вернется домой.

Мэвис отрезала два куска хлеба и стала намазывать на них маргарин.

— Хочешь, пойди позови их.

Лили подошла к входной двери и выглянула на улицу. Девочки играли в классики на тротуаре. Она улыбнулась, увидев, как Рита размахивает руками, балансируя на одной ноге, пытаясь прыгнуть и сдвинуть камешек. А потом Лили вспомнила о том, что только что сказала ей дочь, и улыбка исчезла с ее лица. Жизнь внучек, несомненно, изменится. Однако даже в самых безумных фантазиях Лили не могла представить, насколько сильно.

В тот вечер Джимми вернулся на Шип-стрит уже после того, как дети легли спать, хотя Мэвис ждала его к шести и, как обычно, приготовила ужин. Джимми жил со своим вдовствующим отцом, но любил приходить к Мэвис поесть и не сомневался, что к его приходу все уже будет готово. Сегодня он задержался, потому что выпивал с Чарли, праздновал свой успех. Теперь у него появилась работа на стройке. В другое время он никогда бы на такое не согласился, но это возможность заработать хоть немного денег, а денег Джимми всегда не хватало. Требовались люди, чтобы расчищать завалы после бомбежек, отстраивать новые дома. Кроме того, на развалинах можно кое-чем поживиться, если прораб не заметит. Чарли говорил: «Никогда не знаешь, на что наткнешься. А если сумеешь добыть что-то стоящее среди руин, заросших сорняками и бог знает чем еще, можно будет продать это в пабе и заработать денег». Так что самое время было праздновать, чем приятели и занимались.

Когда Джимми, шатаясь, ввалился на кухню, был уже поздний вечер. Мэвис сидела за столом и штопала. Она не отложила свое занятие, а просто взглянула на вошедшего и улыбнулась. Это неожиданно взбесило Джимми. Он ждал, что при виде него она вскочит и бросится накрывать на стол, ведь теперь он получил работу и тупая телка наверняка будет не против получить свою долю от его зарплаты. Все в этом доме не по-людски.

Джимми плюхнулся на стул.

— Где мой ужин?! — прорычал он.

— В духовке, — ответила Мэвис и поспешно отложила штопку. — Сейчас принесу. Он остыл, конечно… Я думала, ты придешь раньше.

Она открыла духовку и достала тарелку с сосисками и пюре. Луковая подливка, которой было сдобрено блюдо, засохла и превратилась в коричневую массу.

Джимми глянул на еду, которую Мэвис поставила перед ним, а затем свирепо уставился на женщину.

— Что это такое?! — рявкнул он. — Дерьмом решила меня накормить?

Он смахнул тарелку на пол, и та с грохотом разбилась. Потом он неуверенно поднялся на ноги, Мэвис отшатнулась в сторону.

— Убери это дерьмо! — гаркнул Джимми, не сводя с нее злобного взгляда. — И приготовь мне поесть.

Мэвис опустилась на колени, чтобы поднять осколки и соскрести еду с пола, но вдруг почувствовала, что он стоит прямо над ней. Она отпрянула и взвизгнула:

— Не бей меня, Джимми, я беременна! У нас будет ребенок!

Он замер и схватился за стол, чтобы не упасть.

— Охренеть! Только этого не хватало… — пробормотал он и рухнул обратно на стул, а потом уронил голову на руки и заснул.

Каким-то чудом Мэвис удалось разбудить его и отвести наверх. Она сумела уложить его в постель, стянула с него ботинки и накрыла одеялом. Потом она выскользнула из спальни и заглянула в комнату к девочкам. Дети крепко спали, по крайней мере, так это выглядело. Трудно было понять, спит ли Рита. Она умела притворяться. Наверняка вчера ночью она слышала, как они ссорились, и потому побежала к бабуле наябедничать, чтобы та пришла к ним в дом и навела свои порядки.

Мэвис еще долго простояла у двери, но все было тихо.

Она спустилась вниз, собрала осколки с пола и, сделав себе чашку чая, села на стул в изнеможении. «Интересно, вспомнит ли Джимми утром то, что я ему рассказала?» — думала Мэвис. Не так она собиралась сообщить ему о ребенке. Резкие слова вырвались сами собой. Что он теперь сделает? Станет мягким и добрым или бросит ее с тремя детьми?

Он вроде хотел стать отцом. Особенно если родится мальчик. Конечно, ведь все мужчины хотят сына.

Она вдруг вспомнила Дона. Тот не возражал против девочек. «Главное, чтобы руки и ноги были на месте, любимая, — говаривал он, похлопывая ее по выпуклому животу. — По мне, так остальное неважно». Так и было. Он обожал Риту и наверняка полюбил бы и Рози, если бы был рядом, когда та родилась.

Конечно, Джимми полюбит ребенка, как только привыкнет к мысли, что он теперь отец. И тогда они поженятся, чтобы малыш не остался незаконнорожденным.

Глава 2

Утром, пока Джимми все еще храпел, Мэвис собирала девочек в школу.

— Сегодня сразу возвращайтесь домой, — велела она Рите. — Ты поняла меня? Не ходите к бабушке, не тревожьте ее по пустякам.

— Да, мама, — покорно согласилась Рита.

Она слышала вчера вечером, как разбилась тарелка и как мама помогала дяде Джимми подняться на второй этаж. Девочка тихо лежала в постели и в конце концов заснула, но утром она вспомнила все, что слышала перед сном. Ей было неприятно вспоминать прошлый вечер. Как хорошо, что, пока они с Рози собираются в школу, дядя все еще спит.

Джимми появился на кухне через пару часов.

— Что на завтрак? — спросил он вместо приветствия.

— Пожарить тебе тосты? — осторожно предложила Мэвис.

— Тостами сыт не будешь, особенно перед работой, — проворчал Джимми и плюхнулся на стул.

Мэвис поскорей налила ему чая, а потом принялась готовить тосты.

— Ты нашел работу? — робко поинтересовалась она.

— Ну конечно. Я же сказал тебе об этом вчера вечером. Начинаю с понедельника.

Мэвис не помнила, чтобы он упоминал о работе накануне, но решила не сердить мужчину лишний раз, тем более что он проснулся в хорошем настроении. Джимми пил чай, пока Мэвис поджаривала тосты на сковородке, а потом намазал на каждый по тонкому слою маргарина и принялся за еду.

«Маргарин весь съели, — с горечью подумала Мэвис. — А новый смогу получить только на следующей неделе».

— Мне нужна твоя продовольственная книжка[1], — сказала она, наблюдая, как Джимми поглощает тосты. — Без нее нам не справиться.

Он пожал плечами:

— Вроде не так много времени я здесь провожу.

— Достаточно много, твой паек нам бы не помешал, — возразила Мэвис, удивившись собственной смелости. — Джимми, мне нужно кормить детей, к тому же теперь, когда я в положении… — Она не договорила, ожидая, что он скажет.

Джимми взглянул на нее:

— В положении? А, ну да, опять залетела.

— Это твой ребенок, Джимми, — сказала она. — Наш ребенок. У нас будет ребенок.

Джимми промолчал.

— Джимми, — вновь отважилась Мэвис, — у нас будет ребенок. Ты станешь отцом.

— Да слышу, не глухой. Что мне теперь — джигу станцевать на радостях? Я даже не знаю, мой ли он.

— Ну конечно твой, Джимми, чей же еще?! Ты единственный мужчина, с которым я была после смерти Дона.

— Это если верить тебе на слово.

Слезы выступили на глазах у Мэвис.

— Джимми, ты же знаешь, что это правда! Кроме тебя у меня никого нет!

— Как скажешь.

— Да, именно так. Это наш ребенок, и он родится в конце июня, летом.

— Ну хорошо, мой, мой ребенок, — неохотно согласился Джимми.

— Но, Джимми… Я хотела… В смысле, нам надо…

— Господи боже, выкладывай уже.

Мэвис набрала в легкие побольше воздуха.

— Я не хочу, чтобы малыш рос незаконнорожденным.

Джимми никак не отреагировал на ее слова, и потому она собралась с духом и продолжила:

— Я хочу, чтобы мы поженились, Джимми, до того, как родится малыш.

— Поженились? — недоверчиво переспросил Джимми. — Поженились?

— Иначе ребенок будет незаконнорожденным.

— Поженились, — снова повторил он, будто бы пробуя слово на вкус.

Мэвис ждала. Она понимала, что, если ляпнет сейчас что-нибудь не то, мужчина просто хлопнет дверью и уйдет.

Наконец он сказал:

— Я подумаю. Женитьба — это серьезный шаг. — Он внимательно посмотрел на Мэвис. — Но если мы поженимся, я перееду сюда и девчонкам придется съехать. Я говорил тебе, чужие дети мне не нужны.

— Как это девочкам придется съехать?! Они мои дочери. Они не могут никуда уехать. Они должны жить со мной. Это их дом.

Джимми пожал плечами и поднялся на ноги.

— Если это их дом, то я здесь жить не буду, — процедил он. — Тебе решать, Мэв. Хочешь, чтобы я был рядом, женился на тебе, чтоб мы зажили как приличная семья, — что ж, ладно, тогда отошли детей от предыдущего мужа. Они больше не твоя забота, у тебя будет новый ребенок. — Мужчина снял пальто с вешалки и направился к двери. — Тебе решать, Мэв, — оглянувшись, повторил он. — Я своего решения не изменю.

С этими словами Джимми вышел и закрыл за собой дверь.

Мэвис ошарашенно смотрела ему вслед. О чем это он только что говорил? Ее девочки должны уехать? Ее милые дочки! Она вспомнила, как Рита и Рози собирались сегодня в школу, как доверчиво держала младшая сестра старшую за руку, когда они шли по улице. Это все Рита виновата. Она постоянно капризничает, особенно в последнее время. Это из-за нее Джимми такой раздражительный, она никогда его не слушается. Сама виновата, что Джимми ее не любит. Строптивая и грубая девчонка, а Рози скоро начнет ей подражать. Она всегда копировала Риту. Но Рози такая милая и так похожа на Дона.

Мэвис давно не вспоминала о Доне. Она подошла к буфету, в который спрятала его фотографию. Джимми «случайно» сбил её с полки, и женщина, уловив намек, спрятала фотокарточку от греха подальше. Она достала фотографию из ящика и взглянула на Дона. Тот смотрел на нее и улыбался своей доверчивой улыбкой, такой же как у Рози. Он доверил ей своих детей и никогда не простит, если она бросит их. Но ведь Дона больше нет, он не может ни прощать, ни осуждать. Он погиб, взорвался, сгорел дотла где-то над Германией. Муж не вернулся, и ей пришлось растить девочек в одиночку. А теперь у нее появился шанс начать новую жизнь с новым мужчиной. Конечно, Дон не стал бы обижаться на нее за это. Он бы сказал: «Вперед, девонька! Будь счастлива. Дерзай!» «Девонька» — так он ласково ее называл. Мэвис сморгнула слезы, скопившиеся в уголках глаз. Она обязана быть сильной. Дона больше нет, он не сможет помочь ей, она должна сама решить, как поступить. Нужно позаботиться о новом малыше. Все сделать ради него. Она не позволит ему родиться ублюдком.

Сегодня Мэвис не нужно было идти убираться к миссис Робинсон, и, проходя через парк по пути к бакалейной лавке, она присела отдохнуть на скамейку. Крошечные утята резвились в пруду рядом с мамой уткой. Мэвис улыбнулась, заметив, что один утенок заблудился и поплыл не в том направлении. Миссис Утку это совсем не взволновало, она торжественно плыла дальше, а брошенный малыш жалобно пищал ей вслед.

«Совсем незаботливая мамаша, — подумала Мэвис, и улыбка ее погасла. — И я такая же. Джимми и новый малыш мне дороже, чем девочки».

И не успела она выбросить эту ужасную мысль из головы, чтобы та не запустила в нее корни сомнения, как в ту же секунду поняла, что это правда. Как бы яростно она ни прогоняла жуткое наваждение, эти слова снова и снова крутились у нее в мозгу: она хотела выйти замуж и родить ребенка, а Рита и Рози стояли у нее на пути.

«Нет. — Мэвис мотнула головой, чтобы вытряхнуть наконец навязчивую мысль. — Конечно это не так».

Джимми говорил не всерьез. Она уговорит его. А девочки быстро привыкнут к тому, что у них теперь будет отчим, а еще маленький братик или сестричка.

Мэвис покинула тихий, спокойный парк и направилась по шумной улице в сторону бакалейной лавки Бейлисов. Стоило ей подойти к дверям, как из магазина вышла Лили с покупками.

— Привет, мам, — поздоровалась Мэвис.

— Мэвис! — Лили внимательно посмотрела на дочь. — У тебя все в порядке? Ты выглядишь измотанной.

— Все хорошо, мам. Просто устала. Знаешь, ребенок высасывает столько сил…

Лили сочувственно кивнула.

— Помню, и у меня так было. Хочешь чаю? Он обычно помогает.

Мэвис хотела отказаться, но потом передумала.

— Да, — согласилась она. — Хорошая мысль.

Они свернули от магазина в сторону Хэмптон-роуд. Зайдя в дом, Лили направилась на кухню ставить чайник. Мэвис опустилась на стул и молча наблюдала, как мать разбирает покупки. Мэвис любила эту знакомую с детства кухню; она радовалась, что мать не болтает и не задает неловких вопросов. Лили разложила покупки, поставила две чашки на стол и налила чай. Она ждала, когда Мэвис заговорит сама.

— Я рассказала ему вчера вечером о ребенке, — наконец нарушила молчание дочь.

— А он что?

Мэвис пожала плечами.

— Да ничего особенного. — Она отхлебнула чая. Мать все так же пристально смотрела на нее. — Немного удивился, конечно. Но он не прочь стать отцом. — Она подняла глаза и встретилась взглядом с Лили. — Мы собираемся пожениться. Это хорошо для малыша… ну ты понимаешь.

— А ты хочешь за него замуж? Ты правда хочешь выйти за Джимми? За того, кто тебя бьет?

— Да он лишь раз меня ударил, — возразила Мэвис. — Потом очень жалел. Просто выпил в тот вечер. Больше такого не повторится.

— Да, пока он снова не выпьет, — поджала губы Лили. — А как девочки это восприняли? Что думают Рита и Рози?

— Они еще не знают, но, думаю, не будут против.

— Они боятся Джимми.

— Ты все время это повторяешь! — огрызнулась Мэвис. — Придётся им к нему привыкнуть. — И потом, чуть смягчившись, добавила: — Они будут рады братику или сестренке.

— И когда вы поженитесь?

Лили понимала, что сейчас все ее вопросы о девочках останутся без ответа. Мэвис уже приняла решение. Может быть, потом, со временем…

В тот же день Джимми пришел вечером с чемоданом. Он бросил его у лестницы и, толкнув дверь, вошел на кухню. Дети сидели за столом и ужинали, но когда он вошел, замерли и уставились на него. Вытащив из кармана продовольственную книжку, он швырнул ее на стол.

— Держи. Теперь, надеюсь, будешь кормить меня по-человечески. Я пока отнесу вещи наверх. — В дверях он обернулся и добавил: — Ты ведь пропишешь меня в этом доме, да? — И, взяв чемодан, поднялся в спальню Мэвис.

— Дядя Джимми будет здесь жить? — испуганно спросила Рози.

— Да, — ответила Мэвис. — Он скоро станет вашим новым папой.

— Мне не нужен новый папа! — крикнула Рита, вскакивая со стула. — Мне не нравится дядя Джимми. Он противный.

— Хватит капризов, юная леди, — оборвала ее мать. — Он переедет к нам, и точка. — Мэвис схватила Риту и сильно тряхнула ее. — И лучше тебе прикусить язычок.

— Почему он переедет к нам? — не сдавалась девочка.

— Потому что теперь мы будем семьей, — объяснила Мэвис. — Вы полюбите его, так же как я.

— Никогда! — заявила Рита. — Он не любит меня, и я не стану любить его.

— Конечно, он не будет тебя любить, если ты продолжишь выступать в таком же духе, — прервала ее Мэвис. — А теперь доедай и беги играть на улицу.

Рита запихнула в рот остатки хлеба и, не сказав больше ни слова, вышла.

— Можно я тоже пойду поиграю? — спросила Рози, соскользнув со стула.

— Только недолго, — согласилась Мэвис, и Рози побежала на улицу вслед за сестрой.

Мэвис была рада, что девочки ушли. Ей не хотелось, чтобы они путались под ногами, когда Джимми спустится вниз. Она слышала, как он ходит наверху в спальне, и гадала, чем он занят. Но когда она решила подняться, он уже спускался.

— Я ухожу, — бросил Джимми, столкнувшись с Мэвис в прихожей.

— И ужинать не будешь?

— Поужинаю позже.

Когда он ушел, Мэвис поднялась в свою комнату. Дверца шкафа была распахнута, и некоторые из ее платьев, висевших раньше внутри, теперь валялись на кровати. Свои вещи Джимми из чемодана не вытащил, и Мэвис поняла, что должна повесить их в шкаф на освободившееся место. Она принялась разбирать и перевешивать свой скудный гардероб, чтобы поместились и ее вещи, и одежда Джимми.

Пока она возилась наверху, Рита вернулась с улицы. Вместе с Мэгги она учила Рози играть в классики и видела, что Джимми ушел.

— Сейчас вернусь! — крикнула она девочкам и побежала домой.

Услышав, что мама наверху, в спальне, девочка тихонько прокралась на кухню и быстро выдвинула ящик буфета. Папа улыбался ей сквозь треснувшее стекло.

На папину фотографию Рита наткнулась несколько дней назад, когда искала карандаш. Сейчас она быстро извлекла снимок из-под треснувшего стекла и огляделась. Куда бы его спрятать? Мама все еще находилась в спальне, поэтому было опасно подниматься к себе в комнату. В прихожей негде было спрятать фотографию, и Рита заглянула в гостиную. Этой комнатой они пользовались, только когда бабушка приходила в гости на Рождество, так что Рита решила, что здесь фото никто не найдет. Она схватила подушку с папиного кресла и засунула фотографию под чехол. Потом аккуратно положила подушку на место и выскользнула на улицу. Теперь папа был в безопасности. Другой отец ей не нужен. Пусть дядя Джимми переезжает к ним, если уж так ему хочется, но отцом ей он никогда не станет.

Через несколько недель кто-то громко забарабанил в дверь. Мэвис открыла и удивилась, увидев на пороге мать.

— Откуда у Риты порез на лбу?! — грозно спросила Лили. — Да еще синяк под глазом!

— Она… она упала со стула прошлым вечером. — запинаясь, пробормотала Мэвис. — Ударилась лицом о плиту.

— Ударилась лицом о плиту… — насмешливо повторила Лили. — Я не верю тебе. Ты чего-то недоговариваешь.

— Она упала со стула… — снова начала Мэвис.

— То есть ее сбросили со стула, — перебила Лили. — Наверняка это был Джимми. Он не должен жить с вами, Мэвис. Я же предупреждала тебя. Он опасен. Он бьет тебя…

— Нет! — крикнула Мэвис. — Кто тебе это сказал? Неужели Рита?

— Он бьет тебя, — повторила Лили, не обращая внимания на крики дочери, — и он бьет девочек. И что бы ты ни говорила, он всегда будет это делать. Типы вроде него обычно так себя и ведут.

— Мам, все было не так. Рита упала со стула. Ты же знаешь, какая она непоседа. Она ёрзала на стуле, упала и ударилась лицом, бедняжка.

Мэвис с вызовом смотрела на мать, и Лили отступила.

— Так она мне и сказала… — буркнула она.

— Потому что именно это и случилось, мам. Ты встретила ее по дороге в школу?

— Да, я встретила девочек.

— Послушай, мам, мне надо идти. Через двадцать минут я должна быть у миссис Робинсон. Проводишь меня до автобуса? Мне пора, иначе я опоздаю.

Она решительно направилась к входной двери, и Лили послушно вышла вслед за ней на улицу. Мэвис заперла за собой дверь и взяла мать под руку. Вместе они дошли до автобусной остановки.

— Прости, мам, — сказала Мэвис, — но мне нельзя опаздывать. Сейчас мне трудней убираться. Я трачу на это больше времени, чем обычно, и не хочу, чтобы миссис Робинсон меня уволила. Заскочу к тебе после работы. Джимми сегодня поедет подавать заявление, чтобы мы поженились. Там нужно записываться за три недели, кажется. Я не очень в этом разбираюсь, но Джимми понимает, что к чему, он вечером этим и займется.

— Ты действительно хочешь за него замуж, Мэвис? — спросила Лили.

Она старалась идти как можно медленнее. Ей хотелось поговорить с дочерью, выспросить у нее, что же на самом деле происходит, но она понимала, что сейчас вряд ли получится.

— Да, хочу, — уверяла мать Мэвис. — Он станет отличным папой.

— Ох, Мэвис, ты…

— Прости, мам, мой автобус… — Мэвис проголосовала, и автобус остановился. Войдя в салон, она обернулась и посмотрела на мать, стоявшую на тротуаре. — Я загляну к тебе завтра, мам. Расскажу, когда свадьба и все такое…

Автобус тронулся с места, и Мэвис помахала матери через окно.

Лили недоверчиво глядела ей вслед. Она так и не поверила, что Рита просто упала со стула. Нет. Джимми Рэндалл точно был в этом виноват. Он не принесет ее дочери счастья, не принесет…

Глава 3

В автобусе Мэвис села и откинулась на спинку сиденья. Через пять минут она доехала до нужной остановки. Мэвис чувствовала, как напряжены все ее мышцы, и старалась расслабиться. Трудно было понять, поверила ли ей мать насчет того, что Рита упала и ударилась. Во всяком случае, вопросов на какое-то время удалось избежать. Теперь придется решать, что делать дальше. Завтра мать снова набросится на нее с вопросами, но завтра уже будет известна дата свадьбы, и, возможно, Лили увлечет эта тема.

Прошлый вечер был ужасным. Рита отказалась есть на ужин печенку, и Джимми вышел из себя. Он ударил девочку так, что та упала со стула, ударившись лицом об угол плиты и порезав лоб. А сам Джимми ушел, хлопнув дверью и оставив Мэвис разбираться с двумя орущими детьми. Она отправила обеих дочек спать, разозлившись на Риту за то, что та спровоцировала очередной скандал. У Мэвис больше не было сил, она просто села в кресло и в отчаянии закрыла лицо руками. Она была уже на шестом месяце беременности, а Джимми до сих пор не сдержал обещания. Он переехал к ней, но свадьбу устраивать не спешил.

Мэвис дремала в кресле, когда Джимми наконец вернулся. Она проснулась, когда он плюхнулся напротив нее на стул.

— Значит, так, — сказал он, как будто они о чем-то долго разговаривали до этого, — завтра я пойду в отдел регистрации, а ты отправишься в мэрию и скажешь, что тебе нужно пристроить куда-то своих детей.

Мэвис несколько мгновений непонимающе на него таращилась, а потом переспросила:

— В отдел регистрации?

— Ну да, договориться о нашей свадьбе. Ты ведь этого хотела?

— Да, Джимми, да, конечно.

— А ты сходишь в мэрию и договоришься о том, чтобы у тебя забрали девчонок.

— Куда?

— Откуда мне знать? В приют какой-нибудь. Сейчас государство много денег выделяет на сирот.

— Но они не сироты.

— Наполовину сироты. Отца у них нет.

— Я хотела, чтобы ты стал им отцом.

— Ну а я не хочу быть им отцом! — прохрипел Джимми. — Да и они этого не хотят.

— Они сами не понимают, чего хотят, — начала Мэвис. — Они ведь еще маленькие…

Джимми перебил ее:

— Твоя Рита все прекрасно понимает. Она не хочет, чтобы я жил с вами, и мне она тоже не нужна. Все просто. Она будет счастлива, если поселится где-нибудь еще. Ей будет лучше с другими, с теми, кто удочерит ее.

— Удочерит?! — не поверила своим ушам Мэвис.

— Мэв, по-другому не будет. Мы поженимся и станем семьей: ты, я и ребенок Ты ведь этого хочешь? — Он с трудом поднялся на ноги. — Боже, как я устал. Тяжело работать на стройке. Пойдем наверх.

— В обеденный перерыв схожу подам заявление, — бросил Джимми утром перед уходом. Потом, сурово глянув на Мэвис, добавил: — И ты сходишь, куда нужно, как мы договорились.

Мэвис кивнула. Она понимала, что в одиночку ей не справиться. Ей нужен мужчина, который каждую пятницу приносил бы домой зарплату, который заботился бы о ней. У нее есть Джимми. Что ж, если, чтобы заполучить его, ей придется отослать дочерей на какое-то время… Это ведь не навсегда, ненадолго. Теперь этот вариант не казался ей таким уж страшным, сейчас она считала, что могла бы заплатить такую цену… ради малыша. Мэвис успокаивала себя тем, что все еще обдумывает эту возможность. Ничего еще не решено, и ничего страшного не случится, если после миссис Робинсон она заскочит в мэрию просто разузнать, поспрашивать, прощупать почву.

В половине первого Мэвис вышла от миссис Робинсон и прошла около полумили до Рыночной площади. Там, в глубине площади, стояло мрачное здание из серого камня, здание мэрии. Но сегодня солнце отражалось от его окон, и оно казалось более дружелюбным, чем обычно. «Это знак, — подумала Мэвис, — знак, что я должна войти».

Она пересекла площадь и, глубоко вздохнув, поднялась по ступенькам и протиснулась сквозь тяжелые стеклянные двери в вестибюль. Сбоку за столом администратора сотрудница мэрии что-то громко печатала на пишущей машинке. Мэвис подошла к ней, и женщина, прервав свою работу, спросила:

— Что вам угодно?

— Мне нужен… — Мэвис сглотнула, затем попыталась сказать снова: — Мне нужен отдел по делам детей.

— Второй этаж справа от лестницы, комната номер двадцать один.

Женщина снова начала печатать, а Мэвис стояла, озираясь в поисках лестницы. Вдруг сквозь стеклянные двери она увидела залитую солнцем площадь.

«Я не обязана этого делать, — мысленно произнесла она. — Я просто выйду на улицу, и все будет как раньше».

Как раньше… Еще один ребенок на подходе. Денег нет. Мужа нет. А Рита ведет себя, как подлая мерзавка, постоянно задевая Джимми, и Рози ее копирует. Крики, вопли, битье. Если бы Рита не жила с ними, ссор не было бы. Если бы Рита не жила с ними, Джимми не мог бы ее ударить. Рите безопасней жить с кем-нибудь другим. И если бы не она, Джимми не злился бы постоянно и не срывался бы в крик. Для всех было бы лучше, если бы Рита жила где-нибудь в другом месте… Мэвис повернулась и пошла вверх по лестнице.

Комната № 21 оказалась приемной, причем довольно маленькой. Несколько деревянных стульев стояли в ряд, а в дальнем конце виднелась еще одна дверь со стеклянным раздвижным окном. Рядом с окошком висел колокольчик. Мэвис позвонила. За дверью послышалась возня, затем окошко открылось, и оттуда выглянуло бледное женское лицо.

— Да?

— Мне нужно поговорить с кем-нибудь об опеке над моими детьми, — сказала Мэвис.

— Ясно, — сухо произнесла женщина. — Ваше имя?

— Мэвис Стивенс.

Женщина записала имя.

— Присаживайтесь, пожалуйста. — И стеклянное окошко захлопнулось.

Мэвис села на стул, не свода с окошка глаз. «И это все? — удивлялась она. — Назовите имя и присаживайтесь?»

Прождав полчаса, Мэвис не выдержала и снова подошла к окошку.

— Сколько мне еще ждать? — спросила она у бледного лица, возникшего в окошке на стук.

— Сейчас обеденный перерыв, — объяснила женщина. — Мисс Хопкинс скоро вернется, тогда с ней и побеседуете.

И окошко снова закрылось.

Мэвис знала, что сейчас время обеда, ее желудок довольно громко урчал. Стоило заранее подумать о том, что нужный сотрудник может уйти на обед. Мэвис пожалела, что не догадалась захватить с собой сэндвич. Она вздохнула и в сотый раз начала перечитывать объявления на стенах.

Мисс Хопкинс вернулась в свой кабинет через несколько минут. Это была грузная женщина, раздавшаяся в бедрах и в плечах, с волосами, собранными в довольно неопрятный пучок и закрепленными на макушке чем-то вроде шляпных булавок. Остановившись на пороге, чтобы перевести дух после подъема по лестнице, мисс Хопкинс увидела Мэвис, но не поздоровалась с ней, а, отдышавшись, просто прошла к двери рядом с окошком и, толкнув ее, обратилась к женщине, что сидела внутри:

— Я вернулась, мисс Паркер.

Прошло еще минут пятнадцать, прежде чем мисс Паркер распахнула дверь и произнесла:

— Мисс Хопкинс готова принять вас, миссис Стивенс.

Она указала на дверь со стеклянной вставкой, на которой было написано «Отдел по делам детей».

Мэвис постучала по стеклу и, осторожно приоткрыв дверь, заглянула внутрь. При виде грозной мисс Хопкинс, восседающей за столом, заваленным бумагами, ей захотелось развернуться и броситься прочь. Но было слишком поздно. Она столько времени сидела и ждала… Мэвис вошла в кабинет, и мисс Хопкинс, оторвавшись от газеты, которую читала, указала на деревянный стул напротив стола.

— Садитесь, пожалуйста.

Мэвис села.

— Имя?

— Мэвис Стивенс.

— Адрес?

Мэвис продиктовала адрес, и мисс Хопкинс записала его в блокнот.

— Имя мужа?

— Я не замужем, — запинаясь, пробормотала Мэвис, обескураженная энергичным напором этой женщины. — То есть я хотела сказать, я вдова. Муж погиб на войне.

— Ясно. — Мисс Хопкинс взглянула на выпуклый животик Мэвис. — Дети?

— Две дочери. Рите девять лет, а Рози пять.

— И еще один на подходе, — провозгласила мисс Хопкинс.

— Да, мы с Джимми собираемся пожениться и…

— И? — повторила мисс Хопкинс.

Она как будто уже догадалась, что последует за этим «и».

— У нас совсем небольшой дом, всем нам не хватит места. Нужно, чтобы девочки ненадолго уехали, пока мы не устроимся. Всем вместе нам будет трудно, да еще и новорожденный.

— Понятно. — Мисс Хопкинс откинулась на спинку стула и сцепила пальцы на животе. — Значит, вы хотите выселить девочек, чтобы освободить место для младенца.

— На первое время, — кивнула Мэвис. — Совсем ненадолго…

Она замолчала. Возникла пауза.

— И куда вы хотите их отправить? — спросила наконец мисс Хопкинс. — Зачем вы пришли ко мне?

— Ну… — Мэвис немного растерялась. — Вы же занимаетесь детьми. В смысле детьми, у которых нет дома.

— Но у ваших детей есть дом, — заметила мисс Хопкинс.

— В какой-то мере есть, а в какой-то — нет, — сказала Мэвис и, так как мисс Хопкинс никак не отреагировала на это довольно загадочное заявление, продолжила: — Сейчас у них есть дом, но когда мы с Джимми поженимся, им негде будет жить.

— Вы хотите сказать, что он выгонит их из дома? — прямолинейно поинтересовалась мисс Хопкинс.

— Не выгонит, но жить вместе нам будет тяжело. Они ведь ему не семья, не так, как малыш. — Мэвис заерзала на стуле. — Они не его дети, он не может любить их так же, как я.

«И ты выбираешь его, а не их», — подумала мисс Хопкинс и ограничилась кратким ответом:

— Ясно.

Ей было понятно, что перед ней совершенно отчаявшаяся женщина. Женщина, которая хочет выйти замуж, чтобы содержать новорожденного и себя, и знает, что этого не произойдет, если ее дочери останутся дома. Что ж, это не конец света. Мисс Хопкинс знала место, где с радостью приняли бы этих детей. Возможно…

— А девочки хорошо ладят с вашим… женихом? — спросила она.

— Да, в основном… не всегда… Рита иногда дерзит ему, и он злится.

— Он бьет ее?

— Нет! Конечно нет! — возмутилась Мэвис, но после того, как мисс Хопкинс пристально взглянула на нее, опустила голову и пролепетала: — Не часто. Я хочу сказать… она ведь дерзит, кричит, что он ей не отец.

— Так и есть, насколько я понимаю, — заметила мисс Хопкинс. Снова наступила тишина. Мэвис уставилась в пол. — Значит, он не любит их… Не любит девочек?

— Они ведь не его дочери, — пробормотала Мэвис. — Вполне естественно, что он не любит их. Он никогда не сможет полюбить их так же, как своего ребенка. Вы не согласны? Это ведь будет его малыш.

— Вам потребуется заполнить заявление с просьбой об опеке над дочерьми, если вы действительно собираетесь отдать их.

— На время, пока мы не обустроимся, — промямлила Мэвис. — Это заявление нужно заполнить сейчас?

— В одиночку вам будет трудно разобраться, — ответила мисс Хопкинс. — Думаю, вам лучше взять бумаги домой, внимательно прочитать их и обсудить всё с вашим… женихом. Торопиться не стоит, вы же понимаете. Как только вы подадите заявление, оно будет рассмотрено, однако должна предупредить: это не значит, что оно будет тут же удовлетворено. Потребуется некоторое время для принятия решения, но когда оно будет принято, ваших дочерей тут же заберут. — Мисс Хопкинс поднялась на ноги. — Но спешить не стоит, нужно хорошенько всё обдумать.

Мэвис тоже поднялась, держа сумочку прямо перед собой, словно загораживалась от грозной женщины.

— Да, — кивнула она, — я возьму бумаги домой и завтра их принесу.

— Очень хорошо.

Мисс Хопкинс позвонила, и в дверях появилась мисс Паркер.

— Мисс Паркер, дайте, пожалуйста, миссис Стивенс бланки заявлений на временную опеку и усыновление.

— Усыновление?! — воскликнула Мэвис.

— Разве не за этим вы сюда пришли, миссис Стивенс? Вы ведь ищете кого-то, кто избавит вас от Риты и Рози, чтобы вы могли начать новую жизнь с новым мужем.

Мэвис не ответила, и мисс Хопкинс продолжила:

— В таком случае, пожалуйста, заполните оба комплекта бланков и принесите их вместе со свидетельствами о рождении детей. Хорошего дня, миссис Стивенс.

Когда за посетительницей закрылась дверь, мисс Хопкинс задумалась. Ей было ясно, что матери девочки не нужны, но она знала кое-кого, кто будет рад принять этих детей. Если мать вернется с нужными документами, она попытается ускорить рассмотрение ее заявки.

Мисс Хопкинс была недавно назначена в отдел по делам детей, но обладала многолетним опытом работы в сфере социального обеспечения. Она была важной фигурой в Комитете по правам ребенка, и ее решения обычно принимались во внимание. Мисс Хопкинс сняла телефонную трубку и попросила оператора соединить ее с неким номером.

Глава 4

Эмили Ванстоун уставилась в окно. Шел дождь, поэтому сад выглядел серым и унылым. На столе перед ней лежал рекламный буклет, на котором был изображен залитый солнцем, сияющий пейзаж. В верхней части буклета виднелась красивая надпись:

«Нежная забота» открывает перед детьми лучший мир, лучшую жизнь.

Десять лет назад Эмили Ванстоун — незамужняя дочь покойного Джорджа Ванстоуна, свояченица сэра Эдварда Шеррингтона и столп Методистской церкви в Кроссхиллс — основала благотворительную организацию для спасения детей, которых называла беспризорниками, из бедных и неблагополучных семей.

Когда умер ее отец Джордж Ванстоун, фабрикант и филантроп, его наследство было поделено на четыре части. По одной четверти досталось каждой из трех его дочерей: Амелии, Эмили и Мод, а последнюю, четвертую часть своего значительного состояния он вложил в трастовый фонд, которым должны были совместно управлять «в интересах нуждающихся» Эмили и муж Мод, адвокат Мартин Филдинг. А кому же, как не детям, живущим на улице, следует помочь в первую очередь.

Эмили съездила к Амелии и ее мужу, сэру Эдварду Шеррингтону, чтобы поделиться своими планами. Она не собиралась просить у них денег, это была бессмысленная затея. Что толку иметь зятя-аристократа, если не можешь извлечь из этого факта никакой выгоды. Эмили сказала сестре, что хочет кое-что с ними обсудить, и Амелия довольно неохотно пригласила ее на ужин.

— У девочек-сироток будет крыша над головой, — объясняла Эмили.

— Приют только для девочек? — спросила Амелия.

— Конечно, — поспешила ответить Эмили. — Именно девочек нужно защищать, чтобы они не стали проститутками… или кем похуже.

— Что может быть хуже проституции? — рассеянно поинтересовалась Амелия.

Эмили проигнорировала ее реплику и продолжила:

— Их будут кормить и одевать, но главное, они узнают о христианских ценностях. Они научатся работать и молиться. Будут вести себя, как достойные члены общества, найдут свое место в жизни. Им не позволят скатиться на дно, стать преступниками, как случилось с их родителями. В приюте будет строгая дисциплина, никакой распущенности — только так девочки смогут стать достойными членами общества. Мы вытащим детей из канавы, пока не станет слишком поздно.

Сэр Эдвард смотрел на женщину средних лет, сидевшую перед ним. Седеющие волосы собраны в тугой пучок на затылке, в глазах фанатичный блеск. «Эмили — настоящая дочь своего отца», — подумал он.

Несмотря на превосходство в социальном положении и образовании, Эдвард Шеррингтон испытывал благоговейный трепет перед тестем, хотя никогда не признавался в этом самому себе и немного побаивался свояченицы.

У Джорджа Ванстоуна не было сыновей, но Эмили была такой же проницательной и деловой, как и ее отец. Фабрики по-прежнему работали и приносили прибыль, а Эмили отказалась передать бразды правления кому-нибудь из свояков. Это всех устраивало. Мужья сестер были рады, что их жены получают свою долю прибыли, и вмешиваться в дела Эмили никому не хотелось. Ей была предоставлена полная свобода. «Все ее проекты приносят прибыль, — подумал Шеррингтон, — почему бы не попробовать и этот».

— Я обсудила все с Мартином, — призналась Эмили. — Он не возражает против того, чтобы я основала приют на деньги трастового фонда. Я уже выбрала дом в Расселл-Грин, завтра мы с Мартином поедем смотреть.

Эдвард Шеррингтон пожал плечами.

— Решать тебе. Мое одобрение вряд ли нужно, если только ты не собралась просить у меня денег.

— Нет, Эдвард, — мягко возразила Эмили. — Мне не нужны твои деньги. Мне пригодилось бы твое имя.

— Мое имя?

— Да. Мне хотелось бы, чтобы ты выступил соучредителем. Твое имя будет красиво смотреться на рекламном буклете.

— Ну, мне надо подумать…

— Имя баронета смотрелось бы очень красиво на официальных бумагах, как тебе кажется? — обратилась Эмили к сестре.

Она считала, что та могла бы напомнить Эдварду, что именно благодаря своему титулу он заполучил богатую жену.

— И правда, — согласилась Амелия.

Она не была дурой, и ей не хотелось лишний раз напоминать мужу, чем он ей обязан. Сделка ее вполне устраивала. Теперь она была леди Шеррингтон и вращалась в высших кругах общества. Да и вспоминать о своем низком происхождении ей совсем не хотелось. Напротив, ей нравилось изображать из себя леди Баунтифул[2], и мысль о том, что фамилия Шеррингтон будет красоваться на фирменном бланке благотворительного фонда, показалась ей весьма заманчивой.

— Знаешь, Нед, а Эмили права, — произнесла она. — Можно попробовать.

— Что ж, — наконец, произнес Эдвард, — если ты хочешь, чтобы я стал соучредителем, покровителем твоего фонда, разве я могу отказаться. — С этими словами он взглянул на Эмили поверх бокала с вином. — Но большего от меня не проси. На этом мое участие закончится. Понятно, Эмили?

— О, конечно, Эдвард. — Эмили подавила улыбку. Ей совсем не хотелось, чтобы Нед вмешивался в ее дела. — Обещаю, что больше ни о чем тебя не попрошу.

На следующее утро Мартин Филдинг заехал за Эмили, и они отправились в Расселл-Грин, чтобы посмотреть дом, который она выбрала. Эмили он понравился с первого взгляда.

Это был довольно большой уродливый дом викторианского типа с обширным садом и высокой живой изгородью из лавровых деревьев. Единственным украшением здания из серого камня служила невысокая башенка в одном его крыле. В 1920-х годах к дому пристроили кирпичное крыло, в котором устроили кухню. На заднем дворе раскинулся сад с фруктовыми деревьями, неопрятной лужайкой и даже огородом. Сад был обнесен высокой каменной стеной. Было видно, что много лет за ним никто не ухаживал.

Тяжелая дверь со скрипом отворилась, Мартин и его спутница вошли внутрь. Эмили зорко огляделась. Достав из сумочки блокнот и карандаш, она начала делать пометки, раздумывая, где и как разместить детей и где будет жить обслуживающий персонал.

Ей очень понравилась просторная прихожая с широкой лестницей, ведущей на второй этаж. На первом этаже находилось несколько комнат, в том числе гостиная и кабинет. Старая кухня была переделана в прачечную, из которой можно спуститься в подвал. Эмили не рискнула обследовать его, просто открыла дверь и глянула в темноту. Она обрадовалась, что в доме такой большой подвал: будет где хранить продукты. Кухня в новом крыле ей тоже понравилась. Осмотрев комнаты, Эмили больше не сомневалась, что дом подходит для ее приюта.

— Покупаем, объявила она Мартину. — Великолепное место. Здесь с легкостью поместятся тридцать детей, а может быть, и больше.

— Дорогая Эмили, мне кажется, что торопиться не стоит, — озабоченно произнес Мартин. Ему дом показался серым и неприютным. Слишком много денег, усилий и времени придется потратить, чтобы превратить его во что-то пригодное для жилья. — Нужно все как следует обдумать. Посмотреть и другие варианты. Нельзя покупать первый же дом, который мы толком еще и не осмотрели.

Эмили резко повернулась к нему.

— Мартин, — недовольно произнесла она, — мы договорились потратить деньги фонда на сиротский приют. В этом доме с легкостью можно будет разместить целую кучу детей. О чем тут думать?

— Нужно будет утрясти еще кое-какие формальности, чтобы все было по закону, — промямлил Мартин.

— Ну, это уж твоя забота, — торжествующе улыбнулась Эмили. — На тебе юридические вопросы и остальные документы. Организуй покупку дома, а с остальным я справлюсь сама.

Юридические вопросы заняли больше времени, чем рассчитывала Эмили, но она не теряла надежды, что все скоро устроится. Покупать новую мебель она не стала, только распорядилась перекрасить стены в темный цвет, чтобы не было видно грязи. Потом закупила металлические кровати с тонкими матрасами, и их втиснули по шесть в каждую спальню, которых на втором этаже было пять. Гостиную внизу Эмили превратила в столовую; там были расставлены длинные столы и жесткие деревянные стулья. Два обшарпанных дивана и несколько старинных мягких кресел заняли место в отдельной комнате, получившей название «игровой». На кухне были установлены мощная столешница, специальная глубокая раковина и плита, которая топилась дровами. К стенам Эмили велела прибить полки и шкафчики для хранения кастрюль и сковородок.

Эмили с гордостью показала Мартину новую газовую плиту, которую поставили на кухне в углу, рядом с прежней.

— Смотри, теперь здесь две плиты. Хватит, чтобы приготовить еду на тридцать детей.

— А кто будет готовить? — спросил Мартин.

— О, дети сами прекрасно с этим справятся, — заверила его Эмили. — Конечно же, они будут готовить под присмотром профессиональной кухарки. Здешние питомицы будут учиться, понимаешь? Дикие зверьки постепенно превратятся в полезных членов общества.

Приют открылся несколько недель спустя. В нем поселились четырнадцать детей и четверо работников. Трое из них — сестра-хозяйка, кухарка и уборщица — жили в комнатках, встроенных в мансарду над кухней, а заведующая — в небольшой квартирке наверху, в башне. Детей в приют Эмили Ванстоун прислали из другого, переполненного детского дома.

В «Нежной заботе» царила строгая дисциплина. Воспитанницы готовили, убирали, штопали и ухаживали за садом. Их кормили и одевали, они посещали школу. Когда девочкам исполнялось четырнадцать, они устраивались на работу. В шестнадцать лет девочкам разрешалось уехать из приюта, многие так и поступали. Хорошую работу с таким образованием найти было трудно, и часто бывшим приютским приходилось довольствоваться мизерной зарплатой. А от тех девушек, которые оставались в «Нежной заботе» и ходили на работу в магазин или прислуживали в других домах, требовали отдавать половину зарплаты на содержание приюта.

Число детей росло, приют был постоянно переполнен, и Эмили начала подумывать о покупке еще одного дома. Она размышляла над возможными вариантами, как вдруг получила письмо из Австралии от своей кузины. Ее двоюродная сестра Дафна вышла замуж за военного по имени Джо Мэнтон и переехала жить в Каррабунну — маленький городок к северо-западу от Сиднея. Она написала Эмили, что рядом с ними есть симпатичная ферма, в которую приезжают дети из Англии и учатся быть фермерами. Так сказать, обретают новую жизнь.

Я вспомнила о тебе и подумала, что твоим сироткам здесь бы очень понравилось, — писала она. — В Каррабунне они могли бы начать новую жизнь, позабыть о страшных городских трущобах…

— Австралия?! — удивленно воскликнул Эдвард.

— Да. Фонды Фейбриджа[3] и Барнардо[4] давно уже открыли там свои филиалы.

— Конечно, усмехнулся свояк. — Это довольно знаменитые фонды, разве можно их сравнивать с твоим крошечным сиротским приютом?

— У меня, может быть, и крошечный приют, Эдвард, но весьма достойный, — гордо произнесла Эмили, а потом добавила, так как ей не хотелось с ним ссориться: — Несомненно, благодаря твоему покровительству.

— Но, Эмили, — удивленно спросила Амелия, — разве родители позволят отправить своих детей в Австралию?

— У большинства девочек из приюта нет родителей, — ответила сестра. — А те отцы и матери, которые отдали мне своих детей, подписали согласие, что я теперь их полноправный попечитель. Мартин позаботился, чтобы все было полностью законно. Я имею право отправить кого угодно куда угодно. Ферма в Австралии уже куплена, надо будет только съездить и все обустроить.

— Ты поедешь в Австралию? — недоверчиво переспросил Эдвард.

— Конечно, — кивнула Эмили. — Уезжаю на следующей неделе.

Эмили Ванстоун отплыла в Австралию, и когда полгода спустя она вернулась, ферма «Нежная забота» была готова принимать первых переселенцев.

Эмили подробно изложила Дафне и Джо, каким образом, по ее мнению, должна будет функционировать ферма. Она не сомневалась, что только жесткая дисциплина позволит детям освоить фермерские навыки и в будущем стать достойными гражданами. Когда эти дети вырастут законопослушными и трудолюбивыми, ей будет чем гордиться.

Ферма в Каррабунне не была, по сути дела, настоящей фермой. Работали на ней только дети. Три года подряд Эмили, ни с кем не советуясь, отправляла детей из своего приюта за двенадцать тысяч миль, на другой край света, в новую страну и новую жизнь. На австралийскую ферму она никогда больше не приезжала, предоставив Дафне и Джо Мэнтону управлять ею, как им заблагорассудится. Однако ей важно было знать обо всем, что там происходит, и потому она часто писала кузине.

Война изменила всё. Появилось еще больше сирот, у многих детей погибли родители, и «Нежная забота» готова была принять их всех. Поток детей в приют не оскудевал. И во многом потому, что у мисс Ванстоун появился горячий поклонник — новая прихожанка Методистской церкви в Кроссхиллс мисс Мэй Хопкинс, социальный работник, инспектор по делам детей. Она так бурно восхищалась прекрасной мисс Ванстоун, готовой положить свою жизнь на алтарь ради невинных малюток, что, как только ей представлялась возможность отдать сирот под чье-то попечение, она в первую очередь вспоминала о «Нежной заботе».

После войны изменилось не только правительство, но и сам взгляд на то, как надо заботиться о сиротах и нуждающихся. В общественном мышлении произошел сдвиг, теперь приюты не считались верным решением проблемы. Приемная семья пришла на смену приютам, и в первую очередь стало необходимым найти для ребенка такую семью. Взгляд на детскую миграцию тоже изменился. Многие поняли, что трехлетних малюток не следует отрывать от знакомого и родного мира и отправлять неизвестно куда, на другой конец света. Английских детей нужно воспитывать в Англии. Сэр Эдвард Шеррингтон больше не мог публично заявлять о том, что всякий сброд лучше отправлять куда подальше и как можно скорей.

Однако мисс Хопкинс противилась новым веяниям и по-прежнему переправляла девочек-сироток в «Нежную заботу». Она и сообщила Эмили по телефону, что, возможно, скоро у нее появятся две новые подопечные.

Глава 5

Рита лежала в постели и прислушивалась к доносившимся снизу голосам. Вот мамин голос, высокий и взволнованный, а вот низкий и рокочущий голос дяди Джимми. Она не могла разобрать, о чем они говорят.

Когда вечером дядя Джимми пришел домой, мама поставила перед ним тарелку с сосисками и пюре и сказала:

— Вот ужин, дорогой. Позже мы поговорим. Мне надо кое-что тебе рассказать… Ты понимаешь, о чем я.

— О чем? — спросила Рита, которую удивило, что мама так многозначительно кивает и улыбается.

— Любопытство сгубило кота, — ответила Мэвис. — Девочки, идите лучше поиграйте перед сном.

Прислушиваясь к голосам взрослых, Рита поняла, что они говорят как раз о том, во что ей не стоит совать нос, и ей стало ужасно интересно, что же это такое. Девочка вылезла из постели и начала осторожно спускаться по лестнице. Дойдя до середины, Рита остановилась. Дальше спускаться было опасно: она не успеет убежать, если дядя Джимми неожиданно выйдет из кухни. Рита прислушивалась изо всех сил, но трудно было разобрать, о чем они говорят. Что-то о ребенке.

Мама спрашивала дядю Джимми, сходил ли он куда-то, куда обещал. Ответ Рита не расслышала, но, похоже, мама осталась довольна. Потом дядя Джимми что-то спросил, и Рита услышала, что мама ответила:

— Да, я ходила, я же обещала.

Снова зазвучал голос дяди Джимми, а потом мама произнесла:

— Инспектор сказала, что нужно просто заполнить заявления, а я…

Грохот посуды заглушил ее слова. Потом Рита услышала, как скрипит отодвигаемый стул, и бросилась наверх, в спальню. Она успела как раз вовремя. Дверь через секунду открылась, и из кухни вышел дядя Джимми.

— Джимми, ты куда?

Теперь совсем не сложно было разобрать, что говорит мама.

— В паб.

— Нужно заполнить бланки. Помоги мне. Мы же должны решить…

— Мы уже все решили, — ответил дядя Джимми. — Сама заполни, а я пойду в паб.

Рита слышала, как хлопнула входная дверь и как мама жалобно вскрикнула:

— Джимми!

Рита лежала в постели и размышляла над тем, что услышала. Ребенок… Ну, она и так знала, что у мамы скоро родится малыш. Он уже давно рос у нее в животе, и мама становилась все толще и толще. Рита не могла понять, как он выберется оттуда. Она как-то спросила об этом у мамы, и та ответила, что, когда настанет время, к ним приедет акушерка, и тогда ребенок родится. Рита догадывалась, что мама что-то недоговаривает, и решила спросить у Мэгги, у которой недавно родился младший братик.

— Пришла акушерка, — рассказала ей Мэгги, — и вытащила его из маминого живота через пупок.

— Ты видела, как она это сделала? — удивленно спросила Рита.

— Нет, — призналась Мэгги, — меня отослали к бабушке.

С тех пор Рита много размышляла над ответом Мэгги. Ей трудно было поверить, что ребенка можно вытащить через пупок, но как еще он выберется наружу? И при чем тут какой-то инспектор? Маме пришлось идти куда-то и заполнять бланки, чтобы ребенок мог вылезти из живота? Нужно заполнить бланки, чтобы ребенок родился?

Засыпая, Рита подумала: «Спрошу у бабушки. Она все знает».

Возможность спросить подвернулась довольно быстро. На следующий день был четверг, и бабушка, как обычно, ждала их у ворот школы на Кейпел-стрит. По дороге домой она разрешила девочкам поиграть на детской площадке. Они уселись на качели и хохотали, когда Лили раскачивала их всё сильнее и сильнее. Рита любила скатываться с горки и в два счета залезла туда.

— Смотри, бабуль, как я высоко! — крикнула она.

— Очень высоко, детка! — крикнула в ответ бабушка. — А для тебя это слишком высоко, — она поймала Рози, которая хотела полезть за сестрой. — Давай, милая, лучше подсажу тебя на карусельку.

Несколько мгновений спустя и Рита устроилась рядом с Рози на карусели. Крепко держась, она отталкивалась ногой от земли, чтобы карусель крутилась быстрее.

Лили с нежностью наблюдала за двумя малышками, так беззаботно веселящимися на детской площадке этим теплым днем. Любовь к ним переполняла ее сердце, ей хотелось плакать. Ее милые внучки остались без отца после ужасной войны.

«Разве это важно? — задумалась Лили и тут же одернула себя: — Ну конечно важно. Каждому ребенку нужен отец. Но… не такой, как Рэндалл».

Пока они шли к дому, Рози цеплялась за бабушкину руку и радостно подпрыгивала.

— Чем угостишь нас сегодня? — спросила она.

— Что ж, дай подумать, — сказала бабушка. — Хлеб с жиром[5] подойдет?

— Ура-а-а! — закричала Рози и начала приплясывать и подпрыгивать. Потом она лучезарно улыбнулась бабушке и сказала: — Я так люблю ходить к тебе в гости, бабуль. Вот бы каждый день был четверг.

Когда они, устроившись на кухне за столом, поглощали обещанный хлеб с жиром, Рита спросила:

— Бабуль, а как ребенок вылезет из маминого живота?

— Ну… — чуть задумалась бабушка, — в нужное время придет акушерка и поможет ребенку родиться.

— Но как он выберется наружу? — настаивала Рита. — Маме придется заполнить бланки для инспектора?

— Какого инспектора? — растерялась Лили. — Что за инспектор? О чем ты говоришь?

— Мама сказала, что инспектор попросила ее заполнить бланки.

— Я что-то не пойму, о чем ты.

— Я слышала, как мама и дядя Джимми разговаривали о ребенке. Мама сказала, что ходила к инспектору, и та велела ей заполнить бланки. Мама просила дядю Джимми помочь ей, но он ответил, что все уже решено и что она и сама справится.

— Когда был этот разговор? — нахмурилась Лили.

Страшное подозрение охватило ее. Но она тут же с ужасом отогнала его. Нет, не может быть… Мэвис никогда бы… или… Нет, конечно нет. Рита что-то не так поняла.

— Когда ты это слышала? — повторила она.

— Я лежала в постели и услышала, что они о чем-то разговаривают на кухне, — объяснила Рита. — Только мне почти ничего не было слышно, и я прокралась на лестницу.

— И зачем ты это сделала? Те, кто шпионят, никогда ничего хорошего не слышат.

Рози оторвалась от бутерброда и взглянула на бабушку.

— А что значит «шпионить»? — спросила она.

— Это когда подслушиваешь чужие разговоры, вместо того чтобы спать, — объяснила бабушка. — Прямо как твоя непослушная сестра.

Потом она повернулась к Рите:

— Скорей всего, мама говорила о бланках, которые ей придется заполнить, чтобы получить продовольственную книжку на ребенка. А теперь доедайте и поиграем в карты.

— Но как же малыш… — не унималась Рита.

— Объясню как-нибудь потом, — перебила ее бабушка. — А то мы не успеем поиграть до того, как вы пойдете домой.

Вечером Лили сидела на кухне и думала о том, что сказала Рита. Девочка не могла все это придумать. Вероятней всего, она действительно слышала, что взрослые обсуждали заполнение каких-то бланков. Но при чем тут инспектор? Зачем Мэвис куда-то обращаться и что имел в виду Джимми, когда сказал, что все уже решено? Джимми вчера собирался подавать заявление. Для того чтобы пожениться, им точно придется заполнять бланки. Да, наверное, в этом и дело. Так и есть. Рита, должно быть, что-то перепутала, она ведь сама сказала, что не все расслышала.

И все же Лили решила поговорить с Мэвис, выяснить у нее, что происходит. «Что ж, пусть поженятся, раз малыш на подходе, — думала она, — хоть и не нравится мне этот Джимми. Не стоит ему доверять».

На следующий день рано утром она отправилась на Шип-стрит, чтобы застать Мэвис дома до того, как та уйдет на работу. Мэвис встревожилась, увидев на пороге мать.

— Ма-а-ам, — протянула она, — чего ты пришла?

Дочь не сказала «опять», но было ясно, что она имеет в виду как раз это.

— Пришла узнать, подал ли Джимми заявление. — Лили широко улыбнулась и зашла в дом. — Ты сказала, что он собирался заняться этим в среду. Ну и как, уже назначена дата свадьбы? Не поставишь чайник, милая? Попьем чайку, и ты мне все расскажешь.

Мэвис вздохнула, повела мать на кухню и, долив воды в чайник, поставила его на огонь. Потом она налила чая себе и матери и, усевшись за стол напротив Лили, улыбнулась ей через силу.

— Джимми сходил в отдел регистрации, как и обещал. Нужно будет заполнить несколько бланков и предоставить свидетельство о смерти Дона.

— С бумагами придется повозиться, — заметила Лили, облегченно вздохнув.

«Вот о чем они говорили на кухне», — подумала она.

— Нам нужно будет написать заявление, и через три недели мы сможем пожениться. — Мэвис погладила себя по животу. — Джимми отнесет им заполненные бланки, и тогда можно будет назначить дату свадьбы.

— Девочки будут в восторге, — улыбнулась Лили. — Вы им уже рассказали?

— Нет еще, — ответила Мэвис, отвернувшись. — Скажем, когда все окончательно устаканится. Ну, ты понимаешь…

— Уговори Джимми быть с ними помягче, Мэвис, — попросила мать. — Им будет трудно поначалу делить тебя с ним… и с ребенком. Особенно непросто будет Рите.

— Мам… — начала Мэвис, но не договорила.

— Что? — Лили взглянула на дочь и увидела тоску в ее глазах. Она протянула руку через стол и повторила более мягко: — Что случилось, Мэвис? Что не так?

— Девочки… — прошептала Мэвис. — Джимми не хочет, чтобы они жили здесь.

— Не хочет, чтобы они жили здесь? — как эхо повторила Лили. — Что это значит? Это их дом. Где же им еще жить?

— Он хочет отослать их, — пробормотала Мэвис, не поднимая глаз. — Хочет, чтобы мы остались втроем: он, я и ребенок.

— А как же Рита и Рози? — Лили непонимающе уставилась на дочь. — Мэвис, у них никого нет, кроме тебя.

— Они ему не нужны.

— Так выгони его! — вспыхнула Лили.

— Я не могу, мам. Он — отец моего ребенка. Мне нужна его помощь. Мне придется выбирать.

— И ты выбираешь его?! — возмутилась Лили. — Предпочитаешь это грубое животное — он ведь настоящее животное — своим детям! Своей плоти и крови!

— У меня нет другого выхода, — заныла Мэвис. — Младенец тоже будет моей плотью и кровью, и в одиночку мне не справиться.

— Ты не выгонишь моих внучек из дома! — взорвалась Лили. — Не смей даже думать об этом!

— Им будет лучше без меня! — выкрикнула Мэвис. — Рите так точно, даже не сомневаюсь. Она не любит Джимми и даже не старается подружиться с ним, а теперь еще и подначивает Рози, чтобы и та с ним ругалась. С каждым днем все хуже и хуже. Я этого больше не вынесу! — Мэвис разрыдалась. — Что же мне делать, мам? Я не могу оставить их дома. Пусть лучше уезжают. Пусть найдут себе новый дом.

Лили молча смотрела на рыдающую дочь, а потом спросила:

— Какой дом, Мэвис? Сиротский приют? Но они ведь не сироты.

— В приютах живут не только сироты, — прорыдала Мэвис. — После этой чертовой войны многие мужчины не вернулись домой. Их жены остались с детьми на руках и не в силах с ними справиться. Это ведь не навсегда…

— Чушь! — оборвала ее Лили. — Если они не нужны Джимми сейчас, когда они еще маленькие, то тем более он не захочет забрать их, когда вы обзаведетесь собственными детьми. Ах, Мэвис! Неужели ты послушаешь его?! — выкрикнула она с отчаянием. — Отдашь своих дочерей? Что бы сказал Дон? Он ушел на войну и доверил тебе своих девочек. Разве ты не должна вырастить их в память о нем?

— Дон умер, — мрачно ответила Мэвис. — Его больше нет. Он ведь не вернется, так что мне нужно справляться без него. Теперь я другой человек.

— Это уж точно, — сухо произнесла Лили и встала. — И я не хочу иметь ничего общего с этим другим человеком. Мне стыдно, что ты моя дочь.

— Не говори им пока, мам! — взмолилась Мэвис.

— Я ни за что им об этом не скажу. Вдруг ты придешь в себя и поймешь, насколько ужасно то, что собираешься сделать. — Лили направилась к двери и уже взялась за ручку, но передумала и обернулась: — Мэвис, дорогая, не соглашайся, не позволяй ему запугивать тебя. Мы и без него справимся. Мы с тобой, Рита и Рози — мы будем семьей малышу. У нас получится, обещаю.

— Тогда он родится ублюдком, — уныло пробурчала Мэвис.

— Ну, — не выдержала Лили, — ублюдков вокруг полно… Ты даже собралась за одного из них замуж!

— Убирайся! — Мэвис вскочила и свирепо уставилась на мать. — Сделаю так, как считаю нужным. Ты тут ничего не решаешь. Не нравится — уходи и больше не возвращайся!

Лили выразительно взглянула на дочь, а затем, не произнеся больше ни слова, развернулась и вышла. Яркий свет ударил ей в глаза и заставил на мгновение зажмуриться. Тротуар просто плавился от жары, но женщина дрожала от холода, ее будто облили ледяной водой.

Весь вечер Лили не могла думать ни о чем другом. Всю ночь она пролежала в постели без сна, все думала и думала. Она была не в состоянии поверить, что Мэвис собирается отдать дочерей в сиротский приют. «Конечно она передумает, — размышляла Лили, — Мэвис любит девочек, разве она сможет расстаться с ними? Как вообще она могла согласиться, что их надо отослать? Как может она выполнять приказы этого негодяя?»

— Я ей не позволю! — неожиданно громко на всю спальню вскричала Лили. — Я не позволю! Если эта скотина прикажет ей выставить дочерей из дома, они поселятся у меня. Я не дам им расти в каком-нибудь ужасном месте с мыслью о том, что они никому не нужны!

Это казалось очевидным и самым простым решением. Завтра утром она первым делом пойдет и скажет об этом Мэвис. Приняв решение, Лили погрузилась в беспокойную дремоту, но проспала не больше часа или около того. Выспаться ей не удалось. Но выход был найден.

Сегодня суббота, девочки будут дома, да и Джимми, наверное, тоже, но ничего не поделаешь. Она должна поговорить с Мэвис, пока не поздно, и сообщить ей, что внучки могут поселиться у нее.

Мэвис открыла дверь, но, увидев на пороге мать, тут же попыталась снова захлопнуть. Лили была готова к такой реакции и навалилась на дверь с другой стороны.

— Уходи! — прошипела Мэвис. — Здесь тебе не рады.

— Мэвис! — в голосе Лили слышались железные нотки. — Надо поговорить!

— Уже вчера разговаривали! — огрызнулась Мэвис. — Сказать больше нечего.

— Я возьму их, — быстро произнесла Лили, напирая на дверь, чтобы та не закрылась. — Девочки будут жить со мной.

Мэвис остановилась. Она больше не пыталась энергично, захлопнуть дверь, но и не спешила впустить мать в дом.

— Что? — переспросила она почти шепотом, словно боясь, что их разговор подслушают.

— Девочки будут жить со мной, — повторила Лили. — Мэвис, милая, впусти меня, и мы все обсудим.

— Джимми дома.

— Ну и хорошо. Обсудим всё вместе с ним. Решим, как лучше поступить.

— Только не зли его, — предупредила Мэвис. — Он пришел в ярость, когда узнал, как ты его назвала вчера.

«Глупо было ему об этом рассказывать», — подумала Лили, но ограничилась ответом:

— Я вовсе и не собираюсь его злить, просто хочу рассказать вам, что я придумала. Уверена, все останутся довольны.

Мэвис неохотно открыла дверь и впустила мать. Потом они прошла на кухню, где за столом сидели Рита и Рози.

— Бабуля! — радостно крикнула Рози и спрыгнула с табуретки, чтобы обнять Лили.

Рита не кинулась обнимать бабушку, а просто улыбнулась и спросила:

— Можно нам к тебе в гости сегодня? — Она повернулась к матери: — Можно мы сегодня пойдем к бабушке?

— Чуть позже, — кивнула бабушка.

— Девочки, идите поиграйте в своей комнате, — велела Мэвис. — Только тихо, не разбудите дядю Джимми.

— Но я хочу… — начала было Рита, но мать схватила ее за руку и грубо стащила с табурета.

— Сделаешь так, как я сказала, или получишь! — грозно предупредила она.

Рита надулась, но промолчала. Она взяла Рози за руку и сказала:

— Пойдем, Рози, поиграем наверху.

Мэвис плюхнулась на стул и повернулась к Лили.

— Ну, — воинственно спросила она, — что ты придумала? Видишь, как мне трудно с Ритой.

— Я подумала, пусть лучше Рита с Рози переезжают ко мне, — ответила Лили.

Мэвис никак не среагировала на эти слова, и Лили продолжила:

— Тогда ты не потеряешь их. Они будут совсем рядом, за углом. Ты сможешь видеться с ними, когда захочешь. Школа у них останется та же, те же друзья рядом. И не получится так, что их выгнали из дому. Им будет хорошо у меня.

Она замолчала, Мэвис тоже молчала, поэтому Лили добавила:

— Никто и не подумает, что ты бросила их, все поймут, что тебе нужно время, чтобы справиться с малышом и с новым мужем.

— Не знаю… — угрюмо пробурчала Мэвис. — Ты мне так нагрубила вчера…

— Вчера… Я просто очень расстроилась. Я совсем не ожидала услышать то, что услышала. — Лили выдвинула стул из-за стола и села напротив Мэвис. — Крайние меры не нужны. Если девочки переедут ко мне, хотя бы ненадолго, они перестанут раздражать Джимми, а ты сможешь спокойно заботиться о нем и о ребенке. У меня они будут чувствовать себя как дома, им не придется уезжать неизвестно куда, под опеку чужих людей. — Лили взяла Мэвис за руку. — Мэвис, милая, я знаю, что ты любишь девочек и хочешь для них самого лучшего. Наверное, ты права, лучше им пока уехать из дому, но, прошу тебя, не отдавай их в приют. Пусть они живут у меня. Я уберегу их от всех невзгод.

Мэвис по-прежнему не отвечала, но Лили видела, что она обдумывает эту идею, поэтому позволила молчанию затянуться. Потом неожиданно сверху раздался крик, что-то грохнулось, и послышались шаги на лестнице. Мэвис вскочила на ноги, дверь распахнулась, и вошел Джимми Рэндалл.

Он был небрит и одет лишь в пижамные штаны и майку. При виде Лили Джимми остановился как вкопанный.

— Что она здесь забыла? — буркнул он.

— Я пришла поговорить с Мэвис о Рите и Рози, — ответила Лили.

Джимми навис прямо над ней, и она изо всех сил сдерживалась, чтобы не отшатнуться.

— Лезешь не в свое дело, значит. Ну мы тебе этого не позволим. Так что давай проваливай. Да побыстрей! — Он толкнул дверь и указал на улицу.

— Мама хотела… — начала Мэвис.

— Навести тут свои порядки, — перебил ее Джимми. — Ни черта у тебя не выйдет, дорогуша.

— …чтобы девочки жили у нее, — договорила наконец Мэвис. — Она хочет забрать девочек…

— Тогда иди собери их вещи! — рявкнул Джимми. — Пусть забирает их прямо сегодня.

— Сегодня… — пробормотала Мэвис, заметно побледнев.

— А почему нет? — Джимми пожал плечами. — Ей они нужны. Нам — нет. Так пусть забирает их сегодня.

— Джимми… — зарыдала Мэвис, но он уже отвернулся от нее и заковылял вверх по лестнице.

Лили думала, что сегодня они просто расскажут девочкам о том, что они переезжают к бабушке, позволят им свыкнуться с этой мыслью, а в выходные можно будет перевезти вещи. За неделю она успела бы подготовить для них комнату, осознать до конца, что внучки теперь будут жить у нее, однако Джимми не оставил ей выбора. Нужно поскорей увезти девочек из этого дома. Джимми пугал ее, а ведь она была взрослой независимой женщиной. Что же чувствовали девочки, когда он вваливался в комнату?! Она повернулась к дочери, которая сидела, закрыв лицо руками.

— Давай, Мэвис, — резко начала Лили, — позови девочек и скажи им, что они переезжают ко мне. Но не забудь добавить, что это временно, пока ты не родишь ребенка и не поймешь, что к чему. Хорошо?

Мэвис лишь застонала в ответ.

Лили схватила ее за плечи и грубо встряхнула.

— Возьми себя в руки, детка, — сказала она. — Здесь им оставаться нельзя.

Лили подошла к лестнице и крикнула дочерям, чтобы они спустились вниз. Когда девочки вбежали на кухню и выжидающе уставились на мать и бабушку, Лили, заметив, что Мэвис не собирается ничего говорить, объявила им:

— Девочки, вы же знаете, как устает бедная мамочка. Скоро родится малыш, и ей надо больше отдыхать, поэтому мы решили, что будет лучше, если вы пока поживете у меня.

Рита недоверчиво уставилась на Лили, а Рози захлопала в ладоши и закричала:

— Мы поедем к тебе, бабуль?! Прямо на всю ночь? А можно перед сном нам хлеба с жиром?

— То есть мы будем теперь жить у тебя? — спросила Рита. — Все время?

— Какое-то время, — уточнила Лили. — Чтобы мамочка смогла отдохнуть. Пока не родится малыш.

Рита задумчиво кивнула в ответ.

— А как же школа? — спросила она.

— Будете ходить в ту же школу, — ответила Лили. — А мама станет приходить в гости и привезет малыша, когда он родится.

— А дядя Джимми будет нас навещать? — спросила Рози.

— Нет! — выплюнула Рита.

— Нет, — мягко согласилась бабушка. — У него слишком много дел, он не сможет приходить. А теперь давайте поднимемся наверх и соберем ваши вещи.

Сложились девочки довольно быстро. Одежды у них было немного, и она легко поместилась в небольшой чемодан, который достала Мэвис, а все игрушки запихнули в хозяйственную сумку. Рози в первую очередь схватила Пушистю — непонятного зверька, которого подарила ей Лили, связав из старого свитера. У него были пуговицы вместо глаз, смешной носик и улыбающийся рот. Рози нежно любила его и всегда спала с ним в обнимку. Девочки взяли свои школьные ранцы и кеды для физкультуры. Рита украдкой спрятала папину фотографию в одну из тетрадей. Она была очень осторожна, чтобы мама не увидела и не отобрала это сокровище.

И вот, собрав свои вещи, Рита и Рози отправились к бабушке. Лили смотрела, как они идут по улице, нагруженные сумкой, чемоданом и ранцами, и думала, что они словно беженцы. Таких часто показывают в военной кинохронике. Беженцы, вынужденные бросить родной дом.

Глава 6

Следующие недели пролетели незаметно. Девочки привыкали к новому дому и к новому распорядку. Первые несколько ночей Рози плакала. Ей хотелось, чтобы мамочка поцеловала ее перед сном, а когда бабуля целовала ее и подтыкала одеяло, она шептала сквозь слезы: «Хочу мамочку!»

— Конечно, ты скучаешь, милая, — утешала ее бабушка. — Не плачь, она придет завтра, когда ты вернешься из школы. А теперь обними Пушистю, закрой глазки, и завтра скоро наступит.

Рита тоже скучала по маме, но не признавалась в этом. Мама отправила их жить к бабушке, чтобы остаться вдвоем с дядей Джимми. «Что ж, — думала девочка, — мне все равно. Я не хочу жить с дядей Джимми, лучше поселиться у бабушки».

Но ей было не все равно. Она скучала по родному дому и его привычным запахам, по заставленному всякой ерундой буфету и поцарапанному деревянному столу на кухне. Бабушкина кухня, хоть и знакомая, была совсем другой. Рита скучала по своей комнате с блеклыми розами на обоях и треснувшим оконным стеклом. Теперь у нее была отдельная кровать, но она привыкла спать вместе с Рози и часто забиралась к ней в постель, прижималась к ней так, что им обеим становилось тепло и уютно, как двум котятам в корзинке.

В школе все было по-старому. Бабушка теперь почти каждый день разрешала им играть в парке по дороге домой, если не было дождя, но Рите хотелось побежать к маме, как она делала раньше, и рассказать ей, как прошел день. Она очень скучала по той, другой, маме, до дяди-джиммовской.

На встречу с мисс Хэссинджер, директором школы, Мэвис и Лили отправились вместе. Мисс Хэссинджер проработала в школе больше тридцати лет и когда-то давно была учительницей малышки Мэвис. Теперь, оказавшись снова в кабинете директора, Мэвис почувствовала, будто двадцати лет как не бывало. Она снова школьница и ее вот-вот отчитают за какой-то проступок.

Мисс Хэссинджер предложила дамам сесть и, когда те устроились на стульях, выжидающе взглянула на них. Директриса чем-то напоминала птицу: маленькая, востроносая, с седыми волосами, собранными в тугой пучок на затылке. Сейчас ее умный проницательный взгляд был направлен на бывшую ученицу. Мэвис чувствовала себя неловко под пристальным вниманием директрисы, поэтому она отвернулась к окну, предоставив матери объясняться одной.

Лили повернулась к дочери, но заметив, что та не собирается ничего говорить, произнесла:

— Мы пришли обсудить вопрос Риты и Рози.

Мисс Хэссинджер ободряюще кивнула:

— Я вас слушаю.

— Мы пришли сказать, что Рита и Рози переедут ко мне на некоторое время, — начала объяснять Лили. — Мэвис через несколько недель выходит замуж…

Взгляд мисс Хэссинджер скользнул по выпирающему животу Мэвис, а по выражению глаз директрисы можно было понять, что она думает: «Давно пора».

— А когда родится ребенок… вы понимаете… будет лучше, если девочки временно поживут у меня, — закончила Лили.

— Понимаю.

Мисс Хэссинджер была человеком старой школы. Строгая и требовательная, она привыкла, чтобы дети беспрекословно слушались ее. Однако никто не сомневался, что она заботится о своих учениках и желает им самого лучшего.

— Честно признаться, мне давно казалось, что у вас дома что-то неладно. Рита в последнее время стала очень беспокойной. Обычно она такая довольная, яркая и общительная девочка, но теперь с ней… трудно. Она не просто перестала слушаться, но даже дерзит, хулиганит. — Мисс Хэссинджер посмотрела на Мэвис. — Мне давно хотелось побеседовать с вами, миссис Стивенс.

Мэвис беспокойно заерзала на стуле. Мисс Хэссинджер всегда обращалась очень уважительно к своим прежним ученикам, была вежлива с ними, как и подобает вести себя со взрослыми людьми. Но Мэвис было от этого неловко. Было бы проще, если бы ее прежняя учительница не обращалась к ней «миссис Стивенс», а называла просто Мэвис, как раньше. Поэтому она не нашлась что ответить и предоставила матери отдуваться за нее.

— Жених Мэвис, как вы понимаете, часто навещает ее, — продолжала Лили, — и девочек это тревожит. Своего отца они не помнят и не привыкли, чтобы в доме был мужчина.

— Что ж, все ясно, — кивнула мисс Хэссинджер, взгляд которой был полон понимания и сочувствия. — Вы правильно решили: пусть какое-то время поживут вне дома.

Она встала, Лили и Мэвис последовали ее примеру.

— Желаю вам счастья в новом браке, миссис Стивенс, — сказала директриса, протянув руку. — Миссис Шарплс, вас не затруднит, — обратилась она к Лили, когда Мэвис смущенно отвернулась, — оставить свой адрес мисс Грейнджер? Чтобы мы знали, как с вами связаться в случае необходимости.

— В случае необходимости они могли бы связаться и со мной, — пробурчала Мэвис, как только они вышли на улицу. — Я все еще мать!

— Конечно, — согласилась Лили. — Хотя, честно говоря, Мэвис, мне иногда кажется, что ты об этом забываешь.

Мэвис сердито уставилась на мать.

— Да что ты понимаешь! — вырвалось у нее. — Я очень по ним скучаю.

Это было правдой. Мэвис даже не ожидала, что будет так скучать по дочкам. Утром теперь никого не надо было собирать в школу, никто не шумел и не баловался. Дом казался пустым, в нем стало слишком тихо. Но без детей, конечно, Мэвис было легче. Теперь она заботилась только о Джимми, уделяя ему все свое внимание. Они даже гуляли иногда вечерами по субботам. Без девочек Джимми меньше придирался к ней. Он приходил и уходил, когда ему вздумается, но когда возвращался, Мэвис больше ни на что не отвлекалась, кроме как на него, и потому их отношения стали гораздо менее напряженными.

Мэвис наконец успокоилась. Ей перестало казаться, что она буфер в бесконечных склоках между любовником и дочерьми. Временами она чувствовала себя виноватой за то, что без них стала счастливее, но один день сменял другой, и ей удалось убедить себя, что она приняла правильное решение и что это пойдет ее дочкам на пользу.

«В конце концов, — твердила она себе, — они ведь счастливы у бабушки, а мне нужно думать о малыше».

Она передала девочкам их продовольственные книжки и давала Лили по восемь шиллингов в неделю на содержание детей. Хотя она навещала дочерей каждую среду по вечерам, между ними будто разверзлась пропасть. Девочки радовались приходу матери, особенно Рози, которая бросалась к маме в объятия, но Рита вела себя по-другому. Она говорила «привет» и хоть и позволяла Мэвис поцеловать себя, но разговаривала только с Лили. Только бабушке она рассказывала, как прошел день, задавала какие-то вопросы и уютно устраивалась у ее колен. «Она ведет себя так, — обиженно думала Мэвис, — будто я какая-нибудь дальняя тетушка, а совсем не ее мать».

День свадьбы выдался ясным и теплым. Была пятница, девочки не пошли в школу, что само по себе делало этот день особенным. Они рано проснулись, позавтракали и ждали, едва сдерживая волнение, когда придет время причесываться, вплетать в волосы белые ленты и одеваться. К празднику им обеим сшили новые хлопчатобумажные платья из занавесок, которые Лили хранила в старом сундуке на чердаке. На ткани были узоры из красных роз, и, хоть Лили казалось, что они по-прежнему напоминают занавески, девочки были в восторге от обновок. Они кружились и кружились, так что юбки разлетались в разные стороны, раскрывались, как зонтики.

— Все будут нами любоваться! — воскликнула Рози, делая перед зеркалом шаткий книксен. — Как жаль, что нельзя носить праздничное платье каждый день.

— Тогда оно уже не будет праздничным, дурочка, — заметила Рита, любуясь на себя в зеркале. — Хотя все равно, — продолжила она, надув губы, — на празднование мы не пойдем.

— Не расстраивайся, милая, — успокоила ее Лили. — Мы устроим дома свой праздник.

Лили должна была отвезти девочек на регистрацию брака, а потом уже без них остальные гости отправятся веселиться в паб «Красный лев».

— Это не одно и то же, — захныкала Рита. — Почему нам нельзя остаться со взрослыми? Это нечестно!

— Детей в паб не пускают, — объяснила бабушка. — Это не мама придумала, а правительство.

— Ну и что, — хмурилась Рита. — Все равно нечестно!

В глубине души Лили была с ней согласна. Она предложила Мэвис устроить прием у себя дома, но Джимми высмеял эту идею.

— Кто захочет к ней пойти? — цинично усмехнулся он.

— Лучше мы посидим в пабе, мам, — сказала Мэвис, стараясь примирить обе стороны. — И тебе меньше работы, и нам не придется сильно тратиться.

Об этом Лили не подумала. Ей стоило догадаться, что Джимми решит сэкономить. Если они пойдут в паб, Мэвис и Джимми закажут на всех сэндвичи и торт, но выпивку каждый купит себе сам.

— Никто не увидит наших платьев, — ныла Рози.

— Все увидят, — заверила бабушка, расчесывая светлые волосы Рози, собирая их в хвостики и закрепляя двумя белыми бантиками. — На регистрации маминого брака все тебя увидят. Ради бога, стой спокойно, детка, иначе я не смогу тебя причесать.

Закончив возиться с прической Рози, бабушка принялась за Риту. Темные, прямые и тонкие волосы девочки нужно было заплести в косу. Пышных хвостиков с такими волосами не сделать. Рита разглядывала светлые шелковистые волосы сестры, перехваченные двумя белыми ленточками.

— Почему у меня не такие волосы, как у Рози? — проворчала она.

— У тебя прекрасные волосы, — поспешила успокоить ее бабушка, — темные, как у мамы.

— У Рози же не такие, как у мамы.

— Да, — согласилась Лили, заплетая косичку, — Рози пошла в папу.

— Лучше бы у меня были волосы, как у папы, — сказала Рита. — Зачем они Рози? Она даже не помнит его.

Лили улыбнулась:

— Кто-то рождается похожим на маму, а кто-то на папу. Заранее предугадать невозможно.

— А мамин малыш будет похож на дядю Джимми? — с интересом спросила Рози.

— Нет! — огрызнулась Рита. — Не надо нам похожих на него ни братьев, ни сестер. Он толстый и уродливый.

— Рита, ну хватит! — прервала ее бабушка. — Сегодня мамин день, и ты не будешь портить его, не будешь грубить дяде Джимми. — Она приподняла голову Риты за подбородок и заглянула ей в глаза. — Ты поняла, детка? Веди себя прилично, или отвезу тебя обратно домой и не будет никакого праздника. Поняла?

Рита высвободилась и пробормотала:

— Да, бабуль.

Но в глазах ее по-прежнему полыхал гнев.

Гости собирались возле отдела регистрации, ждали прибытия невесты. Девочки прыгали по ступенькам, их платьица свободно развевались на ветру.

Джимми, который нарядился на свадьбу в военную форму, пришел вместе с отцом, своим шафером Чарли и двумя его приятелями со стройки, а те прихватили с собой жен. При виде девочек, весело скачущих на лестнице, он насупился. Лили, заметив выражение его лица, подозвала девочек к себе и крепко взяла каждую за руку.

Мэвис приехала на машине. Ее лучшая подруга Кэрри, которая жила недалеко, прямо на той же улице, была подружкой невесты, и она попросила своего брата отвезти их.

Когда Мэвис вышла из машины, она вся светилась от счастья. Лили смотрела на нее и думала, что никогда не видела дочь такой красивой. Неожиданно для себя она даже немного прослезилась. «Мэвис жилось непросто после гибели Дона, — подумала Лили, наблюдая за дочерью. — Она заслуживает хоть немного счастья. Главное, чтобы Джимми Рэндалл оказался тем человеком, с которым она сможет обрести его».

Кэрри суетилась вокруг Мэвис, поправляя ей платье, которое смялось во время поездки. Платье было кремового цвета с узором в виде крошечных желтых бутонов роз. Широкое и струящееся, оно свободно облегало фигуру невесты и совсем не скрывало ее растущего животика. Кэрри сшила для нее это платье, а часть ткани использовала для отделки соломенной шляпки, которая красовалась теперь на голове у Мэвис. В руках невеста держала букетик желтых роз, перевязанный желтыми лентами.

— Мама! — крикнула Рози и, вырвавшись из рук Лили, бросилась к матери. — Мамочка! У тебя тоже новое платье!

Лили отпустила Риту, и девочка собиралась тоже подбежать в матери, но тут Джимми подошел к невесте и схватил ее за руку.

— Пошли, — сказал он, подтолкнув ее к лестнице. — Пошли поженимся.

Мэвис улыбнулась ему и, крепко взяв под руку, пробормотала:

— Конечно, Джимми. Пойдем.

Церемония прошла очень быстро. Все вошли в зал и встали сбоку от новобрачных. Потом жених и невеста произнесли необходимые слова и были объявлены мужем и женой. Не прошло и нескольких минут, как мистер и миссис Рэндалл вышли обратно на залитую солнцем улицу.

Рита была разочарована. Ей показалось странным, что какой-то мужчина просто задал несколько вопросов маме и дяде Джимми, и вот они уже муж и жена. Солнце вливалось в окна, и маленькие пылинки танцевали в воздухе в солнечных лучах. Рита печально наблюдала за ними. Она жалела, что не успела обнять маму, как это сделала Рози. Когда дядя Джимми надел маме на палец кольцо, Рита вдруг вспомнила про то кольцо, которое мама носила раньше — то, что подарил ей папа. Она внимательно посмотрела на мамины руки, но того, другого, кольца уже не было.

У мужа Кэрри, Джона, был с собой фотоаппарат, и он сделал несколько снимков мамы и дяди Джимми на ступеньках лестницы. Джон также сфотографировал Риту и Рози в новых платьицах, а потом попросил бабушку снять его вместе с Кэрри.

— Но я совершенно не понимаю, как с ним обращаться, — запротестовала Лили.

— Просто держите фотоаппарат неподвижно, а потом нажмите на кнопку, — объяснил Джон.

И вот праздник подошел к концу. Мама и дядя Джимми сели в машину и поехали в паб «Красный лев», а остальные гости отправились туда пешком.

Лили взяла Рози за руку и, окликнув Риту, направилась в другую сторону, к своему дому на Хэмптон-роуд. Рози весело запрыгала рядом. Ее совсем не разочаровала мамина свадьба. Несколько незнакомых дам сказали ей, что она очень хорошенькая. Никто не сказал этого Рите.

Когда они добрались домой, то обнаружили, что их уже ждет празднично накрытый стол. В то утро, еще до того, как девочки встали, Лили накрыла стол в гостиной белой скатертью и расставила тарелки и стаканы. На каждой тарелке лежал кусочек шоколадки, а посреди стола красовался кувшин с апельсиновым соком.

— Рита, — позвала Лили, — мне нужна твоя помощь.

Они пошли на кухню, и Лили вручила Рите тарелку с сэндвичами. Еще был торт, и когда они его съели, Лили дала Рите шиллинг и послала в магазин на углу за мороженым.

Поздним вечером, когда девочки уже спали, Лили сидела в кресле и вспоминала прошедший день. Он выдался погожим, светило солнце, и Мэвис выглядела такой счастливой, какой Лили не видела ее уже много лет. Усталость, из-за которой дочь казалась бледной и понурой всю беременность, как будто оставила ее. Мэвис казалась цветущей юной девушкой, когда взяла Джимми под руку и они пошли регистрировать свой брак. Лили вылила остатки апельсинового сока в стакан и подняла его, словно произносила тост.

— За тебя, дорогая девочка, — прошептала она. — Будь счастлива.

Но, даже произнося эти слова, Лили понимала, что жизнь, которую выбрала Мэвис, не будет легкой.

— А я стану беречь твоих дочек, и когда-нибудь они вернутся к тебе.

В понедельник нужно было снова идти в школу, и девочки радовались этому. Им было что рассказать подругам. Лили объяснила Рите и Рози, что, когда люди женятся, они обычно уезжают куда-нибудь на несколько дней, чтобы побыть вдвоем.

— Это называется «медовый месяц», поэтому мама и дядя Джимми поехали на море одни. Они вернутся в субботу, и я уверена, что мама сразу же придет и все вам расскажет.

Она собиралась сказать, что, может быть, мама привезет им в подарок леденцы с названием того места, где побывает, но передумала, на случай если Мэвис не привезет гостинцев.

Лили отвела детей в школу, а потом отправилась в бакалейную лавку Бейлисов.

— Как прошла свадьба? — Жена Фреда Энн вышла к посетительнице из хозяйской части магазина. — Прекрасный выдался денек. Наверняка девочкам понравился праздник.

— Это точно, — согласилась Лили. — Все прошло чудесно.

— Куда они уехали на медовый месяц? — спросила Энн.

— В Саутенд. Они хорошо проведут время, если погода не испортится.

— Еще что-нибудь нужно? — Фред завернул кусочек сыра и аккуратно положил три яйца в корзинку Лили.

— Нет, спасибо, Фред, больше ничего.

Выйдя из лавки и все еще думая о свадьбе, Лили ступила прямо на проезжую часть, не заметив мчащейся машины. Завизжали тормоза, и Лили вместе с покупками перелетела через капот и ударилась о ветровое стекло. Сама она не произнесла ни звука, но люди вокруг закричали и кинулись к ней на помощь. А кто-то остался стоять на тротуаре, оцепенев от ужаса.

Фред Бейлис, услышав шум, выскочил на улицу и увидел, что водитель машины стоит на тротуаре перепуганный и бледный, с трясущимися руками и повторяет снова и снова: «Я не виноват. Она выскочила на дорогу прямо передо мной. Прямо передо мной».

Лили соскользнула с машины и теперь лежала лицом вниз в сточной канаве. Из раны на голове шла кровь, а одна нога была вывернута неестественным образом. Глаза ее были закрыты, и, хотя вокруг толпились люди, никто не решался дотронуться до нее.

— Это Лили Шарплс! — воскликнул Фред Бейлис. — Она погибла?

— Не знаю, приятель, — ответил невысокий мужчина в комбинезоне. — Похоже на то.

Фред Бейлис наклонился и дотронулся до запястья Лили. Во время войны он следил за порядком во время воздушных налетов[6] и привык иметь дело с ранеными и убитыми. Он нащупал слабый пульс и обернулся к людям, стоявшим в ожидании вокруг.

— Она жива. Не трогайте ее. Я пойду в магазин, вызову скорую.

— Может быть, уложим ее поудобнее, — предложила какая-то женщина. — А то она лежит лицом вниз, в канаве. Давайте перевернем…

— Нет, — настаивал мистер Бейлис, — не прикасайтесь к ней. Я вызову скорую и найду одеяло, чтобы накрыть ее. Остальное сделают санитары, они знают, что не навредит.

Убедившись, что скорая в пути и знает, куда ехать, бакалейщик вышел на улицу и осторожно накрыл неподвижное тело Лили одеялом. Дыхания ее не было слышно, и грудь вроде бы оставалась неподвижной, но Бейлис ясно почувствовал пульс в ее руке и теперь надеялся, что Лили не умрет, пока приедет скорая.

К ним подошел молодой констебль и заговорил с бледным водителем.

— Не могли бы вы назвать свое имя, сэр? И расскажите, что здесь произошло.

— Сидни Шорт. Это не моя вина, офицер, Женщина выскочила на дорогу прямо перед капотом. Я не сумел остановиться сразу… Вы понимаете?

Констебль достал блокнот и, облизнув карандаш, спросил:

— А имя пострадавшей кому-нибудь известно? Есть еще свидетели того, что случилось?

— Ее зовут Лили Шарплс, — подсказал Фред Бейлис. — Скорая вот-вот приедет.

Констебль повернулся к нему:

— Вы видели, что случилось, сэр?

— Нет, — признался Фред. — Но перед тем как ее сбила машина, она вышла из моего магазина. — С этими словами он нагнулся и поднял с тротуара корзинку Лили, яйца выпали из нее и разбились, а сыр исчез.

В этот момент раздался звук колокольчика подъезжающей скорой помощи. И снова прохожие начали оборачиваться и останавливаться, чтобы узнать, что произошло. Столь бурных событий эта улица не помнила со времен последнего налета в 1944 году. Небольшая толпа снова собралась, когда санитары выскочили из машины и поспешили к неподвижному телу в сточной канаве. Один из них наклонился, чтобы пощупать пульс, и, когда ему удалось обнаружить на шее Лили слабую пульсацию, тихо сказал:

— Она еще жива, Эрни. Неси носилки.

— Будет сделано, Джек.

Эрни вытащил носилки из машины и положил их на тротуар. Санитар осторожно раздвинул волосы Лили и осмотрел рану на голове. Та все еще кровоточила, волосы слиплись от крови. Лили тихонько застонала, но глаз не открыла и снова потеряла сознание.

— Давай, Эрни, — сказал Джек и выпрямился, — кладем ее на носилки и несем в машину.

— Помогите нам, констебль. Пока мы будем перекладывать женщину на носилки, поддержите ей голову, чтобы не запрокинулась.

Юный констебль немного растерялся, и Фред Бейлис выступил вперед:

— Давайте я помогу. Я занимался этим во время войны.

С помощью Фреда Бейлиса санитары с величайшей осторожностью переложили раненую на носилки.

— Неплохо, приятель, — похвалил Джек, когда они наконец просунули носилки в машину и пристегнули ремнями. — Знаете, как ее зовут?

— Лили Шарплс, — ответил Фред.

Когда скорая уехала, Фред взглянул на трясущегося Сидни Шорта и сказал:

— Не хотите зайти посидеть ко мне в магазин, так сказать, прийти в себя? Хозяйка приготовит чай. Это поможет вам успокоиться. Пойдемте.

Шорт с благодарностью взглянул на Фреда и пошел за ним следом.

— Что случилось, Фред? — спросила Энн, когда они вошли внутрь.

Фред объяснил, и она воскликнула:

— Мы должны сообщить об этом Мэвис!

— Мы не знаем, куда она уехала, — ответил Фред.

В Саутенд.

— В Саутенде они могут быть где угодно. Как мы их найдем?

— Кэрри Маундер, скорей всего, знает адрес, — предположила Энн.

— Я схожу к ней, — кивнул Фред. — Шип-стрит, дом номер пять, правильно?

— Да, кажется, так, — отозвалась Энн.

И Фред отправился на Шип-стрит.

— Мистер Бейлис, — удивленно произнесла Кэрри, когда увидела его в дверях, — что-нибудь случилось?

— Кэрри, вы не знаете, где Мэвис Стивенс проводит свой медовый месяц?

— Мэвис? Она уехала в Саутенд. А что?

— Ее мать сбила машина. Сейчас она в больнице. Нужно сообщить дочери об этом.

— Я знаю только, что они уехали в Саутенд. Где именно остановились, мне неизвестно, — растерялась Кэрри. — Думаю, они собирались снять комнату в каком-нибудь пансионате.

— Должен же быть какой-нибудь способ связаться с ней, — проговорил Фред. — Ей нужно вернуться как можно скорей, пока мать еще жива.

Кэрри покачала головой.

— Бедная миссис Шарплс, — вздохнула она. — Надо же было такому случиться.

— С ней, кажется, жили дети, — внезапно вспомнил Фред. — Куда они теперь денутся? Бабушка в больнице, а мама далеко.

— Они могли бы немного пожить у меня, — сказала Кэрри. — Это ведь только до субботы.

— Правда? Здорово, что вы предложили. Вы уверены?

— Да, у нас не так много места, но мы справимся. Я схожу в школу и расскажу им, что случилось. Предупрежу мисс Хэссинджер, что девочки поживут у меня, пока Мэвис не вернется домой. Джон не будет против, если это всего на несколько дней, а Мэгги обрадуется.

Кэрри сдержала слово и сразу же отправилась в школу, чтобы обсудить ситуацию с мисс Хэссинджер.

— Им больше некуда идти, — объяснила она директрисе, сперва рассказав о несчастном случае. — Девочки поживут у меня, пока Мэвис не вернется домой.

— Очень любезно с вашей стороны, миссис Маундер, — произнесла мисс Хэссинджер. — А как самочувствие миссис Шарплс?

— Не очень хорошо, насколько я знаю. Миссис Бейлис из бакалейной лавки поехала в больницу. Я дам вам знать, когда будут новости.

— Сейчас позову девочек и всё им объясню, — сказала мисс Хэссинджер.

Она потянулась к колокольчику на столе и послала за Ритой и Рози. Через несколько минут раздался стук в дверь, и девочки вошли в кабинет. Рита держала Рози за руку и нервно поглядывала на директрису.

— Заходите, дети, — встретила их улыбкой мисс Хэссинджер. — Не бойтесь, вас не будут ругать. Вы ведь знаете миссис Маундер?

Рита кивнула, а Рози пискнула:

— Это мама Мэгги.

— Да. Сегодня она заберет вас из школы. Пойдете в гости к Мэгги.

— А где бабушка? — удивилась Рита. — Она разве не придет за нами?

— Произошел несчастный случай, — мягко объяснила Кэрри. — Бабушка сейчас в больнице, и я подумала, что вы могли бы пожить у нас, пока мама не вернется.

Рита уставилась на Кэрри, а потом спросила:

— Бабушка умерла?

— Нет, она попала под машину, и ее отвезли на скорой в больницу. За ней ухаживают врачи, но придется побыть в больнице некоторое время, пока ей не станет лучше.

Рита кивнула, но у Рози вдруг задрожали губки.

— Я хочу к маме, — захныкала она. — Где мама?

— У мамы медовый месяц, — ответила Кэрри. — Она вернется домой в субботу.

— Вместе с дядей Джимми, — прошептала Рита.

Мисс Хэссинджер бросила на Риту внимательный взгляд, но потом решила оставить ее слова без комментариев. Мисс Грейнджер отвела девочек обратно в класс, и мисс Хэссинджер осталась в кабинете одна. «Дети только-только обрели дом, — подумала она, — не к добру все это».

Глава 7

— Я знаю, где бабушка держит ключ, — сказала Рита, когда Кэрри пришла за ними. — Нужно забрать наши вещи.

— Хорошо, — с облегчением согласилась Кэрри. Она никак не могла придумать, во что одевать девочек Стивенс, пока Мэвис не вернется домой. — Пойдем к твоей бабушке и заберем все, что нужно.

И снова Рита и Рози уложили свои скудные пожитки в старый чемодан. Рози взяла Пушистю с кровати, и все вместе они отправились на Шип-стрит.

— Я постелила вам на полу в комнате Мэгги, — сказала Кэрри. — Поспите на пуховом одеяле, хорошо?

Мэгги была в восторге оттого, что девочки приехали погостить.

— Можно мы поиграем на улице? — спросила она, после того как подружки распаковали свои вещи у нее в комнате.

— Только недолго, скоро будет готов ужин, — ответила Кэрри.

— Что мне было делать? — сказала она мужу поздно вечером, когда девочки уже спали. — Им больше некуда идти. Это только до субботы, пока не вернется Мэвис.

— Ты правильно поступила, — успокоил ее Джон. — Она для тебя сделала бы то же самое.

— Конечно, — согласилась Кэрри, хотя, по правде говоря, не была в этом уверена.

Она дружила с Мэвис со школьной скамьи, но сейчас, когда появился Джимми, ее подруга сильно изменилась.

Мэвис и Джимми вернулись на Шип-стрит поздно вечером в субботу и обнаружили в почтовом ящике записку. Там было написано:

Твоя мама в больнице. Зайди к нам, когда вернешься. Кэрри.

Какое-то время Мэвис таращилась на записку, а потом надела шляпу и сказала Джимми:

— Схожу к Кэрри.

— Зачем тебе к ней? — недовольно спросил Джимми. — А как же ужин?

— Кэрри написала, что мама в больнице. Нужно выяснить, что с ней и где девочки.

— Что ж, — немедленно отреагировал Джимми. — Если не будешь готовить мне ужин, я пойду в паб. Съем там пирог.

Мэвис знала, что это значит. До позднего вечера он проторчит в пабе и наверняка напьется. Но спорить ей не хотелось. Они хорошо провели время в Саутенде, почти не ссорились, и Мэвис не хотелось ругаться с мужем.

— Хорошо, милый, — согласилась она. — Отличная идея. А я пока схожу выясню, что произошло. Мне, скорей всего, нужно будет съездить к маме в больницу, но, думаю, поездку можно отложить до утра.

Прежде чем он успел возразить, она вышла на улицу и вперевалку направилась к соседям, в дом № 5. За последний месяц у нее так вырос живот, что быстро ходить она совсем разучилась. Мэвис не могла дождаться, когда уже наконец родится ребенок и ее тело обретет прежнюю форму.

Мэгги открыла дверь и, увидев на пороге Мэвис, крикнула через плечо:

— Рита, твоя мама приехала!

Рита выбежала из комнаты и бросилась к матери в объятия с криком:

— Мама, бабуля попала под машину! Она в больнице, и ей очень плохо.

Мэвис обняла Риту. Услышав, что приехала мама, Рози тоже бросилась к ней и крепко прижалась, бесконечно повторяя:

— Мама, мама, мамочка…

Мэвис вошла в дом и закрыла за собой дверь.

— Ну хватит, — сказала она, высвобождаясь из объятий дочерей. — Где тетя Кэрри?

— Она поехала к бабушке, — ответила Рита. — Дома дядя Джон.

В этот момент из кухни вышел Джон.

— Привет, Мэвис, — сказал он. — Наконец-то ты вернулась.

— Джон, объясни, что случилось с мамой?

— Да кое-что случилось. Заходи, выпьем чаю, и я все тебе расскажу.

Мэвис пошла за ним на кухню вместе с девочками, которые никак не могли от нее отцепиться. Она села за стол и ждала, пока Джон приготовит чай. Когда он налил им по чашке, она не удержалась и выпалила;

— Джон, бога ради, не тяни. Что все-таки произошло с мамой?

— Твою мать сбила машина. Вызвали скорую и отвезли в больницу, с тех пор она там.

— Джон, насколько серьезно она пострадала?

— Довольно серьезно, — признался он. — Фред Бейлис рассказал мне, что ее перебросило через капот. Он вызвал скорую. Лили ударилась головой и сломала ногу в двух местах. Это произошло рядом с магазином Фреда. Он пришел к Кэрри и попросил, чтобы она взяла девочек, пока ты не вернешься домой.

— А как сейчас мама себя чувствует? Ты не знаешь?

— Кэрри ездила к ней в больницу в тот же день, но тогда ее не пустили. Лили была без сознания. Теперь она пришла в себя и может принимать посетителей.

— Я поеду к ней, — заявила Мэвис, поднимаясь со стула.

— Можешь попробовать, — согласился Джон. — Но они пускают только одного человека зараз. Медсестра, с которой говорила Кэрри, сказала, что Лили нельзя переутомляться. — Он взглянул на часы и добавил: — Сейчас уже поздно туда ехать, время для посещений закончилось. Они строго за этим следят. Кэрри скоро вернется, лучше подождем ее.

— Но мне нужно увидеть маму! — воскликнула Мэвис. — Почему вы не пытались найти меня, не написали мне?

— Мы не знали твоего адреса, — прервал ее Джон. — Знали только, что вы в Саутенде. Лучше подожди Кэрри, она все тебе расскажет.

Он допил чай и встал.

— Раз уж ты здесь, Мэвис, я схожу в паб. Мэгги, веди себя хорошо, мама скоро придет.

Он ушел, а Мэвис осталась ждать Кэрри. Рози забралась к ней на колени и извивалась, пытаясь устроиться поудобнее.

— Я не помещаюсь теперь у тебя на коленях, — проворчала она. — Все место занимает твой ребенок.

Мэвис опустила ее на пол и сказала:

— Ничего, детка, скоро он родится, и ты снова будешь помещаться.

— Когда он родится? Мы сможем тогда вернуться домой? — с надеждой спросила Рози.

Рита, стоявшая рядом, с нетерпением ждала, что ответит мать.

— Девочки, идите погуляйте, погода хорошая, — вместо этого предложила Мэвис.

Когда дочери ушли, Мэвис налила себе еще чашку чая и задумалась. Рози спросила, вернутся ли они домой. Мэвис не знала ответа на этот вопрос. Ей хотелось, чтобы девочки вернулись, но ведь Джимми против. А куда же им тогда идти? Малыш может родиться в любой день в ближайшие две недели. И кто тогда присмотрит за девочками? Как долго мама пробудет в больнице?

— Ах, мама, — всхлипнула Мэвис, — ну почему это случилось именно сейчас! Почему ты не смотрела, куда идешь!

В этот момент дверь открылась и вошла Кэрри.

— Мэвис, — улыбнулась она, — ты вернулась.

— Да, мы приехали час назад. Расскажи, как мама.

— Ну сегодня я впервые ее видела. У нее нога в гипсе и рана на голове.

— Значит, к ней уже пускают. Джон сказал, что раньше тебя не пускали.

— Пустили совсем ненадолго. Я посидела немного у ее кровати. Она плохо выглядит, очень бледная. Спросила только, в порядке ли девочки. Я ответила, что пока они живут у меня, а сегодня ты вернешься домой. Потом она заснула, и я ушла.

— А что говорят врачи?

— С врачами я не разговаривала, я ведь не член семьи, но одна из медсестер сказала, что миссис Шарплс повезло, что она осталась жива, и что еще неизвестно, сможет ли она ходить после этой аварии. Возможно, твоя мама будет передвигаться только с палочкой.

— Ей нужен будет постоянный уход? — забеспокоилась Мэвис.

— Не знаю, — ответила Кэрри. — Ясно только, что поправится она не скоро.

— Спасибо тебе за то, что вы с Джоном взяли девочек к себе.

— Ну, это ведь всего на несколько дней. Ты бы поступила на моем месте так же. — Кэрри поставила чайник на плиту. — Давай выпьем чаю, а потом сможешь забрать девочек домой.

Кэрри произнесла эти слова довольно сухо. Она уже достаточно помогла подруге, теперь пришло время Мэвис взять на себя ответственность за своих детей. Однако, увидев, как помрачнела Мэвис, женщина немного смягчилась.

— У тебя в доме наверняка шаром покати. Ладно, оставь их мне еще на полчаса, сбегай в лавку к Бейлисам, возьми у них еды. Вот. — Кэрри выдвинула ящик буфета и достала оттуда две продовольственные книжки. — Я забрала их, когда мы ходили за вещами девочек домой к твоей маме. Потратили несколько купонов, но там еще много осталось.

Когда Джимми наконец явился домой, он был пьян в стельку, и хотя Мэвис сразу же поставила перед ним тарелку с едой, он уронил голову на стол и заснул. Через полчаса, когда муж проснулся, Мэвис помогла ему подняться по лестнице, как делала уже много раз до того. Он рухнул на постель и захрапел, все еще не подозревая о том, что его падчерицы находятся с ним под одной крышей.

Девочки спокойно спали в своей комнате, как и раньше, в одной кровати, и хотя Рита совсем не обрадовалась возвращению на Шип-стрит, спать в своей постели и прижиматься к Рози ей было приятно. Проснувшись на следующее утро, сестры тихонько, чтобы не разбудить дядю Джимми, прокрались мимо спальни родителей и спустились вниз. Они плотно закрыли кухонную дверь, а потом принялись искать, чем бы поживиться. Молока не было, но Рита нашла в буфете пачку кукурузных хлопьев, и девочки съели каждая по целой тарелке.

Проснувшись, Мэвис выскользнула из постели и первым делом заглянула в детскую. В кровати никого не было, поэтому она спустилась на кухню и обнаружила, что Рита заваривает чай и жарит тосты на плите.

Они как раз уплетали очередной тост, когда наверху хлопнула дверь и на лестнице послышались шаги. Девочки испуганно взглянули на мать. Вид у Мэвис был не менее испуганный. Все втроем они просто замерли в ожидании неминуемого появления дяди Джимми.

Тот остановился на пороге, свирепо уставившись на девочек.

— Что они здесь делают?! — прорычал он.

Мэвис не нашлась с ответом, и он повторил вопрос:

— Что они делают в этом доме?

Рози прижалась к матери, а Рита сидела неподвижно и просто смотрела на Джимми.

Он ввалился в комнату и, наклонившись прямо над девочкой, выдохнул ей в лицо:

— На что уставилась?

— Ни на что, дядя Джимми, — прошептала в ответ Рита, побледнев, как полотно.

Джимми повернулся к жене:

— Чего молчишь, не слышала вопроса?

— Вчера вечером я привела их домой, — начала Мэвис, но потом замолчала и сказала девочкам: — Идите позовите Мэгги и поиграйте с ней на улице.

Рита и Рози были только рады убежать из дома.

Джимми плюхнулся на стул, а Мэвис поспешно налила ему чашку чая, намазала тост маргарином и положила перед ним на тарелку.

Джимми отхлебнул чая и снова спросил:

— Ну?

— Мне пришлось забрать их домой, Джимми, пришлось. Мама в больнице и пробудет там еще несколько недель. Кэрри присматривала за ними, пока нас не было. Но теперь им придется пожить дома, мама ведь не может о них заботиться.

— Нет! — взревел Джимми. — Мы же договорились, что здесь они жить не будут. Если твоя мать не может о них заботиться, значит, их нужно отправить в приют. Мы уже это обсуждали.

— Но, Джимми, это ведь не навсегда, это пока мама не выйдет из больницы, — запричитала Мэвис. — И тогда они снова переедут к ней.

— Да? И когда это случится? В этом году, в следующем? Да никогда!

— Нет, совсем скоро. — Мэвис решила, что не расскажет Джимми, насколько серьезно пострадала Лили. — Кэрри разговаривала с медсестрой, мама уже идет на поправку.

Джимми встал со стула, больно схватил Мэвис за плечи и начал сильно ее трясти.

— Ты что, не понимаешь слово «нет», тупая телка?! Я не позволю им жить в моем доме!

При каждом слове он стукал ее со всей силы спиной о плиту, потом, для пущей убедительности, пнул ногой в живот и плюхнулся обратно на стул.

Мэвис оперлась на стол, ее колени дрожали, по лицу текли слезы. Схватившись за спинку стула, чтобы не упасть, она вдруг почувствовала, как по ноге что-то течет.

— О боже… — прошептала Мэвис. — О боже, у меня отошли воды!

— Что? — раздраженно переспросил Джимми. — Что еще случилось, тупая телка?

— Воды отошли! Ребенок!

— Ребенок? При чем тут ребенок? — не понял Джимми. — Он родится только через две недели.

— Да нет, сейчас. Уже начинается. — В голосе Мэвис звучала паника. — Нужна акушерка. Позови Кэрри. Джимми, ради бога, позови Кэрри, она знает, что делать!

Мужчина мрачно глянул на жену, а затем, поняв наконец, что она не притворяется, дабы напугать его, ринулся вон из дома. Рита, Рози и Мэгги играли в классики неподалеку. Все трое испуганно отпрянули, когда он подбежал к ним.

— Мэгги, где твоя мать? — спросил он, и когда девочка указала на приоткрытую входную дверь, ворвался в соседский дом без стука, громко крича: — Кэрри! Кэрри! Пойдем со мной! Мэвис рожает!

Рита и Рози видели, как он выбежал из дома вместе с Кэрри.

— Не волнуйтесь. — Женщина остановилась возле удивленно уставившихся на нее детей. — Скоро у вас родится братик или сестренка. Поиграйте еще с Мэгги, а я скоро вернусь.

Бледная и вспотевшая Мэвис сидела на стуле, согнувшись и дыша резко и как будто урывками. Кэрри подбежала к ней, обняла за плечи и что-то ласково забормотала, но Мэвис будто не слышала ее.

Кэрри обернулась к застывшему в дверях Джимми:

— Давно она в таком состоянии?

Джимми пожал плечами.

— Да нет… Я потому и побежал к тебе. Она сказала, что у нее отошли воды и нужно позвать акушерку.

— Конечно нужно, — согласилась Кэрри. Она взяла карточку, которая лежала рядом с часами на каминной полке, и протянула ее Джимми. — Вот номер. Дойди до телефонной будки и позвони ей. Скажи, чтобы приехала как можно быстрее.

Джимми взял карточку, потом словно засомневался и уставился на Мэвис.

— Ради бога, Джимми! — воскликнула Кэрри, — скорей иди звонить!

Когда он ушел, Кэрри снова повернулась к подруге.

_ Мэвис, милая. Давай поднимемся наверх, и я уложу тебя в кровать. — Очень осторожно она помогла Мэвис подняться и, поддерживая ее, повела к лестнице. — Не спеши, обопрись на меня, и мы поднимемся наверх. Давай, Мэвис, тебе станет лучше, если ты ляжешь. Джимми пошел за сестрой Хупер. Она скоро приедет.

Они. медленно поднялись в спальню. Постель, которую Джимми даже не потрудился застелить, выглядела не очень привлекательно, но Мэвис было все равно. Она со стоном рухнула на нее.

— У тебя схватки? ~ спросила Кэрри, пытаясь расправить простыню, на которую легла подруга. — Насколько частые? Нужно переодеться в ночную рубашку, а потом, когда устроишься поудобнее, я приготовлю тебе горячего чая.

Она продолжала говорить, натягивая на Мэвис ночную рубашку, но ответом ей было молчание. Переодевая подругу, Кэрри заметила синяки у нее на плечах. «Странно, как она умудрилась так удариться?» — удивилась женщина, но тут Мэвис закричала от боли. Схватки то накатывали, то отступали, и Кэрри просто сидела рядом, держа подругу за руку.

Вскоре вернулся Джимми и сказал, что сестра Хупер уже в пути, но Кэрри показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она услышала позвякивание велосипедного звонка акушерки и ее веселый голос на лестнице.

Дальше события развивались стремительно. Сестра Хупер осмотрела Мэвис и покачала головой.

— Тебе нужно в больницу, девочка, — быстро сказала она и отправила Джимми обратно к телефонной будке, чтобы вызвать скорую. Помогая Кэрри переодевать Мэвис, сестра Хупер тоже заметила синяки на ее плечах, которые теперь стали будто бы ярче. Женщины обменялись понимающими взглядами и продолжили работу.

Когда приехала скорая, на улице собралась небольшая толпа, чтобы поглазеть, как Мэвис выводят на улицу и сажают в машину. Джимми тоже забрался туда же, а Кэрри осталась с Ритой и Рози.

— Поужинаете с нами, — сказала она, взглянув на девочек. — Дядя Джимми потом вернется за вами и расскажет, кто родился. Как здорово! У вас будет братик или сестренка!

Однако Джима Кэрри не дождалась — он вернулся очень поздно и сообщил, что у него родился сын. К тому времени девочки уже спали на пуховом одеяле в комнате Мэгги.

На следующее утро сестры, как обычно, пошли в школу, Кэрри думала, что Джимми придет за ними и заберет домой. Но тот не пришел, и девочки, не зная, как поступить, отправились домой сами. Вернувшись с работы, он застал их на кухне, когда они ели хлопья и тосты.

— Я не могу за ними присматривать, — сказал он Мэвис, посетив ее в больнице в тот же вечер. Он говорил намного рассудительней и спокойней, чем во время предыдущего разговора. — Мне надо ходить на работу и зарабатывать деньги. Разве я успею вернуться и приготовить им еду? Не могу же я потерять работу теперь, когда у нас появился маленький ребенок.

Мэвис, еще не успевшая прийти в себя после трудных родов, сразу же согласилась с ним.

— Ну вот, — продолжил Джимми все так же рассудительно и спокойно. — Я принес бланки, которые ты взяла в мэрии, те, которые мы собирались заполнить до того, как девочки переехали к Лили. Подпиши их, чтобы мы больше не возвращались к этому вопросу. — Он ободряюще улыбнулся. — Уладим все до того, как ты вернешься домой с малышом Ричардом.

— Но я не хочу отправлять их в приют! — взмолилась Мэвис.

— Конечно не хочешь, но мы ведь не навсегда их туда отправим, — подбодрил жену Джимми. — Только до тех пор, пока твоя мама не выйдет из больницы и не заберет их обратно. Я говорил с врачом, — солгал он. — Нужно только дождаться, чтобы сняли гипс, а так с Лили все тип-топ. Через месяц она уже будет бегать.

Он положил документы на тумбочку рядом с кроватью жены.

— Смотри, я все заполнил. Можешь даже не читать, просто подпиши.

С несвойственной ему нежностью Джимми наклонился и осторожно поцеловал Мэвис в лоб.

— Пойду посмотрю, как там девчонки, — добавил он. — А ты поспи немного, любимая. Подумай о том, что я сказал. Ты ведь знаешь, что я прав.

С этими словами он вышел из палаты и направился в паб «Красный лев», очень довольный тем, как ловко провел жену: изобразил такого нежного-пренежного мужа.

Мэвис задумалась над его словами. Роды ее вымотали. Ни после Риты, ни после Рози ей не было так тяжело, а ведь тогда мама помогала ей. На этот раз она не поможет и придется справляться в одиночку.

Мэвис представила, как вернется домой с малышом Ричардом. Когда девочки переехали к Лили, жизнь стала намного спокойнее. Она, конечно, скучала по ним, ведь они ее дочки. Но теперь она знала, что жизнь намного проще, когда они живут где-то в другом месте. Джимми сказал, что маму скоро выпишут, значит, надо подписать эти бланки, чтобы за девочками присмотрели, пока мама в больнице.

Мэвис потянулась за бланками и, даже не прочитав, поставила внизу свою подпись. Затем, довольная тем, что приняла наконец трудное, но верное решение, повернулась на другой бок и заснула.

Глава 8

— Что-что? — На мгновение мисс Хэссинджер утратила свою обычную сдержанность. Она недоверчиво воззрилась на женщину, сидящую напротив. — У вас есть полномочия, чтобы это сделать?

— Меня зовут Мэй Хопкинс. Я инспектор по делам детей, и у меня есть письменное разрешение, — подчеркнула она слово «письменное», — забрать двух девочек, которые в настоящее время учатся в вашей школе, и отвезти их в приют, где они теперь будут жить.

— Но зачем вы их забираете? Куда повезете? — недоумевала директриса. — Где их мать, миссис Стивенс… то есть я хотела сказать, миссис Рэндалл?

— Насколько я знаю, она в больнице, только что родила ребенка, — последовал ответ. — Отчим не может присматривать за детьми, и миссис Рэндалл попросила устроить дочерей в детский дом «Нежная забота». У меня есть документы, подписанные миссис Рэндалл, с просьбой разместить ее детей в «Нежной заботе» и назначить благотворительный фонд «Нежная забота» их законным опекуном. Таким образом, миссис Рэндалл отказалась от родительских прав, и «Нежная забота» полностью берет на себя заботу о девочках.

— Отказалась от родительских прав?! — не поверила своим ушам мисс Хэссинджер. — Покажите-ка мне бумаги.

Несколько минут она внимательно изучала документы, читала каждый пункт договора и в конце концов убедилась, что у мисс Хопкинс действительно имеются права, о которых она заявляет. У нее есть право немедленно забрать Риту и Рози Стивенс из школы и поселить их в приют «Нежная забота», и ни мисс Хэссинджер, ни кто-либо другой не смог бы помешать ей. Еще несколько мгновений директриса тупо смотрела на отпечатанные на машинке страницы. Что наделала эта идиотка миссис Шарплс… или Стивенс… или Рэндалл, как ее там еще? Что она наделала! Как могла она отказаться от прав на собственных детей?!

Мисс Хэссинджер всегда считала Мэвис хорошей матерью. Дети ходили в школу чистыми, опрятными, причесанными, прилично одетыми и обутыми, и всегда были сыты. Рози очаровывала всех белокурыми кудрями и голубыми глазками, а Рита была решительной и умной, хотя и немного упрямой, как считала ее мать. Мэвис неплохо справлялась даже после того, как потеряла на войне мужа. Мисс Хэссинджер понимала, как нелегко быть матерью-одиночкой. Почему же сейчас она сдалась? Теперь, когда у нее появился новый мужчина, который мог бы помочь ей воспитывать детей?

— А нельзя ли отсрочить это событие? — спросила она мисс Хопкинс. — Это все так неожиданно. Не знаю, готовы ли Рита и Рози к подобным переменам. Им все объяснили?

— Об этом вам теперь не нужно беспокоиться, — ответила мисс Хопкинс. — Вы больше за них не в ответе, теперь это наша забота. — Она пристально посмотрела на директрису. — Не будете ли вы так любезны, мисс Хэссинджер, позвать сюда детей?

Мисс Хопкинс откинулась на спинку стула и приготовилась ждать. Она вспомнила, как несколько дней назад Джимми Рандалл впервые появился в ее офисе и положил подписанные бумаги ей на стол.

— Отправьте этих детей в приют, — сказал он и повернулся, чтобы выйти из комнаты.

— Одну минутку, мистер… э-э… — мисс Хопкинс взглянула на лежащие перед ней документы.

— Рэндалл.

— Мистер Рэндалл, простите, но я ничего не понимаю. Что это за бумаги?

— Мы хотим, чтобы этих детей отправили в приют, — повторил он. — В доме для них нет места, к тому же родился еще один ребенок, и мы не сможем заботиться сразу о троих. Жена уже приходила к вам. Вы дали ей бумаги. — Он указал на документы, которые бросил на стол. — Это они. Все подписано.

— Извините, мистер Рэндалл, но так просто это не делается. Недостаточно принести подписанные бумаги. Каждый такой случай следует тщательно рассмотреть, и я должна понять, найду ли место для этих девочек, и еще…

— Но дело срочное, — прервал ее Джимми Рэндалл. — Жена в больнице с грудным ребенком, и когда она вернется с ним домой, девочкам негде будет жить. Я хочу сказать, даже сейчас за ними никто не присматривает. Я целый день на работе, некому приготовить им ужин и все такое. Я возвращаюсь совсем поздно. Это плохо.

— А никто из родственников не может вам помочь? — спросила мисс Хопкинс. — У вас ведь есть родные?

— Нет, — твердо ответил Джимми. — Никого нет.

Он посмотрел на женщину, сидевшую напротив него за столом. Она была толстой и уродливой, ее голову украшала прическа, похожая на птичье гнездо с двумя торчащими в разные стороны палками. Джимми не испытывал теплых чувств к подобным дамам. Ему захотелось крикнуть: «Ты, жирная корова, пристрой куда-нибудь этих детей, да поживей! Это ведь твоя работа». Но нужно было соблюсти приличия и все поскорей уладить до того, как Мэвис вернется домой и передумает.

Он глубоко вздохнул и, подавив рвущуюся наружу ярость, спокойно произнес:

— Я беспокоюсь о падчерицах. Разве хорошо, что они предоставлены сами себе? Их мать подписала бланки, которые вы ей дали. Нужно уладить это как можно скорей для их же блага.

— Что ж, пожалуй, я соглашусь с вами, — сказала мисс Хопкинс. — Нехорошо оставлять детей одних без присмотра. Я наведу кое-какие справки. У вас есть телефон? Нет? Ну, тогда зайдите завтра, и я расскажу вам, что можно сделать для бедных малышек.

Мужчина встал, попрощался и вышел из комнаты. Мисс Хопкинс больше не пыталась его остановить. Если честно, она даже обрадовалась, что разговор закончился. Этот посетитель немного напугал ее. Все, что он говорил, звучало вполне разумно, но в манере, с которой он произносил свои речи, она почувствовала скрытую ярость.

Мисс Хопкинс тщательно проверила документы. Да, все правильно: свидетельства о рождении девочек и подпись матери в нужных местах.

Она сняла трубку, набрала номер приюта «Нежная забота» и спросила мисс Ванстоун.

— У меня на примете двое детей, которых хорошо бы поселить в вашем доме, — сообщила мисс Хопкинс после обмена любезностями. — Помните, я рассказывала вам о женщине, которая приход ила ко мне и просила забрать ее дочек?

— Да, помню, — откликнулась собеседница. — Ну так что?

— Их отчим только что принес бланки, заполненные и подписанные матерью. Девочки могут хоть сегодня поселиться у вас в доме, если вы найдете для них место.

— Понятно, — задумчиво произнесла мисс Ванстоун.

«Если все документы правильно заполнены и подписаны, — размышляла она, — значит, я стану опекуном этих детей… И это означает, что…»

— Все бумаги заполнены правильно, мисс Хопкинс? — поспешила уточнить она. — По опекунству и по усыновлению?

— Да, — радостно ответила мисс Хопкинс. — Осталось только вписать ваше имя и адрес «Нежной заботы».

— А как быть с Комитетом по правам ребенка?

— Дорогая мисс Ванстоун, — проворковала мисс Хопкинс, — насчет этого можете не беспокоиться. Этот вопрос я решу, проблем не будет.

На следующий день Джимми Рэндалл вновь появился в отделе по делам детей, и его сразу же провели в кабинет мисс Хопкинс.

— Мистер Рэндалл, у меня для вас хорошие новости, — сказала она. — Мне удалось договориться о том, чтобы ваших дочерей…

— Падчериц, — поправил Джимми.

— Ваших падчериц поселили в прекрасный детский дом «Нежная забота». Никогда не слышали?

— Нет.

— Ну, — продолжила мисс Хопкинс, немного смущенная столь резким ответом, — это учреждение находится под эгидой благотворительного фонда, учрежденного дамой по имени мисс Эмили Ванстоун. О детях там очень хорошо заботятся, их воспитывают, учат хорошему…

— Когда они смогут туда переехать? — перебил Джимми.

Мэвис сказали, что, вероятней всего, она вернется домой после выходных, и он хотел, чтобы Рита и Рози исчезли до того, как их мать окажется дома.

— Как только я буду уверена, что это в интересах детей и что их мать не…

— Их мать уже подписала бумаги! — огрызнулся Джимми, стараясь сдержать закипавшую ярость. Чего еще от него хочет эта дура?

— Да, это так, — согласилась мисс Хопкинс, — но…

— Так когда они смогут переехать в детский дом? Сегодня? Завтра?

— Я договорилась, что их привезут туда завтра, если вам это удобно.

— Завтра, — повторил Джимми, сверкнув глазами.

— Все вещи нужно упаковать в один чемодан, — продолжила мисс Хопкинс. — Можете привезти их сюда завтра после школы…

— Я не смогу их привезти, — резко перебил ее Джимми. — Завтра днем я буду на работе и не смогу уйти в середине дня. Вам придется самой их забрать. Заберите их из школы и отвезите туда, в «Нежную заботу». Чемодан я заброшу сюда утром.

Мисс Хопкинс молчала, и он резко добавил:

— Все нужные бумаги подписаны. Жена уже отказалась от этих детей.

И вот теперь мисс Хопкинс сидела в кабинете директора в ожидании новых подопечных, которых собиралась отвезти в приют. От нее не укрылось, как расстроилась директриса, но что с того? Она увезет отсюда девочек Стивенс, выполнит свой долг, поселит их в «Нежную заботу»; там они будут в безопасности, подальше от жуткого мужчины — своего отчима — и их никчемной матери. Мисс Хопкинс прямо излучала добродетель, ожидая появления девочек.

В дверь постучали, и вошла школьная секретарша.

— Рита и Рози Стивенс, мисс Хэссинджер, — сказала она, как будто директриса в первый раз видела девочек, и мягко подтолкнула их вперед.

Девочки молча стояли посреди комнаты. Рози испуганно смотрела на мисс Хэссинджер, а Рита неприветливо уставилась на мисс Хопкинс. Она понятия не имела, кто эта женщина и почему она здесь, но было в ней что-то такое, что отталкивало Риту. «Поросячьи глазки, — подумала девочка, глядя на незнакомку, — лицо жирное, а глазки поросячьи».

— Подойдите ближе, Рита и Рози, — попросила мисс Хэссинджер и приветливо протянула руку.

Девочки шагнули вперед, Рита взяла Рози за руку.

— Эту даму зовут мисс Хопкинс, — начала директриса. — Она…

— Я из Комитета по правам ребенка, — перебила ее мисс Хопкинс, — и я пришла, чтобы отвезти вас в новый дом, где вы теперь будете жить.

— Нам не нужен новый дом! — яростно бросила Рита. — У нас с Рози есть дом.

«Храбрая малышка, — подумала мисс Хэссинджер, наблюдая за Ритой, — не даст в обиду ни себя, ни сестру».

— К сожалению, вы больше не можете жить там, где жили до сих пор, — сказала мисс Хэссинджер. — Ваша мама в больнице, и она не в состоянии о вас заботиться.

— У нас родился братик, — вставила Рози, — его зовут Ричард.

— Мы не поедем с вами, — нахмурилась Рита. — Мы не обязаны. Мама возвращается домой.

— Идемте со мной, — сказала мисс Хопкинс, не обращая никакого внимания на Ритины слова. — Нужно забрать ваши вещи, а потом нас отвезут на машине куда нужно.

— Я никогда не ездила на машине, — пискнула Рози.

— Тем более поспеши, если хочешь покататься на машине, — живо откликнулась мисс Хопкинс. — Давайте, девочки, за мной.

Она протянула руки сестрам. Рози доверчиво схватилась за ее руку, но Рита спрятала свою за спину и, повернувшись к мисс Хэссинджер, проговорила:

— Я хочу домой. Я не хочу идти с этой женщиной.

— Боюсь, у тебя нет выбора, Рита, — покачала головой мисс Хэссинджер. — Мисс Хопкинс отвезет вас туда, где за вами присмотрят… — Немного поколебавшись, она мягко добавила: — Пока мама не заберет вас обратно. — Потом она взяла Риту за руку и повела к двери. — Пойдем, Рита, ты же умница. Позаботься о Рози. Ты ведь знаешь, мама надеется, что ты о ней позаботишься.

— А теперь девочки, — сказала директриса, когда они вышли на улицу, — будьте умницами и делайте то, что говорит вам мисс Хопкинс. Хорошего дня, мисс Хопкинс, — произнесла она, повернувшись к инспекторше. — Надеюсь, вы довольны сегодняшней работой.

Сказав это, мисс Хэссинджер повернулась и, распрямив плечи, направилась обратно в школу.

Глава 9

С первого же взгляда Рита возненавидела серый и мрачный дом, куда их привезли, еще до того, как тяжелая входная дверь распахнулась перед ней. Почему они здесь? Произошла какая-то ошибка. Они ведь жили на Шип-стрит вместе с мамой. В то же время она понимала, что никакой ошибки нет. Дяде Джимми они не нужны, и каким-то образом он заставил эту женщину с поросячьими глазками забрать их.

И все же Рита надеялась, что это ненадолго, что, когда мама привезет малыша Ричарда домой, она приедет и за ними. «А пока мы здесь, — решила она, — я присмотрю за Рози».

Мисс Хопкинс повела сестренок прочь от привычной Кейпел-стрит, где были их школа и парк, к центру города, заполненному людьми и машинами. Солнце жарило вовсю, воздух был горячим и липким. Рита еле-еле плелась за инспекторшей, а Рози поначалу бодро скакала, радуясь тому, что скоро покатается на машине, но потом тоже устала и начала шаркать, и мисс Хопкинс прикрикнула на нее:

— Девочка, поднимай ноги, когда ходишь!

В конце концов они добрались до большого здания в центре города, и женщина с поросячьими глазками забрала оттуда чемоданчик, который Рита сразу же узнала.

Никакой машины не было. Мисс Хопкинс отвела Риту и Рози на автобусную остановку, где они встали в очередь и принялись ждать автобуса. Наконец подошел автобус № 37. Девочки залезли в него, а вслед за ними и неуклюжая мисс Хопкинс с чемоданом в одной руке и вместительной сумочкой в другой. Она усадила девочек и устроилась позади них.

— Один взрослый и два детских до улицы Расселл-Грин, — сказала она кондуктору, расплачиваясь за проезд.

Девочки никогда раньше не ездили в автобусе, поэтому Рози встала коленками на сиденье и уткнулась носом в окно, наблюдая за проносящимися мимо домами.

Рита тоже смотрела в окно, пытаясь понять, куда движется автобус, но у нее ничего не получалось. Он ехал по незнакомым улицам, мимо магазинов, которые она никогда раньше не видела, даже переехал по мосту через реку. Куда они едут? Далеко ли это от дома?

Когда они наконец вышли на нужной остановке, Рита посмотрела вслед автобусу. Мама приедет за ними на нем.

Еще минут пять они петляли по улочкам и в конце концов оказались перед приютом «Нежная забота». Рита взяла Рози за руку, они стояли и ждали, когда их впустят. Дверь открыла бледная девушка в черном платье и белом чепце.

— Мисс Хопкинс к мисс Ванстоун, — объявила дама с поросячьими глазками, решительно переступив через порог. — Пожалуйста, Бетти, скажи ей, что мы здесь.

— Да, мэм. — Девушка сделала книксен и словно испарялась.

Пока они ждали, Рита оглядела прихожую. Это была выкрашенная в зеленый цвет и скудно обставленная комната. У стены стояли скамейка и один стул напротив нее. Широкая лестница вела куда-то наверх, а под ней, в углу, стояли старинные напольные часы и торжественно тикали, отсчитывая время.

Через несколько минут к ним вышла какая-то дама.

— А, мисс Хопкинс, — сказала она, — рада вас видеть.

Она взглянула на двух девчушек, жавшихся друг к другу.

— А вы, должно быть, Рита и Роуз Стивенс?

Девочки не ответили, и она прикрикнула на них:

— Отвечайте, когда с вами разговаривают!

— Да, мисс, — прошептала Рита.

Эта женщина была не похожа на толстую мисс Хопкинс с поросячьими глазками. Худая и высокая, волосы собраны в строгий пучок на затылке, а серые пронзительные глаза будто сверлят, проникая в самую душу. У Риты эта женщина вызвала страх.

— Да, мисс Ванстоун, — поправила ее дама.

Она выжидающе посмотрела на Риту, и девочка пробормотала:

— Да, мисс Ванстоун.

— Так-то лучше. Идите за мной. — Оглянувшись, она крикнула: — Бетти, попроси миссис Хокинс зайти ко мне!

Мисс Ванстоун провела девочек в свой кабинет. У окна стоял большой письменный стол, а напротив него возвышался шкаф-картотека. Окно выходило в сад перед домом. Он был полон солнца, однако в кабинет лучи словно не проникали. Комната казалась мрачной и неприветливой. Мисс Ванстоун уселась за стол и указала мисс Хопкинс на стул, а девочкам велела:

— Сядьте на пол, скрестив ноги.

Потом, отвернувшись от них, взглянула на мисс Хопкинс.

— Вы привезли необходимые документы? — спросила она ее.

— Да, мисс Ванстоун, — с готовностью ответила та, — все здесь. — Затем, порывшись в сумочке, вынула оттуда бумаги. — Все подписано, никаких ошибок.

Мисс Ванстоун взяла их и погрузилась в чтение. Во время ее чтения в дверь постучали.

— Войдите, — бросила начальница, не поднимая глаз от документов.

Дверь открылась, и вошла низкорослая темноволосая женщина.

— Вы хотели меня видеть, мисс Ванстоун?

Мисс Ванстоун отложила бумаги в сторону.

— А, миссис Хокинс. Да. Вот Рита и Роуз Стивенс, приехали сегодня. Передаю их вам.

Она посмотрела на девочек.

— Теперь, вы обе, поднимайтесь и следуйте за миссис Хокинс. Делайте то, что она вам скажет, и все будет хорошо. Если ослушаетесь, вас накажут. Понятно?

Рита вскочила на ноги и потянула Рози за собой.

— Понятно? — повторила мисс Ванстоун.

— Да, мисс, — пробормотала Рита.

— Да, мисс Ванстоун.

— Да, мисс Ванстоун, — словно эхо повторила Рита.

— Роуз?

Рози взглянула на нее и сказала:

— Меня зовут Рози.

Мисс Ванстоун пропустила ее реплику мимо ушей.

— Ты поняла меня, Роуз?

Рита сжала руку Рози и прошептала ей на ухо:

— Скажи: «Да, мисс Ванстоун».

Рози удивленно взглянула на сестру, а затем послушно повторила:

— Да, мисс Ванстоун.

— Так-то лучше. А теперь идите за миссис Хокинс.

Темноволосая женщина взяла чемоданчик, и девочки последовали за ней по коридору к узкой лестнице.

— Будете ходить по этой лестнице, — обратилась она к ним. — По парадной вам ходить нельзя.

Никто из девочек не ответил, тогда она свирепо взглянула на них и рявкнула:

— Нужно отвечать, когда к вам обращаются! Это понятно?

— Да, мисс, — пробормотала Рита.

— Да, миссис Хокинс, — поправила ее женщина.

— Да, миссис Хокинс.

— Здесь всех называют по именам, — продолжила миссис Хокинс. — Просто «мисс» не подойдет. Сейчас покажу вам, где вы будете спать.

Они поднялись по лестнице и оказались в длинном коридоре, по обеим сторонам которого тянулись двери. В середине этого коридора была парадная лестница; еще одна лестница в дальнем конце вела наверх, в башню.

Указав на дальнюю лестницу, миссис Хокинс сказала:

— Эта лестница ведет в мою комнату, но вы не должны подниматься по ней ни при каких обстоятельствах. Только если я лично пошлю за вами. Это понятно?

Рита, уже запомнив, как правильно отвечать, поспешно проговорила:

— Да, миссис Хокинс.

Миссис Хокинс открыла зеленую дверь и провела девочек внутрь.

— Это Зеленая спальня, — сказала она. — Роуз, ты будешь спать здесь.

Спальня была крошечной. Шесть узких кроваток втиснули в нее таким образом, что едва хватало места, чтобы пройти между ними. Рядом с каждой стоял табурет и деревянная тумбочка с металлическим тазиком наверху. Широкое окно выходило в сад, но вид портила черная железная решетка. Ни один ребенок не смог бы выпасть… или убежать. Зеленой в комнатушке была только дверь.

Миссис Хокинс указала на одну из кроватей:

— Вот, Роуз, это твоя кровать, а это комод, где ты будешь хранить свои вещи.

Она открыла чемоданчик и достала из него зубные щетки и фланелевые ночные сорочки. Одну щетку и сорочку положила в комод.

— Извините, мисс… миссис Хокинс, — поспешно поправилась Рита. — Это моя зубная щетка, у Рози — розовая.

Миссис Хокинс смерила ее долгим взглядом, а потом закрыла дверцу комода.

— Роуз, сядь на табурет и жди, пока я вернусь, — велела она. — Рита, идем со мной.

Она повернулась и вышла из комнаты, а Рита прошептала Рози:

— Сядь на табурет и подожди, Рози. Я вернусь через минуту.

У Рози задрожали губки, она готова была расплакаться, но Рита подтолкнула ее, и она села.

Миссис Хокинс отвела Риту в другую комнату, которая находилась в противоположной стороне коридора. Та была совершенно такой же, как и Зеленая спальня, только дверь была фиолетового цвета.

— Ты будешь спать здесь, Рита, — сказала миссис Хокинс и указала на кровать у окна. — Вот твоя постель.

— Пожалуйста, миссис Хокинс, — начала Рита и вдруг замолчала, потому что мужество внезапно покинуло ее.

— Что такое?

— Пожалуйста, миссис Хокинс, можно мне спать в одной комнате с Рози? Без меня ей будет страшно.

— Нет, нельзя, — невозмутимо ответила миссис Хокинс. — Зеленая спальня для малышей, а Фиолетовая для детей постарше, вроде тебя.

— А вы отдадите нам наши вещи? — спросила Рита.

Она видела, что в чемоданчик сложены их новые платья, брюки, майки и носки. Сейчас они были одеты в школьную форму, но к каждой форме полагалась еще запасная юбка, блузка и свитер.

— Ваши вещи уберут в общий шкаф. Вам выдадут другую одежду.

— Но у нас есть новые платья… — начала Рита.

— Здесь все общее, — перебила ее миссис Хокинс. — Не у всех девочек есть новые платья. Наденешь его, когда это будет уместно, и не раньше. А теперь положи ранец в комод и пойдем.

Рита провела в «Нежной заботе» меньше часа, но уже поняла, что спором она ничего не добьется и что у нее, скорей всего, многое отнимут. Она быстро положила ранец в комод и подумала, как хорошо, что успела спрятать в тетрадку папину фотографию.

Рози ждала их, сидя на табурете, вся заплаканная. Рита поспешила положить ранец сестры в ее комод. Внутри был спрятан Пушистя. Рита твердо решила, что никому, даже миссис Хокинс, не позволит отобрать у сестры ее любимую игрушку.

Миссис Хокинс показала девочкам, где находится туалет, а потом провела их вниз по лестнице в большую комнату в задней части дома, окна которой выходили в сад. Несколько девочек собрались кружком и шили, другие сидели за большим столом и делали домашнюю работу. Все они были в выцветших хлопчатобумажных платьях в синюю клеточку и в черных теннисных туфлях. Прически у девочек тоже были одинаковые: коса или аккуратный хвостик на затылке. Когда вошла миссис Хокинс, все встали.

— Это игровая комната, — пояснила миссис Хокинс. — Здесь вы будете делать домашнюю работу после уборки, мытья посуды и других обязанностей. Шейла Невин!

Крупная девочка в очках в проволочной оправе, штопавшая носок, отложила работу и встала.

— Да, миссис Хокинс?

— У нас две новенькие, Рита и Роуз Стивенс. Я показала им спальни, а ты должна последить за ними до конца дня. Их уже занесли в список дежурных. — Она махнула рукой в сторону пробковой доски, висевшей на стене. — Объясни им, в чем заключаются их обязанности. Рита, Роуз, слушайте Шейлу.

Как только за ней закрылась дверь, девочки, сидевшие в комнате, зашумели. Рита и Рози стояли у двери, Рози все еще держала Риту за руку. Новенькие робко озирались, все с любопытством их разглядывали, а Шейла смотрела сердито и недовольно. Эта круглолицая и темноволосая девочка была старше их обеих. Ей было лет тринадцать. Она близоруко прищурилась, разглядывая своих подопечных, потом нахмурилась.

— Почему мне постоянно поручают нянчиться с малышней? — простонала она. — Эй, вы двое, подойдите поближе, рассмотрим вас получше.

Ни одна из сестер не шелохнулась, тогда Шейла схватила Рози за запястье и дернула с такой силой, что малышка вскрикнула.

— Я же сказала подойти ближе!

— Отпусти ее! — закричала Рита. — Ей же больно!

— Так ей и надо! Нужно было сразу слушаться, — огрызнулась Шейла.

Рози заплакала, тогда девчонка повернулась к ней и шикнула:

— Заткнись! Нечего канючить, рева-корова!

— Отпусти ее! — снова крикнула Рита, но Шейла только расхохоталась в ответ и еще крепче сжала руку Рози.

— А ты заставь меня! — усмехнулась она, но тут же вскрикнула от боли.

Рита внезапно наклонилась и впилась зубами ей в руку. Она сжала зубы как можно сильней, Шейла тут же отпустила Рози и отдернула руку. Рита схватила сестру и оттащила ее в сторону. Раздался взрыв хохота, девочки, сидевшие кружком, весело смеялись. Шейла повернулась к ним, ее лицо пылало от гнева и унижения.

— А ну-ка, заткнитесь все!

— Зачем пристаешь к детям? — раздался голос от двери. — Разве не помнишь, каким был твой первый день?

Рита обернулась и увидела, что в комнату вошла еще одна девушка. Она была самой старшей, почти взрослой. Девушка с интересом наблюдала за происходящим. Рита и Рози жались друг к другу, а Шейла держалась за руку. На ее бледной коже четко выделялся темно-красный след от Ритиных зубов.

— Еще как помню, — проворчала Шейла. — Тяжелый был день. Жизнь здесь невеселая, и чем скорее дети это поймут, тем для них лучше.

Незнакомая девушка подошла к Рите.

— Привет, я Фрэнсис, — поздоровалась она. — Если тебе что-то непонятно, можешь спросить у меня. — Наклонившись к Рози, она достала из кармана платок, вытерла малышке глаза и помогла высморкаться. — Не плачь, все уже хорошо. — В ее голосе слышалась ласка. — А теперь скажите мне, как вас зовут.

— Я — Рита, а это моя сестра Рози. Ей всего пять, и я должна присматривать за ней.

— Конечно, — согласилась Фрэнсис, — но кусаться при этом совершенно необязательно. Тебе лучше попросить у Шейлы прощения.

— Ни за что! — яростно выкрикнула Рита. — Это пусть она просит прощения у Рози.

Какое-то мгновение Фрэнсис разглядывала девочек, а затем пожала плечами.

— Всё заштопали? — спросила она. — Я должна отнести работу сестре-хозяйке.

— Почти, — послышался шепот в ответ, и все вернулись к работе.

— А теперь, девочки, — сказала Фрэнсис, поворачиваясь к Рите и Рози, — давайте взглянем на расписание, чтобы вы поняли, какие у вас обязанности.

Она подвела их к доске, висевшей на стене.

— Рита, видишь свое имя? — спросила Фрэнсис. — Завтра утром тебе предстоит уборка в Фиолетовой спальне, а потом, когда вернешься из школы, будешь помогать в саду. После завтрака ты дежуришь на кухне, придешь туда, и тебе скажут, что делать. Рози, давай теперь тебя поищем в расписании. Ты тоже должна будешь убираться в спальне, а потом, после завтрака, будешь помогать кормить цыплят и собирать яйца. — Фрэнсис улыбнулась малышке. — Тебе это понравится.

Рози взглянула на нее своими круглыми глазками.

— Я не знаю, где цыплята, — сказала она.

— Не волнуйся, — успокоила ее Фрэнсис, — кто-нибудь отведет тебя к ним.

— Только не она. — Рози испуганно оглянулась на Шейлу, которая снова занялась штопкой. — Она мне не нравится.

Прозвенел звонок, и девочки парами выстроились у двери.

— Встаньте в ряд, вместе с остальными, — велела Фрэнсис Рите, собирая штопку. — Когда войдете в столовую., вам скажут, куда сесть.

Она подошла к двери и остановилась рядом со все еще пунцовой Шейлой.

— Полегче с ними, Шейла, они всего лишь дети.

Фрэнсис поспешила к сестре-хозяйке; ей нужно было отдать заштопанную одежду. Она знала, что отныне девочкам придется нелегко, особенно Рите, ведь она нажила себе врага. Шейла не забудет нанесенную ей обиду. Но со временем они привыкнут к «Нежной заботе», как привыкли все остальные.

Прозвенел еще один звонок, и девочки зашагали по коридору в сторону столовой. Там оказалось три длинных деревянных стола, каждый из которых был накрыт на десять человек. В конце комнаты на возвышении находился стол поменьше с шестью стульями, еще два стула стояли отдельно в углах комнаты. Девочки парами чинно вошли в столовую, но потом строй распался, так как каждая устремилась к своему месту. Рита и Рози остановились у двери, не зная, куда им садиться. Шейла направилась к ним. Когда она подошла, Рози отпрянула, но Рита не двинулась с места, хоть сердце ее бешено колотилось в груди.

— Ты, — Шейла ткнула пальцем в Рози, — должна сесть вместе с малышами. — Она указала на стол, стоявший у двери, там за своими стульями стояли девочки помладше. Рози посмотрела на них и еще крепче сжала Ритину руку. — А ты, — Шейла сердито уставилась на Риту, — садись с девочками постарше.

Дав указания, она отвернулась, не волнуясь о том, последуют ли им новенькие.

Рита подвела Рози к столу для малышей и прошептала:

— Садись здесь, Рози. Я потом приду к тебе.

Глаза Рози тут же наполнились слезами.

— Я хочу сидеть с тобой, — заныла она.

Все обернулись на ее плач.

— Ш-ш-ш, Рози, — прошипела Рита, которая чувствовала, что все в столовой смотрят на них. — Я не могу сесть с тобой. Я должна сидеть за другим столом.

Она высвободила руку и побежала к соседнему столу, у которого молча стояло несколько незнакомых ей девочек. Она встала за свободным стулом, откуда ей было хорошо видно Рози.

— Тут нельзя, — прошептала девочка, стоявшая напротив, — этот стул занят. Сядь здесь, рядом со мной.

Рита перешла на новое место, а Рози все ныла и ныла.

— Что за отвратительный звук?

Рита оглянулась через плечо и увидела, что в столовую вошла миссис Хокинс.

Воспитательница подошла к Рози и, резко взмахнув рукой, влепила ей пощечину. Нытье сразу же прекратилось, Рози испуганно замолчала.

— Так-то лучше, — заметила миссис Хокинс. — И чтоб не смела ныть. — Больше не обращая внимания на слезы Рози, она направилась к своему месту за столом на возвышении.

Рита заметила, что к каждому столу приставлена девушка постарше. Она обрадовалась, увидев, что Фрэнсис стоит рядом с тем столом, за которым сидела Рози. Фрэнсис была добра к ним, наверняка она будет добра к Рози.

Остальные старшеклассницы сидели за небольшим столом, где председательствовала миссис Хокинс. Только два места остались пустыми — одно за Ритиным столом, другое за тем, где сидела Шейла и ее подруги. Рита гадала, кого же не хватает, но тут вошли еще две девочки и подошли к стульям, стоявшим отдельно, в углах. Рита взглянула на них и поняла, что это стулья для тех, кто наказан.

Миссис Хокинс нараспев прочитала молитву, и все уселись на свои места. Раздался скрип, в дверях появилась толстая женщина в комбинезоне, она толкала тележку с едой. На тележке стояло четыре больших блюда, накрытых крышками, из-под которых валил пар. Старшая девушка по имени Берил указала на девочку рядом с Ритой.

— Дейзи, — сказала она.

Та встала, подошла к тележке и, взяв одно блюдо, поставила его перед Берил, после чего села на свое место. Берил взяла ложку и начала раскладывать еду по тарелкам, которые она брала из стопки, стоявшей перед ней. Когда каждая девочка получила свою порцию, Берил подала сигнал, и все начали есть. Все, кроме Риты. Она разглядывала бледно-желтое месиво в своей тарелке и пыталась понять, что это такое. Другие девочки скребли вилками и быстро запихивали еду в рот, как будто она могла исчезнуть. В столовой царила тишина, слышалось лишь звяканье приборов.

— Ешь, Рита, — приказала Берил, и во всеобщей тишине ее голос прозвучал как трубный глас.

Рита снова посмотрела в тарелку. Кусочки цветной капусты плавали в бледно-желтом соусе с комками чего-то непонятного. Она взяла вилку, осторожно подцепила один кусочек, сунула в рот и чуть не подавилась. Теплая и мягкая жижа на вкус отдавала мылом. Она выплюнула еду обратно в тарелку и услышала всеобщий вздох. Девочки замерли, с интересом наблюдая, что теперь будет.

— Ешь нормально, — сказала Берил.

— Лучше съешь, — шепнула Дейзи, — или получишь это снова на завтрак.

— Никаких разговоров за столом, Дейзи! — рявкнула Берил, и Дейзи опустила глаза, но пнула Риту ногой под столом в подтверждение своих слов.

Рита посмотрела в тарелку. Неужели, если она откажется есть, ей и вправду принесут то же самое на завтрак? Она взяла вилку и на этот раз заставила себя проглотить кусок. Рядом с каждой тарелкой стоял стакан воды. Рита запивала каждый кусок водой, так было легче поскорей протолкнуть еду внутрь. В конце концов она справилась. Дейзи взяла с тележки тарелку с хлебом и маргарином. Все расхватали хлеб, и к тому времени, как Рита расправилась с цветной капустой, его уже не осталось.

— Если бы ты с самого начала ела нормально, — сказала Берил, — то получила бы кусок хлеба с маргарином, но так как ты капризничала, твой кусок достался кому-то другому. Будешь знать в следующий раз.

Когда обед подошел к концу, миссис Хокинс поднялась на ноги, и все последовали ее примеру.

— «Фиолетовые» моют посуду, — объявила она и вышла из столовой.

— Это мы, — объяснила Дейзи. — Мы — «фиолетовые». Пойдем, я тебе все покажу.

Вместе с Дейзи и еще четырьмя девочками они направились прямо на кухню. Судомойка шла за ними, толкая нагруженную посудой тележку, а на кухне их встретила толстая женщина в белом комбинезоне.

— Так, девчонки, — сказала кухарка, когда они вошли, — пора за работу. Ты, — она указала на Риту, — новенькая! Как тебя зовут?

— Рита Стивенс.

— Что ж, Рита Стивенс, меня зовут миссис Смит. Делай то, что тебе говорят, и все будет хорошо. Правильно я говорю, Дейзи?

— Да, миссис Смит, — послушно ответила та.

— Так. Ну, за работу.

Дейзи подошла к глубокой раковине и открыла краны.

— Неси сюда посуду, — велела она Рите. — Мы с тобой все помоем, Дора и Мэри вытрут, а Джоан уберет посуду в шкаф. Я буду мыть тарелки, а ты займись вилками и ножами.

За полчаса девочки вымыли всю посуду, потом вытерли все столы и столешницы на кухне и повесили полотенца на сушилку над плитой. Миссис Смит проверила их работу, оглядела, все ли хорошо вымыто, и в конце концов отпустила их.

— Скорей, — сказала Дейзи и побежала вперед по коридору, — у нас есть пятнадцать минут до молитвы.

— Молитвы?

— Молитвы перед сном. Все молятся в игровой комнате, мы все должны быть там.

Рита побежала за новой подругой, чтобы не потерять ее из виду.

— Но я должна найти Рози, — выдохнула она. — Я ей обещала.

— Она сейчас, наверное, в своей спальне, — сказала Дейзи.

— Тогда я пойду к ней.

— Лучше этого не делать.

— Почему?

— Ходить друг к другу в спальни запрещено. Через минуту у них тоже будет молитва. Малыши молятся в своей спальне. — Дейзи схватила Риту за руку. — Пойдем, нам нужно в игровую комнату.

Но Рита вырвала руку. Она хотела увидеть Рози и убедиться, что с ней все в порядке. Девочка бросилась назад и взбежала по лестнице. Дверь в Зеленую спальню была распахнута, и Рита заглянула внутрь. Почти все девочки уже переоделись в ночнушки. Рози, не переодетая, сидела на табуретке у своей кровати, по ее лицу текли слезы. Дверца ее комода была распахнута, ранец валялся на полу, и Пушиста в нем не было.

Рита решительно вошла в комнату и спросила:

— Кто забрал игрушку у моей сестры?

Девочки уставились на нее, но никто не ответил.

— У кого Пушистя? — снова спросила Рита. Так как ответа не последовало, она обернулась к Рози. — Кто его забрал, Рози?

Малышка указала на рыжеволосую девчонку, сидевшую на своей кровати.

— Она, — прошептала Рози.

Рита пересекла комнату и схватила девчонку за запястье.

— У тебя игрушка моей сестры?

Девчонка показала ей язык.

— Сьюзен, осторожней, она укусила Шейлу, — предупредила девочка на соседней кровати.

— Я всех тут покусаю, если не отдашь ее прямо сейчас, — пригрозила Рита, поднося руку Сьюзен к своему рту.

Сьюзен взвизгнула и попыталась высвободить руку, но Рита крепко держала ее за запястье. Она еще ближе поднесла руку девчонки к своему рту и спросила:

— Где Пушистя?

— У нее под подушкой! — крикнула Рози.

Рита быстро сунула руку под подушку, вытащила Пушисто и бросила его сестренке.

— Запомните, я укусила Шейлу, и если кто-нибудь еще обидит мою сестру, я вернусь и перекусаю вас всех. Понятно?

Никто не произнес ни звука.

— Понятно? — повторила Рита и снова потянулась зубами к руке Сьюзен.

— Да, — пискнула Сьюзен. — Понятно!

Рита отпустила Сьюзен и вернулась к Рози, которая изо всех сил прижимала к себе Пушистю. Слезы все еще текли по ее щекам.

— Рози, не плачь, — сказала она. — Давай лучше переоденемся. Спрячь Пушистю под подушку.

Она взяла игрушку у младшей сестры и быстро засунула ее под подушку. Хорошо, что она это сделала, потому что в этот момент в комнату вошла сестра-хозяйка. Она остановилась в дверях и с удивлением воззрилась на Риту.

Что ты тут забыла, девочка? — спросила она.

— Я просто хотела пожелать Рози спокойной ночи, она моя сестра, и я…

— Вам запрещено заходить в чужие спальни, — железным голосом перебила ее сестра-хозяйка. — Уходи, и чтобы я больше тебя здесь не видела. — Она смерила Риту холодным взглядом. — Ты должна быть в игровой комнате на вечерней молитве, у тебя будут неприятности, если опоздаешь.

Рита остановилась в коридоре за дверью и прислушалась.

— Роуз, — сказала сестра-хозяйка, — ты до сих пор не переоделась. Сьюзен, я же просила тебя присмотреть за Роуз и объяснить ей, что нужно делать.

— Я так и сделала, но она… — начала Сьюзен.

Рита не могла больше подслушивать: она боялась, что старшая сестра-хозяйка снова поймает ее, и побежала в игровую комнату.

Глава 10

Рита успела как раз к вечерней молитве. Когда она вошла в переполненную игровую комнату, Дейзи махнула ей, и девочка поспешно встала с ней рядом.

— Все должны молиться перед сном, — сказала Дейзи. — Ты нашла сестру?

— Да, но пришла сестра-хозяйка и выгнала меня.

— Драконша! — кивнула Дейзи. — Лучше не попадаться ей на глаза.

Дверь открылась, и появилась миссис Хокинс. Все, кто был в комнате, встали. Началась перекличка.

Потом воспитательница скомандовала:

— Рита Стивенс, шаг вперед!

Рита почувствовала, как краска смущения заливает ей лицо, но Дейзи толкнула ее в спину, и она шагнула вперед.

— Это Рита Стивенс, — сказала миссис Хокинс, — она и ее сестра Роуз новенькие. Вы все должны объяснить им здешние правила. Рита, можешь встать обратно на свое место.

Рита отступила назад, ее лицо все еще пылало от смущения. Две-три девочки улыбнулись. Все уже знали, кто такая Рита Стивенс. Она укусила Шейлу Невин и… нажила себе врага.

— Сегодня две девочки опоздали на линейку после школы, — продолжала миссис Хокинс. — Джоан Камерон и Памела Винн. Мы не терпим опозданий. Если завтра кто-нибудь опоздает, в субботу все будут наказаны.

Она помолчала, потом спросила:

— Это понятно?

Хор голосов ответил:

— Да, миссис Хокинс.

— Что за наказание? — прошептала Рита Дейзи, но та в ответ больно надавила ей на ногу, и Рита замолчала.

— Пожалуйста, приготовьтесь к молитве, — сказала миссис Хокинс. Все девочки сложили руки и закрыли глаза. Рита сделала то же самое.

— Господи, — нараспев произнесла миссис Хокинс, — научи этих бедных девочек благодарить Тебя за все милости, кои Ты изливаешь на них, за то, что им посчастливилось оказаться в этом месте, где они получают все необходимое. Научи их великодушию и послушанию перед теми, кто наделен властью, чтобы каждая из них знала свое место. Научи их усердно трудиться и сохрани от зла, от происков дьявола, от праздности и лени. Накажи тех, кто грешит, Господи, чтобы научились они смирению и послушанию. Аминь.

— Аминь, — хором проговорили все в ответ.

Рита открыла глаза, но, увидев, что миссис Хокинс смотрит прямо на нее, поспешно закрыла их снова.

— Господи, благослови нашу благодетельницу, мисс Эмили Ванстоун. Благослови ее за доброту к этим несчастным девочкам, за ее великодушие, за то, что она вытащила их из сточной канавы и поселила в этом доме со всеми удобствами. Аминь.

— Аминь.

— Отче наш…

Все начали читать молитву. Рита не открывала глаз до тех пор, пока не почувствовала, что Дейзи рядом с ней оживилась, и не услышала тихий гул голосов. Когда она наконец осмелилась открыть глаза, миссис Хокинс уже ушла и большинство девочек уселись на стулья и на продавленные диваны.

— Пора идти спать, — сказала Дейзи. — Мы должны ложиться сразу после вечерней молитвы.

— О каком наказании она говорила? — снова спросила Рита.

— Если кто-то снова опоздает на линейку, нам придется в субботу днем три часа сидеть каждой на своей табуретки у кровати.

— А что такое линейка? — встревожилась Рита.

Дейзи изумленно уставилась на нее.

— Ты что же, ничего не знаешь? По утрам мы выстраиваемся в линейку и парами идем в школу. Так же парами мы возвращаемся домой. Увидишь завтра утром.

— Быстро спать, — прозвучал чей-то резкий голос. Подняв глаза, Рита увидела, что это Шейла. — Или я доложу о вас старшей надзирательнице.

— Мы уже идем, Шейла, — поспешила успокоить ее Дейзи. — Пойдем, Рита.

Все «фиолетовые» уже вышли из комнаты, и Дейзи потащила Риту за собой в коридор. У лестницы они наткнулись на Фрэнсис. Дейзи оттолкнула Риту к стене, чтобы старшая девочка могла пройти, но Фрэнсис остановилась.

— Дейзи, — сказала она, — присмотри за Ритой. Проследи, чтобы она завтра утром не опоздала на линейку.

— Хорошо, Фрэнсис.

— А ты, Рита, прислушивайся к тому, что говорит тебе Дейзи.

— Да, Фрэнсис, — кротко согласилась Рита.

Фрэнсис кивнула.

— Отправляйтесь спать, — сказала она и пошла дальше по коридору.

— Милая девушка, — сказала Рита, глядя ей вслед.

— Да, она хорошая, — согласилась Дейзи. — Во всяком случае, лучше остальных. Пойдем.

В спальне Дейзи показала Рите, как наполнить водой тазик.

— Перед сном нужно умыться и почистить зубы, — объяснила она. — Утром полагается обтираться влажным полотенцем, а душ мы принимаем раз в неделю. Посмотри в расписании, в какой день тебе мыться.

В спальне должна была царить идеальная тишина, но девчонки перешептывались, укладываясь спать. Рита старалась не отставать от остальных, но неожиданно комок подкатил к горлу. Она надела ночную рубашку и почувствовала, что слезы вот-вот брызнут из глаз. Она отчаянно заморгала, стараясь сдержать их. Ей так хотелось оказаться дома на Шип-стрит в своей кровати, рядом с мамой и бабушкой. Но они даже не знают, куда ее отправили. Рита не удержалась и всхлипнула, потом еще раз.

В этот момент в спальню вошла сестра-хозяйка с хлопчатобумажным платьем в синюю клеточку, таким же, как у остальных девочек.

— Вот это наденешь завтра, Рита, — сказала она и положила платье на табуретку, забрав оттуда Ритину школьную форму. — Нижнее белье и носки получишь в субботу.

Увидев слезы на щеках Риты, она добавила:

— И сию минуту прекрати хныкать. Плаксы нам здесь не нужны.

Через пять минут она выключила свет, и шесть девочек в Фиолетовой спальне постепенно погрузились в сон. Время от времени раздавался чей-то шепот, но вскоре можно было разобрать лишь ровное дыхание спящих. Все спали, кроме Риты. Она уткнулась лицом в подушку и пыталась подавить рыдания. Ею овладела такая глубокая тоска по дому, что она готова была согласиться жить вместе с дядей Джимми, лишь бы вернуться домой. Все здесь было таким странным и непривычным, Рита не могла заснуть, если рядом не сопела Рози, свернувшись калачиком.

Вспомнив о Рози, она разрыдалась снова. Бедная малютка одна в незнакомой спальне. Интересно, как она? Спит уже или тоже ворочается, не может заснуть?

Ночь была безлунной, лишь одинокий фонарь светил в окно, наполняя спальню жутковатым зеленым светом. Рита осторожно встала с кровати и выглянула наружу через решетку. Палисадник заполняли странные тени. Из окна нижнего этажа на дорожку падал луч света, но потом и он исчез — свет погасили. Рита долго смотрела в окно. Слезы высохли, ощущение глубокого неизбывного одиночества охватило девочку. Она тихонько подошла к двери, осторожно приоткрыла ее и прокралась по коридору к Зеленой спальне. Дверь туда была приоткрыта. Мгновение Рита стояла снаружи, прислушиваясь к тихому дыханию спящих малышей. Тихое дыхание и приглушенные рыдания. Потом проскользнула внутрь. В спальне было очень темно, но постепенно Ритины глаза привыкли к темноте, и она разглядела кровать Рози. Малышка свернулась калачиком и плакала во сне. Рита откинула одеяло, легла рядом с сестрой и обняла ее. Рози пошевелилась, приоткрыла глазки и что-то забормотала.

— Не бойся, Рози, это я, — прошептала Рита.

Сестры прижались друг к другу, и через несколько мгновений, измученные тревогами этого дня, обе погрузились в глубокий сон.

Их разбудил громкий звон колокольчика, и несколько секунд они не могли понять, где находятся. Потом события прошедшего дня вновь нахлынули на них. Рита вспомнила, что ей надо поскорей бежать в свою спальню. Она поспешно вскочила с постели, но дверь распахнулась, и вошла Фрэнсис. На ней был халат, а распущенные волосы рассыпались по плечам.

— Просыпайтесь, дети, — начала она и замолчала, заметив Риту. — Что ты тут делаешь? Возвращайся к себе в спальню. Тебе повезло, что тебя тут обнаружила я, а не сестра-хозяйка. Бегом!

И Рита побежала.

— Где ты была? — прошипела Дейзи, увидев ее.

— В туалете, — соврала Рита.

— Скорей снимай белье со своей кровати, — сказала Дейзи. Сама она уже успела сложить свое белье аккуратной стопкой. — Давай. — Дейзи положила платье на голый матрас. — Тебе нужно еще наполнить тазик водой и обтереться.

Она схватила тазик и выбежала из комнаты. Через несколько минут Дейзи вернулась с тазиком, полным воды, и изумленно уставилась на Риту.

— Ну же, Рита, — взмолилась она. — Сними белье с кровати. Смотри. — Она поставила тазик и показала Рите, что нужно делать. — Быстрее, — ворчала она, пока Рита пыталась сложить простыни и одеяла. — Сестра-хозяйка будет здесь через десять минут, мы должны застелить кровати, одеться и быть готовыми к проверке.

Рита побежала наполнять тазик. К тому времени, как она оделась, все девочки уже заправили кровати и ждали прихода сестры-хозяйки. Ее громкий недовольный голос доносился из соседней спальни. Дейзи поспешно схватила постельное белье Риты и быстро заправила ее кровать.

— Больничные уголки[7], — прошептала она, пока Рита пыталась заправить простыню. — Вот так!

— «Фиолетовые», сегодня вы очень медлительные! — произнесла сестра-хозяйка, увидев, что Рита все еще стелет кровать. — Что ж, это твое первое утро, поэтому я не буду о тебе докладывать. Но тебе придется научиться работать быстрее.

Она оглядела спальню. Остальные девочки смирно стояли у кроватей, ожидая ее одобрения.

Взглянув на расписание, висевшее на внутренней стороне двери, сестра-хозяйка сказала:

— Джоан, сегодня утром ты дежуришь в спальне. Ты и Рита. Покажи ей, что нужно делать. Остальные, приступайте к своим обязанностям.

В игровую комнату они успели как раз к утренней молитве. Сложив руки и закрыв глаза, они слушали, как миссис Хокинс бубнит те же самые слова, что и накануне вечером, с той только разницей, что теперь она еще добавляла:

— Господи, научи этих девочек, как с пользой провести день, не тратить ни минуты драгоценного времени на безделье. Пусть каждая секунда этого дня будет наполнена работой и благодарностью.

На завтрак были овсянка и хлеб с маргарином. Рита ободряюще улыбнулась Рози, сидевшей за столом для малышей, но ее сестра мрачно смотрела в тарелку с холодной кашей, к которой даже не притронулась. Фрэнсис по-прежнему была старшей за их столом, и Рита видела, как она уговаривает Рози поесть. В следующий раз, когда она взглянула в их сторону, тарелка с кашей стояла перед рыжеволосой Сьюзен, а перед Рози лежал кусочек черствого хлеба.

Когда завтрак закончился, выяснилось, что «фиолетовые» опять моют посуду, и Рита послушно направилась на кухню вместе с другими девочками. Там в этот раз были девочки и из Оранжевой спальни.

— «Оранжевые» сегодня чистят овощи, — объяснила Дейзи, пока они с Ритой мыли миски из-под каши. — Завтра наша очередь.

— Линейка в саду через пять минут, — услышали девочки призыв одной из воспитательниц.

Рита побежала вслед за Дейзи, чтобы забрать ранец из комода. Улучив момент, когда никого не было рядом, Рита быстро залезла в ранец и, вынув из тетрадки папину фотографию, спрятала ее в наволочку в своей кровати. Потом она побежала в сад, чтобы встать в общую линейку.

Построившись парами, девочки вышли за ворота. Рядом с Ритой шла Энджела, она посмотрела на нее и спросила:

— Ты на самом деле укусила Шейлу?

— Да, — честно призналась Рита. — Она обидела мою сестру.

Энджела кивнула.

— Она часто так делает. Постоянно бьет маленьких.

— Фрэнсис помешала ей.

— Да, но Фрэнсис скоро уйдет, — сказала Энджела. — Она нашла работу где-то в другом месте. Будь осторожна. Шейла обязательно тебе отомстит.

До школы они дошли минут за десять. По дороге их обогнал 37-й автобус. Рита попыталась понять, где он останавливается. На нем можно вернуться домой, к маме и бабушке, но автобус свернул за угол и пропал из виду. Рита прочитала название улицы, по которой они шли. Мередит-лейн. «Ме-ре-дит», — проговорила она про себя по слогам. Теперь она хотя бы знала, по какой улице проезжает этот автобус, хотя и не поняла, где находится остановка.

Когда они дошли до здания начальной школы, младшие вышли из строя и побежали на игровую площадку, в то время как остальные дети пошли дальше. Рита нашла Рози на игровой площадке и взяла ее за руку.

— Рози, теперь мы будем ходить в эту школу, — сказала она.

Рози прижалась к сестре.

— Я хочу есть, — захныкала она.

— Ты ничего не съела за завтраком, — пожурила ее Рита. — Твою кашу отдали Сьюзен, а ты должна была съесть ее сама.

— Я не люблю овсянку, — заныла Рози. — Она противная.

— Я тоже не люблю, — призналась Рита, — но нам придется есть то, что дают, иначе останемся голодными.

Энджела прервала их разговор.

— Мисс Харрисон хочет вас видеть, — сказала она и показала, куда надо идти.

Рита посмотрела в ту сторону и увидела, что учительница уже ждет их.

— Пойдем, — сказала она сестре.

— Рита и Роуз? — с улыбкой спросила учительница. — Добро пожаловать в школу Сент-Джордж. Меня зовут мисс Харрисон, и я руковожу этой школой. Мне позвонила мисс Хэссинджер и рассказала о вас. Пойдемте, покажу вам классы, в которых вы будете учиться.

Она протянула руку Рози, но та отпрянула и спряталась за Риту.

— Рози очень стеснительная, мисс, — объяснила Рита.

— Понимаю, — весело согласилась мисс Харрисон. — Не страшно, просто возьми ее за руку. Пойдемте.

Утро пролетело очень быстро. Все здесь было непривычным, например, в школе учились только девочки. В той школе на Кейнел-стрит, куда они ходили раньше, были и мальчики. Однако к теперешнему новшеству нетрудно было привыкнуть. Когда Рита на одной из перемен решила проведать Рози, она увидела, что сестра весело играет с новыми подружками.

Во время большой перемены девочек из «Нежной заботы» повели в приют обедать. На обед была рыба с картофельным пюре, и хотя Рита не очень любила рыбу, она так проголодалась, что смела все подчистую. После рыбы им подали сыроватый и не особенно съедобный пудинг, а потом они опять мыли посуду. Рита удивилась, что до сих пор их очередь.

— Мы опоздаем на линейку, — проговорила она, когда Дейзи потащила ее на кухню.

— Лучше не опаздывать, — заявила Дейзи. — Не хватало только в субботу полдня просидеть на табуретке.

Все «фиолетовые» согласились с этим и энергично принялись за работу.

— Больше на этой неделе посуду не моем! — радостно провозгласила Дейзи, когда они выбежали из кухни. — Зыко-о-о!

— Предупреждаю, Дейзи Смарт, еще раз позволишь себе так орать… — Из столовой неожиданно вынырнула миссис Хокинс. — Еще раз услышу от тебя подобное, и будешь наказана!

Сказав это, она отправилась дальше по коридору, а ошеломленная и испуганная Дейзи вытаращилась ей вслед.

— Берегись Ястребихи! — прошептала она Рите. — Она возникает ниоткуда! — Девочка показала язык в спину воспитательнице. — Знаешь, Рит, с Ястребихой лучше вообще не связываться.

К вечеру Рита уже чувствовала себя в школе как дома. Ей было жаль, что сегодня пятница, а значит, до понедельника они сюда не вернутся. Мисс Дэвис задала им выучить правописание некоторых слов и сказала, что в понедельник будет контрольная по таблице умножения на девять. Рита тщательно переписала в тетрадку слова, которые нужно выучить. Она совсем не испугалась контрольной, потому что мисс Хэссинджер давно заставила их выучить всю таблицу умножения. Рита прекрасно ее знала. Угнетало девочку лишь то, что целых два дня до понедельника ей придется провести в «Нежной заботе». Провести выходные взаперти, в приюте, из которого невозможно сбежать… Если только мама не приедет за ними.

Едва они, построившись парами, прошествовали сквозь ворота детского дома, едва эти ворота захлопнулись за ними, как Рите показалось, что она задыхается. Она оглянулась в поисках Рози, но сестра стояла так далеко от нее, что ее не было видно. Как только они вошли в дом, Дейзи потащила ее на кухню.

— Скорей, — торопила она, — иначе нам достанется черная смородина!

— Что?

Рита понятия не имела, о чем она говорит, но все равно побежала следом. Она уже поняла, что Дейзи знает, что нужно делать, чтобы избежать неприятностей, и что ее стоит послушаться. Они первыми ворвались на кухню, где миссис Смит дала им по большой корзине и отправила собирать крыжовник.

— И не дай бог увижу, что вы его едите, — предупредила она. — Чтобы набрали две полные корзинки!

Девочкам потребовалось больше получаса, чтобы наполнить корзины, а пока они работали, Рита набралась смелости и задала новой подруге несколько вопросов.

— Дейзи, ты давно здесь?

Та задумалась на минуту.

— Здесь, в «Нежной заботе»? Да как будто вечность.

— А за мной и Рози приедет мама. Как только она вернется домой, она нас заберет.

— Это ты так думаешь, — пожала плечами Дейзи, а потом спросила: — А откуда она должна вернуться?

— Она привезет малыша Ричарда из больницы.

— Она сейчас в больнице?

— Да, а когда вернется домой, то приедет за нами.

— Нет! — решительно возразила Дейзи. — Не приедет. Родители никогда не приезжают.

— Что? — Рита резко обернулась. — Как это «никогда не приезжают»?

— Никогда. Ни мамы, ни папы.

— А моя приедет, — упрямилась Рита.

Дейзи пожала плечами и вернулась к крыжовнику.

— У Бетти нет ни мамы, ни папы, но она надеялась, что тетя заберет ее отсюда. Она до сих пор здесь. Тетя за ней не приехала, и теперь она работает в этом доме. Ты видела ее. Бет-табурет. Та, что открывает дверь, та, которая на побегушках.

— Уборщица?

— Да, — сказала Дейзи. — Она с самого детства здесь, а теперь еще и работает на них.

— Зачем? Зачем она осталась?

— Потому что ей некуда идти. Она окончила школу в прошлом году, но работу найти не сумела, вот ей и приходится работать тут, помогать Драконше и все такое.

— Ты всем придумала прозвища, — заметила Рита, глядя в свою корзину и размышляя о том, какая храбрая у нее подруга.

— Ага: Ястребиха, Драконша, Смитти-поваритти и Бет-табурет.

— Когда мы приехали, была еще одна дама, — вспомнила Рита. — Мы были у нее в кабинете.

— Да уж, — сказала Дейзи чуть менее беспечно. — Это мисс Ванстоун. Ты теперь принадлежишь ей, так что даже если твоя мама приедет, она не сможет тебя забрать.

— Почему? — испуганно спросила Рита. По-видимому, Дейзи во всем разбиралась. Что, если она права? — Почему не сможет?

— Потому что у мисс В. на тебя есть бумаги.

— Бумаги? Какие бумаги?

Но тут Рита вспомнила, что мисс Ванстоун просматривала какие-то бумаги, которые передала ей мисс Хопкинс.

— Документы, в которых говорится, что вы должны остаться здесь. У нее на всех нас есть такие документы.

Наполнив корзины крыжовником, девочки отнесли их на кухню к миссис Смит, и та принялась мыть ягоды. Рита много раз укололась, пока собирала крыжовник, ее пальцы сильно болели после этой работы. Зато на сегодня они закончили.

— Скорей! — Дейзи схватила Риту за руку, и они встали в очередь, чтобы пойти в столовую. — Нам сегодня с тобой еще одежду расшвыривать.

— Как это расшвыривать? — не поняла Рита.

— Нужно будет забрать у Драконши чистую одежду и разложить ее по табуреткам в каждой спальне. Завтра суббота. Смена одежды, раздача конфет и никакой школы. Лучший день недели.

Эта работа оказалась довольно легкой. Рита взяла ту одежду, которую надо было отнести в Зеленую спальню. Положив одежду на табуретку сестры, она прошептала ей:

— Спрячь Пушистю получше.

Рози засунула Пушистю еще глубже под подушку.

— Ты придешь еще навестить меня? — спросила она.

— Если получится, — ответила Рита, раскладывая одежду по табуреткам.

В тот вечер Рита вместе со всеми укладывалась спать, но про себя уже решила, что, когда все уснут, она снова проберется к Рози. Они ненадолго встретились после ужина, и сестричка рассказала ей, как кормила цыплят.

— А мы заведем цыплят, когда вернемся домой? — спросила Рози. — Мне понравилось их кормить.

— Мне кажется, мама не захочет разводить кур, — ответила Рита.

— Почему? — удивилась Рози. — Мы бы ели яйца. Одна из старших девочек собирала яйца.

— У нас ведь нет курятника, Рози, — сказала Рита и обняла сестру, чтобы та не расстраивалась. — Тебе понравилась новая учительница?

— Ее зовут мисс Каучер. Она много кричит. Мы считали и рисовали, а потом она рассказала нам про цирк. А Милли — моя подруга.

Рита была так занята весь день, что даже не скучала по маме и бабушке, но теперь, когда она набрала воды в тазик для умывания и почистила зубы щеткой Рози, на нее внезапно нахлынула тоска по дому. Она ненавидела «Нежную заботу», все свои обязанности и еду, которой здесь кормят. Она ненавидела унылую спальню. Ей хотелось домой, к бабушке. Но больше всего хотелось увидеть маму. Рита с трудом сдержала слезы. Никто не плакал в спальне перед сном, поэтому она твердо решила, что никто не увидит, как она плачет. Она заперлась в туалете и не выходила оттуда, пока не услышала голос Драконши. Тогда она спустила воду и поспешила обратно в спальню.

— Что ты возишься, Рита? — набросилась на нее Драконша. — Время тушить свет.

— Простите, я была в туалете.

— Надо было подумать об этом раньше, — огрызнулась сестра-хозяйка и погасила свет, предоставив Рите на ощупь пробираться к своей постели.

Рита подождала, пока все заснут, а потом прокралась в Зеленую спальню к сестре. Она скользнула к Рози в постель, прижалась к ней и заснула.

Субботу они и правда провели довольно весело. Все переоделись в чистую одежду. Никакой школьной формы, только юбка и блузка. Хотя работу по дому все равно надо было выполнять. Старшие девочки стирали одежду в большой раковине, остальные гладили.

Рите и Дейзи выдали банку моющего средства и отправили мыть ванны. Дейзи показывала, как нужно их чистить, и без умолку болтала.

— Что еще будет в эти выходные? — спросила Рита, натирая ванну моющим средством.

— Будем чистить овощи к ужину, — рассказала Дейзи. — А когда управимся с обязанностями по дому, надо будет сделать домашнюю работу. После обеда раздадут конфеты, а потом — свободное время на улице.

— На улице?

— Да, если нет никакого наказания, можно до ужина погулять. А в воскресенье — скучная церковь.

После обеда девочки выбрали по две конфеты из банки, которую передавали по кругу, а потом выбежали гулять в сад. За домом был небольшой мощеный двор, где дети рисовали классики.

Дальше находился огород, где собирали крыжовник, и курятник, в котором Рози кормила цыплят.

На небольшом, заросшем травой участке притулились пара качелей и довольно грязная песочница. Девочки в основном играли именно здесь. Рита заметила, как Рози радостно копается в песке, строит замок.

— Пойдем, — сказала Дейзи, когда Рита остановилась, чтобы оглядеться. Схватив подругу за руку, она потащила ее через калитку в сад. — Я тебе кое-что покажу.

В конце сада у старой каменной стены росли кусты. Дейзи пролезла сквозь них, Рита последовала за ней. Она очутилась на небольшой полянке, с трех сторон окруженной кустарником, а с четвертой — стеной. Кто-то накинул старый брезент поверх кустарника, и получилась крыша.

— Это моя палатка, — объяснила Дейзи. — Я прячусь здесь, когда не хочу никого видеть, — она мотнула головой в сторону дома. — А еще прячу всякие вещи, тут безопаснее.

— Какие вещи? — Рита с любопытством огляделась.

— То, что не хочу никому показывать. — Дейзи сунулась под куст и вытащила старую жестяную коробку из-под печенья. — Прячу их здесь, — повторила она и открыла коробку.

Внутри оказались карандаш, кусочек бумаги, зеленый камешек с дырочкой, кусок бечевки, черствое печенье и четыре трехпенсовика. Дейзи вынула из коробки камешек.

— Мой счастливый камешек, — сказала она. — Шла в школу и увидела его, валялся на дороге.

Рита взяла камень, чтобы полюбоваться им, но трехпенсовые монетки интересовали ее намного больше. Она положила камешек обратно и спросила:

— Откуда у тебя деньги, Дейз?

— Они мои, — рассердилась Дейзи.

— Да я не спорю, — поспешила успокоить ее Рита. — Просто интересно, откуда они у тебя.

В тот вечер девочки заперлись в ванной, и Рита показала Дейзи фотографию папы.

— Симпатичный, — заметила Дейзи. — Счастливая, а у меня нет маминой фотографии.

— А папина есть? — рискнула спросить Рита.

— Я не знаю, кто мой отец, — отрезала Дейзи. — Ладно, спрячь фотку получше. Сейчас Драконша придет свет гасить.

— Воскресенье обычно проходит очень скучно, — сообщила Дейзи Рите, когда после завтрака все выстроились в линейку, чтобы отправиться в методистскую церковь в Кроссхиллс.

— Почему?

Рита была сегодня рассеянной. Она размышляла, вернулась ли мама домой, и если да, то когда же она приедет за ними.

— Потому что в этот день мы ходим в церковь, а это скучно, и занимаемся только работой по дому. Больше нам ничего не разрешают.

Дейзи довольно точно описала все происходившее в этот день. Было и правда скучней некуда. В церкви девочек из приюта усадили на задние скамьи. Ястребиха, Драконша и Смитти-поваритти сели с самыми младшими. Обслуга, включая Бетти Гровер, устроилась позади них. Остальная часть церкви была заполнена обычными прихожанами.

Рита с любопытством огляделась. Она редко ходила в церковь. Мама не была верующей, она говорила, что если бы Бог существовал, он не позволил бы папе погибнуть на войне, и Рита была с ней согласна. В школе они изучали Писание. Рита знала наизусть «Отче наш», но слова, которые произносила, ничего не значили для нее. Церковь была совсем небольшой, стены из красного кирпича украшали окна арочной формы, сквозь прозрачные стекла внутрь струилось солнце. Больше никаких украшений там не было.

В ожидании священника прихожане тихо переговаривались. Рита заметила среди них даму с поросячьими глазками, та кивала и улыбалась окружающим. Она словно не замечала девочек из приюта, и не она одна. Никто из прихожан, наряженных в воскресные платья и костюмы, не обращал внимания на воспитанниц «Нежной заботы».

Перед самым началом службы прибыла еще одна дама. В элегантном платье и стильной шляпке она проплыла по проходу и уселась на передней скамье. Рита узнала мисс Ванстоун — женщину, которая, по словам Дейзи, была хозяйкой их приюта. Дама с поросячьими глазками попыталась махнуть рукой, чтобы привлечь внимание мисс Ванстоун, когда та шла по проходу, но хозяйка «Нежной заботы» смотрела прямо перед собой, никого не замечая. Стоило ей усесться на свое место, как священник, будто специально дожидавшийся этого знака, выскользнул из-за занавески, и служба началась.

Как и обещала Дейзи, служба была очень скучной, и мысли Риты вскоре унеслись далеко — к маме, бабушке и малышу Ричарду. К ее горлу подкатил комок, когда она представила их всех дома на Шип-стрит. Дейзи вернула подругу к действительности, пихнув локтем в бок. Все встали и хором запели молитву.

Каждой девочке перед началом службы дали по монетке в три пенса, чтобы они бросили их в кружку для пожертвований.

— По-моему, их вынимают из кружки и снова раздают нам, чтобы мы опять их бросали, — пробормотала Дейзи после того, как им выдали по монетке.

Рита вспомнила трехпенсовые монетки, которые Дейзи прятала в жестяной коробке из-под печенья. Неужели она оставляет их себе каждый раз, не кидает в кружку? Хватило бы смелости сделать подобное самой Рите? Она покосилась на подругу, но Дейзи смотрела прямо перед собой. Кружку передавали по рядам, и все, включая Дейзи, бросили в нее монетку, прежде чем передать дальше.

Дейзи была права. Воскресенье оказалось смертельно скучным днем, и когда вечером Рита улеглась в постель в Фиолетовой спальне, она поймала себя на том, что с нетерпением ждет понедельника — дня, когда они снова отправятся в школу. Она сделала домашнее задание, повторила таблицу умножения и выучила правописание сложных слов. Школы она не боялась. В школе было лучше, чем в приюте.

Глава 11

Рита постепенно привыкла к строгому распорядку жизни в приюте. Ей был плохо в «Нежной заботе», она отчаянно скучала по маме и бабушке, но несчастной себя не чувствовала. Как ни странно, жесткая дисциплина помогала ей пережить день. Рита быстро научилась не поднимать глаз и делать то, что от нее ждут. Наказания полагались даже за самое незначительное отступление от правил, почти каждый день кто-то сидел в столовой на стуле в углу. Она очень подружилась с Дейзи, и это привлекло внимание персонала: дружить в «Нежной заботе» не полагалось. Когда в следующий раз в игровой комнате повесили расписание дежурств, девочки обнаружили, что больше не работают в паре. Чистить картошку и мыть ванные комнаты им отныне придется по отдельности.

Дейзи теперь поручили собирать черную смородину, чему она была совсем не рада еще и потому, что Рита по-прежнему была ответственна за крыжовник.

— Везет некоторым! — взвыла она. — Ненавижу собирать черную смородину.

— Возможно, на следующей неделе мне тоже придется собирать смородину, — утешала ее Рита, хотя на самом деле она очень надеялась, что на следующей неделе ее уже здесь не будет.

— Ага, — пробормотала в ответ Дейзи. Услышав, что миссис Смит выходит из кухни, она поспешила к кустам черной смородины.

В школе все было по-другому. Они играли вместе на детской площадке, и когда во время урока учеников просили разбиться на пары, девочки всегда выбирали друг друга. У Риты появилась близкая подруга, чего никогда раньше не было. Например, Мэгги с их улицы она знала целую вечность: дружили их матери, но близки девочки не были.

Дейзи была для Риты опорой в этом странном бесприютном мире брошенных детей. Рите была очень важна ее дружба. А была ли для Дейзи так же важна Рита? Да. С того момента, как Рита решила противостоять Шейле Невил, Дейзи поняла, что встретила наконец родственную душу. Дейзи очень понравилось, как Рита заступилась за младшую сестру. До приезда Риты ей было очень одиноко в детском доме.

Однако, несмотря на растущую дружбу, Рита не решалась полностью довериться Дейзи. Она так и не призналась подруге, что каждую ночь выскальзывает из своей постели и крадучись добирается до зеленой двери, за которой спит Рози. Днем они с сестрой почти не виделись, и потому ночью Рита отправлялась к Рози, чтобы обнять ее и утешить. С тех пор как Фрэнсис поймала ее тем, первым, утром в Зеленой спальне, Рита была очень осторожна. Она просыпалась до утреннего звонка, тихонько выскальзывала из Розиной постели и на цыпочках возвращалась в Фиолетовую спальню. Никто не догадывался, что она ночует не там, где ей полагается.

— Никому не рассказывай, что я прихожу ночью, — предупредила она Рози. — Драконша очень рассердится, если узнает. Ты поняла?

Рози торжественно кивнула в ответ.

— Не скажу, — пообещала она. — Рит, я боюсь Драконшу, она такая страшная.

— Да, это точно. Поэтому никому и нельзя говорить, чтобы она не узнала.

Но узнала не Драконша, а Ястребиха.

Однажды вечером в пятницу Рита выскользнула из Фиолетовой спальни и оставила дверь приоткрытой. Тем же вечером миссис Хокинс шла мимо по коридору в свою комнату в башне и обратила внимание на неплотно закрытую дверь. Она решила заглянуть внутрь. В комнате было темно и тихо, слышалось лишь ровное дыхание спящих девочек. Она постояла минуту, а потом включила фонарик, решив; осмотреть спальню повнимательней. Луч света упал на кровать у окна. Кровать была пуста. Чья это кровать? Воспитательница осветила фонариком список, висевший на обратной стороне двери. «Кровать № 4. Рита Стивенс». Риты Стивенс нет в постели… Где же она?

Миссис Хокинс уже собиралась разбудить всех девочек в спальне и расспросить их, куда подевалась Рита, но тут ей в голову пришла идея получше. Сначала она проверит, на месте ли Рози Стивенс. Она дошла до Зеленой спальни и, тихонько приоткрыв дверь, осветила ее фонариком. Рози Стивенс спала в своей постели, а рядом с ней лежала ее сестра Рита.

Миссис Хокинс включила свет и нависла над кроватью Рози. С гневным рыком она сбросила одеяло с двух маленьких, прижавшихся друг к другу девочек. Ритина ночнушка задралась, и Ястребиха со всей силы шлепнула ее по голой попе. От крика девочки проснулись и все остальные.

— Вылезай из кровати! — вопила миссис Хокинс, нанося удары один за другим.

Рита вскочила, на ее коже остались красные следы от ударов воспитательницы. Рози разрыдалась. Дети в ужасе таращились, как Ястребиха занесла руку, чтобы еще раз ударить Риту, а потом повернулась в ревущей Рози.

— Замолчи немедленно или тоже получишь! — рявкнула миссис Хокинс и снова повернулась к Рите. — Возвращайся в свою постель, — прошипела она. — Разберусь с тобой утром.

Рита убежала и, прыгнув в постель, зарылась под одеяло. Ей было очень больно, ее так унизительно отшлепали на глазах у малышей. Рита услышала, что рыдания Рози внезапно прекратились. Ястребиха, скорей всего, отшлепала и ее или заставила замолчать каким-то другим образом.

В Фиолетовой спальне было тихо. Никто не проснулся от шума в коридоре. Рита лежала, накрывшись с головой одеялом, ее всю трясло, она ждала, что вот-вот Ястребиха придет за ней. Но ничего не происходило, и в конце концов девочка погрузилась в беспокойный сон.

Когда она проснулась, было еще темно. Свет от уличного фонаря проникал в комнату, Рита лежала и разглядывала странные тени, все время прокручивая в голове то, что произошло в Зеленой спальне. Как Ястребиха догадалась, что Рита в спальне малышей? Что она сделала с Рози, что сделает с ней самой?

«Разберусь с тобой утром!» Рита вспомнила, как Ястребиха угрожала ей. Что она замыслила? Чем больше Рита об этом думала, тем страшней ей становилось. К тому моменту, как раздался утренний звонок, Риту просто трясло от страха. Она встала с кровати и сняла постельное белье, но двигалась как-то замедленно, словно в полусне. Пришло время спускаться на утреннюю молитву и к завтраку. Рита успела одеться, но постельное белье все еще лежало сложенным на табурете.

— Быстрей, Рит, — прошептала Дейзи. — Из-за тебя у нас у всех будут неприятности.

Она оттолкнула Риту и быстро встряхнула простыни и одеяло, так что, когда Драконша вошла в комнату, Рита как раз поправляла подушку, проверяя на месте ли папина фотография.

Старшая надзирательница внимательно осмотрела каждую кровать, проверила, чтобы были правильно заправлены больничные уголки, а потом сказала:

— Вы сегодня последние. Поторопитесь, пора на молитву.

Шесть девочек выбежали в коридор. Когда они проходили мимо Зеленой спальни, Рита заглянула внутрь. В комнате никого не было, кроме Рози. Та стояла на табурете, ее голова и плечи были накрыты простыней. Рита остановилась как вкопанная.

— Рози! — воскликнула она. — Рози, что это?..

— Пойдем. — Дейзи схватила ее за руку и потащила дальше по коридору.

— Но Рози… — начала было Рита и попыталась вырвать руку.

— Она описалась ночью, — объяснила Дейзи. — Вот и всё. Сестра-хозяйка заставит ее простоять так до завтрака, а потом твоя сестра выстирает свою простыню. Пойдем Рита, — настаивала она. — Или нас тоже накажут.

Рита все еще пыталась вырвать руку и вернуться к сестре, и тогда Дейзи сказала:

— Ты вернешься и поможешь ей после завтрака.

Но когда завтрак кончился, Рите не удалось это сделать. Едва «фиолетовые» вошли в игровую комнату и устроились, по обыкновению, у окна, как появилась миссис Хокинс. Она оглядела комнату, на мгновение остановив взгляд на Рите, а затем, обратила взор к небесам.

— Давайте помолимся, — произнесла она.

Когда молитва закончилась, Ястребиха вновь зорко оглядела комнату. Обитатели «Нежной заботы» хорошо знали повадки воспитательницы и поняли, в чем дело. Кое-кто попал в большую беду. Пока глаза миссис Хокинс блуждали по комнате, останавливаясь то на одной девочке, то на другой, каждая гадала, не совершила ли она невольно какой-нибудь ошибки.

— Рита Стивенс, шаг вперед! — наконец приказала Ястребиха.

Рита шагнула вперед и услышала вздох облегчения, пробежавший по рядам девочек. Это всего лишь Рита, новенькая, она будет наказана.

— Эта девочка нарушила одно из самых важных правил, — начала Ястребиха. — Прошлой ночью она не просто ушла из своей спальни; она спала в чужой постели, рядом с другой девочкой!

Собравшиеся в комнате девушки громко ахнули.

— Миссис Хокинс, — начала Рита умоляющим голосом. — Это ведь моя сестра Рози! Я…

— Молчать! — прорычала Ястребиха. — Будешь говорить, когда тебя попросят. Ночью вам запрещено покидать спальню, какая бы причина у тебя ни была. Ты будешь наказана сегодня на весь день, а если еще раз осмелишься мне перечить, то наказание продлится на всю неделю. Ты поняла меня?

Рита кивнула, загипнотизированная взглядом воспитательницы.

— Ты поняла меня? — еще громче повторила Ястребиха.

Почувствовав толчок в спину, Рита пробормотала:

— Да, миссис Хокинс.

— Все пойдут завтракать, а ты останешься в этой комнате. Я пришлю за тобой.

С этими словами Ястребиха вышла из игровой.

Все ушли, а Рита осталась стоять у окна. Она понятия не имела, что за наказание ее ждет, но было ясно, что ничего хорошего.

Через несколько минут в комнату вошла Шейла.

— Миссис Хокинс велела тебе идти в столовую, — ухмыльнулась она. — Что, уже не такая храбрая, Рита Стивенс? Сегодня никого не укусишь? А может, ты решила укусить миссис Хокинс? — Она схватила Риту за руку и потащила в столовую. — Стул для наказанных в дальнем углу. Завтрака тебе сегодня не полагается.

Миссис Хокинс произнесла молитву, и все уселись. Была суббота, и потому на завтрак подавали яйца, собранные от кур, которых Рози вчера кормила. Рита сидела ко всем спиной, и ей не было видно, находится ли Рози за столом вместе со всеми. Рози иногда еще делала под себя, особенно когда бывала напугана; когда к ним переехал дядя Джимми, она несколько раз писалась ночью. Мама сердилась и ругала ее, но никогда не заставляла стоять, завернувшись в сырую и вонючую простыню.

Казалось, завтрак длился целую вечность. Рите очень хотелось есть. Когда трапеза подошла к концу, все снова помолились и разошлись по своим делам, а к ней снова подошла Шейла.

— Тебе нужно подняться в комнату миссис Хокинс.

— А где это? — спросила Рита.

Шейла злобно хихикнула.

— Вверх, — ответила она, указав на парадную лестницу, — а потом еще раз вверх. Там Ястребихино гнездо. — Она подтолкнула Риту к лестнице. — Не заставляй ее ждать, она это ненавидит.

Рита побежала вверх по лестнице и по дороге чуть не столкнулась с уборщицей Бетти Гровер.

— Тебе нельзя пользоваться этой лестницей, — прошептала Бетти.

— Но Шейла сказала…

— Шейла — злобная дрянь, — ответила Бетти. — Она хочет, чтобы тебя еще больше наказали, а все из-за того, что ты ее укусила. Слава богу, что ты наткнулась на меня, а не на Драконшу.

— _ Мне нужно подняться к миссис Хокинс.

— Да, я знаю, — кивнула Бетти. — Когда спустишься вниз, загляни к себе под подушку. Я спрятала там немного хлеба с маргарином. Только смотри, чтобы никто не видел, что ты ешь, а то накажут нас обеих.

Рита удивленно уставилась на уборщицу. Почему она решила поделиться с ней едой? Может быть, это ловушка?

Бетти словно прочла ее мысли.

— Я рада, что ты укусила Шейлу, и не только я, — пояснила она и слегка подтолкнула Риту к другой лестнице. — Иди наверх, а то будет хуже.

Бетти поспешила прочь, а Рита направилась к башне, где жила миссис Хокинс. Она подошла к двери ее комнаты, собралась с духом и постучала.

— Войдите.

Рита открыла дверь и оказалась в большой комнате, солнечный свет лился сквозь широкие окна, выходившие в сад. Ястребиха сидела в кресле, поставив ноги на специальную скамеечку, и читала газету. Рядом с ней на журнальном столике лежал широкий кожаный ремень с большой пряжкой на конце. Когда Рита вошла, миссис Хокинс подняла глаза от газеты.

— А, это ты, — процедила она, как будто ожидала кого-то другого. — Встань вот там.

Рита подошла к указанному месту и остановилась. Она все ждала и ждала, когда на нее обратят внимание.

Ястребиха еще немного почитала, а потом снова подняла глаза.

— Снимай трусы, — велела она.

Рита изумленно уставилась на нее, ей показалось, что она ослышалась.

— Я сказала, снимай трусы… и подойди ко мне.

— Миссис Хокинс, пожалуйста, — прошептала Рита. — Я не хочу.

— Затонаучишься четко следовать правилам! — отрезала надзирательница. — И чем скорей, тем лучше. — Она помолчала и холодно посмотрела на Риту. — Снимай трусы и подойди ближе.

Рита подошла чуть ближе, дрожа от страха и унижения.

— Ты что, не слышишь, что я говорю? — зашипела Ястребиха, ее глаза угрожающе сверкнули. — Если не послушаешься, я заставлю тебя сделать это в столовой на глазах у всех. Снимай трусы и нагнись над табуреткой.

Миссис Хокинс поднялась с места, и Рита наконец сделала то, что ей было велено. Слезы унижения текли по ее щекам. Она спустила трусы и легла лицом вниз на скамеечку для ног. Она услышала, как Ястребиха взяла ремень со столика. И ничего. Почти пять минут она лежала и ждала, когда же надзирательница приступит к делу, но ничего не происходило. Она уже решила, что Ястребиха передумала, но тут услышала свист ремня и почувствовала удар. Острая боль пронзила ее ягодицы. Рита закричала, полная злости и отчаяния. Слезы ручьем текли по щекам, она чувствовала их соленый вкус на губах.

И опять ничего. Снова ожидание. Это все? Будет еще удар? Когда? Через минуту, через две? Почти через три. Ожидание было страшнее, чем сам удар, и Ястребиха это отлично понимала. Она с самого начала видела бунт в Ритиных глазах, слышала, что она укусила Шейлу — девочку, которая была почти на пять лет ее старше. Миссис Хокинс решила сломить Ритин дух, не позволить ей больше бунтовать и нарушать порядок.

Прошло не меньше двадцати минут, прежде чем Рита снова оказалась внизу, в своей спальне. Шесть ударов ремнем, но заняли они целых двадцать минут.

— Пойдешь в спальню и будешь сидеть на табуретке, — скомандовала Ястребиха, когда порка наконец закончилась. — Потом пришлю за тобой. Ты поняла?

Все еще задыхаясь от боли, унижения и гнева, Рита сумела проговорить:

— Да, миссис Хокинс.

— Это наказание — наше личное дело, между тобой и мной, — заявила Ястребиха. — Если ты кому-нибудь об этом расскажешь, я снова вызову тебя и уже использую для порки другой конец ремня. Ты поняла?

— Да, миссис Хокинс.

— Хорошо. Надеюсь, ты меня послушаешься. А теперь иди в спальню и ни с кем не разговаривай до конца дня.

Рита вернулась в спальню и села на табуретку. Сидеть было больно, но она не осмелилась ослушаться и вскоре обнаружила, что если сидеть неподвижно, то боль не такая острая.

Слезы высохли, она сидела и слушала, как девочки бегают по дому, занимаются хозяйством. Они все живут здесь годами. Например, Дейзи, которая научилась избегать наказаний, или Шейла, которая самоутверждается, запугивая более слабых, или Бет-табурет, которая вообще осталась здесь навсегда, так и не сбежав. Подумав о Бетти, Рита вдруг вспомнила, что та обещала спрятать ей под подушку кусочек хлеба, и, хотя ей совсем не хотелось есть, она сползла со стула, чтобы заглянуть под подушку, а заодно проверить, на месте ли папина фотография. Фотография была на месте. Рита не рискнула вытащить ее наружу, Драконша могла войти в любую минуту. Она просто на ощупь удостоверилась, что фотография на месте. У края подушки лежал бутерброд с маргарином.

Рита прислушалась, пытаясь понять, есть ли кто-нибудь снаружи, в коридоре, но все было тихо, и она откусила кусочек. Внезапно она поняла, как сильно проголодалась, и тогда запихнула в рот весь бутерброд целиком. Подобрав несколько крошек, высыпавшихся на пол, съела и их тоже. Ни одной крошки не найти ни Драконше, ни Ястребихе!

Во время обеда за ней снова пришла Шейла Невин. И снова ей надо было сидеть в углу на стуле, пока все обедают. Когда Рита шла через столовую, она обернулась в сторону стола, за которым сидели малыши. Рози стояла рядом со своим местом. Ее щеки были в красных пятнах и следах от слез, но она не подала виду, что заметила Риту, глаза ее были опущены вниз.

Рите очень захотелось подойти и обнять сестренку, но она знала, что ни к чему хорошему это не приведет. Рози, по крайней мере, было позволено поесть. Рите очень хотелось и есть, и пить, однако ей пришлось молча просидеть на стуле весь обед. В конце обеда Шейла принесла ей большой стакан воды и стояла в ожидании, пока Рита выпьет его до конца. Потом Риту отправили обратно в спальню на табуретку. Попа все еще болела, но уже не так сильно, в голове крутились разные мысли. Сбежать и отомстить. Рита не знала, как отомстить, но о том, как сбежать, у нее уже были кое-какие задумки. «Сбежим, как только подвернется удобный случай, — думала она, — пора возвращаться домой».

Только в субботу обитателям «Нежной заботы» выделялось свободное время. Рита слышала звенящие в теплом летнем воздухе голоса и смех. Во внутреннем дворике девочки играли в классики или прыгали через скакалку. Она представила, как Дейзи бежит в свой тайник в дальнем углу сада. «Получится ли у нас сбежать из этого тайника в следующую субботу, если мама не приедет раньше?» — задумалась Рита. Смогут ли они перелезть через большую каменную стену? Вряд ли. Сама Рита еще справилась бы с этой задачей, но Рози такое будет не под силу. Но если бы даже им удалось выбраться за ворота приюта, как добраться домой? Рита совершенно не представляла, где они находятся. Она знала только, что автобус № 37 идет по нужному маршруту, но на проезд у нее денег не было, а пешком Рози не дойдет. Одна в пустой спальне, Рита обдумывала различные варианты побега, но ни один из них не казался ей подходящим.

Дверь в коридор была открыта. Один раз Драконша, проходя мимо, заглянула внутрь и важно кивнула, не проронив ни слова, а в другой раз Ястребиха задержалась в дверях на целую минуту. Она молча стояла и смотрела. Рите было очень страшно. Девочка просто опустила глаза в пол и не двигалась, пока не услышала, как Ястребиха поднимается по лестнице к себе в комнату. Рита была в безопасности, можно было спокойно вздохнуть. Через несколько минут в комнату осторожно заглянула Бетти. Видимо, она следила за дверью и заметила, что путь наконец свободен. С собой она принесла яблоко.

— Вот, — Бетти протянула фрукт Рите.

Рита взглянула сначала на яблоко, потом на Бетти, а затем быстро схватила подарок и впилась в него зубами.

— Надо съесть все до конца вместе с косточками, — предупредила Бетти. — Иначе их найдут, и нам обеим влетит.

Рита кивнула с набитым ртом.

— И не прячь ничего в комоде у кровати, — посоветовала Бет. — Они обыскивают комоды, пока все в школе. А фотографию лучше в наволочке не хранить, если ее найдут, отберут у тебя.

Значит, Бетти все-таки нашла фотографию папы.

— Это мой отец, — объяснила Рита. — Мне больше некуда его спрятать.

— Носи с собой, — посоветовала Бетти. — Или спрячь где-нибудь в одежде или в парте. Парты не обыскивают, если ты соблюдаешь чистоту и порядок. — Она немного помолчала, а потом спросила: — Если у тебя есть отец, что ты здесь делаешь?

— Он погиб на войне, — объяснила Рита.

— Мой тоже. Ушел на войну и не вернулся. А мама погибла во время воздушного налета. Когда папа не вернулся, тетя отправила меня сюда. Взглянув на Риту, она спросила: — А мама у тебя есть?

Рита вспомнила маму, дядю Джимми и кивнула:

— Да, у меня есть мама, и у нее родился еще один ребенок. Мы с Рози вернемся домой, когда мама выйдет из больницы.

— Что ж, вы везунчики… если это правда, — сказала Бетти и отвернулась. — Мне пора.

Не успела она выйти из комнаты, как столкнулась в коридоре с Драконшей.

— Бетти, что ты здесь делаешь? — услышала Рита и поспешно спрятала под юбку недоеденное яблоко;

— Принесла белье по просьбе миссис Хокинс, мэм, — отведала та.

— Поторопись, я уверена, что у миссис Смит найдется для тебя поручение на кухне.

Не дожидаясь ответа, Драконша толкнула дверь в Фиолетовую спальню и взглянула на Риту, которая неподвижно сидела на табурете. Ее рот был набит яблоком, но челюсти не двигались. Драконша долго стояла и смотрела на девочку, а потом вышла, не проронив ни слова. Рита вздохнула с облегчением, проглотила то, что у нее было во рту, и, вытащив из-под юбки огрызок, быстро съела весь целиком.

В пять часов вечера Ястребиха вошла в спальню.

— Рита, ты сожалеешь о своем поведении? — спросила она.

Рита опустила глаза, ей было страшно. Она до дрожи боялась этой ужасной женщины, в чьих глазах читались лишь злоба и бездушие.

— Да, миссис Хокинс, — пробормотала она.

— Рада это слышать. А теперь спускайся в столовую, можешь поужинать. И не смей больше нарушать правила. Ты поняла?

Рита села в столовой на свое место рядом с Дейзи. Только в субботу за ужином девочкам разрешалось разговаривать, и, едва закончилась молитва, комната наполнилась жужжанием голосов.

— Тебе пришлось подниматься к Ястребихе? — спросила Дейзи, потянувшись за маргарином, чтобы густо намазать его на хлеб и окунуть в суп.

— Да, — коротко ответила Рита, ей было не до разговоров.

Она страшно проголодалась. Кроме кусочка хлеба и одного яблочка, которыми ее угостила Бетти, она ничего не ела со вчерашнего вечера.

— Что она сделала?

— Отчитала и наказала, — ответила Рита, не повернув головы.

Она твердо решила, что не расскажет никому, даже Дейзи, что произошло за те полчаса, что она провела в комнате Ястребихи.

Дейзи помолчала, а потом кивнула, решив ни о чем больше не расспрашивать подругу.

— Я припрятала для тебя яйцо в игровой комнате, — сказала она.

— Да, на завтрак давали яйца. Они всегда сварены вкрутую. Я засунула одно в трусы и пронесла в игровую комнату. — Увидев, как скривилось личико Риты, она расхохоталась: — Я не чистила его, прежде чем засунуть в трусы, глупышка! Если не хочешь, я сама съем.

— Нет, — поспешила возразить Рита. — Я съем, спасибо, Дейз.

Дейзи улыбнулась:

— То-то же.

Рита не призналась Дейзи в том, что собирается сбежать. Дейзи была милой, доброй и веселой, но за последние несколько недель Рита усвоила тяжелый урок: никому не доверяй. Все, кому она когда-либо доверяла, так или иначе подводили ее, и сегодня, после целого дня, проведенного в спальне на табуретке, она поняла, что полагаться можно только на свои силы. Не стоит ни от кого ждать помощи.

Всю ночь она пролежала без сна, пытаясь придумать, как им сбежать. После ужина ей удалось перекинуться с Рози парой слов в игровой комнате.

— Как ты, Рози? — спросила Рита.

— Рит, где ты была? — всхлипнула сестренка. — Я весь день не могла тебя найти.

— Было много дел. Послушай, Рози, постарайся больше не писаться ночью. Хорошо? Драконша рассвирепеет, если ты снова намочишь постель. Ты должна вставать и идти в туалет, когда тебе хочется.

— Меня заставили стирать простыню, — ответила Рози. — Я стирала в ванной, добрая девочка по имени Бетти помогла мне.

— Постарайся не писаться больше, Рози. Делай свои дела в туалете.

— Там темно, — заныла Рози. — Я не люблю, когда темно. — Она посмотрела на сестру. — Ты придешь ко мне сегодня, Рит?

— Нет, — твердо ответила Рита. — Не приду. Ты должна научиться спать одна.

Увидев в глазах сестры слезы, она смягчилась:

— Я не смогу, Рози. Они не разрешают.

— Они мне не нравятся, — жалобно всхлипнула Рози.

— Мне тоже.

— Кроме Бетти, — добавила Рози. — Она милая.

Почему Бет помогает им? Рита думала об этом, лежа в постели и наблюдая за тем, как играет на потолке свет от уличного фонаря. Она накормила Риту кусочком хлеба и яблоком и помогла Рози выстирать простыню. Почему? Неужели только потому, что Рита укусила Шейлу? Может быть, она хотела отомстить за то, как с ней самой обращались все эти годы? Трудно было понять. Единственное, в чем Рита не сомневалась: Бет-табурет она доверяет не больше, чем всем остальным.

Наступило воскресенье, и, как обычно, выстроившись парами, девочки отправились в церковь. Рита раздумывала, смогут ли они сбежать, когда будут возвращаться обратно. Рози шла далеко впереди, держась за руку с другой малышкой из Зеленой спальни. «Если бы я бежала одна, — подумала Рита, когда они перешли дорогу и вошли в парк сквозь открытые ворота, — я бы отбежала в сторону и где-нибудь спряталась».

Рита разглядывала кусты, окаймлявшие дорожку, по которой они шли. Она бы спряталась в кустах и сидела там до вечера, а потом пошла бы домой, но Рози она бросить не могла.

Возле церкви две старшеклассницы выдавали каждой воспитаннице по трехпенсовику, и когда Рита положила монетку в карман, ей пришла в голову гениальная идея. Сначала она отвергла ее как слишком дерзкую и невозможную, но чем дольше они сидели в церкви и слушали тоскливые церковные гимны, тем более реальной и простой она казалась.

Уверенным шагом в церковь зашла мисс Ванстоун. Рита посмотрела на ее строгое лицо и задумалась, знает ли она, что Ястребиха сечет девочек ремнем. «Если и знает, — подумала Рита, — ей, скорей всего, наплевать. Всем наплевать».

Именно эта мысль заставила ее в конце концов решиться: рискнуть и оставить монетку себе. Рита взглянула в конец ряда, где стояла Смитти-поваритти и громко пела, устремив глаза к небесам. Ястребиха сидела впереди, так что только Драконша могла увидеть то, что собиралась сделать девочка. Рита украдкой бросила быстрый взгляд в сторону сестры-хозяйки, которая стояла позади нее. Она тоже пела, но при этом зорко наблюдала за всем, что происходит вокруг. Кружка для пожертвований была все ближе и ближе, и Рита решилась. Она не кинет три пенса в кружку, она оставит их себе на проезд в автобусе, который отвезет их с Рози домой.

Рита сжала монетку в кулаке, и когда до нее дошла кружка, сунула в нее другую руку, изображая, будто бросает туда три пенса. Она сумела вытащить из кружки еще одну монетку, и теперь у нее было шесть пенсов на проезд. На обратном пути из церкви она сжимала деньги в кулаке.

— Зачем тебе деньги? — небрежно спросила Дейзи. — Я видела, как ты вытащила монетку из кружки.

Рита повернулась к подруге:

— Я? Да ничего подобного!

— Я видела, — возразила Дейзи. — Тебе не поздоровится, если тебя поймают. Зачем ты это сделала?

— Тебе показалось, я ничего не брала, — упрямо твердила Рита.

Дейзи пожала плечами.

— Ладно. Не хочешь, не говори. Мне какое дело? Только где ты их будешь хранить?

На этот вопрос Рита и правда не знала, что ответить. Она решила, что лучше всего будет спрятать монетки в ранец. Если кто-нибудь их найдет, она скажет, что они давно там лежат, что мама кладет им в ранцы деньги на случай экстренной необходимости. «В конце концов, — думала она, — мне нужно припрятать их только до завтра». Теперь у нее были деньги на автобус, и она сможет отвезти Рози домой.

Когда они добрались до «Нежной заботы», Рита побежала в туалет радом с гардеробной на первом этаже. Там на крючке висел ее ранец. Быстро оглядевшись и убедившись, что никто ее не видит, Рита сунула в ранец монетки. Минуту спустя она уже была в игровой комнате и готовилась вместе с остальными пойти обедать.

Глава 12

На следующий день в школе на большой перемене Рита отыскала Рози на игровой площадке. Сестренка играла на улице вместе с новой подругой Милли.

— Нам пора, Рози, — сказала Рита и взяла сестру за руку.

— Рит, куда мы идем? — спросила малышка.

— Увидишь.

— А можно Милли пойдет с нами?

— Нет. Ей с нами нельзя, — отрезала Рита. — Пойдем же!

Рите не терпелось ускользнуть как можно скорей, нужно было сбежать, пока никто не заметил, что они уходят. Она выбрала для побега время, когда после обеда им разрешали немного поиграть во дворе. Потом все классы собирались вместе и разучивали гимны, так что их отсутствие не должно было броситься в глаза.

Рози с неохотой позволила утащить себя подальше от Милли вглубь двора, за туалеты.

— Мы пойдем домой, Рози, — объяснила Рита. — Ты должна во всем меня слушаться и не отставать, хорошо?

— Но мы обычно возвращаемся домой все вместе, — удивилась Рози.

— Не в приют, глупышка. Мы поедем домой, на Шип-стрит, к маме и малышу Ричарду.

Она снова взяла сестру за руку, и они пошли к воротам, за которыми начиналась улица. Едва девочки подошли к ним, как раздался свист, означавший окончание перемены.

— Скорей, Рози.

Рита поспешно вытащила сестренку за ворота и, повернув направо, побежала по тротуару. Сестры свернули за угол и скрылись из виду. Только Дейзи видела, что они убежали. Она смотрела им вслед и внезапно почувствовала себя очень одинокой. Рита ушла, забрав с собой сестру. Дейзи вдруг пожалела, что у нее нет сестры, которая любила бы ее так же сильно, как Рита любит Рози.

В растерянности она стояла на детской площадке. Что ей делать? Рассказать, что девочки сбежали? Если она хотела их остановить, стоило сделать это прямо сейчас. «Но какая мне от этого польза?» — подумала Дейзи. Когда Рита вернется, в чем Дейзи не сомневалась, она ни за что больше не захочет с ней дружить.

— Скорей, Дейзи, — поторопила ее мисс Харрисон. — Все уже собираются в зале петь гимны.

— Иду, мисс.

Дейзи повернулась и пошла в школу. «Рита скоро вернется, — подумала она. — Никому не сбежать из „Нежной заботы“. А когда она вернется, я по-прежнему буду ее лучшей подругой».

Рита замедлила шаг, за ними никто не гнался, им удалось ускользнуть. Сестра дергала ее за руку.

— Рит, куда мы идем? — хныкала она. — Я уже устала.

— Я же сказала тебе: домой. Мы возвращаемся к маме.

— А дядя Джимми тоже там будет? — спросила Рози.

Рита пожала плечами.

— Мне все равно, — заметила она. — Главное, что там будет малыш Ричард.

— Братик? — уточнила Рози.

— Да, братик. Бежим. — Она потащила Рози к остановке. — Это тридцать седьмой. Наш автобус!

Девочки забрались в автобус и успели как раз вовремя. Двери закрылись, и автобус тронулся с места. Когда к ним подошел кондуктор, Рита достала припрятанные трехпенсовики.

— Два билетика, пожалуйста, — сказала она и протянула монетки.

Кондуктор пробил два билета и пошел дальше. Рита выглянула в окно. Она надеялась увидеть хоть что-нибудь знакомое, но все улицы выглядели одинаково. Некоторые были обсажены деревьями. Рядом с Шип-стрит было не так много деревьев, так что Рита понимала, что они еще далеко от дома. Каждый раз, когда автобус останавливался, она выглядывала в окно в надежде увидеть знакомое название улицы. Она все больше и больше нервничала. Как она поймет, где им выходить? Она вспомнила, что женщина с поросячьими глазками посадила их в автобус в центре города, рядом с ратушей. Рита не была уверена, что сможет добраться из центра до дома, но там, по крайней мере, ей объяснят, где находится их улица.

Рози сидела рядом, болтала ногами и напевала что-то себе под нос. Вдруг она схватила Риту за руку.

— Я не взяла Пушистю, — захныкала она. — Надо вернуться.

— Мы не можем вернуться, — сурово ответила Рита. — Мы попросим потом маму забрать его… когда уже будем дома.

— Но я не смогу без него заснуть, — зарыдала Рози, слезы ручьем полились из ее глаз. — Мне он нужен.

— Зато я буду рядом, — напомнила ей Рита. — Тебе не придется засыпать одной.

Рози продолжала хныкать, так что пассажиры автобуса начали оглядываться на девочек. Рита пыталась успокоить ее, и тут к ним подошел кондуктор.

— Девочки, — сказал он, — вам пора бы уже сойти. За три пенса нельзя ехать до конечной остановки. Давайте вылезайте.

— Но мы еще не доехали, — запротестовала Рита.

— Доехали-доехали, — проговорил кондуктор, а потом спросил: — А какая вам нужна остановка?

Рита задумалась, а потом ответила:

— Ратуша.

— Ратуша? — кондуктор хохотнул. — Тогда вам точно надо сходить. Вы едете в другую сторону.

— Как в другую сторону? — запинаясь, переспросила Рита.

— Именно в другую сторону. Мы едем от ратуши, а не к ней. Вы, скорей всего, сели не на той стороне улицы.

— Но это ведь номер тридцать семь… — начала Рита.

— Да, дорогуша, — согласился кондуктор. — Только автобус проехал ратушу до того, как вы в него сели. Так что вылезайте, да поживей.

Он позвонил, и через несколько минут автобус остановился. Рите и Рози пришлось выйти. На автобусной остановке стояла скамейка, и девочки уселись на нее. Рита была в отчаянии, они ехали в автобусе целую вечность и, оказывается, сели не в ту сторону.

— Я хочу есть, — объявила Рози. — Мы уже рядом с домом?

— Нет, — ответила Рита. — Тише, Рози, не мешай мне думать.

Она решила, что теперь они пойдут пешком. Сидеть на одном месте не имело смысла, а денег у неё больше не было. Они пойдут обратно по маршруту автобуса и, может быть, по дороге встретят кого-нибудь, кто подскажет им, где их дом. На остановке стояло несколько человек, но Рита знала, что нельзя разговаривать с незнакомцами, так ее учили мама и бабушка. Чтобы спросить дорогу, нужно найти кого-нибудь, кто выглядит надежным. Мама считала, что самые надежные люди — это те, которые носят форму. Кондуктор был в форме, но он высадил их из автобуса.

— Я хочу есть, — снова заныла Рози. — Скоро мы будем ужинать?

Рите тоже хотелось есть. Прошло уже много времени с тех пор, как они возвращались в «Нежную заботу» на обед.

— Пойдем, — сказала Рита. Она встала со скамейки и взяла Рози за руку. — Пойдем домой, ужинать.

Они шли и шли, стараясь не отступать от маршрута автобуса. Один раз им пришлось даже переходить дорогу. На каждой автобусной остановке они садились на скамейку передохнуть. Девочки очень устали, а у Рози просто не осталось сил, она еле волочила ноги.

Они подошли к мосту через реку, и Рита вспомнила, что 37-й переезжал по мосту, когда они ехали в «Нежную заботу». Но был ли это тот самый мост? Девочки отдохнули немного на скамейке на берегу реки, наблюдая за тем, как вода скользит под арками моста, охватывавшего реку с обеих сторон. Сил идти дальше у них больше не было. Слезы навернулись Рите на глаза, хотя она изо всех сил старалась не плакать, и потекли по щекам. Рози увидела, что сестра плачет, и тоже разрыдалась.

— Так, что у нас тут случилось? — услышали вдруг девочки чей-то голос. — Чего это вы ревете?

Рита подняла голову и увидела высокого полицейского. Он смотрел на них и улыбался.

— Вы потерялись? — спросил он. — Нельзя гулять без взрослых, легко заблудиться.

— Я присматриваю за Рози, — сквозь слезы хрипло проговорила Рита.

Полицейский присел на корточки рядом с ними.

— Не сомневаюсь, что у тебя прекрасно получается, — улыбнулся он, — но ты чем-то расстроена. Почему вы не дома? Где вы живете?

— На Шип-стрит, — ответила Рита, глотая слезы.

— На Шип-стрит? — Полицейский очень удивился. — Далеко же вы забрались! Может быть, мне проводить вас? Ты ведь перестанешь плакать, если я пойду с вами?

— А вы знаете, как туда дойти? — спросила Рита.

Полицейский кивнул:

— Да, знаю. Путь неблизкий.

Он выпрямился и представился:

— Я — констебль Чэпмен. А как вас зовут, девочки?

— Я — Рита, а это Рози. Она очень устала. Ей всего пять лет.

— Тогда давай я понесу ее, — предложил констебль Чэпмен. — Думаю, не стоит тянуть время. Ваша мама наверняка очень волнуется.

Рита поднялась со скамейки и проговорила:

— Пойдем с ним, Рози. С ним можно, он в форме.

Полицейский поднял младшую девочку и посадил ее к себе на спину, потом взял Риту за руку, и они тронулись в путь. Рита схватилась за большую теплую руку констебля Чэпмена и почувствовала себя в безопасности. Лучи вечернего солнца окрашивали дома и деревья в приятный розоватый оттенок. Сначала они шли молча, но потом полицейский не выдержал.

— Как же вы оказались так далеко от дома, Рита? — спросил он.

Рита немного помолчала, а потом ответила:

— Мы возвращались домой и по ошибке сели не в тот автобус. Кондуктор высадил нас. А денег у меня больше нет, так что пришлось идти пешком.

— Возвращались домой?

— Из школы.

— Понятно, — сказал полицейский, хотя на самом деле ему ничего не было понятно.

Каким образом две маленькие девочки оказались так далеко от дома? Однако вопросов он больше не задавал. Сначала нужно отвести девочек к родителям, которые, скорее всего, с ума сходят от беспокойства. Уроки в школе заканчиваются примерно в пол-четвертого, а часы на колокольне уже пробили шесть.

Наконец Рита начала узнавать улицы и поняла, где находится их дом.

— Отсюда я знаю, как дойти, — сказала она, остановившись и высвободив руку.

— Уверен, что знаешь, — непринужденно ответил констебль Чэпмен. — Но я решил проводить вас до дома. Рози ведь очень устала.

— Думаю, она уже успела отдохнуть, — возразила Рита. — Рози, ты ведь сможешь дойти сама?

— Я к маме хочу, — хныкнула Рози и еще крепче прижалась к полицейскому.

— Все в порядке, дорогая, — успокоил он. — Мы почти дошли. Держу пари, мама страшно тебе обрадуется.

Теперь Рита еле волочила ноги, но констебль Чэпмен не обратил внимания на ее медлительность, решив, что она просто боится, ведь ее наверняка отругают за то, что пришла так поздно.

— Какой дом ваш? — спросил он, когда они свернули на Шип-стрит.

Рита промолчала, но Рози радостно крикнула, указывая на один из домиков:

— Вот он! Мы тут живем!

— Что ж, давайте поскорей обрадуем маму, что вы вернулись в целости и сохранности.

Полицейский подошел к двери и позвонил. Дверь никто не открыл, и констебль Чэпмен было подумал, что родители ушли искать дочек, но, когда он решил снова нажать на кнопку звонка, дверь распахнулась.

— Да? Что вы хотите? — появившийся мужчина с удивлением разглядывал высокого полицейского, на спине у которого сидела Рози.

При виде него Рита вся съежилась.

— Что они здесь делают?! — заорал мужчина.

— Насколько я понимаю, они здесь живут, — с удивлением ответил полицейский. — Это ведь их дом?

— Нет! — злобно проревел человек. — Теперь уже нет!

Констебль Чэпмен почувствовал, как Рита в испуге прижалась к нему, а Рози разрыдалась, уткнувшись лицом ему в шею.

— Их мать дома? — спросил он.

— Нет, — сказал мужчина, но дверь за его спиной открылась, и из кухни вышла молодая женщина с маленьким ребенком на руках.

— Кто пришел, Джимми? — спросила она, но, увидев девочек на пороге, вскрикнула и зажала рот рукой.

— Добрый вечер, мэм, — сказал полицейский. — Это ваши дочери?

Ответа ему ждать не пришлось, так как Рози закричала:

— Мамочка!

Она отпустила шею полицейского и соскользнула на землю. Человек, загораживающий вход, не шелохнулся. Он упрямо стоял в дверях и не давал им войти.

— Я сказал ему, Мэв, что они здесь больше не живут.

— А вы кто? — Констеблю Чэпмену совсем не понравился этот человек, так воинственно защищавший вход в дом.

— Я — Джимми Рэндалл. И это мой дом.

— Понятно. — Констебль шагнул вперед. — Может быть, вы впустите нас, и мы все обсудим.

— Тут нечего обсуждать, — ответил Джимми Рэндалл.

— Но вы ведь их мать? — Полицейский поймал взгляд женщины, прятавшейся за спиной мужчины.

Она ничего не ответила, только кивнула.

— Тогда, я думаю, нам есть что обсудить, — сказал констебль. — Девочки измучены, их нужно покормить и уложить в постель. Вам ведь не нужны неприятности, мистер Рэндалл, так что лучше пустите нас в дом.

Джимми Рэндалл яростно зыркнул на него, но потом посторонился. Рози цеплялась за ногу констебля, а Рита стояла рядом и словно боялась пошевелиться. Констебль Чэпмен подал каждой руку и, ободряюще улыбаясь, провел их в дом, прямо на кухню. На столе лежала детская бутылочка: Мэвис, видимо, кормила малыша, до того как они пришли. Она села и, взяв бутылочку, вернулась к этому занятию. Девчонки жались поближе к полицейскому, словно надеялись, что он защитит их от Джимми Рэндалла, который тоже вошел в кухню.

— Ну и зачем вы их к нам привели? — спросил Джимми.

— Они заблудились, — ответил констебль. — И сказали, что живут здесь.

— Это не так, — заявил Джимми, с вызовом глядя на полицейского, так нагло ворвавшегося к нему домой. — У нас для них нет места. Теперь они живут в приюте, где о них и должны заботиться. Их мать, моя жена, подписала все бумаги, так что всё правильно, придраться не к чему.

— Это правда, миссис Рэндалл? — удивленно спросил констебль Чэпмен.

Мэвис взглянула на него и кивнула.

— Они, наверное, сбежали, — сказал Джимми. Он ткнул пальцем в Риту: — Это все она. От нее одни беды.

Рози вдруг отпустила руку полицейского и подошла к матери. Она осторожно дотронулась до ребенка.

— Это мой брат? — спросила девочка.

Мэвис кивнула, не в силах ответить, слезы текли по ее щекам. Она притянула дочь к себе и зарылась лицом в ее светлые кудри. Рита стояла рядом с полицейским и наблюдала за ними. Ей тоже хотелось броситься к маме в объятия, но что-то удерживало.

Полицейский повернулся к ней.

— Вы сбежали? — мягко спросил он.

Рита кивнула, а констебль присел на корточки рядом с ней и взял за руку.

— Почему? Почему вы сбежали?

Рита сглотнула и прошептала в ответ:

— Я хотела вернуться домой. Хотела к маме.

Эти простые слова очень тронули высокого и мужественного полицейского. Он вытер слезы, а потом сказал:

— Ну конечно. Беги поскорей, обними мамочку.

Он слегка подтолкнул Риту, она обошла вокруг стола и приблизилась к матери.

— Мам, — сказала она и протянула руки.

Мэвис с болью взглянула на нее: в одной руке у нее был малыш, другой она обнимала Рози. Риту она обнять никак не могла. Девочка заметила это и остановилась. Возникло некоторое замешательство, констебль Чэпмен шагнул вперед и осторожно взял ребенка из рук Мэвис, чтобы Рита могла занять его место.

— Эй! — рявкнул Джимми. — Это мой ребенок.

Чэпмен повернулся и, не проронив ни слова, отдал ему ребенка. Мэвис прижала к себе обеих дочерей, и все втроем расплакались.

Тут в дверь позвонили. Звонили очень долго и настойчиво. Мэвис даже не подняла головы, а Джимми пошел открывать. Через минуту в коридоре раздался пронзительный женский голос. Это был голос дамы с поросячьими глазками.

— Ах вот вы где! — кричала она. — Дурные, злые дети! Как вы посмели сбежать!

Чэпмен шагнул вперед, преграждая ей путь.

— Добрый вечер, мэм, — сказал он. — Представьтесь, пожалуйста.

Увидев полицейского, женщина на мгновение растерялась, но потом взяла себя в руки.

— Добрый вечер, констебль, — ответила она. — Меня зовут Мэй Хопкинс, я инспектор по делам детей. Я пришла за этими непослушными девчонками, чтобы забрать их обратно в приют.

— В какой приют?

— В приют «Нежная забота». Они сбежали сегодня из школы. Все так волновались из-за них.

Она повернулась к девочкам, все еще прижимавшимся к матери.

— Плохие, непослушные девочки. От вас одни неприятности! Вы немедленно вернетесь в приют! Я отвезу вас.

Рози тут же начала пронзительно вопить, а Рита разрыдалась.

— Нам просто захотелось домой, — пробормотала она, глотая слезы. — Нам хотелось увидеть маму.

— Ну вот, вы ее увидели! — рявкнул Джимми. — Теперь возвращайтесь обратно.

— Разве не здесь их дом? — тихо спросил полицейский.

— Да ни черта! — заорал Джимми. — Мы подписали бумаги, там все правильно. Она им больше не мать.

— Джимми, может быть, мы… — начала Мэвис, умоляюще глядя на него.

Она все еще прижимала девочек к себе.

— Мэвис, мы же договорились! — огрызнулся тот. — Ты, я и Рик — вот наша семья.

— Хотя бы на одну ночь, Джимми. Оставим их на одну ночь. Обещаю, я…

— К сожалению, это невозможно, миссис Рэндалл, — перебила ее мисс Хопкинс. — Я должна сегодня же привезти их обратно. Мисс Ванстоун отправила за ними машину.

— Кто такая мисс Ванстоун? — спросил констебль.

— Учредительница и руководитель приюта «Нежная забота», — объяснила мисс Хопкинс. — Невероятно щедрая и добрая леди. Она великодушно согласилась дать мне машину, чтобы я могла поехать и забрать детей.

— Я не поеду обратно! — неожиданно закричала Рита. — Это жуткое место! Когда Рози описалась ночью, они заставили ее стоять, завернувшись в вонючую простыню, а меня… — она набрала в легкие побольше воздуха, — а меня высекли ремнем!

— За дело, наверное, — парировал Джимми.

— Чушь! — отрезала мисс Хопкинс, бросив быстрый взгляд на полицейского. — В «Нежной заботе» никто так не наказывает детей. — Она повернулась к Рите. — Плохая девочка, зачем ты врешь? Все в «Нежной заботе» стараются, чтобы тебе было хорошо, ты ни в чем там не нуждаешься.

«Кроме любви», — подумал констебль Чэпмен, но не высказал вслух свою мысль. Он видел, что не в силах предотвратить неизбежное: девочкам придется вернуться в приют. Отчиму они не нужны, безвольная мать не в силах противостоять ему, а инспекторша полна решимости выполнить свои обязанности и ничего не видит, кроме этого.

— Можете поцеловать маму на прощание, — произнесла мисс Хопкинс так, будто оказывала девочкам великую милость, — а потом поедем.

Мэвис бросила на мужа взгляд, полный отчаяния, но Джимми качал младенца на руках и словно ничего не замечал. На мгновение она прижала к себе девочек, поцеловала их мокрые от слез щечки, а потом тоже отвернулась.

Мисс Хопкинс протиснулась мимо полицейского и взяла девочек за руки.

— Идем, — быстро сказала она и вывела все еще рыдающих малышек из комнаты.

Крики Рози «Мама! Мамочка! Хочу к маме!» эхом разносились по дому, пока мисс Хопкинс не выволокла детей на улицу и не запихнула их в ожидавшую у дверей машину.

— Вам тоже пора, — сказал Джимми, повернувшись к полицейскому. — Достаточно натворили дел.

Констебль Чэпмен не обратил на его реплику никакого внимания, он с сочувствием смотрел на Мэвис, которая, рыдая, скрючилась на стуле.

— Вы справитесь, миссис Рэндалл? — мягко спросил он.

— Конечно справится! — рыкнул Джимми. — Я за ней присмотрю. Вон из моего дома!

Чувствуя полное бессилие, констебль Чэпмен вышел, не сказав ни слова. Он чувствовал себя подавленным и разбитым после всего, что увидел. Он знал, что не скоро ему удастся забыть отчаянные крики маленькой девочки, потерявшей мать. Как та смогла позволить, чтобы у нее забрали детей? Он дошел до конца улицы, потом услышал, как хлопнула дверь, и обернулся. Джимми Рэнделл вышел из дому: он отправился в паб неподалеку.

Эмили Ванстоун сидела в своем кабинете, когда выяснилось, что девочки Стивенс пропали.

— Это все Рита Стивенс. Сложная девочка, мне это сразу было ясно, — сказала миссис Хокинс. — Едва она приехала сюда, как укусила одну из старших, которой поручили присматривать за новенькими. Неприветливая, недобрая девочка, да к тому же подружилась с Дейзи Смарт. Тоже непростой ребенок.

— Понятно, — кивнула мисс Ванстоун. — Вы наказываете ее за проступки?

— Сперва не наказывала, — ответила миссис Хокинс. — В конце концов, она была новенькой, ей надо было освоиться, но когда она продолжила нарушать правила, я проявила строгость и наказала ее на целый день. — Она чуть улыбнулась. — Обычно этого достаточно, чтобы приструнить хулиганку: сажаешь ее на хлеб и воду и не позволяешь ни с кем общаться.

— Понятно.

Мисс Ванстоун задумалась. Она не знала, как именно воспитательница наказывает приютских девочек, да и не хотела знать. Она никогда не интересовалась подобными мелочами, тем более если все шло гладко. Время от времени что-нибудь случалось, но она не могла припомнить, когда в последний раз ребенок сбегал из «Нежной заботы». Обычно детям просто некуда было бежать. Но девочки Стивенс? Возможно, наказание оказалось слишком суровым?

— А младшая из сестер, Рози, она освоилась? — спросила мисс Ванстоун.

Миссис Хокинс дернула плечом и небрежно бросила:

— С ней легче, чем с ее сестрой. Однако она мочится в постель. Конечно, она получила выговор за этот проступок.

Эмили Ванстоун кивнула.

— И вы уверены, что они пропали?

— Совершенно уверена, — настаивала миссис Хокинс. — Когда дети вернулись из школы, сестер Стивенс среди них не было. И никто не может с уверенностью сказать, во время какой перемены они пропали.

— Разве в школе не устраивают перекличку?

— После последнего урока не устраивают, — заметила миссис Хокинс. — Но, конечно, — добавила она, чуть улыбнувшись, — раз они ушли во время занятий, то именно школа ответственна за то, что они пропали.

— Вы говорили с директрисой?

— Конечно, как только я узнала, что они не вернулись, я позвонила в школу. К счастью, мисс Харрисон была на месте. Она проверила записи. Обе девочки присутствовали в школе во время дневной переклички. Когда я спросила, почему же учителя не заметили, что их нет, она ответила, что после обеда все ученики собираются в зале и репетируют гимны вместе с учителем музыки. Остальные учителя при этом не присутствуют, поэтому никто и не заметил, что двух девочек не хватает.

— А другие дети? — спросила мисс Ванстоун. — Вы говорили, что Рита подружилась с Дейзи Смарт.

— Да, — ответила миссис Хокинс. — К сожалению, это так.

— Вы говорили с Дейзи?

— Обязательно. Я спросила ее, знает ли она, где Рита, но она ответила, что не знает.

— Давайте вызовем ее и спросим еще раз, — предложила мисс Ванстоун. — Девочки, скорей всего, отправились домой, но надо проверить все варианты.

Пока воспитательница ходила за Дейзи, мисс Ванстоун позвонила в мэрию, в отдел по делам детей, но секретарша ответила ей, что рабочий день мисс Хопкинс уже закончился. Мисс Ванстоун в задумчивости положила трубку. Домашний телефон мисс Хопкинс у нее тоже был, она еще успеет ей позвонить, но сначала лучше поговорить с Дейзи. Рита сбежала не просто потому, что ее наказали. Она забрала с собой младшую сестру. Значит, она давно планировала побег, и Дейзи наверняка об этом знала.

— Спасибо, миссис Хокинс, — сказала она, когда воспитательница привела Дейзи к ней в кабинет. — Я вызову вас, если вы мне понадобитесь.

Миссис Хокинс вспыхнула. Ей не понравилось, что ее так демонстративно отодвигают в сторону, особенно в присутствии ребенка, однако она повернулась к двери и бросила через плечо:

— Я буду в столовой.

— Проследите, пожалуйста, чтобы Дейзи оставили ужин, — распорядилась мисс Ванстоун. — Я постараюсь не задерживать ее слишком долго.

Когда за миссис Хокинс закрылась дверь, мисс Ванстоун взглянула на стоявшую перед ней маленькую девочку.

— Проходи, садись, Дейзи, — пригласила она, указывая на стул напротив своего стола.

Дейзи шагнула вперед и села. Она догадывалась, почему ее вызвали, поэтому совсем не удивилась, когда мисс Ванстоун спросила:

— Ты знаешь, что Рита и Рози Стивенс пропали?

— Да, мисс Ванстоун.

— Рита ведь твоя подруга?

— Мы спим в одной спальне, — осторожно ответила Дейзи.

Рита попала в беду, и Дейзи не хотела, чтобы и ей тоже досталось.

— И учитесь в одном классе.

Это было утверждение, а не вопрос.

— Да.

— Мы думаем, что Рита и Рози сбежали. Ты не знаешь, куда они могли пойти?

Дейзи пожала плечами.

— Я думаю, они пошли домой, а ты?

— Я не знаю, мисс.

— Понимаешь, Дейзи, они ведь могут заблудиться, это довольно опасно. Маленькой Рози всего пять. Так ты не знаешь, они собирались домой или куда-то еще?

— Не знаю, мисс.

— Дело вот в чем, — продолжала мисс Ванстоун, словно разговаривала сама с собой, — денег ведь у них нет. Откуда им взять деньги? Даже на автобус не хватит.

— Я не знаю, мисс.

— Все ты знаешь, Дейзи. Рита наверняка заранее планировала, что они отправятся…

Она не закончила фразу, но Дейзи промолчала. Эмили Ванстоун решила попробовать другую тактику.

— Ты знаешь, что у матери Риты недавно родился еще один ребенок?

Дейзи молчала.

— Да ладно, Дейзи, я уверена, что она тебе рассказывала. Ты ведь ее подруга.

Дейзи кивнула.

— И поэтому ты не хочешь выдавать ее. Правильно я понимаю?

Дейзи покачала головой, и мисс Ванстоун улыбнулась.

— Значит, ты знаешь, что она задумала.

— Она ничего мне не сказала, — настаивала Дейзи, — но, думаю, она хотела вернуться домой, к маме.

— Спасибо, Дейзи, — сказала мисс Ванстоун. — Теперь можешь идти ужинать.

Когда девочка вышла из комнаты, Эмили Ванстоун откинулась на спинку кресла и задумалась, как ей поступить дальше. Ей не хотелось заявлять в полицию о пропаже детей. Она решила позвонить Мэй Хопкинс и отправить ее к девочкам домой, чтобы выяснить, там ли они.

«Хорошая мысль, — размышляла мисс Ванстоун. — Я позволю ей взять мою машину, и мисс Хопкинс легко привезет их обратно».

Она сняла телефонную трубку.

Через час мисс Хопкинс вернулась в «Нежную заботу» с двумя беглянками и сразу же провела их в кабинет к мисс Ванстоун. Обе девочки были явно расстроены. Рита, бледная, вся в слезах, молчала, пока мисс Хопкинс описывала, как она их нашла, а Рози продолжала хныкать и звать маму.

— Спасибо, мисс Хопкинс, — поблагодарила мисс Ванстоун, когда инспекторша закончила свой рассказ. — Мой водитель отвезет вас домой. — Она взглянула на несчастных детей. — О них я позабочусь.

Мисс Хопкинс повернулась к двери, но не удержалась и бросила через плечо:

— Непослушные девчонки! Уверена, вас ждет суровое наказание!

Мисс Ванстоун подождала, пока она уйдет, а потом сказала:

— Она права. Вы поступили очень дурно. Все за вас очень переживали. — Она взглянула на Риту. — А тебе не стоило забирать с собой младшую сестренку. Очень опасно в одиночку бродить по улицам, слава богу, что полицейский привел вас домой.

Рита промолчала, а Рози шепнула:

— Я к маме хочу.

— Тебе нечего сказать в свое оправдание, Рита?

Рита не сомневалась, что ее слова не имеют никакого значения, но все же ответила:

— Рози описалась ночью, и ее заставили стоять на табуретке с мокрой простыней на голове.

— Ясно, — сказала мисс Ванстоун. — А ты? За что тебя наказали?

— Рози боялась спать одна. Я легла рядом с ней, чтобы успокоить. Дома мы всегда спали в одной постели.

Она решила не рассказывать этой неприятной женщине о порке и о Ястребихе. Она также не поверит ей, как не поверила та, другая, с поросячьими глазками.

— Ясно, — снова произнесла мисс Ванстоун. — Что ж, здесь другие правила, Рита. Мы не разрешаем детям спать в одной постели. — Она повернулась к Рози. — Прекрати ныть сейчас же, твоей матери здесь нет и не будет. Она отправила тебя в приют, чтобы о тебе позаботились. Здесь ты и останешься. И чтобы больше не мочилась в постель. Рита больше не будет с тобой спать, ты уже большая девочка. Вы обе теперь живете в «Нежной заботе», и лучше вам поскорее к этому привыкнуть. — Она замолчала и внимательно посмотрела на девочек. — А теперь отправляйтесь в постель, каждая в свою спальню. И чтобы я о вас больше не слышала. Завтра начнете все сначала.

— Я хочу есть, — захныкала Рози.

— К завтраку ты станешь еще голодней, — парировала мисс Ванстоун. — А теперь ступайте, больше не хочу вас видеть.

Когда дверь за ними закрылась, мисс Ванстоун откинулась на спинку кресла и задумалась. Миссис Хокинс была права: Рита Стивенс — сложная девочка. «Проблема в том, — думала она, — что они живут слишком близко от своей матери. А вдруг та передумает и захочет взять их обратно?»

Патронесса позвонила и послала за миссис Хокинс.

Вы были правы насчет Риты, — заявила она. — Нужно решить этот вопрос, и быстро, пока они снова не задумали сбежать. Думаю, их лучше присоединить к группе детей, которых мы собирались отправить в Каррабунну. — Она пристально взглянула на миссис Хокинс. — Отправим их в Австралию, и это будет уже не наша забота. Я разберусь с документами, а вы подготовьте им паспорта. А пока, пожалуйста, следите за ними очень внимательно. Нельзя больше допустить ничего подобного, это испортит репутацию нашему приюту. Сегодня ведь не обошлось без полиции?

— Там был всего лишь один полицейский, — успокоила ее миссис Хокинс. — Он нашел девочек на улице и отвел домой.

— Что ж, — сказала мисс Ванстоун, — если кто-нибудь из полиции все же явится, отправьте его разбираться ко мне.

— Да, конечно, мисс Ванстоун. — Воспитательница вздохнула с облегчением. Ей не хотелось, чтобы полиция допрашивала ее о том, как она наказала Риту. — Я немедленно займусь их паспортами.

Глава 13

Лили Шарплс сидела в комнате отдыха в больнице и ждала, когда за ней приедут, чтобы отвезти домой. Гипс с ее ноги сняли, небольшой шрам на голове начал зарастать волосами, и головные боли уже не мучили ее так часто.

— Жду не дождусь, когда за мной приедут, — сказала она сестре Марш. — Вернуться домой — это самое заветное мое желание.

— Конечно, — согласилась медсестра. — Есть кому за вами ухаживать?

— Нет, я живу одна, но дочь будет приходить каждый день, проверять, все ли со мной в порядке, — Она заговорщически улыбнулась медсестре. — Я объяснила социальному работнику, что раз дочь будет приходить, волноваться не о чем.

— Получается, что на самом деле помогать вам никто не будет, — строго заметила сестра Марш.

— Будут, иногда, — призналась Лили.

— Как же вы справитесь? Гипс сняли, но без костылей вы пока передвигаться не можете.

— Все будет хорошо, — еще раз заверила сестру Лили. — Соседка заходила ко мне домой и переставила мою кровать со второго этажа в гостиную внизу, так что мне не нужно будет подниматься по лестнице. А когда внучки снова переедут ко мне, они станут мне помогать.

— У вас есть внучки?

— Да, Рита и Рози. Они живут со мной.

— Правда? — Сестра Марш была уверена, что Лили не упоминала раньше ни о каких внучках.

— Дочь недавно родила ребенка, — сказала Лили. — Я еще не видела его. Мэвис решила, что лучше не приносить его в больницу, чтобы он не заразился здесь чем-нибудь.

Так ей сказала Энн Бейлис. Именно она сообщила Лили, что у нее родился внук. Энн чаще остальных навещала Лили в больнице. Один раз пришла Кэрри и рассказала, что присматривала за девочками, пока Мэвис не вернулась после медового месяца. Больше она не приходила. Энн навещала часто, а Фред вместе с сыном Мартином перенес ее кровать со второго этажа на первый. Она знала, что Фред вызвал скорую, когда ее сбила машина, и что сегодня Фред приедет и заберет ее из больницы домой.

— Вы оба столько сделали для меня, — сказала им как-то Лили.

Ее очень тронула заботливость Фреда и Энн.

— Ну что вы говорите? — мягко упрекнула ее Энн. — Для чего же еще нужны соседи?

— Ну, — сказала сестра Марш, глядя на решительно настроенную пожилую леди, — не переусердствуйте, миссис Шарплс, иначе снова окажетесь здесь.

— Хорошо, — пообещала Лили, — буду постепенно, не спеша возвращаться к нормальной жизни.

Тут дверь открылась, и в комнату заглянул Фред.

— Вот вы где, Лили. Машина ждет.

При виде его Лили заулыбалась:

— Спасибо, Фред. Я готова.

Она осторожно поднялась на ноги и, опираясь на костыли, медленно пошла к двери. У двери она обернулась и улыбнулась медсестре.

— Спасибо за все, сестра. Пожалуйста, передайте остальным мою благодарность.

— Проследите, чтобы она была осторожна, — попросила медсестра Фреда, когда он вернулся за вещами Лили. — Не нужно торопить события, хотя ей кажется, что она уже полна сил.

— Не беспокойтесь, сестра, — ответил он. — Жена присмотрит за ней. Мы живем прямо за углом, неподалеку.

Через десять минут они подъехали к дому на Хэмптон-роуд, где их ждала Энн.

— Лили, добро пожаловать домой! — воскликнула Энн. — Я поставила чайник.

— Спасибо, Энн, чай сейчас очень кстати, — ответила Лили.

Она с трудом вошла в дом и направилась прямо на кухню.

Ей становилось лучше в знакомой уютной обстановке.

Энн разлила чай, и втроем они уселись за стол.

— Я принесла вам немного поесть, — сказала Энн. — Чтобы вы не сидели голодной, пока Мэвис не закупит все необходимое.

— Спасибо, Энн. Вы все продумали. — Лили отхлебнула чая. — Мэвис знает, что я сегодня возвращаюсь домой?

— Да, — кивнула Энн. — Я сказала ей.

— Значит, и они придут сегодня. Я так соскучилась по девочкам и очень хочу познакомиться с малышом. Как, говорите, его назвали? Ричардом? Чудесно. Так звали его дедушку.

Убедившись, что с Лили все в порядке, что она увидела, где стоит теперь ее кровать и что у нее есть все необходимое, Бейлисы ушли.

— Лили, как только вы снова сможете подниматься по лестнице, мы с Мартином перенесем вашу кровать обратно, — пообещал Фред перед уходом.

«Какие они милые», — подумала Лили, закрывая за соседями дверь. Она медленно вернулась на кухню и села на стул, распрямив спину, — так ей советовали сидеть врачи. В доме было очень тихо, Лили сидела неподвижно и наслаждалась покоем после больничной суеты. Она очень скучала по Рите и Рози, пока лежала в больнице. Она представляла, как они помогают Мэвис, ухаживают за младшим братиком, как Рита учится пеленать его и купать. Скоро они придут, а пока она приляжет, отдохнет немного. Медсестра советовала не усердствовать, восстанавливаться не спеша.

Резкий дверной звонок разбудил Лили. Она медленно встала с кровати и, опираясь на костыли, пошла открывать. Это была Мэвис.

— Мам, познакомься с новым внуком! — выкрикнула она, вынув ребенка из коляски и держа его перед собой словно щит. — Это Ричард!

Лили взглянула на сверток в руках Мэвис.

— О, Мэвис, он просто красавец. Заходи и дай мне как следует его разглядеть. — Она повернулась и неуклюже заковыляла обратно на кухню.

Мэвис пошла за ней. Усевшись на стул, Лили взяла ребенка и прижалась щекой к его мягким темным волосам.

— Милая, какой чудесный малыш, — повторила она, — напоминает тебя в детстве.

Мэвис захихикала.

— Думаешь? Джимми считает, что сын похож на него.

— Он похож на вас обоих, — дипломатично ответила Лили. — А где же девочки? Я очень соскучилась по ним. Думала, вы придете вместе.

— Хочешь, налью тебе чаю? — предложила Мэвис и потянулась к чайнику.

Однако Лили было не так просто сбить с толку.

— Где Рита и Рози? — снова спросила она. — Сегодня суббота, они должны быть дома.

— Да, — согласилась Мэвис. — Слушай, мам, давай я налью чай и все тебе о них расскажу. Еще Ричарда надо покормить. Хочешь покормить его из бутылочки?

Лили улыбнулась:

— Давно я этого не делала, с тех пор как выросла Рози.

Она смотрела, как Мэвис разливает чай по чашкам и греет в горячей воде бутылочку Ричарда, прижимая его к себе свободной рукой. Когда чай наконец был налит и малыш Ричард жадно сосал молочко, Лили поторопила:

— Ну давай, Мэвис, расскажи мне о девочках.

— Когда тебя сбила машина, я была в отъезде, медовый месяц у нас тогда еще не кончился, и Кэрри взяла их пожить к себе. Написать она нам не могла, так как не знала, где мы остановились.

— Это все я знаю, она мне рассказала.

— Потом, когда мы вернулись домой, девочки тоже вернулись на Шип-стрит. Джимми совсем этому не обрадовался.

Лили ничего не ответила, только кивнула.

— Потом у меня отошли воды, пришла акушерка и сказала: что-то не так и надо ехать в больницу. Джимми вызвал скорую.

Мэвис вздохнула и замолчала.

— А что девочки?

— Девочки вернулись к Кэрри на одну ночь.

— Неужели они до сих пор у нее? — удивилась Лили.

— Нет, конечно нет. Я была в больнице, а Джимми не мог за ними присматривать, понимаешь? То есть… ему ведь надо ходить на работу. Нам нужна его зарплата, без нее мы не справимся.

— Получается, они оказались сами по себе? Никто не готовил им поесть после школы?

— Дело не в этом, — сказала Мэвис, а потом ухватилась за эту мысль как за спасательный круг. — Нужно было, чтобы за ними кто-то присматривал, ты ведь понимаешь. Я же не могла снова просить Кэрри забрать их. А Джимми после работы навещал меня в больнице, у него тоже не было времени.

— И что же ты сделала, Мэвис? — тихо спросила Лили.

Она уже все поняла. Мэвис никак не могла решиться и сознаться в содеянном, а Лили похолодела от ужаса.

— Ты что, отдала их в приют?

— Мам, не смотри на меня так, — взмолилась Мэвис. — Что еще мне оставалось? Кэрри не могла постоянно о них заботиться, Джимми работал, а ты попала в больницу…

— Но ведь ты недолго была в больнице, — сказала Лили. — Сколько? Дней десять?

— Две недели, мам, потому что Ричард…

— Две недели, — перебила Лили. — Всего две недели. Неужели Кэрри не могла взять их на это время?

— Я не могла снова просить ее об этом, мам. Они и так прожили у нее почти неделю, спали на полу в комнате Мэгги.

— Они могли проводить у нее время после школы, а потом Джимми забирал бы их после работы. Им не пришлось бы тогда спать на полу. — В голосе Лили звучало отчаяние. Наверняка можно было что-то придумать.

— Мам…

— И ты отдала их в приют… — проговорила Лили. — Своих родных детей. Позволила Джимми уговорить себя. — Лили с отвращением посмотрела на дочь. — Почему же ты не забрала их домой, когда вышла из больницы? Что тебе помешало?

— Я не могла, мам. У Ричарда часто болит животик, он совсем не спит. Да и хозяйство на мне. Джимми весь день на работе, он очень усталый возвращается домой. Тяжело работать на стройке. Поэтому девочек забрать я никак не могла.

— Всего-то и потерпеть надо было несколько недель, пока меня не выпишут из больницы! — воскликнула Лили.

— Мы не были уверены, что ты выздоровеешь, мам, — заныла Мэвис. — Не знали, сможешь ли присматривать за ними.

— Почему, интересно? — удивилась Лили. — Я еще не старая.

— Ты сильно ударилась головой, и было непонятно, будешь ли ты… прежней.

— Ну да, я могла отупеть. Говори уж прямо, чего мелочиться. Но вы даже не удосужились подождать, выяснить, поправляюсь я или нет. Вы просто отдали их в приют. И Джимми не позволит тебе их вернуть.

Она отстраненно глядела в пространство, по-прежнему прижимая к себе малыша с бутылочкой. Ее любимых внучек отправили в детдом, они решили, наверное, что никто их больше не любит.

— Кто их туда отвез? — спросила Лили. — Джимми? Врал тебе, что они скоро вернутся домой?

Мэвис боялась встретиться с матерью взглядом.

— Их забрала женщина из отдела по делам детей, — прошептала она. — Она пришла к ним в школу и увезла их.

— И что, мисс Хэссинджер позволила ей? — возмутилась Лили. — Она не попыталась ее остановить?

— У мисс Хопкинс были все необходимые документы, — объяснила Мэвис. — Директриса ничего не могла поделать.

— И ты все подписала? Отреклась от собственных детей, своей плоти и крови? Мэвис, как у тебя рука поднялась сделать такое?!

— Мне пришлось, — всхлипнула Мэвис, слезы потекли по ее щекам. — Что мне было делать? По крайней мере, там за ними присматривают. А когда Рита сказала, что ее выпороли, мисс Хопкинс убедила меня, что Рита врет…

— Рита сказала, что ее выпороли? — перебила Лили. — Значит, ты ходила ее навещать?

— Нет, — призналась Мэвис, коря себя за то, что не удержалась и сболтнула лишнего. — Нет, она вместе с Рози приезжала домой… повидаться с Ричардом.

— Приезжала с Рози? — недоверчиво переспросила Лили. — Им позволили съездить домой?

— Нет, они сбежали. Рита забрала Рози из школы, а полицейский довел их до дому.

— Полицейский довел? — Лили долго и пристально разглядывала свою дочь. — Давай, Мэвис, выкладывай все начистоту. Рита рассказала, что ее выпороли?

— Рита постоянно что-то придумывает, — шмыгнула носом Мэвис, вытирая слезы. — Мисс Хопкинс сказала, что в приюте так девочек не наказывают.

«Неужели, — подумала про себя Лили, — я бы, скорей, поверила Рите». Но вслух она сказала:

— Значит, они сбежали и вернулись домой…

— А мисс Хопкинс приехала на машине и забрала их, вот и всё.

— И ты позволила ей? Ты позволила ей забрать детей?

— Я не могла ей помешать, мам, — рыдала Мэвис. — Что мне было делать? У нее все документы и права…

— Только потому, что ты подписала эти проклятые бумаги! — отрезала мать. — Не знаю, почему ты плачешь, Мэвис. Винить во всем этом можно только тебя и никого больше. — Лили отдала малыша дочери и продолжила: — Что ж, надеюсь, об этом ребенке ты позаботишься лучше, чем о своих девочках. Где находится этот приют?

Мэвис крепко обняла малыша и пробормотала:

— Не знаю.

— Не знаешь?! — почти взвизгнула Лили. — Как это не знаешь?

— Мисс Хопкинс не сказала, где он находится.

— Наверняка адрес был в документах, которые ты подписала.

Мэвис знала адрес приюта, но сегодня утром Джимми очередной раз припугнул ее.

«Не вздумай рассказать своей мамаше, куда отправили девчонок. Вечно она лезет, устроит очередную разборку, только еще больше тебя расстроит. — Он схватил Мэвис за плечи и сильно встряхнул ее. — Ты поняла, Мэв? Если скажешь старой дуре, где девочки, пеняй на себя».

«Я не скажу, — пообещала Мэвис, и теперь, хотя мать сверлила ее взглядом, она упрямо твердила: — Инспектор не сказала, а я была не в том состоянии, чтобы спрашивать».

— А о том, в каком состоянии будут дети, когда их заберут в приют, ты не подумала, да? — с горечью спросила Лили.

Но ответа не ждала. Она смотрела, как Мэвис баюкает Ричарда, так же как когда-то баюкала Риту, а потом Рози.

— Тебе лучше уйти, — вдруг сказала она. — Не могу даже смотреть на тебя.

— Но, мам…

— Иди домой, Мэвис. Возвращайся к Джимми. Ты его заслуживаешь.

— Это несправедливо, мам… — начала Мэвис, но Лили перебила ее:

— Несправедливо? Что ты имеешь в виду?

— Джимми — отец Ричарда…

— Действительно, — устало согласилась Лили. — Нужно молиться, чтобы милый малыш не унаследовал ничего от своего отца. — Она вновь взглянула на дочь. — Иди домой, Мэвис, и присмотри за Ричардом, ты ему нужна. — Сказав это, Лили уставилась в окно и даже не повернула головы, чтобы кивнуть дочери на прощание, и только потом дала волю слезам.

Она плакала и плакала, пока совсем не обессилила. Лили чувствовала себя совершенно опустошенной, ее мучил вопрос, справится ли она в одиночку. Мэвис теперь вряд ли будет помогать ей.

«Возьми себя в руки, — сказала Лили самой себе. — Выбора у тебя нет. Ты должна найти девочек, где бы они ни были, и вернуть их домой».

Глава 14

Справиться в одиночку, без чужой помощи, было непросто. Следующие несколько дней Лили перемещалась лишь от кровати в гостиной до стула на кухне и обратно. Балансируя на костылях, она заваривала себе чай, делала тосты, ела то, что осталось в банках из старых запасов, мыла посуду, прислонившись к раковине, и слушала радио, чтобы не чувствовать себя совсем уж одинокой. Было приятно проводить время дома, но запасы еды кончались, и Лили понимала, что в следующие выходные ей придется отправиться за покупками.

В субботу утром она оделась, что было само по себе совсем не просто, открыла дверь и вышла на улицу. К этому времени она научилась довольно ловко передвигаться на костылях, поэтому решительно, хоть и неспешно, направилась к магазину Бейлисов.

Фред услышал, как звякнул колокольчик у двери, и, подняв глаза, увидел Лили. Он выскочил из-за прилавка и поскорее принес ей стул.

— Лили! — воскликнул он. — Вы что, сами ходите за покупками, на костылях? А где Мэвис? Она не помогает вам?

Лили села, вздохнула с облегчением и улыбнулась ему.

— Спасибо, Фред, — сказала она. — Я так устала.

— Не стоило идти так далеко, — заметила Энн из-за спины мужа.

— Я хотела еще раз поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали, — сказала Лили, — и купить немного продуктов, прежде чем Мэвис сходит для меня в магазин и закупит все по списку.

— Ей, наверное, трудно вырваться из-за малыша, — предположила Энн, и Лили кивнула в ответ.

— Скажите, что вам нужно, — предложил Фред, — а я попрошу Мартина доставить заказ.

Лили перечислила все необходимые ей продукты, а Фред упаковал их в картонную коробку. Когда заказ был готов, Лили вынула из сумочки купоны и протянула их Фреду.

— Дайте мне знать, если вам еще что-нибудь понадобится, — сказал он, когда Лили, прихрамывая, выходила их магазина. — Энн заглянет к вам на следующей неделе.

Лили закрыла за собой входную дверь и поплелась на кухню. Она была измучена, но довольна. У нее получилось! Она смогла сама дойти до магазина на углу и вернуться. В следующий раз она сумеет пройти еще дальше, а через пару недель костыли ей больше не понадобятся. Она сядет в автобус и отправится на поиски внучек.

Мэвис с тех пор, как они поссорились, больше не заходила к ней. И ничего удивительного, ведь Лили сама выставила дочь. Очень трудно было смириться с тем, что по вине собственной матери Рита и Рози оказались в приюте. Как могла Мэвис так поступить? Она слишком боялась Джимми. Честно признаться, Лили тоже побаивалась этого человека, но твердо решила отыскать и вернуть домой внучек. Лили раздумывала, что же предпринять, и решила все же еще разок сходить на Шип-стрит, навестить малыша, например. Теперь она передвигалась без костылей, с помощью трости.

«Что ж, хороший предлог, — решила она. — Я не прочь лишний раз потискать малыша Ричарда».

В следующую субботу она, не спеша, опираясь на трость, направилась в сторону Шип-стрит. Было позднее утро, и Лили надеялась, что Джимми не будет дома: в это время он обычно уходил в паб. На лице Мэвис не отразилось ни тени радости, когда она открыла дверь и увидела мать.

— Чего ты хочешь? — хрипло спросила она.

Лили улыбнулась, немного через силу, и спокойно ответила:

— Я пришла повидать Ричарда. Две недели его не видела. Малыши так быстро растут.

— У него все хорошо, — начала Мэвис, но чей-то окрик не дал ей договорить.

— Кто там, Мэв?

Это был Джимми, он еще не успел уйти в паб. При виде Лили он зарычал:

— А, ну конечно же! Что ты тут забыла?

— Я пришла навестить Ричарда, — ответила Лили. — Можно войти?

— Да ради бога, — ответил Джимми, с трудом протиснувшись в дверь. — Я ухожу, но если еще раз полезешь не в свое дело, больше в этот дом не войдешь.

Женщины смотрели ему вслед, потом Мэвис неохотно отступила в сторону.

— Заходи, — сказала она.

Ричард спал в коляске в гостиной.

— Мне было бы удобней поставить коляску на кухне, — сказала Мэвис, когда они с Лили любовались спящим малышом. — Но Джимми говорит, что на кухне нет места. Наверное, он прав.

— Сейчас его нет дома, — заметила Лили. — Можно перекатить коляску на кухню.

Мэвис покачала головой.

— Лучше не будем, — вздохнула она. — Он может вернуться в любой момент. Оставим дверь открытой, услышим, если малыш заплачет. Джимми раздражает плач ребенка, понимаешь, поэтому при нем я даже дверь в гостиную не открываю.

Лили вдруг заметила, с какой любовью Мэвис смотрит на сына, и сказала:

— Бедный малютка, у него, наверное, колики. Видишь, как он поджимает ножки.

— Ты хоть чуть-чуть спишь ночью? — спросила Лили через какое-то время.

— Не особенно, — призналась Мэвис. — Ночью малыш часто хнычет, приходится постоянно к нему вставать. Каждый раз пугаюсь, что он разбудит Джимми.

— Ричард что, спит в другой комнате?

— Да, в комнате девочек.

Неожиданное упоминание о девочках заставило их обеих замолчать. Лили решила не упускать возможность и поговорить об этом.

— Ты разве не хочешь их вернуть? — тихо спросила она. — Неужели ты решила навсегда от них отказаться?

— Я не могу их вернуть, мам, — всхлипнула Мэвис. — Джимми не позволит. — В ее глазах светилось отчаяние. — Я потеряла своих девочек, их больше нет.

Лили взяла дочь за руки.

— Ты ошибаешься, Мэвис, — сказала она. — Мы найдем их и вернем домой. Они могут поселиться у меня, как раньше. Джимми ведь не возражал против этого?

— Но сейчас он против. Он хочет, чтобы их вообще не было.

— Где они, Мэвис? Ты знаешь, где они?

Мэвис ничего не ответила, только взяла Ричарда на руки и начала его кормить.

— Где они, Мэвис? — снова спросила Лили.

— Я не знаю, — пробормотала Мэвис.

— Такого не может быть, — мягко возразила Лили. — Наверняка тебе известно, куда их увезли.

— Нет, неизвестно.

— Но ты подписала документы. В них точно был указан адрес приюта. Ты что, не читала то, что подписала?

— Джимми заполнил все бумаги, я их только подписала, ясно? — огрызнулась Мэвис. — Оставь меня в покое. Если Джимми узнает, что ты снова вынюхиваешь, где девочки, он страшно рассвирепеет.

— Но я не остановлюсь, ни из-за него, ни из-за тебя! — выкрикнула Лили. — У меня тоже есть права: я их бабушка!

— Никаких, на хрен, прав у тебя нет! — раздался вдруг вопль.

Женщины вздрогнули и обернулись. Джимми стоял в дверях.

— Я же сказал тебе не лезть. Потому и вернулся, так и знал, что не послушаешь.

Он подошел к Лили и угрожающе уставился на нее.

— Еще раз сунешься к нам, тебе несдобровать, поняла?

Лили потребовалось все ее мужество, чтобы не отпрянуть от Джимми, когда он приблизился к ней почти вплотную.

— Поняла я вот что, Джимми Рэндалл: ты хулиган и мерзавец, и девочкам повезло, что они не живут с тобой. — Она оперлась на трость и с трудом поднялась на ноги, оказавшись, таким образом, лицом к лицу с разозленным дикарем.

Лицо Джимми от ярости покрылось пятнами.

— Убирайся! — рявкнул он. — Вон из моего дома, и чтобы ноги твоей больше здесь не было!

Мэвис с ужасом смотрела на них. Она решила, что Джимми сейчас ударит ее мать. Бутылочка выпала из ротика Ричарда, он начал вопить, и вопил все громче и громче.

Джимми развернулся к Мэвис и заорал:

— Немедленно заткни ребенка! Не выношу его кошачий вой!

Мэвис схватила бутылочку и младенца и выскочила из комнаты. Она бегом поднялась по лестнице и спряталась в комнате, захлопнув за собой дверь. Рыдания прекратились, должно быть, она сунула бутылочку в рот малышу.

Лили сжала свою трость, как будто бы могла защититься ею от Джимми.

— Где мои внучки, Джимми? — все-таки решилась спросить она. — Где Рита и Рози?

— Уехали, — ответил он и улыбнулся. — Уехали навсегда, скатертью дорожка.

Лили попыталась еще раз.

— Они могут поселиться у меня, Джимми. Здесь они жить не будут. — Она старалась говорить как можно дружелюбней. — А Мэвис могла бы их навещать, когда захочет. Она ведь любит своих детей, а они — ее. Они нужны ей.

— Больше не нужны, — возразил Джимми. — Теперь у нее есть мы, я и малыш Рик. Больше ей никто не нужен, ни девчонки, ни ты. Вечно суешь нос не в свое дело. Вали отсюда, не то так отделаю тебя, что снова окажешься в больнице.

Добравшись до дома, Лили упала на кровать. Она очень измучилась. Все тело у нее болело и ныло, а душа была в растерянности.

Сможет ли она вырвать Мэвис и Ричарда из лап этого монстра? И как вернуть домой Риту и Рози?

Несколько часов она не могла подняться с постели. Она не спала, просто снова и снова прокручивала в голове то, что случилось сегодня в доме Мэвис. Дочь боялась не только за себя, но и за Ричарда. Джимми постоянно на взводе, он не выносит детского плача. Пока Мэвис удается защитить малыша, а что, если однажды Джимми решит сам заткнуть плачущего ребенка?

В конце концов Лили взяла себя в руки и вышла на кухню. Она открыла банку супа и сделала бутерброд с сыром. Еда немного подняла ей настроение. Лили налила чая и начала раздумывать, что же делать дальше. Несмотря на угрозы Джимми Рэндалла, она была полна решимости найти девочек и вернуть их домой, на Хэмптон-роуд.

В понедельник утром она решила пойти в мэрию, чтобы встретиться с инспектором по делам несовершеннолетних. Именно инспекторша забрала девочек из школы, она-то уж точно помнит, куда их отвезла.

Тяжело опираясь на трость, Лили поднялась по ступенькам на второй этаж и толкнула дверь. Секретарша в холле сказала ей подняться сюда и постучаться в комнату № 21. В крошечной приемной сидело несколько женщин. Все они подняли головы, когда Лили вошла. Она подошла к окошку и постучала по стеклу.

Стекло скользнуло в сторону, и в окошке появилась бледная узколицая женщина.

— Да?

— Мне нужно поговорить с инспектором по делам детей, — сказала ей Лили.

— У вас назначена встреча?

— Нет.

— Я запишу вас.

— Не нужно меня записывать, — запротестовала Лили. — Я хочу просто спросить ее кое о чем. Может быть, даже вы сможете мне помочь.

— Я всего лишь секретарь, — ответила женщина. — Я ничем вам не смогу помочь. — Она взглянула на расписание. — У мисс Хопкинс нет свободной минутки ни сегодня, ни завтра, но она сможет принять вас в среду, в одиннадцать тридцать. Вам подходит это время?

— Но, может быть, вы знаете ответ на мой вопрос, — не сдавалась Лили.

— Вряд ли, — ответила женщина. — В любом случае я не имею права ничего вам говорить. Имя?

— Имя?

Женщина вздохнула.

— Ваше имя, чтобы я могла вписать вас в расписание мисс Хопкинс. Ваша встреча продлится полчаса.

— Полчаса? Не думаю, что понадобится столько времени.

— Имя.

Лили назвала свое имя, и секретарша записала его, а потом захлопнула окошко.

В среду Лили приехала раньше назначенного времени. С каждым днем она ходила все лучше и лучше, хотя двигалась все еще очень медленно и потому боялась опоздать. Приемная была пуста, но Лили все равно пришлось ждать и довольно долго.

Инспекторша указала ей на стул.

— Доброе утро, — поздоровалась она. — Простите, что заставила вас ждать. Чем я могу вам помочь… — Она взглянула на листок бумаги, лежавший перед ней на столе, — миссис Шарплс?

— Я пришла узнать, где мои внучки, — сказала Лили.

— Что, простите?

— Я пришла узнать, куда вы увезли моих внучек.

— Простите, миссис Шарплс, боюсь, я ничего не понимаю. Вам придется объяснить. Ваши внучки — это кто?

— Рита и Рози Стивенс, — ответила Лили. — Мама заботилась о них, но потом ее увезли в роддом, а я оказалась в больнице после несчастного случая и не могла ей помочь. Сейчас я чувствую себя прекрасно, так что девочки могут вернуться ко мне.

Мисс Хопкинс слегка вздрогнула при упоминании Риты и Рози.

— Извините, все никак не пойму, — сказала она. — Ваших внучек зовут Рита и Рози Стивенс?

— Именно так:

— И мать отдала их в приют?

— Да, а теперь я хочу забрать их обратно. Они раньше жили у меня, понимаете?

— И что случилось?

— Потом меня сбила машина. Их маму увезли в больницу, а самих отдали в приют. Но теперь я хочу забрать их оттуда.

— К сожалению, это невозможно, миссис Шарплс, — невозмутимо произнесла мисс Хопкинс. — Видите ли, когда мать отдала их, она отказалась от своих прав. Комитет по правам ребенка поместил их в приют, и возможно, что теперь их кто-нибудь удочерит.

— Удочерит? — Лили с удивлением взглянула на мисс Хопкинс. — Но им не нужны новые родители, у них есть я. Я ведь их бабушка. Я люблю их, а они меня.

— Не сомневаюсь, — согласилась мисс Хопкинс. — Но раз вы их любите, вы наверняка желаете им добра. Полагаю, было опасно оставлять девочек дома, рядом с отчимом, потому мать и поспешила отослать их.

— Проклятый Джимми Рэндалл! — взорвалась Лили. — Мэвис его боится.

— Тогда лучше ничего не менять. Они неплохо устроились в приюте, у них есть все необходимое.

— Но можно мне хотя бы увидеться с ними?

— Боюсь, что это невозможно. Они только привыкли к новому месту и, увидев вас, снова расстроятся.

— С чего вы решили, что они привыкли? — спросила Лили. — Я слышала, что они сбежали из приюта и вернулись домой. Кто-то отвез их обратно. Не вы, случайно?

— Простите, миссис Шарплс, я не готова обсуждать с вами этот вопрос.

— Значит, вы не скажете мне, где они?

— Нет, не скажу.

— Хотя бы для того, чтобы я написала им, чтобы девочки знали, что бабушка их не забыла.

— Нет, это было бы неуместно. Что ж, если мы все уже обсудили… — Она поднялась на ноги, давая понять, что разговор окончен.

Лили Шарплс не шевельнулась, у нее не было сил встать со стула.

— Миссис Шарплс, меня ждут другие люди, — настаивала мисс Хопкинс.

Лили встала и пошла к двери.

— Полагаю, у вас самой нет детей, — бросила она напоследок.

— Я не замужем, — пискнула мисс Хопкинс.

— Что ж, неудивительно, — заметила Лили. — Могу даже сказать, что меня это радует. Такую мать, как вы, ни одному ребенку не пожелаешь.

Вечером Лили сидела дома на кухне и вспоминала утренний разговор с мисс Хопкинс. Что же теперь делать? Как понять, куда увезли девочек? Джимми и Мэвис не скажут ничего, это ясно. Может, они и правда не знают, где находится приют? Девочек забрала из школы какая-то женщина, наверняка та самая, с которой она сегодня разговаривала, и у нее были все документы, подписанные Мэвис. Бедная мисс Хэссинджер ничего не смогла сделать. И тут Лили осенило. Мисс Хэссинджер! Мисс Хэссинджер может знать, где дети. Нужно съездить в школу на Кейпел-стрит и попытаться узнать там адрес приюта.

Через неделю Лили сидела в холле школы и ждала встречи с директрисой. «Девочки были здесь счастливы», — размышляла она.

— Миссис Шарплс! — голос мисс Хэссинджер прервал ее размышления.

Лили поднялась на ноги.

— Я так рада снова вас видеть! — воскликнула директриса, приглашая Лили в свой кабинет. — Мы все так переживали за вас. Садитесь, пожалуйста. — Она пододвинула гостье стул и села напротив. — Итак, чем я могу помочь?

— Спасибо за добрые слова, мисс Хэссинджер, — начала Лили. — Дело в том… я хотела вас кое о чем спросить.

— Ясно, — кивнула мисс Хэссинджер и ободряюще улыбнулась. — О чем же?

— Вы ведь знаете, что Риту и Рози забрали в приют, пока Мэвис была в больнице.

Улыбка на лице мисс Хэссинджер погасла.

— Да, — ответила она, — знаю.

— Правда? Знаете? — Сердце Лили подпрыгнуло от радости. — Вам известно, куда их увезли? — Она взглянула на директрису через стол и добавила с дрожью в голосе: — Я не могу найти их, мисс. Не знаю, где они.

— Наверняка Мэвис знает.

— Может быть, и знает, но она мне не скажет. Ее новый муж не хочет, чтобы девочки вернулись. Мэвис боится его и делает все, что он ей велит. — Лили с мольбой глядела на мисс Хэссинджер. — Я хочу только вернуть их домой, чтобы они жили со мной, как раньше. — Она замолчала, а потом повторила, почти беззвучно: — Я просто хочу найти их.

— Вам наверняка очень тяжело, — посочувствовала директриса. — Но вряд ли я смогу вам помочь.

— Мэвис сказала, что девочек забрали прямо из школы, — снова заговорила Лили. — Она сказала, что пришли из отдела по делам несовершеннолетних и увели их. Она подписала какие-то бумаги, дурочка. Вы видели эти бумаги, мисс Хэссинджер?

— Да, инспектор по делам несовершеннолетних показала мне их.

— Ее ведь зовут мисс Хопкинс, правильно?

— Да, кажется, так.

— И она позволила вам прочесть эти бумаги?

Мисс Хэссинджер кивнула:

— Да, я их читала.

— И там было написано, где находится приют? Наверняка там был указан адрес или название приюта.

Мисс Хэссинджер задумалась, что же ей делать. Она знала, что девочек отправили в приют «Нежная забота», но можно ли рассказать об этом миссис Шарплс? Стоит ли остаться в стороне или лучше рассказать несчастной бабушке, куда забрали ее внучек? Она была знакома с Лили Шарплс еще с тех времен, когда Мэвис ходила в эту школу. Конечно, она не сомненалась, что Рите и Рози будет намного лучше с бабушкой, чем в каком-то бездушном учреждении.

— Да, я могу сказать вам, куда их увезли, — решилась она наконец, — хотя не уверена, что они сейчас именно там. Детей в подобных заведениях стараются пристроить в приемную семью, не держать их в приюте постоянно. Я скажу вам, как называется приют: «Нежная забота». Туда можно доехать на автобусе до остановки Расселл-Грин.

На глазах у Лили выступили слезы благодарности.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам большое.

Мисс Хэссинджер печально улыбнулась.

— Что ж, — заметила она. — Я нарушила правила, сообщив вам адрес, но, надеюсь, вы забудете, от кого его узнали. — Она встала и протянула Лили руку. — Удачи, миссис Шарплс. Уверена, что вы найдете девочек и вернете их домой. С нетерпением жду, когда они снова начнут ходить в нашу школу.

Мисс Хэссинджер наблюдала из окна, как Лили Шарплс, слегка прихрамывая и опираясь на палку, выходит из школьных ворот. «Надеюсь, вы найдете детей, — думала она, — но вряд ли вам удастся их вернуть».

По дороге домой Лили остановилась на автобусной остановке и посмотрела расписание. До остановки Расселл-Грин ходил номер 37.

— Расселл-Грин! Расселл-Грин! — объявил кондуктор и подал Лили руку, чтобы она смогла забраться в автобус. Выйдя на нужной остановке, она огляделась. Это был совершенно незнакомый ей район. Вокруг множество магазинчиков. Лили решила спросить дорогу в том, где продавались газеты и журналы. Если они разносят газеты, то наверняка знают, где находится приют. Она толкнула дверь и вошла.

— «Нежная забота»? — переспросила женщина за прилавком. — Вы имеете в виду дом для брошенных детей?

Брошенные дети! Эти слова ранили Лили в самое сердце. Если даже местные называли так детей, что живут в этом доме, какими же брошенными чувствовали себя Рита и Рози!

— Да, — ответила она, — приют.

— Он находится на Шеперд-стрит, — объяснила продавщица.

Лили отправилась в указанную сторону и вскоре оказалась на Шеперд-стрит. Она медленно шла, разглядывая тянувшиеся вдоль улицы большие старые викторианские дома. Пройдя еще немного, она наткнулась на «Нежную заботу». Название было написано прямо на воротах, однако рядом красовалась еще одна вывеска, поясняющая, что это приют для девочек.

Лили толкнула калитку, подошла к массивной входной двери и позвонила. Она огляделась вокруг, пока ждала, что ей откроют. Неужели ее девочки и правда живут в этом неприветливом, мрачном месте? Лили показалось, что никто не собирается открывать, и она уже решила позвонить снова, как вдруг услышала шаги за дверью и немного отступила назад.

На пороге стояла молодая девушка.

— Да? — спросила она.

— Доброе утро, — ответила Лили и вдруг позабыла все, что собиралась сказать.

— Что вам угодно?

— Я хотела бы видеть заведующую, начальницу этого заведения, — сказала Лили, пытаясь взять себя в руки.

— Миссис Хокинс?

— Да, если она всем здесь руководит.

— Проходите. — Девушка посторонилась.

Лили зашла внутрь.

— Подождите здесь, — сказала девушка, указывая на стул. — Я пойду узнаю, сможет ли миссис Хокинс принять вас. Как мне вас представить?

— Миссис Шарплс.

Через десять минут девушка вернулась и объявила:

— Миссис Хокинс сейчас подойдет.

Прошло еще пять минут, прежде чем к Лили вышла низкорослая темноволосая женщина. Она взглянула на Лили и спросила:

— Миссис Шарплс?

— Да, я Лили Шарплс.

— Меня зовут миссис Хокинс, я заведующая приютом «Нежная забота». Не хотите ли пройти ко мне в кабинет?

— Итак, миссис Шарплс, — сказала она, закрывая за собой дверь, — чем я могу вам помочь?

— Я приехала за своими внучками, — сказала Лили. — Я приехала забрать Риту и Рози.

— Риту и Рози?

Заведующая не показала виду, не изменила интонации, но Лили заметила, как блеснули ее глаза. Она явно понимала, о каких девочках идет речь.

— Рита и Рози Стивенс. Я знаю, что они здесь, потому что мисс Хопкинс привезла их именно сюда.

— Простите, миссис Шарплс, — сказала миссис Хокинс, — не уверена, что смогу вам помочь. Мы не вправе сообщать посторонним лицам имена детей, находящихся на нашем попечении.

— Я не постороннее лицо! — возмутилась Лили. — Я их бабушка!

— Не сомневаюсь в этом, — рассудительно заметила миссис Хокинс, — но мы отвечаем за этих детей и…

— Но Рита и Рози не должны здесь находиться, — перебила ее Лили. — Это я и пытаюсь вам сказать. Они жили со мной, но произошла авария, и я оказалась в больнице, а их привезли сюда. Сейчас я совсем здорова, и они могут снова вернуться домой.

— Простите, миссис Шарплс, — вновь повторила миссис Хокинс, — но, боюсь, все не так просто. Теперь мы их законные опекуны и сами решаем, как для них будет лучше. Мы не можем так просто отдать их первому встречному, зашедшему с улицы.

— Это я понимаю, — согласилась Лили, стараясь говорить так же рассудительно, как и заведующая. — Но я хотела бы обсудить этот вопрос.

— Конечно. — Губы миссис Хокинс дрогнули. — Но тогда вам следует поговорить с нашей патронессой мисс Ванстоун. Именно она принимает все важные решения, я же просто забочусь о девочках.

— Значит, Рита и Рози здесь? — уточнила Лили.

— На этот вопрос я не могу ответить, — упрямо промычала миссис Хокинс. Она поняла, что приход этой миссис Шарплс предвещает большие неприятности.

Всем своим видом гостья показывала, что ее не проведешь. Однако миссис Хокинс твердо решила не позволить девочкам Стивенс вернуться к бабушке. Она пыталась сломить дух Риты, заставить девочку стать шелковой и послушной, а если Рита вернется к бабушке, которая так на нее похожа, с таким же упрямством в глазах, кто знает, что она расскажет о своей воспитательнице. Миссис Хокинс совсем не хотела, чтобы все узнали о том, как она обращается с детьми, чтобы раскрылось, что на самом деле творится за воротами приюта. Она уже сделала паспорта для девочек, как ее просила мисс Ванстоун, так что скоро малышки отправятся в далекое путешествие.

— Если вы намерены обсудить этот вопрос, — снова заговорила она, — предлагаю вам записаться на прием к мисс Ванстоун.

— И как мне это сделать? — спросила Лили.

— Я дам вам ее номер, — поспешила ответить миссис Хокинс.

— А сейчас ее нет? Можно сейчас поговорить с ней?

— Сейчас это невозможно. Пожалуйста, позвоните ей, она будет рада помочь, если сможет.

Она позвонила в колокольчик, стоявший на столе, и вызвала прислугу.

— Бетти, будь добра, проводи эту леди.

Заведующая протянула Лили листок бумаги.

— Вот номер, по которому вы, если захотите, сможете позвонить, миссис Шарплс.

Лили взяла листок и положила его в сумку, а потом поднялась на ноги.

— Спасибо, — сказала она, — обязательно позвоню. Я собираюсь вернуть домой Риту и Рози.

Миссис Хокинс взглянула на Бетти Гровер, стоявшую у двери. Ей явно не понравилось, что миссис Шарплс назвала при девушке тему их разговора. Воспитательница считала Бетти мелкой хитрюгой, поэтому поскорей отослала ее, чтобы та не услышала еще чего-нибудь важного:

— Ладно, Бетти, ты мне больше не нужна. Я сама провожу эту даму, возвращайся на кухню.

Заведующая проводила Лили до двери. Выйдя на улицу, бабушка Риты и Рози обернулась.

— Я найду внучек, — объявила она. — Вы мне не сможете помешать.

Миссис Хокинс с улыбкой ответила:

— До свидания, миссис Шарплс.

Она заперла входную дверь, а затем вернулась к себе в кабинет, села и задумалась. Очевидно, что эта миссис Шарплс не отступит. Скоро она позвонит мисс Ванстоун и заведет разговор о девочках Стивенс. Миссис Хокинс сняла трубку телефона.

— Вы приедете сегодня в «Нежную заботу»? — спросила она, когда Эмили Ванстоун ответила на звонок.

— Нет. Что-то случилось?

— У меня была посетительница, и в связи с этим надо кое-что обсудить.

— Понятно, — вздохнула мисс Ванстоун. — Может быть, заеду по дороге в город. У меня встреча в мэрии.

— В таком случае, — заявила миссис Хокинс, — нам обязательно нужно поговорить до того, как вы туда поедете.

— Почему? Что случилось? Кто к вам приходил?

— Некая миссис Шарплс. Говорит, что она бабушка девочек Стивенс. Из-за нее у нас могут возникнуть большие неприятности. Она хочет с вами поговорить. Собирается позвонить и договориться о встрече.

— У меня слишком много дел, — заявила мисс Ванстоун. — Я попрошу мисс Дрейк, чтобы она не пускала ее ко мне. Вы ведь дали ей только мой рабочий телефон?

— Да, но я сомневаюсь, что она примет отказ, — призналась воспитательница. — Если вы не встретитесь с ней, она попробует обратиться в другие инстанции.

— В какие еще другие инстанции она может обратиться? — удивилась мисс Ванстоун. — Чего она вообще хочет?

— Она хочет вернуть своих внучек.

— Вернуть?

— Хочет, чтобы они снова жили с ней. Раньше они жили у нее, до того как попали к нам.

— Что ж, этого мы ей не позволим, — заявила мисс Ванстоун.

— Да, я понимаю, — согласилась миссис Хокинс, — но от меня она это услышать не захочет. Нужно, чтобы вы сами ей всё сказали, тогда, возможно, она остановится.

— Я назначу ей встречу через неделю, — уступила мисс Ванстоун. — Тогда будет уже слишком поздно, они уедут в Каррабунну. Я разберусь с этим, — добавила она и повесила трубку.

Миссис Хокинс откинулась на спинку стула. «Теперь это не моя проблема», — с облегчением подумала она.

Миссис Хокинс вполне устраивала работа воспитательницы. Жалованье и жилье были довольно приличными, к тому же ей было приятно командовать и унижать тех, кто слабее и ниже ее по положению. Никаких чувств к детям, которых она должна была опекать, она не испытывала. Но сломить свободолюбивый дух Риты ей так и не удалось, и это раздражало. Миссис Хокинс не привыкла к неповиновению. Даже сейчас, когда девочка казалось подавленной и усталой, воспитательница видела в ее глазах непримиримое упрямство. «Что ж, пусть забирает свое упрямство с собой в Австралию», — подумала миссис Хокинс.

Эмили Ванстоун облокотилась на стол и задумалась над тем, что ей только что доложили. Девочки Стивенс должны отправиться в путешествие в эти выходные, и она никому не позволит сорвать планы.

Она вызвала секретаршу, мисс Дрейк.

— Если миссис Шарплс позвонит и попросит о встрече, пожалуйста, разговаривайте с ней вежливо, но встречу назначьте только на пятницу.

— Хорошо, мисс Ванстоун.

«Что ж, нужно будет решить, что делать с этой бабушкой», — подумала Эмили, набирая номер телефона отдела по делам детей.

Когда Мэй Хопкинс взяла трубку, Эмили сказала:

— Мне нужно расспросить вас о девочках Стивенс.

— О боже! — воскликнула мисс Хопкинс. — Неужели они снова сбежали?

— Их бабушка приходила в «Нежную заботу», искала внучек, — ответила мисс Ванстоун. — Она не отступит. Мне нужно точно знать, из какой они семьи и почему оказались в приюте. Подготовьте, пожалуйста, подробный отчет.

— А, понятно, — заволновалась мисс Хопкинс. — Но на это потребуется время…

— Мы с вами собирались встретиться сегодня днем, — перебила ее мисс Ванстоун. — Надеюсь, вы предоставите мне всю необходимую информацию.

Она повесила трубку, прежде чем инспекторша успела что-то сказать.

В тот же день при встрече мисс Хопкинс вручила Эмили папку.

— Вся информация здесь, — сказала она. — Насколько я помню, их мать снова вышла замуж, будучи беременной. Дети жили с бабушкой по материнской линии, но та попала в больницу. А отчим очень жестокий человек, пришлось поскорей забрать от него детей, пока его жена была в больнице.

— Им было опасно оставаться с ним?

— О, конечно., — ответила мисс Хопкинс и, заметив, что ее ответ понравился Эмили, добавила: — Мерзкий тип.

— Понятно. А когда вы приехали забрать девочек, после того как они убежали; вы видели там бабушку?

— Нет, я познакомилась с ней совсем недавно.

— Вы с ней знакомы? — Мисс Ванстоун приподняла одну бровь. — Я не знала.

Мисс Хопкинс покраснела.

— Простите, мисс Ванстоун, я не сказала вам, не думала, что это важно. Она приходила ко мне, требовала сказать, где ее внучки.

— И вы ей сказали?

— Нет, конечно. Я отказалась отвечать, и она ушла.

— Интересно, откуда же она узнала, где девочки? — задумчиво произнесла мисс Ванстоун. — Ясно, что так просто она от нас не отстанет. Но теперь, когда я все знаю, мне будет легче с ней разобраться. Так, а где все остальные? Я думала, что приду на собрание Комитета по правам ребенка.

— Да, здесь сейчас будет собрание. Просто я хотела сначала ввести вас в курс дела. — Голос мисс Хопкинс зазвучал более уверенно. — Поступило распоряжение от правительства отдавать детей не в приюты, а в приемные семьи. Это значит, что теперь к вам будет поступать меньше детей. Конечно, я сделаю все, что смогу, мисс Ванстоун. Я не сомневаюсь, что такие заведения, как «Нежная забота», просто необходимы, но… — Она слегка пожала плечами. — Теперь в первую очередь мы должны будем рассматривать вариант с приемной семьей.

— Ясно. — Выражение лица Эмили Ванстоун не изменилось.

— И вот еще что: если мы продолжим посылать к вам детей, время от времени в приют будут приезжать с проверкой.

— И вы считаете, что мы не пройдем проверку?

— Все дело в персонале. Ведь никто из ваших сотрудников не имеет надлежащей квалификации. — Мэй собралась с духом и продолжила: — Например, миссис Хокинс. У нее большой опыт, я понимаю, но она слишком строга с девочками. Рита Стивенс сказала, что она выпорола ее ремнем. Я, конечно же, ей не поверила, но девочка сказала это при полицейском…

Она замолчала, но так как мисс Ванстоун ничего не ответила, через минуту продолжила:

— Если он решит разобраться… и если выяснится, что я и Комитет по правам ребенка знали о подобных обвинениях и ничего не предприняли… что ж, мне придется нелегко. Я уверена, вы понимаете, о чем я.

Мисс Ванстоун по-прежнему молчала, замолчала и Мэй Хопкинс. Они довольно долго просидели так, а потом мисс Ванстоун поднялась со своего места.

— Не стоит волноваться по поводу Риты Стивенс и ее обвинений, — заключила она. — На этой неделе девочка уезжает. Пожалуйста, передайте мои извинения Комитету, я не смогу присутствовать на заседании. Всего хорошего, мисс Хопкинс.

В тот же вечер Эмили Ванстоун вызвала к себе в кабинет весь персонал «Нежной заботы».

— Десять девочек в воскресенье отправятся в Каррабунну, — объявила она. — Шейла Невин, Энджела Гарднер, Дора Фрэнч, Мэри Шеннон, Джоан Камерон, Дейзи Смарт, Рита и Роуз Стивенс, Сильвия Браун и Сьюзен Харт.

— А Шейла не слишком взрослая для этой поездки? — спросила миссис Смит.

Мисс Ванстоун с удивлением взглянула на кухарку.

— У меня есть свои причины отправлять Шейлу в Австралию, — сказала она и больше ничего уточнять не стала.

Больше никто из сотрудников детского дома не высказал своего мнения. Здесь не было принято сомневаться в решениях мисс Ванстоун. Если кому и показалось, что Рози, Сильвия и Сьюзен, которым было не больше пяти, слишком малы, чтобы отправлять их на другой конец света, он предпочел оставить свои мысли при себе.

— Также я хотела предупредить вас, что некая миссис Шарплс тут что-то вынюхивает. Она называет себя бабушкой девочек Стивенс. Если она обратится к кому-то из вас, пожалуйста, сразу же направляйте ее ко мне. Не упоминайте Австралию и не говорите с ней о Рите и Рози. Они — не ее забота. Итак, начинаем готовиться к поездке. Девочкам я сама все расскажу в пятницу вечером. До тех пор никому из них не стоит знать о поездке. Все понятно? Вопросы есть?

Всем было все ясно. О том, что они отправляются на другой конец света, детям расскажут только в пятницу вечером, а в понедельник их уже здесь не будет. В школе предупреждать об их отъезде тоже никого не собирались. Собрание закончилось, все разошлись по своим делам.

Глава 15

Дети и не подозревали о том, что скоро отправятся в Австралию. Рита и другие девочки из ее спальни накрывали на стол вечером в пятницу, когда их вдруг вызвали в кабинет к мисс Ванстоун.

— Бросайте всё, — резко сказала Смитти-поваритти, — и быстро идите в кабинет.

— В чем мы еще провинились? — удивлялась Рита, пока они с Дейзи шли по коридору.

Дейзи пожала плечами:

— Понятия не имею. Опять какие-то неприятности.

В этот момент они увидели Шейлу Невин, которая тянула за собой упирающуюся Рози.

— Эй, что ты делаешь?! — крикнула Рита.

— Ничего, — буркнула в ответ Шейла. — Мне поручили привести ее и этих, — она ткнула пальцем в сторону Сильвии и Сьюзен, которые с неохотой плелись сзади, — в кабинет мисс Ванстоун.

— Быстро отпусти ее! — вспыхнула Рита, а потом добавила, чуть более спокойно: — Пойдем, Рози, нас тоже вызвали к мисс Ванстоун.

— Я не хотела идти с ней, Рит, — прошептала Рози. — Она делает мне больно.

— Не думай сейчас об этом, милая, — сказала Рита, взяв сестру за руку. — Нам нужно в кабинет к мисс Ванстоун.

— Зачем?

— Я не знаю, сейчас выясним.

Когда они подошли к кабинету, Шейла постучала.

— Войдите, — послышалось из-за закрытых дверей.

Шейла повернула ручку двери, и девочки вошли. Мисс Ванстоун сидела, как обычно, за столом.

— А, вот и вы, — улыбнулась она. — Шейла, закрой дверь, и все сядьте, пожалуйста, на пол.

Рози села рядом с Ритой, которая по-прежнему держала ее за руку и со страхом глядела на патронессу.

— Послушайте, — начала мисс Ванстоун, — у меня для вас потрясающие новости. Вас ждет удивительное приключение. — Она лучезарно улыбнулась. — Смотрите, какая красота! — Она взяла со стола фотографию и показала ее девочкам. Это был прекрасный пейзаж: зеленые холмы, лес и вдалеке сверкающая на солнце речка. — Вы поедете на каникулы! — воскликнула мисс Ванстоун. — Здорово, правда?!

Некоторое, время дети молча разглядывали фотографию, пытаясь понять, что имеет в виду патронесса. Каникулы? Куда? Вот в это место на фотографии? Но что это за место? И почему едут именно они?

— А как же школа? — решилась спросить Шейла.

— На следующей неделе у вас каникулы, — напомнила мисс Ванстоун. — Вы пропустите всего несколько дней. Я сообщу в школу, что вы в отъезде.

— Куда же мы едем? — недоверчиво спросила Рита.

— Вы едете в чудесное место под названием Каррабунна, — ответила мисс Ванстоун, подумав, что миссис Хокинс все-таки права: Рита вечно чем-то недовольна. — Там очень хорошо, тепло и солнечно, прямо как на этой фотографии. — Она положила снимок обратно на стол. — Сестра-хозяйка приготовила для вас одежду, а завтра все вместе вы поедете покупать себе новые туфли. Вот здорово будет, да?!

Девчонки оживленно загудели. Ни одна из них не помнила, когда в последний раз надевала собственные туфли, а не просто чьи-то из общей коробки.

— А можно взять с собой нарядное платье? — смело пискнула Рози, увидев, что мисс Ванстоун улыбается.

— Что за нарядное платье?

— Мое платье.

— У нас были новые платья, которые нам сшили к маминой свадьбе, — пояснила Рита, увидев вопросительный взгляд мисс Ванстоун. — Сестра-хозяйка забрала их.

Мисс Ванстоун решила задобрить девочек, чтобы они не задавали лишних вопросов.

— Я попрошу ее упаковать их в ваш чемодан. Хорошо? Вы согласны?

— Ура! — в восторге выкрикнула Рози.

— Вот и замечательно. — Миссис Ванстоун снова взглянула на Риту, но девочка смотрела в другую сторону. — А теперь идите ужинать.

— Простите, мисс, — отважилась спросить Джоан Камерон. — Когда мы уезжаем?

— В воскресенье, — последовал ответ. — Мы с мисс Хокинс отвезем вас в Лондон на поезде.

— А эта Карра… Карра… — спросила Энджела Гарднер. — Это в Лондоне?

— Нет, гораздо дальше… За морем!

— Мы что. поплывем на корабле? — спросила Дейзи, широко раскрыв глаза от удивления.

— Именно так, — ответила мисс Ванстоун. — Вот будет настоящее приключение! А теперь скорей бегите ужинать.

— Почему выбрали именно нас? — удивилась Дейзи, как только они вышли из кабинета.

Рита пожала плечами:

— Кто знает? Наверное, хотят от нас избавиться.

— Надолго мы едем? — спросила Джоан, догнав их в коридоре. — Сколько продлятся эти каникулы? Когда мы вернемся?

— Мы вряд ли вернемся, — буркнула Шейла откуда-то сзади: — Они просто отправляют нас в другой приют.

— В другой приют? — испуганно переспросила Джоан. Она слишком привыкла к тому; в котором жила.

— Скорей всего, — кивнула Шейла, — но точно я не знаю.

— Но она сказала, что мы поплывем на корабле, — заметила Рита.

— А что, думаешь, за морем нет приютов? — усмехнулась Энджела.

— Новые туфли! — удивленно проговорила Дейзи. — Подумать только! У меня никогда не было новых туфель.

Ночью, лежа в постели, Рита думала о «настоящем приключении», которое им предстоит пережить. Она понятия не имела, куда их отправляют, радовало хотя бы то, что поедут они вместе с Рози. Неужели Шейла права и они никогда не вернутся обратно?

«Да какая разница, куда нас отправят, — думала она, наблюдая, как гаснет свет летних сумерек. — Дома нам все равно не жить».

В первый раз она решилась признаться себе в этом. Когда женщина с поросячьими глазками вернула их в «Нежную заботу», Рита ждала сурового наказания. Она была уверена, что Ястребиха снова пошлет за ней, и от одной этой мысли ей делалось дурно. Но никто не вызвал ее в башню, и на следующий день все шло как обычно, будто ничего и не случилось.

— Я знала, что они тебя поймают, — сказала ей Дейзи, когда они строились парами, чтобы идти в школу. — Где вы были? Они пытались выпытать это у меня, но я ничего не сказала.

— Ты ничего и не знала, — заметила Рита.

— Я видела, как вы убегали, но никому не сказала. Вы были дома? Видели братика?

— Да, — быстро ответила Рита.

Комок вдруг подступил к ее горлу, теперь она готова была расплакаться по любому поводу.

Дейзи увидела, что подруга вот-вот заплачет, и обняла ее.

— Рит, ты очень смелая, — сказала она. — Да еще и Рози с собой забрала. Я бы никогда не осмелилась убежать, а в одиночку тем более. Жаль, что у меня нет сестры, — вздохнула она.

Рита обняла Дейзи в ответ.

— Я больше никогда не буду плакать перед ними. Никогда. Даже если Ястребиха будет лупить меня ремнем изо всех сил.

— Она что, выпорола тебя?! — охнула Дейзи. — Ты кому-нибудь рассказала?

— Кому? — усмехнулась Рита, а потом добавила: — Я рассказала дома, но мне не поверили.

— Я тебе верю, — твердо сказала Дейзи.

— Ты же моя лучшая подруга, почти сестра. Ты должна мне верить.

— Расскажи об этом в школе, — предложила Дейзи. — Мисс Харрисон наверняка тебе поверит.

— Пустая трата времени, — отмахнулась Рита. — Даже если и поверит, у меня снова будут неприятности. Ястребиха обзовет меня лгуньей, и я навсегда здесь застряну.

Рита была не против уехать из «Нежной заботы». Они снова как будто сбегут, только не домой к маме, а куда-то в другое место. Подальше от Ястребиха и Драконши. Конечно, там без этих воспитательниц будет лучше.

Новость о «каникулах» вскоре разлетелась по всему дому. Младшие девочки решили, что и вправду едут отдыхать куда-то за город, и все в Зеленой спальне им завидовали. Фиолетовая спальня уезжала вся целиком. Девочки были рады, что едут вместе. По крайней мере, в новом, незнакомом месте им не будет одиноко.

В тот вечер, когда была их очередь мыть посуду, Дейзи подошла к Смитти-поваритти и спросила:

— Мы вернемся сюда из поездки, миссис Смит?

— Откуда же я знаю, Дейзи, — смутилась кухарка. — Мисс Ванстоун говорит, что это будет увлекательная поездка. — Криво улыбнувшись, она добавила: — Это ведь здорово поехать куда-то в новое место!

— А где это место, куда мы едем? — не отставала Дейзи.

— Каррабунна, — ответила кухарка. — Там очень хорошо. Вам там понравится. И хватит отвлекать меня от работы, займись лучше посудой.

Дейзи ничего не поняла из того, что сказала миссис Смит. Теперь девочке было нечего терять, она знала, что, если будет настойчивей, Смитти в конце концов сдастся и раскроет карты. Поэтому она снова повернулась к ней и заявила:

— Но вы ведь знаете, куда мы едем, миссис Смит. Расскажите нам, пожалуйста.

— Да, где находится эта Каррабунна? — поддержала ее Энджела.

— Куда нас отправляют? — подхватила Джоан.

— И как долго мы там пробудем? — вступила в разговор Мэри.

Стоило Дейзи набраться смелости и начать расспрашивать кухарку, как вопросы посыпались на несчастную миссис Смит со всех сторон.

— Когда вернемся?

— Далеко это? Мисс Ванстоун сказала, надо плыть на корабле.

Смитти-поваритти на мгновение растерялась, а затем решилась все рассказать девочкам. Почему нужно скрывать от бедных детей, куда их отправляют? Им стоит как-то подготовиться к огромной перемене в жизни. Никто им не объяснил, куда они едут и зачем. Кухарке вообще не нравилось, что детей отсылают, но, по крайней мере, она поможет им тем, что расскажет, куда они поедут.

— Вы едете в Австралию, — объяснила она. — Это очень далеко. Вы поплывете туда на большом корабле. Но когда вы приедете, вам там понравится. Там тепло, много простора и много работы.

Австралия! Девочки в изумлении уставились на кухарку. Австралия — это там, где кенгуру и коалы?

— Я не хочу в Австралию! — взорвалась Рита, вспомнив о маме и бабушке.

Из всех детей, отобранных для поездки, только у Риты и Рози была семья. Непрошеные слезы навернулись ей на глаза, но она сумела сдержать их. Ни за что на свете она не откажется от своего решения никогда не плакать прилюдно!

— Может быть, там будет лучше, чем здесь, — робко заметила Дейзи.

— Хуже, чем здесь, уже некуда, — пробормотала Энджела, и Дора с ней согласилась.

— Значит, обратно мы не вернемся? — дрожащим голосом произнесла Джоан. — Никогда?

Кухарке было тяжело видеть, как растеряны и напуганы дети. Ей захотелось хоть как-то подбодрить их.

— Может, поищете в атласе, где находится Австралия? — предложила она.

Сейчас они уйдут из кухни, и она не будет больше думать об их страданиях. Она не жалела, что рассказала им правду, но сейчас ей хотелось отстраниться, не видеть их смятения. Это больше не ее забота.

Девочки нашли Шейлу в игровой комнате и рассказали ей, где находится Каррабунна. Они отыскали Австралию в старом атласе и поняли, как она далеко.

— Ну, ясно, — подвела итог Шейла, захлопывая атлас, — отчаливаем в воскресенье, билет в одну сторону.

В порту Тилбери девочки из приюта сбились в одну испуганную кучку. К их пальтишкам были приколоты маленькие коричневые этикетки с именами, чемоданы стояли у ног. Другие дети на набережной тоже стояли группами. Одна большая группа из мальчиков и девочек окружила высокого мужчину в форме, все внимательно слушали, что он говорит; другую группу детей, где были только мальчики, вели по сходням; небольшая группа из девочек выстраивалась в очередь, готовясь подняться на борт.

— Ждите здесь, — приказала мисс Ванстоун и, оставив девочек с миссис Хокинс, пошла поговорить с мужчиной, стоявшим рядом со сходнями.

Задрав головы, девочки потрясенно глядели на огромный корабль. Весь белый, с яркой оранжевой полосой по всей длине, с множеством иллюминаторов, он был выше любого из офисных зданий, которые они видели в Лондоне. Высокая труба, гордо вздымавшаяся над верхними палубами, выпускала дым в летнее небо. Трудно было поверить, что такая громадина удержится на плаву.

— Мы что, и вправду на нем поплывем? — прошептала Дейзи.

Рита стояла рядом с ней и держала Рози за руку.

— Похоже на то, — ответила она. — Какой огромный корабль!

— Австралия, должно быть, очень далеко, — нервно заметила Джоан.

— Да на другом конце света, дурында! — воскликнула Шейла, которую не меньше остальных потряс размер корабля.

Тут появилась мисс Ванстоун.

— Вперед, девочки, — скомандовала она. — Идите за мной.

Десять девочек подхватили свои чемоданчики с жалкими пожитками и поднялись по сходням на корабль. Ястребиха замыкала шествие. Палуба была заполнена детьми: какие-то стояли группками, кто-то в одиночку, некоторые дрались и шумели. Кто-то из детей одиноко застыл, о чем-то задумавшись, и взрослые, нагруженные багажом, вынуждены были обходить их всех.

Мисс Ванстоун спросила у кого-то, куда им идти, и их направили в специальную каюту-кабинет за стеклянной дверью. Однако им пришлось ждать еще двадцать минут, прежде чем появилась женщина в белой униформе. В руке у нее был блокнот.

— Эти девочки из приюта «Нежная забота», — сообщила мисс Ванстоун, отдавая женщине список имен и несколько паспортов.

Женщина заглянула в свой блокнот, а потом начала отмечать имена в списке, сверяясь с теми, что были указаны на этикетках, прикрепленных к пальто. Пока она разбиралась с бумагами, девочки осматривались.

— Очень большой корабль, — прошептала Дейзи. — Посмотрите, сколько людей. Они все тоже поплывут с нами?

— Не знаю, — ответила Рита. — Наверное. Не отходи от меня, Рози, а то потеряешься, — велела она сестренке, крепко сжав ее руку.

Рядом с Ритой Рози ничего не боялась. Она огляделась вокруг, взглянула на суетящихся и спешащих куда-то людей и спросила:

— Мы что, уже в Австралии?

Австралия, с точки зрения Рози, могла быть где угодно — на соседней улице, в соседнем городе или за миллион миль отсюда.

— Вот дурында! Конечно нет! — огрызнулась Шейла, услышав вопрос. — Мы много недель проведем на этом корабле, прежде чем доберемся туда.

Шейла, как самая старшая, явно считала себя главной. Остальные на время смирились с этим, отложив распри и столкновения на более спокойные времена.

Итак, они уже на корабле. Рита неожиданно осознала всю грандиозность предстоящего им путешествия. Нужно держаться вместе и оберегать друг друга. Главное для нее — защитить Рози.

— Так, — сказала женщина в белой униформе, — я — старший стюард, и я отвечаю за ваших детей. Но к детям будут приставлены две сопровождающие, которые будут следить за ними во время путешествия. Это мисс Донтси и мисс Эллен Донтси. Две учительницы, они едут в Сидней. Если что-то не так, первым делом стоит обращаться к ним. А они уже поставят в известность меня, если в этом возникнет надобность. — Она взглянула на детей: — Понятно?

— А где сейчас эта мисс Донтси? — спросила мисс Ванстоун.

— Разбирается с другой группой, — ответила женщина. — Отведите детей в кают-компанию на палубе «Ф», сопровождающие придут туда.

Мисс Ванстоун и Ястребиха проводили детей на верхнюю палубу. Мисс Ванстоун понесла чемоданы Сильвии и Сьюзи и велела Ястребихе взять чемодан Рози.

Кают-компания оказалась просторным салоном, обставленным столами, стульями и даже несколькими диванами. Вечернее солнце вливалось в каюту сквозь иллюминаторы, в этом мягком свете даже потрепанная мебель выглядела симпатично.

— Проходите и садитесь, — велела мисс Ванстоун, подводя детей к столу.

Она открыла вместительную сумку, достала пакет с бутербродами и раздала по одному каждому ребенку. Оробевшие в столь богатой обстановке дети молча жевали бутерброды и почти всё съели, когда в кают-компанию вошли две молодые женщины.

— Добрый вечер, — сказала одна из них, протягивая руку мисс Ванстоун. — Это дети из «Нежной заботы»?

— Именно так, — кивнула мисс Ванстоун. — Девочки, встаньте и поздоровайтесь с мисс Донтси.

Вскочив, дети послушно проскандировали хором:

— Добрый день, мисс Донтси.

— А это моя сестра, мисс Эллен Донтси, — продолжила молодая женщина. — Можете называть ее мисс Эллен, чтобы не запутаться. — Она улыбнулась несчастным детям и добавила: — Не унывайте, нас ждет чудесное приключение.

— Что ж, — проговорила мисс Ванстоун, поднимая сумку, — оставляю вас с мисс Донтси. Ведите себя хорошо и во всем ее слушайтесь. Не забывайте, что от вас зависит доброе имя «Нежной заботы». — С этими словами она покинула кают-компанию вместе с Ястребихой, которая даже не удосужилась попрощаться с девочками.

Десять пар глаз глядели им вслед, а затем в растерянности повернулись к двум мисс Донтси.

— Итак, — сказала мисс Эллен, — как нас зовут, вы знаете, теперь скажите, как ваши имена. — Она указала на Риту, все еще крепко державшую Рози за руку. — Вот тебя, например, как зовут?

— Рита Стивенс, — тихо ответила Рита. — А это моя сестра Рози.

Одна за другой девочки называли свои имена, а мисс Эллен сравнивала их с этикетками на одежде. Когда все представились, мисс Донтси произнесла:

— Поначалу мы будем подглядывать, однако постараемся как можно скорей запомнить, как всех зовут. И вам можно будет снять с одежды эти значки. В конце концов, вы всегда можете нас поправить, если мы вдруг что-то напутаем. А теперь давайте осмотрим каюты, в которых вы будете жить.

В каждой каюте было по четыре койки. Риту и Рози поселили вместе, и с ними оказались Дейзи и Сильвия.

— Осмотритесь тут пока, — сказала мисс Эллен. — Я зайду за вами позже.

Рита закрыла дверь, и четыре девочки начали с интересом разглядывать каюту, которая станет им домом, пока они будут плыть по морю.

— Нам лучше занять верхние койки, — сказала Рита Дейзи. — А то, если малыши лягут на верхние, они ночью упадут.

— Я не малыш, — возмутилась Рози, сердито глянув на сестру.

— И я тоже, — поддержала ее Сильвия.

— Ладно, — согласилась Рита, — но спать на верхних койках вы все равно не будете.

Она открыла чемоданчик Рози и достала одежду, которую положила туда сестра-хозяйка. Там было платье, которое Рози надевала на мамину свадьбу.

— Мое нарядное платье! — в восторге завопила Рози и схватила его.

— А вот и Пушистя! — улыбнулась Рита, вытаскивая из чемодана любимую игрушку сестры.

— Пушистя! — закричала Рози, прижимая к себе вязаную зверюшку и вальсируя по каюте.

— Осторожней! — рассердилась Дейзи. — Ты меня чуть не сшибла.

Рози было все равно, ведь ее любимый Пушистя отправлялся в Австралию вместе с ней! Рита попросила Бет-табурет тайком засунуть игрушку в чемодан к Рози после того, как Драконша сложит туда все нужное, и Бет, которая досадовала, что ее не взяли в это необычное приключение, согласилась ей помочь.

— Ты очень добрая, — сказала ей Рита перед отъездом.

— А ты храбрая, — ответила Бетти. — Жаль, что у меня нет твоего мужества. Ты не отступаешь, даже перед Ястребихой, даже после того, как она тебя выпорола.

— Откуда ты знаешь, что она меня выпорола? — спросила Рита.

— Потому что со мной она сделала то же самое, — призналась Бетти. — И я сдалась, она может, угрожая поркой, заставить меня сделать все что угодно.

— Но ты ведь уже взрослая? — удивилась Рита.

— Нет еще, — ответила Бетти. — Но когда я стану взрослой, она свое получит. Она пожалеет о том, что сделала со мной. — Бет взглянула на Риту. — Ты сумела сохранить ту фотку, фотографию отца?

Рита кивнула.

— Хочешь, я положу ее тебе в чемодан?

— Нет, спасибо, Бетти, — уверенно сказала Рита. — Я сама о ней позабочусь.

Девочки разложили одежду по четырем ящикам единственного шкафа в каюте.

— У нас здесь и раковина есть, — удивилась Дейзи. — Как ты думаешь, краны работают?

Она повернула кран, и оттуда хлынула вода.

— Ура! — радостно крикнула Дейзи. — Не нужно ниоткуда таскать воду!

Над раковиной были прикреплены полка и небольшой шкафчик для хранения мыла и остального в этом роде, а рядом на перекладине висели четыре полотенца. Дейзи забралась на верхнюю койку и с наслаждением растянулась на ней.

— Просто прекрасно! — объявила она. — Такой мягкой постели у меня никогда еще не было.

Рози и Сильвия тут же с визгом запрыгнули на свои койки, и Рози осторожно укрыла Пушистю одеялом.

— Пока лучше его спрятать, — посоветовала Рита. — Новых учителей мы знаем плохо. Вдруг они заберут его.

Рози засунула Пушистю под подушку и накрыла сверху одеялом.

Рита забралась на верхнюю койку и спрятала папину фотографию в наволочку.

— Вроде совсем ничего, — заметила она, свесив ноги вниз, а потом наклонилась вперед. — Из окна видна пристань.

— Это иллюминатор, — поправила Дейзи и тоже выглянула наружу. — Столько людей на пристани! Как они все поместятся на корабле?

— Не знаю, — рассмеялась Рита. — Но свою койку я им не уступлю.

— И моей им не видать, — эхом откликнулась Рози. Она встала ногами на койку, чтобы дотянуться до иллюминатора.

Мисс Эллен пришла за девочками и отвела их обратно в кают-компанию. Там были и другие незнакомые им дети; кто-то смеялся и болтал, а кто-то молчал и встревоженно озирался.

Мисс Донтси уже была там; когда Рита и девочки вошли в каюту, она хлопнула в ладоши, призывая к тишине.

— Внимание, — сказала она, — послушайте меня.

Шум стих, дети повернулись к ней.

— Мы проведем на этом корабле много времени, поэтому необходимо запомнить несколько правил.

«Ну вот, началось, — подумала Рита, — вы обязаны то, вы обязаны сё…»

— На доске в этой каюте вы можете прочесть, во сколько будет завтрак, обед и ужин, — начала мисс Донтси. — Лучше не опаздывать, приходить вовремя. Есть будете в столовой, это на другой палубе. Я покажу вам, где она находится. Верхние палубы все в вашем распоряжении, при условии, что вы не будете мешать экипажу корабля выполнять свою работу. Если кто-то из работников велит вам не путаться под ногами, то лучше так и сделать. Ясно? И не забудьте, что на корабле есть и другие путешественники, которые не любят шумных детей. Эта каюта целиком ваша. Взрослые сюда не заходят, для них есть кают-компания наверху, туда вам нельзя. Понятно?

Довольный шепот пробежал по рядам детей, и мисс Донтси продолжила:

— Мы хотим, чтобы вам понравилось путешествие, но если кто-то из вас будет слишком мешать и шуметь, ему придется сидеть в своей каюте. А это довольно скучно, так что постарайтесь, чтобы такого не случилось.

Снова довольный шепот.

— Что ж, думаю, это всё. Можете пойти прогуляться по кораблю, но не забудьте: через полчаса ужин в столовой. Не опаздывайте.

И вот все они сидят в столовой, поглощают рыбу, жареную картошку и зеленую фасоль, в то время как «Гордость империи» плавно отходит от причала и вместе с вечерним приливом ускользает прочь, унося с собой страхи и надежды путешественников, решивших попытать счастья в другой стране, в Австралии. Взрослые бегут из нищей, разоренной послевоенной Европы, а детей никто и не спросил, они не вправе решать, нужна ли им новая жизнь или нет.

Глава 16

На следующее утро после визита в «Нежную заботу» Лили Шарплс зашла в телефонную будку в конце улицы и набрала номер, который дала ей миссис Хокинс. Она твердо решила записаться на прием к мисс Ванстоун. Трубку сняли почти сразу же, и женский голос нараспев произнес:

— «Ванстоун Энтерпрайзис»! Чем я моту вам помочь?

На мгновение Лили растерялась. Она думала, что номер, который ей дали, свяжет ее напрямую с мисс Ванстоун.

— Мне э-э-э… — начала она, — мне нужно поговорить с мисс Ванстоун.

— Соединяю вас, — пропела телефонистка.

Раздался щелчок и жужжание, а потом женский голос произнес:

— Кабинет мисс Ванстоун.

— Это мисс Ванстоун? — нерешительно спросила Лили.

— Нет, к сожалению, мисс Ванстоун не может сейчас подойти к телефону. Это ее секретарша, мисс Дрейк. Чем могу вам помочь?

— Мне нужно встретиться с мисс Ванстоун, — ответила Лили.

— Ясно, — прозвучало в ответ. — А по какому поводу?

— Простите?

— Зачем вы хотите с ней встретиться? — терпеливо повторила мисс Дрейк.

— По личному делу, — сухо ответила Лили. — Это касается «Нежной заботы» и дело срочное.

— Понятно, — сказала секретарша. — Могу я узнать ваше имя?

— Миссис Лили Шарплс.

— Спасибо, миссис Шарплс, — ответила мисс Дрейк, вспомнив инструкции начальницы. — Не могли бы вы подождать минутку, я сверюсь с расписанием.

Лили подождала. Она слышала шум на другом конце провода, как будто кто-то что-то искал, потом снова зазвучал голос мисс Дрейк.

— Простите, что заставила ждать, миссис Шарплс, пришлось сходить за расписанием в другую комнату. Что ж, посмотрим. — Снова пауза. — Могу предложить вам прийти в пятницу на следующей неделе, во второй половине дня.

— Но дело срочное! — воскликнула Лили. — Неужели нельзя назначить встречу пораньше?

Мисс Дрейк рассыпалась в извинениях.

— Очень жаль, миссис Шарплс, но боюсь, что это невозможно. Мисс Ванстоун сейчас в отъезде и вернется только в следующий четверг вечером. А в пятницу утром у нее другая важная встреча. Днем тоже не очень удобно, но раз вы говорите, что дело срочное, приходите в «Нежную заботу», скажем, в четыре часа, шестого августа, в пятницу.

Было ясно, что передоговориться на другой день у нее не получится, поэтому Лили согласилась и повесила трубку. Разочарованная, она вернулась домой. Придется ждать целых десять дней, прежде чем она сможет разузнать что-то о девочках. Перед ней словно разверзлась пропасть.

На следующий день в дверь позвонили, она открыла и удивилась, увидев на пороге Джона, мужа Кэрри Маундер.

— Джон! — встревоженно воскликнула она, испугавшись, что он принес дурные вести. — Что-то случилось? Что-то с Мэвис? Кэрри…

— Насколько мне известно, миссис Шарплс, — весело сказал Джон, — у Мэвис все хорошо. Просто решил заскочить к вам, узнать, все ли в порядке.

Джон Маундер никогда раньше не бывал у Лили дома, она едва знала этого человека, однако она широко распахнула дверь и улыбнулась:

— Конечно, Джон, проходите.

Джон прошел за Лили на кухню.

— Я как раз собиралась заваривать чай, — сказала Лили.

— С удовольствием выпью чаю, — согласился Джон.

Он вынул из кармана пиджака большой конверт.

— Мы решили, что вас это порадует, — сказал он и протянул Лили конверт.

— Что это, Джон? — спросила Лили.

— Скромный подарок.

Лили открыла конверт и вытащила из него три фотографии. Несколько минут она разглядывала их, а потом подняла на Джона глаза, полные слез, и прошептала:

— Ах, Джон, спасибо вам огромное.

На одной фотографии была Мэвис в свадебном платье, а на другой — Рита и Рози в нарядных, сшитых из занавесок платьицах улыбались, глядя в камеру. На третьей — позировали только что поженившиеся Мэвис и Джимми. Лили снова взглянула на снимок с девочками, и слезы потекли у нее по щекам.

— Ну что вы, миссис Шарплс! — встревожился Джон. — Не нужно плакать. Я думал, фотографии вас порадуют.

Лили улыбнулась ему сквозь слезы.

— Джон, это прекрасные фотографии, — сказала она. — Просто я увидела девочек и растрогалась. У меня нет других фотографий с ними. Я поставлю ее в рамку на каминную полку. Мэвис тоже хорошо получилась, — спохватилась Лили чуть погодя. — Она казалась счастливой в тот день, правда? — Лили вытащила из рукава носовой платок и вытерла глаза. — Спасибо, снова поблагодарила она Джона. — Вы очень добры.

— Кэрри сказала, что вам понравятся эти фотографии, — объяснил Джон, обрадовавшись, что Лили больше не плачет. — Я рад, что она оказалась права. — Он поднялся на ноги. — Что ж, мне пора. Я заскочил лишь на минутку, отдать вам снимки.

Лили попыталась встать, чтобы проводить его до двери, но Джон удержал ее:

— Не вставайте, миссис Шарплс. Не нужно меня провожать. До свидания.

Услышав, как хлопнула входная дверь, Лили снова взглянула на фотографии и на этот раз разрыдалась. Удастся ли ей увидеть внучек, вернуть их домой? Сколько времени и сил придется потратить на это?

На следующие утро Лили решила прогуляться на Шип-стрит и, как только Джимми уйдет на работу, заглянуть к Мэвис и малышу Ричарду. Лили любила детей, ей очень хотелось снова подержать малыша на руках. Она дошла до дома Мэвис и постучала в дверь. Ей никто не открыл, но изнутри было слышно, как Ричард буквально надрывается от плача. Лили толкнула дверь, и та поддалась.

— Мэвис? — позвала Лили, оказавшись в прихожей. — Мэвис? Ты где?

Никто не ответил. Плач доносился со второго этажа, поэтому Лили, держась за перила, начала медленно подниматься по лестнице. Зайдя в комнату Ричарда, она обнаружила, что ребенок лежит в кроватке и плачет. Он уже весь покраснел от крика. Лили подхватила внука на руки и сразу же поняла, что он насквозь мокрый. Она качала и качала его, пока малыш не успокоился, а потом села и уверенным движением сняла с него мокрую одежду и подгузник. Завернув ребенка в одеяло, она понесла его в спальню Мэвис.

Мэвис была в постели. Она лежала совершенно неподвижно, накрывшись с головой. На какое-то страшное мгновение Лили показалось, что она мертва, но, с испугом наклонившись над кроватью, она заметила, что простыня, которой накрыто лицо Мэвис, чуть вздымается от ее дыхания. Она просто крепко спала.

«Как же она измучилась, — подумала Лили, — что не слышала даже криков Ричарда».

Убедившись, что с дочерью все в порядке, Лили переключила внимание на малыша.

— Ну что, юноша, — пробормотала она, — займемся теперь тобой.

Выдвинув ящик комода, она нашла там стопку многоразовых подгузников. Довольно быстро и ловко она переодела его в чистый подгузник и комбинезончик.

— Ну, вот, — удовлетворенно заметила Лили, — так-то лучше. Давай теперь спустимся и поищем твое молочко. Пусть мамочка поспит. Наверняка ты не давал ей спать всю ночь, да, мартышка?

Лили подошла с Ричардом к лестнице и остановилась. Она с трудом поднялась наверх в одиночку, как же она спустится теперь, да еще с малышом на руках? Она отнесла ребенка обратно и положила в кроватку.

— Полежи лучше, дорогой, — сказала Лили, — а бабушка спустится и поищет твою бутылочку.

Стоило ей выйти из комнаты, как Ричард снова захныкал, а потом разревелся вовсю. Лили понадобилось довольно много времени, чтобы найти бутылочку и принести ее малышу. Из комнаты Мэвис по-прежнему не доносилось ни звука.

«Спит, как убитая», — подумала Лили, а потом взяла Ричарда на руки и вложила соску ему в ротик. Вопли тут же прекратились, будто их кто-то выключил. Малыш вцепился в бутылку, он явно очень проголодался. Лили нежно покачивала его, пока он сосал, и раздумывала, когда же ребенок ел, если так проголодался. Она взглянула на часы. Было уже больше одиннадцати, неудивительно, что ему хотелось есть. Наверняка Мэвис кормила его в последний раз в шесть утра.

Ричард прикончил молоко, и Лили положила его себе на плечо, чтобы он мог срыгнуть. Несколько мгновений спустя, измученный долгим плачем, накормленный и убаюканный, малыш заснул. Лили почувствовала, как расслабилось крошечное тельце у нее на руках. Она покачала его еще немного, а потом положила в кроватку.

Мэвис спала все в той же позе, не сдвинувшись ни на дюйм. Лили долго разглядывала дочь, затем вышла из комнаты и притворила за собой дверь. «Бедная девочка, пусть выспится», — подумала она.

Лили спустилась на кухню и ужаснулась царящему вокруг беспорядку. Как это не похоже на Мэвис, наверное, ей и правда плохо. Лили вздохнула и, закатав рукава, принялась за уборку. Она убиралась не меньше двух часов, потом наконец налила себе чая и присела отдохнуть. В кухне было снова чисто. Лили заглянула в холодильник, чтобы посмотреть, есть ли что вкусненькое, но тут услышала шаги и, обернувшись, увидела свою дочь.

— Мам? Что ты здесь делаешь?

Выглядела Мэвис ужасно. Темные круги под глазами, синяк на лбу. Немытые волосы свисали сальными крысиными хвостиками вокруг бледных щек. Лили была потрясена, какой измученной выглядит Мэвис, но постаралась не подать виду.

— Ричард плакал, но ты спала. Мне не хотелось тебя будить, я сама переодела его и накормила. Сейчас он спит.

— Да, хорошо, — сказала Мэвис, подавляя зевок. — Сейчас загляну к нему.

Она вдруг заметила, как чисто в кухне.

— Ты что, сделала уборку?

— Ну, тут было необходимо немного прибраться, — улыбнулась мать. — Я решила, что у тебя вряд ли на это будут силы, когда ты проснешься.

— Спасибо, мам. — Мэвис опустилась на стул, а голову положила на стол. — У меня и правда нет сил.

— Ничего страшного, милая.

Лили налила им по чашке чая, а потом сказала:

— Хотела посмотреть, что у тебя на ужин. В холодильнике есть мясо, давай сунем его в духовку. Приготовится как раз к приходу Джимми. Наверняка он придет домой голодным.

Мэвис кивнула. Чай вернул ей немного сил, она слабо улыбнулась матери.

— Спасибо мам, что помогаешь. — Она вздохнула. — С Ричардом мне трудно справиться. С ним не так, как с девочками. Он все время плачет, Джимми злится, а я так устала. Джимми не понимает, он говорит: «Что это ты устала? Дома сидишь да за ребенком присматриваешь». Он не считает это работой.

— Ну конечно не считает, — ответила Лили. — Он же мужчина.

Лили приготовила мясо к ужину, но постаралась уйти до того, как Джимми вернется с работы. Она не осмеливалась приходить, когда муж дочери был дома, но навещала Мэвис всякий раз, когда он уходил. Дочери нужна ее помощь, да и Ричарду тоже. О том, что она разыскивает Риту и Рози, Лили ей не сказала. Мэвис не сможет скрыть этого от Джимми. Лучше никому ничего не рассказывать, просто вернуть внучек поскорее домой.

Несколько следующих дней она приходила и помогала Мэвис. Часто оказывалось, что дочь спит мертвым сном, а малыш мокрый и голодный орет в соседней комнате. Лили меняла ему пеленки, а потом советовала Мэвис получше приглядывать за ребенком. Мэвис плакала в ответ и благодарила мать за помощь.

За день до того, как у Лили должна была состояться встреча с мисс Ванстоун, она отправилась на Шип-стрит, чтобы узнать, не нужно ли Мэвис чего-нибудь, и, может быть, сходить за покупками. Когда она пришла, Мэвис стирала что-то в кухонной раковине, а малыш Ричард лежал в коляске на заднем дворе и гулил.

— Вполне довольный младенец, — заметила Лили.

— Да, — ответила Мэвис, не обернувшись на голос матери и продолжая стирать.

— Ты совсем замоталась, наверное, милая, — осторожно сказала Лили. — Хочешь, я поставлю чайник?

— Поставь, — ответила Мэвис, все так же не поворачиваясь.

Лили взяла чайник и подошла к раковине, чтобы наполнить его. Мэвис отодвинулась в сторону, но по-прежнему пряча от матери лицо. Лили наполнила чайник, поставила его кипятиться на плиту, а потом положила руку на плечо дочери и развернула ее к себе.

Какое-то мгновение она ошарашенно смотрела на Мэвис, а потом прошептала:

— Ублюдок! Когда он это сделал?

— Вчера вечером, — еле слышно проговорила Мэвис. — Он пришел домой, Ричард плакал, я была с ним наверху и не успела приготовить ужин.

— Как же сильно он тебя избил! У тебя все лицо разбито!

— Не обязательно говорить мне это, мам. Я уже смотрелась в зеркало. Он столкнул меня с лестницы. Ударил лицом о перила.

— Подонок! Какой подонок!

— Он потом очень извинялся, — сказала Мэвис. — Он не хотел сталкивать меня с лестницы, просто слегка подтолкнул, а я споткнулась. Сама виновата.

Этого вынести Лили уже не могла.

— Не говори ерунды, Мэвис. В чем ты можешь быть виновата?

— Он очень извинялся. Сказал, что такого больше не повторится.

— Ты же могла погибнуть! — упорно твердила Лили.

— Брось, мам, ничего страшного не случилось.

Мэвис явно решила не драматизировать случившееся, но Лили никак не могла успокоиться.

— А если бы у тебя на руках был малыш?

— Он бы не толкнул меня, если бы я держала Ричарда, — объяснила Мэвис. — Он любит его.

Лили еле сдержалась. Ей хотелось крикнуть, что Джимми никого не любит, кроме самого себя, но вместо этого она сказала:

— Ты, наверное, вся в синяках. Ты была у врача?

— У врача? — усмехнулась Мэвис. — Откуда у меня деньги на врача?

Но, увидев, как встревожена мать, добавила:

— Я в порядке, мам, правда. Немного ушиблась, и всё. Ничего не сломала.

Лили недолго пробыла у Мэвис. Она решила, что лучше ей уйти подобру-поздорову, пока Джимми не вернулся домой, потому что иначе она не сдержится и выскажет все, что о нем думает, ему в лицо.

Через неделю Лили отправилась на встречу с мисс Ванстоун в «Нежную заботу». В этот раз её ждали. Девушка, которая открыла ей дверь, сразу же провела ее в небольшую комнату и сказала, что мисс Ванстоун скоро будет. Пять минут спустя патронесса вплыла в комнату и рассыпалась в извинениях перед гостьей за то, что заставила ее столько ждать. Она пригласила Лили к себе в кабинет, усадила ее в кресло и только потом села сама.

— Итак, миссис Шарплс, чем я могу помочь?

Лили сразу перешла к делу.

— Я приехала за своими внучками, Ритой и Рози. Я знаю, что они здесь, потому что сюда их привезла инспектор по делам несовершеннолетних.

— Мне очень жаль, миссис Шарплс, но, боюсь, вы зря проделали столь долгий путь, — спокойно заметила мисс Ванстоун. — Мы никогда не обсуждаем детей, находящихся на нашем попечении.

— Но я имею право знать, где они! — воскликнула Лили. — В конце концов, они мои внучки, моя плоть и кровь!

— Это я вполне понимаю, — заметила мисс Ванстоун, — но, так как они были переданы на наше попечение, теперь мы их опекуны и вам они больше не принадлежат, так сказать. И все же! — Она подняла руку, не позволив Лили ничего возразить. — Ради вас я сделаю исключение. Вы явно беспокоитесь о своих внучках, хотите убедиться в том, что о них хорошо заботятся. Поэтому вам я все расскажу. Какое-то время у нас действительно жили Рита и Рози. Мисс Хопкинс была очень обеспокоена сложившейся ситуацией. Она говорила, что девочек нужно поскорей забрать у отчима, который, как я понимаю, очень жестокий человек. Она беспокоилась о безопасности девочек, их отчим, видимо, способен на насилие.

Она наклонила голову, как бы спрашивая, права ли она, и Лили неожиданно для себя кивнула.

— Так что вы понимаете, почему она привезла их сюда, — продолжила мисс Ванстоун, — чтобы защитить. Однако прожили они здесь совсем недолго. Детям лучше всего не в таких детских домах, а в семье, конечно же. И вот Риту и Рози отправили жить… в новую семью.

В первый раз в своей жизни Эмили Ванстоун так откровенно врала. Она искренне считала, что ложь эта оправданна, иначе как она остановит настырную женщину?

— Мы нашли на севере очаровательную супружескую пару, которая готова была взять обеих девочек, чтобы не разлучать их. Они будут расти вместе в прекрасной семье, как и положено девочкам. Уверена, вы со мной согласитесь, что это лучший вариант.

Лили не могла с этим согласиться. Она ошеломленно смотрела на женщину, которая взяла и просто, никого не спросясь, отдала ее внучек чужим людям.

— Их удочерили?

— Да, — кивнула мисс Ванстоун. — Самый хороший вариант.

— А инспектор по делам несовершеннолетних, мисс Хопкинс, одобрила это?

— Естественно, мы держали ее в курсе, она ведь привезла нам девочек. Да, ее вполне устроило наше решение.

— И что, они уже уехали к новой семье? — прошептала Лили.

— Да. После их побега было решено как можно скорей найти им семью.

— Можно мне с ними увидеться? — спросила Лили, пытаясь осознать услышанное. — Можно мне съездить к ним, в их новый дом?

— Боюсь, что нет, — ответила мисс Ванстоун. — Это было бы неуместно.

— Что значит «неуместно»? — вновь возмутилась Лили. — Почему я не могу встретиться с девочками? Вы хотите, чтобы они думали, будто бабушка и мама просто забыли о них? Может быть, как вы сказали, в этой новой семье им будет хорошо, но они все равно не смогут дать им того, что могу я. Девочки должны знать, что их бабушка по-прежнему их любит.

— Да, я вас понимаю, — посочувствовала ей мисс Ванстоун. — Но ваше появление снова выбьет девочек из колеи, возможно, они только-только начали привыкать к новым родителям.

— Новым родителям, — как эхо повторила Лили, и ее голос дрожал.

На мгновение воцарилась тишина. Лили размышляла, что ей ответить, а мисс Ванстоун терпеливо ждала.

— А можно им хотя бы написать? — спросила Лили. — Дайте мне адрес, и я напишу им… напишу, что люблю их.

Мисс Ванстоун с сочувствием смотрела на Лили.

— Что ж, — сказала она, — дать вам адрес я, конечно, не могу, но я знаю, что делать. Вы можете написать им письмо и отдать его мне, а я отправлю его по нужному адресу. Как вам такой вариант? Хотя даже письмо будет нарушением наших правил.

— То есть я напишу письмо, а вы его отправите?

— Именно так, — улыбнулась мисс Ванстоун. — Но только одно письмо.

— И вы не будете его вскрывать и читать?

— Конечно же нет! — Мисс Ванстоун была явно оскорблена. — У меня нет привычки читать чужие письма.

— Хорошо, я напишу, — поспешно согласилась Лили.

Ей не хотелось, чтобы мисс Ванстоун передумала. Придется довериться ей.

— Почему бы вам не написать им сейчас? — предложила мисс Ванстоун. — Я дам вам бумагу, и вам не придется специально приезжать еще раз.

— Думаете, стоит написать сейчас? — неуверенно переспросила Лили.

Она бы предпочла удобно устроиться за кухонным столом и хорошенько обдумать, что написать девочкам. Но вдруг мисс Ванстоун снова уедет куда-нибудь. Что, если в следующий раз с ней встретится эта миссис Хокинс, а вот ей-то она точно не доверяла. Лучше послушать мисс Ванстоун и написать письмо прямо сейчас.

Мисс Ванстоун выдвинула ящик стола, достала листок бумаги и конверт. Потом она взяла со стола авторучку и протянула все это Лили.

— Возьмите, — сказала она. — Я проведу вас обратно в гостиную, где вы сможете написать письмо. Принесите его потом мне, еще полчаса у меня есть.

Лили взяла предложенные ей письменные принадлежности и последовала за мисс Ванстоун в гостиную.

— Здесь вам никто не помешает, — заверила ее патронесса «Нежной заботы».

— Хорошо, спасибо, — ответила Лили.

Эмили Ванстоун улыбнулась и закрыла за собой дверь.

Лили села за стол и положила перед собой чистый лист бумаги. Листок был совсем небольшим, длинного письма не получится. Было так трудно придумать, что написать. Ей не хотелось расстраивать внучек. Пусть они будут счастливы в этом новом доме, а она… она всегда будет любить их. Лили придвинула к себе лист бумаги и начала писать:

Дорогие Рита и Рози,

в «Нежной заботе», где вы раньше жили, мне сказали, что теперь у вас новая семья. Как здорово! Уверена, что приемные родители будут добры к вам и что в новой семье вы будете очень счастливы. Я просто хотела сказать вам, что выписалась из больницы и вернулась домой на Хэмптон-роуд. Я не знаю вашего адреса, но мисс Ванстоун обещала отправить вам мое письмо. Помните, где бы вы ни были, вы для меня всегда останетесь любимыми внучками. Рита, позаботься о Рози и слушайся новых родителей.

Люблю вас, девочки,

Бабуля

Лили перечитала письмо, оно показалось ей холодным и бездушным. Но, возможно, так будет лучше: не стоит изливать на девочек свое горе и отчаяние. Легче от этого никому не станет. Она не сомневалась, что приемные родители прочтут ее письмо, и не хотела осложнять жизнь девочкам. Она добавила еще два крестика-поцелуя, а потом со спокойной решимостью вложила бумагу в конверт и запечатала его.

На самом конверте она написала «Рите и Рози Стивенс» и оставила достаточно места для адреса. Потом, помедлив минутку, направилась в кабинет к патронессе.

— Вот письмо, — сказала Лили и протянула конверт мисс Ванстоун. Та взяла его и положила на стол.

— Можете написать адрес, — предложила Лили.

— Уточню у секретарши адрес девочек, — улыбнулась мисс Ванстоун. — Боюсь, у меня не настолько хорошая память. Не сомневайтесь, миссис Шарплс, я отправлю письмо, как только смогу.

Женщины пожали друг другу руки, и мисс Ванстоун проводила Лили до входной двери. Закрыв за гостьей дверь, патронесса вернулась в свой кабинет. Она взяла письмо, лежавшее на столе, повертела его в пальцах, но не открыла. Она ведь обещала этого не делать. Мисс Ванстоун просто выбросила письмо в мусорную корзину.

Глава 17

Путешествие на борту корабля и правда показалось детям каникулами, которые обещала им Эмили Ванстоун. До войны океанский лайнер «Гордость империи» регулярно курсировал из Лондона в Сидней и обратно. Во время войны он превратился в военный корабль, но затем его вновь переоборудовали и сделали пассажирским. Теперь он перевозил переселенцев, бегущих из разоренной войной Европы. Они совсем не были похожи на тех богатеев, что путешествовали на корабле до войны. Однако для детей корабль казался чем-то грандиозным. В первую ночь никому из них не удалось заснуть. Слишком волнительно было спать в каюте и чувствовать движение лайнера, рассекающего Ла-Манш.

— Ложитесь спать и не болтайте, — сказала детям мисс Эллен. — Я сейчас выключу свет, но совсем темно не будет, в каждой каюте есть ночник. — Она указала на крошечную лампочку, излучавшую зеленое свечение. — Утром я разбужу вас, но, пока я не приду, не выходите из каюты. Понятно?

— Да, мисс.

— Хорошо, спокойной ночи. — Она выключила свет и закрыла дверь.

После утренней молитвы прозвенел звонок — сигнал, обозначавший, что можно идти в столовую завтракать. Детей поразило количество еды на столах.

— Ты это видела? — прошептала Дейзи, указывая на тарелку на соседнем столе. — Яичница-глазунья из двух яиц и бекон. Как думаешь, нам такое дадут?

— Не знаю, — с сомнением произнесла Рита. — Вряд ли нам это полагается, мы же не просто туристы.

— Что вам принести, мисс?

Рита обернулась. Перед ней стоял улыбающийся смуглый официант в элегантном белом пиджаке.

— Что?

— Что вы будете на завтрак? — повторил он. — Хотите яичницу с беконом или сосиски? Могу принести тосты.

— Принесите всё, пожалуйста, — быстро сказала Дейзи.

— И мне, — сказала Рита и, взглянув на Рози, добавила: — И моей сестре.

— Конечно, мисс, — улыбнулся официант. — Сейчас принесу.

Не прошло и пяти минут, как он вернулся с тремя тарелками, полными еды. Девочки не верили своим глазам, а когда им еще предложили апельсиновый сок, они только кивнули в ответ с набитыми ртами.

Многие из девочек, включая Дейзи, плохо переносили морскую качку, но все равно не в силах были отказаться от еды. Вдруг больше им ничего подобного не предложат? Нужно постараться наесться хотя бы в этот раз. Риту, в отличие от остальных, не мучила морская болезнь, она довольно быстро привыкла к качке, а вот Рози было плохо.

— Рита, — захныкала девочка, — меня тошнит.

— Пойдем скорее в каюту, — вскрикнула Рита, испугавшись, что сестре станет плохо прямо в этой шикарной столовой.

Она схватила сестренку за руку и потащила ее в каюту, которая находилась на две палубы ниже. Они едва успели заскочить внутрь, как Рози вырвало всем завтраком в тазик. Рита держала ее за лоб и что-то ласково бормотала. Бледная и испуганная Рози взглянула на сестру.

— Мне плохо, Рит, — простонала она.

— Ложись на свою койку, — посоветовала Рита. — А я посижу рядом.

Дейзи и Сильвии тоже было нехорошо, они, как и Рози, лежали на койках, изо всех сил стараясь не извергнуть наружу то, что съели.

— Глупые девчонки! — воскликнула мисс Эллен, когда увидела их. — Разве можно столько есть за завтраком, если вас укачивает?

— Как это укачивает? — удивилась Рози. — Никто нас не качает.

Мисс Эллен рассмеялась.

— Корабль еще как качает, и ты пока не привыкла к качке, потому тебе плохо. Вот привыкнешь, и сможешь есть сколько угодно.

— Мы будем так завтракать каждый день? — удивилась Рита.

— Конечно, — ответила мисс Эллен. — Еще у вас будут обед, полдник и ужин. Так что не стоит объедаться.

Никто из девочек не ожидал, что их будут кормить четыре раза в день.

— Как рано здесь подают ужин, — сказала Рита Дейзи, когда в первый день в половине пятого они собрались в столовой.

— Да и не очень обильный, — поддакнула Дейзи, с отвращением глядя на хлеб и джем на столе. — Мы зверски проголодаемся к завтраку.

— Торт! — воскликнула Рози, с восторгом разглядывая блюдо в центре стола. — На ужин дают торт!

Девочки наложили себе побольше хлеба с джемом и взяли по нескольку кусков торта, на случай если его вдруг унесут.

— Боже мой, дети! — воскликнула мисс Эллен, увидев, сколько они себе положили. — Наедитесь сейчас, потом не сможете поужинать.

— А сейчас разве не ужин? — удивилась Шейла.

— Глупышки! — рассмеялась мисс Эллен. — Ужин здесь в семь часов вечера. А это просто перекус, чтобы вы были не очень голодными.

Девочки с удивлением уставились на нее.

— То есть вы хотите сказать, мы будем еще раз ужинать, мисс? — уточнила Дейзи.

— Да, поэтому не объедайтесь сейчас.

— И что, так будет каждый день? — рискнула спросить Рита.

— Каждый, — заверила ее мисс Эллен и, увидев недоверие на лицах детей, вдруг поняла, как мало их до этого кормили.

Она словно впервые увидела девочек, разглядела, как они худы и бледны.

— Ешьте в свое удовольствие, — сказала она. — Но оставьте место еще и для ужина.

Жизнь стала вдруг необыкновенно легкой и приятной, дети наслаждались свободой. Девочки из «Нежной заботы» бродили по кораблю и с интересом изучали его. Они обнаружили библиотеку и игровую комнату, подружились с другими детьми, которые тоже плыли в Австралию. С Шейлой они почти не встречались; она водила дружбу с двумя взрослыми девочками, которые плыли со своими родителями в Перт[8]. Если кто-то из ее группы случайно сталкивался с ней, когда она гуляла со своими новыми подружками, она бросала на своих высокомерный взгляд.

— Я главная в нашей группе, — услышали однажды Рита и Дейзи её слова. — Я ведь самая старшая. Они все должны меня слушаться.

Рита посмотрела ей вслед и заметила с презрением:

— Тоже мне главная нашлась. И совсем мы не обязаны делать то, что она говорит.

— Может, мне стоит рассказать этим заносчивым дурам, как ты ее укусила, — усмехнулась Дейзи.

И девчонки расхохотались.

Дни были похожи один на другой. Каждое утро начиналось с молитвы, а каждый вечер, между чаем и ужином, мисс Донтси читала детям какую-нибудь книжку. Она не заставляла всех слушать, но по кораблю быстро разлетелся слух, что мисс Донтси читает что-то очень интересное под названием «Пятеро детей и Оно»[9]. И слушателей с каждым разом становилось все больше.

— Откуда у вас эта книга, мисс? — как-то осмелилась спросить ее Рита.

Мисс Донтси улыбнулась:

— Я взяла ее в библиотеке, Рита. Ты заходила в библиотеку?

Рита покачала головой.

— Нет, мисс. Я не привыкла читать книги.

— А ты попробуй, — посоветовала мисс Донтси. — Там на полке у окна стоят детские книги. Ты можешь выбрать какую захочешь и прочитать ее. — Она задумчиво посмотрела на Риту. — Ты ведь умеешь читать?

— Ну конечно умею! — Возмущение, с которым были сказаны эти слова, заставило мисс Донтси улыбнуться. — Я читаю лучше всех в классе.

— Вот и прекрасно, — ответила учительница. — Нет ничего лучше хорошей книжки. Загляни завтра в библиотеку. Утром я буду там и помогу тебе выбрать.

— Что ты забыла в этой дурацкой старой библиотеке? — усмехнулась Дейзи, когда Рита пересказала ей свой разговор с учительницей. — Там скучно, как в болоте.

Но Рите очень понравилась книга «Пятеро детей и Оно», и ей хотелось найти такую же, с не менее увлекательными приключениями.

На следующее утро она встретилась с мисс Донтси в библиотеке. На столе перед учительницей лежало несколько книг. Когда Рита вошла, учительница подняла голову.

— А вот и ты. Это хорошо. Сядь и посмотри, что я для тебя нашла! — Она улыбнулась девочке. — Выбери любую, какую хочешь, и почитай мне немного.

— Ты любишь читать, да, Рита? — сказала мисс Донтси после того, как Рита прочла ей несколько страниц.

— Мне нравилось читать в школе, и я часто читала бабуле, когда жила с ней. Иногда бабуля читала нам с Рози перед сном.

Голос девочки дрогнул, и это не ускользнуло от мисс Донтси. Она удивилась, что же Рита и Рози делают на корабле, если у них в Англии есть бабушка, которая их любит. Ей не хотелось, чтобы девочка совсем расстроилась, поэтому она сказала:

— Не важно, что ты читаешь, главное читать. Книги приносят радость, поэтому выбирай какую хочешь и читай.

— Мне понравилась та, которую вы нам читали, — сказала Рита. — Хорошая книжка.

— Да, хорошая, — улыбнулась мисс Донтси. — У этой писательницы издано много книг. Давай посмотрим, вдруг здесь есть еще какая-нибудь из тех, что она написала.

Пять минут спустя Рита вышла из библиотеки, прижимая к себе потрепанную книжку под названием «Феникс и ковер», а мисс Донтси сидела, уставившись в пространство, и размышляла о том, почему такого смышленого ребенка, как Рита, отправляют куда-то за тысячу миль от бабушки, которая, очевидно, ее любит.

«Гордость империи» пересекла Гибралтарский пролив и вышла в Средиземное море. Дети хорошели с каждым днем. Теперь они регулярно питались и проводили большую часть времени на воздухе. Погода становилась все жарче, и девочкам разрешалось каждый день купаться в небольшом бассейне под присмотром мисс Донтси. Купальников у них с собой не было, поэтому мальчики плавали в трусах, а девочки, которые купались в другое время, — в майках и трусиках.

— Рита, — крикнула Дейзи в первый день, когда им разрешили поплавать в бассейне, — ты умеешь плавать?

— Нет, — ответила Рита, — что-то мне не хочется лезть в воду.

— Трусишка-зайчишка, — поддразнила Дейзи и, чтобы показать, что сама она ничего не боится, прыгнула в бассейн.

Испуганной Рите показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Дейзи вынырнула из воды, а потом снова пошла ко дну.

— Мисс, мисс! — закричала Рита, бросившись к мисс Донтси, которая отдыхала в шезлонге. — Дейзи упала в воду! Она тонет!

Мисс Донтси увидела беспомощно барахтающуюся Дейзи, нырнула в бассейн и вытащила ее.

— Глупая девчонка! — воскликнула она. — Если не умеешь плавать, нельзя сразу прыгать в глубину, надо заходить там, где мелко.

— Я не хочу больше заходить в воду, мисс, — пробормотала Дейзи.

— Что ж, тебе придется, — настаивала мисс Донтси. — Вы все должны научиться плавать. Вперед, Дейзи, пойдем в воду. Идем с нами, Рита.

После этого каждый день она давала девочкам уроки плавания, и в течение нескольких недель почти все из них научились плавать. Они с удовольствием плескались и наслаждались прохладной водой. В воздухе звенела жара, и солнце окрашивало их бледную кожу в темно-коричневый цвет.

Учительницы на корабле не проявляли строгости к своим подопечным. Они курировали несколько групп, но дети видели их только на обязательном собрании перед завтраком, во время купания и после чая, когда мисс Донтси читала им книжку. Довольно быстро девочки из «Нежной заботы» подружились с детьми из других детских домов. Вместе они наслаждались свободой. Вместе разглядывали местных жителей, когда лайнер шел близко к берегу. Когда они плыли по Суэцкому каналу, смуглые мальчишки-египтяне ныряли за монетками, которые бросали в воду туристы с корабля.

— Как бы научиться так плавать, — проговорила Дейзи, наблюдая, как темные головки одна задругой выныривают из воды.

Нырять она еще немного боялась после того случая в бассейне, но по-собачьи плавала уже довольно неплохо.

Риту совсем не увлекало плавание. Она, конечно же, плескалась вместе со всеми, но с радостью выбегала из воды, когда им говорили выйти. Больше всего на свете Рита любила забиться в какой-нибудь тихий уголок в библиотеке и читать. Там она и познакомилась с Полом Доусоном. Он сидел за столом и что-то писал в тетради. Сосредоточенный на своем занятии, он не поднял головы, даже когда девочка подошла к нему. Карандаш просто летал по бумаге. Рите захотелось узнать, что же он пишет. Уроков на корабле не проводилось, так что вряд ли это было домашнее задание. Внезапно Пол остановился и уставился на нее невидящим взглядом, засунув в рот кончик карандаша.

— Что ты пишешь? — поинтересовалась Рита.

Пол как будто впервые заметил ее.

— Я веду дневник, — ответил он. — Записываю то, что происходит на корабле.

— Можно почитать?

— Нет. Заведи свой дневник и читай его на здоровье.

— Свой дневник? — удивилась Рита. — Вряд ли у меня получится.

— Ты что, никогда не писала сочинений? — спросил мальчик.

— Писала, конечно. А ты что, пишешь сочинение?

— Нет, я записываю события, — объяснил Пол. — Это как большое сочинение. Если у тебя получались сочинения, значит, и это получится.

Рита задумалась.

— Я лучше почитаю, — сказала она и, взяв книгу, свернулась калачиком на кресле в углу.

Через минуту она уже перенеслась на железнодорожную насыпь и махала старому джентльмену, проезжавшему мимо в поезде[10].

Позже она задумалась над тем, что сказал ей Пол. Ей всегда нравилось писать сочинения в школе. Может быть, у нее и получится написать об их путешествии в Австралию?

В тот же вечер она попросила мисс Эллен дать ей чистую тетрадку.

— Хорошо, Рита, я поищу для тебя тетрадь, — согласилась учительница. — Если не найду, дам тебе просто бумагу.

Дейзи презрительно фыркнула, когда увидела Риту с карандашом и тетрадкой.

— Да что с тобой, Рит? — удивилась она. — Что это ты вдруг такая паинька, ведешь себя как в школе. Сначала читала, а теперь и писать вздумала. Ты чокнулась? Можно ничего не делать целых два месяца, а ты вдруг вздумала написать сочинение!

Но Рита твердо решила вести дневник, и никто не смог бы отговорить ее.

— Я буду описывать наше путешествие, — объяснила она. — Запишу все, что мы увидим.

Один день плавно перетекал в другой, и Рита вдруг поняла, что понятия не имеет, сколько времени они провели на корабле. Они жили, ориентируясь на звонки, призывающие их то на завтрак, то на обед, и ни о чем не тревожились. Эта спокойная жизнь заставила ее словно позабыть о прошлом, отбросить прочь все неприятные мысли. Даже воспоминания о маме и бабушке как будто поблекли, словно выцветшие фотографии. А о будущем Рита решила пока не думать.

Рози, к большому облегчению старшей сестры, перестала постоянно плакать и звать маму. Ей как будто нравилась эта новая странная жизнь на борту корабля. Она весело резвилась в бассейне вместе с подружками и выглядела абсолютно счастливой, без капризов каждый вечер отправлялась в постель, нежно обнимая своего Пушистю. Лишь несколько раз за все путешествие она залезла к Рите на верхнюю койку по металлической лесенке и спала рядом с ней.

И вот настал день, когда они впервые увидели Австралию. «Гордость империи» пришвартовалась в Перте. Некоторые пассажиры и большая группа детей сошли на берег на этой первой остановке. А затем корабль продолжил путь в сторону Сиднея. По дороге он на два дня остановился в Аделаиде.

Однажды вечером капитан объявил, что послезавтра они прибудут в пункт назначения. Пассажиры корабля пришли в радостное возбуждение, и только девочки из «Нежной заботы» тревожились, не зная, что их ждет впереди.

— Может быть, в Каррабунне будет не так ужасно, как в «Нежной заботе», — предположила Рита.

— Лучше не надеяться понапрасну, — усмехнулась Дейзи. — Не стоит ждать ничего хорошего там, где хозяйничает эта Ванстониха.

Глава 18

Бет-табурет закрыла дверь своей крошечной спальни и подперла ее спинкой единственного стула. У Бетти только и была, что эта крошечная комнатка на чердаке над кухней. Больше ей ничего не полагалось: ни уважения, ни личного пространства. В комнате стояли железная кровать, деревянный стул и прикроватная тумбочка. Вот и вся обстановка. Тесное, зябкое, убогое жилище, и это был дом Бетти Гровер.

Большую часть своей жизни она провела в «Нежной заботе» — сначала жила тут сиротой, а потом стала прислугой. Не потому, что она была привязана к этому месту, просто ей больше некуда было идти. Удобная и дешевая рабочая сила. Она работала по двенадцать часов в день, а иногда и больше, получая по полкроны в неделю. Свободного времени у нее почти не было, только два часа в субботу и в воскресенье. Все, кто работал в приюте, относились к ней с презрением. Ее это обижало, но ничего изменить она не могла. До поры до времени.

Бетти бросила школу, когда ей исполнилось четырнадцать. У нее не было ни профессии, ни особых способностей, и потому ей пришлось остаться в «Нежной заботе», чтобы зарабатывать себе на жизнь.

Однако Бет-табурет была крепче, чем казалась на первый взгляд. У нее были свои планы на жизнь, которую она не собиралась потратить на этот жалкий приют. С самого первого дня, как ей пришлось надеть ненавистную форму прислуги, она начала планировать побег.

Не возникало сомнений, что кто-то, вероятнее всего Драконша, регулярно роется в ее вещах. Запретить ей Бет не могла, но неплохо научилась прятать то, что хотела сохранить в тайне.

Оставшись одна и заперев дверь, Бетти отодвинула тумбочку от кровати и старым кухонным ножом приподняла расшатанную половицу. Из углубления она достала тряпичный мешок и высыпала его содержимое на кровать. Несколько монет, газетные вырезки, какие-то безделушки и огрызок карандаша. Потом она достала из кармана конверт и еще раз взглянула на имена, написанные на нем, прежде чем присоединить его к своей коллекции.

Сегодня днем, когда Бетти выходила из прачечной, она столкнулась с мисс Ванстоун.

— А, это ты, Бетти, — бросила патронесса. — Не помню, когда ты в последний раз убиралась у меня в кабинете. Там ужасная грязь, везде пыль, а на окна даже смотреть страшно. Будь добра, вымой там все к завтрашнему дню.

— Да, мисс Ванстоун, — пробормотала Бетти, опустив глаза и отступая в сторону, чтобы пропустить начальницу.

— Следует работать старательней, Бетти, — заметила мисс Ванстоун. — В последнее время ты все делаешь спустя рукава. Будешь так продолжать, придется тебя уволить. Очень жаль. Мне не хотелось бы, чтобы такое случилось. — Она приподняла брови, явно ожидая ответа.

— Да, мисс Ванстоун, — ответила Бетти, не поднимая глаз, пока патронесса не прошла мимо.

Потом с выражением ненависти на лице, которое поразило бы мисс Ванстоун, случись ей это увидеть, Бет-табурет заглянула в чулан, чтобы забрать вещи, отложенные для стирки.

Оказавшись в кабинете начальницы, девушка огляделась. Она знала, что важные документы хранятся в двух картотечных шкафах, которые стоят по обе стороны от окна. Но что ей до того. Бетти они были неинтересны. Она направилась прямо к большому дубовому столу. Средний ящик обычно был заперт, а по три небольших с обеих сторон — нет. Быстро и внимательно Бетти проверила незапертые ящики. В них оказалось мало интересного: несколько листочков писчей и промокательной бумаги, скрепки, карандаши и новая бутылка чернил. Ничего ценного. Однажды мисс Ванстоун забыла запереть средний ящик, и Бетти нашла в нем марки, несколько серебряных монет в маленькой жестяной коробочке, чековую книжку, черную записную книжку и несколько писем. Когда Бетти ничего не взяла из ящика, просто запомнила, что там лежит. На столе мисс Ванстоун тоже не хранила ничего важного: там были только промокашка, ручка, бутылочка чернил и нож для резки бумаги. Со стола Бетти никогда ничего не брала, даже если видела что-то ценное. Вдруг это ловушка и патронесса хочет выяснить, не ворует ли уборщица.

Воровала Бетти при любом удобном случае. Она копила деньги, чтобы сбежать из «Нежной заботы». Стоило ей наткнуться на что-нибудь ценное, она тут же забирала эту вещь себе и прятала у себя в комнатушке под половицей. Однако она была неглупой девушкой и понимала, что воровать напрямую у мисс Ванстоун не стоит. В тот день, когда она решится сбежать, она взломает средний ящик стола и заберет из него все, что сможет. Последний плевок в лицо благодетельницы.

Сегодня, как и всегда, Бетти не обнаружила на столе ничего интересного. Она переложила на стул промокашку, ручку, чернила и нож для бумаги, а затем взяла тряпку, чтобы отполировать гладкую дубовую поверхность стола. Корзина для мусора была полной, поэтому Бетти поставила ее рядом с дверью, чтобы потом вынести мусор. И тут девушка заметила, что в корзине лежит письмо. Она вытащила его и прочла имена, выведенные ровным почерком на конверте: «Рите и Рози Стивенс».

Бетти с удивлением уставилась на надпись. Почему письмо, адресованное Рите и Рози, валяется в корзине для мусора? Почему ей не поручили отправить его? Прошло больше недели с тех пор, как девочки уехали в Австралию, почему же мисс Ванстоун пишет им? Бетти часто отправляла письма мисс Ванстоун и поэтому разглядела, что почерк на конверте принадлежит не ей. Аккуратный убористый почерк… Но кто же это? И вдруг она вспомнила, что к мисс Ванстоун сегодня днем приходила какая-то женщина.

Она приходила уже во второй раз, и Бетти вдруг вспомнила, что в первый раз эта женщина спрашивала про Риту и Рози. Несколько минут Бет разглядывала письмо и размышляла. Значит, это была их бабушка? Слишком пожилая, чтобы быть мамой. Судя по всему, она написала девочкам письмо, а мисс Ванстоун, жестокая стерва, взяла и выкинула его в мусорную корзину.

В этот момент девушка услышала шаги в коридоре и быстро сунула письмо в карман. Когда Ястребиха открыла дверь, Бетти энергично терла тряпкой дубовый стол мисс Ванстоун.

— Вот ты где, Бетти! — выкрикнула Ястребиха. — Я тебя обыскалась.

— Мисс Ванстоун велела мне немедленно убраться в ее кабинете, — сказала девушка.

— Что ж, когда закончишь, поднимайся ко мне. У меня есть для тебя несколько поручений. — И Ястребиха вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой.

— Стерва, — пробормотала Бетти, усиленно орудуя мокрой тряпкой.

Она еще не вымыла окна, а если в дополнение к этой работе Ястребиха завалит ее делами, значит, сегодня она освободится только к ночи. Девушка не сомневалась, что Ястребиха специально оставила дверь приоткрытой, и поскольку ей не хотелось, чтобы ее застигли врасплох, она закончила уборку и выкинула мусор из корзины, прежде чем уйти. Как Бетти и ожидала, Ястребиха засыпала ее дополнительными поручениями, и только когда девушка добралась наконец до своей комнатушки, у нее появилось время еще раз обдумать, что за письмо она нашла в корзине и как с ним поступить.

Нераспечатанное письмо лежало на ее кровати. Бет так и подмывало открыть его и прочесть. «Открыть его легко, — размышляла она, — но нужно будет обратно запечатать конверт, если я хочу отправить письмо сестрам Стивенс».

Она задумалась о сестрах: о Рози — маленькой плаксе, которая всегда испуганно цеплялась за сестру, и о Рите, которая так храбро дала отпор хулиганке Шейле Невин и рискнула сбежать вместе с сестрой домой. В отличие от других девочек, Рита никогда не насмехалась над Бетти. Рита рассказала ей, что их мама родила еще одного малыша и что скоро она заберет их с сестрой домой.

«Конечно же, никакая мама их домой забирать не собиралась, но кто-то все же пытался их найти, — думала Бетти, разглядывая письмо. — В следующий раз, когда буду отправлять письма в Каррабунну, перепишу адрес. Пусть Рита получит письмо назло старой карге Ванстоун».

Она сунула письмо в тряпичный мешок и пересчитала деньги. Два фунта пятнадцать шиллингов и три пенса. Среди мелких монет красовалась зеленая банкнота в один фунт. Монеты она копила много месяцев подряд, а банкнота была подарком от Бога. Она пронеслась мимо нее, гонимая ветром. Зеленая вспышка в желто-коричневой опавшей листве. Бетти не сразу сообразила, что делать, а потом выскочила на дорогу, схватила банкноту и сунула ее в карман — поскорее, чтобы никто другой не опередил. Целый фунт! Этот неожиданный подарок укрепил в Бетти надежду сбежать из «Нежной заботы». Если бы ей удалось сэкономить еще фунт или два, она смогла бы купить билет в Лондон. Два фунта пятнадцать шиллингов и три пенса, да еще та мелочь, что валяется в столе у мисс Ванстоун… Однако ее Бетти заберет только в тот день, когда решится сбежать.

Этот день наступил намного раньше, чем она рассчитывала. Через три дня после того, как Бетти нашла письмо, Ястребиха вызвала ее к себе в кабинет и сказала:

— Сегодня тебе надо сходить на почту, Бетти.

Она протянула девушке сверток в коричневой бумаге.

— Нужно отправить эту посылку, а еще мисс Ванстоун просила отправить несколько писем. Зайди за ними к ней в кабинет.

Ястребиха заглянула в сумочку, вытащила оттуда банкноту в десять шиллингов и протянула ее Бетти.

— Мелочи у меня нет, — сердито сказала она, как будто девушка была в этом виновата. — Возьми. Принесешь мне чек и сдачу.

— Хорошо, миссис Хокинс, — послушно ответила Бетти. — Сестра-хозяйка хотела, чтобы я разложила белье наверху. Мне сразу пойти на почту или после того, как я это сделаю?

— Выполни работу, а потом отправляйся. Только не затягивай. — Ястребиха кивнула на посылку: — Это подарок моей племяннице на день рождения.

— Хорошо, — пообещала Бетти. — Я оставлю ее пока на столике в прихожей, заберу перед уходом.

Купюру в десять шиллингов она сложила и сунула в карман. Бетти словно чувствовала тепло, исходившее от этих денег.

«Вот она, удача, — подумала девушка, — не проворонь ее. У тебя в кармане лишние десять шиллингов».

Внезапно ее охватила слабость. Хватит ли у нее смелости сделать то, что задумала? Бетти сильно сжала кулаки. Сегодня она сбежит. Именно сегодня. Если она не решится на это сегодня, то больше никогда не решится и застрянет в этом ужасном приюте на всю оставшуюся жизнь. От последней мысли ее бросило в холодный пот. Она решилась.

Бетти направилась в кабинет патронессы.

— Простите, мисс Ванстоун, миссис Хокинс сказала, что вы хотели отправить какие-то письма.

— Да, Бетти. — Мисс Ванстоун что-то писала и подняла голову, когда девушка вошла. — Они будут готовы примерно через полчаса. Я оставлю их в ящике для писем в прихожей. Вот тебе деньги, — добавила она. — Сдачу можешь оставить себе, всего несколько пенсов.

Бетти решила не терять ни минуты и бегом бросилась в свою комнату. Подперев дверь стулом, она достала из-под пола свои сокровища и разложила их на кровати. Потом девушка сняла с крючка на двери воскресное платье и вытащила из тумбочки нижнее белье, расческу и зубную щетку. Вот и все ее богатство. Все это Бетти запихнула в тряпичный мешок и привязала его к талии под черным фартуком. Получилась странная выпуклость на животе, поэтому девушка перетащила мешок к себе за спину. Не стоит ходить так весь день, главное, незаметно прошмыгнуть через кухню и спрятать сокровища где-нибудь во дворе.

Бетти в последний раз оглядела унылую маленькую каморку и закрыла за собой дверь. Никогда больше она не войдет в эту комнату.

Когда она проходила через кухню, Смитти-поваритти стояла у плиты.

— Вот ты где, Бетти! — закричала она. — Где ты была? Ты нужна мне.

Не вдаваясь в объяснения, кухарка протянула Бетти огромную деревянную ложку, которой помешивала заварной крем, и вышла. Девушка немного помешала крем ложкой, а затем поспешно выскочила во двор. Она спрятала мешок за мусорными баками, а потом вернулась на кухню. Когда появилась кухарка, Бетти послушно помешивала крем.

— Молодец, — сказала Смитти-поваритти, — продолжай в том же духе, да смотри, чтобы крем не пригорел. Что ты делала наверху?

— Ходила в туалет! — выпалила Бетти.

— Что ж, больше не пропадай, слышишь?

Бетти послушно кивнула.

— Хорошо, миссис Смит, — пискнула она.

После обеда, когда все разошлись по своим делам, Бетти вышла в прихожую и достала письма из ящика. Она уже собиралась отправиться обратно, на кухню, но тут ее осенило. А вдруг мисс Ванстоун уже нет в кабинете? Она поспешила к кабинету патронессы и постучалась. Ответа не последовало. Бетти на всякий случай постучалась снова, а потом острожно открыла дверь.

В кабинете никого не было. Бетти вошла и быстро закрыла за собой дверь. Она подошла к дубовому столу, порылась в незапертых ящиках. В них, как всегда, не оказалось ничего ценного. Тогда она попыталась открыть средний ящик, но он был заперт. Бетти дергала за ручку изо всех сил, но ящик не поддавался. И тут взгляд девушки упал на металлический ножик для резки бумаги. Она схватила его и изо всех сил воткнула в замок, а потом повернула. Что-то внутри щелкнуло, и после третьей попытки замок поддался.

Бетти высыпала мелочь из жестяной коробочки, забрала марки и уже собиралась закрыть ящик, как вдруг увидела черную записную книжку и вспомнила о письме. В книжке должен быть записан адрес этой Каррабунны. Она схватила ее и сунула в карман вместе с деньгами. Потом задвинула ящик и, прихватив еще и ножик, направилась к двери.

Теперь ей предстояло осуществить самую опасную часть плана. Бетти приоткрыла дверь и прислушалась. Вес было тихо. Сжимая письма в руке, девушка выскользнула в коридор и побежала на кухню.

— Бетти! — Девушка вздрогнула от резкого окрика Ястребихи. — Что ты делаешь?

— Собираюсь на почту, — миссис Хокинс, — пробормотала заливаясь краской, и показала письма.

— А что ты делаешь в этом коридоре?

Ястребиха смотрела на девушку с недоверием.

— Я просто ходила узнать, не нужно ли мисс Ванстоун отправить еще какие-нибудь письма, — ответила Бетти, она заранее придумала этот ответ. — Но ее нет в кабинете.

— Да, она ушла домой. — Ястребиха приподняла одну бровь. — Надеюсь, ты не забыла про мою посылку?

— Нет, миссис Хокинс, — солгала девушка. — Я как раз шла за ней.

— У меня есть для тебя несколько поручений, — сказала Ястребиха. — Не забудь подняться ко мне, как только вернешься.

В последний раз Бетти Гровер послушно кивнула и ответила:

— Да, миссис Хокинс.

Она взяла сверток со столика в прихожей, прошла сквозь кухню, сняла с крючка пальто и небрежно перебросила его через руку. Потом она подобрала во внутреннем дворике свой мешок, спрятала его под пальто и вышла через заднюю калитку. Оказавшись на дороге, Бетти повернула в сторону почты, потому что знала: Ястребиха наверняка наблюдает за ней из окна. Она подошла к ближайшей автобусной остановке и села в первый же автобус. Девушка не имела ни малейшего представления, куда он ее привезет, но ей было все равно. Главное — оказаться подальше от «Нежной заботы», прежде чем они поймут, что она взломала ящик стола мисс Ванстоун и сбежала.

«Когда они хватятся, меня уже не будет, — подумала Бетти, — Мир поглотит меня». Ей так понравилась эта мысль, что впервые за несколько дней девушка улыбнулась.

Бетти выглянула в окно. Никто не знал, что она сбежала. Никому не было до этого никакого дела. Девушке было интересно, что сделает Ястребиха, когда поймет, что она больше не вернется. Может быть, ей будет все равно? Вдруг она просто пожмет плечами и скажет: «Скатертью дорожка!»

«Нет, наверняка она придет в ярость, — подумала Бетти. — Ведь я не просто сбежала, а прихватила с собой ее десять шиллингов».

Автобус довез ее до вокзала, Бетти выскочила из автобуса и направилась в женский туалет. Десять минут спустя она вышла оттуда с прической и в воскресном наряде. Ей очень хотелось выбросить ненавистную черную униформу уборщицы, но другой одежды у нее не было, поэтому она свернула форму и засунула в мешок. Переодевшись, Бетти подошла к кассе и купила билет третьего класса до Лондона в одну сторону. Возвращаться в Белкастер она не собиралась.

Бетти пересчитала свои сбережения. Десять шиллингов от Ястребихи, флорин мисс Ванстоун, мелочь, украденная из ящика, и то, что она успела накопить, — все вместе получалось почти четыре фунта. «Буду экономить, — подумала она, — должно хватить, пока не найду работу».

Устроившись в купе, Бетти открыла посылку Ястребихи. Внутри оказался маленький коричневый плюшевый мишка. Завернутый в папиросную бумагу, он смотрел на Бетти блестящими глазками-пуговками. Девушка прижала его мягкую пушистую мордочку к своему лицу. Сначала она планировала продать то, что окажется в посылке, но теперь передумала.

— Поедем вместе, будешь моим талисманом, — сказала она медвежонку и острожно засунула его в мешок.

Бетти распечатала все письма, которые должна была отправить, — там могли быть деньги. Однако денег не оказалось, и Бетти, разорвав письма на мелкие кусочки, выбросила их в окно. Потом она откинулась на спинку сиденья и задумалась о будущем.

— В любом случае, — обратилась она к медвежонку, который серьезно глядел на нее из мешка, — в Лондоне будет лучше, чем в «Нежной заботе».

Неделю спустя в Лондоне Бетти написала адрес Каррабунны на конверте, адресованном Рите и Рози, приклеила на него все марки, которые украла в ящике стола мисс Ванстоун, и бросила письмо в почтовый ящик.

Глава 19

Холодным сентябрьским утром лайнер «Гордость империи» вошел в порт Сиднея, взревев мощной сиреной прямо у большого моста.

— Вот это да! — ахнула Рита, с изумлением разглядывая невероятную стальную конструкцию, выгибающуюся дугой над входом в гавань.

— Корабль слишком большой! — крикнула Дейзи, когда они подплыли поближе. — Труба зацепится за мост.

— Ничего не зацепится, дурында, — усмехнулась Шейла, стоявшая рядом. — Под этим мостом постоянно проплывают огромные корабли.

— Он так высоко! — прошептала Рози, сжимая руку сестры. — Он не упадет на нас?

— Рози, не говори глупости, — пробормотала Рита. — Конечно не упадет.

По мосту шел поезд, они слышали грохот и ритмичный стук колес, так что, когда мост остался позади, дети почувствовали большое облегчение. А лайнер плыл дальше, вперед, к пристани в районе Пирмонт, где они и должны были сойти на берег.

Вместе с остальными пассажирами девочки толпились на главной палубе у поручней и с удивлением таращились на огромный мост и город, раскинувшийся вокруг него. Странные, беспорядочно построенные здания будто карабкались на скалистый мыс. У причалов рядом с пакгаузами, многие из которых казались заброшенными, пестрыми пятнами качались на воде лодки. Одни сновали туда-обратно, чтобы забрать пассажиров с больших кораблей и отвезти их на берег, другие следовали мимо по своим делам, какие-то под парусами скользили по заливу, как будто и не подозревая о том, какая громадина только что проплыла под мостом.

«Гордость империи» величественно двигался вперед. Разношерстные пассажиры лайнера болтали на разных языках и наречиях, в их интонациях слышались страх, надежда и тревога; в волнении они разглядывали город, раскинувшийся перед ними подобно лепесткам экзотического цветка. Долгое путешествие подошло к концу, и теперь им придется сойти со ставшего таким привычным корабля в этот странный незнакомый город на краю света. Полтора месяца они прожили на лайнере. Любопытная интерлюдия между их прошлой жизнью в опустошенной, разоренной Европе и неопределенным будущим здесь, в Австралии.

Корабль наконец пришвартовался в Пирмонте. Когда пассажиры сошли на берег, им пришлось выстроиться в длиннющую очередь, потому что предстояло еще пройти таможню.

Накануне вечером мисс Донтси собрала своих подопечных, чтобы рассказать им о том, что их ждет по прибытии и как вести себя во время высадки с корабля.

— Вещи лучше собрать сегодня вечером, — сказала она девочкам из «Нежной заботы». — Мы прибываем рано утром и должны будем немедленно сойти с корабля. Проверьте все тщательно, чтобы ничего не забыть и не потерять.

— Оденьтесь нарядно, — добавила мисс Эллен, — чтобы миссис Мэнтон не приняла вас за оборванок.

— Шейла, ты отвечаешь за свою группу, — продолжала мисс Донтси. — Вам главное — держаться вместе. Я передам вас миссис Мэнтон, как только все формальности будут улажены.

— Какие еще формальности? — пробормотала Дейзи.

— Нужно будет показать на таможне ваши паспорта и рассказать, что у вас в чемоданах, — объяснила мисс Эллен. — Не волнуйтесь, много времени это не займет.

Она ошиблась. Это заняло целую вечность. На берегу детей поставили разными группками. Группа девочек из «Нежной заботы» была самой маленькой. Они ждали и ждали, когда же им можно будет пройти, а всех остальных детей уже увели с причала. Мисс Эллен и мисс Донтси ждали вместе с ними, тревожно озираясь по сторонам. Они не могли покинуть порт, не перепоручив детей тому, кто должен был их встретить.

Девочки переминались с ноги на ногу и недовольно ворчали, некоторые уселись прямо на чемоданы. Рита разглядывала кричащую, жестикулирующую толпу пассажиров, только что сошедших с лайнера. «Все эти люди приехали сюда по собственной воле, — думала она. — Им хочется здесь поселиться, а мне нет».

— Сколько еще ждать? — простонала Сьюзен Харт.

— Я хочу есть, — заныла Рози.

— Я тоже, — подхватила Дейзи.

Все они очень проголодались. Дети так разволновались при виде Сиднея, что проторчали все утро на верхней палубе, никто из них не спустился вниз позавтракать. Полтора месяца назад они ни за чтобы не пропустили завтрак, но теперь девочки питались так регулярно и сытно, что страх голода исчез.

— Что ж вы не позавтракали утром? — пожала плечами мисс Эллен. — Но не переживай, Рози, думаю, миссис Мэнтон распорядится накормить вас, как только вы приедете.

В конце концов после проверки документов и чемоданов им позволили выйти из таможни на бетонный двор. Там на скамейке сидела женщина с суровым лицом: миссис Мэнтон, заведующая фермой в Каррабунне, ждала своих новых подопечных. При их приближении она поднялась на ноги. Это была высокая худая женщина в черной шляпке. Седеющие волосы собраны в неопрятный пучок, лицо выражало презрение, рот недовольно кривился, маленькие глазки с недоверием разглядывали детей. На ней было длинное черное пальто, которое почти закрывало ноги, обтянутые тонкими черными чулками. Руки в черных перчатках сжимали черную, довольно вместительную на вид сумку.

— Вылитая ведьма, — прошептала Дейзи Рите на ухо. — Или паук. Еще похуже Ястребихи будет.

— А может быть, и нет, — прошептала Рита в ответ.

— Ага! — Дейзи оглядела новую патронессу с ног до головы. — Неужели ты сомневаешься, Рит?

Все девочки из их маленькой группки, увидев выражение желтоватого лица встречавшей их дамы, поняли, что «каникулы» подошли к концу.

— Наконец-то вы здесь, — сказала дама вместо приветствия. — Я уже начала сомневаться в том, что вы приедете.

— Простите, миссис Мэнтон, — поспешно заговорила мисс Эллен. — Нас сильно задержали на таможне. Сначала пропускали большие группы. Мы оказались самыми последними в очереди. — Она повернулась к детям и весело сказала: — Ну, девочки, вот и миссис Мэнтон. Теперь она будет заботиться о вас.

Никто не шевельнулся в ответ. Рита взглянула на мисс Эллен и вдруг поняла, насколько она к ней привязалась за время путешествия. Учительница была так добра к детям, для многих сироток это было внове. Вместе с сестрой она читала им интересные книжки, играла в веселые игры, объясняла разные вещи. Раньше мало кто из взрослых так поступал с ними. Из всех детей в их маленькой группе только Рита и Рози жили когда-то с любящими заботливыми взрослыми, и то эти воспоминания быстро выветрились у них из головы. Рите вдруг захотелось крепко обнять мисс Эллен и умолять ее остаться, хотя она понимала, что это бесполезно. Мисс Эллен бессильна защитить их.

— Что ж, мне пора, — вздохнула учительница.

Ей была невыносима сама мысль о том, что девочки остаются под присмотром этой сухой клюшки. Дети из «Нежной заботы» были ее любимицами, особенно маленькие. Она снова взглянула на миссис Мэнтон, но не увидела на ее лице ничего, кроме равнодушия и скуки.

Услышав, что мисс Эллен уходит, Рози начала хныкать. Мисс Эллен подошла и обняла девочку. А потом она кинулась обнимать их всех, даже Шейлу не забыла, а ведь ей было уже четырнадцать. Со слезами на глазах мисс Эллен повернулась, схватила свой чемодан и поспешила вслед за сестрой.

Миссис Мэнтон взглянула на плачущих малышей.

— Прекратите выть! — приказала она, и что-то в выражении ее лица заставило девочек немедленно вытереть слезы и замолчать.

Заведующая удовлетворенно кивнула, а затем махнула рукой молодому светловолосому парню в грязном комбинезоне.

— Колин! — позвала она. — Иди сюда.

Парень отлип от стены и, прихватив ручную тележку, неторопливо подошел к ним.

— Забери багаж и побыстрее, нам нужно успеть на поезд.

Парень шагнул вперед и, схватив два чемодана, легко взвалил их на тележку. За пару минут он сложил все чемоданы и увез их куда-то.

— Постройтесь парами, — приказала миссис Мэнтон, — и не отставайте.

— Мисс, — осмелилась спросить Шейла, — куда мы пойдем?

— К поезду, — бросила в ответ миссис Мэнтон. — Старшие девочки, следите за младшими, чтобы никто не потерялся.

Она немного подождала, пока старшие возьмут младших за руки, потом повернулась на каблуках и уверенно зашагала вперед. Девочки поспешили за ней.

Сидней поразил детей шумом и суетой. Им не доводилось раньше бывать в таком большом городе. Все куда-то бежали, спешили по своим делам, загораживаясь от ветра и дождя. Вокруг ревели машины и автобусы, а скрежещущий старый трамвай, прогрохотавший мимо, так напугал Сьюзен и Сильвию, что они, вскрикнув от страха, вцепились в Шейлу и Энджелу.

— Да ладно тебе. — Шейла дернула Сильвию за руку. — Это всего лишь трамвай, тут нечего бояться.

Но даже она настороженно и испуганно озиралась по сторонам.

Девочки очень боялись потерять миссис Мэнтон в толпе и почти бежали за ней, лавируя между суетливыми прохожими. Часы пробили два, когда они наконец добрались до железнодорожной станции. Колина с ручной тележкой здесь не было. Рита нервно огляделась.

— Где наши чемоданы? — спросила она Дейзи.

— Что ты у меня спрашиваешь? — пожала плечами Дейзи. — Их увез тот парень.

Миссис Мэнтон знаком подозвала девочек к себе.

— Наш поезд через час, — сказала она. Подождете меня здесь. — Она махнула рукой в сторону деревянных скамеек. — Сидите тихо, а я пойду куплю билеты.

Девочки устроились на скамейках, а заведующая вынула из сумки коричневый бумажный пакет и протянула его Шейле.

— Вот, поешьте, — сказала она. — И сидите смирно, пока я не вернусь.

Шейла открыла пакет, там лежало несколько сэндвичей с яйцом. Хватило каждой по одному. Девочки успели поесть, напиться из питьевого фонтанчика и сходить в туалет, прежде чем миссис Мэнтон вернулась. Как только маленькие пассажиры устроились в вагоне второго класса, появился Колин. Чемоданов при нем не было.

— Где наши вещи? — взволнованно спросила Рита.

— Да, где мой чемодан? — поинтересовалась Дейзи.

— В багажном вагоне, — ответил Колин, а затем разлегся на сиденье, натянул на глаза грязную кепку и заснул.

Девочки очень устали, и как только поезд отошел от станции, почти все сразу же заснули. Отопления в вагоне не было, Рита и Рози жались друг к другу, чтобы согреться. Рози быстро заснула, а Рита обнимала ее и слушала стук колес, которые будто бы выговаривали: «Нет пути назад! Нет пути назад!»

Пути назад и правда не было. Теперь они будут жить здесь, вырастут, окончат школу… и что потом? Вернуться домой они все равно не смогут. Впервые за несколько недель Рита позволила себе вспомнить о доме. На корабле было легко не думать о прошлом. Вокруг было столько интересного: новое место, новые знакомые, но теперь в холодном грохочущем поезде, который мчал их куда-то в неизвестность, Рита представила, что ждет их впереди. Она вспомнила о маме и малыше Ричарде, о доме на Шип-стрит, где они жили когда-то. О дяде Джимми она старалась не думать. Вспомнила и другой дом, дом на Хэмптон-роуд, где жила бабушка. Бедная бабуля, она, наверное, все еще в больнице. «Когда сбивает машина, потом долго-долго болеешь, — подумала Рита. — Особенно в бабулином возрасте».

Она вспомнила о «Нежной заботе» и о Ястребихе. Ей стало не по себе. Неужели паучиха, что встретила их на вокзале, окажется такой же мерзкой?

Рози что-то забормотала во сне, и Рита обняла ее покрепче, чтобы согреть. Убаюканная равномерным покачиванием, она и сама вскоре погрузилась в беспокойную дремоту.

Станция Каррабунна показалась девочкам совсем крошечной. Холодный серый рассвет медленно растекался по небу. Поезд замедлил ход и, взвизгнув тормозами, остановился. Миссис Мэнтон вытолкала детей на платформу и велела им стоять смирно, пока она их не пересчитает. Замерзшие, невыспавшиеся дети испуганно жались друг к другу. Колин возился у багажного вагона, снова грузил чемоданы на ручную тележку. Кроме них, из поезда никто не вышел. Едва они выгрузились, как проводник свистнул, и поезд, выпустив пар, исчез в темноте.

Колин пошел вперед, толкая перед собой тележку, чемоданы тряслись и подпрыгивали на каждой выбоине и кочке. Девочки не отставали от него, испуганно озираясь по сторонам. В сером неясном свете утра все четче проступали очертания городка.

Было очень холодно, тоненькие пальтишки, которые им выдали, совсем не защищали от пронизывающего ледяного ветра. Еще на корабле мисс Эллен велела им нарядиться, и теперь дети страшно мерзли в белых носочках и сандаликах. Пока они плелись в Каррабунну, ветер стегал их по голым ногам.

Город казался вымершим: ни одного человека на улице. В полной тишине их маленькая процессия двигалась вперед. Где-то вдалеке залаяла собака — единственная живая душа в этом неприветливом месте.

Вывеска на широких деревянных воротах гласила:

ФЕРМА-ПРИЮТ «НЕЖНАЯ ЗАБОТА»

Измученные дети прошли сквозь ворота своего нового дома и оказались на мощеном дворе перед длинным низким зданием.

— Не отставать! — приказала миссис Мэнтон и открыла дверь. — Перед входом не забудьте вытереть ноги.

Дети молча повиновались приказу. Они оказались в раздевалке с бетонным полом. Кетенам были прибиты крючки, а посередине тянулся ряд деревянных скамеек с сетчатыми полками для обуви. На полках стояли ботинки, на крючках висели пальто. Тут было почти так же холодно, как и на улице.

— Нам что, надо снять пальто? — прошептала Дейзи, оглядываясь.

— Не знаю, — ответила Рита. — Я свое не сниму. Слишком холодно. Не раздевайся, Рози, — сказала она сестре, которая начала расстегиваться, — замерзнешь.

Через несколько минут вновь появилась миссис Мэнтон и провела девочек в большую и абсолютно пустую комнату, если не считать стола в дальнем конце.

— Всем сесть! — велела она.

Дети сели на деревянный пол. Заведующая взяла со стола блокнот и заглянула в список.

— Теперь я буду называть имена, а вы должны откликаться.

Все оказались на месте, и миссис Мэнтон с облегчением вздохнула.

— Слава богу, никто не потерялся по дороге. Итак, здесь, на ферме, мы живем в отдельных домиках, коттеджах. Вы все будете распределены по этим коттеджам, там будете есть и спать. В каждом доме за вами будет присматривать воспитательница, она там главная хозяйка, а вы — ее подопечные. Каждый домик на нашей ферме — это большая счастливая семья.

В ответ — гробовая тишина. Дети не знали, как реагировать на слова заведующей. Она уставилась на них поверх очков.

— Сейчас я расскажу каждой из вас, в каком коттедже она будет жить, а затем вам всё здесь покажут. — Она снова заглянула в блокнот. — Шейла Невин, ты будешь жить в «Ясене». Там живут старшеклассницы. Энджела Гарднер, Дора Фрэнч и Мэри Шеннон поселятся в «Вязе». Дейзи Смарт и Рита Стивенс — в «Дубе», а для Сильвии Браун и Сьюзен Харт приготовлена «Сосна». Джоан Камерон и Роуз Стивенс поселят в «Лиственнице». — Она взглянула на девочек и спросила: — Все запомнили название своего коттеджа?

— Извините, мисс… — начала Рита.

Она увидела, как испугалась Рози, когда поняла, что их не поселят вместе.

— Миссис Мэнтон, — поправила заведущая. — Слушаю тебя.

— Миссис Мэнтон, извините, можно нам с Джоан поменяться местами, чтобы я поселилась с Рози? Мы сестры.

— Тебя зовут Рита, правильно? Запомни: вы все здесь сестры. И ты, и Джоан, и Роуз будете жить там, где вам скажут. Никаких исключений.

Она замолчала. Рита тоже молчала, и потому заведующая спросила:

— Ты поняла меня?

— Да, миссис Мэнтон, — прошептала Рита.

И тут Рози разрыдалась.

— Рит, я хочу с тобой! Я хочу жить с Ритой! — плакала она.

— Молчать! — рявкнула заведующая. — Что за безобразный вой?! Еще раз пикнешь, и проучу тебя розгами.

Рози не знала, что такое розги, и продолжала хныкать, пока Рита не притянула ее к себе и не прижала сильно-сильно, чтобы заглушить плач.

— Перестань, Рози, — прошептала она. — Или тебя больно отшлепают!

Рози затихла, но ее тельце продолжало содрогаться от рыданий.

— Итак, на чем я остановилась? — продолжала миссис Мэн-тон. — А, ну да. Колин оставил весь багаж во дворе, так что, когда пойдете заселяться в коттедж, не забудьте забрать свои чемоданы. Через несколько минут вам покажут, где что находится.

Не успела заведующая закончить, как кто-то постучал, и в комнату вошла девочка. Темноволосая и коротко стриженная, она была в сером клетчатом платье и босиком.

— А вот и одна из наших воспитанниц, Джейн. Она живет в коттедже «Вяз». Дора, Энджела и Мэри пойдут с ней.

Девочки не сразу повиновались приказу миссис Мэнтон, и она прикрикнула на них:

— Поживей-поживей! Что нам тут, целый день стоять?

Тревожно переглядываясь, девочки встали и вышли из комнаты вслед за Джейн.

Через несколько секунд в дверь снова постучали, и вошла еще одна девочка, точно такая же, как и предыдущая: коротко стриженная, в сером платье и босиком. Постепенно все девочки разошлись по коттеджам. Когда пришла Луиза, чтобы проводить Джоан и Рози в «Лиственницу», Джоан встала, а Рози вцепилась в Риту.

— Иди, Рози, — мягко уговаривала ее Рита, — иди вместе с Джоан, а я потом приду к тебе в гости. — Она высвободила руку из цепких пальчиков сестры и слегка подтолкнула ее к Джоан — Иди же, Рози, — настаивала она. — Иди с Джоан, я приду позже, обещаю.

Рита видела, что сестра готова снова разреветься. Она умоляюще взглянула на Джоан, и девочка, схватив подругу за руку, почти силой потащила ее из комнаты. Потом за Ритой и Дейзи пришла Одри из коттеджа «Дуб», и через минуту они уже были во дворе и забирали свои чемоданы.

Когда все девочки разошлись, Дафна Мэнтон зашла в дом, в котором жила вместе со своим мужем Джо. Он сидел у затухающего камина и читал газету.

— Как все прошло? — спросил он, когда жена вошла в комнату.

Дафна плюхнулась в кресло у камина, сбросила туфли и протянула к огню замерзшие ноги.

— Нормально, — устало ответила она. — Все на месте.

Она снова взглянула на список, где напротив каждого имени значился коттедж, в котором ребенку надлежало поселиться.

— Не знаю, быстро ли они освоятся…

Дафна растерялась, когда несколько недель назад получила письмо от кузины Эмили с просьбой принять детей из «Нежной заботы». Уже много лет сюда не отправляли никого из Англии. На ферме жили только уроженки Австралии, сироты или несчастные дети, брошенные родителями на милость чужаков. «Что ж, — подумала тогда Дафна, — она все равно отправит этих детей, так что придется им как-то тут осваиваться».

Вместе с письмом Эмили прислала напечатанный на машинке список с именами детей, напротив некоторых имен были комментарии, написанные от руки.

Рита и Роуз Стивенс. Сестры. Их надо поселить отдельно друг от друга. Рита — трудный ребенок и плохо влияет на младшую сестру. А Роуз слишком капризная… все играет в маленькую.

Она поступила так, как советовала Эмили, расселила новоприбывших по разным коттеджам, однако это было временное решение. У нее были и другие идеи, как окончательно разлучить сестер.

Шейла Невин. Та еще смутьянка, но с ней можно договориться.

Этот комментарий совсем не встревожил Дафну. На своем веку она повидала множество смутьянок и умела ловко с ними справляться.

Рита и Шейла. Что ж, Рита уже успела ей надерзить. Дафна твердо решила не давать спуску этим девочкам.

— Эмили прислала мне целую кучу бумаг, — со вздохом поведала она Джо. — К нам так давно не присылали никого из Англии, что я и позабыла, какая все это головная боль. Готова поспорить, наверняка там еще и длиннющее письмо. Ты же знаешь Эмили.

— Может, сначала поешь, прежде чем разбираться с бумагами, — предложил Джо. — Ирэн пришла, чтобы приготовить тебе завтрак. Она ждет на кухне, хочет знать, чего ты хочешь.

— Яичницу болтунью с беконом, — ответила Дафна. — И несколько тостов с чаем.

— Пойду скажу ей.

И Джо ушел на кухню рассказать Ирэн — старшей из воспитанниц приюта, в чьи обязанности входило готовить для заведующей и ее мужа, — что именно Дафна хочет на завтрак.

Дафна наклонилась вперед и поворошила кочергой в камине, тлеющее полено вспыхнуло желанным теплом. Это было расточительно — топить камин днем, она бы не позволила такого ни в одном из коттеджей, где жили девочки, но самой ей было очень приятно согреться после долгого путешествия в ледяном поезде.

— Завтрак будет через десять минут, — сказал Джо, заглянув в комнату. — Велел ей принести его на подносе, чтобы ты погрелась у огня подольше. Я пошел к цыплятам.

Дафна решила, что Джо прав: сначала нужно поесть, а потом прочитать письмо от Эмили. Письмо ехало сюда шесть недель, подождет еще полчаса, ничего с ним не случится. Она откинулась на спинку кресла и вытянула ноги поближе к огню.

Позавтракав, она налила себе вторую чашку чая и обратила наконец внимание на толстый конверт с бумагами. Внутри оказались документы десяти девочек, приехавших сегодня, и письмо. Она вскрыла конверт.

Дорогая Дафна,

отправляю тебе группу детей. Они очень разные, но всех их, по весьма важным причинам, было просто необходимо отослать из нашего приюта к тебе на ферму. У нас мы приучали их к дисциплине, поэтому и в твоем приюте они должны быстро освоиться. Советую тебе не спускать глаз с Риты Стивенс. Кажется, я писала о ней раньше.

— Да, Эмили, писала, — пробурчала Дафна, — и я уже сделала, как ты велела.

Шейла Невин немного задира, но, как и все подобные дети, она довольно труслива, поэтому советую тебе быть с ней потверже.

Сейчас все более популярным становится мнение, что детей лучше воспитывать в семьях, а не отдавать их в приюты. Лейбористское правительство принимает абсурдные законы, все переворачивается с ног на голову. Конечно, в «Нежной заботе» мы очень стараемся держать планку, надеюсь, что и ты не пойдешь на поводу у модных веяний. Очень важно, чтобы приютские дети знали свое место и не стремились прыгнуть выше головы. Если они будут слишком образованны, они станут несчастными, потому что никогда не будут удовлетворены жизнью. Надеюсь, что ты со мной согласна.

Я собираюсь выделить дополнительные средства на содержание этих детей и планирую скоро выслать к тебе еще одну группу.

Дафна закатила глаза, прочитав эту фразу. Эмили, видно, решила, что здесь полно места. Она и сегодняшних детей с трудом расселила. О чем та только думает?

Я знаю, что тебе непросто сводить концы с концами, но уверена: ты придумаешь, как сэкономить. Может быть, вам стоит завести свинью? Сможет ли Джо построить хлев?

Сможет ли Джо построить хлев? Дафна буквально рассвирепела, прочитав эти слова. Джо придется строить еще один дурацкий коттедж, если Эмили и дальше будет отправлять к ней детей из Англии. Кроме того, ей придется прислать еще денег, если она хочет, чтобы Дафна была экономной! Как иначе они смогут выжить в такие трудные времена? Конечно, они с Джо ни в чем не нуждаются. У них уютный дом в самом центре фермы, откуда ей легко руководить всем происходящим, и она просто берет деньги из общей кассы, когда нужно. Немного подделать счета, и никто ничего не заметит.

Они-то жили, можно сказать, в полном комфорте, но сама ферма пребывала в очень запущенном состоянии. У пяти воспитательниц, что работали в этом приюте, не имелось никакой квалификации, они были благодарны иметь хоть какую-то работу и потому не требовали повышения зарплаты. Дафна следила за воспитательницами, Джо — за хозяйством. У обоих была очень ответственная работа. Они и должны получать намного больше, чем персонал: воспитательницы, садовник или мальчик на побегушках.

Дафна внимательно изучила бумаги, которые прислала кузина. Больше всего ее беспокоили сестры Стивенс, к их документам была приложена записка.

Девочки из неблагополучной семьи. Их мать — вдова, совершенно не способна о них заботиться. Она снова вышла замуж и родила еще одного ребенка. Для девочек в их семье нет места, к тому же отчим очень жестокий человек. За Ритой нужно следить, она один раз сбежала из «Нежной заботы», прихватив с собой сестру. Ее сестра Рози очень послушная и тихая, как только выходит из-под влияния Риты.

«Да уж, только беглянок мне тут не хватало», — подумала Дафна.

В документах каждой девочки было свидетельство о рождении, сведения о семье и документ об опеке, в котором говорилось, что фонд «Нежная забота» теперь ее попечитель.

Иногда к Дафне Мэнтон через агентства по усыновлению обращались пары, готовые взять ребенка на воспитание. Ей удалось пристроить нескольких детей из своего приюта. Она не имела никакого представления, какую жизнь вели эти дети в приемных семьях, однако никто ни разу не вернул ребенка и не попросил обратно деньги, заплаченные за усыновление.

Недавно к ней обратилась пара, которая хотела удочерить девочку. Джеральд и Эдна Уотерс приехали по рекомендации священника методистской церкви, которую они посещали во Фрайфорде, неподалеку от Сиднея. Он слышал, что фермой-приютом «Нежная забота» управляет методистская благотворительная организация, и посоветовал им туда съездить.

Уотерсам было где-то за сорок, они были женаты всего год и хотели удочерить девочку четырех или пяти лет.

— Главное, чтобы она была приучена к горшку, — хохотнул Джеральд Уотерс. — Мы слишком стары, чтобы возиться с подгузниками и со всей этой ерундой, да, дорогая? — повернулся он к жене.

Эдна Уотерс, маленькая женщина с бледным невыразительным лицом, казалась карлицей рядом с высоченным мужем.

— Да. — Эдна скривила губы в улыбке. — Джеральд прав: мы хотели бы взять девочку не грудную, но и не совсем взрослую, чтобы она стала нашей… — Она пустилась в дальнейшие объяснения. — Вы понимаете, малышке легче будет позабыть свою семью, где она раньше жила, она будет считать нас своими родителями.

— Сомневаюсь, что кто-то из местных детей подойдет вам, — сказала Дафна Мэнтон. — Они слишком долго жили в приюте. — Потом, увидев разочарование на лицах Уотерсов, добавила: — Но скоро к нам из Англии приедут дети, и среди них есть малыши подходящего для вас возраста. Конечно, я никого из них еще не видела, но когда они приедут, могу дать вам знать, чтобы вы смогли прийти и выбрать себе подходящего ребенка.

— Отличная мысль! — обрадовалась Эдна. — Мы придем посмотреть на них.

— А вы уверены, что эти дети нам подойдут? — с сомнением спросил Джеральд. — Девочки из Англии? Ребенок из городских трущоб нам не нужен.

— Они жили какое-то время в Белкастере, в приюте, таком же как наш, — объяснила Дафна. — Эти дети воспитывались в строгости, их научили, как правильно себя вести. Но если вы передумали…

— Нет-нет, — перебила ее Эдна. — Конечно, мы не передумали, да, Джеральд? Мы приедем, как только вы нас позовете.

И вот девочки здесь, и она пригласила Уотерсов прийти на следующий день. Дафне не хотелось откладывать дело в долгий ящик. Очевидным выбором казалась Рози Стивенс, но никогда не знаешь, какой ребенок понравится приемным родителям. Она покажет им троих младших и Риту. Да, Риту тоже стоит показать. Миссис Мэнтон почти не сомневалась, что Эдна выберет одну из трех малышек, но, увидев сестер Стивенс вместе, они могли бы взять обеих и таким образом избавить ферму от одной из самых непослушных девочек. Да и места стало бы больше.

Если чета Уотерс удочерит кого-нибудь, Дафна обязательно зафиксирует это в документах. Умолчит она лишь о том, сколько денег за это получит. Это личное дело между ней и Джеральдом Уотерсом.

Глава 20

Рита лежала в кровати, уставившись в потолок. Грязные, выкрашенные в белый цвет доски потолка переходили в неопрятные немытые стены. Такой унылой была теперь ее спальня. Этой ночью девочка с тоской думала, что ей придется жить в этой комнате долгие годы. Рита содрогнулась от одной этой мысли, и железные пружины кровати заскрипели под ней. Серый рассвет просачивался сквозь грязные незанавешенные окна, еще больше подчеркивая аскетизм этой неуютной комнаты. Теперь можно было разглядеть девочек, спавших на соседних кроватях. Дейзи лежала на спине и тихонько похрапывала, две другие девочки, Одри и Кэрол, с которыми они познакомились вчера, спали, накрывшись с головой.

Вчера именно Одри привела их в этот коттедж.

— Идите за мной, — сказала она, когда девочки взяли свои чемоданы.

Сквозь заросли деревьев они подошли к маленькому коттеджу. прятавшемуся за деревянным забором. На заборе было нацарапано слово «Дуб». Одри подвела Риту и Дейзи к двери.

— Хозяйку нашего коттеджа зовут миссис Гарфилд, — предупредила она. — Берегитесь ее. Она злобная.

Войдя внутрь, девочки оказались в небольшой прихожей, от которой направо шел короткий коридорчик. Одри указала на дверь прямо перед ними:

— Там гостиная. В ней мы едим и делаем уроки. Направо кухня, — она махнула рукой вправо. — Здесь же ванная и туалет. Спальня в конце коридора.

Одри провела девочек по узкому коридорчику в маленькую комнатку.

— Здесь мы будем спать все вчетвером, вы, я и Кэрол. — Одри показала на железную кровать в углу. — Это моя кровать. Ваши две вон там.

У окна стояли две одинаковые незастеленные кровати. На каждой по тоненькому матрасу, поверх которого лежали сложенная простыня и одеяло. Ни подушек, ни покрывал на кроватях не было.

— Свои вещи сложите вот сюда. — Одри указала на два деревянных шкафчика у стены.

— А где же Кэрол? — спросила Дейзи.

— Готовит завтрак. Вы голодные?

— Страшно голодные, — призналась Рита. — Скоро будет завтрак?

— Через десять минут, — ответила Одри. — Лучше не тяните резину, а то, если опоздаете, получите взбучку от старой карги Ма Гарфилд. — Она взглянула на девочек, застывших в нерешительности. — Приду за вами через десять минут.

— Здесь хуже, чем в «Нежной заботе», — сказала Дейзи, бросая чемодан на одну из свободных кроватей. — Какое странное имя — Ма Гарфилд. «Ма», что ли, сокращение от матери? Магара какая-то… Мегера! Вот как ее зовут.

Рита рассмеялась в первый раз с тех пор, как спустилась по сходням в Пирмонте.

— Быстро же ты придумала ей прозвище, Дейз!

— По-моему, оно ей подходит, — ответила Дейзи, открывая чемодан. — А ту, что привезла нас, можно называть Паучихой. Как считаешь?

— Точно, — согласилась Рита. — Или ведьмой. Она похожа на ведьму.

— Ага, — кивнула Дейзи — специалист по прозвищам. — Но мне больше нравится Паучиха.

Рита положила чемодан на вторую кровать и подошла к открытому окну. Уже совсем рассвело, под окном она разглядела огород, а за ним несколько ветхих строений, рядом с которыми ходили девочки с ведрами. Рита догадалась, что они кормят цыплят.

— Рози это понравится, — сказала она.

— Что?

— Цыплята. Здесь тоже кормят цыплят. Она это любит.

— Вы готовы? — в дверях стояла Одри.

— Почти, — кивнула Рита.

Она вытащила все свои вещи из чемодана и запихнула их в шкафчик. Вещей у нее было немного, но поместились они с трудом. Шкафчик оказался совсем небольшим.

— Да не переживай, — хмыкнула Одри. — Вещи все равно заберут.

— Как это? — удивилась Дейзи, которая только закончила перекладывать одежду из чемодана.

— Всю вашу одежду заберут. Тут все общее. — Она глянула на носки и сандалии на ногах у девочек. — А обувь будете надевать только в школу и в церковь. Мы ходим босиком.

Рита вспомнила раздевалку и полки с обувью. Она посмотрела на грязные и костлявые ноги Одри. Неужели и правда дети здесь ходят босиком и обуваются, только когда надо идти в школу?

— Но это новые сандалии, — пробормотала она. — Нам их недавно купили.

Одри пожала плечами.

— Сами увидите. Ладно, пойдемте скорее на завтрак, а то, если опоздаем, останемся голодными.

Миссис Гарфилд ждала их в гостиной. Когда девочки вошли, она посмотрела на часы и сердито уставилась на Одри.

— Ты опоздала. Где ты была?

— Миссис Мэнтон велела показать здесь все новым девочкам, — ответила Одри. — Вот они.

— Вижу, — фыркнула миссис Гарфилд.

Она переключила внимание на Риту и Дейзи, и Одри поскорей юркнула на свое место за столом.

— Как вас зовут.

— Меня зовут Рита, а это Дейзи.

— А она что, немая, разговаривать не умеет? — подняла брови воспитательница.

Рита покраснела и ничего не ответила.

Мегера повернулась к столу, у которого стояли шесть девочек, каждая рядом со своим стулом. За столом было два свободных места.

— Садитесь. — Миссис Гарфилд махнула рукой, и Дейзи с Ритой поспешно заняли свои места.

Воспитательница села во главе стола, перед ней стояла стопка жестяных мисок. Она налила в каждую кашу из большой супницы и раздала девочкам. Все ели молча. Несмотря на голод, Рите и Дейзи с трудом удалось проглотить липкое месиво, которое оказалось у них в тарелках. Они были очень голодные, ведь, кроме сэндвичей, на станции их ничем не покормили, но все же съесть то, что им подали на завтрак, было непросто. Остальные девочки ели с большим аппетитом, жадно запихивали в рот серую массу. Новенькие чувствовали на себе пристальный взгляд Мегеры, а поэтому старались не отставать от остальных и съели все до конца.

Единственная общая комната в коттедже выглядела неопрятной и неприветливой. Грязные белые стены, немытые окна, примитивная мебель и потухший камин. В этом ужасном месте, на этой мрачной ферме, им предстояло провести всю оставшуюся жизнь? Здесь даже не кормят толком! «Интересно, все коттеджи такие отвратительные или только „Дуб“?» — подумала Рита.

Когда кашу доели, Одри взяла большой кувшин молока и налила каждой девочке по кружке. Молоко было хорошим, все с удовольствием его выпили. Трапеза подошла к концу. Длилась она не больше двадцати минут.

Миссис Гарфилд встала. Хоть она и сидела с девочками за столом, но сама ничего не ела.

— Уберите со стола и приготовьтесь к школе, — приказала она. А потом добавила: — Новенькие сегодня в школу не идут. Пойдете с понедельника. Из дома без разрешения уходить нельзя. Через полчаса, после того как остальные уйдут, ждите меня здесь.

— И после того, как она позавтракает, — пробормотала Одри, когда воспитательница исчезла за дверью.

— А почему она не поела вместе с нами? — спросила Дейзи.

— А ты как думаешь? — усмехнулась Одри. — Потому что сама она на завтрак ест яичницу с ветчиной. — Она махнула в сторону двери, за которой скрылась миссис Гарфилд: — У нее там своя комната… и не сомневайся, тебе не понравится, если тебя вдруг к ней вызовут!

«Вторая Ястребиха», — с тоской подумала Рита. От таких людей, как Ястребиха или Мегера, не было спасения. В этот раз даже смешное прозвище, придуманное Дейзи, не развеселило Риту, ею овладели грустные мысли.

Незнакомая девочка подошла к ним, и Одри сказала:

— А это Кэрол. Кэрол, познакомься, это Рита и Дейзи. Их поселили к нам в коттедж. Кстати, вам лучше заправить кровати, — добавила она, повернувшись к девочкам. — Как только мы уйдем, Ма Гарфилд зайдет в спальню проверить, все ли кровати заправлены.

— Мегера! — выпалила Дейзи.

— Здорово придумала! — развеселилась Кэрол. — Мегера!

— Хорошо, не орите только на весь коттедж, — осадила их Одри. — Я же говорила, она очень злая.

Несколько мгновений спустя коттедж опустел, и Рита с Дейзи остались одни. Остальные девочки ушли в главное здание, которое, как сообщила Одри, все называли «Центром», чтобы надеть обувь и отправиться в школу. В неожиданно наступившей тишине Рита боялась говорить громко.

Вспомнив, что все ее вещи скоро заберут из шкафчика, Рита вытащила их обратно. Папину фотографию, которая пережила путешествие из Англии, она засунула в тетрадку, в которой вела на корабле дневник, а саму тетрадку положила под матрас. Позже она придумает, куда ее перепрятать. Больше ничего особо ценного у нее не было, кроме платья с узором из роз, сшитого бабушкой, но Рита сомневалась, что оно ей впору. Спрятать его в любом случае было негде. Она неохотно отложила платье в сторону, а остальную одежду аккуратно сложила и убрала обратно в шкафчик.

— Давай осмотримся здесь получше, — предложила Дейзи, после того как они застелили постели.

Они прошли дальше по коридорчику и заглянули в следующую комнату. Это оказалась еще одна спальня. Такая же, как и у них, только в ней стояло пять кроватей. Каждая кровать была тщательно застелена, аккуратно сложенные ночные сорочки лежали там, где должны были быть подушки, все шкафчики были пустыми. В ванной было две ванны и два умывальника, но при этом отсутствовала дверь. Любой мог заглянуть внутрь. У туалетов были двери, но они не запирались.

— Нам лучше вернуться в гостиную, — сказала Рита. — А то твоя подруга Мегера будет нас искать.

— Хорошо, — согласилась Дейзи, и они вернулись в ту комнату, в которой завтракали.

Стол уже был вымыт, а стулья перевернуты и поставлены на стол вверх ножками.

Дейзи подошла к окну.

— Смотри, Рит, — окликнула она подругу. — Человек в саду.

Рита вслед за ней выглянула наружу сквозь грязное стекло.

— Интересно, кто это?

Дейзи пожала плечами.

— Не знаю. Но это явно не Колин. Наверное, садовник.

— Вот вы где! — Громкий голос миссис Гарфилд звенел, словно стальной нож.

Девочки обернулись. Интересно, как долго она стояла тут и подслушивала их разговор?

— Скажите, миссис Гарфилд, — решилась Дейзи, — кто этот человек там, в саду?

Воспитательница поразилась такому наглому любопытству и смерила девочку ледяным взглядом, но потом ответила:

— Это мистер Мэнтон, муж заведующей. Он отвечает за хозяйство. Следит, чтобы все было в порядке, ухаживает за садом и животными.

Рите захотелось спросить, какие на ферме животные, но что-то в выражении лица миссис Гарфилд заставило ее передумать.

— А теперь, — начала воспитательница, — я расскажу вам, как вы здесь будете жить. Слушайте внимательно. Два раза повторять не буду. Этот коттедж теперь ваш дом, и вы должны убираться в нем, следить за чистотой. Ежедневно вы будете ходить в школу, но, помимо этого, у каждой девочки есть свои обязанности: уборка, готовка и так далее. — Она внимательно посмотрела на девочек, словно хотела убедиться, что они слышат то, что она говорит. — Каждый день, сделав домашнее задание, все должны собираться для совместной молитвы. В выходные и праздничные дни вы будете работать в саду и на огороде. При каждом коттедже есть свой огород. Мы выращиваем довольно много овощей, за этим следит мистер Мэнтон. Дополнительную прислугу мы нанять не в состоянии, поэтому придется вам потрудиться. Сегодня можете начать с кухни, — в заключение бросила Мегера. — Надо помыть посуду, а потом почистить картошку. Идите за мной. Я покажу вам.

По узкому коридорчику она провела их на кухню. Большую часть комнаты занимал выскобленный деревянный стол, а вдоль стен тянулись полки с посудой. Еще там была старая плита и глубокая раковина у окна, заполненная грязными мисками. В кухне было еще две двери. Одна, как объяснила миссис Гарфилд, вела в овощной погреб, откуда нужно было взять картошку, другая — в сад.

— Вымойте посуду, оставшуюся после завтрака, — велела Мегера. — А потом принесите из погреба картошку и почистите ее. Картошки должно хватить на всех. Сложите ее в эту кастрюлю. — Она указала на пустую кастрюлю, стоявшую у плиты. — Когда все сделаете, можете немного погулять в саду, но потом будет еще работа, — добавила она, выходя из кухни. — На безделье у нас времени нет.

— На безделье у нас времени нет! — передразнила ее Дейзи. — Вам придется потрудиться.

— Ой, Дейз, ну ты даешь! — захихикала Рита, оглянувшись с опаской, не подслушивает ли Мегера. Смех ее затих, когда она увидела, сколько их ждет работы. — Мне надо найти Рози, — сказала она. — Проверить, как она там.

— Лучше сначала вымыть посуду, — возразила Дейзи. — Управимся быстро. Миски, ложки, кружки. — Она повернула кран, и холодная вода хлынула в раковину. — Горячей воды нет, — заметила она и начала отскребать кашу, присохшую к краям мисок.

Рита пожала плечами и сняла кухонное полотенце с вешалки у плиты.

— Наверное, ты права, — сказала она. — Не хочется в первый же день вызвать недовольство Мегеры. Наверняка и остальных девчонок заставили мыть посулу.

Дейзи быстро управилась с посудой, хотя мыла ее холодной водой, а вот забрать картошку из погреба оказалось намного сложней. К тому же кастрюля, которую девочки должны были наполнить, была просто огромной.

Погреб представлял собой темный подвал, тянувшийся по всей ширине дома. Свет туда проникал только сквозь узкое окошко, похожее на щель и выходившее в сад. Рите пришлось ждать, пока ее глаза привыкнут к полумраку. Тут было множество хлама: сломанная мебель, куча пустых мешков, уголь. На полу лежало нечто, напоминавшее по виду свернутый ковер. Вдоль стены тянулась полка, уставленная стеклянными банками, но в тусклом свете невозможно было разглядеть, что в них. Было очень холодно, пахло сыростью и плесенью.

В одном углу Рита наконец нашла мешок с картофелем. Девочка наполняла кастрюлю, и ей вдруг показалось, что какой-то зверек копается в мусоре. Она вздрогнула от ужаса.

— Там внизу просто ужасно, — сказала она Дейзи. — Куча рухляди и воняет гнилью. И еще… — Риту передернуло от отвращения. — Там крысы!

Маленькими кухонными ножами девочки почти полчаса чистили картошку. Наконец кастрюля наполнилась.

— Пойдем погуляем, — предложила Дейзи, когда они закончили. — Выйдем отсюда прямо в сад, чтобы Мегера нас не заметила и не поручила сделать что-нибудь еще.

— Я должна найти Рози, — напомнила Рита подруге. — Ее, коттедж называется «Лиственница».

— Так давай его найдем, — согласилась Дейзи.

Девочки выскользнули через заднюю дверь в сад. Они выбежали за забор и по тропинке, протоптанной между деревьями, дошли до следующего коттеджа. У этого дома забора не было, но табличка рядом с дверью гласила, что это «Сосна». Коттедж казался вымершим, поэтому девочки решили пойти дальше, поискать «Лиственницу». Она оказалась неподалеку. Рядом с этим домом, как и рядом с «Дубом», был разбит огород, засеянный ровными рядами картошки и капусты.

— Зайдем внутрь? — с опаской спросила Рита. — Вдруг Рози там.

— Сходи проверь, — предложила Дейзи. — А я посторожу.

Рита подмигнула в ответ подруге.

— Хорошо, — согласилась она. — Посторожи.

Дейзи спряталась за кустом, а Рита направилась к входной двери. Ни дверного молотка, ни звонка на двери не было, поэтому она повернула ручку и вошла.

Здесь все было так же, как в «Дубе». Напротив двери находилась еще одна дверь и узкий коридорчик справа. В доме было пусто и тихо. Рите захотелось позвать Рози, но она не решилась. Она открыла следующую дверь. Это оказалась гостиная, обставленная точно так же, как в «Дубе». Здесь тоже никого не было. Девочка тихонько прошлась по коридору и заглянула в каждую комнату. В конце концов она оказалась в спальне. Чемодан Рози лежал на одной из кроватей, но самой Рози нигде не было.

— Что ты здесь делаешь?

Рита вздрогнула и обернулась на голос. В дверях стояла маленькая светловолосая женщина, она сурово оглядела Риту и вопросительно уставилась на нее.

— Рози… Я… просто искала Рози, — начала заикаться Рита. — Свою сестру.

— Посещать соседние коттеджи строго запрещено, — сказала женщина. Ее голос звучал мягко, она не так уж сильно сердилась на Риту.

— П-п-простите, — пробормотала девочка. — Я обещала ей, что приду.

— Рози и Джоан пошли кормить цыплят. Курятник прямо за домом.

Рита вздохнула с облегчением. Рози обожает кормить цыплят.

— Спасибо, мисс, — сказала она.

— Меня зовут миссис Уотсон. Я хозяйка-воспитательница в коттедже «Лиственница», — объяснила женщина. — А тебя как зовут?

— Рита.

— Что ж, Рита, — сказала миссис Уотсон, чуть улыбнувшись. — Думаю, тебе лучше сбегать к цыплятам, пока я тебя не увидела.

Рита замерла на мгновение, словно в нерешительности, но стоило воспитательнице покинуть комнату, как она бросилась наружу.

— Она кормит кур, — сказала Рита Дейзи, и они побежали на задний двор.

Рози и Джоан наполняли поилку для кур, носили воду ведерками. При виде Риты Рози бросила ведерко и кинулась к сестре.

— Рит! — радостно закричала она. — Смотри, у них тоже есть цыплята, прямо как в Англии.

— Как вам ваш коттедж? — спросила Дейзи у Джоан.

Джоан пожала плечами:

— Нормально.

— А что вы ели на завтрак? — не унималась Дейзи.

— Кашу и хлеб с маслом, — ответила Джоан.

— Повезло, — вздохнула Дейзи. — У нас была только каша, совершенно несъедобная.

В этот момент из сарая вышел человек.

— Привет, — сказал он и улыбнулся. — Кто тут у нас? Вас, девочки, я не знаю.

Рита и Дейзи представились, и он кивнул:

— А меня зовут мистер Мэнтон. Вы будете помогать мне в саду. Здесь всем придется потрудиться.

На полдник новеньким раздали по сэндвичу с яйцом. Девочки ели и делились впечатлениями. Судя по рассказу Джоан, можно было понять, что миссис Уотсон самая добрая из хозяек коттеджей, а вот миссис Ярдли довольно сильно напугала своих подопечных.

— У нее огромные зубы, — рассказала Сильвия, распахнув глаза, полные страха.

— Она накричала на нас, — добавила Сьюзен.

— А нашу хозяйку зовут миссис Доуз, — сказала Шейла, — но я ее еще не видела. Мы завтракали без нее.

— У нас миссис Форд, — поведала Дора. — Она размером с дом. Руки как ковши.

— Да еще и рычит в придачу, — вставила Мэри. — Стояла рядом с Энджелой, ждала, пока та доест кашу.

— Точно, — подтвердила Энджела. — Пригрозила, что, если я все не съем, она зажмет мне нос и запихает остаток в горло.

Когда другие девочки вернулись из школы, новеньких отправили обратно в коттеджи заниматься хозяйством. Одни пошли собирать яйца, другие — пропалывать огород, третьи должны были собрать грязную одежду и постирать ее, чтобы к понедельнику она высохла.

Картошку, которую почистили Рита с Дейзи, поставили вариться, а потом добавили в жидкое рагу, приготовленное еще до завтрака.

После обеда все собрались в Центре на общем собрании. Миссис Мэнтон велела всем сесть на пол, а потом сказала:

— Вы наверняка заметили, что у нас десять новеньких. Надеюсь, они быстро освоятся на нашей ферме. После молитвы попрошу остаться Риту и Роуз Стивенс, Сьюзен Харт и Сильвию Браун.

После этих слов Паучиха пустилась в подробные описания, кому какую работу надо будет сделать в выходные. Рита почти не слушала. Почему Паучиха выделила их из всех остальных? Что ей от них надо? Риту охватило мрачное предчувствие.

После чтения Библии и нескольких молитв всех отпустили, только четыре новенькие девочки по-прежнему сидели на полу и ждали. Дейзи, прежде чем уйти, успела шепнуть Рите:

— Жду тебя снаружи.

А Рита, чувствуя, что Паучиха не сводит с нее глаз, чуть заметно кивнула в знак благодарности.

Когда все разошлись, миссис Мэнтон сказала:

— Завтра к нам приедут гости. Наденьте ту одежду и обувь, что вы привезли с собой из Англии. Тщательно умойтесь и причешитесь. Эти люди приедут специально ради вас, так что вы должны вести себя безупречно. Отвечать вежливо, говорить только в том случае, если к вам обратятся.

Она оглядела их и добавила:

— Вопросы есть? Нет? Замечательно!

— Миссис Мэнтон, — решилась Рита, — зачем они приезжают?

Паучиха не была готова к вопросам и потому ответила очень резко:

— Вот завтра и узнаешь! А теперь возвращайтесь в коттеджи. После завтрака все должны быть готовы к встрече.

Снаружи, в сгущающихся сумерках, их ждала Дейзи. Девочки взялись за руки и пошли к коттеджам. Рози схватилась за Риту, Сильвия и Сьюзен — за Дейзи.

— Что она хотела? — спросила Дейзи. — Почему задержала вас?

— Она сказала, что завтра приедут гости и мы должны будем с ними встретиться, — объяснила Рита. — Они специально приедут ради нас. Паучиха велела нам нарядиться в ту одежду, что мы привезли из Англии.

— Может быть, это какая-то проверка. Проверяют детей, приехавших из Англии? — предположила Дейзи.

— Да, я тоже так сначала подумала, — согласилась Рита. — Но тогда почему проверяют только нас четверых, почему не вызывают всех, кто приехал с нами?

— Да, непонятно, — кивнула Дейзи.

Когда они подошли к коттежду «Сосна», Сьюзен схватилась за Дейзи и прошептала:

— Я туда не пойду. Там страшная хозяйка.

— У тебя нет выбора, — сурово возразила Дейзи и высвободила свою руку. — Ты ведь не одна, с тобой будет Сильвия, а утром мы снова увидимся.

Ни одна из девочек не шевельнулась. Тогда Дейзи схватила малышек за руки, подвела к двери коттеджа и распахнула ее.

— Увидимся утром, — сказала она, затолкала девочек внутрь и закрыла дверь.

У «Лиственницы» Рози сильнее прижалась к сестре.

— Мне здесь не нравится, — захныкала она.

— Мне тоже, — призналась Рита. — Но ничего не поделаешь. Увидимся утром после завтрака, ладно? Все будет хорошо. Вы там вместе с Джоан. Тебе ведь нравится Джоан?

— Она спит в другой спальне! — выкрикнула Рози. — В моей спальне все девочки незнакомые!

Рита вздохнула.

— Брось, Рози. Давай заходи. — Она открыла дверь коттеджа. — Не надо бояться, ты ведь уже совсем большая. Увидимся утром, обещаю.

— Что здесь происходит? — раздался голос изнутри. Дверь распахнулась, и на пороге появилась миссис Уотсон. — А, это ты, Рози. Хорошо. Заходи. Пора спать. — Она крепко взяла Рози за руку. — Спокойной ночи, Рита.

Рози втащили в дом, а Рита осталась снаружи.

— Жаль, что нас не поселили вместе, — сказала Рита Дейзи, когда они шли к своему коттеджу. — Рози еще совсем малышка.

— Она должна научиться быть самостоятельной, — возразила Дейзи. — Ты же не сможешь вечно присматривать за ней.

— Наверное, ты права, — вздохнула Рита. — Но все равно, хотя бы поначалу они могли поселить нас вместе.

Этой ночью Рите никак не удавалось заснуть. Зачем им завтра встречаться с этими странными людьми? Кто они такие и что им нужно? Страшная догадка мучила ее, но она была настолько ужасна, что Рита не рассказала о ней даже Дейзи. Она боялась произнести это вслух, накликать беду. Но мысль эта не покидала ее. Вдруг их собираются отправить куда-нибудь еще? Вдруг их хотят разделить? Да нет же, они же сестры, их ни за что не разлучат! Именно поэтому она, единственная из старших девочек, должна прийти на встречу. И все же Рита никак не могла успокоиться. Паучиха уже разлучила их, поселив в разных домах, возможно, что на этом она не успокоится.

Рита ворочалась с боку на бок, но в конце концов уснула. Проснулась она от холода и несколько мгновений не понимала, где находится. Потом воспоминания нахлынули на нее. Вчера был ужасный день, сегодняшний наверняка будет еще хуже.

Глава 21

На следующее утро Одри, Кэрол и Дейзи оделись, как и все девочки на ферме, в рабочие комбинезоны. Когда Дейзи накануне вечером вернулась в спальню, она обнаружила, что вся ее одежда исчезла. В шкафчике лежали лишь пара трусиков и ночная рубашка.

— Эй! — воскликнула она. — Куда делись мои вещи?

— Я же предупреждала, — сказала Одри. — Говорила, что их заберут. — Она указала на комбинезон, который лежал на кровати: — Вот теперь твоя одежда.

— А мои вещи все на месте, — удивилась Рита, заглянув в свой шкафчик.

Одри пожала плечами.

— Завтра ты нарядишься для гостей, — сказала она. — А потом всю одежду заберут.

Рита достала платье с розочками, но оно оказалось слишком тесным и коротким. Их так хорошо кормили на корабле, что она не только выросла, но и немного поправилась.

— Ты потолстела, — заметила Дейзи, наблюдая, как подруга пытается влезть в свой наряд.

— Ничего не потолстела, — отрезала Рита, стягивая платье через голову. — Просто я выросла.

Она со вздохом отложила платье и надела белую блузку и клетчатый сарафан, который ей выдали в воскресенье, перед отъездом из Англии.

— А ты знаешь, зачем приезжают гости? — спросила Рита у Одри, надевая носки и сандалии.

Босоногая и неряшливая Одри снова пожала плечами:

— Смотрины, наверное, очередные устраивают.

— Смотрины? — переспросила Рита. — Что за смотрины?

— Детей выстраивают в ряд, а взрослые приходят посмотреть на них, — объяснила Одри.

— Для чего?

— Чтобы выбрать, — вмешалась в разговор Кэрол.

— Что выбрать? Кого выбрать? — все еще не понимала Рита.

— Выбрать ребенка, которого они захотят взять себе. — Одри явно раздражала несообразительность новой подруги. — Это называется усыновление.

— И что, они могут выбрать, кого захотят? — Рите вдруг стало очень холодно.

— Ну да, — ответила Одри. — Хотя ни разу еще никого не забирали. Не знаю, зачем устраивать столько суматохи из-за ерунды, да, Кэрол?

— Да, не видела, чтобы кого-то усыновили, — согласилась Кэрол. — А я здесь уже целую вечность.

Рита была в полной растерянности. Что, если люди, которые придут, заберут ее сестру или ее саму и увезут куда-то? Почему только она и трое младших должны были прийти сегодня на смотрины, как выразилась Одри? Значит ли это, что случится самое страшное — ее разлучат с Рози? Она закрыла глаза, волны паники словно накатывали на нее, грозили потопить.

— Рит? — Дейзи с интересом слушала разговор девочек. — Рит, что с тобой? — Она подбежала к двери. — Пойдем, Рит, опаздывать нельзя.

— Они заберут Рози, — прошептала Рита.

— Не заберут, — успокоила ее Дейзи. — Ты ведь слышала, что сказала Кэрол. Никого никогда не забирают. — Она потянула подругу за руку. — Пойдем, Рит, а то опоздаем.

Рита единственная пришла к завтраку не в рабочем комбинезоне. В ярком клетчатом сарафане она выглядела как попугай, ненароком залетевший в стаю голубей. Миссис Гарфилд, сидевшая во главе стола, фыркнула при виде ее наряда, но не сказала ни слова. Другие девочки искоса поглядывали на Риту, пока она пыталась проглотить клейкую массу, называвшуюся кашей. Она не могла дождаться, когда же кончится этот завтрак. Лишь звук ложек, скребущих по дну мисок, нарушал тишину в комнате.

Когда все миски собрали и миссис Гарфилд удалилась к себе, чтобы съесть яичницу с беконом, неожиданно появилась другая воспитательница, по имени Ирэн, из коттеджа «Ясень» и сказала:

— Рита, миссис Мэнтон просила передать, чтобы после завтрака ты пошла прямо в Центр, в комнату для общих собраний.

Рита кивнула, нервно сглотнув. Ирэн ободряюще улыбнулась девочке.

— Не волнуйся так. Это не страшно. Может, тебе повезет и поедешь жить к неплохим людям. — Она слегка подтолкнула Риту. — Собирайся, опаздывать нельзя. А то тебя накажут… Не забудь причесаться!

Рита вернулась в спальню. Как ей было велено, она причесалась и подвязала волосы лентой, которую ей подарила мисс Эллен. Прежде чем выйти из комнаты, она вытащила из-под матраса фотографию папы и засунула себе под блузку. Это ее немного успокоило. Теперь она хотя бы знала, что фотография не исчезнет.

В комнате для общих собраний уже ждала Рози. Малышка вскочила на ноги и с радостным криком бросилась к сестре.

— У тебя все хорошо? — спросила Рита, обняв ее.

Рита взглянула на младшую сестренку, и сердце ее сжалось. Кто-то позаботился о том, чтобы на «смотре» девочка выглядела самой хорошенькой. Рози одели в нарядное платье с розочками, и хоть оно и было ей уже немного коротковато, но сидело на девочке довольно неплохо. Светлые вьющиеся волосы были аккуратно расчесаны и разделены ровным пробором. Хвостики с обеих сторон, перевязанные розовыми ленточками, красиво спадали на плечи. На ногах у Рози красовались чистые белые носочки и блестящие сандалики. Она казалось такой милой, красивой и чистенькой, что Риту внезапно охватил прилив нежности к сестре.

— Рози, кто тебя причесал? — спросила она.

— Миссис Уотсон, — ответила Рози, скорчив рожицу. — Она больно дергала.

— Наверное, из-за колтунов, — объяснила Рита. — Красивая прическа получилась.

Дверь открылась, и в комнату вошли Сьюзен и Сильвия, которых привела старшая девочка из «Сосны». Их обеих тоже причесали и заплели им волосы в аккуратные косы. Они держались за руки и не расцепились, даже усевшись на пол.

— Рита, что сейчас будет? — нервно спросила Сьюзен.

— Не знаю. Сейчас увидим.

— А кто придет на нас посмотреть? — спросила Рози.

— Да откуда мне знать! — сорвалась Рита, которая сильно нервничала. — Какие-то люди.

Ей очень хотелось, чтобы эти смотрины поскорее закончились и они смогли вернуться обратно в коттеджи.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась миссис Мэнтон.

— Встать!

Четыре девочки поднялись с пола, с тревогой вглядываясь в мрачное лицо заведующей. Рита и Рози жались друг к другу, так же как и Сильвия с Сьюзен.

— Стойте прямо! — приказала миссис Мэнтон. — И бога ради, не держитесь за руки, как малыши! — Она еще раз оглядела детей и, похоже, осталась довольна. — Сейчас сюда зайдут гости. Помните о том, что я вам говорила. Стойте прямо, спокойно отвечайте на вопросы, если вам их зададут. Понятно?

Никто не ответил, и она повторила:

— Вам понятно?

— Да, миссис Мэнтон, — пробормотала Рита.

И малышки вслед за ней прошептали хором:

— Да, миссис.

Миссис Мэнтон кивнула и вышла из комнаты. Дети замерли на месте, не смея пошевелиться. Через несколько мгновений дверь снова отворилась и в комнату вместе с заведующей зашли мужчина и женщина.

Рита стояла прямо, высоко подняв голову, как ей и было велено, и смотрела на них. Эти люди показались ей довольно обычными. У дамы была красная помада на губах и химическая завивка, а у мужчины — красное лицо, синий костюм и коричневые туфли. Его приглаженные волосы блестели от жира.

Взрослые остановились в дверях и уставились на выстроившихся перед ними девочек. Все молчали. Миссис Мэнтон не посчитала нужным как-то представить своих подопечных. Она просто молча стояла сзади. Мужчина шагнул вперед. Он подошел к Рози.

— Привет, малышка, — сказал он. — Как тебя зовут?

Рози спряталась за Риту. Она с испугом смотрела на высокого, здорового, как медведь, незнакомца с красным лицом и длиннющими, торчащими в разные стороны усами.

— Скажи мистеру Уотерсу, как тебя зовут, — приказала миссис Мэнтон.

— Рози, — прошептала девочка.

Мужчина наклонился к ней близко-близко.

— А сколько тебе лет, Рози?

И снова Рози не ответила, а миссис Мэнтон сурово приказала ей:

— Отвечай!

— Пять.

Рози схватила сестру за руку, и Рита успокаивающе сжала ее. Она сурово глядела на мужчину, который наклонился так близко к ее младшей сестренке. Ей хотелось крикнуть: «Вы что, не видите, как она напугана? Ей всего лишь пять лет!»

Человек взглянул на Риту и спросил:

— А это твоя подруга, Рози? Как ее зовут?

Рози промолчала, вместо нее ответила Рита:

— Меня зовут Рита, и я сестра Рози.

— Ты ее сестра? Ясно.

Мужчина кивнул и вернулся к жене, которая все еще стояла у двери. На других девочек он даже не взглянул. У них не было ни светлых кудрей, ни голубых глаз, которые так понравились Джеральду Уотерсу. В нарядном платьице с розочками Рози казалась экзотической бабочкой, залетевшей в сад, где живут одни мотыльки.

Теперь женщина в свою очередь подошла к девочкам. Она спросила каждую, как ее зовут и сколько ей лет. Девочки отвечали односложно, с испугом поглядывали на заведующую, злобно таращившуюся на них из угла. Миссис Мэнтон напоминала черную ворону, недоброжелательно замершую в ожидании на ветке.

Когда гостья дошла до Рози, она улыбнулась и сказала:

— Какое красивое платье!

— Мне бабуля сшила, — ответила девочка.

— Бабуля? — удивленно переспросила гостья.

Она думала, что у детей, воспитывавшихся на ферме, никого нет.

— Прямо из занавески, — объяснила Рози.

— Ух ты! Правда? Как здорово она придумала!

Рози улыбнулась в ответ, но Рита догадалась, что гостья вряд ли считает их бабушку такой уж находчивой. Она просто сказала что-то вежливое.

— Что ж, Рози, — улыбнулась дама. — Тебе очень идет это платье.

Рози просияла. Она любила, когда ей говорили комплименты.

Закончив осмотр, женщина подошла к мужу. Они обсудили что-то вполголоса, а затем мистер Уотерс повернулся к миссис Мэнтон.

— Мы возьмем вот эту, — сказал он и показал пальцем на Рози.

— Прекрасный выбор. — Миссис Мэнтон одарила супругов улыбкой, а потом повернулась к детям. — Рози, подойди сюда, — сказала она. — Остальные могут вернуться к себе в коттедж и переодеться.

Сьюзен и Сильвия мгновение колебались, а потом выбежали из комнаты. Рози подошла к взрослым, как ей и велели, но Рита не шелохнулась.

— Рита, уходи! — рявкнула миссис Мэнтон. — Ты нам больше не нужна.

— А как же Рози? — спросила Рита.

— А что такое с Рози? — Голос миссис Мэнтон звучал холодно и отчужденно.

— Рози будет жить с нами, — заявила миссис Уотерс. — Ты ведь согласна, Рози? Так здорово переехать в новый дом!

— А Рите можно поехать? — спросила Рози.

— Нет, извини, — ответила миссис Уотерс. — У нас только одна детская, двое в ней не поместятся. Но тебя мы забираем. Я стану твоей мамой.

Солнечная улыбка Рози погасла.

— У меня есть мама, — выдавила она. — Ее зовут «мамочка». — Губки у Рози задрожали. — Только я не знаю, где она. — Малышка оглянулась на сестру и спросила: — Где мамочка, Рит? Хочу к маме.

Рози так давно не вспоминала маму, что Рита растерялась, не зная, что сказать. Она тоже скучала по маме, но понимала, что никогда больше не увидит ее. Рита обняла сестру и прижала ее к себе.

— Рози, мамочки нет рядом, — прошептала она. — Но я присмотрю за тобой.

— Рита, ты не слышала? Ты здесь больше не нужна, — продолжала настаивать миссис Мэнтон. — С Розой попрощаешься перед ее отъездом.

— Но… — начала было Рита, однако заведующая не дала ей ничего сказать.

— Рита, немедленно выйди из комнаты! Ты будешь наказана, позже я тобой займусь. Роуз, ты идешь с нами! — Миссис Мэнтон схватила Рози за руку и силой вырвала ее из Ритиных объятий. — Пойдемте в мою гостиную, — обратилась она к гостям. — Там уладим все формальности. — И она потащила рыдающую Рози из комнаты.

Дверь за ними захлопнулась, Рита больше не слышала плача сестренки. Она осталась одна в пустой комнате. Ей вдруг стало очень холодно и душило отчаяние. Случилось самое страшное, то, чего она больше всего боялась. У нее забрали Рози. Ее увезут, и она будет жить с чужими незнакомыми людьми. А она, Рита, останется здесь, на проклятой ферме, так далеко от дома. Никогда им не вернуться ни к маме, ни к бабушке. Рози увозят непонятно куда, и она ничего не может сделать! Девочка с тоской оглядела пустую комнату. Наверняка миссис Мэнтон соврала, когда сказала, что можно будет попрощаться с Рози перед отъездом.

«Рози нужно собрать вещи, — подумала Рита. — Пушистя! Ей надо отдать Пушистю!»

Девочка побежала прямо к коттеджу «Лиственница» и постучала во входную дверь. Дверь открыла незнакомая девочка. Рита оттолкнула ее и бросилась в бывшую спальню Рози. Там на кровати сестренки под одеялом лежал Пушистя. Он выглядел потрепанным после стольких приключений, но Рита нежно прижала его к себе, как родного.

— Пушистя, ты поедешь вместе с Рози, — прошептала она. — Хотя бы тебя она сможет взять с собой.

— Что здесь происходит?

Рита резко обернулась и оказалась лицом к лицу с миссис Уотсон.

— Это снова ты, — вздохнула воспитательница, узнав Риту. — Я же объяснила вчера, что нельзя ходить в соседние коттеджи.

— Они забирают мою сестру! — выкрикнула Рита. — Они увозят Рози, и я не могу их остановить.

— Не можешь, — согласилась миссис Уотсон. — И не нужно. Она уезжает в семью, где о ней будут заботиться. Ты должна радоваться, что твоя сестра нашла любящих родителей. Разве ты не рада? — Она приподняла брови и выжидающе взглянула на Риту. Девочка ничего не ответила, и воспитательница предложила: — Рита, хочешь, пойдем ко мне и поговорим об этом?

Рита не знала, как ей поступить. Вдруг Рози вернется в спальню, а ее здесь не будет? Миссис Мэнтон пообещала, что им разрешат попрощаться, но что, если она не сдержит обещания? Что, если они просто увезут Рози и Рита больше никогда ее не увидит? При этой мысли девочка еще крепче прижала к себе Пушистю.

— Пойдем, Рита. — Миссис Уотсон протянула руку. — Ты же знаешь, здесь тебе нельзя оставаться.

— Миссис Мэнтон сказала, что я смогу попрощаться с сестрой.

— Обязательно попрощаешься. А теперь иди за мной.

Миссис Уотсон совсем не сердилась, и Рита неохотно, все еще сжимая в руках Пушистю, пошла вслед за ней. Они прошли через гостиную и оказались в комнате воспитательницы-хозяйки.

Обстановка была скудной, но комната выглядела довольно уютно. На полке, прибитой к стене, стояло несколько книг, а на каминной полке красовалась фотография улыбающегося малыша. К камину было придвинуто мягкое кресло, у окна Рита увидела стол, покрытый красной скатертью, и два стула.

Миссис Уотсон предложила ей: сесть на один из этих стульев. Сама она устроилась напротив, положила руки на стол и внимательно взглянула на девочку.

— Итак, Рита, — начала она, — ты расстроилась из-за того, что Рози удочерили, а тебя нет…

— Дело не в этом, мисс, — перебила ее Рита. — Ее куда-то увезут, и я больше не увижу ее. У меня ведь больше никого нет, мисс. Папа умер, мама отказалась от нас, а бабушка в больнице. Неизвестно, поправится она или нет. Мы с Рози должны быть вместе. Если мы потеряем друг друга, мы будем очень одиноки.

— Но ты подумай, Рози будет намного лучше у приемных родителей, чем здесь.

Рита ничего на это не ответила, и миссис Уотсон продолжила:

— Ты должна это понимать, Рита. Ты ведь не глупенькая. Тебе уже девять. Считаешь, что это несправедливо? Ты права. Жизнь вообще несправедлива, и лучше тебе поскорей усвоить этот урок. Понимаешь?

Рита неуверенно кивнула.

— Итак, сегодня Рози повезло. На ферму приехали люди, которым она понравилась. Они выбрали ее, и теперь она станет их дочкой. И не перестанет при этом быть твоей сестрой, запомни.

— Если бы вы их видели, вы бы так не говорили, мисс, — возразила Рита. — Они разглядывали нас так, словно выбирали себе подходящего зверька. Оглядели нас с ног до головы, а потом указали на Рози и сказали: «Мы возьмем вот эту», словно покупали собачку.

— Да нет же. Она им понравилась, и теперь они возьмут ее в свой дом.

— Я больше никогда ее не увижу! — выпалила Рита. — Бабушка велела присматривать за ней.

— Ты была ей хорошей сестрой.

— Эти люди увезут ее, они не позволят мне с ней видеться. — Комок подступил к ее горлу. — Ей только пять, — крикнула девочка. — Она еще маленькая… Я нужна ей! — Рита спрятала лицо в шерстяного Пушистю, еле сдерживая рыдания.

Миссис Уотсон многое довелось пережить. Когда-то в юности она сбежала от жестокого отца, который частенько ее поколачивал, родила ребенка и потеряла его, а теперь занимала ответственную должность в надежде обрести спокойную обеспеченную жизнь. Она старалась держать себя в руках и не расстраиваться из-за каждого несчастного ребенка, но горе Риты по-настоящему тронуло ее.

— Я уверена, что твоей сестре понравится в новом доме, — мягко сказала она. — И может быть, кто знает, когда-нибудь ты съездишь к ней в гости, если это не очень далеко.

— Мне этого не позволят, — с горечью проронила Рита.

— Скорей всего, тебе разрешат навестить Рози, если ты не будешь скандалить по поводу ее отъезда, — возразила миссис Уотсон.

Рита с насмешкой взглянула на воспитательницу.

— Вы действительно так думаете? — удивилась она. — Значит, вы просто дура.

— Рита, что ты себе позволяешь!

— Да, так и есть, — повторила Рита и встала.

— Куда это ты собралась? — спросила миссис Уотсон.

— Попрощаться с Рози, — ответила Рита. — Слишком долго я у вас сидела.

Прижимая к себе Пушистю, Рита побежала к главным воротам. У ворот стояла машина, но в ней никого не было. Рита прислонилась спиной к воротам и решила подождать.

Прошло почти полчаса, прежде чем она услышала голоса и увидела людей, спускавшихся по тропинке. Впереди шла миссис Мэнтон, она разговаривала с мистером Уотерсом, его жена шла сзади и волочила за собой Рози, крепко схватив ее за руку. Девочка упиралась изо всех сил, лицо ее было залито слезами.

Увидев Риту, миссис Мэнтон резко остановилась и помрачнела, словно туча перед грозой. Рози, заметив сестру, вырвалась из рук миссис Уотерс.

— Рит! Я хочу остаться с тобой! — бросилась она к ней с криком.

Рита крепко-крепко обняла ее и в ужасе посмотрела на взрослых, которые собрались отобрать у нее сестренку.

— Рита! — рявкнула миссис Мэнтон. — Что ты здесь делаешь?

Она попыталась оттащить Рози, но девчонки крепко вцепились друг в друга. Рита смело взглянула в глаза заведующей.

— Вы сказали, что я могу попрощаться с Рози, — объяснила она. — Вот я и пришла. Рози, — обратилась она к сестре, — я принесла тебе Пушистю.

Рози прижала к себе любимого зверька, но Риту не отпустила.

— Какая отвратительная грязная игрушка! — Миссис Уотерс сморщила нос. — Я отсюда чувствую, как она воняет! С собой мы ее не возьмем!

— Но это ее любимый медвежонок! — возразила Рита. Она заметила, что они ничего не взяли из вещей Рози. — Он напоминает ей о доме. Он и еще платье с розочками.

— Сшитое из занавески, — презрительно фыркнула дама. — Такое она больше носить не будет!

— Рита, довольно! — прорычала миссис Мэнтон. — Ты попрощалась с сестрой, можешь возвращаться в свой коттедж. Я разберусь с тобой позже.

— Не уходи, Рит, — взмолилась Рози. — Не уходи.

— Рози, прекрати! — прикрикнула на нее заведующая. — Поедешь с этой милой дамой и джентльменом. И точка.

— И мы купим тебе красивые платья, как и обещали, — сказала дама и снова взяла малышку за руку.

— Не хочу красивые платья! — зарыдала Рози. — Лучше я останусь с Ритой.

— Ну все, с меня хватит, — не выдержал мистер Уотерс.

Ему надоели бесконечные рыдания. Он схватил девочку на руки и понес к машине. Рози брыкалась и кричала, Пушистя выпал из ее рук.

Рита бросилась, чтобы поднять его, а Рози быстро запихнули на заднее сиденье машины, и дама устроилась рядом. Мистер Уотерс сел за руль и поскорей завел мотор. Рита подбежала к машине, чтобы просунуть через окно Пушистю, но все окна были закрыты. Она увидела, как кричит и извивается ее сестра, миссис Уотерс крепко держала Рози, чтобы та не выскочила наружу. Машина тронулась, и Рите пришлось отступить. Она долго стояла и смотрела вслед автомобилю, поднявшему страшную пыль на проселочной дороге. Рози уехала навсегда, и все, что от нее осталось, — это грязный вязаный мишка, которого Рита все еще сжимала в руках.

Тяжелая рука легла ей на плечо.

— Ты, — прошипела миссис Мэнтон, — ты опозорила нас. Твоя сестра была довольна и счастлива, пока не увидела тебя. Такого поведения я не потерплю. Ты будешь наказана. Возвращайся в коттедж, сядь на кровать и жди меня. Я научу тебя слушаться и делать то, что велят.

Рита упрямо посмотрела на заведующую и не двинулась с места. Тогда миссис Мэнтон отвесила ей пощечину.

— В коттедж, быстро! — заорала она.

Рита схватилась за щеку и, развернувшись, медленно поплелась к своему коттеджу под названием «Дуб». Она по-прежнему прижимала к себе Пушистю.

Глава 22

Вернувшись в коттедж, Рита зашла в спальню, достала из-под блузки папину фотографию и сунула ее обратно в дневник, который прятала под матрасом. Она не знала, что ее ждет, но была полна решимости сберечь фотографию.

На ее кровати лежала пара серых комбинезонов. Рита с минуту разглядывала их, прежде чем открыть свой шкафчик. Как и Дейзи, она не нашла ничего, кроме нижнего белья и ночной рубашки. Вся одежда, которую ей дали, когда она уезжала из Англии, исчезла. У нее забрали все, даже платье с розочками, и Рита вдруг поняла, что, если им на глаза попадется Пушистя, он тоже исчезнет. Спрятать его было негде, и она уже ясно представила холодное и злое лицо миссис Мэнтон, которая вырвет игрушку у нее из рук.

— Ох, Пушистя! — пробормотала она.

И тут ее осенило: она побежала в туалет. Рита потянула за цепочку, чтобы спустить воду, а потом залезла на сиденье и взглянула наверх, на ржавый бачок для воды. Он был старым, и крышки у него не было. Рита встала на цыпочки и бросила Пушистю в бачок.

Он намокнет и вытащить его обратно будет сложно, но зато ей удалось его спрятать. Рита спрыгнула на пол и снова спустила воду в туалете. Вода спустилась, значит, все работает, никто ни о чем не догадается. Успокоившись, девочка вернулась в спальню.

Она сидела, ждала и вдруг вспомнила, как ее наказала Ястребиха. Интересно, миссис Мэнтон тоже будет пороть? Девочку это совсем не пугало, ведь у нее перед глазами стояла Рози. Как она кричала, когда ее силой затащили в машину! Бедняжка Рози. Она ведь такая жизнерадостная, на самом деле ей просто хочется, чтобы ее любили. А теперь ее увезли непонятно куда, и никто ее не утешит… даже Пушистя. Рита знала, что никогда больше не увидит младшую сестру.

— Я старалась, бабуль, — шептала она в пустой комнате. — Я старалась изо всех сил.

И вот теперь она сидела на кровати и ожидала наказания за все свои старания. И наказание настигло ее, быстрое и жестокое, но пришло оно не от миссис Мэнтон, а от миссис Гарфилд. Пока Рита ждала в спальне, заведующая навестила хозяйку-воспитательницу. Миссис Мэнтон недолюбливала миссис Гарфилд, считала ее шлюхой и пьяницей, однако не сомневалась, что воспитательница сумеет поставить на место капризную девчонку.

— Рита не слушается, — сказала она, когда они сидели в гостиной миссис Гарфилд. — Я не потерплю подобного поведения. Накажите ее, как считаете нужным, но чтобы она больше не смела так себя вести.

— Не волнуйтесь, миссис Мэнтон, я с ней разберусь, — пообещала миссис Гарфилд. — Я заметила, что это непростая девочка, но, уверяю вас, больше она неприятностей нам не доставит.

Рите не пришлось долго ждать. Вскоре она услышала шаги в коридоре и собрала в кулак все свое мужество. Она очень удивилась, увидев вместо миссис Мэнтон хозяйку их коттеджа.

— Ах вот ты где, злая, эгоистичная девчонка! — Глаза Мегеры злобно сверкнули. — Пыталась помешать сестре уехать в новую семью. Разозлилась, что тебя не взяли?

— Нет… — попыталась объяснить Рита, но миссис Гарфилд не дала ей ничего сказать.

— Молчать! — прошипела она. — Тебе ведь сказали вернуться в коттедж. Так ведь? Разве кто-нибудь говорил тебе подкарауливать у ворот? А? Вставай!

Рита встала, опустив глаза.

— Неблагодарная, непослушная девчонка! — Теперь она говорили тихо-тихо, и это спокойная, ледяная интонация пугала Риту еще больше, чем крик. — Миссис Мэнтон попросила меня наказать тебя. Ей жаль времени на такую капризулю, как ты. Я научу тебя делать то, что велено, и слушаться старших.

Она замолчала. Рита твердо решила не плакать и потому спокойно стояла перед воспитательницей и равнодушно глядела на нее.

— Переодеться! — рявкнула миссис Гарфилд. — Надеть комбинезон!

Она стояла, уперев руки в боки, и ждала, пока Рита снимет белую блузку и клетчатый сарафан и наденет вместо них серый рабочий комбинезон.

— Сандалии тоже сними. Обувь можно надевать только в школу и в церковь.

Рита сняла сандалии и носки и положила их в шкафчик. Она стояла босая перед Мегерой и ждала, что будет дальше.

— А теперь иди за мной.

Мегера развернулась и вышла в коридор. Когда они дошли до кухни, Рита вздохнула с облегчением. Если в наказание ей велят поработать лишний раз на кухне, то это совсем не страшно.

Миссис Гарфилд открыла дверь и кивнула Рите. Девочка вошла в кухню. Две незнакомые девочки делали сэндвичи для полдника за кухонным столом. Миссис Гарфилд взяла Риту за руку и подвела ее к двери в подвал.

— Спускайся вниз, — велела она, распахнув дверь.

Она так сильно толкнула Риту, что девочке пришлось ухватиться за дверной косяк, чтобы не упасть.

— Что мне принести оттуда? — спросила она, все еще думая, что в качестве наказания ей придется выполнить какую-нибудь работу по дому.

— Принести? — фыркнула миссис Гарфилд. — Ничего. Будешь сидеть внизу, пока я не разрешу тебе выйти.

Рита взглянула вниз в темноту погреба, вспомнила о крысах и в панике обернулась к своей мучительнице. Миссис Гарфилд угрожающе шагнула в ее сторону, и Рита невольно отступила назад, на лестницу. Стоило ей это сделать, как воспитательница захлопнула дверь прямо у нее перед носом и задвинула тяжелый засов. В этот момент девочке стало очень страшно, паника охватила ее. Ее заперли в сыром и темном месте, где живут крысы. Она закричала и забила кулаками в дверь. Но никто не открыл.

Осознав, что кричать и стучать бесполезно, Рита села на ступеньку и попыталась успокоиться.

— Все равно не буду плакать, — процедила она сквозь зубы. — Не дождетесь.

Рита закрыла глаза, сжала кулаки и начала раскачиваться взад и вперед. Она дышала глубоко и медленно, пока не почувствовала, что сердце бьется спокойнее, что страх отступил. Она просидела так довольно долго, потом открыла глаза, подождала, пока они привыкнут к темноте, и огляделась. «Какой смысл сидеть так у двери, — подумала она. — Эта корова еще не скоро позволит мне выйти».

— Корова! Корова! Корова! — прокричала она громко на весь подвал.

Крепко держась за перила, Рита спустилась вниз. В солнечном луче, пробивавшемся сквозь грязное окно, танцевали пылинки, создавая иллюзию тепла. На самом деле в погребе было очень холодно. Среди груды старой мебели Рита нашла деревянный табурет, подтащила его к стене и забралась на него. Сад за окном купался в теплом свете солнца. Окошко находилось на уровне земли, поэтому девочке почти ничего видно не было, лишь ряды овощей и босые ноги. Она постучала по стеклу, но никто на это не среагировал. То ли они не слышали, то ли боялись ей ответить.

Ей очень хотелось есть, но в погребе не было ничего съедобного. Все, что здесь хранилось, нужно было сначала приготовить. Комбинезон был тонким и совсем не согревал, и вскоре она вся закоченела. Босые ноги Рита уже почти не чувствовала. Она растирала их изо всех сил, а потом встала и начала ходить из стороны в сторону, размахивая руками. Так делали водители трамваев зимой в Белкастере. Движение немного согрело, но стоило Рите остановиться, как холод вновь пронизывал се хрупкое тельце до самых костей.

Рита решила еще раз обследовать погреб и обнаружила в одном углу бочки с яблоками, каждое завернуто в газету. Она вытащила одно яблоко. Большое и зеленое с красноватым оттенком. Девочка потерла его о комбинезон и откусила, но тут же выплюнула. Несъедобный сорт, такие только в пирог класть, как делала бабуля. С отвращением отбросив яблоко, она взглянула на банки, расставленные на полке вдоль стены. В них тоже хранилось что-то съестное, но крышки были так плотно завинчены, что открыть их не получалось. Рита попробовала несколько раз, но ничего не вышло.

День все тянулся и тянулся, и девочке становилось холоднее с каждым часом. Ног она уже вообще не чувствовала. Она потребовала попрыгать, чтобы согреться, но быстро устала. Потом снова залезла на табурет и выглянула в окно. Сад был пуст.

За окном начало темнеть. Рита снова осмотрелась и обнаружила среди старой рухляди деревянный стол, а под ним свернутый ковер, перевязанный веревкой. Ковер оказался очень тяжелым, она с трудом вытащила его из-под стола.

«Если я смогу развязать веревку и завернуться в ковер, то, может быть, мне удастся согреться», — подумала девочка.

Она дергала и дергала; в конце концов веревка ослабла, и ковер раскрылся. Он оказался не таким большим, как ей казалось, не больше каминного коврика, но сидеть на нем было гораздо приятней, чем на грязном и холодном каменном полу.

Ей захотелось в туалет, но туалета в подвале не было. Она старалась не думать об этом, хотя терпеть становилось все тяжелей. Она еще раз обошла подвал, но не нашла ничего, что можно было бы использовать как ночной горшок. В конце концов она забилась в угол, стянула трусики и присела у стены. Риту снова охватил страх. Что сделает миссис Гарфилд, когда узнает, что она пописала прямо на пол? Она чувствовала резкий запах мочи. Конечно же, и Мегера почувствует его, когда спуститься вниз.

Наступила ночь, и беспокойный сон овладел Ритой. Едва она начала засыпать, как вдруг услышала какой-то шорох. В том углу, куда она кинула противное яблоко, явно слышалась возня. Потом что-то с грохотом упало. Рита вздрогнула и села. В темноте можно было разглядеть лишь контур окна, но девочка знала, кто шумит и возится по углам. Крысы! Она вытащила из бочки еще одно яблоко и швырнула его в угол. Снова писк и возня. Точно они!

Сон как рукой сняло. Новая волна паники накрыла девочку. Крысы были страшнее холода. Она забралась на табурет и подтянула под себя ноги, подальше от пола. Ни за что на свете она не ляжет на пол. Вдруг крысы начнут пожирать и ее, они наверняка размером с кошек. Бабуля как-то рассказывала, что видела в бомбоубежище крысу размером с кошку. Рита тогда испугалось, но тот страх не шел ни в какое сравнение с ужасом, охватившим ее сейчас. Она сидела на табурете, поджав под себя ноги и обхватив их рукам.

Когда первые лучи солнца проникли сквозь окно в погреб, у Риты больше не осталось сил. Она очень ослабела от холода и голода, и в горле у нее совсем пересохло. Она засыпала на табурете, чуть не сваливалась с него и просыпалась вновь. Наконец она поняла, что лучше ей перебраться на ковер и лечь. В погребе царила полная тишина. Никто не возился в углах и не пищал. Неужели крысы ушли? Рита попыталась выбросить их из головы. Она повернулась на бок и, несмотря на холод и слабость от голода и жажды, заснула. Ей снились кошмары.

Ей снилось, что она бежит от кого-то или за кем-то. Рози! Она искала Рози! Тропинка, по которой она бежала, кишела крысами, ей некуда было поставить босую ногу, но она все равно бежала. Даже во сне ей было очень холодно, но миссис Гарфилд кричала ей, чтобы она разделась. Рита бежала за машиной, которая увозила Рози по дороге, усыпанной битым стеклом. Она кричала и звала, но Рози как будто не слышала ее, она просто сидела на заднем сиденье, сжимая в руках мокрого Пушистю. Рита кричала, чтобы Рози не уезжала, а миссис Мэнтон, вылитая ведьма, размахивала палкой и угрожала ударить ее, если она не замолчит.

Рита проснулась от собственного крика. Какое-то время она лежала на ковре, обливаясь холодным потом и не понимая, где находится. Затем все чувства разом нахлынули на нее: страх, холод, голод, жажда. Ее трясло, она никак не могла успокоиться. Холодный серый свет прорезал тьму погреба. Наступило утро, но никто не пришел, чтобы вывести ее наружу.

Дейзи проснулась рано. Ей было холодно. Она куталась в тонкое одеяло и никак не могла согреться. Повернувшись на другой бок, она вдруг заметила нерасстеленную, пустую Ритину кровать. Неожиданно Дейзи вспомнила, что не видела Риту после того, как уехали вчерашние гости. Тогда она спросила Одри, не видела ли та ее подругу, но та лишь пожала плечами и сказала, что, скорей всего, миссис Гарфилд наказала ее.

— Не волнуйся, она скоро вернется, — уверяла ее Одри.

— Но где она? — не унималась Дейзи.

— Лучше не спрашивать, — вмешалась Кэрол.

Остаток дня Дейзи работала на улице. В тот день девочки помогали мистеру Мэнтону: чистили курятники, носили воду, чтобы полить огород, и даже расчищали новый участок земли, чтобы перекопать его и засадить бобами. Работа была тяжелой, и Дейзи почти забыла, что Рита пропала. Не появилась та даже к ужину.

— Ты не видела Риту, мою подругу? — шепотом спросила Дейзи у девочки, сидевшей рядом.

Дженет, так звали ее соседку, приложила палец к губам и прошептала в ответ:

— Потом скажу.

Две девочки накрывали на стол, принесли блюдо с макаронами, посыпанными сыром. Миссис Гарфилд за столом не было. Агнес, самая старшая в их коттедже, произнесла молитву, и все принялись есть. Немного наевшись, девочки расслабились и начали перешептываться, а потом и вообще заговорили в полный голос. Но тут дверь распахнулась, и на пороге показалась миссис Гарфилд. Ее слегка качало, она держалась за дверной косяк, чтобы не упасть.

— Что это вы так расшумелись? — спросила она.

В то же мгновение наступила полная тишина.

— Если у меня разболелась голова и я не в состоянии сидеть с вами, это не значит, что нужно так орать. Чтобы ни звука больше, а не то… — Она замолчала, словно позабыв, о чем хотела сказать. — Накажу вас всех завтра.

Все еще держась за дверной косяк, она развернулась и, пошатываясь, вышла из комнаты.

Девочки долго молчали, а потом Дженет сказала:

— Ну в подвале она больше никого не запрет.

— Она что, заперла Риту в подвале? — спросила Дейзи, широко распахнув глаза от ужаса.

Дженет кивнула.

— Она не в первый раз так делает.

— Заткнитесь вы обе, — прошипела Агнес.

Агнес сидела рядом с Дженет и с тревогой поглядывала на дверь. Девочки замолчали, и Дженет, выразительно глядя на Дейзи, одними губами произнесла слово «потом».

После ужина Дейзи отправили мыть посуду. Дженет мыла вместе с ней, она и рассказала наконец, что произошло.

— Мы с Агнес делали бутерброды, — начала рассказывать Дженет, — и собирались отнести их вам, как вдруг на кухню ворвалась Мегера. С ней была Рита, и Мегера затолкнула ее в погреб.

— Затолкнула а погреб? — повторила Дейзи. — Как это?

— Открыла дверь в подвал и толкнула ее туда, — объяснила Дженет. — Сказала, что, если мы откроем дверь или попытаемся помочь ей, она нас тоже там запрет. Агнес сказала, что она не шутит, ее тоже как-то запирали в погребе.

— Бедная Рита, — ужаснулась Дейзи. — Что она сделала?

— Барабанила в дверь какое-то время, потом перестала.

— Да нет, я о том, что она сделала такого, что ее заперли в погребе?

Дженет пожала плечами.

— Не знаю. Кажется, что-то случилось с ее сестрой.

— С Рози? А что с ней?

— Не знаю, — снова повторила Дженет. — Но Эдна из «Лиственницы» говорит, что Ритиной сестры там больше нет. Она ходила на «смотр», и, видимо, ее забрали.

— Рози забрали? Бедная Рита! Интересно, что она сделала?

Дженет глянула на дверь погреба, которая была все еще на засове.

— Не знаю, но, похоже, она все еще там. Дверь заперта на засов. Лучше уйти подобру-поздорову, пока Мегера не пришла отпирать ее.

Сомнения овладели Дейзи. Она смотрела на дверь и думала: «Рита там внутри. Может, просто взять и отпереть? Окликнуть, узнать, как она там». Дженет словно прочла ее мысли. Она схватила Дейзи за руку и потащила прочь из кухни.

— Не смей даже думать об этом! Ее скоро выпустят. А если ты сама откроешь дверь и Мегера узнает об этом, вам обеим не поздоровится. Пойдем скорей.

Дейзи все еще колебалась, и Дженет отпустила ее.

— Дело твое, — сказала она. — Но я тебе помогать не буду.

Бросив в последний раз взгляд на запертую дверь, Дейзи вышла из кухни вслед за Дженет.

— Дейзи хотела выпустить Риту из подвала, — громко объявила Дженет.

Девочки, которым она это рассказала, вскрикнули от ужаса.

— Неправда, — возразила Дейзи. — Я просто хотела узнать, все ли с ней в порядке.

— Все будет хорошо, — успокоила ее Одри. — Когда мы вернемся с молитвы, она уже будет в постели, вот увидишь.

Но она ошиблась.

— Ее так и не выпустили, — сказала Дейзи Одри, когда они вернулись в спальню.

Одри пожала плечами:

— Мы-то что можем сделать?

— Выпустить ее, — предложила Дейзи.

— Я в этом участвовать не буду, — твердо заявила Одри и улеглась в постель.

— И я, — согласилась с ней Кэрол. — Лучше и тебе держаться от подвала подальше, если не хочешь в нем оказаться.

Дейзи не спалось. Она все думала о Рите и гадала, что же случилось с Рози. Ей нравилась Ритина младшая сестренка. Неужели ее и вправду забрали? Дейзи удалось забыться недолгим и тревожным сном, но, когда забрезжил рассвет, она проснулась и увидела, что Ритина кровать по-прежнему пуста. «Наверняка Риту уже выпустили из подвала, — подумала она. — Не могла же Мегера оставить ее там на всю ночь».

Дейзи содрогнулась, представив, что Рита могла провести в подвале всю ночь. Она, наверное, страшно голодная! Никто ведь не решается спуститься вниз, а что, если Мегера не кормила ее и не носила ей воды? Значит, она ничего не ела со вчерашнего завтрака?

Дейзи села в кровати. Было уже достаточно светло, ее соседки все еще спали. Дейзи выскользнула из постели и прокралась к двери. Она осторожно приоткрыла ее, дверь громко скрипнула. Девочка в ужасе замерла, но в доме по-прежнему царила тишина. Никто ничего не услышал. Все спали. Лишь храп Кэрол разносился по спальне, да из соседней комнаты слышалось чье-то сонное сопение.

Дейзи тихонько вышла в коридор. Она остановилась перед дверью в кухню и прислушалась, нет ли там кого. Дверь в подвал была по-прежнему на засове. Дейзи не была уверена, что поступает правильно.

«Если я открою дверь, — думала она, — нас обеих запрут в подвале. Но Рита уже так долго там сидит. Вдруг с ней что-то случилось? Надо проверить».

Дейзи представила, что бы сделала Рита на ее месте. Наверняка пришла бы ее спасти. Рита смелая, она бы не колебалась.

— И я могу быть такой же смелой, как ты, Рит, — прошептала Дейзи.

Наконец решившись; девочка отодвинула засов и открыла дверь.

В подвале было темно и тихо. Дейзи изо всех сил пыталась разглядеть что-нибудь в темноте.

— Рит, — тихо позвала она. — Рит? Ты здесь?

В ответ — тишина.

«Ее уже выпустили, — с облегчением подумала Дейзи, — Мегера вчера вечером наверняка открыла дверь. А может быть, Дженет просто наврала и никто Риту в подвале не запирал?»

— Рит, — снова позвала она, спустившись на две ступеньки и пытаясь разглядеть хоть что-то. — Рит, ты здесь?

Она уже собралась вернуться на кухню, как вдруг услышала какой-то странный звук, слабый писк, как будто скулит раненое животное.

— Рит? — Дейзи спустилась еще на две ступеньки.

— Дейз?

Голосок был еле слышен, но это был голос Риты. Дейзи бросилась вниз.

— Рит? Рит, ты жива?! — выкрикнула она.

В слабом сумраке рассвета она разглядела на полу пыльный ковер, под ним кто-то шевелился. Дейзи опустилась на колени и взяла подругу за руку.

— Рит, — сказала она, — все хорошо. Я пришла выпустить тебя. Боже, ты просто ледяная.

— Пить, — прохрипела Рита. — Пить хочу.

— Пойдем, Рит, — позвала Дейзи. — Давай вылезай отсюда. На кухне сможешь попить воды. — Рита не шелохнулась, и Дейзи дернула ее за руку. — Рита, вставай, пойдем отсюда.

С большим трудом она заставила Риту подняться и дотащила ее до лестницы. Девочки взобрались по ступенькам и оказались на кухне. Рита без сил рухнула на табурет, а Дейзи захлопнула дверь в подвал и заперла ее на засов. Потом она схватила жестяную кружку, налила в нее воды и протянула Рите. Та залпом выпила воду и перевела дыхание.

— Спасибо, Дейз, — улыбнулась она подруге.

Дейзи с тревогой смотрела на нее.

— Ты как, Рит?

— Замерзла очень, — ответила Рита. — А еще есть хочется.

— Сейчас найду тебе что-нибудь, — пообещала Дейзи и полезла в кладовку.

Она нашла только немного хлеба и сыра, завернутых в какую-то тряпку.

— Вот, больше ничего нет.

Рита с жадностью набросилась на еду, запихнула в рот все, что принесла ей Дейзи.

— Нормально, — сказала она. — Все, я пошла.

Дейзи с удивлением уставилась на нее.

— Куда?

— Куда-нибудь подальше, — ответила Рита с набитым ртом. — Хочешь, пойдем со мной. Ты теперь тоже в беде. Ты ведь нарушила правила, открыла дверь без разрешения и выпустила меня. Теперь и тебе придется не сладко. — Она проглотила все, что было у нее во рту, и добавила: — Спасибо тебе, что выпустила меня. Ты настоящий друг.

— Разве я могла бросить тебя в подвале? Но я не могу пойти с тобой, я даже не одета. — Дейзи взглянула на свою ночнушку.

— Иди оденься, я подожду, — ответила Рита. — И часу лишнего здесь не пробуду.

Дейзи немного пугала решительность Риты. Всю жизнь она провела в приюте и удивлялась, как у Риты хватило смелости сбежать из «Нежной заботы». И теперь ее подруга собиралась повторить свой подвиг.

— Мы ведь босиком, — заметила она.

— Да. — Рита взглянула на свои босые ноги. Они настолько окоченели, что она до сих пор их не чувствовала. — И у меня обувь забрали. Неважно, меня это не остановит. Заберу кое-что из спальни и уйду.

Они прокрались обратно в спальню. Почти совсем рассвело, и все вот-вот должны были проснуться. В спальне Рита залезла в свой шкафчик. Внутри были сандалии и носки, которые миссис Гарфилд заставила ее вчера снять. Она быстро надела и то и другое, а потом вытащила из-под матраса свой драгоценный дневник. Фотография была на месте, и Рита сунула дневник под мышку. Вдруг она заметила, что Дейзи натягивает комбинезон. Другой одежды у той не было.

— Дейз, что ты делаешь? — прошептала она.

— Я иду с тобой.

Подружки пробежали по коридору и выскочили через черный ход.

— Подожди минуточку, — прошептала Дейзи и забежала в небольшую пристройку.

Когда девочка вышла из нее, на ней были резиновые сапоги. Слишком большие, но хотя бы ей не придется бегать босиком. Рита захихикала, увидев подругу.

— Надевала их вчера, когда кормила цыплят, — объяснила Дейзи. — Пошли.

— Сюда, — сказала Рита, указывая на тропинку между деревьями. — Лучше не выходить через главные ворота. Перелезем через стену.

Они тихонько проскользнули сквозь деревья мимо спящих коттеджей, к ограде.

— Куда это вы собрались?

Девочки замерли, их сердца бешено заколотились от страха. Голос доносился от коттеджа «Лиственница». Миссис Уотсон сидела на старой деревянной скамейке перед домом и, увидев девочек, подошла к ним.

— Мисс, мы хотели просто прогуляться. — Рита постаралась сказать это как можно беззаботней.

— Сомневаюсь, — ответила миссис Уотсон. Она сразу же узнала Риту. — Рановато вы собрались на прогулку. — Она дотронулась до Ритиной руки и поразилась, какая та холодная. — О господи! Ды ты просто ледяная! — воскликнула она.

Воспитательница повернула Риту лицом к себе и увидела, какая та грязная и непричесанная.

— Да еще вся в грязи. Рита, чем ты занималась, что так испачкалась?

Рита промолчала, за нее ответила Дейзи:

— Она просидела в подвале всю ночь. Вы бы тоже были грязной, если бы вас заперли на всю ночь в подвале.

— Не дерзи мне, — перебила ее миссис Уотсон.

Она не знала, как зовут вторую девочку. Кажется, она тоже приехала вместе с Ритой из Англии. Воспитательница снова повернулась к Рите:

— Это правда? Тебя заперли в подвале на всю ночь?

Рита выразительно взглянула на Дейзи, чтобы та молчала, но подруга кивнула в ответ.

— Неужели миссис Гарфилд заперла тебя на всю ночь? — не могла поверить воспитательница.

— Да, мисс. — Дейзи решила, что лучше всего сказать правду.

Миссис Уотсон обернулась к ней:

— Как тебя зовут, девочка?

— Дейзи Смарт, мисс.

— Дейзи, помолчи, пожалуйста, хорошо? Я хочу, чтобы Рита сама мне ответила.

Она повернулась к Рите и увидела, что та дрожит.

— Давайте зайдем в дом, — сказала миссис Уотсон и повела девочек в «Лиственницу».

В своей комнате она усадила их у камина. Потом подбросила в огонь несколько сухих веток, чтобы в комнате стало теплее.

— Сейчас налью тебе чего-нибудь горячего, — сказала она, — а потом расскажешь мне подробно, что случилось.

Глава 23

— Уволь эту Гарфилд, — сказал Джо Мэнтон. — Уотсон права, девочка могла погибнуть в подвале.

— Ты преувеличиваешь, — ответила ему жена. — С ней ничего не случилось. Ну, замерзла немножко… проголодалась.

— Дафна, если бы та другая девочка… как ее зовут?

— Дейзи Смарт.

— Если бы Дейзи Смарт не открыла дверь в подвал и не спустилась бы за ней, все могло закончиться довольно плохо. Вы ведь нашли воспитательницу пьяной на полу. Она еще долго так лежала бы, а девочка все это время оставалась бы в подвале.

Он ненадолго замолчал, потом сурово глянул на жену и продолжил:

— Посмотрим правде в глаза, Дафна, она не в первый раз напивается. Знаю, знаю, — сказал он, когда жена попыталась его перебить, — до сегодняшнего дня она не позволяла себе лишнего, держала себя более-менее в рамках… Но мы не можем закрыть глаза на случившееся.

— Да, она опустошила целую бутылку джина. — призналась Дафна.

Джо пожал плечами:

— Об этом я и говорю! Она больше не может работать воспитательницей. Как ей доверить хоть одного ребенка? Представляешь, если бы девочка заболела после такого наказания или что похуже… Даже подумать страшно. Нас бы просто закрыли, да и всё.

— Ты прав, — неохотно согласилась жена. — Но эта Уотсон нагло ведет себя, обвиняет и меня тоже.

— Ты-то тут при чем? — удивился Джо. — Уволь Гарфилд, и делу конец. Тебе она все равно не нравилась. — И он вышел из комнаты, оставив Дафну в одиночестве предаваться мрачным размышлениям.

Сегодня их разбудили очень рано. Кто-то громко забарабанил в дверь.

— Миссис Уотсон! — воскликнула Дафна, распахнув дверь. — Боже, что стряслось?!

— Дело в миссис Гарфилд, — сказала миссис Уотсон.

— Проходите.

— Нет, — воспротивилась миссис Уотсон, — лучше пойдемте со мной.

Она была так настойчива, что миссис Мэнтон пришлось накинуть пальто поверх ночной рубашки и поспешить за ней в «Дуб». Девочки с удивлением наблюдали, как к ним в коттедж вошла заведующая в торчащей из-под пальто ночной рубашке и вместе с миссис Уотсон прошла в комнату Мегеры.

Дафна Мэнтон остановилась на пороге как вкопанная. Перед ее глазами предстала странная картина. Миссис Гарфилд лежала на полу и громко храпела, а рядом с ней валялась пустая бутылка из-под джина.

— Она в отключке уже несколько часов, — с отвращением произнесла миссис Уотсон.

— Ну, по крайней мере, ничего страшного не случилось, — спокойно произнесла миссис Мэнтон.

— Не случилось?! — взорвалась миссис Уотсон. — Вчера она заперла ребенка в подвале на весь день и всю ночь! А потом напилась и совсем забыла про нее. Девочка могла погибнуть!

— Ну, это вряд ли… — начала заведующая.

— Вы ошибаетесь, — перебила ее миссис Уотсон. — Почти двадцать четыре часа девочка провела в подвале, где, насколько я знаю, водятся крысы, в темноте и холоде, без еды и воды.

Она стояла над распростертой фигурой миссис Гарфилд и осуждающе смотрела на свою работодательницу.

— Миссис Мэнтон, подобное недопустимо. Если вы не избавитесь от этой… — она ткнула в Мегеру носком туфли, — женщины, я не просто уволюсь, но и сообщу о случившемся куда следует.

— И сами останетесь без работы, — заметила миссис Мэнтон. — Я думала, вам нужна работа.

— Нужна! — огрызнулась миссис Уотсон. — Но не ценой жизни ребенка.

— Но девочка жива.

— Благодаря счастливой случайности. Подруга очень за нее волновалась и поэтому спустилась в подвал и вывела ее оттуда. Больше никто не осмелился… — Она снова пнула миссис Гарфилд. — Эта же проспит еще не меньше двух часов, а когда проснется, даже не вспомнит о том, что заперла кого-то в подвале.

Воспитательница посмотрела в глаза миссис Мэнтон и тихо проговорила:

— Вот мои условия: либо уйдет она, либо я. И если я, то первым делом я пойду в полицию.

— Где сейчас девочка? — спросила заведующая.

— Я напоила ее горячим чаем и уложила в постель в «Лиственнице», — ответила миссис Уотсон. — Сегодняшний день ей лучше провести в постели.

— А другая девочка, Дейзи Смарт?

— Тоже в «Лиственнице», в моей комнате. Я просила ее там меня подождать. — Она взглянула на заведующую и сказала уже более спокойно: — Этим девочкам лучше переехать в «Лиственницу». Рози забрали, и ее кровать свободна, я смогу найти еще одно место. — Миссис Уотсон говорила уверенно, четко выговаривая каждое слово. — Когда миссис Гарфилд уйдет, всем девочкам придется переехать из «Дуба» в другие коттеджи. Риту и Дейзи я возьму к себе.

Миссис Мэнтон поджала губы и промычала в ответ:

— Я сама решу, в каком коттедже поселить девочек.

Миссис Уотсон не дрогнула под взглядом заведующей. Ее темно-голубые глаза смотрели упрямо и решительно.

— В этом нет необходимости, миссис Мэнтон, — сказала она. — Рита и Дейзи переезжают в «Лиственницу», таковы мои условия. А если вы решите не увольнять миссис Гарфилд, я уеду завтра же утром и сообщу в полицию о том, что здесь произошло.

— Вы шантажируете меня?! — возмутилась миссис Мэнтон.

— Считайте это шантажом, если так вам удобней. И если я останусь, больше ни одного ребенка не запрут в подвале. Такое наказание недопустимо.

— Рита Стивенс не подчинилась моим требованиям! — зарычала миссис Мэнтон. — Ее нужно было наказать.

— Может быть, и так. Но нельзя было запирать ее в подвале, как сделала миссис Гарфилд.

— Я здесь заведующая, и мне решать, что допустимо, а что нет, — отрезала миссис Мэнтон.

— Вот именно, — подхватила миссис Уотсон. — Об этом я вас и прошу. Если миссис Гарфилд можно пьянствовать и запирать в подвале маленькую девочку, только что потерявшую сестру, значит, она останется воспитательницей в вашем приюте. Однако не забывайте о том, что я сделаю, если вы примете такое решение. — Она чуть улыбнулась и добавила: — Мне нужно вернуться в «Лиственницу», сегодня девочки идут в церковь.

И вот теперь Дафна сидела и обдумывала ультиматум миссис Уотсон. Черт бы побрал эту женщину! Зачем она вообще ее наняла! Миссис Мэнтон навела о ней справки и знала, что Дэлия Уотсон родила ребенка будучи незамужней и потому ее выгнали с работы. Она переезжала с места на место, но через несколько месяцев ребенок умер. Расследование не доказало вину матери, но ни в одно приличное место ее на работу не брали. Миссис Мэнтон все-таки приняла миссис Уотсон на работу, потому что ей можно было назначить самое минимальное жалованье, и не прогадала. Дэлия оказалась хорошей работницей, усердной воспитательницей и хозяйкой в коттедже.

А что теперь? Теперь она шантажировала миссис Мэнтон, и заведующая жалела о своем великодушии. Но Джо все-таки прав. Они слишком рискуют. Полиция может узнать, что тут случилось, и прийти с проверкой. Придется уступить и уволить миссис Гарфилд.

Миссис Мэнтон вздохнула. Эмили предупреждала ее, что от Риты Стивенс одни неприятности. Так и есть. Стоило Рите приехать, как все пошло наперекосяк. Она еще раз вздохнула и решила, что уволит миссис Гарфилд, хоть та и будет страшив возмущена, а Рита вместе с Дейзи останутся в «Лиственнице».

Наскоро позавтракав, она поспешила в «Дуб».

— Миссис Гарфилд нездоровится, — сказала заведующая испуганно уставившимся на нее девочкам в гостиной. — Отправляйтесь в гардеробную и наденьте ботинки, сегодня идем в церковь.

— Извините, миссис Мэнтон, — запинаясь, пробормотала Агнес, — но Рита до сих пор в подвале, а Дейзи куда-то пропала.

— Рита давно уже не в подвале! — отрезала заведующая. — И я знаю, где Дейзи, так что не нужно о них беспокоиться. Поживее, чтобы все были готовы через пять минут.

Девочки выбежали из коттеджа, а миссис Мэнтон закрыла за ними дверь и задвинула засов. Выглянув в окно и убедившись, что все ушли, она прошла в комнату миссис Гарфилд. Воспитательница по-прежнему лежала на полу и храпела.

— Идиотка! — вяло проговорила заведующая. — Плохо тебе здесь жилось? Теперь придется убираться подобру-поздорову.

Потом она вышла из комнаты и заперла дверь снаружи. Ей не хотелось, чтобы миссис Гарфилд проснулась и шаталась по дому, когда они вернутся из церкви.

Дейзи видела в окно; как девочки парами выходят за ворота. Она отложила носок, который штопала, и побежала искать Риту.

— Как ты, Рит? — спросила Дейзи, заглянув в спальню.

— Все хорошо, — ответила Рита. — Миссис Уотсон уложила меня в постель Рози и велела не вставать, пока они не вернутся из церкви. А ты почему не пошла с ними?

— Воспитательница оставила для меня кучу штопки.

— Не знаешь, Мегера тоже пошла в церковь? — спросила Рита. — Отсюда не разглядеть.

— Скорей всего, — кивнула Дейзи. — Хотя я не уверена. А что?

— Мне нужно вернуться в «Дуб», забрать оттуда кое-что. Поможешь мне?

— Нет, я обратно не пойду, — встревожилась Дейзи. — Не хватало еще столкнуться с Мегерой. У меня и так будут неприятности, это ведь я тебя выпустила.

— Тебя не станут наказывать, — возразила Рита. — Миссис Уотсон сказала, что все в порядке, беспокоиться не о чем.

— У нее-то все в порядке, — вздохнула Дейзи. — Сомневаюсь, что она будет спорить с Мегерой.

— Ладно, мне все равно придется вернуться, — заявила Рита. — Нужно кое-что забрать.

— Что? Что ты там забыла?

— Я припрятала там кое-что важное, — убеждала ее Рита. Ей не хотелось объяснять Дейзи, что это Пушистя: вдруг она не захочет тогда ей помочь. — Это вещь Рози. Так ты поможешь мне или нет?

— Ладно, пошли, — неохотно согласилась Дейзи.

Девочки выскользнули из коттеджа и побежали к «Дубу». Никто им не встретился по дороге, похоже, и правда все ушли в церковь. Дверь в коттедж оказалась заперта.

— Закрыто, — испуганно прошептала Рита. — Мы не сможем войти.

— Помнишь, мы сбежали через заднюю дверь, — напомнила ей Дейзи. — Ее вряд ли заперли.

Дейзи оказалась права, хотя сама этому совсем не обрадовалась. Ей очень не хотелось столкнуться с Мегерой.

Рита пробежала по коридору в ванную комнату.

— Скорей, — прошептала она.

— Зачем тебе в туалет? — удивилась Дейзи.

— Сейчас увидишь, — ответила Рита и покрепче закрыла за собой дверь. — Я спрятала его в бачке.

— Кого?

Рита встала на сиденье унитаза и попыталась дотянуться до бачка. Слишком высоко, ей не достать игрушку.

— Подожди минутку, — сказала она.

Она побежала в чулан, где хранились метла и другой инвентарь, и вытащила оттуда стремянку.

— Держи ее крепче, чтоб не шаталась, — сказала она Дейзи и полезла наверх.

— Рит, что ты делаешь? — все спрашивала Дейзи.

— Я кое-что здесь спрятала, — выдохнула Рита, балансируя на верхней ступеньке.

Наконец она нащупала Пушистю и, схватив его как можно крепче, потянула на себя.

Эй! — крикнула Дейзи, — зачем обливаться-то!

Она отпустила стремянку, и та начала падать, но Рита успела спрыгнуть на пол, прежде чем лесенка с грохотом ударилась о стену и оказалась на полу. Девочки замерли, испугавшись, что на страшный шум кто-нибудь прибежит. Но ничего не произошло.

— А что с этим делать? — спросила Дейзи, показывая на лужу на полу.

— Ничего, — ответила Рита, выжимая Пушистю.

Девочки быстро отнесли стремянку обратно в чулан и побежали на кухню. Но не успели они пройти и нескольких шагов, как услышали, что кто-то изо всей силы колотит в дверь. Дейзи в ужасе вцепилась в Риту.

— Это Мегера, — прошептала она. — Смываемся, скорее.

— Подожди! — удержала ее Рита. — Слушай!

— Выпустите меня! — надрывалась Мегера. — Вы у меня получите, мелкие мерзавки!

— Бежим, Рит! — взмолилась Дейзи.

— Ее кто-то запер! — развеселилась Рита. — Какая-то смелая девчонка взяла и заперла ее.

— Да, и я не собираюсь ждать, пока она выломает дверь и накинется на нас, — заявила Дейзи и выбежала наружу.

Сжимая в руках все еще мокрого Пушистю, Рита поспешила за ней.

Оказавшись в «Лиственнице», девочки побежали в спальню. Рита высунулась из окна и еще раз выжала Пушистю, оставив его на подоконнике сушиться. Потом она побежала на кухню.

— Рит! — испуганно крикнула Дейзи. — Куда ты опять?

— Сейчас вернусь, — ответила Рита.

Через минуту она принесла из кухни острый нож.

— Мама родная! — Дейзи в ужасе уставилась на подругу. — Зачем тебе нож?

— Вот зачем, — ответила Рита, стянула с кровати постельное белье и перевернула матрас.

С внезапной яростью она вонзила в матрас нож и вспорола изношенную выцветшую материю. Внутри оказался тонкий слой измельченного капока[11]. Рита сунула руку внутрь и, вытащив оттуда горсть наполнителя, положила в образовавшееся отверстие свой драгоценный дневник с фотографией папы. Потом она запихала капок обратно и, перевернув матрас так, что дыры не было видно, положила его на кровать.

Дейзи, раскрыв рот, наблюдала за ней.

— Никому не расскажешь, — сказала ей Рита.

Это был приказ, не вопрос.

Дейзи кивнула:

— Конечно.

— Когда Пушистя высохнет, я спрячу его туда же, — сказала Рита и улыбнулась Дейзи. — Дейз, мы с тобой лучшие подруги. Будем теперь заботиться друг о друге. А сейчас нам лучше закончить штопку, пока все не вернулись.

Когда миссис Уотсон пришла из церкви, она решила в первую очередь проведать Риту. Девочка сидела на постели и зашивала дырку в рукаве кофты. Дейзи устроилась рядом с ней и подшивала чей-то комбинезон.

— Дейзи Смарт! — с возмущением воскликнула воспитательница, — Кажется, я просила тебя подождать меня в другой комнате.

— Простите, мисс, — ответила Рита, прежде чем Дейзи успела что-то сказать. — Это я виновата. Мне было не очень хорошо, и я попросила ее посидеть рядом.

— Сейчас тебе лучше? — сухо поинтересовалась миссис Уотсон.

Она вдруг начала понимать, как девочки привязаны друг к другу, и утвердилась в мысли, что, если ее не уволят сегодня, девочки останутся у нее, в «Лиственнице».

Миссис Уотсон была возмущена тем, как наказали Риту. Она, как и все остальные в приюте, считала, что детей нужно воспитывать в строгости, они должны слушаться старших и вести себя как подобает, если хотят хоть чего-то добиться в жизни, но в то же время искренне восхищалась мужеством Риты, ее способностью принимать независимые самостоятельные решения. Эту твердость характера стоило развивать, а не противостоять ей.

У девочек в «Лиственнице» был такой же строгий распорядок дня, как и в других коттеджах. Им не позволялось лентяйничать, но определенная свобода в их жизни все же была. Им разрешалось поболтать немного во время еды и перед сном в спальнях, пока не выключат свет. Миссис Уотсон держала несколько старых карточных колод, настольную игру «Змеи и лестницы» и набор шашек. Девочки могли поиграть немного вечером в гостиной, после того как закончат всю работу по дому. Иногда воспитательница даже играла вместе с ними. Из небольшой коллекции книг, что хранились у нее комнате, она выбирала самые интересные и читала малышам перед сном. Эта работа, на которую миссис Мэнтон так милостиво согласилась ее принять, была спасительной соломинкой, за которую Дэлия успела ухватиться, прежде чем окончательно погрузиться в болото отчаяния.

Дэлия понимала, что вступила на опасную дорожку, решившись спорить с заведующей, но в то же время она чувствовала, что сможет многое изменить на ферме, если постарается. Изменить к лучшему, сделать это место более приветливым и теплым для несчастных детей, что попадают сюда. Она знала, что остальные воспитательницы считают ее слишком мягкой, но это ее не особо заботило. Ее подопечные не доставляли хлопот, она была готова выслушать любую из них, как слушала Риту накануне.

Этим утром Дэлия поняла, что нельзя закрыть глаза на то, как поступили с Ритой. Потому она и решилась, обнаружив миссис Гарфилд в бессознательном состоянии, доложить обо всем миссис Мэнтон.

Сидя на солнышке и размышляя о том, что случилось за день, миссис Уотсон вновь и вновь задавалась вопросом, как бы она поступила, если бы заведующая не поверила ей, если бы миссис Мэнтон решила, что она блефует? Нет, она не блефует, именно так она и поступит, если миссис Гарфилд не уволят: обратится в полицию. Сама она как-нибудь справится со всеми трудностями, но что будет с ее девочками из «Лиственницы», если она уйдет?

В этот момент к ней подбежала одна из старшеклассниц.

— Миссис Уотсон, — пропыхтела она. — Миссис Мэнтон вызывает вас к себе. Прямо сейчас, так она сказала.

— Хорошо, Диана, спасибо. — Дэлия Уотсон встала со скамейки. — Сбегай, скажи ей, что я уже иду, ладно?

— Да, миссис Уотсон. — И девочка бросилась прочь, шлепая по траве босыми ногами.

Миссис Уотсон не пошла сразу за ней; сперва она вернулась в дом, чтобы посмотреть, как там Рита. Рита и Дейзи сидели рядышком на кровати и штопали, воспитательница поручила им довольно большую работу. Что ж, за Риту можно не волноваться, похоже, все обошлось. Можно пойти поговорить с заведующей.

Дэлия не спеша шла по тропинке между деревьями. Дверь ей открыл Джо Мэнтон.

— А, миссис Уотсон, — улыбнулся он. — Проходите, жена ждет вас в кабинете. — Он посторонился, чтобы пропустить ее в дом, и вышел на улицу. — Пойду кормить цыплят.

Миссис Уотсон прошествовала через весь дом к кабинету заведующей и постучала.

— Войдите, — последовал резкий ответ.

Миссис Мэнтон сидела за столом, заваленным бумагами. Она подняла голову, когда Дэлия вошла в кабинет.

— А, вот и вы, — произнесла она. — Садитесь, пожалуйста.

Миссис Уотсон села на стул напротив. Какое-то время обе молчали, наконец заведующая решила нарушить тишину.

— Я разговаривала с миссис Гарфилд, — начала она, — и она глубоко сожалеет о случившемся.

«Не сомневаюсь», — подумала миссис Уотсон, но ничего не сказала, просто сидела и ждала, что будет дальше.

— И все же, — продолжила миссис Мэнтон, — я сказала ей, что подобное поведение недопустимо и что она должна покинуть ферму к завтрашнему вечеру. Девочки, которые живут в «Дубе», будут расселены по другим коттеджам. Надеюсь, — она сделала небольшую паузу, — вы не будете возражать против этого. Конечно же, никто не должен знать истинную причину увольнения миссис Гарфилд, ни дети, ни другие воспитательницы. Будет объявлено, что ей пришлось уехать, чтобы ухаживать за больной матерью.

«Как великодушно!» — подумала миссис Уотсон, а вслух произнесла:

— Поскольку Рита и Дейзи, можно сказать, уже поселились у меня в коттедже, там они и будут жить… как мы раньше с вами договаривались.

Миссис Мэнтон внимательно посмотрела на нее, словно прикидывая, стоит ли воспротивиться, но в конце концов решила отступить.

— Хорошо, — кивнула она. — Если Рита все еще в постели, пусть Дейзи сходит в «Дуб» и принесет их вещи.

— Ладно, отправлю ее за вещами, — сказала миссис Уотсон. — Правда, сомневаюсь, что их будет так уж много. — С этими словами она вышла из комнаты и осторожно прикрыла за собой дверь.

— Какая неприятная женщина! — взорвалась миссис Мэнтон, обращаясь к закрытой двери. — От нее только и жди беды.

Она встала из-за стола и прошла в гостиную, где совершенно без сил плюхнулась в кресло. «Жуткий денек, — подумала она, — да еще эта Гарфилд устроила целый скандал из-за своего увольнения».

— Вы ведь понимаете, что я вынуждена вас уволить… — начала миссис Мэнтон, но воспитательница грубо перебила:

— Почему это? Я всего лишь сделала то, что вы мне велели.

Миссис Мэнтон ничего на это не сказала. Она просто объявила миссис Гарфилд, что та должна будет покинуть ферму к вечеру следующего дня.

Воспитательница была крайне раздражена решением начальницы.

— Вы сказали мне разобраться с девчонкой! — взвизгнула она. — Чтобы она стала тише воды ниже травы.

— Это правда, — спокойно кивнула миссис Мэнтон, — но я не приказывала вам убивать ее.

— Но она ведь не умерла! — завопила воспитательница. — Жива и здорова, да еще и обвиняет меня в чем-то!

— Вы напились, — решительно перебила ее миссис Мэнтон. — Я видела это своими глазами. Я же сказала, что ни я, ни миссис Уотсон не сумели вас разбудить. Рита Стивенс тут ни при чем.

— Я сделала, как вы мне велели, — все твердила миссис Гарфилд. — А теперь вы хотите уволить меня? Отправить восвояси без рекомендаций?

— Рекомендации я вам дам, — ответила заведующая. — Но работать вы здесь больше не можете. Если властям города станет известно, что воспитательница приюта валялась мертвецки пьяной, а я ее после этого не уволила, нас закроют в два счета. Мой муж считает…

— Ваш муж! — фыркнула миссис Гарфилд. — Да кто он такой вообще! Не он здесь принимает решения.

— Может быть, и так, — согласилась миссис Мэнтон. — Но я часто с ним советуюсь и в этом вопросе абсолютно его поддерживаю.

— Старая сука! — взвизгнула миссис Гарфилд. Не было больше смысла притворяться: ясно, что решение принято.

— Вам будет выплачено выходное пособие, — сообщила миссис Мэнтон, пропустив мимо ушей последнее замечание воспитательницы. — Вы должны покинуть приют к вечеру следующего дня, до того, как дети вернутся из школы. — Она пристально взглянула на разъяренную миссис Гарфилд. — Если вам понадобится рекомендация, можете написать мне.

— Да плевать мне на ваши рекомендации! — прорычала миссис Гарфилд.

— Как вам угодно, — ответила заведующая и с невозмутимым спокойствием повернулась и вышла из комнаты, мягко прикрыв за собой дверь.

Рита и Дейзи были просто счастливы, когда узнали, что теперь они будут жить в «Лиственнице». Третьей в их спальне была Джоан, которая им обеим нравилась. Иногда Рита с болью вспоминала о сестре. Как она там, в незнакомом месте с чужими людьми? Но постоянно думать о ней она не могла. Пушистю она успела просушить и спрятать в матрас, никто из соседок этого не заметил.

Миссис Уотсон отвела девочек в сторону и рассказала им, что теперь они будут жить в «Лиственнице».

— Сегодня у вас был свободный день, — добавила она, — но в дальнейшем, надеюсь, вы будут послушными и прилежными детьми.

Она строго смотрела на девочек, пока они не ответили: «Да, миссис Уотсон».

— Завтра пойдете в школу вместе со всеми остальными, и чтобы никаких жалоб на вас не было, иначе будете сразу же наказаны. Ясно?

— Да, миссис Уотсон.

— Хорошо. Рита, можешь одеться и поужинать вместе со всеми. Дейзи, сбегай в «Дуб» и забери оттуда все вещи.

Она увидела ужас на лице девочки и улыбнулась:

— Не бойся, миссис Гарфилд ты там больше не встретишь.

Девочка явно не поверила ей, и миссис Уотсон пришлось повторить:

— Вперед, Дейзи, делай, что тебе велено.

Дейзи с неохотой отправилась выполнять поручение и обнаружила, что все девочки в коттедже собирают свои вещи.

— Куда тебя переселяют? — спросила Одри, когда Дейзи вошла в комнату.

— В «Лиственницу».

— Везет, — заметила Кэрол, — а мы переезжаем в «Сосну», будем жить с малышней.

— Все равно лучше, чем здесь, — сказала Дейзи.

— А где Рита? — спросила Одри, увидев, что Дейзи забирает из Ритиного шкафчика зубную щетку и ночнушку.

— Она тоже в «Лиственнице». Ей нездоровится.

— Спорим, она вообще не сидела в подвале, — вызывающе заявила Одри.

— Еще как сидела, — одернула ее Дейзи. — Я выпустила ее, а потом нас увидела миссис Уотсон.

— Неженка какая! — огрызнулась Одри. — Подумаешь, заперли ее в подвале! Агнес тоже там запирали и…

— Ага, — перебила Дейзи, — и посмотри, какая она стала. Боится собственной тени.

Она подошла к кроватям и стянула с них свое и Ритино одеяла. Потом сложила их и сунула под мышку.

— Куда это ты забираешь одеяла? — удивилась Кэрол. — Брать чужое нельзя.

— Никому они здесь не нужны, — заметила Дейзи. — Спать тут никто не будет, так что советую и вам забрать свои.

— Это воровство, — заявила Одри. — Тебе влетит, когда они узнают, что ты забрала одеяла.

— Да, — эхом отозвалась Кэрол. — Если мы расскажем!

— Если вы расскажете, значит, вы просто безмозглые тупицы, — отрезала Дейзи, в последний раз оглядывая комнату.

Утром, аккуратно заправив постели так, как их научили в «Нежной заботе», Рита и Дейзи переоделись в серые клетчатые платья, которые девочкам разрешено было надевать в школу, а рабочие комбинезоны бросили в корзину для грязного белья. Вечером им предстояло заняться стиркой.

Глава 24

— Бога ради, Эдна, заткни ее наконец! — прорычал Джеральд Уотерс, когда они отъехали от фермы.

В клубах пыли машина мчалась по грунтовой дороге, ведущей в Каррабунну, а затем в Сидней.

— Тише, Рози, — сказала Эдна, пытаясь удержать извивающегося у нее в руках ребенка. — Успокойся, дорогая, ты же не хочешь расстроить папочку.

Но Рози, вся пунцовая и мокрая от слез, без остановки кричала:

— Не хочу! Не хочу тебя! Уходи! Хочу Риту! Мне нужна Рита!

— Рози, ну перестань, — снова попыталась успокоить ее Эдна. — Не кричи, ты же хорошая девочка.

Рози не успокаивалась, и только они проехали Каррабунну, Джеральд резко затормозил, и, взвизгнув, машина остановилась. Он вышел, открыл заднюю дверь, силой вытащил Рози наружу, а затем начал изо всех сил трясти малышку и кричать:

— Заткнись! Заткнись! Слышишь меня? Заткнись!

И тряс девочку до тех пор, пока она не замолчала.

— Так-то лучше! — прорычал Джеральд. — А теперь слушай внимательно! Чтобы больше никаких воплей, поняла? Еще раз заорешь, всыплю как следует.

Потом он впихнул Рози обратно на руки к Эдне и захлопнул дверцу. Женщина прижала к себе дрожащую малышку и начала что-то тихо напевать ей и гладить по волосам. Рози больше не кричала, но рыдания сотрясали ее тельце. Она плакала, уткнувшись горячим влажным лицом в шею Эдны. В конце концов измученная и убаюканная мерным покачиванием девочка заснула. Проснулась она только тогда, когда они остановились у придорожного кафе. Рози открыла глазки, на мгновение позабыв, что с ней происходит, а потом снова увидела страшного мужчину и в испуге прижалась к Эдне.

Когда он открыл заднюю дверцу машины, Эдна сказала:

— Джеральд, посмотри, как ты напугал бедную девочку!

— Нужно было сразу меня послушаться и не орать, — проворчал он, а потом протянул руку и, скривив губы в улыбке, произнес: — Выходи, Рози, ты, наверное, голодная. Пойдем поедим чего-нибудь.

— Давай, Рози, — подбодрила ее Эдна. — Закажем яичницу с беконом и сосиски.

На улице Эдна взяла Рози за руку, и они вошли в кафе. На столе появились обещанные лакомства, Эдна помогла Рози разрезать сосиску и сказала:

— Если будешь умницей и съешь все до конца, мы закажем тебе мороженое. Хочешь мороженого?

Рози ничего не ответила, и Эдна снова спросила ее:

— Любишь мороженое?

Рози кивнула.

— Конечно любишь, — обрадовалась Эдна. — Ешь.

Она повернулась к Джеральду, который собирал с тарелки остатки еды куском хлеба.

— Закажешь мороженое, папочка?

— Мороженое для нашей девочки! — весело крикнул Джеральд и махнул женщине за стойкой, чтобы та принесла им по порции мороженого.

Рози представила, как Рита на ее месте сказала бы: «Это не мой папа», но ее очень пугал этот огромный мужчина, и потому она, промолчав, просто ела сосиску. Сосиска была вкусной, и мороженого Рози хотелось не меньше.

— Спасибо, папочка! — радостно воскликнула Эдна, когда принесли десерт.

Потом она улыбнулась Рози:

— Как тебе повезло: у тебя такой добрый папочка!

Ближе к вечеру Уотерсы наконец добрались до Фрайфорда. Тихая улочка, симпатичные домики в ряд, и их домик среди них: окна с обеих сторон от входной двери и еще одно окно наверху.

Мистер Уотерс заехал на обочину и выключил двигатель.

— Ну вот мы и дома, — сказал он.

Эдна повела Рози в ее повое жилище.

— Смотри, Рози, тут мы живем, — сказала она. — Теперь это и твой дом. Симпатичный, правда? А еще у нас есть задний дворик, где ты сможешь играть. А теперь пойдем наверх, я покажу тебе твою комнату.

По узкой лестнице они поднялись на второй этаж. Там было две спальни. Первая выходила на улицу перед домом, а из окошка второй открывался вид на маленький садик. Под самым окном находилась небольшая хозяйственная постройка.

— Вот мы и пришли, — весело сказала Эдна, — открывая перед Рози дверь спаленки.

Она подошла к окну и, раздвинув занавески, распахнула его.

— Правда ведь уютно?!

Рози огляделась. У одной стены стояла деревянная кровать, у другой — комод с тазиком для умывания и кувшином, а в углу она увидела маленький стульчик. В комнате было душно и жарко, она совсем не показалась девочке уютной.

— Жаль, что Рита со мной не поехала, — сказала Рози, и губки ее снова задрожали. Она представила, как тоскливо и одиноко ей будет по ночам в этой комнате на жесткой кровати. — Хочу Риту.

— Риты здесь нет, — раздался резкий голос позади. Джеральд поднялся наверх с ее чемоданчиком в руках. — Забудь о ней. Теперь ты живешь с нами.

В ту ночь Рози никак не могла заснуть, все плакала и плакала. Она осталась совсем одна, некого даже обнять перед сном: ни Риты, ни Дейзи, ни даже Пушиста. Под утро, совершенно измучившись, девочка наконец заснула.

На следующее утро, после завтрака, все втроем они отправились в церковь. У Рози было только одно нарядное платье — то самое, с розочками. Его она и надела.

— Завтра мы сходим с тобой в магазин, — пообещала Эдна. — Купим тебе приличную одежду.

В церкви было скучно. Но Рози уже столько раз бывала в церкви, с тех пор как ее забрали из родного дома, что научилась сидеть тихо и неподвижно, пока ей не разрешат выбежать обратно на залитую солнцем улицу. Она заметила, что все в церкви смотрят на нее. Многие подходили к Уотерсам, улыбались и здоровались с ними.

— Какую прелестную малышку вы удочерили!

— Как великодушно, как прекрасно забрать ребенка из приюта!

— Какая хорошенькая. Какие чудесные кудри!

Утром Эдна расчесала Рози и перевязала ей волосы лентой. Рози понравилась лента, и ей было приятно, что люди нахваливают ее, восхищаются ее красотой. Она улыбнулась одной даме, дотронувшейся до кудряшек.

— Какая милая улыбка, — умилилась дама. — Как тебе повезло, девочка. Тебя удочерили такие хорошие люди.

Даже священник подошел и пожал Джеральду руку.

— Прекрасно, мистер Уотерс, — сказал он. — Истинное милосердие! — А потом наклонился и ущипнул Рози за подбородок. — Как тебя зовут, детка?

— Рози, — смущенно прошептала девочка.

— Что ж, Рози, надеюсь, ты будешь послушной и благодарной дочерью своим новым родителям.

Следующие дни пролетели как в тумане. Эдна, как и обещала, прошлась с Рози по магазинам, и теперь у девочки было новое нижнее белье, блузка и юбка, платьице и даже свитер. Еще ей купили белые носочки и красивые туфельки. А платье с розочками засунули на дно комода. Только оно и осталось у девочки от прошлой жизни.

Однажды вечером Джеральд вернулся домой с маленьким плюшевым медвежонком. Он сунул игрушку Рози в руки и хрипло проговорил:

— Решил, что тебе это понравится.

Рози обняла мишку крепко-крепко и каждую ночь брала его с собой в постель. Она назвала его Мишуткой и прижимала к себе точно так же, как раньше прижимала Пушистю.

Уотерсы хотели, чтобы она называла их «мама» и «папа», а если она окликала их как-нибудь по-другому, делали вид, что не слышат, и вскоре девочка решила, что легче будет послушаться и делать так, как они просят. Риты не было рядом, некому было ее защитить, и потому она просто смирилась.

— Я всегда хотела иметь дочку по имени Джин, — сказала ей как-то Эдна. — Мы с папой решили, что теперь тебя будут звать Джин.

Рози удивилась:

— Но меня зовут Рози.

— Нет, милая, это раньше тебя звали Рози, а теперь ты Джин.

Ее зачислили в школу под именем Джин Уотерс, поэтому все ее там называли Джин. Поначалу она не понимала, что обращаются именно к ней, и ее часто ругали за рассеянность, но со временем она привыкла, что ее зовут Джин. Имя Рози вместе с платьем с розочками отправилось на дно комода и было почти позабыто.

— Пожалуйста, не забывайте, что Джин удочерили, — сказала Эдна директору в тот день, когда привела ее в школу в первый раз. — Здесь все для нее в новинку. Я буду приводить ее, а потом приходить за ней, пока она не привыкнет и не запомнит дорогу.

Рози нравилось в новой школе. Ей нравилась учительница мисс Хьюз, нравилась даже Эдна, только Джеральда она боялась. У него была странная манера хватать ее сзади и прижимать к себе. Она ненавидела, когда он так делал, изо всех пыталась вырваться из его цепких рук, а он приговаривал: «Не хочешь обнять папочку?» Он хохотал и щекотал ей шею своими усищами, а Эдна в этот момент тоже веселилась и восклицала: «Как папа любит свою дочурку!»

Рози довольно быстро освоилась в школе. Она была послушной и хорошо вела себя в классе. Беда случилась через несколько месяцев после ее приезда. Детям задали рассказать в классе о своей семье. Каждый ребенок вставал и минуты две рассказывал о маме, папе, сестрах, братьях и домашних животных. Мисс Хьюз оставила Рози напоследок, потому что знала, что у нее нет семьи, ее недавно удочерили, и ей не о ком рассказать. Когда наконец очередь дошла до Рози, учительница мягко произнесла:

— А теперь, Джин, расскажи нам о своей семье. У тебя ведь появились новые мама и папа, хотя нет ни брата, ни сестры?

Рози удивленно посмотрела на учительницу:

— У меня есть сестра. Ее зовут Рита.

— Нет, Джин, это не так, — сказала мисс Хьюз. — Ты ведь живешь с мистером и миссис Уотерс, да?

— Они забрали меня силой, — заявила Рози, внезапно вспомнив о том, что произошло. — Затолкнули меня в машину, а Рита осталась на дороге. — Слезы вдруг брызнули из ее глаз, она диковато огляделась и крикнула: — Где Рита? Мне нужна Рита! Мне не нравится здесь! Верните Риту!

Дети удивленно таращились на разрыдавшуюся малютку, а мисс Хьюз послала за директором, потому что не могла успокоить девочку, заставить ее не звать какую-то Риту и не орать, что она ненавидит новый дом.

Ее быстро вывели из класса и усадили в кабинете директора дожидаться Эдну.

— Непослушная, неблагодарная девчонка! — бранила ее Эдна. — Мы с папой поселили тебя в таком чудесном доме, а ты орешь, что ненавидишь его. Ты должна быть счастлива, что мы забрали тебя из того ужасного места.

Джеральд, вернувшись домой в тот вечер, не ограничился одной бранью.

— Пора бы ей понять, кто здесь хозяин, — сказал он Эдне, после того как она все ему рассказала. — Ее нужно отучить так вести себя.

— Ты совершенно прав, Джеральд, — согласилась Эдна.

Она осталась в гостиной, а Джеральд пошел наверх к Рози. Минуту спустя, когда Рози закричала, Эдна включила радио, чтобы не слышать ее криков.

После этого Рози, которую теперь звали Джин, начала страшно бояться своего нового отца. Она замкнулась где-то внутри себя, выглядывая наружу лишь изредка, чтобы сделать то, что ей велят, предстать перед миром избалованной приемной дочерью двух добрейших и милых людей. Красиво наряженная, она появлялась в церкви, тихо сидела во время службы и говорила, только когда к ней обращались. Покорная преданная дочь.

Несколько недель спустя, когда Эдны не было дома, она ушла на какое-то церковное собрание, Рози лежала в постели у себя в комнате и, как обычно, не спала. Она частенько лежала без сна и прислушивалась к звукам, доносившимся снизу. Иногда она слышала, как отец поднимается по лестнице, останавливается у ее комнаты, прислушивается, не спит ли она. И в этот вечер Рози услышала его шаги. Она лежала не шевелясь и ждала, когда же наконец он спустится обратно вниз. Но этого не случилось. Она услышала, как открылась дверь, и крепко зажмурилась, притворившись спящей. Джеральд вошел в комнату и остановился у ее кровати.

— Джин, — позвал он. — Я знаю, что ты не спишь. Открой глаза.

Рози не осмелилась ослушаться и открыла глаза. В тусклом свете, проникавшем сквозь маленькое окошко, она разглядела нависшую над ней фигуру.

— Ага, — улыбнулся Джеральд, — опять притворяешься. Раз ты все равно не спишь, может, обнимешь папочку?

Он увидел, как Рози в страхе отпрянула, и резко сдернул с нее одеяло со словами:

— Давай-ка полюбуемся на тебя.

Затем прислушался, подошел к двери и закрыл ее.

— Мы же не хотим, чтобы мамочка испортила нам веселье, правда? — сказал он и повернул ключ в замке.

Глава 25

В «Лиственнице» жить было намного приятней, чем в «Дубе», и Рита с Дейзи очень скоро привыкли к новому распорядку дня. Каждое утро миссис Уотсон завтракала вместе с девочками, а потом Рита и Дейзи готовили для всех сэндвичи с яйцом, чтобы взять с собой в школу. Помимо бутербродов, каждой девочке полагалось еще и по яблоку. Не всем так везло, как жительницам коттеджа «Лиственница». Нужно было сделать все поскорей, а потом миссис Уотсон хлопала в ладоши, и они бежали в Центр, чтобы надеть носки и ботинки для выхода в город.

Школа в Каррабунне размещалась в длинном невысоком здании на пустыре. Ни одного деревца поблизости. Два корпуса с классными комнатами, гимнастический зал, в котором занимались еще и танцами, отдельный домик с туалетами, игровая площадка во дворе. Там играли не только девчонки, но и мальчишки. В этой школе мальчики и девочки учились вместе.

— А я и не знала, что тут учатся мальчики, — развеселилась Дейзи.

Во дворе школы мальчишки играли в футбол, и Дейзи очень захотелось присоединиться к ним.

— Как думаешь, они пустят меня в игру? — спросила она.

Рита, которая часто играла с мальчиками на детских площадках, расхохоталась:

— Ни за что! Они не любят играть с девчонками.

Вместе с Дейзи и другими новенькими они стояли у ворот и наблюдали за игрой. Через несколько минут к ним подошла Ирэн.

— Пойдемте за мной, — сказала она и повела новеньких в школу.

Девочки оказались в гимнастическом зале. Они с интересом рассматривали деревянные лестницы у стен и три толстых каната, подвешенных к потолку. Остальные дети остались на площадке перед школой, их было видно в окно.

— Тут не так уж и плохо, — пробормотала Дейзи. — Я бы с удовольствием взобралась по этим канатам.

— А ты умеешь? — удивилась Рита.

— Нет, но научусь.

Девять девочек сели на пол и ждали прихода учительницы. Через несколько минут в зал вошла невысокая коренастая женщина с коротко подстриженными седыми волосами. У нее было круглое лицо, короткий курносый нос и гладкий, сливавшийся с шеей подбородок. Она носила круглые очки, сквозь которые зорко следила за учениками школы. Цепкий взгляд ее голубых глаз говорил о том, что шутить с ней не стоит.

— Меня зовут мисс Хедли, — объявила она. — Я — директор этой школы. Я буду называть ваши имена и сообщать, в каком классе каждая из вас будет учиться. Запомните свой номер, и когда я всех отпущу, пойдете в нужный класс. Если в классе никого не будет, просто подождите, пока ученики вернутся со двора.

Риту, Дейзи и Джоан, они ведь были почти ровесницами, отправили в класс № 3. Окна в классе выходили во двор, на игровую площадку, но парты, четыре ряда по десять парт, были расставлены так, что ученики сидели спиной к окну. В классе девочек встретила учительница по имени мисс Карсон, она рассадила их на свободные места. А через несколько мгновений прозвенел звонок, это означало, что занятия начинаются и все должны вернуться в класс. Тридцать детей вошли в класс и расселись по своим местам: мальчики с одной стороны, девочки — другой. Рядом с Ритой сели Одри из коттеджа «Дуб» и Кэрол. В их классе оказалось еще несколько девочек с их фермы: Элизабет из «Сосны» и Джейн из «Вяза».

Мисс Карсон представила всем новеньких, и ученики с интересом повернулись к девочкам. Англичанки, приплывшие на пароходе с другой части света, казались детям инопланетянами, прилетевшими с Луны.

Рита всегда училась хорошо, хотя чтение и письмо давались ей лучше, чем арифметика. Она легко решила примеры, написанные на доске, потому что знала наизусть таблицу умножения. Рита видела, что Дейзи мучается и не может разобраться с заданием, но подсказать ей не могла: в классе царила полная тишина. Когда учительница написала на доске правильные ответы, Рита поняла, что допустила только одну ошибку.

— Ты молодец, Рита. — Мисс Карсон пришлось заглянуть в журнал, чтобы вспомнить имя новенькой. — Надеюсь, что и по остальным предметам ты будешь успевать.

Дейзи почти ничего не смогла решить, и ей сказали, что к началу следующей недели она должна выучить таблицу умножения целиком.

— Как я за неделю всю ее выучу? — пожаловалась она Рите, когда они выбежали на перемене во двор поиграть.

— Не бойся, — успокоила ее Рита. — Я тебе помогу.

После перемены им задали написать сочинение. Тема очень понравилась Рите, нужно было написать о том, что они делали в выходные. Все усердно принялись за работу, а Рита с Дейзи колебались. Дейзи никак не могла придумать, о чем написать, а Рита волновалась, стоит ли ей писать о том, что случилось два дня назад.

— Давайте, девочки, начинайте, — поторопила их мисс Карсон. — Времени у вас немного.

— Я не знаю, о чем писать, мисс, — пролепетала Дейзи. — Мы ведь только приехали.

— Тогда напиши о том, как вы сюда ехали, — предложила мисс Карсон. — Мне будет очень интересно об этом прочесть.

Рита обрадовалась. Это было несложно, она с радостью напишет о корабле и путешествии из Англии. Она же вела дневник во время путешествия. Слова потекли рекой. Она писала и писала. Когда прозвенел звонок на большую перемену, ей пришлось остановиться и сдать работу.

Ученицы собрались в столовой, где были расставлены столы и скамейки. Они ели принесенные из дома бутерброды. Некоторые ученики, которые жили недалеко, отправились домой пообедать. К Рите и Дейзи подсел мальчик из их класса по имени Патрик. Все лицо у него было в веснушках, а рыжие волосы собраны в пучок на затылке. Дейзи сразу узнала его: утром он играл в футбол во дворе.

— Привет, — сказала она. — Меня зовут Дейзи. Возьмешь меня в свою футбольную команду?

Патрик явно не ожидал услышать такое предложение.

— В футбол играют только мальчики, — сказал он наконец.

— Я умею играть, — не моргнув, наврала Дейзи. — Я отлично играю в футбол.

— Тебе с нами нельзя, — решительно заявил Патрик. — Мы с девчонками не играем, тем более с приютскими.

— Я не приютская! — горячо возразила ему Дейзи, которая не поняла, что значит это слово.

— Конечно приютская! — огрызнулся мальчик. — Все вы с той фермы приютские. Иначе почему вы там живете? Это же ясно.

— Я не приютская, — все твердила Дейзи. — Просто сейчас я живу на ферме.

— Не сомневаюсь, что ты проживешь там всю жизнь, — сказал Патрик. — Мама говорит, что вас отправили сюда из Англии, потому что вы там были никому не нужны. Ну и тут вы не особо кому нужны. — Он повернулся спиной к девочке и, поскорей проглотив бутерброды, выбежал на улицу.

Дейзи осталась на скамейке в одиночестве. Рита подошла и села рядом с подругой.

— Я же говорила, что они не примут тебя в команду, — сказала она.

— Мы не можем даже притвориться, что не с фермы! — с горечью воскликнула Дейзи. — Ну конечно, мы же все одеты одинаково. — Она с отвращением взглянула на свое платье в тускло-серую клетку.

— Да брось, Дейз, не думай об этом, — утешила ее Рита. — Мисс Карсон сказала, что сегодня после обеда будет физкультура. Ты же любишь физкультуру? Пойдем лучше поиграем в пятнашки во дворе.

Рита оказалась права. После обеда у них была физкультура — единственный урок, который любила Дейзи. Мисс Карсон вывела детей во двор, где они должны были соревноваться в беге. Мальчик и девочка, Дэниел и Фрэнсис, были назначены капитанами, и каждый из них должен был набрать собственную команду. Сначала Дэниел просто выбирал мальчиков, а Фрэнсис девочек, но в классе девочек было больше, и в конце концов Дэниелу пришлось выбрать в команду девочку. Он в нерешительности разглядывал четверых оставшихся девочек: трое новеньких и Кэрол. Патрик, который уже был в команде Дэниела, ткнул его локтем и указал на Дейзи. Дэниел пожал плечами. Ему было абсолютно все равно, какую из девчонок выбрать. Бегали они все плохо.

— Она, — сказал Даниел.

Дейзи подошла и встала рядом с мальчишками.

Риту выбрала Фрэнсис, Джоан пошла в команду к Дэниелу, а Кэрол, покрасневшая от стыда, что ее выбрали самой последней, тоже осталась у Фрэнсис.

— А теперь, — сказала мисс Карсон, — слушайте внимательно. Я дуну в свисток два раза, вы должны будете добежать до финиша и обратно и передать эстафету следующему.

Дети выстроились в очередь, и как только прозвучал сигнал, первая пара бросилась бежать, подбадриваемая криками товарищей. Постепенно стало ясно, что команда девочек лидирует. И вот настала очередь бежать Дейзи. Она неслась, как заяц, и в два счета обогнала Кэрол, которая не спеша трусила впереди нее.

— Давай, Дейзи! — закричала Джоан.

Мальчишки тут же присоединились, и вскоре уже вся команда орала:

— Давай, Дейзи!

Дейзи быстро обогнала плетущуюся Кэрол и даже не смогла сразу остановиться на финише, пробежав несколько ярдов вперед. Команда Дэниела ликовала: мальчишки победили. Дейзи, вся раскрасневшаяся и довольная, улыбалась ребятам. Однако никто из мальчишек не похвалил ее.

Джоан подошла и похлопала ее по спине:

— Молодец, Дейз! Ты выиграла.

Раскрасневшаяся и запыхавшаяся Кэрол наконец-то добежала до финиша.

— Почему Кэрол всегда в нашей команде? — сказал кто-то из девочек.

Мисс Карсон оглянулась, но не смогла понять, кто это сказал.

— Напомните мне в следующий раз назначить Кэрол капитаном команды, — сказала она.

Кэрол торжествующе взглянула на девочек. В следующий раз она сама выберет, кто будет в ее команде.

Они провели еще несколько забегов, прежде чем вернуться в школу на последний урок. Дейзи бегала так быстро, что команда Дэниела ни разу не проиграла. Когда она бежала, мальчишки кричали и болели за нее, а когда оказывалась рядом с ними — игнорировали.

— Ты лучше всех, — сказала ей Рита, когда они вернулись в школу. — Бегаешь даже быстрее мальчишек.

— Да, — мрачно кивнула Дейзи, — но они все равно не хотят со мной дружить.

После занятий девочки с фермы «Нежная забота» выстроились парами, чтобы пешком дойти до дома. Мисс Карсон задала на дом выучить правописание некоторых слов, но Дейзи больше волновалась из-за таблицы умножения. Ей надо было выучить ее до следующего понедельника.

— Ты хоть что-то из таблицы знаешь? — спросила Рита, пока они ждали старших девочек.

— Умножение на два, — неуверенно сказала Дейзи.

— Скажи его наизусть.

— Сейчас?

— Ну да, — настойчиво повторила Рита. — Я помогу тебе все выучить.

Дейзи пожала плечами.

— Дважды один — два, — начала она. — Дважды два — четыре.

Она проговорила все до конца без единой ошибки, и Рита весело пихнула ее в бок.

— Ладно, это ты знаешь, — сказала она. — Теперь давай умножение на три.

Дейзи справилась и с умножением на три, и всю дорогу домой девочки разучивали умножение на четыре.

— Будем делать так каждый день, и ты скоро выучишь всю таблицу, — сказала Рита, когда они были уже у ворот фермы.

Когда девочки готовили ужин, миссис Уотсон пришла на кухню, проследить, чтобы все сделали как полагается: чтобы овощи, которые приносят с огорода, тщательно помыли и почистили и чтобы фарш для пирога был пожирней, попитательней. Это меньшее, что она могла сделать для своих подопечных.

После ужина она усадила детей делать домашнее задание, а потом проверила у Риты, как она выучила правописание слов.

— Пес-барбос отлично о нас заботится, — сказала Дейзи вечером, когда они улеглись и накрылись двумя одеялами. — Нам будет хорошо в «Лиственнице».

Рита улыбнулась. Ей нравилось прозвище, которым Дейзи наградила миссис Уотсон. «Так и есть, — думала она, — миссис Уотсон сторожит нас, заботится о нас. Жаль только, что Рози не с нами. Пес-барбос защитила бы и ее».

Глава 26

Через неделю девочки привыкли и к школе, и к новому коттеджу. Дни теперь были похожи один на другой. Унылое однообразие царило на ферме «Нежная забота». Неизменный распорядок дня: школа, готовка, сад. Одно и то же, все время одно и то же.

Вечером у девочек был час свободного времени, когда им можно было поболтать или поиграть в настольную игру. Рита не болтала с другими и не играла, она читала. На полке в гостиной стояло несколько книг. Еще каждый вечер перед сном она что-то писала в своем дневнике. Ей нравилось записывать все, что произошло за день. Она писала о школе, о ферме, о девочках, что жили с ней в коттедже, и о воспитательницах. А еще она писала о Рози, так ей легче было пережить боль потери.

Иногда Рита придумывала истории и тоже их записывала. Она часто вспоминала мальчика по имени Пол Доусон, с которым познакомилась на корабле. Интересно, он по-прежнему любит сочинять? Тогда она сумела уговорить его, и мальчик дал ей почитать то, что пишет. И теперь Рита пыталась немного подражать ему. Получалось не так уж хорошо и складно, но ей было приятно дать волю фантазии, вернуться в знакомые с детства места или, наоборот, побродить по незнакомым, созданным ее воображением городам. Сочиняя, она словно вырывалась из скучной серой жизни, однообразной рутины. Придумывать, сочинять, подбирать точные слова — вот истинное счастье. Она грызла кончик карандаша, исписывая страницу за страницей.

В школе Рита довольно быстро освоилась. Ей нравилось заниматься в классе и бегать во дворе во время уроков физкультуры, хотя она, в отличие от Дейзи, не увлекалась физическими упражнениями. Миссис Карсон, школьная учительница, быстро заметила, что Рита — умная девочка, и это открытие очень ее обрадовало. Она поощряла ее любовь к чтению и часто приносила ей что-нибудь почитать. Учительница поощряла Риту не только в чтении, но и в сочинительстве. После первого сочинения, которое Рита написала о своем морском путешествии, миссис Карсон поняла, что у девочки талант.

Миссис Уотсон тоже заметила Ритины таланты, но решила никак не выделять ее из остальных. Она догадывалась, как сильно девочка скучает по младшей сестренке, но что тут можно было поделать?! Рози удочерили, и чем скорей Рита свыкнется с этой мыслью, тем лучше.

Однажды вечером, через несколько недель после того, как Рита и Дейзи переехали в «Лиственницу», на кухню, где гладила Рита, вошла миссис Уотсон.

— Рита, — позвала она, — мне нужно еще кое-что погладить. Пойдем со мной.

Рита совсем не обрадовалась этой новости. Она считала, что в корзине и так хватает белья для глажки, но спорить с воспитательницей было бесполезно. Девочка послушно отставила утюг и побрела следом за ней. Они дошли до комнаты миссис Уотсон. и Рита с удивлением заметила, что вместо того, чтобы дать ей одежду для глажки, воспитательница пропустила ее внутрь и закрыла дверь.

— Хочу тебе кое-что показать, — сказала она, — но нельзя, чтобы другие об этом узнали. — Она пристально посмотрела на девочку. — Обещаешь никому ничего не рассказывать?

Рита кивнула:

— Да, миссис Уотсон.

— Даже Дейзи.

Рита задумалась. Они с Дейзи и раньше были подруги не разлей вода, но после того, как Дейзи вытащила Риту из подвала, а Рози забрали какие-то незнакомые люди, Дейзи стала для Риты самым близким человеком. У нее не было секретов от подруги. А Дейзи казалось, что наконец-то у нее появилась сестра, о которой она так давно мечтала.

— Прости, Рита, но по-другому не получится, — снова заговорила миссис Уотсон. — Ты должна мне обещать, что не покажешь Дейзи то, что я тебе сейчас дам.

— Хорошо, — согласилась Рита, тайком скрестив за спиной пальцы.

— Что ж, я верю тебе, — сказала воспитательница. — Вот, держи.

И она протянула Рите письмо.

Письмо пришло утром в тот же день. Миссис Уотсон собиралась в Каррабунну, чтобы купить почтовую бумагу и марки, и, когда она шла к воротам, заведующая крикнула ей, чтобы она проверила на почте, нет ли писем на адрес фермы. На почте миссис Уотсон купила марки и поинтересовалась, нет ли писем для фермы «Нежная забота». Мисс Дрю повернулась на стуле и вытащила из ячейки пачку писем.

— Вот, — сказала она. — Не густо, но там есть письмо из Англии для ваших питомцев. Наверняка дети обрадуются, когда получат его.

— Конечно, — согласилась миссис Уотсон, хотя в душе сомневалась, что кто-то позволит им прочесть письмо.

Она поблагодарила мисс Дрю и забрала у нее небольшую пачку писем. В основном это оказались счета, адресованные миссис Мэнтон, и только на одном письме воспитательница увидела другие имена: «Рите и Рози Стивенс».

Какое-то время Миссис Уотсон с удивлением разглядывала конверт, а потом сунула его в сумку. Она купила все, что ей было нужно, и теперь медленно шла обратно на ферму. «Письмо для Риты и Рози, — размышляла воспитательница. — Рози здесь больше не живет, но Рита… она может его получить. Кто же мог ей написать? И откуда у него адрес Каррабунны?»

Она знала, что мисс Ванстоун строго следит за тем, чтобы адрес фермы не разглашался. Когда ребенок попадал в «Нежную заботу», будь то ферма или дом в Англии, все контакты с его родственниками обрывались, никто не имел право ни навещать, ни писать ему. Такое правило очень раздражало Дэлию Уотсон, оно казалось бесчеловечным. Она считала, что многим детям лучше в их приюте, чем в родной семье, но все равно было слишком жестоко лишать их всякой связи с прошлым, со своими корнями. А теперь вдруг это письмо для Риты.

«Адрес написан правильно, — думала она, — значит, мисс Ванстоун позволила отправить письмо».

Миссис Уотсон снова достала письмо из сумки и внимательно осмотрела его. Имена «Рите и Рози Стивенс» выведены очень аккуратно, а адрес внизу явно написан кем-то другим, криво и неряшливо. По почтовому штемпелю на конверте можно было понять, что письмо отправлено из Лондона шесть недель назад.

Миссис Уотсон давно наблюдала за Ритой и уже довольно хорошо ее знала. Она восхитилась этой маленькой мужественной девочкой, на долю которой выпало столько горя Рита рассказала ей о своей семье, о маме, новом мамином муже и маленьком братике. Она что-то говорила и о бабушке. Так кто же написал ей? Может быть, мать решила подать о себе весточку. Как же скрыть такое от девочки?

«Что мне делать?» — размышляла воспитательница, но в глубине души уже знала, как поступить.

— Адрес правильный, — произнесла она вслух, словно пыталась уговорить саму себя, — кто еще, кроме Эмили Ванстоун, мог знать этот адрес? Значит, она позволила написать письмо. И поэтому я могу отдать его Рите.

Миссис Уотсон не сомневалась, что, если она покажет письмо заведующей, та обязательно его вскроет и прочтет, но так и не передаст девочке. Значит, Рита даже не узнает, что из Англии для нее приходило письмо.

«Но если я отдам письмо Рите, — подумала воспитательница, — и никому не скажу об этом, миссис Мэнтон так ничего и не узнает».

Так она и поступит! Дэлия Уотсон положила письмо в сумочку, но в другое отделение, не в то, где лежали письма к миссис Мэнтон.

В тот же вечер она решила передать Рите письмо наедине. Девочка смотрела на нее и ждала, и Дэлия вдруг засомневалась. Что, если она совершает ошибку? Но, заметив волнение в глазах Риты, решила не отступать, вынула письмо из сумки и отдала его девочке.

Рита удивленно глядела на конверт.

— От кого это? — спросила она.

— Я не знаю, — ответила миссис Уотсон. — Я не открывала письмо. Только ты можешь его прочесть, оно же адресовано тебе.

Рита разорвала конверт и вынула листок. Взглянув на подпись, она вскрикнула.

— Что? — с любопытством спросила миссис Уотсон.

— Это от бабули, — прошептала Рита, показывая письмо.

Дэлия увидела, что послание написано тем же почерком, что и имена на конверте.

— Ну так читай. — Воспитательница отвернулась и отошла в сторону, чтобы не мешать девочке.

— Она думает, что нас с Рози удочерили, — тихо сказала Рита, прочитав письмо. — Она даже не знает, что мы уехали из Англии. — Девочка протянула письмо воспитательнице. — Прочтите сами, — сказала она.

Миссис Уотсон пробежалась глазами по короткому тексту.

«Рита права, — подумала она, — бабушка и не догадывается, что ее внучек отправили в Австралию».

Она неожиданно почувствовала огромное облегчение. По крайней мере, теперь можно не сомневаться, что мисс Ванстоун разрешила отправить это письмо. Дэлия вернула его Рите и спросила:

— А ты знала, что твоя бабушка в больнице?

— Да, — ответила девочка. — Она попала под машину. Мы жили у нее, а когда ее увезли на скорой, тетя Кэрри, наша соседка, взяла нас к себе. Мама была тогда в свадебном путешествии.

— Понятно, — тихо ответила миссис Уотсон, ожидая, не скажет ли Рита чего-нибудь еще.

— Когда мама вернулась, ее отвезли в больницу, чтобы достать малыша. А мы оказались в приюте.

— Твоей бабушке, видимо, не сказали, что вы здесь, — осторожно заметила миссис Уотсон.

— Нет, — отрезала Рита, — ей соврали. Ей сказали, что меня и Рози удочерили. Она думает, что мы вместе. Девочка готова была разрыдаться. — Бабуля велела мне присматривать за Рози, но ее увезли от меня!

На лице девочки отразилось такое неподдельное страдание, что миссис Уотсон была потрясена. В первый раз, после того как она похоронила сына, она решилась обнять ребенка. Она обхватила Риту за плечи и прижала к себе. Девочка сначала противилась, будто ей хотелось оттолкнуть воспитательницу, но потом перестала, сдалась.

Миссис Уотсон отпустила девочку и, усадив ее на стул, села рядом.

— Давай подумаем, что делать дальше.

Рита села, сжимая в руке бабушкино письмо, и с тоской взглянула на Дэлию.

— Она даже не знает, где мы.

— Ты можешь написать ей и все рассказать, — предложила миссис Уотсон. — Напишешь, Рит?

Луч надежды скользнул по детскому личику.

— Но у меня нет ни марок, ни бумаги, — вспомнила девочка.

— Я все тебе дам, но мне придется прочитать твое письмо, прежде чем отправить его. Таковы правила. Хорошо?

Рита кивнула и снова перечитала бабушкино письмо. Ни о маме, ни о малыше Ричарде в нем не говорилось, а ей так хотелось узнать, как они поживают… Однако девочка очень обрадовалась, что с бабушкой все в порядке, что она почти поправилась и выписалась из больницы.

— Я найду для тебя бумагу и конверт, — пообещала миссис Уотсон. — Завтра вечером ты напишешь своей бабушке. — Она поднялась со стула. — Оставишь письмо себе или мне лучше забрать его?

Рита яростно мотнула головой.

— Нет, — почти выкрикнула она. Потом сбавила тон. — Нет, спасибо, мисс. Я спрячу его у себя.

Рита вернулась на кухню к гладильной доске и задумалась. Письмо она спрятала в трусики. Ей очень хотелось вынуть и перечитать его, но она боялась, что кто-нибудь заметит. Это слишком личное. Рите не хотелось рассказывать о нем даже Дейзи. Позже она обязательно поведает подруге обо всем: ведь она скрестила пальцы, когда обещала миссис Уотсон ничего никому не говорить. Но сейчас Рита была еще не готова раскрыть свою тайну. Она гладила комбинезоны и думала о том, что напишет бабуле в ответ. Ей нужно о многом рассказать. Но самое главное — рассказать о Рози, что ее больше нет рядом.

Вечером, перед тем как лечь спать, Рита зашла в туалет и, запершись, вытащила письмо. Она развернула потрепанный листок, села на унитаз и снова перечитала то, что написала ей бабуля. «Помните, где бы вы ни были, вы для меня всегда останетесь любимыми внучками». Рита как будто вновь услышала бабушкин голос. Слезы навернулись ей на глаза, хоть она и давала себе зарок никогда не плакать.

— Ты что, плакала? — спросила Дейзи, с подозрением взглянув на Риту. — Что случилось?

— Ничего, — ответила Рита, изобразив удивление. — Все в порядке, Дейз. Не хочешь повторить таблицу умножения перед завтрашней контрольной?

Они сели на кровати и начали повторять таблицу умножения, а когда погасили свет, Рита заснула, сжимая письмо в руке. Утром она спрятала его в ранец, чтобы не потерять.

Ни о чем другом, кроме как о бабулином письме, думать она не могла.

На переменке, когда они играли на улице, Дейзи подбежала и шутливо пихнула ее.

— Что с тобой, Рит? — спросила она. — Ты со вчерашнего вечера какая-то странная. Ты что, снова решила сбежать?

— Нет, — ответила Рита. — Просто думаю кое о чем.

— О чем?

— Не лезь лучше, Дейз, — резко перебила ее Рита. — Когда захочу, тогда и расскажу тебе.

Щеки Дейзи зарделись от обиды.

— Как хочешь, — сказала она и отвернулась. — Я думала, мы подруги.

Рита схватила ее за руку.

— Прости, Дейз, прости, не обижайся, — взмолилась она. — Конечно мы подруги. Но я не могу тебе объяснить, что происходит. Потом обязательно расскажу.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Ладно. Вчера вечером ты плакала, и не только я это заметила.

— Мне просто нужно кое в чем разобраться, Дейз, вот и всё. Я скоро все тебе расскажу, честное слово.

Когда Рита вернулась из школы, миссис Уотсон дала ей несколько листков линованной бумаги.

— Напиши письмо, а я положу его в конверт и отправлю, — сказала она.

Рита спрятала бумагу в школьный портфель, а вечером, сделав домашнее задание, достала ее и начала писать. Стоило ей начать, как она поняла, что не может остановиться. Девочка исписала три листа, ей хотелось все-все рассказать бабуле. Она написала о том, что Рози забрали, и почувствовала, что вот-вот расплачется, но сдержалась. Когда-нибудь она обязательно найдет Рози, и они снова будут вместе, она пообещала это бабуле в своем письме.

Дэлия Уотсон увидела, какое длинное письмо написала Рита, и сразу же поняла, что не сможет отправить его, не вычеркнув лишнего. Придется многое из него убрать. Она просмотрела письмо и взглянула на Риту.

— Как много ты написала! — весело сказала она. — Вот тебе конверт. Напиши на нем бабушкин адрес, и завтра я отправлю письмо. Надо будет купить марок, чтобы оно дошло до Англии.

Рита встревоженно взглянула на воспитательницу.

— У меня нет денег на марки.

— Ничего, — успокоила ее миссис Уотсон. — Я куплю тебе марки. Напиши адрес, и можно будет отправить письмо.

Рита аккуратно написала на конверте адрес бабушкиного дома на Хэмптон-роуд и крупными буквами вывела слово «Англия». Потом она сунула письмо в конверт, лизнув, запечатала его и протянула воспитательнице.

— Вы правда отправите его? — спросила она, пристально глядя на миссис Уотсон.

— Правда отправлю.

Рита мельком взглянула на руки миссис Уотсон. Та не скрестила пальцы, значит, она сдержит обещание.

Тем же вечером Дэлия аккуратно распечатала конверт и, вытащив Ритино письмо, прочла его.

Дорогая бабуля, — читала она, — вчера я получила твое письмо. Я так рада, что тебе лучше. Так здорово, что ты больше не в больнице и что нога не болит. Никто нас с Рози не удочерил, это неправда, но из «Нежной заботы» мы уехали. Мы пытались вернуться к маме и малышу Ричарду, но жуткая тетка-инспекторша отвезла нас обратно в «Нежную заботу». Почти сразу же после этого нам сказали, что мы едем в Австралию. Маме нельзя было об этом рассказать, но, по-моему, она и так знает. Это все оттого, что дядя Джимми нас не любит.

Шесть недель мы плыли сюда на корабле. Там было хорошо, мы купались в бассейне, играли, читали книги. Еда была очень вкусной, и было очень жарко.

Мы видели много интересного по дороге, но сходить с корабля не разрешалось. Когда мы приплыли в Сидней, нас отправили на ферму. Она находится в маленьком городке под названием Каррабунна.

Когда мы приехали, нас расселили по коттеджам. Нас с Рози поселили в двух разных. Воспитательницу в моем коттедже звали миссис Гарфилд. Через два дня после того, как мы приехали, нас собрали вместе и велели надеть лучшую одежду. У нас не много одежды, Рози надела то платье, которое ты ей сшила. Я в свое влезть не смогла. Мы обе заплакали, вспомнив о тебе, вспомнив, как ты далеко.

Потом пришли люди, мистер и одна дама, чтобы посмотреть на нас. Мы должны были стоять прямо, потом один раз повернуться. Мистер рассмотрел внимательно каждую из девочек, а потом указал на Рози и сказал: «Возьмем эту». Потом ее увели. Она не хотела идти и начала кричать. Я хотела обнять ее, но меня оттолкнули. Потом всем велели вернуться в коттеджи. Рози все кричала, и ее утащили силой. Я прибежала к воротам, чтобы попрощаться с ней, но Рози посадили в машину, а мне не позволили. Миссис Гарфилд заперла меня в подвале на целую ночь. А когда я вышла, то поселилась в другом коттедже под названием «Лиственница».

Рози я больше не видела. Она уехала жить к этим людям, не знаю куда. Без нее очень одиноко. Ненавижу здесь всё. Когда выберусь наконец, найду ее обязательно.

Мы все здесь ходим в школу, здесь не только я одна из Англии. Когда мы приехали, было холодно, потому что была зима, не так, как в Англии. Сейчас весна и немного теплей.

Мне здесь не нравится, мне хочется домой. И хочется, чтобы Рози была рядом.

Напиши мне, пожалуйста, снова.

Люблю тебя,

Рита

Миссис Уотсон открыла бутылочку с чернилами и затерла некоторые строчки. Одну страницу она вообще выкинула, потом сунула письмо обратно в конверт и запечатала его. На следующее утро Дэлия пошла на почту, купила марки и опустила письмо в почтовый ящик. Она сдержала свое обещание, она отправила Ритино письмо.

Глава 27

Лили пила вторую чашку чая, когда сквозь отверстие для писем в двери проскочило письмо и упало на пол. Женщина, неловко наклонившись, подняла его. Откуда-то из-за границы, без очков не поймешь. В глаза ей бросились иностранные марки с изображением какого-то короля. Она отнесла письмо на кухню и поскорей надела очки. На марках действительно оказался какой-то король, а под ним крупными буквами было написано: «Австралия». Вот это номер! Кто ей пишет из Австралии? Она взглянула на аккуратно выведенный адрес на конверте, и у нее закружилась голова. Лили тяжело опустилась на стул. Этот почерк она узнала же сразу же. Детский почерк, Ритина рука. Рита? Но как Рита может писать ей из Австралии? Ее же вместе с Рози удочерили англичане, где-то на севере. Дрожащей рукой Лили разорвала конверт и взглянула на подпись. «Люблю тебя, Рита» — прочла она. Убедившись в том, что она не ошиблась, Лили вернулась к началу письма и начала читать.

Дорогая бабуля, вчера я получила твое письмо. Я так рада, что тебе лучше. Так здорово, что ты больше не в больнице и что нога не болит.

Потом несколько строк было вымарано, ничего не разобрать.

Шесть недель мы плыли сюда на корабле. На корабле было хорошо, мы купались в бассейне, играли, читали книги. Еда была очень вкусной, и было очень жарко.

Мы видели много интересного по дороге, но сходить с корабля не разрешалось.

Еще одна затертая строчка.

Когда мы приехали, нас расселили по коттеджам.

И снова вымаранные, зачеркнутые слова. Лили рассердилась. Рита написала ей, рассказала, где они и что с ними случилось, но кто-то прочел ее письмо и вычеркнул почти все важное.

«Как во время войны, — подумала она. — Но зачем? Как они посмели? Почему нельзя написать письмо своей бабушке?»

Она попробовала дочитать письмо, но вскоре поняла, что не хватает целой страницы. На последнем листочке было всего несколько строк:

Мы все здесь ходим в школу, здесь не только я одна из Англии. Когда мы приехали, было холодно, потому что здесь была зима, не так как в Англии. Сейчас весна и немного теплей.

Снова все зачеркнуто, а потом подпись:

Люблю тебя,

Рита

Лили несколько раз перечитала письмо, паника охватила ее. Мисс Ванстоун сказала, что девочки обрели новую семью, а теперь она получает письмо из Австралии. Что же случилось? Приемные родители увезли их в Австралию? Они хотя бы вместе? Почему Рита ничего не написала о Рози? Что с ней? Может быть, о ней она написала на той странице, которую выкинули? Лили вновь взглянула на письмо. Ни обратного адреса, ни даты. Когда Рита написала его? Лили взяла конверт и попыталась разобрать, что написано на почтовом штемпеле. Но ничего прочесть ей не удалось, кроме трех букв: «НЮУ». Что это значит? Она выяснит. Если потребуется, пойдет в библиотеку и посмотрит в атласе.

Лили зажгла настольную лампу и поднесла письмо поближе к свету. Она надеялась, что таким образом сможет прочесть вымаранные слова, но все оказалось тщетно. Кто-то очень постарался зачеркнуть написанное, буквально замазал строчки чернилами.

«Зачем было вообще отправлять письмо, если почти все из него вычеркнуто?» — удивилась Лили.

Рита все время пишет «мы», но не упоминает Рози. Почему? А в одном месте она написала: «…здесь не только я одна из Англии». Она, должно быть, имеет в виду других девочек из приюта.

«Но если это так, — вдруг поняла Лили, — если она живет с другими девочками из приюта, значит, ее не удочерили. Ее просто отправили в другой приют. Захотели избавиться от нее и Рози!»

Лили почувствовала, как в ней закипает ярость. Ее обманули, ей солгали… да их всех обманули! Вряд ли Мэвис давала согласие на то, чтобы ее детей отправляли на другой конец света. У Лили закружилась голова, и ей пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть. Ее малышек, любимых внучек Риту и Рози, отправили в Австралию, они даже не успели попрощаться. Конечно, Мэвис об этом не знает. А Джимми? Он в курсе? Может, он все это и устроил? А дама из отдела по делам несовершеннолетних, та, что с поросячьими глазками, она знала, что девочек отправят в Австралию, когда забирала их в приют?

«Успокойся, Лили, — сказала она самой себе, — не нужно нервничать и паниковать. Спокойно все обдумай и поймешь, как действовать».

Она налила себе еще чая и задумалась. Что ж, разложим все по полочкам. О Рози Рита почему-то не написала, не упомянула она и о приемных родителях, значит, никаких родителей нет. На штемпеле какие-то странные буквы «НЮУ». Что это значит? Джон, муж Кэрри, работает на почте. Он может знать.

Лили взяла карандаш и бумагу и составила план действий:

1. Показать Джону почтовый штемпель.

2. Проверить все факты.

3. Пойти в «Нежную заботу» и потребовать объяснений.

4. Потребовать объяснений у инспектора по делам несовершеннолетних.

5. Выяснить, знает ли Мэвис о том, что девочек отправили в Австралию.

6. Рассказать ей.

Лили перечитала список. Что ж, для начала неплохо. Она встала и медленно направилась в свою комнату, чтобы переодеться. Сегодня суббота, она наверняка застанет Джона и Кэрри дома.

Лили умылась, оделась, и тут слезы начали душить ее. Она рухнула на кровать, зарылась в подушку и разрыдалась. Ее дорогие девочки, они ведь совсем еще малышки! Что же это за люди, если отправляют таких малышей на другой конец света. Какое бессердечие!

Лили взглянула на фотографию, с которой ей солнечно улыбались ее любимые внучки, и у нее защемило сердце. Из Австралии они не вернутся. Она больше никогда их не увидит.

«Слезами горю не поможешь, — сказала себе Лили и решительно поднялась с кровати. — Возьми себя в руки».

Она надела пальто и вышла на улицу.

Кэрри удивилась, увидев на пороге миссис Шарплс.

— Вы ищете Мэвис? — спросила она.

— Нет, — ответила Лили, — я хочу поговорить с Джоном. Он дома?

— Нет, он ушел в паб, — ответила Кэрри. — Но, думаю, скоро вернется. Подождете его?

Когда Джон вернулся домой, Лили и Кэрри пили на кухне чай.

— Мне нужна ваша помощь, — сказала Лили. — Я получила письмо и не могу прочесть, что написано на почтовом штемпеле. Может, вы разберете, откуда оно?

Джон внимательно рассмотрел конверт.

— Письмо из Австралии, — наконец сказал он. — Из Нового Южного Уэльса[12].

— Нового Южного Уэльса, — повторила Лили. — Значит, Австралия.

— Это большая территория. Названия города, к сожалению, не разобрать.

Он с любопытством взглянул на Лили.

— А кто пишет вам из Австралии?

— Рита!

— Рита? — переспросила Кэрри. — Рита в Австралии? А Мэвис знает?

— Не думаю, — пожала плечами Лили. — Разве она позволила бы увезти девочек так далеко?

— Нет, конечно нет, — согласился Джон. — Она очень расстроится, когда узнает об этом.

— Я пока не собираюсь ей ничего говорить, — заявила Лили. — Хочу сначала точно выяснить, что же случилось с девочками. Кэрри, я знаю, что вы лучшие подруги, но, пожалуйста, пока ничего ей не говори. Даже не рассказывай, что я приходила сегодня. Хорошо?

— Хорошо, — согласилась Кэрри. — Как вы думаете, это Джимми устроил? Я помню, девочки его сильно раздражали.

— Не знаю, — ответила Лили. — Я ездила за ними в приют, сказала, что хочу их вернуть, что они могут жить со мной. Но патронесса заявила, что Риту и Рози удочерили и что они уехали куда-то с новыми родителями.

— Она не рассказала вам, куда увезли девочек? — спросила Кэрри.

Лили покачала головой.

— Она сказала только, что дети теперь живут где-то на севере. Я спросила ее, можно ли мне с ними встретиться, но она отказала, объяснила, что это слишком расстроит девочек. Разрешила только им написать, пообещала обязательно отправить мое письмо.

— Вы написали внучкам? — спросил Джон.

— Да, сразу же, — ответила Лили. — Патронесса дала мне бумагу и ручку.

— Что ж, похоже, она сдержала обещание.

— Наверное. Рита ведь получила мое письмо.

Лили задумалась. Похоже, что мисс Ванстоун действительно отправила письмо, но перед этим она наверняка его прочитала. Может, и из ее письма она что-то вычеркнула.

«Неважно, — заключила Лили. — В любом случае я пойлу в „Нежную заботу“, чтобы посмотреть в глаза этой женщине. Пусть только попробует снова соврать мне!»

— А это поможет найти девочек? — спросила Кэрри.

— Не знаю, вряд ли, — пожала плечами Лили. — Но я должна попробовать.

— Ну теперь-то, когда вы знаете правду, она должна дать вам адрес, чтобы вы могли написать девочкам, — предположил Джои. Он всегда был оптимистом.

Лили поблагодарила друзей за помощь, теперь она не сомневалась, что доберется до этой Ванстоун из «Нежной заботы». Вернувшись домой, она разожгла камин: ей неожиданно стало очень холодно.

«Как странно, — думала Лили, — у нас холодный ноябрь, а у Риты весна. За тысячи миль отсюда, так далеко от дома».

Утро понедельника выдалось пасмурным и холодным. Моросил дождик, и дома на противоположной стороне улицы тонули в тумане. Погода вполне соответствовала настроению Лили. Сегодня она снова пойдет в тот дом, и на этот раз им не удастся обмануть ее, она не какая-нибудь простушка, которую легко водить за нос.

Унылый приютский дом предстал перед ней в серой дымке пасмурного ноябрьского дня. Дверь открыли не сразу. Перед Лили стояла девочка лет четырнадцати, совсем непохожая на ту девушку, что открывала раньше. Она была меньше ростом, с рыжими волосами и веснушчатым лицом.

— Что вам угодно? — прошептала она.

Лили уже собиралась сказать, что пришла к мисс Ванстоун, но потом передумала. Вдруг эта девочка помнит Риту или Рози, стоит попробовать расспросить ее, пока им не помешали.

Лили улыбнулась.

— Привет, — сказала она, — я бабушка Риты и Рози Стивенс, можно с ними поговорить?

Девочка уставилась на нее, широко распахнув испуганные глаза, а затем пролепетала:

— Они здесь не живут.

— Нет? — Лили изобразила удивление. — Где же они тогда?

— Не знаю, мисс, они уехали.

— Как тебя зовут? — мягко спросила Лили.

— Памела, мисс, — ответила девочка, испуганно оглянувшись через плечо.

— Памела, я хочу найти Риту и Рози, я их бабушка, и мне интересно, знает ли кто-нибудь из девочек, куда они уехали?

— Остальные девочке в школе, мисс, — ответила Памела.

— А почему ты не в школе?

— Я больше не учусь, мисс. Я теперь здесь работаю.

— Сколько тебе лет, Памела? — спросила Лили, она говорила тихо-тихо, словно боялась спугнуть испуганного зверька.

— Четырнадцать, мисс.

— Ты всегда здесь жила?

Памела пожала плечами:

— Кажется, да, мисс.

— Памела? Кто там? — Резкий окрик заставил девочку вздрогнуть. Она побледнела, как полотно.

— Это миссис Хокинс, — прошептала она. — Спросите у нее о Рите. Я ничего не знаю.

— Не бойся, — успокоила ее Лили. — Я не расскажу ей, что мы с тобой разговаривали.

Памела отступила, позволив Лили зайти внутрь.

— Миссис Хокинс, эта леди хочет вас видеть.

— Надо было сразу же доложить мне, Памела, а не держать даму на пороге, — упрекнула та девочку. — А теперь марш па кухню, миссис Смит наверняка нужна твоя помощь!

Повторять два раза не потребовалось, девочка бросила умоляющий взгляд на Лили и убежала.

— Я просто сказала ей, что пришла к мисс Ванстоун, — объяснила Лили, прежде чем миссис Хокинс успела сказать хоть слово. — Возможно, вы помните меня, я Лили Шарплс, бабушка Риты и Рози Стивенс.

— Помню, — ответила миссис Хокинс. — Но, боюсь, мисс Ванстоун сегодня нет.

— А когда она будет? — мягко поинтересовалась Лили.

— Я не знаю. Она приходит, когда считает нужным.

— Что ж, придется ей прийти сегодня, — отрезала Лиля. — Я должна поговорить с ней, и я этого добьюсь.

— Может быть, я смогу вам помочь? — спросила миссис Хокинс, растягивая губы в улыбке.

— Нет, я хочу поговорить с шарманщиком, а не с его обезьянкой! — огрызнулась Лили и невольно обрадовалась, заметив, как вздрогнула миссис Хокинс.

— Смею вас заверить, хамством вы ничего не добьетесь, — произнесла заведующая ледяным тоном. — Мисс Ванстоун сегодня нет, и я уверена, что она не захочет с вами встречаться.

— Смею вас заверить, ей придется меня выслушать, — непреклонно заявила Лили, опершись на трость.

— Вам лучше уйти, — сказала миссис Хокинс и открыла перед Лили входную дверь. — Здесь вам делать нечего.

— А если я откажусь уходить? — с вызовом бросила Лили.

— Тогда я вызову полицию, чтобы вас отсюда вышвырнули. Сомневаюсь, что вам это понравится.

— Что ж, мне будет о чем рассказать полиции, например, о том, что вы отправили моих внучек в Австралию, наговорив мне при этом кучу вранья про то, что их удочерили. Рита написала мне оттуда письмо. Что на это скажете?

— Мисс Ванстоун будет здесь завтра, — сменила тон миссис Хокинс. — Завтра и приходите. — И она вытолкнула Лили в открытую дверь.

Лили пошатнулась и навалилась всем телом на трость, чтобы удержать равновесие. Входная дверь захлопнулась у нее перед носом.

Что ж, сегодня она потерпела поражение. Несмотря на ярость, буквально душившую ее, от этой Хокинс она уже ничего не добьется. Но Ванстоун не удастся улизнуть. Пусть подавится своим враньем, она обязательно найдет ее и выскажет все, что о ней думает.

Миссис Хокинс поднялась на второй этаж и выглянула в окно. Когда же уйдет эта стерва! Получила письмо от Риты?! Как это возможно? Кто позволил Рите написать домой?

«Лучше предупредить мисс Ванстоун, — подумала она. — Так я и знала, что эта Шарплс накликает на нас беду. Обезьянка шарманщика! Я заставлю ее пожалеть об этих словах!»

Миссис Хокинс вернулась к себе в кабинет, сняла телефонную трубку, позвонила в «Ванстоун Энтерпрайзис» и попросила соединить ее с мисс Ванстоун.

— Да? В чем дело? — сразу перешла к делу мисс Ванстоун.

— Эта Шарплс снова приходила, — сказала миссис Хокинс. — Она знает, что мы отправили детей в Австралию.

— Как? Откуда она узнала?

— Говорит, что получила письмо от Риты.

— Письмо от Риты?

— Я сказала ей, что вас сегодня не будет, — продолжала миссис Хокинс. — И что она может прийти завтра, если захочет. — Она помолчала, а потом добавила: — Мне кажется, вам лучше с ней встретиться. Она угрожает обратиться в полицию.

— Я все улажу, — пообещала мисс Ванстоун. — Если она снова придет, скажите, что я смогу уделить ей пять минут завтра в четыре часа дня. Надо разобраться с этим раз и навсегда.

Глава 28

Пока миссис Хокинс и мисс Ванстоун обсуждали сложившуюся ситуацию, Лили зашла в чайную неподалеку и за чаем с булочкой обдумывала следующий шаг. Если заведующая «Нежной заботы» не подпустит ее к патронессе, может быть, попробовать застать ее врасплох, прийти к ней в другой офис? Она вспомнила, как в первый раз звонила секретарше мисс Ванстоун, должен где-то сохраниться телефон. Лили вытряхнула содержимое своей сумочки на столик и нашла нужную бумажку.

«Что ж, теперь можно позвонить, — подумала она. — Или нет, лучше сразу заявиться туда. Важен эффект неожиданности».

Но как узнать, где они находятся? А что, если позвонить и уточнить адрес, а потом нагрянуть без предупреждения? Лили зашла в телефонную будку, опустила монетку в щель и набрала номер. Услышав слова «Ванстоун Энтерпрайзис», она откашлялась и заговорила деловым тоном:

— Доброе утро, это «Ванстоун Энтерпрайзис»?

— Да.

— Пожалуйста, скажите ваш точный адрес, а то курьер не может доставить посылку.

Лили старалась говорить спокойно, боялась, что секретарша услышит дрожь в ее голосе.

— Ванстоун-хаус, Брум-стрит, двадцать один, недалеко от Рыночной площади, — услышала она вежливый ответ. — Большой такой дом из красного кирпича, его трудно не заметить.

— Спасибо, — ответила Лили и повесила трубку. — Брум-стрит, двадцать один, — повторила она вслух. — Недалеко от Рыночной площади. Придется сесть на тридцать седьмой, чтобы доехать туда.

А вот и он, Ванстоун-хаус. Широкие ступени с выкрашенными в черный цвет железными перилами ведут прямо к стеклянной парадной двери. Рядом с ней ярко отполированная медная табличка с надписью «Ванстоун-хаус».

Лили с опаской глядела на торжественное здание. Разве она сможет так просто войти в него? Вряд ли это получится. Окна, выходящие на улицу, на первом, втором и третьем этажах светились, внутри что-то происходило. Интересно что? «Может быть, лучше и не пытаться, — оробела вдруг Лили, — лучше еще раз сходить в „Нежную заботу“».

«Нет, — решительно сказала она самой себе. — Отступать нельзя».

Мужчина в темном пальто подошел к парадной двери и, толкнув ее, исчез внутри. И Лили наконец решилась. Она перешла дорогу, поднялась по лестнице и вошла в просторный вестибюль. Пол здесь был покрыт темно-зеленым ковром. За столом сидела элегантная девушка; когда дверь за Лили хлопнула, она подняла глаза и улыбнулась.

— Доброе утро, мэм. Чем я могу вам помочь? — приветливо произнесла она.

Лили на мгновение смутила подобная вежливость и доброжелательность. Вправе ли она устраивать сцену и требовать встречи с мисс Ванстоун?

— Я хотела бы видеть мисс Ванстоун, — сказала она. — По очень важному делу.

— У вас назначена встреча, мэм? — поинтересовалась секретарша.

— Нет, — призналась Лили. — Но мне необходимо сегодня увидеть мисс Ванстоун.

— Понятно, — ответила девушка. — Вам лучше присесть. — Она махнула рукой в сторону стульев. — Я же узнаю, сможет ли мисс Ванстоун вас принять.

Лили застыла в нерешительности, и секретарше пришлось повторить:

— Пожалуйста, мэм, садитесь.

Лили присела на краешек стула, готовая вскочить с него в любую секунду, и стала наблюдать за секретаршей. Та сняла трубку и тихо что-то говорила в нее. Через несколько минут она подняла глаза и спросила:

— Простите, а кто спрашивает мисс Ванстоун?

— Миссис Лили Шарплс.

Снова недолгий разговор, потом секретарша положила трубку.

— Вам придется немного подождать, — сказала она. — Мисс Дрейк спустится к вам через минуту.

Лили откинулась на спинку стула. Она ждала и ждала. Минута превратилась в десять, и она уже собиралась подойти к секретарше и поинтересоваться, куда запропастилась мисс Дрейк, как тут же увидела ее. Мисс Дрейк оказалась невысокой худенькой женщиной с узким лицом и острым подбородком. Выцветшие светлые волосы были коротко подстрижены, губы крепко сжаты. Она явно не испытывала никакой радости от встречи с Лили.

— Мисс Шарплс? Меня зовут мисс Дрейк, я секретарь мисс Ванстоун. Вы по какому вопросу?

Лили встала.

— Здравствуйте, — сказала она, — мне нужно встретиться с мисс Ванстоун.

— Да, я понимаю, — ответила мисс Дрейк, — но мисс Ванстоун не может сейчас принять вас. Могу ли я чем-нибудь помочь? Вы по какому вопросу?

— По личному, — отрезала Лили.

— Что ж, если вы не можете сообщить мне, по какому вы делу, мне придется перенести вашу встречу с мисс Ванстоун на следующую неделю.

— На следующую неделю? Нет, это совсем не годится, — возразила Лили. — Я должна увидеть ее сегодня.

— Да, это я поняла, — все твердила мисс Дрейк, — но если вы не объясните причину такой спешки, она не сможет вас принять.

— Скорей, ей просто не хочется со мной встречаться, — уточнила Лили.

— Миссис Шарплс, — мисс Дрейк начала терять терпение, — мисс Ванстоун очень занятая леди, она не может разом все бросить и принять вас, тем более что вы не договорились о встрече заранее. Вы должны это понимать.

В этот момент входная дверь распахнулась, и в вестибюль вошли двое молодых людей. Один подошел к стойке регистрации и начал тихо что-то обсуждать с секретаршей, в то время как другой, с большой сумкой, остался стоять в дверях.

— Что ж, я вам скажу! — взорвалась Лили, решившая дать выход накопившейся в ее сердце ярости. — Ваш проклятый приют украл у меня внучек. А мисс Ванстоун нагло наврала мне. И сейчас я хочу посмотреть ей в глаза и спросить, где на самом деле мои внучки!

Мисс Дрейк кинула встревоженный взгляд в сторону незнакомцев. Один все еще разговаривал с секретаршей, а другой с любопытством прислушивался к тому, что говорит Лили.

— Извините, мисс Дрейк, — окликнула ее секретарша. — Эти два джентльмена из газеты «Белкастер хроникл» пришли взять интервью у мисс Ванстоун.

— Спасибо, мисс Пулман, — кивнула мисс Дрейк. — Я сейчас спущусь, только отведу миссис Шарплс наверх.

Она повернулась к двум джентльменам и, натянуто улыбнувшись, произнесла:

— Вам придется немного подождать, я спущусь через минуту. Пойдемте со мной, миссис Шарплс.

И, не удосужившись проверить, поспевает ли за ней Лили, она устремилась вверх по лестнице. Лили шла следом, только чуть медленнее. Она не поняла, что заставило мисс Дрейк передумать, но это было неважно. Главное, что она встретится наконец с этой Ванстоун.

Мисс Дрейк провела ее в строгий, скупо обставленный кабинет на втором этаже. Вдоль одной стены выстроились в ряд металлические картотечные шкафы, у другой стояли два стула. Через кабинет можно было пройти в смежную комнату.

Кивнув Лили на стул, мисс Дрейк постучалась в дверь, ведущую в смежную комнату, и зашла туда. Лили огляделась. Зацепиться глазу было не за что: обычный кабинет секретаря, по нему трудно судить о том, что же такое «Ванстоун Энтерпрайзис».

Через несколько минут дверь открылась, и появилась мисс Дрейк.

— Мисс Ванстоун сейчас примет вас, — объявила она. — Но сможет уделить вам не более пяти минут.

Лили встала и, даже не взглянув на секретаршу, прошла в кабинет мисс Ванстоун.

Эта комната разительно отличалась от предыдущей. Толстый и мягкий темно-бордовый ковер покрывал пол. На окнах, выходивших на улицу, висели красные бархатные занавески. Перед камином — диван и два кресла. В камине тлели поленья, отчего в комнате было тепло и уютно. Посреди кабинета прямо напротив двери красовался огромный письменный стол из красного дерева. За столом восседала мисс Ванстоун. Она даже не подняла головы, когда Лили вошла в комнату.

Лили на мгновение замерла, а затем решительно прошлась по ковру и, опершись на полированную поверхность стола, нависла над патронессой.

— Где мои внучки?! — выкрикнула она. — Где Рита и Рози?

Мисс Ванстоун подняла голову и с удивлением воззрилась на гостью, словно видела ее впервые.

— Мисс Шарплс? — спросила она, приподняв бровь. — Кажется, мы уже встречались.

— Вы прекрасно знаете, кто я! — возмутилась Лили. — Вам известно, почему я здесь. Вы отправили моих внучек в Австралию. Двух маленьких девочек… куда-то за тысячу миль. Будто здесь о них некому было заботиться, будто никто не ждет их и не любит.

— Мне нечего вам сказать, — перебила ее мисс Ванстоун. — Я вам уже объясняла, что мы не разглашаем информацию о детях, находящихся на нашем попечении, чтобы защитить их.

— Защитить! — взвизгнула Лили. — Каким, интересно, образом? Отправив их на другой конец света?!

— Я несу ответственность за этих детей, и я решаю, где они живут и кто за ними присматривает. Я не обязана вам ничего объяснять и рассказывать. — Патронесса сняла очки и уставилась на Лили жестким немигающим взглядом.

— Вам и не надо мне ничего рассказывать, — рявкнула Лили. — Я знаю, где они. Рита написала мне. Они в Австралии в Новом Южном Уэльсе.

— Тогда что вам нужно? — спокойно поинтересовалась мисс Ванстоун.

— Мне нужно, чтобы вы сказали мне их точный адрес, — заявила Лили.

— Если внучка и правда вам написала, значит, адрес у вас уже есть.

— Что значит «если»? Конечно, она мне написала, иначе я бы по-прежнему считала, что ее удочерили какие-то люди «с севера», как вы сказали. Не помните?

Лили полезла в сумочку и вытащила оттуда измятое Ритино письмо. Мисс Ванстоун протянула руку, чтобы взять его, но Лили поскорее прижала письмо к себе.

— Э нет. Это мое единственное доказательство того, что вы мне солгали. Я больше не верю вам.

— Меня это абсолютно не волнует, миссис Шарплс. — Мисс Ванстоун пожала плечами и отвернулась, будто ей было совсем неинтересно взглянуть на письмо.

— Итак, мне нужен адрес их приюта, — повторила Лили. — И вы мне его дадите.

— Нет, миссис Шарплс, не дам. — Мисс Ванстоун произнесла эти слова, даже не повышая голоса, и было ясно, что ничто не заставит ее изменить решение.

— Но вы должны… — Лили понимала, что перешла от угроз к мольбе, но больше она ничего не могла придумать. — Как же я отвечу ей, если у меня нет адреса?

— Я все понимаю, — ответила мисс Ванстоун. — Но помочь вам ничем не могу.

— Она решит, что мне наплевать. — Лили пришла в отчаяние. — Что мне даже не захотелось написать ей в ответ.

— Я вас об этом предупреждала, — проговорила мисс Ванстоун. — Для них лучший вариант — забыть о своем прошлом. У ваших внучек теперь новая, увлекательная жизнь. Для них гораздо лучше было бы позабыть о той семье, что была у них когда-то, и начать все сначала. Не так ли?

— Нет, черт бы вас побрал, не так!

Лили никогда не позволяла себе резких выражений, просто она была в полном отчаянии. Что же ей теперь делать? Она увидела, как помрачнела мисс Ванстоун после этих слов, и поняла, что совершила ошибку. Мисс Ванстоун никогда бы не употребила такого выражения, и, сделав это, Лили сильно уронила себя в ее глазах. Разве она может достойно воспитать своих внучек, если даже не умеет вести себя прилично?!

— Думаю, вам лучше уйти.

Мисс Ванстоун позвонила в маленький серебряный колокольчик, стоявший на ее столе, и в дверях появилась мисс Дрейк.

— Миссис Шарплс уже уходит, — объявила патронесса и, взяв со стола бумаги, погрузилась в чтение.

Лили поднялась на ноги.

— Сюда, пожалуйста, — сказала мисс Дрейк, и так как Лили не шевельнулась, взяла ее под руку.

Лили сердито отдернула руку.

— Не прикасайтесь ко мне! — прорычала она. — Не смейте!

— Сюда, пожалуйста, миссис Шарплс, — повторила мисс Дрейк: — У мисс Ванстоун назначена еще одна встреча.

Лили медленно повернулась и, тяжело опираясь на трость, пошла к двери. Прежде чем выйти из кабинета, она обернулась и проговорила:

— Наш разговор еще не окончен…

Мисс Ванстоун не удосужилась ответить.

— Когда проводите миссис Шарплс. — сказала она секретарше, — попросите джентльменов, которые ждут в вестибюле подняться наверх.

— Я провожу вас к выходу, — пообещала мисс Дрейк, когда они спускались по лестнице.

— Не трудитесь, — сухо ответила Лили. — Я найду выход.

— Я все равно провожу вас.

В вестибюле все еще ждали двое джентльменов. Они видели, как Лили проводили до двери, а потом мисс Дрейк сказала:

— Мисс Ванстоун готова вас принять, следуйте за мной.

Оставшись одна, Эмили Ванстоун отложила бумаги и задумалась. «Какая упрямая эта Шарплс, — думала она, — подняла столько шума! Будем надеяться, что это последнее ее выступление. Что еще, в конце концов, она может сделать?»

В каком-то смысле Эмили даже восхищалась решимостью и упорством Лили, эти черты были свойственны и ей самой. Хотя миссис Хокинс и предупредила ее, Эмили очень удивилась, узнав, что Лили Шарплс заявилась просто так, не договорившись заранее о встрече. Она чуть не устроила скандал перед репортерами из «Белкастер хроникл», и у мисс Дрейк не осталось другого выбора, кроме как провести ее наверх, прежде чем газетчики услышат, что она говорит.

Эмили немного встревожилась, узнав, что Лили получила письмо от Риты из Австралии, но когда миссис Шарплс показала ей письмо, Эмили с облегчением увидела, что большая часть из написанного девочкой вычеркнута. Хорошо, что у Дафны хватило ума выкинуть лишнее. Зачем вообще она позволила девочке написать письмо родным?

Эмили не мучили угрызения совести, хоть она и разлучила девочек с их семьей. Она считала, что спасла их от безвольной матери и жестокого отчима, выполнила Божью волю.

В этот момент в дверь постучали.

— Мисс Ванстоун, здесь джентльмены из «Хроникл».

— Пожалуйста, проводите их в мой кабинет, — ответила патронесса и, поднявшись, обошла стол, чтобы поприветствовать гостей.

Терри Найт — высокий и стройный юноша с умным лицом и яркими голубыми глазами — был одним из ведущих репортеров газеты «Белкастер хроникл». Перед встречей с мисс Ванстоун он аккуратно подстригся и побрился, надел темный костюм и белую рубашку. Ему хотелось произвести хорошее впечатление. Он писал статью о деловых женщинах-благотворительницах. Эмили Ванстоун была именно такой женщиной. С тридцатых годов она управляла собственной бизнес-империей, поэтому журналисту хотелось обсудить, произошли ли после войны какие-то изменения в этой области.

Интервью прошло удачно. Эмили Ванстоун уселась за стол, чтобы фотограф, Майк Холден, смог выбрать хороший ракурс для снимка.

— Насколько я знаю, вы также занимаетесь и благотворительностью, — сказал Терри Найт, убирая блокнот.

— Делаю что могу, — скромно ответила Эмили. — Каждому разумному человеку надлежит творить добро. Уверена, вы не станете с этим спорить.

— Конечно, — улыбнулся Терри. — Вы ведь основали приют, который называется «Нежная забота».

— Да, — подтвердила Эмили. — Это правда.

— Какую прекрасную работу вы делаете! — заметил Терри. — Помогаете детям, осиротевшим во время войны, обрести новый дом.

Это был не вопрос, а утверждение. Эмили такое понравилось. Она улыбнулась и сказала:

— Конечно. Наш приют становится им домом, а когда они вырастают, мы помогаем им найти свое место в мире.

— Наверняка не все дети остаются с вами надолго, — предположил Терри. — Вы ведь берете детей и из неблагополучных семей, чтобы они пожили у вас, пока все в семье не уладится.

Эмили насторожилась.

— Нет, — ответила она. — Мы становимся законными опекунами детей, которые попадают к нам, и берем на себя полную ответственность за их благополучие.

— А, понятно. Но, думаю, они могут общаться с родственниками? Ну, вы понимаете, с дядями, тетями, с бабушками?

Он говорил небрежно и ничего не записывал, но Эмили сразу поняла, куда он клонит. Он слышал в вестибюле крики этой Шарплс и теперь хотел выудить из нее побольше информации, чтобы напечатать потом в газете.

Эмили решила дать ему отпор.

— Полагаю, вы случайно услышали то, что говорила пожилая дама, которая ищет своих внучек. Бедная женщина. Ее дочь отдала своих детей на наше попечение, и теперь бабушка пытается выяснить, где они находятся. Мне ее очень жаль, но я ничем не могу ей помочь. Я не могу нарушать правила. Мы никогда не раскрываем подробности о детях, которые находятся у нас.

— Значит, вы знаете, где ее внучки? — спросил Терри.

Эмили натянуто улыбнулась.

— Как я уже сказала, мистер Найт, больше никакой информации я дать не могу. Мы никогда не обсуждаем наших детей.

— Хотя они вовсе и не ваши дети. Вы не согласны?

— Извините, мистер Найт, — мягко произнесла Эмили, поднявшись с кресла, — но на сегодня — всё.

— Напомните, как звали ту даму, с которой мы пересеклись в вестибюле? — настаивал Терри.

— Мистер Найт, боюсь, я больше не могу обсуждать эту тему. — Она позвонила в серебряный колокольчик. — Мисс Дрейк, проводите, пожалуйста, джентльменов. Удачи в написании статьи, мистер Найт.

Она пожала руки журналистам и попрощалась с ними.

Когда дверь за ними закрылась, Эмили вздохнула. Какие же все-таки ловкие и пронырливые эти журналисты! Хорошо хоть, они не знают, кто такая Лили Шарплс, толком написать ничего не смогут. И все же лучше предупредить мисс Хопкинс.

Лили Шарплс не спеша брела по улице. Встреча с мисс Ванстоун лишила ее последних сил. Эта дама наверняка достигла такого богатства благодаря своему злому, безжалостному сердцу. Лили поняла теперь, что ничего от нее добиться не сможет. Сегодня она смогла прорваться в кабинет, но теперь уж патронесса позаботится окружить себя плотным рядом секретарей и секретарш. Однако в душе у Лили еще теплился слабый луч надежды. Она ведь планировала сходить еще к мисс Хопкинс, инспектору по делам несовершеннолетних.

«Вероятно, она не знает, что девочек отправили в Австралию, — размышляла Лили. — Ей, скорей всего, как и мне, сказали, что их удочерили».

Эти мысли подбодрили Лили. Вдруг мисс Хопкинс будет возмущена не меньше, чем она сама, и заставит мисс Ванстоун признаться, куда увезли девочек.

Подбодрив себя таким образом, Лили Шарплс не спеша дошла до Рыночной площади, зашла в мэрию и с трудом поднялась по лестнице на второй этаж к кабинету мисс Хопкинс. И снова она оказалась в переполненной приемной.

— Извините, но у мисс Хопкинс все встречи на сегодня расписаны. — Из окошка высунулась все та же бледная узколицая женщина. — Можете подождать, если хотите, — фыркнула она. — Но мисс Хопкинс освободится только поздно вечером, и тогда, может, она вас примет.

— Я подожду, — согласилась Лили.

Мисс Паркер вздохнула и записала ее имя.

— Садитесь и ждите, — сказала она.

Лили просидела в приемной часа два, прежде чем ее окликнули.

— У мисс Хопкинс отменилась одна встреча, — сказала секретарша. — Вы можете пройти.

Когда Лили зашла в кабинет, мисс Хопкинс не поднялась с места, лишь слабо улыбнулась и указала на стул.

— Итак, миссис Шарплс, — сказала она, когда Лили села, — чем я могу вам помочь?

На самом деле вопрос был совершенно излишним. Инспекторша прекрасно знала, зачем пришла Лили. Она ждала ее, потому что несколько минут назад ей позвонила мисс Ванстоун.

— К вам скоро придет миссис Шарплс, — сказала Эмили. — Она в курсе, что девочек Стивенс отправили в Австралию, только не знает куда. Пожалуйста, постарайтесь, чтобы она этого так и не узнала.

— О, конечно, мисс Ванстоун. Я все понимаю. Мне бы и в голову не пришло…

— Лучше всего, если вы сделаете вид, будто вам неизвестно местонахождение девочек, — спокойно продолжала Эмили. — Возможно, она покажет вам письмо от Риты, это старшая из сестер, помните? Но на конверте нет обратного адреса, его-то она и хочет узнать.

— Можете на меня положиться, мисс Ванстоун, — промурлыкала мисс Хопкинс. — Буду нема, как могила.

— Спасибо, мисс Хопкинс, до свидания.

— Кстати, хочу вас предупредить, — сказала инспекторша, когда мисс Ванстоун уже собиралась положить трубку.

— Да?..

— Я собиралась позвонить вам сегодня. До меня дошел слух, что в ближайшую пару недель планируется тщательная проверка приюта «Нежная забота».

Эмили явно взволновала эта новость.

— Когда? — спросила она.

— Не знаю, думаю, к вам приедут без предупреждения. Я решила, что надо вам об этом сказать. До свидания, мисс Ванстоун. — И она положила трубку на рычаг.

— Так что вам угодно? — повторила она свой вопрос.

— Меня зовут Лили Шарплс, я бабушка Риты и Рози Стивенс, — начала Лили. — Я пришла спросить, не знаете ли вы, где они. В «Нежной заботе» их больше нет, и мне сказали, что их удочерили.

Она замолчала, но инспекторша не произнесла ни слова, и Лили продолжила:

— На самом деле их отправили в Австралию!

Мисс Хопкинс по-прежнему молчала, не выказав ни удивления; ни возмущения, на которые так надеялась Лили.

— В Австралию! — повторила Лили. — На другой конец света! Вы знали об этом, мисс? Никого об этом не предупредили. Даже мать девочек. Вы знали об этом?

— Нет, — спокойно ответила мисс Хопкинс. — Но я не удивлена. Насколько я помню, их мать подписала бумаги и передала девочек на попечение «Нежной заботы». А это значит, — мисс Хопкинс подняла руку, чтобы не дать Лили перебить себя, — что благотворительный фонд имеет право делать все, что посчитает нужным. В данном случае было принято решение отправить девочек в другую страну.

— Но моя дочь ничего об этом не знает! Ей даже не потрудились сообщить, что ее детей отправляют в Австралию!

— И правильно сделали, — кивнула мисс Хопкинс — Ваша дочь отказалась от своих родительских прав, когда подписала бумаги.

— Это какая-то ошибка, — спорила Лили.

— Мне жаль, миссис Шарплс, но никакой ошибки нет.

— Значит, вы знали о том, что их отправили в Австралию, — сделала вывод Лили.

— Ничего я не знала. Как только дети оказываются под опекой «Нежной заботы», я за них больше не отвечаю.

— Вы ведь инспектор по делам несовершеннолетних, вы должны защищать детей.

— Я так и делаю, — устало ответила мисс Хопкинс: миссис Шарплс ее уже порядком утомила. — Я защитила девочек Стивенс. Я забрала их из дома, где они никому не были нужны, подальше от жестокого отчима и слабой, безвольной матери, которая не могла за них заступиться. Я отвезла их в лучший приют в городе. Я прекрасно выполнила свою работу. — Она встала, чтобы показать, что встреча подошла к концу. — Извините меня, миссис Шарплс, но у меня назначена следующая встреча.

Лили не двинулась с места.

— Скажите мне, куда их отправили. Вы наверняка это знаете.

— Не знаю, — упрямилась мисс Хопкинс. — Австралия огромная страна, и там множество приютов. Если ваших внучек и правда отправили в Австралию, они могли оказаться в любом из них.

— О, я не сомневаюсь, что их отослали, — ответила Лили. — Я получила письмо от Риты.

Она достала письмо из сумки и протянула его мисс Хопкинс.

— Ну значит, вам не о чем волноваться, ваши девочки в безопасности, — сказала мисс Хопкинс, не обратив внимания на письмо. — Я больше ничем не могу вам помочь. Всего хорошего.

— Следующий! — крикнула она, подойдя к двери и распахнув ее.

Медленно выйдя из кабинета, Лили оглядела полную людей приемную, и вдруг у нее вырвалось:

— Не позволяйте этой женщине отобрать у вас детей! — Все в приемной с удивлением обернулись в ее сторону. — Не дайте ей схватить их. Она отправит ваших малюток в Австралию, с глаз долой!

— Право же, миссис Шарплс, — подала голос мисс Паркер из-за своего окошка, — вы не имеете права… Это ложь!

— И совсем не ложь! — резко перебила ее Лили. — Эта ведьма украла у меня внучек и отослала их за тысячи миль. Спрячьте от нее своих детей!

— Думаю, вам лучше немедленно покинуть помещение, миссис Шарплс, — заявила секретарша. — И прекратите говорить такие ужасные вещи, иначе… иначе мне придется вызвать полицию.

— Какая прекрасная мысль! — обрадовалась Лили, но, увидев, что секретарша сняла трубку телефона, повернулась к двери. — Ладно, ладно, я ухожу, — пробормотала она.

Слезы застилали ей глаза, она оглядела приемную в последний раз и сказала:

— Но это все правда. Я попала в больницу и не могла присматривать за внучками, а они отправили их в Австралию.

Лили планировала в тот же день заехать на Шип-стрит и рассказать Мэвис новости, но теперь она чувствовала себя такой усталой, что была не уверена, сумеет ли доехать до дому. Обессиленная, она рухнула на каменную скамейку на площади. Несколько прохожих шарахнулись в сторону при виде зареванной старухи, скрючившейся на скамейке. Но прошло несколько минут, и Лили взяла себя в руки. Она вытащила из кармана носовой платок и вытерла глаза. Нельзя показывать слабость, надо держаться.

Часы на ратуше пробили четыре. Лили в изумлении взглянула на них. Не может быть! Уже четыре часа? Она вышла из дому в десять утра, не удивительно, что она так устала. Она снова подумала о том, что стоит навестить Мэвис, но к тому времени, как она доедет до дочери, Джимми вернется домой. «Нет, — решила Лили, — лучше поеду домой, а к Мэвис зайду завтра утром. Джимми к тому времени уже уйдет на работу».

На следующий день, утром, Лили отправилась на Шип-стрит. Погода была прохладной, дождь перестал, и в неприветливом зимнем небе светило холодное солнце. Она шла медленно, не торопясь, и старалась ни о чем не думать. С тех пор как она получила Ритино письмо, у нее постоянно ныло сердце.

Дверь открыла Мэвис. Босая, с растрепанными волосами и в грязном халате. В руках она держала орущего младенца. Лили бросила сумку на пол в прихожей и схватила рыдающего ребенка на руки. Он уткнулся ей в шею горячим, покрасневшим от крика личиком.

— Ш-ш-ш, Рики, — прошептала Лили. — Тише-тише. Что с тобой?

Не проронив ни слова, Мэвис развернулась и ушла на кухню. Раковина была забита грязными тарелками, а стол не прибран.

— Он все время плачет. — Мэвис сама готова была расплакаться. — Я почти не сплю, а он плачет, а Джимми орет на меня и на него. Я так устала, мам, не знаю, что делать.

Лили поняла, что не стоит сейчас начинать разговор о девочках.

— Иди поспи часок, милая, — сказала она, покачивая на руках младенца. — Я присмотрю за малышом, а потом разбужу тебя.

Два раза повторять не пришлось. Мэвис свалилась в неубранную постель и тут же заснула. Пока она спала, Лили успела прибраться в кухне, приготовить еду из всего, что нашла в кладовке, накормить и выкупать Ричарда.

— Мам, ты просто чудо! — пробормотала Мэвис, удивленно оглядываясь.

— Спасибо, — улыбнулась Лили. — А ты прими ванну и вымой голову. Тебе станет намного лучше. Давай. — Помолчав, она добавила: — Мне надо с тобой кое-что обсудить.

Полчаса спустя они ели на кухне суп и бутерброды, которые приготовила Лили, а Ричард мирно спал в коляске.

— Ну, — начала Мэвис, — о чем ты пришла поговорить? Вряд ли ты навестила меня для того, чтобы прибраться.

— Я пришла повидаться с тобой и с Рики, — возразила Лили. — Но мне действительно нужно с тобой поговорить.

Возникла неловкая пауза. Лили не знала, с чего начать. Она много раз репетировала дома, как расскажет обо всем Мэвис, но теперь растерялась.

— Ну, — настаивала Мэвис, — в чем дело-то?

— Я получила письмо, — начала Лили, — письмо от Риты.

— От Риты? — удивилась Мэвис. — Зачем она тебе написала?

— Мэвис, — перебила ее Лили, — ты знаешь, где сейчас девочки?

— Как это где они? — возмутилась Мэвис. — Конечно знаю.

— Где они живут?

— Как где? В приюте «Нежная забота», на улице Расселл-Грин.

— Нет. Там они больше не живут.

— Что? Куда же они делись? — Мэвис засунула в рот остатки бутерброда.

— Непохоже, что тебе очень интересно, — заметила Лили.

— Конечно мне интересно, — возмутилась Мэвис. — Это же мои дочери.

В другой раз, возможно, Лили бы поинтересовалась у Мэвис, всегда ли она об этом помнила, но теперь просто смякала:

— Ладно, тогда я расскажу тебе, где они. В Австралии.

— В Австралии? — повторила Мэвис. — Как это в Австралии? Не может быть! Мы же отдали их в «Нежную заботу».

— А «Нежная забота» отправила их в Австралию.

— Не могли они этого сделать. — Мэвис все никак не могла поверить в то, что говорила ей мать.

— Могли и сделали! — огрызнулась Лили. Она потянулась к сумке и вынула из нее письмо. — Вот, почитай сама.

Мэвис вытащила письмо из конверта и начала читать. Она водила пальцем по строчкам, словно пыталась соскрести чернила и прочесть зачернутые слова, потом недоуменно уставилась на мать.

— Здесь не говорится, что они в Австралии. Как тебе это вообще в голову пришло?

— Рита пишет, что они плыли на корабле шесть недель.

— Это не значит, что они в Австралии, — упрямилась Мэвис. — Рита, наверное, пошутила. Посмотри, сколько она наделала ошибок, пришлось все вычеркнуть.

— Мэвис, посмотри на конверт. — Лили ткнула в конверт указательным пальцем. — Видишь эти марки, они австралийские, не английские!

— Не может быть, — прошептала Мэвис. — Они в «Нежной заботе».

— Нет, — терпеливо повторила Лили. — Я ходила в «Нежную заботу», их там нет..

— Но это не значит, что они в Австралии! — закричала Mэвис. — Не может быть. Как же они вернутся домой?

— Мэвис, они никогда не вернутся, — ответила Лили.

— Да что ты такое говоришь! — воскликнула Мэвис. — Конечно они вернутся. Они приедут домой, когда Ричард немного подрастет.

Лили недоверчиво взглянула на дочь. Неужели она верит в то, что говорит? Ведь сама же подписала бумаги, когда отдала девочек в приют.

— Мэвис, ты же отказалась от них, подписала отказ.

— Не навсегда, ненадолго…

— Мэвис! — в отчаянии воскликнула Лили. — Ты что, не понимала, что подписываешь?!

— Я не справилась бы сразу с тремя детьми! — взорвалась Мэвис. — Я отослала их только на время.

— Они ведь возвращались домой, помнишь? Они убежали из «Нежной заботы», но ты отправила их обратно.

— Не я, Джимми… — пробормотала Мэвис.

— Но ты позволила ему.

— Я не могла. Ричард тогда только родился, я бы не справилась.

— Мэвис, — ледяным голосом произнесла Лили, — ты ведь знаешь, что отправила их в приют навсегда. Ты выбрала Джимми, а не своих детей.

— Неправда! — взвизгнула Мэвис.

— Но ты подписала бумаги, что передаешь опеку над своими детьми приюту «Нежная забота».

— Я не читала внимательно, — протестовала Мэвис.

— Зачем же ты тогда подписала их?

— Не знаю! Джимми сказал мне подписать.

— Ну, Джимми-то прекрасно понимал, что в них написано, — вздохнула Лили. — Посмотри правде в глаза, Мэвис. Он не хотел, чтобы девочки вернулись домой… так же как и ты.

Мэвис вдруг будто бы поняла, что наделала. Она в ужасе смотрела на Лили, слезы катились по ее щекам.

— Что теперь делать, мам? — прошептала она. — Как мне вернуть их?

Увидев отчаяние дочери, Лили смягчилась. Какой смысл теперь ругаться и ссориться.

— Не знаю, милая, — сказала она. — Я была и в приюте, и у этой Ванстоун, но они отказываются помочь. Мы даже не знаем точного адреса того приюта в Австралии.

— Но ведь Рита написала письмо! — воскликнула Мэвис. — Там должен быть адрес.

— Если она и написала в письме адрес, то его вычеркнули.

— Как это вычеркнули?

— Ты же видела, письмо прошло цензуру. Так делали во время войны, чтобы немцы не знали, где стоят наши войска.

— Зачем же Рита написала?

— Не знаю. Наверное, хотела, чтобы мы ее нашли, — ответила Лили и ненадолго задумалась. — По почтовому штемпелю все же можно понять, где они. Новый Южный Уэльс — это Австралия.

— Напиши ей ответ… — начала Мэвис, но Лили перебила ее:

— Мэвис, ты что, не слушаешь меня? Как я ей напишу? У меня нет точного адреса.

— А почему Рита написала тебе, а не мне? — неожиданно рассердилась Мэвис. — Я ведь ее мама.

Лили с тоской взглянула на нее, а потом сказала:

— Наверное, она боялась, что Джимми найдет письмо. Послушай, милая, это сейчас не главное. Нужно попробовать разузнать, где же наши девочки.

Мэвис снова расплакалась, захныкал и Ричард в коляске. Поскольку Мэвис никак не среагировала на его плач, Лили встала и взяла малыша на руки.

— Давай я заберу к себе Рики на одну ночь, — предложила она. — Ты наконец выспишься, и вы с Джимми сможете побыть вдвоем.

Час спустя Лили шла домой, толкая перед собой коляску. Мэвис положила в коляску еще и сверток с пеленками и одеждой. Лили думала о том, как вовремя она забрала малыша, ведь, когда Джимми вернется домой, Мэвис наверняка расскажет ему о девочках и случится страшный скандал. Ей хотелось защитить Ричарда. За одну ночь Мэвис успеет отдохнуть и собраться с мыслями, и тогда можно будет вернуть ей ребенка.

Когда Лили ушла, Мэвис в отчаянии уронила голову на руки. Где теперь ее девочки? Неужели она никогда их больше не увидит?

Она подошла к буфету и вытащила из ящика фотографию, которую отдала ей Кэрри. Рита и Рози в нарядных платьицах. Она прятала ее там, в старом журнале, чтобы Джимми не нашел. Она смотрела на эти детские, счастливые и доверчивые лица, и что-то словно оборвалось внутри нее. Как она могла? Зачем она отправила их в приют? Впервые за много месяцев Мэвис подумала о Доне. Его фотография исчезла. Должно быть, Джимми нашел ее и выбросил. Мэвис прижала снимок к груди и снова расплакалась. Потом, обессилев от слез, она заснула у стола, положив голову на руки.

Глава 29

Джимми Рэндалл был в прескверном настроении. У него выдался паршивый день: пришлось работать под проливным дождем. Вместе с Чарли они сидели в «Красном льве». Чарли купил пару пинт пива, они их быстро прикончили, и Джимми пошел за второй порцией. Ему не хотелось возвращаться домой к жалкой жене и вечно орущему сыну. Когда Чарли ушел, Джимми купил себе еще одну кружку, сел в углу и задумался.

— Мэв совсем запустила себя, — жаловался он Чарли до этого. — И больше не дает мне, представляешь? Вообще! Говорит, что у нее нет сил… из-за ребенка. Да на что там силы тратить-то, он же все время спит?!

Чарли, отец пятерых детей, отхлебнул пива и кивнул:

— Бабы вечно делают из мухи слона. Все наладится, дружище, вот увидишь.

«Ладно, — думал Джимми, покончив с пивом и взявшись за виски. — Сегодня уж точно добьюсь своего, ей не увильнуть. Вот допью и пойду разберусь с ней».

Когда он подошел к двери, дом был погружен в полную темноту. Изнутри не доносилось ни звука. При свете уличного фонаря Джимми с трудом отпер дверь и, пошатываясь, ввалился в прихожую.

— Мэвис! — заорал он. — Где ты, чертова кукла?

Никакого ответа, что-то упало на кухне. Он хлопнул рукой по выключателю, и в прихожей вспыхнул свет.

— Мэвис?! — снова крикнул Джимми. — Что такое? Где ты?

— Я здесь.

Он наконец услышал ее голос.

— Какого хрена ты сидишь в темноте?! — заорал Джимми и распахнул дверь.

Шатаясь, он ввалился на кухню, включил свет и рухнул на стул. Мэвис сонно глядела на него красными от слез глазами. Он обвел кухню взглядом и, не увидев детской коляски, спросил:

— Где ребенок?

— У мамы, — устало пробормотала Мэвис. — Она забрала его на одну ночь, чтобы я могла выспаться.

На губах Джимми заиграла похотливая ухмылка.

— Правда? Значит, сегодня позабавимся с тобой? Никто нам не помешает.

Мэвис не двинулась с места.

— А где мой ужин? — вдруг спросил он. — Дрянь, ребенка-то у тебя забрали, что ж ты ужин не приготовила?

Мэвис неуверенно поднялась на ноги и потянулась за чайником. Джимми схватил ее за руку и резко дернул.

— Я спрашиваю, что делала весь день?

Мэвис попыталась вырвать руку, но он крепко держал ее.

— Пусти меня! — крикнула она и схватилась за стол, чтобы не упасть.

И тут Джимми увидел фотографию Риты и Рози. Она лежала на столе, Мэвис не успела ее спрятать.

— Что это?! — заорал он, схватив фотографию. — Откуда ты это взяла? Как ты не поймешь, тупая корова, я не хочу никогда больше видеть этих детей, даже на фотографии!

— Отдай! — завизжала Мэвис. — Отдай сейчас же!

Джимми заржал и отпихнул жену.

— Знаешь, что я сделаю с этим? — усмехнулся он. — Вот, гляди.

И, подняв фотографию как можно выше, чтобы Мэвис не успела выхватить ее, он разорвал снимок на мелкие кусочки, а потом бросил их на пол и растоптал.

Мэвис зарыдала и кинулась собирать то, что осталось от фотографии.

— Мои малышки! — плакала она.

Она попыталась отпихнуть мужа, но тот схватил ее за плечи и встряхнул так сильно, что ее голова мотнулась взад-вперед, как у тряпичной куклы.

— Забудь про этих детей! — заорал он. — Поняла? Забудь… про… них… навсегда! — При каждом слове он со всей силы шлепал ее о буфет.

— Ты во всем виноват, урод! — взвизгнула Мэвис, у которой ярость неожиданно пересилила страх. — Ты отправил их в Австралию! Все ты! Из-за тебя у меня отняли дочек! Теперь они никогда не вернутся!

— Какая Австралия, тупица?! — рявнул Джимми. Он с такой силой оттолкнул жену, что той пришлось ухватиться за газовую плиту, чтобы не упасть. — Они на Расселл-Грин, ты ведь знаешь.

— Нет! — вопила Мэвис. — Их увезли в Австралию!

— Скатертью дорога! — огрызнулся Джимми. — В Австралии им и место. — Он рухнул на стул. — Приготовь мне ужин.

— Еды нет, — буркнула Мэвис.

— Как это нет?

— Так. Нет, и все.

— Отлично, тогда будем трахаться, — ухмыльнулся Джимми. — И не смей вякнуть, что устала! Мне плевать. — Он хохотнул и попытался схватить жену. — Прям щас этим и займемся, ясно тебе?

— Не трогай меня! — взвизгнула Мэвис. — Убери руки!

— Что, больше не хочется? — усмехнулся Джимми. — А раньше тебе все мало было. При любом случае рада была трусики стянуть, сука. Ну вот, сегодня тебе повезет. — Он вскочил на ноги и схватил ее, перегородив путь к двери.

— Не прикасайся ко мне, скотина, — прошипела Мэвис. — Отослал моих дочек, и я тебе позволила. Но до меня ты больше не дотронешься.

— Уверена? — ухмыльнулся Джимми.

Он чувствовал ее страх, и это возбуждало его. О да! Сейчас он до нее доберется.

— Оставь меня в покое! — кричала она, пятясь назад. — Убирайся!

Джимми громко расхохотался. Убежать ей не удастся. Он видел, что черный ход заперт на задвижку, и даже если она бросится к двери, он опередит ее. Она забилась в угол рядом с буфетом. Он подходил все ближе, медленно, неторопливо.

— Повеселимся, сучка? — Джимми схватил жену за волосы и вытащил из угла.

Мэвис завизжала от боли. Ее крик возбудил его еще больше, и, прижав жену к себе одной рукой, другой он начал расстегивать ремень на штанах. Мэвис схватила с буфета кухонный нож и полоснула им по лицу мужа, но промахнулась. Джимми схватил ее за запястье и, яростно вывернув его, попытался вырвать нож.

Но Мэвис крепко держала его. Тогда он со всей силы швырнул ее об стену. Мэвис ударилась затылком, но нож не выпустила Джимми начал выкручивать ей руку, и в конце концов ее пальцы разжались.

Пытаясь высвободится, Мэвис отпихнула Джимми, но, споткнувшись обо что-то на полу, рухнула на пол, потянув мужа за собой. Джимми придавил ее всем телом, в руках у него был нож. Мэвис закричала, но крик ее оборвался, а вверх брызнул фонтан крови, испачкав их обоих. Джимми откатился в сторону и, встав на четвереньки, в ужасе уставился на жену. Кухонный нож торчал из ее шеи. Джимми все смотрел и смотрел, как кровь растекается алой лужей на полу. Мэвис глядела на него, губы ее шевелились, но произнести она ничего не могла, лишь алые пузырьки крови лопались на губах. Джимми схватился за нож и выдернул его из шеи Мэвис. Кровь хлынула рекой, голова Мэвис склонилась набок, и она умерла.

Какое-то время Джимми ошеломленно смотрел на нож, потом с яростью отшвырнул его в другой конец кухни.

— Тупая сука! Идиотка! — взвыл он. — Зачем ты схватила нож? Дура! Идиотка! Сука!

Он поднялся на ноги и посмотрел на нее сверху вниз. Гнев вновь овладел им. Мэвис мертва, можно не сомневаться. Будто тряпичная кукла, она раскинула руки и валяется тут, на полу. Сама виновата. Если бы она не сопротивлялась, он бы не вышел из себя. Они же женаты, разве она имела право отказывать ему? Он хотел лишь получить то, что ему причитается, а она начала истерику. Любой бы вышел из себя!

Вдруг его охватил приступ паники. Мэвис умерла, и все скажут, что он убил ее. Эта сука Лили никогда не поверит, что Мэвис сама во всем виновата.

— Вот дерьмо! — заорал он на всю кухню. — Дерьмо!

Что же делать? Мэвис таращилась на него пустым взглядом, и это мешало ему думать. Господи! Он повернулся к ней спиной. Нужно придумать, что делать.

Избавиться от тела! Зарыть ее где-нибудь, где никто не найдет. А он скажет, что она сбежала и бросила его. Но как это сделать?.. Надо будет вымыть кухню… Он осмотрелся. Везде была ее кровь: на его одежде, на полу, даже на стенах… Он не справится, не сможет убрать все так, чтобы казалось, будто здесь ничего не произошло.

Нет, этот план не подходит. Ему надо бежать. Повезет, если ее найдут только завтра, а еще лучше послезавтра. Главное, чтобы ее мать, назойливая корова, не сунулась раньше. Двенадцать часов, и он уже будет в Лондоне, там его не найти. Он растворится в толпе.

Не взглянув больше на куклу, что валялась на полу, Джимми, пошатываясь, вышел из кухни. Окровавленную одежду придется выбросить, а себя привести в порядок.

Джимми поднялся наверх и зашел в ванную. Там он бросил испачканную одежду на пол и как следует смыл с себя кровь. Потом вытерся и переоделся во все чистое. Наскоро побросал в чемодан какие-то вещи: одежду, выглаженную Мэвис, бритву и зубную щетку. Не забыл взять деньги из кармана окровавленных брюк, сами брюки бросил на полу в ванной. Бессмысленно прятать их куда-то. Потом выключил свет в доме, открыл входную дверь и выглянул на улицу. Ночь выдалась холодной, светила луна, небо было усыпано звездами. На улице ни души. Джимми выскользнул из дома, прикрыв за собой дверь, и растворился в ночи.

Глава 30

Лили провела тяжелую ночь. Ричард постоянно плакал, сколько бы она его ни баюкала, а если засыпал, то не больше, чем на полчаса, потом снова начинал хныкать.

«Не удивительно, что бедняжка Мэвис еле ноги волочит от усталости, — подумала Лили. — Даже Джимми тут ничем бы не помог».

В шесть утра она накормила Ричарда из бутылочки. Он высосал ее залпом, будто умирал с голоду, после чего наконец заснул. С огромным облегчением Лили рухнула в постель и проспала все утро. Вставать не было никаких сил.

Вышли из дома они только в десять. Лили совсем не спешила. «Пусть Мэвис поспит подольше, — думала она, — а потом я ее разбужу, мы вместе выпьем чаю и позавтракаем».

Когда Лили подошла к дому Мэвис, то увидела, что дверь приоткрыта. Это показалось странным. Она взяла ребенка на руки и зашла внутрь.

— Мэвис! Мэвис! — позвала она, но никто не ответил.

В доме было как-то слишком тихо. Лили остановилась у лестницы и взглянула наверх, на второй этаж. Неужели Мэвис все еще в постели? На часах было почти одиннадцать. Сколько можно валяться? Она снова крикнула:

— Мэвис? Ты что, еще спишь?

Может быть, она вышла за покупками? Наверное, хорошо выспалась и решила с утра пробежаться по магазинам.

Лили положила Ричарда в коляску, а саму коляску завезла в прихожую. Мэвис наткнется на нее сразу же, как только войдет в дом, а пока можно поставить чайник. Она толкнула дверь кухни и в ужасе замерла на пороге. Мэвис лежала на полу в луже крови, Лили шагнула вперед, и ее взгляд уткнулся в остекленевшие вытаращенные глаза дочери.

— Мэвис? — прохрипела она. — Мэвис? О боже, нет!

В это мгновение комната закружилась у нее перед глазами, и Лили вцепилась в стол, чтобы не упасть. Она рухнула на стул и согнулась пополам, кровь стучала у нее в ушах. Потом Лили подняла голову и заставила себя снова взглянуть на изуродованное тело дочери. Шатаясь, она поднялась на ноги, сделала несколько шагов и дотронулась до холодного, как камень, лица. Она увидела кровь на своей руке, ужас охватил ее и словно подтолкнул, заставил пробудиться, выйти из оцепенения. Лили выбежала из комнаты.

Нужно срочно вызвать полицию! Джимми не успел уйти далеко! Надо поймать его.

Выбежав в прихожую, она увидела, что Ричард безмятежно спит в коляске. Что ж, ему ничего не грозит, Джимми уж точно не вернется, так что можно пока малыша не трогать. А она тем временем сходит к ближайшей телефонной будке, к той, что в конце улицы.

Лили шла по тротуару так быстро, как только могла. Ноги у нее дрожали, слезы текли по лицу. В этот момент Кэрри вышла из дому и чуть не столкнулась с Лили. Она схватила ее за руку, испугавшись, что та упадет, и вдруг увидела, что женщина вся в слезах.

— Миссис Шарплс! — воскликнула она. — Миссис Шарплс, что случилось?

— Мэвис… это Мэвис… — Лили задыхалась, ей трудно было говорить. — Подонок убил ее. На полу… на кухне… она мертва! Надо вызвать полицию!

— Мертва? — Кэрри не верила своим ушам. — Мэвис умерла?

— На полу… Нужно вызвать полицию. Из телефонной будки.

— Я вызову, — пообещала Кэрри. — А вы зайдите ко мне в дом и ждите там. Я наберу три девятки.

— Нет. — Лили мотнула головой. — Вызывай полицию, а я вернусь к Мэвис. Рики спит там, в коляске, нельзя его бросить.

— Но у вас шок. Вы уверены, что вам стоит возвращаться туда… Туда, где…

— Мэвис, — закончила за нее Лили. — Мэвис, моя дочь. Вызывай полицию, Кэрри, а я подожду… с Мэвис.

Лили повернулась и пошла обратно в дом, а Кэрри бросилась вниз по улице к телефонной будке.

Лили вернулась в дом и села на ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж. Она мягко покачивала коляску, Ричард сладко спал. Войти снова на кухню она не решилась. Она просто сидела на ступеньках и плакала.

Через пять минут появился констебль Чэпмен. Он столкнулся с Кэрри у телефонной будки, и она поспешила рассказать ему всё.

— Звоните три девятки, — сказал он, — а я пока побуду с пожилой дамой. Как, вы сказали, ее зовут — миссис Шарплс?

— Да, дом номер девять, а убили ее дочь Мэвис.

Констебль подошел к дому, постучал в открытую дверь и вошел.

— Миссис Шарплс? — мягко спросил полицейский. — Миссис Шарплс, меня зовут констебль Чэпмен.

Лили подняла голову и, указав на дверь в кухню, прошептала:

— Там.

Констебль толкнул дверь. То, что он увидел, заставило его отшатнуться. Мэвис Рэндалл лежала на полу, было ясно, что ее ударили ножом, хотя орудия убийства рядом с телом полицейский не обнаружил. Она наверняка была мертва вот уже несколько часов, но констебль все же приблизился к ней и дотронулся до алебастрово-бледной ледяной щеки. Он долго разглядывал мертвое неподвижное лицо, которое вдруг показалось ему знакомым. Где же он видел эту женщину? И тут он вспомнил. Именно в этот дом он привел двух заблудившихся маленьких девочек, а она сидела за столом с малышом на руках. Он вспомнил, как кричала младшая, когда девочек силой выволокли из дому.

Воспоминания о том вечере нахлынули на него. Он вспомнил ужас девочек и бессилие матери, вспомнил, как стоял на улице после того, как девочек увезли, и смотрел вслед мужчине, который, хлопнув дверью, отправился в паб. В этом доме не было любви, были лишь злоба и насилие, и все это в конце концов закончилось убийством.

«Не стоит делать поспешных выводов, — напомнил он сам себе. Мы не знаем, что здесь случилось. Точно ли муж убил так жестоко эту женщину, хотя трудно придумать какое-либо другое объяснение». Чэпмен вышел из кухни и прикрыл за собой дверь.

Лили больше не плакала, только слегка дрожала. Полицейский сел рядом и взял ее за руку.

— Вы можете объяснить мне, что здесь случилось? — мягко спросил он.

— Он убил ее, вот что случилось. Подонок Джимми Рэндалл убил мою милую Мэвис.

— Вы уверены, что это он?

— Он часто бил ее, — кивнула Лили. — Она постоянно ходила с синяками. Я предупреждала ее, что опасно связываться с таким жестоким ублюдком; еще до свадьбы говорила ей, но она не хотела меня слушать.

Чэпмен посмотрел на ребенка в коляске. Наверное, это тот младенец, которого качала тогда на руках Мэвис.

— А где был он? Или это она?

— Это мальчик, Ричард. Я забрала его к себе на ночь. Мэвис никак не могла выспаться, малыш постоянно плакал, а от Джимми какая помощь, он только и мог, что орать на них обоих. Я думала, что помогу ей, если заберу ребенка на одну ночь.

— Значит, это не ваш дом?

— Нет, я живу отдельно. Надо было забрать их обоих! Если бы Мэвис переночевала у меня, Рики не остался бы сиротой.

В этот момент малыш проснулся и запищал. Лили сразу же взяла его на руки, прижала к себе и зарылась лицом в мягкие волосики. Это немного ее утешило.

— А еще дети у нее были? — спросил Чэпмен, вспомнив о девочках.

Лили мрачно взглянула на него.

— Да, две дочки. Но их отправили в Австралию.

— В Австралию? — удивленно повторил Чэпмен.

— Долго объяснять.

Потрясение и горе опустошили Лили, у нее не было сил рассказывать подробно о девочках, хотя она догадывалась, что, возможно, именно из-за этого Мэвис и погибла. Она наверняка поругалась с Джимми из-за них.

— Она любила дочерей, — тихо сказала Лили. — Хотела вернуть их.

Тут они услышали на улице гудки и шум. К дому подъехали две полицейские машины.

— Ждите здесь, — сказал Чэпмен и вышел на улицу.

Детектив-инспектор Маршалл выслушал констебля, а затем вошел в дом. Лили стояла в прихожей с ребенком на руках. Когда детектив появился в дверях, она крепко прижала внука к себе, будто испугалась, что полицейский отберет ребенка. Но детектив лишь кивнул в сторону кухни и спросил:

— Там?

— Да, — прошептала Лили и отвела взгляд.

— Вам лучше подождать снаружи, мэм, — сказал детектив. — Нам придется обыскать весь дом.

А потом добавил неожиданно мягко:

— Малыш наверняка скоро проголодается. Может, пойдете к соседке?

Лили согласно кивнула, решив, что у Кэрри ей будет спокойнее. Она вышла на улицу с Ричардом на руках. Вокруг дома толпились зеваки, полицейские машины привлекли их внимание. В этот момент подъехала еще одна машина, из которой вышел врач с черной сумкой. Люди зашумели, никто не понимал, что случилось. Зеваки обступили Чэпмена и пытались выведать у него, что произошло в этом доме. Но констебль хранил полное молчание. Когда появилась Лили, кто-то из толпы узнал ее.

— Эй, Лил! — выкрикнул самый любопытный. — Что тут случилось?

— Да, — подхватил еще один. — Кто-то пострадал?

Лили ничего не ответила. Повернувшись спиной к зевакам, она подошла к Кэрри и спросила:

— Можно мне зайти к вам? Рики нужно покормить и одеть.

— Конечно можно, — сразу же согласилась Кэрри.

— Нужно забрать сумку из детской коляски, там вещи малыша, — объяснила Лили.

— Хорошо, сейчас принесу.

Через час в дверь Кэрри постучали, и на пороге появился темноволосый молодой человек с аккуратно подстриженными усиками.

— Миссис Шарплс? — спросил он.

— Сюда, пожалуйста, — пригласила Кэрри и провела его в гостиную.

Она затопила камин, и в комнате стало тепло и уютно. Обычно она не топила днем, но ей хотелось согреть Лили, облегчить ее горе. Есть Лили отказалась, поэтому Кэрри налила ей чая, добавив в чашку большую ложку сахара.

Лили рассказала, что показала Мэвис Ритино письмо.

— И как она отреагировала? — спросила Кэрри.

— Очень расстроилась, конечно. Она собиралась выяснить у Джимми… — Голос Лили сорвался. — Наверное, они из-за этого и поссорились. Не надо было мне ей рассказывать.

— Но вы не могли ей не рассказать, миссис Шарплс, — удивилась Кэрри. — Вы не виноваты в том, что случилось.

Лили покормила и переодела Ричарда. Он устроился на полу, на подушках, разглядывал игрушки детей Кэрри. А Лили села в кресло у камина. Несмотря на жаркое пламя, ей все равно было холодно.

— Миссис Шарплс, — сказал молодой человек. — Я детектив сержант Стэнтон. Сочувствую вашей утрате.

Он помолчал, обдумывая, что сказать дальше.

— Я понимаю, что сейчас вам очень трудно, — наконец произнес он, — мне нужно задать вам несколько вопросов. Вы сможете на них ответить?

— Конечно, — с жаром согласилась Лили, — если это поможет поймать подонка Джимми Рэндалла. Спрашивайте, о чем хотите.

— Спасибо, — кивнул сержант Стэнтон и, пододвинув стул, сел напротив нее. — Да, вероятнее всего, вашу дочь зарезал муж, но пока мы не уверены в этом.

— Вы не уверены, а я не сомневаюсь. Он постоянно ее бил, так ведь, Кэрри?

Кэрри, стоявшая у двери, кивнула в знак согласия.

— Спасибо, миссис…

— Маундер.

— Миссис Маундер, с вами мы поговорим отдельно. — Стэнтон снова повернулся к Лили. — Не могли бы вы подробно рассказать о вашей дочери и зяте? Похоже, их брак не был счастливым?

— Счастливым? — грустно усмехнулась Лили. — Да с самого начала было ясно, что ничего хорошего не получится.

Стэнтон что-то записал в блокнот, но больше ничего не спросил, и Лили продолжила:

— И женился он только потому, что она забеременела. — Лили взглянула на Ричарда, игравшего на полу. — Все стало хуже некуда, как только он избавился от ее дочерей.

Стэнтон удивленно уставился на нее.

— Избавился от дочерей? Что вы имеете в виду?

Лили тут же ему все рассказала, детектив записывал за ней очень подробно, ничего не пропустив. Когда Лили замолчала, он спросил:

— Можете что-нибудь сказать о семье Джимми Рэндалла, о его друзьях?

— Знаю только, что у него есть отец. Они жили вместе, пока Джимми не переехал к Мэвис.

— У вас есть адрес?

— Нет. Кажется, это где-то на Лейтон-стрит.

Стэнтон кивнул и что-то пометил в блокноте.

— Как зовут его отца?

— Я встречалась с ним только однажды, на свадьбе, и все обращались к нему мистер Рэндалл. Никто не называл его по имени.

— А друзья у вашего зятя были?

— Его шафера звали Чарли. Они вроде бы вместе работали на стройке.

— А на какой стройке он работал?

— Этого я не знаю, — ответила Лили, а потом, ненадолго задумавшись, произнесла: — Он любил выпивать в пабе «Красный лев». Наверняка там вам ответят, где он работал.

— Спасибо, миссис Шарплс. — Сержант Стэнтон сделал еще одну пометку. — Думаю, на сегодня достаточно.

— Нет, недостаточно, — возразила Лили. — Вы мне не рассказали, что нашли в доме.

— Не уверен, что могу… — начал сержант, но Лили перебила его.

— Убили мою дочь! — воскликнула она. — И я имею право знать, как проходит расследование.

— Миссис Шарплс, вам я могу сказать лишь то, что подтвердил доктор: она умерла…

— Чтобы это понять, не нужен доктор! — Лили была в отчаянии.

— Ее тело перевезут в морг, чтобы провести вскрытие.

Лили в ужасе воззрилась на сержанта.

— Не собираетесь же вы разрезать ее, — возмутилась она. — Зачем это нужно?

— Это обычная процедура, — монотонно пробубнил Стэнтон. — Надо установить причину смерти…

— Я сама могу рассказать вам, как она умерла! — взорвалась Лили. — Он перерезал ей горло.

— Все не так просто, — попытался объяснить сержант. — Могут быть улики, которые помогут опознать убийцу.

— Но ведь и так понятно, кто убийца!

— Это всего лишь предположение, и его недостаточно. Необходимы доказательства.

Лили растерянно замолчала, и Стэнтон, воспользовавшись паузой, быстро произнес:

— Назовите ваше полное имя и адрес, миссис Шарплс. Это необходимо для официального допроса.

— А что, сейчас допрос был неофициальным?

— Не совсем. Нам просто требовалась информация для работы, потому было решено поговорить с вами. И вы очень нам помогли, — поспешно добавил он.

Сержант Стэнтон закрыл блокнот и, поднявшись на ноги, повернулся к Кэрри.

— Миссис Маундер, — произнес он, — насколько я понял, вы хорошо знали Мэвис Рэндалл.

— Да, она была моей лучшей подругой, — кивнула Кэрри.

— Хорошо, значит, мы и вам зададим несколько вопросов…

— Как тебе следователь? — спросила Лили после того, как Кэрри проводила Стэнтона.

— Думаю, он делает все, что может, — пожала плечами Кэрри. — Потому и задает столько вопросов.

Ричарду стало скучно на полу в одиночестве, и он захныкал.

Лили взяла его на руки.

— Пойдем, малыш, — сказала она. — Пора домой.

— Вы справитесь? — спросила Кэрри. — Дойдете сами до дому?

— Конечно, справлюсь, — усмехнулась Лили. — Всегда справлялась.

— Да, я понимаю, но сегодня вы пережили шок, — настаивала Кэрри. — Дождитесь Джона, он вас проводит. Я бы сама проводила, но скоро дети вернутся из школы.

— Прости, Кэрри, — сказала Лили. — Ты весь день со мной возилась.

— Да какие глупости! — Кэрри взяла ее за руку. — Сегодня ужасный день. Я рада, что хоть чуть-чуть поддержала вас.

— И я. Не знаю, что бы я делала без тебя, честное слово. Но сейчас мне хочется домой, там мне будет спокойнее, да и Рики наконец угомонится. Бедняжка, у него никого больше не осталось, кроме меня.

Толпы на улице уже не было, но констебль Чэпмен по-прежнему стоял перед домом Мэвис. Лили подошла к нему.

— Вы до сих пор здесь? — удивилась она. — Полиция все еще в доме?

— Это место преступления, и я охраняю вход, — ответил он.

— А мне можно войти? — спросила Лили. — Я должна забрать кое-что для ребенка — одежду… и другие вещи.

Констебль мотнул головой:

— Никому нельзя.

— А когда будет можно? — не унималась Лили.

— Через несколько дней. Многое забрала полиция, чтобы изучить и снять отпечатки. Только когда они решат, что все посмотрели, ничего не пропустили, вам можно будет вернуться сюда. А вы куда теперь? — участливо спросил констебль.

— Куда ж еще, домой. Теперь на мне воспитание внука.

— Вы справитесь? — засомневался Чэпмен. — Возможно, вам понадобится помощь.

— Никакой помощи! — огрызнулась Лили. — У меня уже забрали двух внучек, этого я отнять не позволю! — С этими словами она развернулась и пошла прочь.

«Какая отважная женщина!» — думал констебль, глядя ей вслед.

Он вспомнил маленькую Риту, как смело и решительно она смотрела ему в глаза. «Вот откуда этот взгляд», — понял наконец Чэпмен.

Глава 31

Лили зашла внутрь и закрыла за собой дверь. Знакомое тепло родного дома окутало ее, и она вдруг почувствовала себя полностью опустошенной. У нее не было свободной минутки с тех пор, как она нашла Мэвис, и теперь, оказавшись на кухне, она поняла, как сильно устала, едва держалась на ногах. Лили вытащила Ричарда из коляски, прижала к себе и села. Она знала, что ей нужно переодеться, но сил на это не было. Лили сидела на стуле, укачивала малыша, и слезы текли по ее щекам. В таком состоянии Энн Бейлис и нашла ее несколько минут спустя.

Какая-то покупательница в магазине сказала ей, что Мэвис погибла, тогда Энн сняла фартук и поскорее побежала на Хэмптон-роуд.

Энн взяла младенца из рук Лили.

— Я подержу его, — сказала она, — а вы пока заварите чаю.

Лили послушно отдала ей внука и принялась за дело. Она двигалась как будто в полусне, расставила чашки, налила воды. Энн перепеленала малыша и принесла его на кухню, и Лили сразу же забрала его.

— Лили, я слышала, что случилось с Мэвис, — сказала Энн. — Чем вам помочь? Мы с Фредом всегда готовы.

Лили начала рассказывать, как нашла Мэвис в кухне на полу в луже крови. Рыдания сдавили ей горло. Чай остыл, пока Лили рассказывала подруге события этого утра, Энн в ужасе слушала ее.

— Она лежала там, на полу в кухне, — рыдала Лили, — всюду кровь… и глаза, застывшие, стеклянные…

Когда Лили замолчала, Энн взяла у нее из рук спящего Ричарда и осторожно положила в коляску.

— Сегодня я останусь с вами на ночь, — сказала она. — В одиночку вы не справитесь.

Лили сначала хотела отказаться, но потом вдруг поняла, что Энн права. Сегодня вечером ей будет тяжело одной. А тут еще и Ричард, которого надо баюкать и кормить, а она так устала, так устала…

— Спасибо вам, Энн. Сегодня мне и правда нужна помощь. Но завтра я уже справлюсь, честное слово.

Энн осталась. Именно она открыла дверь сержанту Стэнтону и констеблю Тернеру.

— Мы пришли взять официальные показания у миссис Шарплс, — объяснил Стэнтон.

Их провели в кухню. Стэнтон снова задавал Лили те же вопросы, а Тернер деловито строчил в блокноте — записывал ответы.

— У вас есть фотография Джимми Рэндалла? — спросил Стэнтон в конце разговора.

— Только эта. — Лили протянула ему стоявшую на комоде свадебную фотографию Мэвис и Джимми. — Жених и невеста, — с горечью произнесла она.

Мэвис на фотографии сияла от счастья и с любовью смотрела на нового мужа. Джимми тоже улыбался. Откинув назад темноволосую голову, он не смотрел в камеру. Высокий широкоплечий мужчина в военной форме, которая была ему немного не по размеру, с трудом застегивалась на груди. Он крепко держал невесту за руку, демонстрируя таким образом свою власть над ней.

— Можно взять? — спросил Стэнтон. — Я верну вам фотографию, как только сделаем копию.

— Не возвращайте, — ответила Лили. — Не хочу больше ее видеть.

В тот же день Лили уговорила Энн вернуться домой.

— Не волнуйтесь, — сказала она. — Рики отвлечет меня от горя, мне будет чем заняться. — Она пожала Энн руку. — Энн, вы настоящий друг. Спасибо, что провели эту ночь со мной.

— Обращайтесь, если вам нужна помощь, — ответила Энн. — Посидеть с малышом или что-то еще. Мы всегда готовы помочь.

— Хорошо, — пообещала Лили. — Но нам с Рики нужно привыкнуть друг к другу, поэтому я постараюсь справиться сама.

— Можно обратиться в социальную службу, — предложила Энн.

— Пусть только сунутся, — яростно запротестовала Лили. — Рики мой, им не удастся забрать его.

Энн уже собиралась идти домой, как в дверь снова постучали. Она открыла, готовая дать отпор любому, кто решился потревожить покой миссис Шарплс.

— Да? — неприветливо спросила она.

На пороге стоял симпатичный мужчина в элегантном костюме. Он обезоруживающе улыбнулся Энн и произнес:

— Добрый день, мэм. Я — Терри Найт из «Белкастер хроники». Миссис Шарплс?

— Нет, я ее соседка, — ответила Энн. — Что вам нужно?

— Мы слышали об ужасном убийстве Мэвис Рэндалл. Она дочь миссис Шарплс, так?

Энн кивнула.

— Конечно, «Хроникл» следит за расследованием, но мне нужно поговорить с матерью бедной миссис Рэндалл, дабы убедиться, что мы ничего не упустили.

— Сейчас она ни с кем говорить не будет, — ответила Энн. — Полиция уже допрашивала ее сегодня.

Терри Найт одарил Энн самой обаятельной улыбкой, на которую был способен.

— А вы не могли бы мне помочь? Расскажите об этой семье.

— Нет, — резко перебила его Энн. — Это не мое дело, да и не ваше тоже. — Она уже собралась закрыть дверь, но решила сказать еще кое-что напоследок. — Неужели вы не понимаете, как неуместны сейчас все ваши вопросы?

Терри невозмутимо улыбнулся и произнес:

— Пожалуйста, передайте миссис Шарплс мои соболезнования и скажите ей, что я заходил.

Он решил опросить других соседей, например ближайшую подругу Мэвис. Она ведь живет рядом с местом преступления.

— Кто это был? — спросила Лили.

— Журналист, — ответила Энн. — Ушел несолоно хлебавши.

Терри Найт постучал в дверь дома № 5 по Шип-стрит и улыбнулся хозяйке, открывшей ему дверь.

— Миссис Маундер?

— Да, — ответила Кэрри. — А вы кто?

— Терри Найт из «Белкастер хроникл». Можно поговорить с вами?

— Что вам нужно? — настороженно спросила Кэрри.

— Вы были лучшей подругой несчастной Мэвис Рэндалл, вы были в ее доме, когда ее нашли?

— Да, — ответила Кэрри.

— Я пишу репортаж для «Хроникл». просто хотел убедиться, что ничего не напутал. Не могли бы вы помочь мне разобраться?

— Заходите, — предложила Кзрри.

Терри исписал весь блокнот, зафиксировал почти каждое слово из того, что рассказала ему Кэрри.

— Какая грустная история, — заметил он. — А маленьких девочек, значит, увезли в Австралию?

— Да, приют «Нежная забота» отправил их, никому ничего не сообщив.

— Спасибо большое, миссис Маундер, вы мне очень помогли. А у вас нет фотографии Мэвис?

Кэрри вспомнила о снимках, которые Джон сделал на свадьбе Мэвис.

— Кажется, есть, — сказала она и достала фото подруги и ее мужа из ящика буфета. — Можете взять. Этот снимок был сделан в день ее свадьбы.

Терри Найт поблагодарил Кэрри, сунул фотографию в бумажник и протянул ей в ответ две пятифунтовые банкноты.

— Это за фотографию, миссис Маундер, и за время, которое вы на меня потратили.

Терри Найт был просто в восторге, он получил гораздо больше информации, чем рассчитывал. Убийство само по себе большая новость, все газеты будут об этом писать, но предыстория этого убийства, похоже, станет еще большей сенсацией. Терри вспомнил пожилую даму, с которой столкнулся в приемной у Эмили Ванстоун. Дама кричала, что у нее украли внучек. Это была Лили Шарплс, мать Мэвис? Ему тогда стало интересно, кто это, но как ее зовут, так и не удалось узнать. Инстинкт репортера подсказал ему, что это была Лили Шарплс, Теперь уж он не упустит этот сюжет, во всем разберется. «Эта история тронет сердца читателей, — подумал он, — и ее можно будет растянуть на несколько выпусков, разворачивать постепенно».

Эмили Ванстоун сидела за столом у себя в кабинете, пила чай и просматривала газеты, которые ей принесла мисс Дрейк. Ни в «Таймс», ни в «Телеграф» ей не попалось ничего интересного, поэтому она развернула «Белкастер хроникл», которую обычно читала от корки до корки. Она предпочитала быть в курсе событий, происходивших в городе.

Ей понравилась статья Терри Найта о деловых женщинах города, в которой он написал и о ней. В конце статьи он рассказал о ее благотворительной деятельности, о том, что она основала фонд «Нежная забота», который печется о беспризорных детях.

«Какая хорошая газета „Хроникл“, — подумала она тогда. — Традиционная, настоящая газета. Ей можно доверять. В ней работают разумные люди, они опираются на факты, а не на скандальные слухи, которые желтая пресса готова выплеснуть на читателя при любой возможности».

И вот, стоило ей взять в руки этот благонадежный печатный орган, как ей тут же бросился в глаза заголовок на первой странице:

ЖЕСТОКОЕ УБИЙСТВО МОЛОДОЙ МАТЕРИ

Ниже красовалась не очень качественная фотография молодой нары, под которой было написано:

Мэвис и Джеймс Рэндалл в день свадьбы

«Какой кошмар! — подумала Эмили Ванстоун. — Какие жуткие вещи случаются даже здесь, в Белкастере». Она вгляделась в фотографию, но люди на ней были ей совершенно незнакомы, и тогда она решила прочитать статью.

Полиция Белкастера разыскивает рабочего Джимми Рэндалла (33 года), он подозревается в жестоком убийстве собственной жены Мэвис. Мэвис Рэндалл, которая недавно вышла замуж и пять месяцев назад родила малыша по имени Ричард, была найдена мертвой на кухне в собственном доме. Скорей всего, ее зарезали кухонным ножом. Две дочери Мэвис Рэндалл от первого брака были без ее ведома и согласия отправлены в Австралию. Об этом позаботился фонд «Нежная забота»…

Эмили в гневе отшвырнула газету, едва на глаза попалось название ее фонда. Кровь бросилась в голову. Щеки залила краска. Да как они посмели! Как можно печатать такую чушь! Она подаст на них в суд! Немедленно позвонит главному редактору и скажет, что если газета не опубликует опровержения, то им придется идти в суд. Она потребует извинений! Она… Она…

Внезапно у нее закружилась голова, сдавило сердце, в глазах потемнело. Ей стало трудно дышать. Она попыталась встать. Сердце бешено колотилось, встать она не могла. Эмили дотянулась до кнопки на своем столе, и мисс Дрейк тут же явилась на зов. Она сразу же поняла: что-то не так, и бросилась к начальнице.

— Мисс Ванстоун! Мисс Ванстоун! Вам плохо?

Эмили откинулась на спинку стула, прерывисто дышала и не могла произнести ни слова. Кровь отхлынула от ее лица.

Мисс Дрейк очень испугалась.

— Мисс Ванстоун, вам лучше прилечь на диван. Давайте я помогу вам. — Она взяла начальницу под руку и помогла ей дойти до дивана. — Я вызову скорую, — предложила она.

— Нет! — прохрипела из последних сил мисс Ванстоун. — Не надо скорой. Просто стакан воды. Так бывает. Неожиданная слабость. Через минуту я приду в себя.

— Может, тогда вызвать доктора? — спросила мисс Дрейк. — Мне кажется, лучше его вызвать.

— Нет, — твердо повторила мисс Ванстоун. — Только воды.

Мисс Дрейк послушно пошла за водой. Когда она вернулась, Эмили уже пришла в себя и выглядела намного лучше. Секретарша поднесла стакан к ее губам.

— Спасибо. — Мисс Ванстоун слабо улыбнулась. — Сейчас мне станет легче. — Она взглянула в озабоченное лицо секретарши. — И пожалуйста, никому не рассказывайте о том, что случилось. Мне не хотелось бы никого волновать по пустякам.

— Ну, если вы настаиваете…

— Да, настаиваю, — повторила мисс Ванстоун. — Не нужно вызывать доктора. Я посижу немного, а потом пойду домой. Будьте добры, передайте мне «Хроникл». — Она указала на газету, валявшуюся на полу. — И приготовьте чай.

Эмили явно успокоилась и стала похожа на саму себя, мисс Дрейк вздохнула с облегчением, подняла с пола газету и отправилась готовить чай. Однако Эмили испугалась намного сильнее, чем показывала. Такой приступ случался с ней уже однажды. Дома. В тот раз рядом оказалась экономка, и она тоже поклялась сохранить все в тайне. Вдох-выдох, вдох-выдох, нужно дышать поглубже. Когда мисс Дрейк вернулась с подносом, мисс Ванстоун дышала глубоко и спокойно и больше ни о чем не беспокоилась. Она отхлебнула чая и вновь погрузилась в чтение статьи.

Две дочери Мэвис Рэндалл от первого брака были без ее ведома и согласия отправлены в Австралию. Об этом позаботился фонд «Нежная забота». Мэвис Рэндалл поссорилась с мужем, потому что именно он отдал ее дочерей в приют. Было высказано предположение, что именно из-за этого началась драка, в результате которой женщина трагически погибла.

«Было высказано предположение? Кем, интересно, хотела бы я знать», — злилась Эмили.

Последний раз Рэндалла, жестокого убийцу, видели в вечер перед трагедией в пабе «Красный лев», куда он зашел после работы. Полиция просит всех, кто может знать о его местонахождении, связаться с ними. Обращаться в центральный полицейский участок Белкастера. Джимми Рэндалл очень опасен.

У Мэвис остался маленький сын Ричард, теперь о нем заботится его бабушка, миссис Лили Шарплс.

Лили Шарплс! Эмили сразу узнала это имя. Лили Шарплс! Вот кто распространяет мерзкие слухи! А эта Мэвис Рэндалл, должно быть, мать девочек Стивенс, внучек Лили Шарплс.

«Могла бы догадаться, — подумала она, — кто же еще мог такое устроить. Как будто других дел у нее нет, как только распространять гадкие слухи о „Нежной заботе“. Ее дочь мертва. Убийца все еще на свободе, и внук на руках».

Она вспомнила, в какую ярость пришла Лили, узнав, что девочек отправили так далеко. «Ну что поделать, — подумала Эмили. — Как еще я могла поступить? Им действительно было опасно оставаться в этом ужасном доме. Я, скорей всего, просто спасла их, забрав оттуда».

Она вспомнила о том письме, которое написала Дафне после недавней встречи с Лили Шарплс. Теперь она не сомневалась, что поступила верно, последние события только подтвердили правильность ее решения. Эмили была уверена, что, как только она изложит свою версию событий, общественность встанет на ее сторону. Детей необходимо забирать из домов, где живут такие жестокие люди, и помещать в приюты, где о них станут по-настоящему заботиться. Ее вера в себя и в фонд «Нежная забота» была непоколебима.

Чай вернул Эмили Ванстоун силы, она села за стол и позвонила в «Белкастер хроникл». Когда секретарша на том конце провода взяла трубку, Эмили потребовала, чтобы ее соединили с главным редактором, мистером Чейтером.

— Это говорит Эмили Ванстоун из «Ванстоун Энтерпрайзис» и фонда «Нежная забота», — представилась она.

— Доброе утро, мисс Ванстоун, — ответил Филипп Чейтер. — Что вам угодно?

— Я звоню по поводу сегодняшней статьи в вашей газете, — начала Эмили. — Какое право вы имеете бросать такие грубые и ничем не обоснованные обвинения в адрес фонда «Нежная забота»? Должна вам сказать, мистер Чейтер, я ожидала лучшего от «Хроникл». Это совершенно недопустимо. — Она замолчала, но и на том конце провода царило молчание, так что Эмили продолжила: — Фонд «Нежная забота» оставляет за собой право решать, что лучше для девочек, находящихся на его попечении. В интересах ребенка мы никогда не разглашаем ни имена, ни адреса приютов, где живут дети. Мы оберегаем своих детей.

— Я понимаю, что вы расстроены, мисс Ванстоун, — заговорил редактор, — но для «Хроникл» важен общественный интерес. — Филипп Чейтер выделил два последних слова. — Именно на него мы ориентируемся, когда публикуем статью. Неужели это правда? Двух маленьких девочек отправили в Австралию без согласия их родственников?

Теперь он замолчал, как бы в ожидании ответа, но Эмили ничего не сказала.

— Люди хотят знать, мисс Ванстоун. Им это интересно.

— Мне нет дела до того, что хотят знать люди, — огрызнулась Эмили. — И я не собираюсь комментировать ваши домыслы или рассказывать вам что-то о моих девочках. В «Нежной заботе» не принято обсуждать внутренние вопросы с посторонними.

— К сожалению, мисс Ванстоун, я ничем не могу вам помочь, — сказал Филипп Чейтер. — Чего вы от меня хотите?

— Я хочу, чтобы вы опубликовали опровержение, мистер Чейтер, и извинились за клевету на «Нежную заботу».

— Об этом не может быть и речи, — спокойно возразил редактор. — Если фонд «Нежная забота» действительно отправил детей в Австралию, то в нашей публикации нет никакой клеветы.

— И вот что еще мне нужно, мистер Чейтер, — продолжала Эмили, проигнорировав его слова. — Скажите, откуда вы получили эту информацию? Кто высказал предположение о том, что существует связь между жутким убийством и «Нежной заботой»?

— Простите, мисс Ванстоун, но мы не раскрываем своих источников, — непреклонно заявил редактор. — Если вы хотите ответить на это обвинение, мы с радостью опубликуем все, что вы нам предложите, но в остальном, к сожалению, я ничем не могу вам помочь.

На этих словах их разговор прервался. Эмили Ванстоун в бессильной ярости швырнула трубку на рычаг.

— Каков наглец! — пробормотала она. — Невыносимый наглец! Мы еще посмотрим, чья возьмет. Надо позвонить Мартину.

— Ты читал газету? — спросила Эмили, как только Мартин снял трубку.

— Какую газету? — удивился ее свояк.

— «Хроники», — ответила Эмили. — Они предполагают, что есть какая-то связь между фондом «Нежная забота» и этим убийством.

— А, вот ты о чем, — понял наконец Мартин. — Да это просто чушь.

— Это не чушь, это клевета!

— Нет, — возразил Мартин. — Это просто фантазии журналиста, не стоит так беспокоиться.

— Да, только люди воспримут это как истину, — рассердилась Эмили. — Они верят тому, что читают в газетах, даже если это ложь. Что нам делать, Мартин?

— Ничего.

— Ничего?! — взвигнула Эмили. — Как же ничего? Мы должны это опровергнуть.

Мартин вздохнул.

— Эмили, чем меньше мы будем об этом говорить, тем лучше, — сказал он. — Игнорируй. Не комментируй. Не делай ничего, и через пару дней всё забудется. Если мы начнем оправдываться, все подумают, что нам есть что скрывать.

— Но… — начала было Эмили, однако Мартин перебил ее:

— Эмили, ты просила моего совета, вот тебе мой совет, а дальше поступай как знаешь.

И второй раз за полчаса собеседник Эмили отключился раньше, чем она была к этому готова.

Она задумалась над тем, что сказал Мартин. Его совет казался разумным, но легче от этого не становилось. Ее все еще душила ярость. Ей хотелось раздавить «Хроники» и ее высокомерного главного редактора. Эмили необходимо было объяснить всем, что она поступила правильно, но тогда ей пришлось бы раскрыть все карты — рассказать, что она сделала.

Она уже собиралась уйти домой, когда мисс Дрейк сообщила, что ей звонят из газеты «Дейли драм».

— Что им нужно?

— Не знаю, мисс Ванстоун, они хотят что-то спросить.

На мгновение Эмили задумалась, а затем вздохнула:

— Ладно, соединяйте.

— Мисс Ванстоун, добрый день, — раздалось в трубке. — Это Стив Робертс из «Дейли драм». Я звоню, чтобы узнать, можете ли вы прокомментировать убийство Мэвис Рэндалл и связь этого убийства с фондом «Нежная забота»… Детей в самом деле отправили в Австралию без ведома матери?

— Нет, мистер Робертс, — выдохнула Эмили. — Никаких комментариев не будет.

На этот раз первой трубку бросила она.

Глава 32

— Слушай, Бетти, — сказал Шон Беннетт, войдя в комнату, — как называлось то место, где ты выросла?

— Белкастер, — ответила Бетти, которая сидела за столом и красила ногти ярко-красным лаком.

— Да нет же, не город, а приют.

— «Нежная забота», а что?

— Да вот, в газете о нем написали. Пишут, что они отправляют детей за границу, не спрашивая разрешения у родственников.

— В какой газете? Дай посмотреть.

Бетти взяла газету и пробежала глазами начало статьи.

— Откуда это у тебя? — спросила она, взглянув на дату. — Газета недельной давности.

— Знаю, — бросил ее собеседник.

Шон подворовывал на станциях метро — вытаскивал из карманов кошельки, поднимал выпавшие бумажники. С газетой под мышкой в толпе в час пик он был невидимкой. Иногда он устраивал себе перекур и читал газету, тоже обычно сворованную. В сегодняшней ему попалось название «Нежная забота», и он вспомнил о том, что рассказывала ему Бетти.

— Прочти до конца, Бет.

Бетти просмотрела статью. Ничего особенного а ней не было. Все это она и так уже знала. В газете говорилось, что мисс Эмили Ванстоун, основательница «Нежной заботы», отказалась дать интервью. «Почему? — недоумевал журналист, написавший статью. — Ей есть что скрывать? Что же на самом деле происходит в приюте „Нежная забота“?»

Бетти отбросила газету в сторону и подула на ногти, чтобы они поскорее высохли.

— Да, это мой приют, — подтвердила она.

— И что, это правда? — не отставал Шон.

— Что правда?

— Они крадут детей и отправляют их в Австралию?

— Не совсем так, — возразила Бетти. — Но некоторых они и правда туда отправили. Им обещали лучшую жизнь. Я бы, может, тоже поехала, все лучше, чем «Нежная забота», но она меня не отпустила.

— Кто?

— Старуха Эмили.

— Та, о которой пишет газета?

— Да, она. Корова-патронесса. Она там самая главная. Платит Ястребихе и всем остальным, но, по сути, ей плевать, что они делают с детьми.

— В газете пишут, что какая-то женщина рассказала, как ее обманули. Ей сказали, что ее внучек удочерили, а на самом деле их отправили в Австралию.

— Да, я помню их, — кивнула Бетти. — Сестры. Бабушка приходила в приют, искала их. Скажи лучше, какой сегодня улов?

— Да ничего особенного, — Шон плюхнулся на кровать. — А у тебя сколько осталось?

Бетти открыла кошелек. У нее было ровно три шиллинга и три фартинга по два пенса.

— М-да, на это не разгуляешься, — расстроился Шон.

Бетти познакомилась с ним, как только приехала в Лондон. Разговорилась с первым встречным в каком-то кафе. Тот решил, что она легкая добыча: он привык жить за счет других. Хотел сперва просто обокрасть ее, да и позабыть, но что-то в ее тоненькой фигурке, в прямом взгляде карих глаз привлекло его. Совсем не красавица, но что-то в ней цепляет. И Шон подумал, что она может ему пригодиться. Мужчины всегда были падки на таких. Шон уже опекал двух девчонок, подумал, что и третья не помешает, и предложил ей поселиться у него до тех пор, «пока ты не встанешь на ноги».

Бетти быстро поняла, что в Лондоне работу не найти, и, хотя ее немного пугало предложение незнакомого парня, она решила согласиться. Все лучше, чем ночевать под открытым небом.

Он жил в грязной каморке в полуразрушенном доме в Шордитче. Узкая односпальная кровать, шаткий стол, перед ним исцарапанный деревянный стул.

— Ничего особенного, — сказал Шон, открывая дверь и пропуская Бетти внутрь, — но кровать удобная. Хочешь проверить?

Они проверили вместе, и перед Бетти раскрылась еще одна причина, но которой люди ложатся в постель. Поначалу ее довольно сильно напугало это открытие, и она старалась избегать его, как только могла. Но потом вошла во вкус. Ей начали нравиться непривычные и сильные ощущения, которые она никогда не смогла бы пережить в одиночестве..

Шон не был сентиментальным и влюбчивым, однако тоже привязался к Бетти. Он понял, что даже небольшая забота превращает ее в совершенно другого человека. Она оказалась довольно способной ученицей, и вскоре он с удивлением обнаружил, что ему хорошо, когда она рядом, и что заниматься с ней сексом намного приятней, чем с другими. Он решил пока оставить девушку себе, продать ее он еще успеет. Они стали жить вместе, и Шон научил Бетти своему ремеслу. Она и так уже неплохо подворовывала, так что это было совсем несложно.

— Нужно раздобыть денег, — заявил он, — иначе нас выселят. Микки ждет только до пятницы.

Бетти задумалась, и вдруг ее осенила идея. Она взмахнула старой газетой.

— Старуха Эмили прячет деньги у себя в столе! — выкрикнула она.

— Та, о которой написано в газете?

— Да, — кивнула Бетти. — Только она в Белкастере.

— Да ерунда. Прошвырнемся и до Белкастера. А много у нее там денег?

Бетти рассказала о том, как залезла в стол патронессы перед тем, как сбежать.

— Что-то сомневаюсь, что у нее там много спрятано, — усмехнулся Шон. — Вряд ли стоит ради этого рисковать.

— Стоит, — настаивала Бетти, вспомнив, что в комнате у Ястребихи много полезных безделушек. — Можно порыскать и по другим комнатам.

— Да, но наверняка там полно народу. Зачем нам неприятности.

— По воскресеньям там пусто, — заявила Бетти.

— По воскресеньям?

— В этот день все уходят в церковь, и старуха Эмили тоже. Демонстрирует свою святость!

— Значит, по воскресеньям приют пустует… — Шон задумался.

— Не с утра. Можем спрятаться и дождаться, когда все уйдут. Потом у нас будет целый час, даже полтора, прежде чем они вернутся обратно.

— Часа вполне достаточно, — согласился Шон. Ему пришлась по душе идея обокрасть приют. — А как мы попадем внутрь?

— Через окно на кухне. Оно всегда полуоткрыто, через него нетрудно будет пролезть.

На следующее утро они остановили на шоссе огромный грузовик и автостопом доехали до Белкастера. Приехали в субботу вечером. Было холодно и темно. Шел дождь.

— Где мы будем ночевать? — спросила Бетти.

Она считала, что раньше времени заявляться в «Нежную заботу» опасно.

— Ты мне сама это скажи, детка. Это ведь твой город.

Но Бетти, кроме приюта, ничего в городе не знала. Она ведь ходила только в школу и в церковь.

— Откуда мне-то знать, — огрызнулась она. — Придумай что-нибудь, иначе придется спать на улице.

У Шона еще остались деньги, которые он вытащил из ящика для пожертвований в католической церкви, поэтому им удалось снять комнату в пабе по два шиллинга с каждого. Потом они отправились осматриваться. Бетти довольно быстро нашла нужную улицу, и вскоре перед ними возникли ворота приюта «Нежная забота». Бетти и Шон не спеша шли по улице, взявшись под руку — милые влюбленные, решившие прогуляться.

— Мрачноватое местечко, — заметил Шон, заглянув за ворота.

— Даже не представляешь насколько, — усмехнулась Бетти.

Наверху в башне, в «Ястребихином гнезде», горел свет, остальной дом был погружен в темноту.

Наконец Шон двинулся дальше, и Бетти невольно почувствовала облегчение, когда они свернули за угол.

— А как мы поймем, что они ушли в церковь? — спросил Шон.

Бетти повела его по знакомой дороге в сторону методистской церкви Кроссхиллс.

— Они пойдут тем же путем, — объяснила она, — а мы спрячемся там, за воротами парка.

На следующее утро Шон стоял, прислонившись к воротам парка, и курил. Бетти спряталась за кустами, ей не хотелось, чтобы ее узнали. Как она и обещала, мимо прошла группа девочек. Шли они парами, вела их женщина с суровым выражением лица. «Это, видать, Ястребиха, — подумал Шон. — А те двое кто? Драконша и Смитти-поваритти?»

Бетти отвернулась, чтобы не смотреть в сторону Ястребихи. Ей стало почти физически плохо при виде нее. Неожиданно она очень рассердилась на девчонок, покорно бредущих парами. Ей захотелось крикнуть: «Что вы там застряли? Бегите! Я ведь сбежала!»

Когда девочки скрылись за углом, Шон бросил сигарету.

— Ну что, детка, — подмигнул он, — за дело!

Бетти подергала заднюю калитку — ее не заперли на засов. Шон резко толкнул плечом, и вот они во внутреннем дворике, незаметные для посторонних глаз.

— Где это окно? — спросил Шон, оглядевшись.

— Здесь, — шепнула Бетти и подвела его к кухонному окошку.

К ее облегчению, окно по-прежнему было приоткрыто: никто и не подумал его закрыть или запереть на задвижку. Шон потянул, и, скрипнув несмазанными петлями, окно распахнулось.

— Давай, — сказал он, — я подсажу тебя, а ты откроешь мне дверь.

Бетти протиснулась внутрь. В ту же секунду, как она оказалась на кухне, ею овладела привычная тоска, а в нос ударил запах вареной капусты.

— Дверь открой, — зашипел Шон в окно и вывел ее из задумчивости.

Бетти поскорей отодвинула задвижку и распахнула дверь. Шон поморщился от противного запаха и спросил:

— Ну, где же кабинет этой Эмили?

Бетти повела его к кабинету Эмили Ванстоун по холодному пустому дому, и воспоминания нахлынули на нее. Оказавшись в кабинете, Шон оценивающе оглядел обстановку. Полированный деревянный стол посредине, у стен металлические шкафы с документами, серебряные часы на каминной полке и керосиновый обогреватель в углу.

А для Бетти эта комната выглядела привычной. Отполированный до блеска стол с ручкой и промокашкой, не хватало только ножа для резки бумаги. Бетти продала его в Лондоне за полкроны в первый же день. Она предупредила Шона, что патронесса запирает все ящики, и он прихватил с собой перочинный ножик.

Замок центрального ящика стола поддался быстро, внутри они обнаружили жестяную коробочку с деньгами. Шон поднес ее к уху и потряс. Монетки приятно звенели внутри, их было довольно много, судя по звуку. Шон вытащил из кармана куртки матерчатую сумку и засунул туда коробочку.

— Так, что у нас тут еще есть, — промычал он, обыскав ящик.

Кроме новой авторучки в футляре и нескольких почтовых марок, больше ничего ценного не нашлось. Ручку и марки Шон тоже спрятал в сумку, добавив к ним серебряные часы с каминной полки. Потом он обратил внимание на картотечные шкафы.

— А там что?

Бетти пожала плечами:

— Не знаю, бумаги.

— Я загляну в шкафы, а ты осмотри другие ящики стола.

Пока Бетти рылась в столе, Шон перочинным ножом ломал замок ящика в картотечном шкафу.

— Если она их запирает, там наверняка что-то ценное, — пробормотал он.

Замок поддался, и ящик выдвинулся. Внутри плотно в ряд лежали папки с документами, Шон просмотрел их.

— Смотри, Бет, — окликнул он подружку, — здесь папка с твоим именем.

— Что? — Бетти удивленно подняла глаза.

В последнем ящике стола она нашла неиспользованную чековую книжку Национального банка. Шон вытащил толстую папку из ящика и бросил ее перед Бетти на стол. Потом он заметил чековую книжку и выхватил ее из рук подруги.

— На, посмотри, — сказал он.

Шон вскрыл второй картотечный шкаф, но, обнаружив в нем только бумаги, произнес:

— Здесь больше нет ничего интересного. Может, заглянем к Ястребихе? Ты говоришь, она хранит какие-то сувениры?

Бетти содрогнулась.

— Я туда не пойду, — заявила она. — Никогда больше не сунусь к этой жуткой бабе.

— Ладно, ладно, — согласился Шон. — Я сам сбегаю. А ты поищи еще на первом этаже, вдруг на что-то наткнешься.

Бетти знала, что обыскивать первый этаж бессмысленно, но потом решила стащить что-нибудь съедобное. Зажав толстую папку под мышкой, она вернулась на кухню, чтобы заглянуть в кладовку. Взглянув на старые кухонные часы, Бетти поняла, что они с Шоном рыскают по дому вот уже полчаса. Ей не терпелось поскорей выбраться отсюда. Она заглянула в кладовку и нашла там ломтик сыра, хлеб и несколько сосисок.

«Что ж, неплохой ужин получится», — подумала она и сгребла все съестное в сумку Шона.

На плите стояла огромная кастрюля с воскресным рагу. «Утащить ее вряд ли получится, ладно, так и быть, оставим еду для несчастных сироток», — решила Бетти.

Она присела у стола на кухне и, открыв папку, погрузилась в чтение.

Элизабет Гровер

Дата рождения: 12.07.1932.

Отец: Джон Гровер (бывший заключенный, считается погибшим).

Мать: Элис Гровер (скончалась).

Тетя по отцовской линии: Джейн Маркс.

Дальше шли еще какие-то данные. Бетти быстро пролистала их и вдруг обнаружила стопку писем. Первое письмо было датировано 4 января 1946 года. Ни адрес, ни почерк не были ей знакомы, она начала читать письмо…

Дорогая мисс Ванстоун,

моя сестра Джейн отдала Вам мою маленькую дочь Элизабет после того, как ее мать, моя жена, погибла во время воздушного налета. Я в то время считался пропавшим без вести, и она решила, что не сможет воспитать Бетти сама и что девочке будет лучше у Вас.

Как видите, я вернулся, я жив и не попал в плен к немцам, и теперь я хочу забрать домой свою девочку. Я собираюсь скоро жениться, и моя будущая жена тоже с нетерпением ждет, когда Бетти вернется домой. Спасибо Вам, что заботились о ней все это время. Пожалуйста, скажите, когда я смогу приехать и забрать ее.

Искренне Ваш,

Джон Гровер

Бетти в ужасе таращилась на письмо. Ее отец жив! Он не попал в плен, и он вернулся домой! Он хотел и ее забрать домой, но почему-то так и не приехал. Почему? Что случилось? Письмо было двухлетней давности. Неужели он передумал и потому не приехал?

Она взяла следующий листок бумаги. Это была копия ответа Эмили Ванстоун.

Дорогой мистер Гровер.

Я была очень удивлена, получив Ваше письмо. Рада узнать, что Вы живы и здоровы. Дело в том, что Элизабет удочерили. Ее приемные родители — очень милые люди, они живут на севере, в деревне. Они очень любят Элизабет, а она обожает их. Боюсь, я не вправе раскрыть Вам имена и адрес этой семьи. Мне жаль, что Вы не сможете забрать Элизабет домой, но будьте уверены — она здорова и счастлива.

Желаю и Вам счастья в новом браке.

Искренне Ваша, Эмили Ванстоун, патронесса приюта «Нежная забота»

Бетти ошарашенно уставилась на второе письмо.

— Да как она посмела… — сквозь слезы прошептала она. — Как она посмела наврать ему!

Вытерев слезы, она перешла к следующему письму от 15 января 1946 года.

Дорогая мисс Ванстоун,

с трудом верю в то, что я только что прочел. Вы отдали Бетти на удочерение, даже не посоветовавшись ни с кем из ее родственников. У Вас был адрес моей сестры, Вы должны были уведомить ее о том, что собираетесь сделать. Как можно было отдать Бетти незнакомым людям, даже не спросив? Я собираюсь нанять адвоката, а потом приеду к Вам. Пожалуйста, отправьте мне новый адрес Бетти, чтобы я мог хотя бы сообщить ей, что жив. Если ей так хорошо в новой семье, что ж, может, ей и стоит с ними остаться, но, по крайней мере, она будет знать, что я жив, не забыл ее, и мы сможем хотя бы иногда встречаться.

Осталось последнее письмо, письмо от Эмили Ванстоун, датированное 19 января 1946 года.

Дорогой мистер Гровер,

я понимаю, что Вы расстроены и очень Вам сочувствую, но повторяю: я ничего не могу поделать. Бетти счастлива в новой семье. Когда миссис Маркс привела Бетти к нам, мы стали законными попечителями девочки. Это дает нам абсолютное право (не сомневаюсь, что это подтвердит любой юрист, к которому вы обратитесь) поселить Бетти в той семье, в какой мы сочтем нужным, выбрать для нее приемных родителей. Мы также вправе не разглашать имена и адреса приемных родителей.

Сожалею, что не могу продолжить с Вами дальнейшую переписку по этому вопросу.

Искренне Ваша…

Бетти уронила письма на стол, схватилась за голову и разрыдалась. Когда Шон вернулся на кухню с сумкой, набитой украшениями и сувенирами Ястребихи, он увидел, что Бетти плачет, и бросился к ней.

— Эй, детка! Что случилось?

Всхипывая, Бетти протянула ему письма. Он сперва пробежал их глазами, потом прочел внимательней.

— Ни хрена себе! — выдохнул Шон. — Чертова сука!

— Мой отец жив! — всхлипывала Бетти. — А она не позволила ему забрать меня.

Шон просмотрел еще две бумажки, которые лежали в папке. На одной было написано: «Краткий отчет о встрече с адвокатами мистер Гровера», а на другой: «Совершенно не годится как отец. Бетти остается здесь. Спасена от порочной жизни».

— Ладно, мы все это забираем, — сказал Шон, схватил папку и запихнул ее в сумку. — Пошли.

Он уже собирался выскочить в задний дворик, но резко остановился.

— Черт! — пробормотал Шон. — Если она заметит пропажу твоей папки, то догадается, кто ее обворовал.

Он бросился обратно в кабинет Эмили. Ящик в картотечном шкафу был выдвинут. Он вытащил несколько папок и бросил их на пол. Бумаги разлетелись в разные стороны. Беспорядок, конечно, но если кто-то решит аккуратно положить папки обратно в ящик, то сразу заметит, что документы Бетти пропали. И тут он заметил маленький керосиновый обогреватель в углу комнаты.

— Бетти! — крикнул Шон. — Иди сюда, помоги мне.

Бетти появилась в дверях с покрасневшими от слез глазами и увидела, что Шон вытаскивает из картотечных шкафов папки с документами, вытряхивает из них все содержимое и бросает на пол.

— Шон, что ты делаешь?! — воскликнула она.

— Костер! — ответил Шон. — Сожжем это проклятое место дотла. Сука Ванстоун уберегла тебя от порочной жизни? Ну да. И тех девчонок, которых мы видели сегодня утром, она тоже бережет изо всех сил. Что ж, больше ей никого не сберечь. Мы сожжем чертов приют, и детей у нее заберут.

Бетти в ужасе смотрела на своего приятеля.

— Шон! — выкрикнула она. — Не надо!

— Еще как надо, — возразил Шон. — Тебе понравится.

Он протянул ей папку с документами.

— Разбросай бумаги по всему коридору. Выйдем через кухню.

Бетти все еще колебалась. Ее одновременно пугал и привлекал чудовищный план Шона.

— А если огонь не возьмется? — пробормотала она.

— Возьмется, не сомневайся, — заверил ее Шон. — Давай, малышка, а то нас застукают.

Он слегка подтолкнул ее, и Бетти сделала, как он просил: разбросала бумаги в коридоре и на лестнице. Безумная радость неожиданно нахлынула на нее. Она отплатит Эмили Ванстоун за все, чего натерпелась здесь, в приюте. Ей нельзя подниматься по парадной лестнице? Ха-ха-ха! Теперь она забросает ее всю бумагой до самого верха.

— Готово? — спросил Шон, высунувшись в коридор.

— Готово.

— Ладно, иди к черному ходу и открой дверь, — сказал он. — Сумку мою не забудь. Жди меня снаружи. Я скоро.

Бетти подхватила с пола сумку Шона и запихнула в нее пакет с едой. Потом вышла во двор. Ее приятель внезапно выскочил из дома и схватил ее за руку.

— Дело сделано, детка, — возбужденно выкрикнул он. — Пойдем отсюда, только не беги ни в коем случае.

Проходя мимо главных ворот «Нежной заботы», они не смогли устоять и оглянулись на дом в последний раз. Отсвет разгоравшегося пожара мерцал в окнах первого этажа, сквозь щели просачивались тонкие струйки дыма.

— Как ты разжег огонь так быстро? — задыхаясь, спросила Бетти.

— Керосин, — ответил Шон. — Там керосиновый обогреватель в кабинете, я выплеснул из него немного на пол, и в коридоре тоже.

— Офигеть! — пробормотала Бетти.

— Пойдем, — поторопил ее Шон. — Дым скоро заметят.

Через пятнадцать минут они уже сидели в лондонском поезде.

Глава 33

Когда служба в церкви закончилась, девочки, подгоняемые миссис Хокинс, как обычно, выстроились парами и вышли на улицу. Когда они проходили мимо парка, из-за угла с громким бибиканьем и звоном неожиданно выскочили две пожарные машины. Девочки остановились.

— Вперед! — крикнула миссис Хокинс, которая шла позади всех. — Миссис Смит, ведите их дальше, нечего глазеть по сторонам. Они что, пожарную машину не видели?

— Миссис Смит, смотрите, дым! — выкрикнула Дженис. Она стояла в самой первой паре и от волнения забыла о правилах поведения.

— Я тоже его вижу! — воскликнула ее подруга Элейн. — И даже запах чувствую!

— Не удивительно, дорогая, — заметила кухарка. — Мы же видели пожарные машины, значит, где-то пожар.

Чем ближе они подходили, тем больше становилось дыма. Вскоре он превратился в огромное облако, заполнившее собой небо. Мимо пронеслась еще одна пожарная машина, а за ней и полицейская.

Миссис Хокинс бросилась вперед, обогнала девочек и остановилась на углу. Вход на их улицу перегородила полиция. Вокруг толпились зеваки. Заведующая, расталкивая людей, пробралась вперед, но тут на ее пути возник констебль.

— Простите, мэм, я не могу пропустить вас, там пожар.

— Я вижу, что пожар, — отрезала миссис Хокинс. — Но со мной тридцать детей, мы живем на этой улице. Нам нужно попасть домой.

— Мне жаль, мэм, но даже в этом случае я не могу пропустить вас. Это опасно. Пожар еще не потушили, он может переброситься на соседние дома.

Внезапно его осенило:

— Тридцать детей! Вы из сиротского приюта?

— Да, мы из приюта «Нежная забота». Мы там живем… О боже мой! — Миссис Хокинс в ужасе прижала руку ко рту. — Это наш дом горит, да?

Она выглянула из-за плеча полицейского, чтобы убедиться в этом своими глазами.

— К сожалению, вы правы, мэм. — Констебль с сочувствием похлопал ее по плечу.

Миссис Хокинс развернулась и прошествовала обратно к ожидавшим ее детям. Отведя кухарку и сестру-хозяйку в сторону, она мрачно проговорила:

— Горит «Нежная забота». Полицейский сказал, что пламя может перекинуться на соседние дома.

Она уставилась на миссис Смит:

— Небось сдуру оставили что-то на плите, и теперь все к черту сгорит!

— Ничего я не оставляла, — возразила кухарка. — Ни на плите, ни в духовке огонь не горел. Так что не стоит на меня сваливать вину за этот пожар.

— Ой, ради бога, перестаньте, — перебила Драконша. — Какая разница-то, кто там что оставил. Сейчас нужно решить, что делать с детьми. — Она ткнула пальцем в сторону девочек. — Не можем же мы вот так стоять на улице!

— Вернемся в церковь, — решила миссис Хокинс. — Подождут пока там. В ближайшие несколько часов мы вряд ли попадем домой. — Она задумалась, а потом сказала: — Отведите их в церковь, а я пойду к мисс Ванстоун, расскажу ей, что случилось. — Злобная улыбка тронула губы Ястребихи. — В конце концов, это ей решать, что делать, а не нам.

Когда они добрались до церкви, священник как раз запирал двери. Ястребиха отправила Драконшу разбираться с ним, а сама пошла к мисс Ванстоун.

Миссис Хокинс знала адрес Эмили, однако ни разу не была у нее дома. Они столько лет проработали вместе, но она была лишь подчиненной, и мисс Ванстоун даже не приходило в голову приглашать ее в гости. По дороге заведующая обдумывала, что ей делать теперь, ведь она потеряла работу. Возможно, все ее имущество тоже сгорело.

«Интересно, как старуха отреагирует на эту новость», — подумала миссис Хокинс и злобно улыбнулась. Она неожиданно поняла, что ей будет приятно огорошить эту Ванстоун, сообщить ей, что ее детище сгорело дотла. Старые обиды, которые она столько лет прятала глубоко внутри, теперь всплыли на поверхность.

Через полчаса миссис Хокинс дошла пешком до богатого района Маунтджой, где жила Эмили. Чуть в стороне от дороги она увидела довольно красивый дом в георгианском стиле. Широкая подъездная дорожка, большой ухоженный палисадник. Миссис Хокинс остановилась у ворот и взглянула на дом.

— Вполне в ее стиле, — презрительно фыркнула она.

Что ж, ее никогда раньше сюда не приглашали, но теперь им ее не остановить. Заведующая решительным шагом прошла по подъездной дорожке прямо к входной двери под сводчатым портиком и позвонила.

Дверь открыла горничная в красивой униформе.

— Добрый день, — сказала она.

— Мне необходимо поговорить с мисс Ванстоун, — срезу же перешла к делу миссис Хокинс. — По очень важному вопросу.

— Заходите, пожалуйста. Я посмотрю, дома ли мисс Ванстоун. Как мне вас представить?

«Ну конечно, „дома ли мисс Ванстоун“, — сердито подумала миссис Хокинс. — Нам обеим прекрасно известно, что дома». Сдержав гнев, она ответила:

— Скажите ей, что это миссис Хокинс из «Нежной заботы» и что дело очень срочное.

— Пожалуйста, садитесь. — Горничная указала на стул, стоявший прямо у входной двери, и исчезла.

Через несколько минут она вернулась и со словами «Пожалуйста, пойдемте со мной» провела посетительницу в гостиную.

Миссис Хокинс оказалась в красивой, элегантно обставленной комнате. Большие окна выходили на веранду, откуда открывался прекрасный вид на широкую, тщательно ухоженную лужайку. Незваной гостье не захотелось сразу устраиваться на плюшевом диване, она подошла к окну и выглянула наружу. Цветочные клумбы обрамляли лужайку с двух сторон, а дорожка, усыпанная гравием, бежала сквозь аккуратно подстриженную живую изгородь прямо в сад, притаившийся за ней. Все в этом доме и саду кричало о том, что хозяйка очень богата. Когда в комнату вплыла мисс Ванстоун, она резко обернулась.

— Миссис Хокинс, — произнесла хозяйка не особенно приветливым тоном. — Что такого важного случилось, что вы решили ворваться ко мне домой в воскресенье? Вы же знаете, что днем я собиралась приехать в «Нежную заботу», разве нельзя было отложить это срочное дело, дождаться моего приезда?

— К сожалению, нельзя, мисс Ванстоун, — ответила заведующая, — Вы не сможете приехать сегодня в «Нежную заботу», потому что «Нежной заботы» больше нет.

На лице Эмили застыло недоумение, и миссис Хокинс продолжила с некоторым злорадством:

— «Нежная забота» сгорела дотла.

— Как? Что случилось? — Мисс Ванстоун пошатнулась, сделала несколько шагов и рухнула на диван.

Миссис Хокинс с интересом наблюдала, как краска отлила от ее щек, а на лбу выступил пот. Патронесса схватилась за голову и хватала ртом воздух.

— Вам нехорошо, мисс Ванстонун? — через несколько мгновений спросила заведующая.

Она произнесла это озабоченным тоном, но в глазах ее сверкнула злоба.

— Приду в себя через минуту, — выдохнула Эмили. — Позовите Фримен. — Она махнула рукой в сторону шнура, за который дергают, вызывая прислугу. Миссис Хокинс дернула за шнур, и через несколько мгновений в дверях появилась горничная.

— Вызывали, мэм?

Эмили стало чуть лучше, и, хоть воздух хрипами вырывался из ее горла, она сумела произнести:

— Стакан воды, пожалуйста.

— Конечно, мэм.

Горничная исчезла и буквально через мгновение вернулась со стаканом воды. Эмили сделала пару глотков и начала постепенно приходить в себя. С выражением беспокойства миссис Хокинс наблюдала, как краска медленно возвращается на лицо Эмили Ванстоун. Она размышляла. У этой Ванстоун явно не в первый раз случился подобный приступ. Фримен действовала уверенно, и никому из них не пришло в голову вызвать врача.

— Садитесь, миссис Хокинс, — сказала Эмили. — Со мной все в порядке, просто небольшое головокружение. — Она повернулась к горничной. — Спасибо, Фримен, можете идти.

Миссис Хокинс села и тут же пожалела об этом. Ей больше нравилось угрожающе нависать над патронессой, чем смирно сидеть напротив нее.

— А теперь, — сказала Эмили, глотнув в последний раз воды и отставив стакан в сторону, — расскажите мне подробно, что произошло.

— Этого я не могу сделать, — заговорила миссис Хокинс. — Мы шли обратно из церкви, и по дороге нас обогнали пожарные и полицейские. Мы дошли до нашей улицы и увидели, что полиция перекрыла ее. Констебль сказал, что пожар очень сильный, есть опасность, что огонь перекинется и на другие дома.

— Но как он начался? — произнесла Эмили своим обычным тоном.

Миссис Хокинс пожала плечами:

— Этого я не знаю. Знаю только, что на эту ночь надо расселить куда-нибудь тридцать детей, да и не только на эту.

— А где они сейчас? — спросила Эмили.

— В церкви с миссис Смит и сестрой хозяйкой. Мы решили, что было бы неправильно оставить их на улице, среди зевак.

— Конечно, — согласилась Эмили.

Момент слабости прошел, она была полна энергии. Патронесса вскочила на ноги и дернула за шнур, чтобы вызвать Фримен.

Миссис Хокинс тоже встала. Она не верила своим глазам: в одну секунду из седой задыхающейся старухи Эмили Ванстоун превратилась в энергичную деловую женщину. Она отправила Фримен на кухню, приготовить гору сэндвичей для детей, а потом вызвала Фостера, шофера, чтобы он отвез ее и миссис Хокинс сначала в церковь, а потом в «Нежную заботу».

В течение часа Эмили связалась с мисс Хопкинс из отдела по делам несовершеннолетних и потребовала, чтобы та пристроила куда-нибудь девочек, оставшихся без крова. Мисс Хопкинс вначале запротестовала, заявила, что не сможет найти столько мест для сирот, особенно в воскресенье, но Эмили настояла, и той пришлось поехать в офис, чтобы разобраться с возникшей проблемой.

Пока Мэй Хопкинс трудилась у себя в кабинете, Эмили и миссис Хокинс вернулись в церковь и раздали бутерброды голодным детям, а потом поехали на Шеперд-стрит. Улица по-прежнему была перекрыта. Большая пожарная машина стояла рядом с «Нежной заботой». Констебль пропустил двух женщин, когда они объяснили ему, кто они такие.

Вместе они спустились по улице и, остановившись у пожарной машины, уставились на почерневший корпус здания, все еще окутанный клубами дыма. Эмили пришла в ярость. Она столько времени и денег вложила в этот дом, и вот, несколько минут пожара, и его нет!

— Все мое имущество сгорело, — с горечью произнесла миссис Хокинс. — Я теперь нищая.

Эмили повернулась к ней с удивлением. Ее так расстроил пожар и то, что девочки теперь остались без крова, что она совсем не подумала о взрослых, которые работали в «Нежной заботе» и все потеряли.

— Мне так жаль, миссис Хокинс, — произнесла она. — Вы и другие сотрудники поселитесь в гостинице, я выплачу вам аванс, чтобы вы могли хотя бы купить одежду.

— Аванс? — удивилась миссис Хокинс. — Что вы имеете в виду?

— Дом был застрахован, но сразу же деньги мы получить не сможем. Поэтому я поначалу сама оплачу вам все расходы.

— Понятно, — сказала миссис Хокинс.

Она ликовала, предвкушая, как оберет эту Ванстоун до нитки за все, что пришлось потерять.

В этот момент из парадной двери вышли двое пожарных.

— Это совершенно точно, — говорил один другому. — Намеренный поджог, шеф уже обратился в полицию.

— Что вы сказали?! — воскликнула Эмили, услышав его слова. — Что вы сказали, повторите.

Пожарный резко остановился, заметив двух женщин.

— Как вы прошли?! — возмутился он. — Никого нельзя сюда пускать, пожар еще не потушен.

— Что вы только что сказали? — повторила мисс Ванстоун властным тоном. — Мне показалось, вы говорили о намеренном поджоге.

— Ничего не могу вам сказать, мэм.

— Конечно же можете, — настаивала Эмили. — Я — владелица дома.

— Все, что вам нужно знать, мэм, вам сообщит полиция, а теперь, пожалуйста, выйдите за ворота.

Вернувшись домой, Эмили первым делом позвонила свояку.

— Мартин, наш приют сгорел, — сообщила она.

— Что?! — воскликнул Мартин.

Эмили рассказала, что случилось, и добавила:

— Я случайно услышала разговор пожарных. Они считают, что это был поджог.

— Они так тебе сказали?

— Мне они ничего не собирались говорить, но я слышала одного из них. Он говорил о поджоге и что его шеф вызвал полицию.

— А с этим шефом ты говорила?

— Шефа на месте не было. Пока я туда доехала, почти все сгорело. Мартин, мы ведь застраховали дом?

— Да, конечно, — успокоил ее Мартин. — Но если это был поджог, мы не сразу получим деньги. Им нужно будет убедиться, что не мы сами подожгли приют ради денег.

— Как им такое только придет в голову! У нас там живут дети! — возмутилась Эмили.

— Но ведь когда загорелся дом, детей там не было? — заметил Мартин. — Все ушли в церковь.

— Мартин, не могу поверить, что ты это всерьез.

— Эмили, — терпеливо заговорил Мартин, — я говорю только то, что скажут другие люди, и мы должны быть к этому готовы.

— Так что же нам делать? — раздраженно спросила Эмили.

— Подавать заявление о выплате страховки и ждать. Больше ничего.

Полчаса спустя Эмили позвонил другой свояк, Эдвард.

— Эмили! — проревел он в трубку. — Я слышал, что твой приют подожгли.

— Точно еще не известно, — буркнула Эмили. — Мне не сообщали, что это поджог.

— Однако Мартин считает, что скоро тебе об этом сообщат. Это очень плохо.

— Да, ничего хорошего, — согласилась Эмили. — Но мы с этим разберемся.

— Дело в том, Эмили… Я хотел тебе сказать, что мы с Амелией все обсудили и решили, что достаточно уже плохой рекламы, особенно после той истории с похищением детей, о которой кричали все газеты. Так дальше продолжаться не может.

— Это же просто вранье, которое распространяет желтая пресса. Неужели непонятно?

— Да, понятно… — протянул Эдвард. — Но это грязное вранье, а грязь прилипает. Поэтому мы с Амелией решили, что больше не хотим, чтобы ты использовала нашу фамилию в работе своего фонда. На карту поставлено доброе имя семьи Шеррингтон. Прости, Эмили, но я больше не могу быть покровителем фонда «Нежная забота». Я хочу опубликовать в газетах краткое разъяснение, чтобы больше фамилию моей семьи никак не связывали с твоим фондом.

— В таком случае, Эдвард, — ответила мисс Ванстоун, — вряд ли мне захочется когда-нибудь снова услышать твой голос.

* * *

ПОДЖОГ В ПРИЮТЕ «НЕЖНАЯ ЗАБОТА»

— буквально кричал заголовок.

На рекламном щите рядом с газетным киоском Лили прочла надпись крупными буквами:

ДЕТСКИЙ ДОМ СГОРЕЛ ДОТЛА

Она вытащила из кошелька несколько монет и купила газету.

Когда газета «Хроникл» опубликовала статью Терри Найта о подоплеке убийства Мэвис, Лили пришла в ужас.

— Кто ему все это рассказал? — удивилась она, когда Энн принесла ей газету.

— Не знаю, лично я не стала отвечать на вопросы этого журналиста, — ответила Энн.

— Ох, Энн, конечно, я не имела в виду, что это вы! — воскликнула Лили. — Просто мне ненавистна сама мысль, что журналисты роются в нашем грязном белье!

— Ну, — вздохнула Энн, — в любом случае все бы выплыло наружу. Мэвис это больше не навредит, так что просто не обращайте внимания, Лил. Вы как, справляетесь?

Лили и не представляла, как бы она справилась без Бейлисов. После смерти Мэвис они очень поддержали ее. Она схватилась за их дружбу, как за спасательный круг. Она улыбнулась в ответ на вопрос Энн.

— Как-то справляюсь, — улыбнулась Лили. — Устаю только. Рики почти совсем не спит по ночам.

Ухаживать за Рики было и правда утомительно. Милый малыш, но очень капризный.

Энн, конечно же, была права. Девочкам эта статья уже не поможет, но зато теперь любая мать два раза подумает, прежде чем отдавать своего ребенка в приют «Нежная забота». И вот теперь снова этот приют на первых полосах городских газет. Лили засунула газету в детскую коляску и отправилась домой, чтобы скорей все прочитать.

Под заголовком была довольно страшная фотография сгоревшего дома с обвалившейся крышей и погнутыми, искореженными от жара оконными рамами. Серые каменные стены и приземистая башня, несколько обугленных балок, резко выделявшихся на фоне неба, — вот и все, что осталось от приюта «Нежная забота». Лили погрузилась в чтение.

ЧУДЕСНОЕ СПАСЕНИЕ СИРОТ

Дети, живущие в приюте «Нежная забота», который находится на Шеперд-стрит, чудом избежали смерти. В тот час, когда злоумышленник поджег дом, они были в церкви на воскресной службе. Приют «Нежная забота», о котором мы писали в материале, посвященном проблемам усыновления и миграции, был пуст в тот момент, когда в него ворвался неизвестный. Вероятнее всего, это был грабитель, и, чтобы замести следы, он поджег дом керосином из обогревателя. К тому моменту, как была поднята тревога, остановить пожар было практически невозможно.

— Не представляю, кто мог такое сделать, — сказала миссис Хокинс, заведующая приютом «Нежная забота». — Какой жестокий бессердечный поступок по отношению к несчастным сиротам. «Нежная забота» была их пристанищем, их защитой, а теперь они потеряли всё.

Комитет по правам ребенка расселил детей из этого дома в приемные семьи. «Хроникл» хотела взять интервью у одной из сотрудниц комитета, Мэй Хопкинс, но это оказалось невозможным.

Нам также стало известно, что документы о детях, когда-либо живших в «Нежной заботе», погибли в огне. Неужели это конец и не будет больше приюта, созданного мисс Эмили Ванстоун в 30-х годах ради спасения несчастных обездоленных сирот? Сама мисс Ванстоун также отказалась прокомментировать случившееся.

У нас есть несколько предположений о том, кто виновник пожара, — сказал инспектор Картер в интервью нашему журналисту. — Тот, кто сделал это, несомненно, был знаком с распорядком дня в приюте. Он знал, что в воскресенье утром в доме никого не будет.

Лили перечитала статью, и ее вдруг поразила ужасная мысль. Все документы погибли в огне! «Теперь мне никогда не узнать, куда увезли девочек! — мрачно подумала она. — Кто же устроил этот жуткий пожар и зачем?»

Позже в тот день Энн заглянула к ней в гости и принесла с собой газеты.

— Вы это читали? — спросила она, положив их на стол.

— Читала статью в «Хроникл», — ответила Лили. — А вы что принесли?

— Да вот, посмотрите.

Энн протянула ей другую газету с броским заголовком.

КТО-ТО ИЗ СВОИХ?

Являлось ли счастливой случайностью то, что в приюте «Нежная забота» никого не было, когда он загорелся? В нашей газете уже выходил материал, связанный с этим приютом, и вот снова приют на первых полосах. Пожарным с трудом удалось потушить яростное пламя, и недавно стало известно, что пожар не был случайностью, кто-то специально поджег дом. Полиция охотится за злоумышленником, но, может, стоит поискать поближе?

В заявлении для прессы инспектор Картер, старший офицер, расследующий это дело, сказал, что, кто бы это ни был, он знал распорядок дня в приюте и понимал, что в воскресенье утром никого в доме не будет. Итак, кто же это: просто грабитель, ворвавшийся в дом. или кто-то, кто был каким-то образом связан с приютом?

Мог ли устроить пожар кто-то из бывших питомцев «Нежной заботы»? Девушка, затаившая обиду? Или семья пострадавшего ребенка? А может быть, стоит поинтересоваться у страховой компании, кто выиграет от этого пожара? Мисс Эмили Ванстоун. основательница «Нежной заботы», снова отказалась дать нам интервью.

Расследование продолжается, наша газета будет информировать вас обо всем происходящем.

— Как вы думаете, это и правда поджог? — спросила Энн после того, как Лили прочла заметку.

— Не знаю, — ответила Лили. — Знаю только, что все документы сгорели, и теперь я никогда не найду девочек.

Когда Энн ушла, Лили принялась готовить бутылочку с молочной смесью для Рики. Она раздумывала над тем, что только что прочла в газете. Кто-то поджег «Нежную заботу», кто-то знал, что в воскресенье утром там никого не будет. Просто грабитель, или журналист прав и у злоумышленника был другой мотив? Всех детей расселили по семьям. Может, это и была главная цель — вытащить детей из ужасного места?

Должно быть, через «Нежную заботу» прошли сотни детишек. Их усыновили или они просто испарились, как Рита и Рози? Неужели кто-то прочел в газете о том, что детей отправляют в Австралию, и понял, что его обманули, а потом решил отомстить? Могло такое случиться?

«Нет, — решила Лили, — у журналиста слишком бурное воображение». Хотя в глубине души она понимала, что сама готова была спалить это проклятое место, просто у нее не хватило смелости.

Лили все еще надеялась, что сможет надавить на дам из «Нежной заботы» и выяснить, куда увезли ее внучек. Теперь эта надежда растаяла в воздухе вместе с дымом пожара. «Нежной заботы» больше не существовало, и документов о девочках тоже.

— Что ж, Рики, малыш, — прошептала она, взяв мальчика на колени. — Остались только мы с тобой. Ты — единственный ребенок, которого я смогла уберечь. Но сестер твоих я никогда не забуду. — Она взглянула на фотографию с внучками в нарядных платьицах, что улыбались ей с каминной полки. — Мы будем помнить о них вместе, ты и я.

Не только Лили в тот день читала газеты. Перед тем как уйти на обед, мисс Дрейк оставила их на столе в кабинете начальницы. Когда Эмили пришла на работу, она решила прочитать несколько статеек и удобно устроилась на диване. Ей сразу бросился в глаза заголовок: «Кто-то из своих?»

Кто-то из своих! Кто-то из своих! Да как они смеют! Эмили прочитала статью и почувствовала, как внутри у нее закипает ярость! Да как они осмелились намекнуть, что кому-то выгодно было сжечь «Нежную заботу»?!

Неудивительно, что мисс Ванстоун снова отказалась дать вам интервью!

Эмили яростно отбросила газету на пол. Что могла она сказать этой мерзкой газетенке, кроме как: «Встретимся в суде!» Точно, суд! Надо подать на них в суд за клевету!

Она бросилась к телефону, но у нее вдруг сильно закружилась голова. Резкая боль пронзила ее. Эмили вскрикнула и рухнула на пол рядом с газетой.

Глава 34

Дафна Мэнтон со вздохом распечатала письмо из Англии. Это было очередное послание от Эмили. Она пробежала глазами первый абзац, потом, не в силах поверить тому, что прочла, перечитала его снова.

Дорогая Дафна,

как ты могла допустить, чтобы Рита Стивенс написала домой своей бабушке? Конечно, ты вычеркнула большую часть, но все равно, последствия от этого письма совершенно чудовищные. Эта бабушка теперь обвиняет меня в похищении ее внучек. Когда она пришла ко мне в офис, то устроила целый скандал, и несколько журналистов слышали ее.

Ты же знаешь основное правило «Нежной заботы». Как только девочка попадает к нам, она теряет все (слово «все» было подчеркнуто несколько раз) контакты со своей семьей. Я уже не знала, что и предпринять, но Бог, видимо, услышал мои молитвы, и у бабушки, той, что приходила ко мне, случился инсульт, от которого она так и не оправилась. Это, конечно, очень печально (надеюсь, ты сумеешь мягко рассказать об этом Рите), но теперь мы можем быть уверены, что она больше нас не побеспокоит.

Будь добра, проследи, чтобы никто из детей больше не писал своим родственникам.

Дафна в ужасе уставилась на письмо. Как могла Рита написать домой? Кто дал ей бумагу и марки? Кто вычеркнул то, что она написала, перед тем как отправить письмо? «Такое могла провернуть только Дэлия Уотсон! — в ярости подумала Дафна. — Что ж, это не сойдет ей с рук!»

В тот же день, пока девочки играли в прятки под присмотром миссис Ярдли, миссис Мэнтон послала Ирэн разыскать миссис Уотсон. Она решила принять ее в кабинете, чтобы подчеркнуть официальность этой встречи. Дэлия Уотсон появилась в голубом ситцевом платье, которое было ей очень к лицу и даже немного молодило ее.

— Добрый день, миссис Мэнтон, — сказала она с улыбкой. — Вы меня вызывали?

— А, миссис Уотсон. — Заведующая не ответила на улыбку, только взглянула на воспитательницу поверх очков. — Я недавно получила письмо от мисс Ванстоун. — Она протянула Дэлии письмо. — Можете прочесть, интересно, что вы скажете.

Дэлия Уотсон взяла письмо и погрузилась в чтение. С каждой строчкой ее сердце колотилось все сильней. Их с Ритой разоблачили, и, похоже, за это придется заплатить. Однако, когда она дошла до последнего абзаца, в котором рассказывалось о смерти Ритиной бабушки, глубокая печаль охватила ее. Бедная Рита, мало она настрадалась.

Она подняла глаза от письма и сказала:

— Бедная девочка! Как это печально. Вы хотите, чтобы я рассказала Рите о смерти ее бабушки?

— Да, Рите нужно рассказать, — согласилась миссис Мэнтон. — Но я не только поэтому послала за вами. Как вы могли позволить девочке написать домой в Англию? Как вы посмели действовать за моей спиной?!

В моменты ярости щеки миссис Мэнтон покрывались красными пятнами. «Будто она нанесла слишком много румян», — подумала миссис Уотсон и улыбнулась неуместности этой мысли.

— Не знаю, что вас так развеселило, миссис Уотсон, — прошипела заведующая. — Письмо, которое вы отправили, доставило мисс Ванстоун большие неудобства. А ведь именно благодаря ей вы получаете жалованье. — Она помолчала, потом медленно, делая ударение на каждом слове, спросила: — Итак, что вы можете сказать в свое оправдание?

— Во-первых, — начала миссис Уотсон, которую совсем не испугал гнев начальницы, — письмо было отправлено в ответ на то письмо, которое Рита получила от своей бабушки. И в том письме бабушка сообщала, что мисс Ванстоун разрешила ей написать внучкам. Адрес был написан правильно, и потому я предположила, видимо ошибочно, что письмо отправила сама мисс Ванстоун. Я отдала письмо Рите, а она решила ответить. Мне не показалось, что отвечать на письмо неправильно, ведь сама мисс Ванстоун разрешила бабушке написать его. К тому же… тут об этом написано… — Мисс Уотсон взмахнула письмом. — Я вычеркнула все, что могло слишком встревожить бабушку.

— Вы слишком много на себя взяли! — огрызнулась миссис Мэнтон. — Здесь заведующая я, а не вы.

— Несомненно, — мягко согласилась миссис Уотсон, которая не собиралась спорить с начальницей, — но я воспитательница, на моем попечении множество детей. Не буду же я по каждому вопросу прибегать к вам. На вас лежит ответственность за всю ферму, зачем беспокоить вас по мелочам.

— Это совсем не мелочи, — возразила миссис Мэнтон. — И мисс Ванстоун считает так же.

— Что ж, простите, я совершила ошибку, но… — Миссис Уотсон протянула письмо обратно. — Похоже, вам не о чем больше беспокоиться, ведь, как пишет мисс Ванстоун, бабушка умерла. — Она грустно улыбнулась. — Мне кажется, главное в письме — эта новость, которая расстроит девочку.

— Что ж, — вздохнула миссис Мэнтон, — похоже, вы и вправду подумали, что мисс Ванстоун разрешила бабушке отправить письмо внучке. В любом случае все хорошо, что хорошо кончается.

Дэлии Уотсон захотелось крикнуть в ответ: «Да чего же здесь хорошего?! Это только для тебя все сложилось удачно, бесчувственная сука, а бедная Рита потеряла единственную родственницу, которая писала ей! Если и правда существует этот злобный и жестокий Бог, то я рада, что больше не верю в Него!»

— Вы сообщите Рите новость?

Миссис Уотсон взяла себя в руки и ответила, что выберет подходящее время и обязательно расскажет девочке о том, что случилось.

— Отлично! — обрадовалась миссис Мэнтон, — тогда действуйте.

Вернувшись в «Лиственницу» Дэлия Уотсон прошла в свою комнату и постаралась успокоиться. Она подошла к окну и выглянула в сад. В саду девочки играли в прятки. Но скоро им придется вернуться в коттедж, готовить ужин. Дежурными сегодня были Рита и Дейзи.

— Скорей, а то опоздаем, — сказала Дейзи, когда они вошли. — Пес-барбос отругает нас.

Миссис Уотсон улыбнулась. Ей нравилось прозвище, которым ее наградила Дейзи. Она и правда была сторожевым псом, охранила девочек, старалась изо всех сил сделать их жизнь счастливой, но строгие правила приюта ограничивали ее во многом — так же как и девочек. И теперь она должна придумать, как рассказать Рите о том, что ее бабушка умерла.

— Чей завтра день? — спросила Дейзи, когда они намазывали маргарин на ломтики хлеба.

— Не помню, — ответила Рита. — Надеюсь, не старухи Доуз.

— Я тоже! — горячо согласилась Дейзи. — Она о-очень скучная.

— Неважно, — усмехнулась Рита, — главное, что после нее мы будем опять с миссис Уотсон. С ней всегда весело. Люблю ходить с ней на озеро, а ты?

«Так я и сделаю, — решила миссис Уотсон, услышав из коридора разговор девочек. — Так и сделаю. Возьму Риту на озеро, и там ей все расскажу».

— Рита, ты мне нужна, — обратилась миссис Уотсон к воспитаннице на следующий день. — Я сказала миссис Доуз, что сегодня ты не будешь участвовать в общей игре.

— Везуха тебе! — воскликнула Дейзи, когда Рита рассказала ей об этом. — А зачем ты ей нужна?

— Откуда мне знать, — тревожно отозвалась Рита.

Она немного волновалась, зачем воспитательница зовет ее куда-то. Может быть, пришло еще одно письмо?

По-любому это будет интересней, чем «развлекаться» под руководством старухи Доуз.

После обеда Рита не пошла со всеми, а осталась в «Лиственнице», гадая, что хочет от нее миссис Уотсон. Вскоре появилась воспитательница, она несла в руках корзинку для пикника.

— Пойдем, Рита.

Рита пошла за ней. Они прошли через сад и вышли на тропинку, которая сквозь пыльный выгон спускалась к озеру.

— Миссис Уотсон, куда мы идем?

— Увидишь, — ответила воспитательница и зашагала дальше так быстро, что Рите пришлось почти бежать, чтобы не отстать от нее.

Когда они дошли до озера, миссис Уотсон достала из корзинки коврик и, расстелив его на земле, села. Рита радостно подбежала к воде, чтобы охладить вспотевшие ступни. Потом она повернулась кДэлии Уотсон.

— А зачем мы пришли сюда? Что вы хотели мне сказать?

— Подойди и сядь рядом со мной, Рита, — сказала миссис Уотсон, похлопав рукой по земле. — Мне нужно кое-что тебе сказать.

Рита неохотно вышла из воды и плюхнулась рядом с воспитательницей на пыльную траву.

— Рита, миссис Мэнтон просила меня поговорить с тобой, — начала миссис Уотсон и замолчала. Было так трудно сказать девочке плохую новость, теперь, когда все будто бы наладилось. — Она получила письмо…

Рита испуганно взглянула на воспитательницу.

— Рози? Что-то случилось с Рози?

— Нет-нет, — успокоила ее миссис Уотсон. — С Рози, насколько я знаю, все в порядке. Но вот твоя бабушка…

— Бабушка? А что с ней? — В голосе Риты зазвучали истерические нотки. — Бабуля поправилась, она же написала мне, что ей лучше.

— Да, это правда, — мягко произнесла миссис Уотсон. — Но потом у нее случился инсульт, это когда лопается сосуд в голове, происходит внутреннее кровоизлияние. Ее сразу же отвезли в больницу, но, к сожалению, в этот раз спасти не смогли. — Она взяла девочку за руку. — Очень сочувствую тебе, Рита.

— Она умерла?

— Да, дорогая, умерла.

Рита высвободила руку и поднялась на ноги.

— Значит, у меня больше никого не осталось.

Миссис Уотсон не стала ей мешать, лишь с тревогой следила, как девочка идет по тропинке вдоль берега.

Рита шла по каменистой тропе и смотрела вперед невидящим взглядом. Она не плакала, но в горле застыл комок и, несмотря на полуденную жару, ее бил озноб. Она прошла мимо деревьев, отбрасывающих серебристые, танцующие тени на воду, и набрела на крошечный пляж, где опустилась на гальку. Слова воспитательницы снова зазвучали у нее в голове: «К сожалению, в этот раз ее спасти не смогли».

Рита сидела и думала о маме, бабушке, о прежнем своем доме. Она давно не позволяла себе вспоминать об этом. Девочка вспомнила, как бабуля встречала их по четвергам у школьных ворот и как они играли в карты на кухне после ужина. У нее все еще получалось вспомнить мамино лицо, усталое и напряженное, увидеть улыбку бабушки и морщинки вокруг глаз, даже свирепое и злое лицо дяди Джимми. Но как звучали их голоса, она вспомнить не могла.

Волна отчаяния захлестнула девочку. Папа превратился лишь в смутное воспоминание, от него осталась только фотография, которую она прятала под матрасом. Маме она не нужна. Рози у нее отняли и куда-то увезли… А теперь еще и бабушка, любимая бабушка умерла от инсульта. Больше она никогда не получит от нее письмо. Не осталось никакой надежды, что Рита выберется когда-нибудь с этой фермы и вернется домой. Дома больше не существовало.

Что-то будто бы оборвалось у девочки внутри, и она зарыдала. В тени деревьев одна в Австралии, она плакала обо всем, что потеряла. Слезы текли по щекам, тело сотрясали рыдания, но потом вдруг слезы кончились, и Риту охватило удивительное спокойствие. Платка с собой у нее не было, нечем было вытереть слезы, и потому Рита подошла к воде, зачерпнула ее ладонями и плеснула на пылающие щеки. Она вспомнила обещание, которая дала себе, что никто никогда больше не заставит ее плакать. Что ж, она нарушила это обещание в последний раз.

— Теперь ты сама по себе, Рита, — сказала она вслух, словно давая новое обещание озеру. — Тебе больше никто не нужен.

Медленно пошла она обратно, туда, где миссис Уотсон ждала ее, сидя на коврике.

— Можем вернуться, мисс, — сказала Рита. — Спасибо, что рассказали мне про бабушку.

И, не дожидаясь, пока воспитательница скажет что-нибудь в ответ, она побежала босиком по высушенной солнцем пыльной траве обратно к ферме.

Долгое лето подходило к концу, на ферме вводился более строгий распорядок дня. Девочки больше не ходили купаться, не играли в прятки. Дафна Мэнтон вздохнула с облегчением.

Миссис Уотсон сообщила Рите Стивенс новость о смерти бабушки. И хотя девочка держалась в стороне ото всех и казалась очень бледной и усталой, Дафна решила, что воспитанница восприняла печальную новость довольно легко и что все трудности позади. Эмили больше ничего не писала, а нет новостей, значит, нет и неприятностей.

Так и было до того телефонного звонка, который полностью перевернул их жизнь.

Однажды вечером, когда Дафна и Джо уже собирались ложиться спать, внизу, в кабинете, вдруг зазвонил телефон.

В трубке что-то шипело и щелкало, потом Дафна услышала пронзительный голос оператора: «Можете говорить, вы на линии».

— Алло! — крикнула в трубку миссис Мэнтон. — Кто что?

— Мне нужна… Мэнтон. — Сквозь треск и щелканье прорвался мужской голос.

— У телефона Дафна Мэнтон. Кто говорит?

Голос зазвучал чуть яснее, и она смогла разобрать следующее:

— Это Мартин Филдинг, соучередитель фонда «Нежная забота». Я звоню из Англии. Это миссис Дафна Мэнтон?

— Да, — громко ответила заведующая. — Дафна Мэнтон слушает.

— У меня плохие новости, — сказал мужчина. — Две недели назад у Эмили случился инсульт, после которого она впала в кому. А вчера она умерла.

— Умерла?.. — повторила ошеломленная Дафна.

— Инсульт, — повторил Мартин. — Послушайте, связь может прерваться, поэтому постараюсь сказать все быстро. Так как Эмили умерла, мы закрываем приют «Нежная забота». С ним и так уже было довольно много проблем, поэтому я решил закрыть учреждение.

— Но как же… — попыталась возразить Дафна, но Мартин Филдинг не обратил на ее слова никакого внимания.

— Что касается Каррабунны, очевидно, что мы обязаны позаботиться о тех детях, которые живут на ферме, пока им не исполниться шестнадцать. Так что средства на их содержание будут посылаться.

— Но… — снова попыталась перебить его Дафна.

— Пожалуйста, выслушайте меня до конца, — твердо проговорил Мартин Филдинг. — На место девочек, которые будут покидать вашу ферму, новые дети поступать не будут. Число детей будет сокращаться, соответственно, и персонала для ухода за ними понадобится меньше. Вы с мужем сможете, конечно, остаться на ферме, мы будем заботиться о вас в благодарность за ваш многолетний труд.

Дафна не сумела вставить ни слова.

— Все это я изложу в письменной форме, — продолжал собеседник. — Вы получите письмо в течение нескольких недель. Просто я посчитал необходимым лично сообщить вам о смерти Эмили, как и обо всех остальных изменениях. — Затем он быстро проговорил: — Примите глубочайшие соболезнования в связи со смертью вашей двоюродной сестры. Я буду на связи. До свидания. — И бросил трубку.

Дафна положила трубку и задумалась. Значит, Эмили умерла. Дафна не особенно расстроилась, она никогда не любила кузину. Скорее, она разозлилась, что Эмили умерла так некстати и оставила фонд «Нежная забота» на милость этого бездушного юриста, своего родственника. Неужели Мартин Филдинг действительно закроет их приют? Вот так просто? Как же так?

Она медленно поднялась наверх, в спальню. Джо, заметив, что жена побледнела и явно потрясена чем-то, спросил:

— Кто это был?

— Мартин Филдинг, свояк Эмили. Она умерла, Джо.

— Кто? Эмили? Не может быть, она казалась такой несокрушимой!

— У нее случился инсульт. Вчера она скончалась.

— Как печально, — довольно бодро отозвался Джо.

— Это не просто печально, — возразила ему жена. — Это настоящая катастрофа. Филдинг собирается прикрыть нас.

— Прикрыть? — переспросил Джо, которого эта новость заинтересовала гораздо больше. — Но это же невозможно.

— Еще как возможно, — ответила Дафна. — Он говорит, что собирается закрыть фонд «Нежная забота» и к нам на ферму перестанут поступать новые девочки.

— Ну, быстро у него это не получится, так что пока не о чем беспокоиться.

— Не уверена в этом. Он еще сказал, что мы с тобой сможем остаться на ферме, — вспомнила она. — По крайней мере, нам будет где жить.

— Ну и не волнуйся больше, — обрадовался Джо. — Продадим ферму и переедем в место поприличней.

— Боже мой, Джо, да повзрослей уже наконец, — сорвалась Дафна. — Следующие несколько лет мы будем едва сводить концы с концами, ферма придет в упадок.

— Ты всегда можешь выйти на пенсию, — предложил Джо. — Пусть найдут кого-нибудь вместо тебя, это их головная боль, а не наша.

— Не говори ерунды. Если я так сделаю, я перестану быть собственником фермы, и мы не сможем ее продать. В любом случае, добавила Дафна Мэнтон, улегшись обратно в постель, — Мартин Филдинг пришлет мне письмом все подробности.

— Что ж, дождемся письма, — согласился Джо. — Ничего пока никому не рассказывай, пока не получишь письма от Мартина.

Этой ночью Дафне не спалось. Она все думала и думала. Как могла Эмили не позаботиться о том, что станет с фондом после ее смерти? Она же была такой практичной и деловой! Наверняка она составила завещание, в котором подробно описала, что должно стать с «Нежной заботой». Неужели по этому завещанию все права перешли к Мартину Филдингу? Значит, именно он принял решение о закрытии фонда. Им так хорошо жилось на ферме! И зарплата, и другие льготы — все под рукой. Жалко расставаться с такой, кормушкой.

После отъезда миссис Гарфилд она никого не наняла и не сообщила в Англию, что у них теперь одной воспитательницей меньше. Просто продолжала получать зарплату миссис Гарфилд и переводила ее на свой банковский счет. Там накопилось уже довольно много денег, но их вряд ли хватит на оставшуюся жизнь, если они потеряют ферму.

В ту ночь Дафна с трудом заснула, а утром тревожные мысли навалились на нее с новой силой. Ферма такая большая, только очень богатый человек смог бы купить ее. Как же они ее продадут? Может, Мартин передумает?

И вот наконец письмо от него пришло. Когда Дафна прочла его, она поняла, что надежды нет. Мартин не передумал, а в письменном виде его предложение звучало еще более сурово и непреклонно.

…Нам, конечно, потребуются копии счетов за последние пять лет, потому что в наших документах их нет. Пришлите, пожалуйста, подробную информацию обо всех детях, которые живут сейчас на ферме, потому что все сведения о них сгорели во время пожара приюта «Нежная забота»…

Пожар в «Нежной заботе»? Дафна ничего об этом не слышала.

Нам нужны их имена, возраст и приблизительная дата, когда они смогут уехать с фермы. Рекомендуем Вам разместить девочек младшего возраста в приемные семьи, так как по истечении полугода ферма «Нежная забота» будет закрыта.

— Полгода! — вскрикнула Дафна. — Как, они считают, я сумею избавиться за это время от всех детей! Их больше двадцати!

Если это невозможно, мы продолжим финансирование фермы еще какое-то время, однако очень надеемся, что все дети будут расселены по семьям. Без сомнения, власти Нового Южного Уэльса помогут Вам найти либо приемные семьи, либо расселить детей в другие учреждения.

Вы с мужем станете полными собственниками фермы «Нежная забота» в тот день, когда последний ребенок уедет из нее. Необходимо будет подписать заявление о том, что Вы не имеете никаких претензий ни к фонду «Нежная забота», ни к семье Ванстоун.

Вся документация о детях, живших когда-то на ферме, должна быть уничтожена, и никакая информация из этой документации не должна разглашаться ни сейчас, ни в будущем. Это касается не только Вас, но и Ваших воспитательниц. Каждой из них будет выплачено небольшое выходное пособие.

Еще раз благодарим Вас за преданную работу, которой Вы отдали лучшие годы своей жизни. Не сомневаемся в Вашем сотрудничестве. Пришлите необходимые нам документы в ближайшее удобное для Вас время.

«Полгода!» — повторила про себя Дафна и отправилась искать Джо.

— Лучше поторопиться, — сказал он, прочитав письмо. — Ты разберись с детьми, а я разберусь со счетами. Ты ничего не отправляла Эмили в последнее время?

— Нет.

— Хорошо, — ухмыльнулся Джо. — Тогда мы быстро со всем управимся.

Глава 35

С этого дня жизнь на ферме сильно изменилась. Дети постепенно начали разъезжаться в другие места. Для многих из них ферма была родным домом, другого они не знали. Они исчезали по одному или по двое: кто-то переезжал в другой детский дом, кого-то забирала приемная семья. Начали расселять и коттеджи. Два коттеджа закрылось, воспитательницы уехали, а детей расселили в соседние.

Рита по-прежнему жила на ферме, но Дейзи пришлось уехать. Ее отправили в другой детский дом, куда-то к югу от Сиднея. Дэлия Уотсон умоляла миссис Мэнтон отправить вместо Дейзи кого-нибудь другого. Девочки были неразлучными подругами, особенно они сблизились после отъезда Рози.

— Мне обязательно ехать?! — в отчаянии кричала Дейзи. — Может, Рита поедет со мной?

— А может, мы обе останемся? — молила Рита. — Обещаем быть самыми послушными, правда, Дейз?

— Да, мы обещаем! — горячо соглашалась Дейзи. — Честное слово!

Но миссис Мэнтон была непреклонна. Дейзи уезжает, а Рита остается.

— Странно, что вы не отсылаете вместе с Дейзи Риту, — сказала ей как-то Дэлия. — Она ведь вам никогда не нравилась.

— Не говорите ерунды! — огрызнулась миссис Мэнтон. — В том детском доме только одно место, и туда поедет Дейзи Смарт. Риту я еще придумаю, куда отправить.

Дэлия часто размышляла, делалось ли это специально назло девочкам. Заведующая считала Риту трудным ребенком, неужели она решила специально сделать девочку как можно более несчастной? Можно ли быть настолько злобной? Да, Дафна Мэнтон вполне могла. За все время, что Дэлия проработала на ферме, она не могла вспомнить ни одного доброго или великодушного поступка Дафны по отношению к девочкам.

«Что ж, — решила Дэлия, — с меня хватит». Она решила уволиться и вернуться в Сидней. Переезжать в город ей не особенно хотелось, но там она наверняка найдет работу. Дэлия вдруг поняла, как соскучилась по нормальной жизни, как надоела ей ферма с ее диким распорядком. Она разослала несколько писем потенциальным работодателям, но, так как у нее не было никакой квалификации, хотя она много лет работала с детьми, никто не хотел ее нанимать. В конце концов ей предложили должность помощника воспитателя в детском саду. Зарплата была крошечной, однако помимо нее предлагался небольшой домик в Рэндвике по сниженной арендной плате. Нельзя сказать, что это предложение показалось Дэлии очень заманчивым, но ей так хотелось поскорее уволиться с надоевшей фермы, что она с радостью за него ухватилась.

На следующий день, когда дети ушли в школу, она подошла к дому Мэнтонов и постучалась. Дафна завтракала и не очень обрадовалась миссис Уотсон, увидев ее на пороге.

— Не могли бы мы отложить разговор, о чем бы он ни был? — с раздражением спросила она.

— Боюсь, что нет, — ответила Дэлия Уотсон.

— Ладно, — вздохнула заведующая, — тогда заходите.

Она прошла в кабинет и, усевшись за письменный стол, с недовольством воззрилась на миссис Уотсон.

— Ну, в чем дело?

— Я увольняюсь, — ответила Дэлия. — Решила предупредить вас об этом.

— Увольняетесь? — Миссис Мэнтон не поверила своим ушам. — Как это увольняетесь?

— Мне предложили другую работу, и я согласилась.

— Что это за работа? — удивилась Дафна. — Кто вас наймет? У вас же нет квалификации!

— Я обязана предупредить вас за неделю до увольнения, — сказала Дафна, пропустив мимо ушей грубость заведующей. — Вот и предупреждаю.

Дафну Мэнтон крайне расстроил такой поворот событий. Она уже решила, что миссис Уотсон будет последней, кто покинет ферму, а теперь оказалось, что у той другие планы. Дафна сердито посмотрела на воспитательницу через стол.

— Поступайте как знаете, — холодно бросила она. — Только как бы вам не пожалеть о подобной поспешности.

— Понимаю, — произнесла Дэлия. — Выходное пособие будет небольшим.

— Вы бы получили его, если бы мы сами вас уволили, — кисло заметила миссис Мэнтон. — Сомневаюсь, что мы сможем расплатиться с вами, если вы уволитесь через неделю.

Кровь бросилась Дэлии в лицо. Она не может ждать, пока ее уволят, иначе она потеряет работу в Рэндвике. Если она не воспользуется этой возможностью, никакого другого варианта ей не представится. Ей удалось накопить небольшую сумму, она откладывала понемногу от грошовой зарплаты воспитательницы. На это ей придется жить, пока ей не начнут платить на новой работе.

— В таком случае, — сказала Дэлия, — я заполню все необходимые бумаги и уеду в конце следующей недели. — И она вышла из кабинета, не сказав больше ни слова.

В тот же вечер за ужином в «Лиственнице» она смотрела на девочек — их осталось всего восемь, — и ее охватило чувство вины. Когда она уедет, некому будет защитить этих нежных созданий от ярости Дафны Мэнтон.

Рита после отъезда Дейзи стала совсем невеселой. Она ужасно скучала по подруге. Девочки были неразлучны и без взаимной поддержки не выжили бы на ферме. Ей многое пришлось пережить. Сначала забрали Рози, потом умерла ее бабушка, но пока Дейзи была рядом, Рита находила в себе силы и возвращалась к жизни, радовалась ей. Дэлия восхищалась мужеством этой девочки. Она всячески поддерживала и поощряла ее. Хорошее образование должно было помочь ей выбраться из трясины обыденности к более светлой счастливой жизни.

— Если будешь усердно трудиться, — говорила она Рите, — успешно сдашь экзамены, то перед тобой откроется множество возможностей после окончания школы.

«Как они справятся без меня?» — думала она, при этом больше всего беспокоясь за Риту.

«Я могу взять ее с собой!» — эта мысль ударила Дэлию словно током! Ну конечно же, она давно размышляла над этим. «Смогу ли я на самом деле взять с собой девочку, не испугавшись ответственности? Почему нет? Я нашла новую работу и дом, в котором можно жить. Миссис Мэнтон Риту недолюбливает, поэтому лучше поскорее забрать ее».

Какое-то странное возбуждение охватило Дэлию, как только она решила взять с собой Риту. Это огромная ответственность. Но она ведь уже любит эту девочку, так что это будет совсем не трудно. После смерти сына она не думала, что сможет когда-нибудь еще кого-то полюбить, но Рита как-то незаметно пробралась в ее сердце. Конечно, Рита согласится поехать с ней, лишь бы убраться поскорей с этой опостылевшей фермы. Однако сначала надо поговорить об этом с миссис Мэнтон, договориться обо всем точно.

На следующее утро, когда девочки ушли в школу, Дэлия снова оказалась в кабинете заведующей.

— Мне нужно еще раз переговорить с вами, миссис Мэнтон, — сказала она без лишних предисловий.

Миссис Мэнтон подняла взгляд от письма, которое писала.

— Вы передумали? — поинтересовалась она.

Она уже несколько дней размышляла над тем, может ли миссис Уотсон передумать, узнав, что выходное пособие ей выплачено не будет. И твердо решила не соглашаться на это. Пускай увольняется, а деньги они с Джо заберут себе.

— Конечно же нет! — возмутилась Дэлия Уотсон. — Я уеду к концу следующей недели и заберу Риту Стивенс с собой.

— Заберете Риту Стивенс? — не поняла Дафна. — Куда заберете?

— С собой, в Сидней. Она будет жить со мной.

За утро Дэлия успела все обдумать и решила, что лучший способ — это не спрашивать разрешения у заведующей, а поставить ее перед свершившимся фактом. Поэтому она говорила спокойно, но твердо.

— Я нашла работу и дом, где жить, поэтому могу забрать Риту с собой.

— Ну, вы же не можете просто так… — начала заведующая.

— А что в этом такого невозможного? — удивилась Дэлия. — В конце следующей недели мы обе уедем с фермы «Нежная забота», и вам не нужно будет больше о нас беспокоиться. А Рита не просто уедет, она обретет еще и дом, где ее будут любить. Разве не это главная цель фонда «Нежная забота» — найти ребенку любящих родителей?

— Власти штата могут не одобрить ваше решение, — кисло проговорила миссис Мэнтон.

— По-моему, власти штата будут только рады, что на их попечении на одного ребенка станет меньше, — возразила Дэлия. — Нужно только, чтобы вы подписали бумаги и передали Риту под мою опеку. Не понимаю, какие тут могут возникнуть препятствия.

— А если что-то не заладится? Вдруг вы не справитесь?

— Справлюсь, не сомневайтесь, — твердо заявила Дэлия.

Женщины уставились друг на друга, потом Дафна Мэнтон пожала плечами.

— Ладно, забирайте ее, если вам так хочется, — пренебрежительно бросила она. — Будем надеяться, что вы не пожалеете об этом. Обратно я ее не приму.

— Я не собираюсь отсылать ее обратно.

— А с Ритой вы об этом уже говорили?

— Еще нет, — призналась Дэлия.

— А вдруг она не захочет ехать с вами? Такой вариант вам в голову не приходил?

— Конечно же приходил, — возразила Дэлия. — Выбор за ней. Но посмотрим правде в глаза, миссис Мэнтон: любой ребенок будет счастлив выбраться из этой дыры.

На какое-то мгновение Дэлии показалось, что она совершила большую ошибку, позволила себе слишком много. Дафна Мэнтон злобно уставилась на нее, и ее щеки снова покрылись красными пятнами. На этот раз Дэлия не улыбнулась. Взгляды двух женщин скрестились, и миссис Уотсон в этот раз выиграла. Заведующая опустила глаза.

Когда Рита в тот день вернулась из школы вместе с остальными девочками, Дэлия отозвала ее в сторону.

— Рита, — спросила она, убедившись, что их никто не слышит, — ты умеешь хранить секреты?

— Да, мисс, — ответила Рита, удивленно уставившись на воспитательницу. — Что за секрет?

— На следующей неделе я увольняюсь и уезжаю, — сказала она и, увидев, как побледнела Рита, поспешно добавила: — И забираю с собой тебя.

Рита с удивлением посмотрела на Дэлию.

— Меня, мисс? Куда мы поедем?

— В Сидней, — ответила Дэлия. — Мы переезжаем в Сидней.

— В Сидней… — повторила девочка. — На каникулы, мисс. Когда мы вернемся?

— Никогда! — твердо ответила Дэлия. — Никогда! Никогда!

Рита промолчала, и Дэлия сказала:

— Я нашла новую работу. Мне предоставят дом за небольшую арендную плату, и я подумала, что вдруг тебе захочется поселиться в нем со мной.

— Вы забираете только меня, мисс? А остальные?

— Боюсь, всех остальных я забрать не смогу, — объяснила Дэлия. — Так что забираю только тебя. Ты поедешь со мной, Рита?

Румянец залил щеки маленькой девочки, ее глаза заблестели.

— Вы не шутите, мисс? — выдохнула она, не смея поверить своему счастью. — Вы всерьез?

— Конечно всерьез, — заверила ее Дэлия — Я буду работать в детском саду, а ты пойдешь в новую школу.

— И мы никогда больше сюда не вернемся?

— Никогда, обещаю тебе.

Дэлия чуть не расплакалась, увидев, как обрадовалась Рита. Женщина поклялась себе стараться изо всех сил, чтобы не подвести новую дочь.

Как и было условлено, они уехали с фермы в конце следующей недели. Все их имущество уместилось в два чемоданчика. Дэлия достала Ритино платье с розочками из общего шкафа и сунула в свои вещи. Еще Рита взяла с собой папину фотографию, бабушкино письмо и ужасно потрепанного износившегося Пушистю. Дэлия понимала, что только это и связывает Риту с Англией.

В тот день, когда они уезжали, воспитательница заглянула напоследок в кабинет заведующей, чтобы забрать необходимые документы.

— Спасибо, что разобрались со всем этим, — улыбнулась она бывшей начальнице. — Но у меня к вам еще одна просьба.

Дафна Мэнтон приподняла бровь, изображая удивление.

— Какая?

— Пожалуйста, дайте мне адрес людей, которые удочерили Рози, младшую сестру Риты.

— Нет, — ответила миссис Мэнтон. — Ни за что.

— Почему вы так упрямитесь? — не унималась Дэлия. — Это не причинит никому никакого вреда, а Рите подарит надежду. Возможно, однажды она отыщет сестру.

— Рите не стоит искать встречи с сестрой, — отрезала заведующая. — Все, что у нее теперь есть, — это вы. Желаю ей счастья.

— Не знаю, как вы уживаетесь сама с собой, Дафна Мэнтон! — взорвалась Дэлия. — Как вы можете смотреть на себя в зеркало? Бессердечная, жестокая, подлая старуха! Будь ты проклята! — И Делия выбежала из кабинета, хлопнув дверью.

Дейзи Смарт вышла из автобуса и прошла пешком последние два квартала до своего общежития. Целый день она провела с Ритой, которая жила теперь с миссис Уотсон в Рэндвике. Дейзи считала, что Рите невероятно повезло, но она не завидовала, ей казалось, что подруга это заслужила. Рита всегда умела постоять за себя и за Рози. Когда Рози удочерили, Рита и Дейзи стали неразлучны. А потом ферма «Нежная забота» закрылась, и Дейзи отправили в другой детский дом. Но даже тогда Рита не забыла о своей подруге. Как только они с миссис Уотсон переехали в маленький домик в Рэндвике, она настояла на том, чтобы они навестили Дейзи и забрали ее с собой на весь день.

— Было бы так здорово, если бы Дейзи жила с нами, — говорила она с мольбой в голосе.

— Я понимаю, дорогая, — неизменно отвечала Дэлия Уотсон. — Но для нее у нас не хватит места.

Рита попыталась возразить, что Дейзи можно поселить в ее комнате, но Дэлия не дала ей ничего сказать.

— Ты же знаешь, как мало у нас денег. Я не могу взять еще одного ребенка.

Рита не стала спорить, она знала, что миссис Уотсон права. Ей невероятно повезло, что воспитательница решила удочерить ее, что ее не отправили в очередной кошмарный детский дом, как бедняжку Дейзи.

— Ты права, Дили, — вздохнула она. — Мне просто очень жаль несчастную Дейзи, которой приходится жить в незнакомом и неуютном месте.

В тот день, когда они уходили с фермы, Дэлия взяла Риту за руку и сказала:

— Ты теперь официально моя приемная дочь, можешь больше не называть меня миссис Уотсон.

Рита удивленно взглянула на нее.

— Как же мне называть вас теперь?

— Ясно, что ты не сможешь называть меня мамой, а как насчет тети Дэлии?

— Тетя Дили, — повторила Рита, имя «Дэлия» было для нее слишком непривычным.

— Дили! — воскликнула Дэлия. — Здорово! Зови меня Дили.

Рита была зачислена в местную школу как Рита Стивенс, но она гордилась тем, что все считали ее дочерью Дили.

Раз в месяц, по субботам, они садились в поезд и ехали «спасать» Дейзи из мрачного приюта, в котором она жила. Устраивали пикник, ходили на пляж, играли в лесу или смотрели кино. Когда Рите исполнилось тринадцать, Дили начала отпускать ее одну навещать Дейзи. Дружба девочек выдержала испытание временем, они очень любили друг друга. В пятнадцать лет Дейзи бросила школу, но ей пришлось провести в приюте еще один год, пока ей не исполнилось шестнадцать.

Рита закончила школу и поступила в педагогический колледж. Она по-прежнему каждую субботу встречалась с Дейзи.

Дейзи уехала из приюта и перебралась в Сидней, как только это стало возможным.

— А где ты будешь жить? — спросила Рита, когда Дейзи рассказала ей о своих планах.

Дейзи пожала плечами:

— Не знаю, поселюсь в каком-нибудь общежитии.

Она сняла комнатку в женском общежитии на Кинг-Кросс.

— Не особенно удачное место, — с сомнением заметила Дили, когда Рита рассказала ей об этом.

— Ничего лучше она позволить себе не может, — заметила Рита. — По крайней мере, теперь Дейзи свободный человек. Она работает продавщицей в Вулворте и даже что-то зарабатывает.

Рита немного завидовала Дейзи. У нее самой не было возможности зарабатывать. Она очень хотела помогать Дили, которой трудно было содержать и себя, и Риту, но приемная мать не позволила ей бросить школу, как бы девочке этого ни хотелось.

— Очень важно, — повторяла она, — очень важно получить образование.

Поэтому Рита сдала экзамены и поступила в колледж. Иногда по утрам, из окна автобуса, в котором ехала на учебу, она смотрела на шумные, полные людей улицы и вспоминала о Рози, задаваясь вопросом, что с ней стало.

«Она ходит по улицам прямо перед моим носом, — уныло думала Рита, — а я и не догадываюсь, что это она».

Дэлия рассказала ей, что пыталась узнать фамилию приемных родителей Рози у Дафны Мэнтон.

— Прости, — сказала Дэлия, — но она наотрез отказалась сказать мне их фамилию, не говоря уже об адресе.

— Я знаю их фамилию, — ответила Рита. — Уотерс.

— Откуда ты знаешь? — Дэлия в изумлении уставилась на приемную дочь.

— Миссис Мэнтон называла мужчину мистером Уотерсом.

— И ты так легко запомнила его имя?

— Я записала его в дневнике, — объяснила Рита.

Она нашла старую тетрадь и показала Дэлии свою запись:

Сегодня Рози увезли, ее удочерили люди по имени мистер и миссис Уотерс. Мне не разрешили попрощаться, а Рози кричала, потому что не хотела уезжать, но ее затолкали в машину и увезли. Когда я вырасту, я отыщу их и спасу Рози.

После этого Дэлия начала поиски людей по имени мистер и миссис Уотерс, но те словно растворились в воздухе. В конце концов, она сдалась и решила обо всем рассказать Рите.

— Мы не знаем их адреса, они могут быть где угодно, — призналась Дэлия. — Австралия слишком большая.

— Я знаю, нам не найти ее. — Рита крепко обняла приемную мать. — Ничего не поделаешь, придется с этим смириться. Но спасибо, дорогая Дили, что пыталась мне помочь. — Потом, вздохнув, девочка добавила: — Она все равно уже не та Рози, которую я помню.

— Теперь нам уже никогда не найти Рози, — призналась она как-то Дейзи, когда они сидели в парке Сентенниал и ели бутерброды, запивая их имбирным пивом. — Дили сделала все, что могла.

— Нужно нанять частного сыщика, — предложила Дейзи.

— Отличная идея, — рассмеялась Рита. — А чем мы ему заплатим?

Дейзи пожала плечами:

— Не знаю. Вдруг, когда ты закончишь колледж, ты найдешь работу и разбогатеешь.

— Да, мне удалось продать рассказ в журнал. Может, я стану знаменитой писательницей, и тогда мы наймем сыщика.

Теперь рассмеялась Дейзи.

— Своей писаниной ты много не заработаешь.

Глава 36

Джин неподвижно лежала на кровати и прислушивалась к тому, что происходит за дверью. Папа всегда запирал ее после своего вечернего визита. Она слышала, как он спустился вниз, потом хлопнула дверь, мать вернулась с церковного собрания, а Джин все не двигалась. Только когда девочка услышала, что родители поднялись по лестнице, зашли в спальню и закрыли за собой дверь, она медленно села и спустила ноги с кровати. В комнате до сих пор не выветрился его запах, а ее тело ныло после его прикосновений.

Она налила воду в тазик, обмакнула туда полотенце и яростно протерла у себя между ног, потом живот и грудь. Она всегда чистила зубы после его поцелуев, но сегодня все будет по-другому. Сегодня он дотронулся до нее в последний раз. Сегодня Джин навсегда покинет этот проклятый дом. Много месяцев она продумывала план побега, настало время осуществить его.

Вот уже десять лет приемный отец навещал ее в спальне. Сначала он только обнимал и целовал ее, требовал и от нее ласки, а если она отказывалась, клал на колено и шлепал. Она жутко его боялась, но ее страх как будто возбуждал его. Он специально вел себя жестоко и грубо, чтобы увидеть страх в ее глазах.

Однажды по неосторожности он поставил ей синяк под глазом.

Утром Эдна заметила и сказала:

— Бедная Джин, как сильно ты ударилась. Я, кажется, слышала, как ты упала с лестницы. Будь осторожнее.

Джеральд пригрозил Джин, что если она расскажет что-нибудь Эдне, то сильно пожалеет об этом.

— Это только между нами, — утешал он ее после очередных побоев. — Если скажешь хоть слово матери, мне придется наказать тебя. Понимаешь, малышка?

Он обхватывал ее лицо ладонями и заставлял смотреть ему в глаза.

Джин испуганно кивала, а он улыбался крокодильей улыбкой и говорил:

— Молодец, хорошая девочка.

Но когда Эдна заметила фингал, Джин не удержалась.

— Я не падала с лестницы, мам, — призналась она. — Папа ударил меня.

— Папа? — удивилась Эдна. — Он никогда тебя не бьет.

— Бьет, — настаивала Джин. — Он ходит ко мне в спальню и заставляет делать неприятные вещи.

— Он не ходит к тебе в спальню! — взорвалась Эдна. — Что ты такое городишь, злая девчонка?! Как можно так говорить о своем отце?

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошел Джеральд.

— В чем дело? — спросил он. — Что она говорит?

— У нее фингал под глазом, — сказала Эдна. — Она заявляет, что ты пришел к ней в комнату и ударил ее.

— Что? Я ее ударил?

— Говорит, что сначала заставил делать неприятные вещи, а потом ударил, — повторила Эдна.

— И ты ей поверила?

— Нет, конечно. Какая злая девчонка, зачем она так врет?

— Откуда мне знать.

Джеральд схватил Джин за руку и поволок наверх. Потом он запер дверь и вытащил ремень из штанов.

После этого случая он не бросил ходить к ней в спальню, просто вел себя осторожнее и старался не ставить ей синяков, чтобы в школе не обратили внимания.

— Если будешь болтать об этом, — сказал он Джин, застегивая ремень на брюках, — я изобью тебя так, что будешь молить о пощаде. Поняла?

И Джин кивнула, всхлипывая от боли и страха.

— В школу сегодня не пойдешь, — добавил Джеральд. — Ты ведь упала с лестницы, так что сегодня побудешь дома, а то мы слишком за тебя волнуемся. Я позвоню в школу и все объясню, скажу, что ты придешь в понедельник.

Теперь Джин было почти пятнадцать, и она собиралась сбежать. Несколько месяцев она тайком копила деньги. Карманных денег ей не давали, только иногда шесть пенсов или шиллинг. Из них она и откладывала. Несколько монет она украла из кошелька Эдны, совсем немного, чтобы та не заметила. В школе обшарила карманы пальто в раздевалке, классные парты, нашла там несколько пенни и шиллингов. Ее подозревали в воровстве, но с поличным никогда не ловили. Свою добычу Джин прятала в старом цветочном горшке в садовом сарае. У себя в комнате она не решалась ничего хранить, боясь, что Эдна найдет.

Однажды, когда Джин вернулась из школы, Эдны не было дома. Девочка решила воспользоваться случаем и уложить кое-какие вещи в свой старый чемоданчик. Она вытащила его из-под кровати, где он и лежал с тех пор, как она приехала. Открыв его, она обнаружила на дне детское платьице. Она вспомнила, что Эдне очень не нравилось это платье, а Джин почему-то хотела его сохранить и поэтому спрятала. За последние годы она совсем забыла о нем. Теперь она и сама не могла вспомнить, почему так любила когда-то это платье. Наверное, она привезла его с собой, когда ее удочерили, поэтому Эдне оно не нравилось. Джин схватила платье и собралась отшвырнуть его в угол, но неожиданно передумала и уложила обратно на дно чемодана. Сверху она сложила другую одежду. Еще она положила в чемодан немного печенья и пузырек со снотворным, который украла у Эдны несколько месяцев назад. Ей плохо спалось после визитов Джеральда.

Девушка собрала чемодан, вынесла его во двор и спрятала в сарае. Теперь она сможет сбежать при первом удобном случае.

Через две ночи такой случай представился. Эдны не было дома, и Джеральд, воспользовавшись ее отсутствием, заявился к Джин. Он по-прежнему притворялся, будто Эдна ни о чем не догадывается. Когда он наконец ушел, девушка злорадно усмехнулась и подумала: «Больше тебе ни разу не удастся дотронуться до меня!»

Когда в доме все стихло, она быстро оделась. Натянула брюки, блузку, два свитера, чтобы не замерзнуть, и легкий дождевик. Она снова прислушалась. Родители спали, в этом можно было не сомневаться. Джин открыла крошечное окошко и выглянула на улицу. Стояла лунная ночь, но благодаря облакам не слишком светлая, и девушка решила, что сможет уйти незамеченной. Она взобралась на подоконник и вылезла в окно, аккуратно спрыгнула на крышу хозяйственной постройки, а потом на землю. Джин показалось, что она наделала слишком много шума, и она забежала в сарай. Но в доме никто не проснулся, в окнах не затремся свет, все было тихо. Она вытащила из цветочного горшка припрятанные деньги, схватила чемодан и выскользнула за калитку. В соседних домах тоже как будто все спали. Ни души на улице.

Джин собиралась сесть на поезд до Сиднея, раствориться в огромном чужом городе, чтобы ее никто не смог найти. Первый поезд отходил в 4:30 утра. Джин пришла на станцию в 4:20 и подошла к кассе, чтобы купить билет.

— Ранняя пташка! Куда едешь? — Кассир с удивлением уставился на нее.

Джин была готова к такому вопросу и потому сразу же ответила:

— Нашла работу в Сиднее! Я так рада!

— Понятно, — сказал кассир и протянул девушке билет. — Удачи тебе.

На платформе кроме нее было еще несколько человек. Когда поезд подошел, Джин поскорей прошла внутрь. В вагоне она уселась как можно дальше от окна. Она боялась, что в последнюю минуту появится Джеральд и вытащит ее из поезда. Но он не появился. Раздался свисток, и поезд тронулся.

Джин вышла на центральном вокзале Сиднея и сразу же оказалась в толпе. Какая огромная масса людей! И все куда-то спешат. Кто-то бежит на работу, расталкивая всех по пути, кто-то изучает расписание; у каждого полно забот.

Полная решимости раствориться в толпе, Джин уверенным шагом отправилась куда глаза глядят. Она шла по улочкам, постоянно сворачивая, чтобы запутать преследователей. Девушка совершенно не понимала, куда идет, но не останавливалась, опасаясь погони. Наконец она решила зайти в кафе и купить себе бутерброд и чашку чая. Устроившись за столиком в углу, Джин завтракала и смотрела через окно на оживленные улицы.

«Нужно снять комнату, чтобы было где переночевать» — подумала она.

Вытащив из кармана деньги, пересчитала их пять фунтов и несколько пенсов. Ей хотелось подольше посидеть в кафе, но народу становилось все больше, и в конце концов девушке пришлось уйти. Дальше по улице она увидела справочное бюро и зашла в него. Женщина за стойкой дала ей карту города, а в ответ на вопрос, где можно снять дешевую комнату, фыркнула:

— Почему ты бродишь по городу одна?

— Это всего на одну-две ночи, — поспешила успокоить ее Джин. — А потом приедут родители.

Женщина с сомнением глянула на нее, но потом отметила на карте два дешевых женских общежития и написала их названия. Джин вышла из бюро и, оглянувшись напоследок, заметила, что дама за стойкой сняла телефонную трубку. «Наверняка решила доложить обо мне кому-то», — подумала девушка и поспешила прочь.

Почти весь день она без цели бродила по городу. Женщина из бюро сказала ей, что общежития днем не работают, и только ближе к шести вечера Джин решила зайти в одно из них, чтобы узнать, если ли там места. Она постучала в дверь. Ей открыла женщина в домашнем халате, с губ которой свисала сигарета.

— Свободных мест нет, — бросила она. — Попробуйте спросить у Лоусонов, Флинт-стрит на Кинг-кросс.

Джин поблагодарила и пошла искать другое общежитие, но и там мест не оказалось.

— А вы не знаете, куда мне еще обратиться? — устало спросила она у хозяйки.

— Через две улицы есть еще общежитие. Возможно, у них найдутся места.

Джин поблагодарила и устало побрела дальше. В конце концов она оказалась перед довольно ветхим и неприветливым на вид зданием. Грязные окна, облупившаяся краска на стенах… Джин остановилась в нерешительности. Мимо нее прошла молодая женщина и открыла входную дверь.

— Простите, — окликнула ее Джин, — вы здесь живете?

Та удивленно обернулась.

— Это вы мне? — уточнила она.

Джин кивнула.

— Просто хотела спросить… Вы здесь живете?

— Ага, — улыбнулась молодая женщина, — к сожалению, живу.

— Как вы думаете, у них есть свободная комната?

Незнакомка задумалась, а потом ответила:

— Кажется, кто-то съехал пару дней назад. Если хотите, могу уточнить.

Джин шагнула вперед, сжимая в руке чемодан.

— Да, пожалуйста.

— Подождите минутку. — Женщина зашла внутрь и через несколько минут вернулась. — Вам повезло, заходите.

Джин взбежала по ступенькам и зашла в здание. В коридоре рядом с молодой девушкой стояла дама постарше.

— Это миссис Глейзер, комендант общежития, — представила молодая. — Она говорит, что может поселить вас в освободившейся комнате.

— Как вас зовут? — спросила миссис Глейзер, бросив да Джин внимательный взгляд.

— Джин… — Она на секунду запнулась, потом добавила: — Смит.

Чуть не сказала «Уотерс».

— Что ж, мисс Смит, тридцать шиллингов в неделю. Деньги вперед.

Джин достала кошелек и отсчитали тридцать шиллингов.

— Мисс Смарт, отведите девушку в бывшую комнату мисс Кроуфорд, — велела комендантша и, протянув ключи молодой женщине, исчезла за дверью.

— Ну, как всегда, — усмехнулась мисс Смарт. — Глейзер-Милейзер рада свалить свою работу на кого-нибудь другою.

Она взглянула на худенькую девушку, стоявшую перед ней. Светлые распущенные волосы, лицо бледное, в тусклых голубых глазах застыло настороженное выражение.

— Пойдем за мной, — сказала она. — Меня зовут Дейзи, моя комната как раз напротив твоей.

Они поднялись на второй этаж, Дейзи отперла в дверь, и Джин вошла вслед за ней в комнату.

— Довольно уютно, правда? — спросила Дейзи. — Тут все комнаты одинаковые, но, по крайней мере, у тебя теперь есть крыша над головой.

Джин огляделась. Ничего особенного, но есть хотя бы кровать и комод. Здесь она сможет спрятаться. Главное, что дверь запирается.

— Спасибо, — пробормотала она и опустила чемодан на пол.

— Что ж, я рядом, ты уже поняла, — сказала Дейзи. — Стучи, не стесняйся, если что понадобится. Кухня прямо по коридору, ванная этажом ниже.

Джин кивнула:

— Спасибо.

— Еда у тебя есть?

— Я не голодная, — ответила Джин, отводя взгляд.

— Ладно, — не стала спорить Дейзи.

Стоило теперь уже соседке выйти из комнаты, как Джин кинулась к двери и заперла ее. Впервые с тех пор, как она вылезла из окна своей спальни, девушка почувствовала себя в безопасности. Даже если Джеральд Уотерс погонится за ней, он наверняка заблудится в паутине сиднейских улочек и закоулков. Неожиданно Джин поняла, что ничего не ела с самого утра, с тех пор как перекусывала бутербродом в кафе. С собой она захватила лишь несколько печений, вот и весь ужин. Она не сильно расстроилась. Ничего особенного, поголодает один вечер, не выходить же обратно на ночные улицы. Джин положила чемодан на кровать и переложила в комод несколько вещей, которые взяла с собой.

Когда она жевала очередное печенье, раздался стук в дверь.

— Джин?

Это был голос Дейзи.

Джин ничего не ответила, и Дейзи постучала снова.

— Джин, ты есть хочешь?

— Нет! — твердым голосом выкрикнула Джин.

У нее не было ни малейшего желания заводить дружбу с соседкой. Ей не хотелось вообще заводить никаких знакомств, чтобы Джеральду не за что было уцепиться.

— Ладно, как хочешь, — ответила Дейзи, и Джин услышала удаляющиеся шаги.

«Может быть, она и правда хотела меня накормить», — подумала, Джин.

Джин решила никому не доверять, уж точно не девушке, с которой познакомилась несколько минут назад.

На кухне, разогревая запеченную фасоль и поджаривая тосты, Дейзи размышляла о новой соседке: «Какая-то она странная. Вероятно, ее и вправду зовут Джин, но фамилию она явно выдумала. Интересно, откуда она?»

Следующие несколько дней Джин не сталкивалась с Дейзи. Каждое утро она слышала, как та уходит на работу. Миссис Глейзер никому не разрешала оставаться в общежитии в течение дня, так что в 8:30 утра Джин приходилось выходить из дому. Возвращалась она обычно раньше Дейзи.

Джин понимала, что на следующей неделе ей придется заплатить еще тридцать шиллингов, и потому всю неделю пыталась устроиться на работу. Но у нее ничего не получалось: никто не хотел нанимать юную девушку без опыта и квалификации. Денег у нее почти не осталось. Джин была просто в отчаянии. Миссис Глейзер без колебаний выставит ее на улицу, в этом можно не сомневаться.

Как-то она шла домой позже обычного, уже стемнело, и вдруг перед ней возник мужчина. Он схватил ее за запястье и прошипел в ухо:

— Сколько?

Джин похолодела. От этого человека пахло Джеральдом.

— Что… о чем вы? — пролепетала она.

— А ты как думаешь?! — прорычал мужчина.

Он мотнул головой в сторону темного дверного проема.

— Перепихнемся по-быстрому. Получишь фунт.

Целый фунт! Тогда миссис Глейзер не выставит ее на улицу. Джин с горечью осознала, что это ремесло ей знакомо. Она занималась этим много лет подряд, только в этот раз ей собирались заплатить.

— Деньги вперед, — сказала она, и человек расхохотался.

— Я сразу же понял, что ты проститутка, — сказал он.

Все закончилось очень быстро. Мужчина застегнул ширинку и вынул из кармана обещанный фунт.

— Мне понравилось, — сказал он. — Приходи сюда на следующей неделе.

— Чего? — Джин выхватила банкноту у него из рук и натянула трусики.

— В то же время на следующей неделе, — повторил мужчина. — Хочешь еще фунт, куколка? Тогда приходи.

— Прям будто на прием к зубному записалась, — откликнулась Джин.

Мужчина расхохотался.

— Это ведь приятней, чем у зубного, — проговорил он и растворился в ночи.

Несчастье случилось через две недели. Каждую неделю Джин ходила на встречи с этим человеком, хотя и понимала, что поступает очень глупо. Однако ей нужны были деньги.

— На следующей неделе я отведу тебя кое-куда, — сказал он как-то после их обычной встречи. — Заплачу больше, ну и ты постарайся, чтобы мне понравилось.

Когда они встретились через неделю, он взял Джин за руку и повел ее куда-то, будто они были друзьями и вышли прогуляться вечерком. Джин уже привыкла к этим встречам и больше не боялась незнакомца. «Легкие деньги», — думала она.

Они свернули в узкую улочку и прошли по ней до самого конца, к последнему дому. Мужчина вынул из кармана ключ и, отперев дверь, втолкнул Джин внутрь.

— Наверх, — скомандовал он, и девушка вдруг поняла, какую она совершила глупость.

Нельзя было уходить с безопасной улицы, где полно народу. Она поднялась наверх по крутой лестнице. Когда они оказались на самом последнем этаже, человек втолкнул ее в какую-то комнату. Там ее поджидали еще трое мужиков, и все они с нетерпеливым вожделением оглядывали девушку.

— Ты был прав, Клайв, — сказал один, потянувшись вперед и погладив ногу Джин. — Молоденькая. Такие мне нравятся.

Джин отпрянула и повернулась к двери, но Клайв преградил ей путь.

— Эй, куколка, не упрямся, — сказал он. — Мы с тобой ведь славно развлеклись, а теперь и ребята хотят попробовать.

Все расхохотались, а Клайв скомандовал:

— Джерри, ты первый.

И он пихнул Джин в объятия рыжего Джерри, у которого волосы торчали во все стороны, как ершик для чистки бутылок. Запах алкоголя, пота и зловонного дыхания ударил девушке в нос. Она завизжала, а парень отвесил ей пощечину и повалил на кровать.

Когда все было кончено, Клайв, последний, кто взбирался на нее, подтолкнул Джин к двери.

— Убирайся, — бросил он. — А то Джерри вон снова готов на тебя вскочить.

Собрав разбросанную по полу одежду, Джин, пошатываясь, вышла из комнаты. В темноте она чуть не рухнула с лестницы. Пока ее насиловали, она отстранилась, старалась не думать о том, что происходит, как всегда делала с Джеральдом, но теперь, когда все было кончено, ее вдруг охватил ужас. Она медленно брела по улице, спотыкаясь в темноте. Дважды Джин упала, расцарапала руки и колени, и теперь, когда наконец дошла до общежития, вся заплаканная, она вдруг поняла, что не может в таком виде появиться перед миссис Глейзер. Джин не стала заходить внутрь, а скользнула в соседний переулок и села на землю, прижавшись к стене. Такую вот зареванную и испуганную и нашла ее Дейзи полчаса спустя.

Дейзи ходила в тот вечер в кино и теперь возвращалась домой. Она уже готова была зайти в общежитие, как вдруг услышала чьи-то всхлипывания за углом.

— Кто здесь? — спросила она.

Никто не ответил, но там что-то завозилось и зашуршало. Дейзи включила фонарик, который всегда носила с собой в сумке, и заглянула за угол, в темный переулок. На земле копошилась скрюченная фигурка девушки, испуганно прикрывающей лицо рукой. Дейзи не сразу поняла, кто перед ней, а потом узнала.

— Джин, это ты?! — воскликнула она.

Та снова всхлипнула, и Дейзи присела на корточки рядом. Фонарь осветил ссадины и синяки на грязном лице, подбитый распухший глаз.

— Что случилось? Кто тебя избил? — Дейзи была в ужасе.

Джин не ответила, только снова разрыдалась.

— Ладно, — решительно произнесла Дейзи. — Пойдем домой, там разберемся.

Она помогла Джин подняться на ноги и поддерживала ее, пока они шли к входу в общежитие.

— Это я, Дейзи, миссис Глейзер! — крикнула она комендантше, когда они зашли внутрь. — Спокойной ночи.

Девушки смогли незаметно подняться в комнату Джин. Дейзи закрыла дверь и заперла ее. Потом она подвела Джин к кровати и сдавала:

— Ложись, а я принесу воды, чтобы смыть кровь.

Дейзи тщательно вытерла кровь, грязь и песок с лица Джин, промыла ссадины на руках и ногах и осторожно прижала мокрое полотенце к ее опухшему глазу. Потом она налила Джин чая, насыпала сахара и, вложив чашку в руки девушки, снова спросила:

— Ну, так что случилось, Джин? Расскажи мне. Кто тебя избил?

Джин приподнялась на кровати, настороженно взглянула на новую подругу и ничего не ответила.

— Да брось, Джин, — настаивала Дейзи — Можешь мне все рассказать, я не стану тебя за это наказывать.

— Не знаю, — пробормотала Джин.

— Ну, а я знаю, — решительно проговорила Дейзи. — Так что давай рассказывай.

— Ко мне пристал мужчина, — начала Джин, — и я… — Она замолчала, а потом пожала плечами, словно хотела сказать, что в любом случае это не имеет никакого значения.

— И ты пошла с ним ради денег, — закончила за нее Дейзи.

Джин кивнула.

— Да, — прошептала она, — мне нужны деньги, чтобы заплатить за жилье, иначе миссис Глейзер вышвырнет меня на улицу.

— Ты продала себя, чтобы заплатить за эту убогую комнатушку? — поразилась Дейзи.

— А почему нет? — с вызовом бросила Джин. — Я делала это и раньше. Господи, только это я и умею. Я занималась этим много лет.

— Много лет? — удивленно пробормотала Дейзи. — Джин, сколько же тебе лет?

— Девятнадцать.

— Дури кого-нибудь другого, — усмехнулась Дейзи. — Скорее четырнадцать.

— Пятнадцать, — угрюмо призналась Джин.

— Ладно, пятнадцать. Ну так объясни, ради бога, как так получилось, что ты занимаешься этим много лет?

Джин отпила горячего сладкого чая, и на ее щеках снова заиграл румянец.

— Отец научил меня, — ответила она.

— Отец? Ты трахала своего отца?

— Нет! — яростно выпалила Джин. — Он трахал меня много лет, с самого детства.

— А твоя мама? — спросила Дейзи. — Ты ей не рассказала об этом?

— Конечно рассказала, — огрызнулась Джин. — Она назвала меня лгуньей и ударила по лицу.

Дейзи взяла Джин за руку.

— Расскажи мне всё, — попросила она.

И Джин рассказала ей о своей жизни с Уотерсами и о том, как она сбежала от них.

— Значит, ты сбежала, — сказала Дейзи. — Я так и подумала.

— Да, а теперь у меня кончились деньги, — продолжала Джин. — Я решила, что заработаю немного, перепихнусь с одним мужиком пару раз, и всё. Хватит заплатить и за комнату, и на еду.

— А они не будут искать тебя? — спросила Дейзи. — Твои родители.

— Может, и будут. Но я не вернусь к ним, даже если они найдут меня. Никогда не вернусь. Скорее, покончу с собой, чем соглашусь снова жить у них. Лучше расскажу полиции, что этот ублюдок со мной делал десять лет подряд!

— Ну конечно, — мягко согласилась Дейзи, — конечно не вернешься.

Девушки немного помолчали. Дейзи пыталась осознать то, что только что услышала. Наконец она спросила:

— А сегодня что случилось?

— Тот мужик отвел меня куда-то, — мрачно проговорила Джин. — А там оказалось еще трое.

— Скажи спасибо, что они тебя не убили.

— Да? — вздохнула девушка. — Не уверена, что это лучше.

— На улицу ты больше не вернешься! — решительно заявила Дейзи.

— Тебе легко говорить. У тебя-то есть работа. Каждое утро ты идешь куда-то, как и все остальные в этом общежитии.

— Я пристрою тебя куда-нибудь, — пообещала Дейзи. — Иначе, если снова окажешься на улице, закончишь жизнь в сточной канаве.

На следующее утро Дейзи спросила у своего начальника, не нужны ли в магазине новые сотрудники.

— Иногда бывает, что нужен кто-то, — ответили ей. — А что?

— Одна милая девушка ищет работу, — небрежно бросила Дейзи.

— Приведите ее как-нибудь, — ответил босс. — Я подумаю.

— Я отведу тебя на работу, когда ссадины у тебя на лице заживут, — пообещала Дейзи Джин. — А пока сиди в комнате. Я буду приносить тебе еду. Смотри, чтобы комендантша не заметила твой подбитый глаз. Сиди тихо, как мышь. Ты же помнишь: нельзя оставаться в общежитии днем. Ты все поняла?

Джин пообещала, что будет тише воды ниже травы, и всю неделю не выходила из комнаты. Дейзи носила ей еду, а пока девушка ела, Дейзи немного рассказала ей о своей жизни.

— Я выросла в приюте, — рассказала она. — Настоящего дома у меня никогда не было. Мама бросила меня еще в младенчестве, а кто мой отец, вообще неизвестно. Ты-то хоть знаешь своих родителей.

— Ага, только это не мои родители. Меня удочерили, когда я была маленькой. Что было до этого, не помню. Кажется, я плыла на корабле.

— На корабле? — Дейзи пристально взглянула на девушку. — Что это был за корабль?

— Не помню, просто корабль. Там была куча детей.

— Когда? Когда ты плыла на корабле?

— Когда была совсем маленькой. А потом меня удочерили эти люди, Уотерсы, и увезли с собой.

Дейзи вдруг вспомнились все бесплодные поиски Рози и ее приемных родителей. Как была их фамилия? Дейзи никак не могла вспомнить.

— Комендантше ты сказала, что тебя зовут Джин Смит.

— Ну, я ведь не настолько тупая, чтобы называть свое настоящее имя, правда? — усмехнулась Джин.

— А тебя всегда звали Джин? — небрежно спросила Дейзи.

Джин пожала плечами.

— Наверное. Помню, мама говорила, что всегда хотела дочку по имени Джин.

— Значит, когда они удочерили тебя, они дали тебе новое имя?

Джин снова пожала плечами:

— Господи, Дейзи, да не помню я. Неужели это так важно? Ты вот помнишь, что с тобой было в пять лет?

— Кое-что помню, — ответила Дейзи. — У меня было довольно однообразное детство. Я ведь жила в приюте. И знаешь, я тоже плыла на корабле из Англии в Австралию.

— Правда? — довольно вяло переспросила Джин, ее не особенно заинтересовала эта новость. — Интересно, может, мы плыли на одном корабле?

— Вряд ли, — пожала плечами Дейзи. — Тогда в Австралию отправляли множество кораблей.

В конце недели Дейзи отвезла Джин в Вулвортс, и там ей предложили работу уборщицы. Она должна будет убираться по вечерам, после закрытия магазина. Джин была счастлива. Ей нравилось, что ее никто не замечает, что она остается одна в закрытом магазине. Наконец она почувствовала себя в безопасности.

Глава 37

Джин устроилась на работу в магазин и регулярно платила за комнату миссис Глейзер. Понемногу она успокоилась и перестала пугаться каждого шороха. Конечно, Джеральд Уотерс не сумеет найти ее в огромном городе. Одного только Джин не учла: с каким упорством Джеральд будет искать ее.

Несколько недель спустя она шла домой с работы и, проходя мимо полицейского участка, вдруг заметила плакат на доске объявлений.

ВЫ ВИДЕЛИ ЭТУ ДЕВУШКУ?

ДЖИН УОТЕРС СБЕЖАЛА ИЗ ДОМА.

ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ ЗА ИНФОРМАЦИЮ

Под объявлением была ее фотография в школьной форме. И хоть на фото она выглядела значительно моложе, узнать ее было легко. В панике Джин бросилась в свою комнату и заперлась там. Ей хотелось рассказать обо всем Дейзи, но подруги не оказалось дома.

На следующее утро кто-то постучался к ней. Джин вылезла из постели и, сонная, приоткрыла дверь. За порогом оказалась миссис Глейзер, которая быстро просунула ногу в щель, чтобы девушка не сумела снова захлопнуть дверь.

— Миссис Глейзер… — начала Джин.

— Мисс Смит, — усмехнулась Глейзер, — или мисс Уотерс?

— Что? — Джин попыталась изобразить недоумение. — Кто?

— Ты сбежавшая мисс Джин Смит Уотерс, — сказала миссис Глейзер. — Тебя разыскивает полиция.

— Нет, — заспорила Джин, — вы ошибаетесь, меня зовут Джин Смит.

— Твоя фотография на плакате, — торжествующе улыбнулась миссис Глейзер. — Я расскажу им, что ты Джин Уотерс, и получу вознаграждение.

— Что за глупости! — воскликнула Джин. — Кто заплатит за меня вознаграждение?

— Вот мы и выясним кто, — усмехнулась миссис Глейзер. — Наверное, твои бедные родители. — Она втолкнула Джин обратно в комнату и, выхватив у нее ключ, заперла дверь с другой стороны. — Будешь сидеть здесь, пока не придет полиция!

Джин рухнула на кровать, обхватила голову руками и зарыдала от отчаяния. Миссис Глейзер узнала ее на плакате. Полиция тоже ее узнает, и Джеральд с Эдной приедут за ней.

— Нет! — заорала она. — Я не поеду! Я лучше умру!

Она вскочила, подбежала к двери и забарабанила в нее в надежде, что Дейзи или кто-нибудь из жильцов услышат. Но Дейзи ушла на работу, как и другие девушки, и вернется только вечером, а тогда будет уже поздно.

Джин бросилась к окну и выглянула наружу. Окошко было крошечным, но даже если бы она смогла сквозь него протиснуться, вряд ли решилась бы спрыгнуть с третьего этажа, слишком высоко.

— Помогите! — закричала она, но ее голос затерялся в грохоте улицы.

Один-двое прохожих услышали крик и в недоумении задрали головы, но потом пошли дальше.

Девушка вернулась к двери, подергала ручку, дверь не поддавалась.

Она снова упала на кровать, и перед ее мысленным взором вдруг предстало лицо Джеральда. Он сластолюбиво улыбался в предвкушении удовольствия. Джин уткнулась головой в подушку, чтобы больше не видеть ненавистную физиономию, но лицо мучителя слишком четко запечатлелось в ее памяти. Она даже услышала его ледяной, полный презрения голос. «Плохая девочка, — говорил он, — придется наказать тебя. Раздевайся».

Джин заткнула уши, но ничего не помогало. Все ее надежды пошли прахом. Приедет полиция вместе с Джеральдом, и все начнется снова.

Нужно что-то сделать, но что, что?! В панике Джин старалась придумать, как ей спастись. Может быть, дождаться Дейзи? Но тогда будет поздно, слишком поздно! Отчаяние захлестнуло ее, она лежала на кровати и рыдала.

— Я не вернусь, — стонала она. — Ни за что не вернусь.

Джин снова забарабанила кулаками в дверь. Никакого ответа. Даже если миссис Глейзер и слышит, она не передумает и не выпустит ее. Девушка сдалась и опять вернулась к постели, и тут ей на глаза попался пузырек со снотворным, который она украла у Эдны. Он стоял на комоде рядом с кувшином для умывания. Джин снова начала пить снотворное в ту ночь, когда ее избили. Ей необходимо было забыться и хотя бы на несколько часов отогнать кошмары. Джин взяла пузырек в руки, в нем еще было полно таблеток. Что ж, она может свести счеты с жизнью, но хватит ли у нее смелости? Тогда она освободится наконец от Джеральда, да и от жизни, в которой не видела ничего, кроме насилия и страданий. Была ли она когда-нибудь счастлива? Джин не могла вспомнить. Все картины раннего детства стерлись страданиями последних лет. Только платье с розочками будто напоминало ей о чем-то далеком и очень светлом.

Перед ее глазами снова всплыло злобное лицо Джеральда, и с внезапной решимостью Джин налила стакан воды, откупорила пузырек и высыпала таблетки себе в рот, все до одной. Потом она достала из-под кровати чемоданчик и вытащила из него платье с розочками. «Бабушка сшила мне его», — выплыло вдруг откуда-то из глубин памяти. Джин неожиданно успокоилась, прижала платье к груди и легла на кровать. Теперь она вспомнила: у нее была бабушка, которая сшила ей красивое платье с розочками.

Глава 38

После того как Джин рассказала ей, что приплыла в Австралию на корабле, Дейзи не могла думать ни о чем другом. Могла ли Джин по какой-то чудесной случайности оказаться Рози? Джин она решила ничего не говорить, по крайней мере до тех пор, пока не обсудит все с Дили и не узнает фамилию приемных родителей Рози. Риту тоже не стоит обнадеживать зря, это было бы слишком жестоко. Дейзи частенько разглядывала Джин и все спрашивала себя, похоже ли это испуганное и измученное лицо на детское личико Рози. У Джин тоже светлые волосы, но совсем тонкие и прямые, не густые и вьющиеся, как у Рози. И глаза у нее голубые, того же цвета, что у Рози, но какие-то потухшие и невыразительные.

«Я сама себя обманываю, — уныло думала Дейзи. — Зачем-то пытаюсь превратить эту девушку в Рози. Сотни девочек приплывали из Англии на корабле, и их усыновляли австралийские семьи».

Она решила, что лучше всего будет поговорить об этом с миссис Уотсон наедине.

На следующий день Дейзи сумела уйти с работы пораньше и поехала в детский сад, где работала Дили.

— Дейзи! — Дэлия очень удивилась, увидев девушку. — Что ты здесь делаешь?

— Мне нужно поговорить с вами, миссис Уотсон, пока Риты нет рядом.

— Рита сейчас на лекции в колледже, — сказала Дэлия. — Поехали к нам.

— Нет, — не согласилась Дейзи. — Она может неожиданно вернуться. Лучше зайдем в какую-нибудь чайную.

Дэлия пожала плечами:

— Ну, раз ты так настаиваешь. К чему такая секретность?

Они заказали по чашечке чая, и, отпив немного, Дэлия выжидающе взглянула на Дейзи.

— Ну, что ж ты молчишь, Дейзи? Рассказывай.

— Как была фамилия тех людей, которые удочерили Рози?

Дэлия пристально взглянула на девушку.

— Уотерс. А почему ты спрашиваешь?

— Кажется, я нашла Рози, — ответила Дейзи.

— Что?

— Кажется, я нашла Рози, — повторила Дейзи и рассказала Дэлии все, что знала о Джин.

— И ты думаешь, что эта девушка Рози? — после короткого молчания спросила Дэлия.

— Не знаю, миссис Уотсон, но она сказала, что ее зовут Джин Уотерс. Я пыталась вспомнить, как фамилия тех людей, которых вы разыскивали, но не смогла…

— Да, фамилия та же, — пробормотала Дэлия.

— Рите не скажем, пока не убедимся окончательно, — решила Дейзи. — Так вы придете посмотреть на нее, поговорить с ней?

— Конечно, — сразу же согласилась Дэлия. — Сейчас же и поеду. Она живет в твоем общежитии?

— Да. Днем уходит на работу, но возвращается не поздно.

Когда они приехали в общежитие, навстречу им вышла миссис Глейзер.

— А, мисс Смарт! — воскликнула она, и глаза ее заблестели. — Кажется, мы поймали беглянку.

— Что? — Дейзи с удивлением уставилась на комендантшу. — О чем вы?

— Вы прекрасно понимаете, о чем я, мисс Смарт, — ухмыльнулась миссис Глейзер. — Я не дура. Вы прятали ее с самого начала, притворялись, что незнакомы.

— Мы и не были знакомы, — заспорила Дейзи.

— Мне лучше знать. Это приличный дом, мисс Смарт, и нечего здесь прятать беглянок.

— С чего вы вообще решили, что она сбежала? — спросила Дейзи.

— На доске объявлений рядом с полицией висит плакат с ее фотографией. «Джин Уотерс, сбежала из дома».

— Но ее же зовут Джин Смит.

— Это по словам самой девицы. Но это точно она. Посмотрите на фотографию, и убедитесь. Я сказала ей, что вызову полицию, — заявила миссис Глейзер. — Ее бедные родители, должно быть, с ума сходят от беспокойства. Я заперла беглянку в комнате.

— И что сказали полицейские? — спросила Дейзи.

— Сказали, что приедут, как только смогут.

Неожиданно комендантша заметила за спиной у Дейзи Дэлию.

— А это кто? — спросила она.

— Моя подруга… — начала Дейзи.

— Подругам сюда можно только до девяти вечера, — фыркнула миссис Глейзер. — И если я узнаю, что вы причастны к бегству этой девочки из дома, вам придется съехать, мисс Смарт.

С этими словами миссис Глейзер развернулась и удалилась в свои покои, ждать приезда полиции. А Дейзи и Дэлия побежали наверх к комнате Джин.

Дейзи постучала в дверь.

— Джин, это я, Дейзи. Ты слышишь меня? Открой.

Она подергала ручку, но дверь была заперта. Дейзи снова постучала. Никакого ответа.

— Что нам делать? — Дейзи в отчаянии повернулась кДэлии.

— Потребовать ключ у комендантши, — предложила та.

— Можем попробовать, но ничего не выйдет. Упрямая сука не пойдет нам навстречу.

— Все же стоит попробовать.

— А вдруг мой ключ подойдет? — предположила Дейзи.

Она вставила ключ в замок, но не смогла повернуть его.

— Нет, не получается.

— Постучи еще раз, — посоветовала Дэлия, — а я схожу вниз к миссис Глейзер.

В этот момент на лестнице послышались шаги: комендантша, пыхтя, поднималась на второй этаж в сопровождении двух полицейских.

— Что тут происходит? — спросил один из них.

Дэлия выступила вперед, прежде чем миссис Глейзер успела перевести дыхание.

— Миссис Глейзер заперла в этой комнате девушку, — сказала она. — Мы стучали, но она не отвечает.

— А вы кто?

— Меня зовут Дэлия Уотсон, а это Дейзи Смарт Мы друзья девушки и очень за нее волнуемся Миссис Глейзер заперла ее в комнате на целый день.

— Да врет она всё! — рассердилась комендантша. — Девчонка не отвечает, потому что боится. Сбежала от родителей, а теперь прячется.

Полицейский повернулся к ней.

— Может быть, вы отопрете дверь, мэм?

Он произнес это довольно вежливо, но было заметно, что он не одобряет поведения комендантши. Миссис Глейзер скорчила недовольную гримасу, шагнула вперед и отперла дверь.

Дейзи ворвалась в комнату и, вскрикнув, в ужасе остановилась. Джин лежала, свернувшись калачиком на кровати. Она держалась за живот и хрипела. На полу валялся пустой пузырек из-под лекарства.

Полицейский поднял пузырек и взглянул на этикетку.

— Снотворное, — пробормотал он, потом, повернувшись к напарнику, рявкнул: — Скорей, Эндрю, вызывай скорую!

Эндрю выбежал из комнаты, а Дейзи и Дэлия опустились на колени около кровати. Дэлия попыталась перевернуть девочку на спину, и тогда они увидели, что Джин сжимает в руках детское платьице с розочками.

Увидев его, Дейзи разрыдалась.

— Кто-нибудь знает, как ее зовут? — спросил полицейский.

— Рози Стивенс, — уверенно произнесла Дэлия, прежде чем комендантша успела вставить хоть слово. — Ее зовут Рози Стивенс.

Приехала скорая помощь, и двое крепких санитаров отнесли Рози в машину. Она все еще была без сознания. Дейзи и Дэлия поехали вместе с ней. Дейзи взяла с собой стеклянный пузырек, чтобы врачи поняли, какое лекарство приняла Рози, и смогли помочь ей. В больнице Рози поскорее увезли, а Дэлия осталась в приемном покое заполнять бумаги. Она сунула Дейзи немного денег со словами:

— Привези Риту. Возьми такси.

Дейзи никогда раньше не ездила на такси, но времени подумать об этом у нее не было. Она думала лишь о том, как бы успеть привезти Риту, пока не стало слишком поздно.

— Подождите, пожалуйста. Мы сейчас вернемся! — крикнула она водителю, когда они остановились у нужного дома.

— Привет, Дейз, — обрадовалась Рита, открыв дверь. — Как дела?

Потом она увидела выражение лица подруги и испугалась.

— Что-то с Дили?

— Нет, — ответила Дейзи и потащила ее на улицу к такси. — Но ты должна прямо сейчас поехать со мной в больницу. Дили уже там, она с Рози.

Рита резко остановилась и побледнела.

— С Рози? — прошептала она.

— Да. — Дейзи снова потянула ее за руку. — Скорей, Рит, твоя сестра наглоталась снотворного.

Рита села в такси, и спустя несколько мгновений они уже мчались в больницу.

Пока Дейзи расплачивалась с таксистом, Рита кинулась внутрь. В холле ее встретила Дэлия.

— Где она?! — выкрикнула Рита. — Где Рози?

— Врачи промыли ей желудок, — объяснила Дэлия, обнимая Риту. — Они сделали все, что могли, но, дорогая, думаю, ты должна приготовиться к худшему.

— Можно увидеть ее?! — взмолилась Рита. — Я должна ее увидеть!

— Мне обещали сказать, когда будет можно, но хочешь я снова спрошу?

Дэлия отошла, чтобы найти медсестру, а Дейзи в это время вошла в холл больницы.

— Где ты нашла ее? — спросила Рита. — Как?

Прежде чем Дейзи успела что-либо объяснить, появилась Дэлия с доктором в белом халате.

— Я так понимаю, вы ее сестра? — спросил он, взяв Риту за руку. — Можете зайти к ней, только совсем ненадолго. Всем вместе нельзя, — добавил он, заметив, что Дэлия и Дейзи тоже собираются пойти с Ритой.

Он провел Риту в палату и оставил там вместе с сестрой. Рита взглянула на девушку, лежащую в постели: худое бледное личико, обрамленное светлыми жиденькими волосиками. Рита наклонилась над ней и нежно взяла за руку. Рука была холодной как лед.

— Рози, — прошептала девушка, — это я, Рита. Ты меня слышишь? Рози, я заберу тебя домой.

Веки Рози задрожали, и Рите показалось, что сестра вот-вот откроет глаза, но потом Рита почувствовала, что рука, которую она сжимала, расслабилась. Ее сестра больше не дышала. С горечью Рита поняла, что они опоздали. Рози умерла.

Много часов спустя, когда Рози вымыли и причесали, родным снова было позволено посидеть рядом с ней.

— Бедная, милая Рози, — рыдала Рита, сжимая холодную руку сестры. — Какая ужасная у нее была жизнь. Как это жестоко и несправедливо.

— Мы должны сообщить Уотерсам, что с ней случилось? — поинтересовалась Дейзи.

— Нет, — уверенно ответила Дэлия, — не должны. Они не имеют на нее никаких прав. Рита опознала сестру, и теперь все остальное это наша забота.

— А полиция им не скажет?

— Не думаю, — ответила Дэлия. — Мы же сказали, что ее зовут Рози Стивенс, а не Джин Уотерс.

Дейзи смотрела на бледное умиротворенное личико девушки и удивлялась, как она не узнала Рози. Это же она, только немного повзрослевшая. «Почему я не поняла этого раньше?» — сокрушалась Дейзи.

Некоторое время они сидели молча, потом Рита полезла в сумку и вынула оттуда любимого Розиного Пушистю. Она аккуратно подложила игрушку под руку Рози, а потом наклонилась и поцеловала сестру в гладкую ледяную щеку.

— Прощай, Рози, — прошептала она. — Прости, что не смогла защитить тебя, но теперь тебе ничего не страшно. Никто больше не в силах причинить тебе боль. — Потом она повернулась и сказала: — А теперь я хочу домой.

— Пойдем, дорогая. — Дэлия взяла приемную дочь за руку.

Вторую руку она протянула Дейзи.

— Идем с нами, Дейзи.

Глава 39

Дэлия вернулась из детского сада и устало опустилась на стул. С годами она не становилась моложе, ей все трудней было работать, дети сильно утомляли ее. Сегодня даем она ждала в гости Риту. С тех пор как приемная дочь вышла замуж и переехала в новый дом, Дэлия очень скучала по ней. Но также была очень рада Ритиному счастливому замужеству, браку по любви.

«Еще минутку посижу, — подумала Дэлия, — а потом приготовлю поесть».

Рита была очень дорога Дэлии. Та с интересом наблюдала, как брошенная одинокая девочка превратилась в трудолюбивого подростка, потом в студентку, а затем в талантливого преподавателя. Смелая и стойкая, Рита отважно смотрела в лицо всем несчастьям, что обрушивались на нее. Благодаря любви и поддержке Дэлии и дружбе Дейзи, Рита смогла пережить самоубийство младшей сестры, хоть это и было для нее мучительно и больно. Но она решила идти дальше, жизнь продолжалась.

«Да, все было довольно непросто с тех пор, как мы решили жить вместе, — размышляла Дэлия. — Но мы справились».

Они и вправду стали родными друг для друга, матерью и дочерью. Рита окончила школу с отличием, получила высшее образование и теперь работала учительницей в местной начальной школе. Она продолжала писать рассказы и в последний школьный год выиграла конкурс рассказов детей младше восемнадцати лет. С тех пор Рита регулярно публиковалась в разных журналах и даже получала за это гонорары.

— Дили!

Голос Риты ворвался в ее мысли. Девушка вошла в дом, который с ее появлением будто бы наполнился солнечным светом. Она крепко обняла Дэлию и плюхнулась на диван.

— Я так рада тебе, дорогая! — воскликнула Дэлия. — Хочешь чая?

— Подожди минутку, я хочу кое-что у тебя спросить, — ответила Рита.

— Спрашивай.

— Ты обрадуешься, если станешь бабушкой?

— Что?! — вскричала Дэлия. — Дорогая, ты уверена?

— Ага, — заулыбалась Рита. — Я только что от доктора, я на третьем месяце.

Дэлия почувствовала, что на глаза ей наворачиваются слезы.

— Рита, как чудесно! А Дэвид рад?

— Он пока не знает, — призналась Рита. — Скажу ему сегодня вечером, когда вернется домой.

— Сначала надо было сообщить ему, а потом мне, — ласково пожурила ее Делия.

— Знаю, — беззаботно согласилась Рита. — Но я так взволнованна, что мне немедленно надо было поделиться с тобой.

— Безмерно этому рада, — рассмеялась Дэлия.

Она заварила чай и достала торт, который испекла накануне, — есть чем отпраздновать событие.

Дэвид Харрис страшно обрадовался, когда Рита сообщила ему новость. Ему до сих пор не верилось, что эта прекрасная девушка — его жена. А теперь у них еще и ребенок будет. Ему хотелось петь и танцевать от счастья!

Он познакомился с Ритой в редакции журнала, где публиковались ее рассказы. Дэвид работал там в рекламном отделе. Однажды они встретились у кофемашины. Дэвид не верил в любовь с первого взгляда, но именно это с ним и случилось. Увидев девушку с большими карими глазами и прямыми темными волосами, которая задумчиво рассматривала кофеварку и пыталась понять, как она включается, он сразу потерял голову. На его вопрос, не нужна ли ей помощь, девушка повернулась и ответила вопросом на вопрос: «Как работает эта штуковина? Не могу понять. Я никогда раньше такими не пользовалась».

Он не знал еще ни как ее зовут, ни кем она работает в редакции, но сразу же понял, что это его женщина и он будет добиваться ее и добьется. А Рита увидела просто симпатичного молодого человека со смеющимися зелеными глазами и копной светлых кудрей.

Дэвиду потребовалось почти два года, чтобы убедить Риту выйти за него замуж. Он был само терпение: нежно ухаживал за девушкой, постепенно завоевывая ее доверие. Дэвид понимал, что она боится влюбиться в него. Вдруг он исчезнет или умрет, как случилось почти со всеми, кого она любила. Он не торопил ее, просто был рядом. Спокойный, надежный Дэвид. И в какой-то момент Рита с удивлением поняла, что он уже часть ее жизни.

Дэлия с интересом наблюдала, как дружба молодых людей переросла в любовь. Она первой заметила, как сильно влюблен Дэвид. Он был нежен с Ритой, мягок, но настойчив, и Дэлия ждала, сможет ли Рита ответить взаимностью на это чувство.

В тот день, когда Рита скользнула в его объятия и подставила личико для поцелуя, Дэвид подумал, что его счастье беспредельно, а Дэлия поняла, что не должна им мешать. Она была верной опорой для Риты последние тринадцать лет, теперь Дэвид заменит ее.

Когда они пришли рассказать Дэлии, что решили пожениться, она обняла их обоих, а в глазах стояли слезы.

«Ты сделаешь ее очень счастливой, Дэвид, не сомневаюсь в этом», — сказала она.

Оба они понимала, что в этих словах звучит еще и предупреждение: «Не смей обижать мою Риту».

«Я сделаю все, что в моих силах», — пообещал Дэвид.

И когда Дэвид и Дэлия улыбнулись друг другу, оба поняли, что договор заключен. Никто из них не допустит, чтобы Рита страдала.

Они были женаты уже два года. Рита преподавала в начальной школе, а в свободное время писала, а Дэвид получил повышение. Теперь он руководил отделом рекламы в своем журнале.

Рита готовила ужин на кухне, когда Дэвид вернулся домой. Она не собиралась сразу же вываливать на него новости, хотела подождать, пока они поужинают, но, увидев мужа таким взъерошенным и усталым, тут же кинулась к нему на шею.

— Ты уверена? — переспросил Дэвид, когда она прошептала ему на ушко главную новость. — Сядь, я сам приготовлю ужин.

Он взял Риту за руку и повел к стулу, но она захохотала и обняла его.

— Дорогой, я ведь не больна, я вполне могу приготовить ужин.

— Знаю, знаю, — пробормотал он. — Но тебе нужно беречься.

В итоге Рита, послушавшись мужа, сидела и наблюдала, как он хлопочет на кухне.

— Ты хочешь мальчика или девочку? — спросила Рита.

— Обоих, — быстро ответил Дэвид.

Рита засмеялась:

— Нет, двойняшек я не потяну. Одного ребенка вполне достаточно. Ну, так сын или дочь?

— Не могу поверить, что это все на самом деле! — воскликнул Дэвид. — У меня родится сын… или дочь. Мне все равно кто, честное слово. А тебе, дорогая?

— И мне все равно, — рассмеялась Рита. — Мне тоже непросто осознать, что у нас кто-то родится.

— Ты должна завтра же уволиться. Тебе нельзя больше работать.

— Но мне нравится моя работа, — запротестовала Рита. — А ребенок родится еще очень нескоро.

— Да я понимаю, но тебе нельзя сейчас переутомляться.

— Я буду осторожна, обещаю тебе. Уйду с работы к окончанию семестра. Боже, Дэвид, что же я буду делать дома целый день, если перестану ходить в школу?

— Ты могла бы работать дома, писать, — ответил Дэвид, которого не просто было сбить с толку. — Ты говорила, что хочешь попробовать написать роман, что тебе надоели рассказы.

Рита рассмеялась:

— Просто ты хочешь, чтобы я написала бестселлер и чтобы мы разбогатели.

— Точно, — улыбнулся Дэвид. — А потом ты продашь Голливуду права на экранизацию, и нам больше никогда не придется работать.

— А Дэлия обрадовалась, когда ты рассказала ей? — спросил Дэвид, когда они пили кофе. — Она счастлива?

— Откуда ты знаешь, что я ей уже сказала? — удивилась Рита, слегка покраснев.

— Ну, с кем же еще, если не с любимой Дэлией, делиться такой радостью.

Дэвид давно привык к тому, что у Дэлии и Риты нет секретов друг от друга. Сначала он немного ревновал, но потом понял, что и у Риты, и у Дэлии никого больше нет на всем белом свете. Они были друг для друга единственной опорой в этом суровом недружелюбном мире. Еще Рита дружила с Дейзи. Эта странная девушка была совсем не похожа на его жену, но объединяло их что-то такое, что никто был не в силах разорвать: общий опыт, сотканный из горечи и забот.

— Дили очень обрадовалась, — призналась Рита. — Ей не терпится стать бабушкой.

— Надо рассказать об этом и моим родителям, — напомнил Дэвид.

— Конечно, — согласилась Рита. — Стоит навестить их в эти выходные… или в следующие. Обрадуем их лично, не станем говорить по телефону.

Родителям Дэвида Рита не особенно нравилась. Эндрю Харрис работал адвокатом и был довольно знаменит в определенных кругах. Его жена Нора очень пеклась об их месте в обществе и потому пришла в ужас, узнав, что Дэвид собрался жениться на Рите. Не такая девушка должна была стать женой их единственного сына.

— Мы же совсем ничего о ней не знаем! — возмущалась она. — Из какой она семьи? Кто ее родители?

— Мне это совершенно не интересно, мама. — ответил Дэвид. — Важно только то, что она станет моей женой и у нас будут лети.

Его мать удивленно уставилась на него, надув губы. Дэвид, которого страшила эта ее манера, резко добавил:

— Мне плевать, из какой она семьи, мама, ведь кто были твои предки, мы тоже не обсуждаем.

Нора, которая происходила из семьи бывших заключенных, оставшихся в Австралии после отбытия наказания, больше не поднимала эту тему, но на будущую невестку смотрела немного с опаской.

Эндрю Харрис оказался более понимающим человеком. Со временем он осознал, какую потрясающую девушку выбрал в жены его сын. У нее было множество качеств, которыми стоило восхищаться: мужество, стойкость, решительность…

Нора оставалась отстраненной и неприветливой, вела себя с Ритой подчеркнуто вежливо.

— Я ей совсем не нравлюсь, — призналась как-то Рита Дэлии.

— Дело не в тебе, — успокоила приемная мать. — Она ревновала бы к любой женщине, которая заполучила бы ее единственного сына.

— Они будут счастливы, когда у нас родится малыш, — уверял ее Дэвид. — Просто я единственный сын и должен оправдать все надежды и мечты своих родителей. Но внуков мама всегда хотела.

В воскресенье Дэвид и Рита отправились в гости к родителям Дэвида. Они сели на паром до Парраматты[13], и, когда проплывали под огромным мостом Харбор-Бридж, Рите вдруг вспомнилось, как они вместе с Дейзи и Рози удивленно любовались им с палубы корабля «Гордость империи». Она вдруг явно услышала голосок Рози: «А он не упадет?» Слезы навернулись Рите на глаза. Невозможно было не заплакать, вспомнив, как жестоко обращался приемный отец с ее сестренкой, как она сбежала и как пыталась выжить на улицах Сиднея. Рози умерла семь лет назад, но Рита не могла забыть, как ее младшая сестра лежала бледная и неподвижная на больничной койке в ту страшную ночь.

— Что с тобой? — спросил Дэвид, увидев, что глаза Риты блестят от слез.

— Все в порядке, — бросила Рита и отвернулась. — Это от ветра.

Дэвид не стал мучить жену вопросами. Он знал, что в такие моменты лучше оставить ее в покое.

Дверь им открыл отец Дэвида.

— Как замечательно, что вы пришли! — воскликнул Эндрю. — Входите скорее. Мама на кухне.

Мгновение спустя появилась Нора. Она сняла фартук и подставила каждому припудренную щеку для поцелуя.

— Хотите выпить перед обедом? — предложил Энрю. — Будешь, Рита?

— А шампанское есть, пап? — небрежно бросил Дэвид.

— Шампанское? — удивился Эндрю. — Кажется, да. А что празднуем?

— То, что вы скоро станете бабушкой и дедушкой, — улыбнулся Дэвид.

— Что?! — воскликнула Нора и посмотрела на Ритин живот. — Правда?

— Правда, — подтвердил Дэвид.

— Поздравляем! Поздравляем! — развеселился Эндрю.

Он пожал руку сыну и расцеловал Риту в обе щеки.

— Какая счастливая новость. Правда, Нора?

— Да. И когда случится это радостное событие?

— В июне, — ответила Рита.

— А как ты себя чувствуешь? — спросила Нора — Тебя не тошнит?

— Нет, слава богу. Немного мутит по утрам, но скоро это пройдет, надеюсь.

— Это хорошо, — кивнула Нора. — Не стесняйся, спрашивай меня о чем угодно. Матери у тебя нет, так что…

— У меня есть Дили, — резко перебила ее Рита.

— Да, конечно. Но она же не твоя мать.

— Она лучше моей матери! — воскликнула Рита. — Она любит меня!

— Уверена, что любит, дорогая, — согласилась Нора, не ожидавшая столь яростного отпора.

— Мама, мы очень благодарны тебе за предложенную помощь, — произнес Дэвид, чтобы сгладить неловкость.

Свекровь Риты редко можно было чем-нибудь смутить. Она была очень властным человеком, но это, похоже, совсем не беспокоило ее мужа. Лишь изредка ему случалось проявить волю и заставить жену замолчать. Дэвид, в свою очередь, никогда с матерью не спорил, но поступал всегда так, как считал нужным.

Чтобы замять разговор, Эндрю принес шампанское.

— А вот и я! — весело сказал он. — Припрятал бутылочку для особого случая, вот он и подвернулся. — Он повернулся к Hope: — Принеси бокалы, детка.

Эндрю налил каждому по бокалу, а потом поднял свой:

— Выпьем за нашего первого внука!

Остаток дня прошел без напряжения, и когда они наконец ехали домой на пароме, Дэвид сжал Ритину руку.

— Неплохо провели время, да? — спросил он.

Рита устало качнула головой:

— Да, все хорошо.

— Все прошло лучше, чем ты ожидала?

Рита прислонилась к любимому и подставила лицо вечернему солнцу.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, — сказала она со вздохом.

Дэвид обнял ее одной рукой и прижал к себе.

— С каждым днем узнаю тебя все лучше.

Той ночью Рита долго не могла заснуть, все думала о том, что сказала Нора. «Дили теперь моя мать», — подумала она. Впервые за много лет Рита вспомнила о своей настоящей маме и о том, как та поступила со своими детьми.

Рита прикоснулась к животу. Пока ничего не видно, но молодая женщина чувствовала новую жизнь, поселившуюся в ней. Она уже на первых месяцах беременности ощущала себя матерью, понимала, что должна защищать крошечное существо, растущее в ней. Дэвид был очень заботливым мужем, просил ее больше отдыхать, не переутомляться, ложиться пораньше, но Рита понимала, что не она нуждается в защите, а крошечное создание, поселившееся у нее внутри.

«Как можно не заботиться о своем ребенке? — думала она. — Мать должна оберегать свое дитя».

Рита вспомнила о младшем братике Ричарде. Сейчас ему уже шестнадцать. Она видела его всего раз, во младенчестве. Он сын Джимми. Сумела ли мама защитить его от злобного отца?

«Нас она совсем не защищала, — вздохнула про себя Рита. — Возможно, она считала, что я смогу позаботиться о Рози. Возможно, Ричард был для нее важней».

Теперь-то Рита понимала, что значит влюбиться в мужчину и хотеть от него детей. Неужели мама любила Джимми так же, как Рита сейчас любит Дэвида? Джимми — настоящая скотина, он орал на Мэвис, бил ее, пугал внезапными вспышками ярости. Рита не могла понять, как можно влюбиться в такого мужчину.

Неужели мать до сих пор с ним? Могла она бросить его, или, скорее всего, он ее бросил. Как она справилась с Ричардом, ведь бабушка умерла и не могла ей помогать? А может, она родила еще малышей? Может, у нее, Риты, есть братья и сестры, о которых она не знает?

Следующие несколько недель Риту постоянно терзали мысли о матери.

— Выкинь ее из головы, — посоветовал Дэвид, когда она как-то рассказала ему о том, что ее мучает. — Она ведь бросила тебя.

— Может быть, у нее не было выбора.

— Милая, что за ерунда, — мягко возразил Дэвид. — Вы с Рози были ее дочерьми, ей следовало защищать вас. — Он положил руку жене на живот. — Ты ведь никогда бы не бросила своего малыша.

— Почему ты вдруг начала о ней думать? — спросила Дэлия, когда Рита заговорила на эту тему.

Рита пожала плечами.

— Сама не пойму, — призналась она. — Наверное, потому, что скоро стану мамой. Теперь я понимаю, что так пугало ее, когда она узнала, что снова беременна.

— Если у тебя трое детей, это не значит, что двоих можно отдать в приют, — сурово заметила Дэлия. — Иногда дети умирают, и тогда их родители готовы пойти на любые жертвы, лишь бы вернуть их.

Рита погладила Дэлию по плечу. Она поняла, что приемная мать говорит о своем единственном сыне Гарри, который умер в младенчестве.

— Ты права, Дили, совершенно права. Но мне хочется понять, что с ней происходило в тот момент. Джимми, должно быть, страшно давил на нее.

— Это очень великодушно с твоей стороны, дорогая. Но я так не могу. Не могу простить ей того, как она с тобой поступила.

— Зато у меня есть ты, — заметила Рита.

Дэлия крепко пожала ее руку.

— И так будет всегда, — пообещала она.

— Возможно, она решила, что нам будет лучше где-нибудь в другом месте. Дядя Джимми превратил бы нашу жизнь в ад. — Рита ненадолго замолчала, а потом тихо добавила: — Правда, Рози все равно попала в ад.

С Дейзи она тоже поговорила об этом. Подруга приехала в Рэндвик, как обычно, в субботу днем, и девушки отправились погулять в парк и пожевать бутербродов на природе. Они сидели под деревьями и ели сэндвичи с сыром, когда Рита рассказала Дейзи о том, что ждет ребенка и что постоянно думает о матери.

— Выбрось ее из головы, Рит, — посоветовала Дейзи. — Она о тебе уж точно не вспоминает.

— Откуда тебе знать. Может, она все время вспоминает нас, жалеет о том, что сделала.

— Что толку в сожалениях. Только время впустую терять.

— Да, это так, — вздохнула Рита. — Но, честно сказать, мне очень повезло, больше, чем тебе.

— Тебе и правда повезло, что Пес-барбос забрала тебя, — согласилась Дейзи. — Еще неизвестно, куда бы эта сука Мэнтон отправила тебя, если бы ты не уехала с Дили.

— Жаль, что она не смогла забрать и тебя, — ответила Рита.

Дейзи расхохоталась.

— Мне бы тоже это понравилось, солнце, но, увы, так не случилось. Вы обе сделали все, что могли: навещали меня и вытащили в конце концов из приюта. Я вам очень благодарна. — Она игриво хлопнула Риту по руке. — Так что думаешь, Рит? Что будешь делать?

Рита пожала плечами:

— Может, написать ей?

— Зачем? — удивилась Дейзи.

— Не знаю, рассказать о малыше и…

— Ни в коем случае! — резко возразила Дейзи. — Я бы ее и близко к своим детям не подпустила, особенно после того, как она поступила с вами.

— Она и не сможет подойти близко, она ведь в Англии.

— Прилетит на самолете, — мрачно заметила Дейзи.

Рита рассмеялась:

— Да у нее денег не хватит. Даже представить себе такого не могу.

— Займет у кого-нибудь или сворует, — усмехнулась Дейзи.

— Да кто ей одолжит такую сумму? Нет, Дейз, она не приедет.

— Зачем тогда вообще писать ей? Забудь об этой глупой корове и живи счастливо. Ты разве не счастлива?

— Конечно счастлива! — воскликнула Рита.

— Ну вот и всё. Слушай, я тебе рассказывала? — Дейзи решила сменить тему.

— О чем?

— Ну, о том парне.

— Нет, Дейз, не рассказывала.

— Его зовут Пит, он пришел к нам в магазин, — начала объяснять Дейзи.

Отвлекающий маневр сработал: все остальное время они говорили о Дейзи и ее новом знакомом. Мэвис больше никто из них не упоминал, и когда подруги разошлись, Рита домой к Дэвиду, а Дейзи в свое общежитие, они как будто окончательно позабыли о ней.

Глава 40

Кэрри Маундер вышла из дома и взглянула, не идет ли кто. Мэгги обещала зайти сегодня после работы, но что-то ее долго не было. Однако вместо дочери она увидела соседку. Мэдж Холт полгода назад переехала в дом № 9 и страстно желала как можно больше узнать о случившемся там жестоком убийстве.

— Привидений я не боюсь, — решительно заявляла Мэдж. — Мертвецы — они просто мертвые, вот и всё.

Она почему-то постоянно расспрашивала Кэрри о Мэвис, ведь Кэрри была ее ближайшей подругой и знала, что произошло. В конце концов Кэрри начала избегать Мэдж. И теперь, заметив, что соседка мчится к ней со всех ног, она повернулась, чтобы зайти в дом.

— Миссис Маундер! Миссис Маундер! — закричала Мэдж. — Подождите!

Кэрри вздохнула и остановилась.

— Миссис Холт, что-нибудь случилось? — спросила она с плохо скрываемым нетерпением.

— Мне нужно поговорить с вами.

— Только недолго, — предупредила Кэрри, — Мэгги скоро придет.

— Понимаете, я не знаю, как поступить, — начала Мэдж. — Я получила письмо.

— Да? От кого?

— Не знаю, но адресовано оно миссис Мэвис Рэндалл, вы ведь знаете…

— Да я знаю, кто такая Мэвис Рэндалл, — резко перебила ее Кэрри.

— Ну, да, — кивнула соседка. — Письмо пришло на ее адрес, хотя теперь это мой адрес, но когда-то она здесь жила…

— Письмо? На имя Мэвис? — Кэрри вдруг поняла, о чем говорит соседка.

— На нем австралийские марки и австралийский почтовый штемпель, — торопливо добавила Мэдж.

— Что ж, значит, письмо пришло из Австралии, — усмехнулась Кэрри.

Мэдж совершенно не заметила иронии, прозвучавшей в голосе соседки, и довольно закивала.

— Да, да, думаю, вы правы. Но кто же ей написал?

Она вытащила из кармана письмо в голубом конверте. Кэрри взяла письмо и взглянула на имя отправителя. «Миссис Р. Харрис». Что значит это «Р.». Рита или Рози? Нет, вряд ли. Девочкам наверняка рассказали о трагической гибели их матери.

— Как вы думаете, что мне делать? — спросила Мэдж. — Отправить письмо обратно с пометкой, что такая особа больше не проживает по этому адресу? Или лучше прочесть письмо и ответить более подробно?

Она протянула руку, но Кэрри быстро сунула конверт в карман.

— Нет, — твердо возразила она. — Мы не будем читать письмо, я отнесу его миссис Шарплс.

Мэдж вспыхнула от досады.

— И кто это, позвольте узнать?

— Это мать Мэвис.

— Мать Мэвис. Она что, еще жива?

— Еще как.

— Боже, она, наверное, древняя старуха.

— Вовсе нет, — возразила Кэрри. — Ей всего шестьдесят пять. Я отнесу письмо, и она решит, открывать его или нет.

— Но… — начала Мэдж.

— Спасибо, что отдали мне это письмо, миссис Холт, — перебила ее Кэрри. — Мы вам очень благодарны.

И Мэдж Холт осталось лишь кусать губы, сожалея о том, что она показала письмо соседке, вместо того чтобы просто вскрыть его.

— Бабуль, миссис Маундер пришла! — кринул Рик, открыв Кэрри дверь. — Проходите, бабушка на кухне.

— Кэрри! — воскликнула Лили, поднимаясь со стула. — Какой приятный сюрприз! Как у тебя дела?

— Не вставайте, миссис Шарплс, — остановила ее Кэрри.

— Так приятно тебя видеть, — продолжила Лили. — Давно мы не встречались. Как Джон? Как дети? Я слышала, что Мэгги в прошлом году вышла замуж.

Кэрри позволила Лили расспросить ее о детях. Отвечала автоматически, потому что ей казалось, что письмо вот-вот прожжет дыру в ее кармане. Первым порывом было сразу же отдать Лили письмо, но теперь она немного растерялась и не знала, как поступить. Может быть, надо было сначала самой прочесть письмо. Что, если оно от Риты или Рози? Вдруг это так взволнует Лили, что у нее случится сердечный приступ? Внезапно Кэрри осознала, что они обе молчат. Лили вопросительно смотрела на гостью.

— Кэрри, ты же пришла не просто поговорить о детях. Что-то случилось?

Кэрри глубоко вздохнула и выпалила:

— Сегодня пришло письмо… Соседка принесла его мне… Оно адресовано Мэвис.

Лили потрясенно уставилась на нее.

— Письмо пришло из Сиднея, из Австралии, — продолжала Кэрри. — От кого-то по имени Р. Харрис. Я принесла письмо вам.

Она вытащила конверт из кармана и протянула его Лили. Та посмотрела, кому адресовано письмо, а потом вернула его Кэрри.

— Открой лучше ты, — сказала она. — Прочти, от кого оно.

Кэрри разорвала конверт и вынула из него письмо. Она увидела, что письмо начинается со слов «дорогая мама», а подписано именем «Рита Харрис».

— Это от Риты, — тихо сказала она. — Она не знает, что Мэвис умерла.

— Прочти мне письмо, — прошептала Лили.

Кэрри начала читать:

Дорогая мама,

наверняка ты очень удивишься, получив мое письмо. И я не уверена, что обрадуешься, ведь ты отказалась от меня и от Рози. Скорей всего, у тебя уже есть и другие дети, помимо нашего братика Ричарда. Бабушка успела написать мне незадолго до смерти, и я ответила ей, но больше ничего от нее не получала. Я решила написать тебе, потому что в июне у меня родится малыш, и ты станешь бабушкой.

Мужа моего зовут Дэвид, и он отговаривал меня писать тебе, но я решилась сделать это хоть раз. Если я не получу от тебя ответ, то больше ты не услышишь обо мне ни слова, но если ты все же решишь откликнуться, то и я буду писать тебе время от времени, рассказывать, как поживает внук или внучка.

Теперь о Рози. Она умерла. Какие-то ужасные люди удочерили ее, как только мы приехали в Австралию, и превратили жизнь Рози в ад. Сестра убежала от них, но ее нашли, и она выпила смертельную дозу снотворного, лишь бы не возвращаться обратно. Если бы ты не отказалась от нее, ее бы не увезли в Австралию, и сейчас она была бы жива.

Больше я об этом писать не буду. До сих пор не могу понять, почему ты отказалась от нас, своих дочерей, как сумела выбросить нас из своей жизни? Мой малыш еще не родился, но я уже знаю, что никогда его не брошу. Не думай, что я тебя ненавижу, все это в прошлом.

Твоя дочь,

Рита Харрис

Кэрри подняла глаза и увидела, что по щекам миссис Шарплс текут слезы. Она бросилась к Лили и крепко обняла ее.

— Кэрри, — прошептала Лили. — Наша Рита нашлась. Но Рози, бедная малышка Рози…

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошел Рик с книгой в руках.

— Бабуль, — начал он и осекся, увидев, что та плачет.

Потом он повернулся к Кэрри:

— Миссис Маундер, что случилось?

— У бабушки для тебя хорошие новости.

— Точно хорошие? — засомневался Рик. — Непохоже что-то.

— Сегодня мы получили письмо от Риты.

— От Риты? — удивился Рик и взглянул на фотографию, стоящую на каминной полке. Там две маленькие девочки в на рядных платьицах улыбались в камеру. — Моей сестры?

— Да, — кивнула Кэрри. — И поэтому бабушка немного разволновалась.

Рик плюхнулся на стул, и Кэрри протянула ему письмо. Он прочитал его несколько раз.

— Она не знает, что мама умерла, и думает, что бабушки нет в живых, — удивился он.

— Никто не сказал ей, что мать умерла, — пробормотала Лили сквозь слезы. — Это все проклятая Ванстоун. — Голос Лили задрожал от ярости. — Вместо этого она решила сказать ей, что умерла я. Каким же чудовищем надо быть, чтобы придумать такое! Все эти годы Рита считала, что меня нет в живых!

— Та женщина, кажется, потом сама умерла, — заметил Рик.

— Надеюсь, что она горит в аду! — злобно выкрикнула Лили.

— Забудь о ней, бабуль. Ее давно нет.

— Из-за нее погибла Рози, — с горечью произнесла Лили. — Конечно же, это Ванстоун виновата в ее смерти, с таким же успехом она могла зарезать ее собственными руками. Рози покончила с собой, потому что ее отправили в Австралию и приемные родители издевались над ней, вместо того чтобы заботиться.

— Да, я знаю, бабуль. — Ричард сел рядом и взял бабушку за руку. — Но Рита ведь нашлась. Рози, конечно, жалко, но Рита жива. Ты можешь написать ей и рассказать, что с тобой все в порядке. Мы даже можем поехать в Австралию, увидеться с ней.

— Это вряд ли, малыш, — грустно улыбнулась Лили, — у нас не хватит денег даже на билет.

— Ну да, — согласился Рик. — Но написать-то мы ей можем и отправить кучу фотографий. А на билеты в Австралию я накоплю.

— Трудно поверить, — все не могла успокоиться Лили. — Письмо от Риты! Через столько лет!

— Это такая радость! — заметила Кэрри. — Вы скоро станете прабабушкой!

Лили задумалась.

— Но как рассказать Рите о матери, о том, что с ней случилось?

— Это и правда непросто, — согласилась Кэрри. — Но она обрадуется, узнав, что вы живы. Я надеюсь, это смягчит удар.

Кэрри ушла, а Рик и Лили все перечитывали и перечитывали Ритино письмо.

— Только подумай, — сказала Лили. — Рита вышла замуж, и у нее скоро родится ребенок.

— Когда будешь писать ответ? — спросил Рик. — Можно я и от себя добавлю пару строк?

— Конечно, дорогой, — улыбнулась Лили. — Завтра же и напишем. А теперь иди занимайся, у тебя скоро экзамены.

Рик ушел в свою комнату, чтобы дописать эссе по истории, а Лили убрала посуду со стола. Рита, малышка Рита, которой было всего девять, когда она в последний раз видела ее, теперь замужем, и скоро у нее родится малыш. Невероятно! Но Рози, ее чудесная, солнечная, такая доверчивая Рози, мертва! Лили закрыла лицо руками и разрыдалась. Она до сих пор, несмотря на все эти годы, думала о Рите и Рози как о маленьких девочках в платьицах с узором из розочек, как на фотографии. Ей никак не удавалось представить их взрослыми. И вот теперь оказывается, что одна скоро станет матерью, а другая покоится в могиле.

«Рик прав, — подумала она, вытерев слезы. — Нужно не только плакать, но и радоваться. Радоваться за Риту».

Лили с трудом поднялась на ноги и подошла к комоду, в котором хранила письмо, полученное от Риты много лет назад. Она осторожно положила его на стол, чтобы прочитать еще раз. В этот раз на конверте был обратный адрес, и она могла ответить на письмо, написать Рите, что той солгали и что она все еще жива.

В ту ночь Лили лежала в постели и мысленно писала Рите ответ. Столько всего нужно сказать о Рози, о Мэвис… Как же это сделать? Измучившись, она наконец заснула. Ей так и не удалось придумать, как рассказать внучке о том, что Джимми Рэндалл убил ее мать шестнадцать лет назад.

Глава 41

Был солнечный день. Рита с трудом добралась до дома: она тащила сумку со школьными учебниками и множество покупок. Забрав пачку писем из почтового ящика, она сунула ее к книгам. Дили должна была прийти на ужин, и Рита накупила разных вкусностей. Она не была искусной поварихой, но сегодня хотелось что-нибудь приготовить. Когда Дэвид вернулся домой, он застал ее на кухне. Рита резала лук и грибы, время от времени заглядывая в поварскую книгу.

— Привет, дорогая, — сказал он и поцеловал жену в макушку. — Что это ты делаешь?

— Бефстроганов, — ответила Рита. — Дили придет на ужин, я же тебе говорила.

— Точно, я и забыл.

— Молодец, что вернулся домой рано, — улыбнулась Рита. — Как прошел день?

— Хорошо. Ты почту забрала из ящика?

— Да, положила там, с учебниками.

Дэвид вытащил письма из сумки, просмотрел их и нашел среди них одно, адресованное Рите, — письмо из Англии со штемпелем Белкастера. Перевернув конверт, он взглянул на имя и отправителя.

Жена призналась ему как-то, что все-таки написала матери, хотя все ее друзья считали это ошибкой.

— Рит, — окликнул он ее.

— Что?

— Как звали твою бабушку?

— Бабушку? Лили Шарплс, а что?

— Подойди сюда на секундочку.

Рита вытерла руки о фартук.

— В чем дело? Мне нужно приготовить все поскорей. Дили скоро придет.

— Подойди и сядь, дорогая, — повторил Дэвид.

Он усадил ее на стул и сам сел рядом.

— Дэвид? — В глазах Риты мелькнула тревога. — Что-то случилось?

— Тебе пришел ответ.

Рита взглянула на конверт, и у нее задрожали руки.

— Это от мамы, — выдохнула она.

— Нет, не от мамы, — мягко возразил Дэввд. — Взгляни на имя отправителя.

Рита прочла имя и адрес своей бабушки на конверте и побледнела.

— От бабули? Но она же умерла! Дили сказала мне, что бабушка умерла. Зачем она солгала?

— Не думаю, что она специально тебе лгала.

— Но почему? Зачем меня обманывать? Зачем лгать мне, что бабушка умерла?

Дэвид покачал головой.

— Не знаю, дорогая. Может, если ты прочтешь письмо, что-то поймешь. Открыть его?

— Нет, я сама.

Все еще трясущимися руками Рита разорвала конверт и начала читать. Через мгновение слезы потекли по ее щекам, и она протянула письмо Дэвиду.

— Прочти теперь ты.

Дэвид взял письмо.

Милая, милая Рита! — прочитал он. — Мы так обрадовались, получив вчера твое письмо. Как ужасно, что бедная маленькая Рози умерла. Никогда не прощу мерзкой Ванстоун, что она отослала вас в Австралию. А я ведь говорила ей, что готова забрать внучек обратно. Как ужасно, что Рози покончила с собой. Бедное, дорогое дитя. Мое сердце разбито.

Я так давно хотела вернуть тебя, но не знала твоего адреса, знала только, что ты в Австралии, и эти злые люди, из «Нежной заботы» не соглашались рассказать мне, где ты. Ты думала, что я умерла? Нет, дорогая моя девочка, я жива и здорова и очень рада, что снова нашла тебя. Но есть одна печальная новость, которую я должна тебе сообщить. Твоя мама погибла много лет назад. Джимми Рэндалл убил ее в порыве ярости. Теперь ты все знаешь. А малыша Ричарда я забрала к себе и воспитала его как могла. Я зову его Риком. Он заботится обо мне, а я о нем. Он собирается отправить тебе несколько фотографий и допишет несколько строк к этому письму.

Шлю тебе, дорогая, всю свою любовь. С нетерпением жду твоего следующего письма.

И конечно, я счастлива, что у тебя будет ребенок.

Бабуля

— Он убил ее, — прошептала Рита, и слезы побежали по ее щекам. — Подонок Джимми убил мою маму.

Дэвид бросил письмо на стол и обнял жену.

— О, моя дорогая девочка, — пробормотал он, — как я тебе сочувствую!

— Я не знала, — всхлипывала Рита, — думала, что она просто забыла о нас, а ее, оказывается, не было в живых. Почему мне не сказали?

— Может быть, не хотели тебя расстраивать? — успокаивал жену Дэвид.

— Зато они наврали мне, что бабушка умерла, — с горечью произнесла Рита. — Что-то сомневаюсь, что меня боялись расстроить. Могли бы не говорить, что маму убили, а просто сказать, что ее больше нет.

Они ненадолго замолчали: сидели, обнявшись, и размышляли о том, что только что узнали.

— Может быть, поэтому мама и отослала нас, — сказала Рита через некоторое время. — Она боялась, что мы попадемся ему под горячую руку, потому и подписала бумаги, чтобы нас увезли. Как думаешь, такое возможно?

— Может быть, — кивнул Дэвид, хотя в глубине души считал это маловероятным.

Когда Рита окончательно успокоилась, Дэвид сказал:

— Тут есть записка и от Рика. Прочесть ее тебе?

— Да, прочти, — кивнула Рита.

Дорогая Рита,

это я, твой брат Рик. Я живу с бабушкой. Она никогда о тебе не забывала. У нас на полке стоит твоя фотография, вы там вместе с Рози совсем еще маленькие. Так жаль, что Рози умерла, значит, я никогда ее не увижу, но с тобой мне очень хочется встретиться. Так здорово, что ты написала нам, пиши почаще. Собираюсь отправить тебе несколько фотографии — меня и бабушки. И ты пришли свои, ведь я даже не знаю, как ты сейчас выглядишь.

С любовью, Твой брат Рик

Р. S. Хочу накопить денег и приехать к тебе в гости.

Когда Дэвид прочел постскриптум, Рита чуть улыбнулась.

— Какой смешной, — сказала она. — Сколько ему? Шестнадцать? Долго же он будет копить.

В этот момент раздался стук в дверь, и появилась Дэлия.

— Это я, можно войти? — спросила она с порога.

— Конечно можно, — откликнулся Дэвид. — Мы на кухне.

Дэлия радостно вбежала в кухню и резко остановилась, увидев заплаканную Риту.

— О боже, что случилось? В чем дело? — испугалась она.

Дэвид промолчал. Он хотел, чтобы Рита сама все объяснила приемной матери.

— Рита, — мягко произнесла Дэлия, — в чем дело, дорогая? Что-то с малышом?

— Нет, — успокоила ее Рита. — С малышом все в порядке.

— Что же тогда?

Дэлия сурово взглянула на Дэвида. Рита заметила это и махнула рукой:

— Нет, Дэвид тут тоже ни при чем.

— Тогда почему ты плачешь? — не отставала Дэлия.

— Отдай ей письмо, Дэвид, — попросила Рита. — Прочти его, Дили.

Дэлия взяла письмо и погрузилась в чтение.

— Ох, какой кошмар! — выдохнула она через несколько минут. — Письмо написала бабушка? Мы ведь считали, что она умерла! Ничего не понимаю… — Дэлия опустилась на стул — Эмили Ванстоун сообщила из Англии, что у твоей бабушки случился инсульт и она умерла. Я видела это письмо собственными глазами. — Ее голос дрогнул. — Бедная моя девочка. Если бы я сомневалась, что это правда, я бы ни за что не стала говорить тебе.

— Ты ни в чем не виновата, Дили, я знаю, — тихо проговорила Рита.

— А твоя мать… какой кошмар! — вздохнула Дэлия.

— Моя мать умерла много лет назад, но я потеряла ее еще до того, как это случилось. — Рита высморкалась в платок и продолжила: — Но бабушка жива, Дили, и еще у меня есть младший братик, которому уже шестнадцать. Наконец-то у меня будет семья!

Ни Дэвид, ни Дэлия не обиделись на Ритины слова. Они оба старались стать для Риты настоящей семьей, но сейчас понимали, что она имеет в виду. Брат и бабушка были людьми из ее детства, родными людьми, ей было важно вновь обрести их.

— Стоит за это выпить, — сказал Дэвид и налил три больших бокала джина с тоником. — Выпьем за твоих бабушку и брата. — Он поднял бокал. — За твою английскую семью.

Следующие несколько недель Рита переписывалась с братом и бабушкой. Рик отправил ей несколько фотографий. Бабуля на них, конечно же, выглядела старше, но Рита с легкостью узнала ее: та же улыбка в уголках глаз, та же прическа. Волосы у Лили были теперь совсем седые, но своему стилю она не изменила. Рик оказался симпатичным мальчиком с умным взглядом и застенчивой улыбкой. Рита со страхом разглядывала его лицо, боясь увидеть в нем черты злобного отца, но ничего не находила. Рик был совершенно не похож на Джимми.

Рита показала присланные фотографии Дэвиду, и он постарался изобразить восторг при виде новых родственников. Дэлии и правда было интересно на них взглянуть. А что же Дейзи? Слово «семья» для подруги было пустым звуком. Она не проявила никакого интереса, просто сказала: «Неплохие фотокарточки, Рит», а потом начала рассказывать о спортивном соревновании, в котором собирается участвовать.

Родители Дэвида были потрясены, услышав историю Ритиной семьи из уст сына. Нора не желала об этом ни слышать, ни говорить. Она и так была недовольна, что младшая сестра Риты несколько лет назад покончила с собой. Она очень боялась, что кто-нибудь узнает об этом и случится настоящий скандал. А теперь еще оказалось, что мать Риты убил ее собственный муж и убийцу так и не нашли.

Эндрю тоже сначала пребывал в шоке, но потом, увидев, как счастлива Рита, что ее бабушка жива и здорова, понял ее и даже сказал ей как-то, что очень этому рад. Он все больше привязывался к своей невестке и радовался вместе с ней.

— Я вряд ли увижусь с ними когда-нибудь, — призналась ему Рита. — Но приятно знать, что у них все хорошо.

— Может, еще и свидитесь, — весело заметил Эндрю, а потом, сменив тему, добавил: — Срок уже близко. Придумали имя малышу?

— Да, — ответила Рита.

— Но какое, не скажем, — вмешался Дэвид. — Придется подождать.

В конце семестра Рита ушла с работы и после Пасхи проводила время дома, готовясь к появлению малыша. Дэлия помогла ей превратить крошечную вторую спальню в детскую. Вместе они повесили в комнате занавески и выкрасили стены в яблочно-зеленый цвет.

Раз в неделю Рита ходила на специальные занятия, где молодых матерей учили кормить и купать ребенка, менять ему подгузники. Тренировались на специальных куклах.

— С настоящим малышом так просто не получится, — смеялась Дэлия. — Он не будет лежать смирно.

— А я думал, что в свободное время ты начнешь писать роман, — поддразнивал жену Дэвид.

— На это нет времени, — весело отвечала Рита. — Хотя на днях я отправила редактору еще один рассказ.

— Ну, когда родится малыш, будет не до романов, — заключила Дэлия.

Чем ближе был срок, тем больше Рита тревожилась. Что, если у нее ничего не получится? Ей еще не доводилось нянчить младенцев, вдруг это очень трудно? У многих девушек, с которыми она ходила на занятия, уже были дети, или они приобрели опыт с племянниками или племянницами.

«Они знают, что делать, — в панике думала она. — А мне откуда знать?»

Ей не хотелось, чтобы Нора оказалась права. Она ведь с самого начала сомневалась, что Рита — подходящая жена для ее сына. Вдруг и сам Дэвид решит, что она ни на что не способна. Своими страхами Рита поделилась с Дэлией, та обняла ее со словами:

— Не волнуйся об этом, дорогая. Все поначалу нервничают. Ты удивишься, как быстро научишься ухаживать за малышом. — Заметив, что Риту совсем не утешили ее слова, добавила: — И не думай о Норе. Дэвид не позволит ей затравить тебя. Ему совсем не хочется, чтобы мать командовала в вашем доме.

Однажды ночью Рита проснулась от боли. У нее начались схватки. Она села в постели и попыталась дышать ровно и спокойно. как ее учил и на занятиях. Когда схватка закончилась и Рита почувствовала, что мышцы расслабились, она громко произнесла: «Какая ерунда это глубокое дыхание». Потом посмотрела на часы и легла на спину в ожидании следующей схватки.

Утром Рита решила позвонить в роддом.

— Это у вас первый ребенок, милочка? — спросила дежурная акушерка.

— Да.

— Хорошо. Приезжайте, когда схватки начнутся каждые пятнадцать минут. Первенцы никогда не торопятся.

К ночи схватки стали сильней, интервал между ними уменьшился.

«Ну вот, все ближе и ближе, — подумала Рита, удивившись своему спокойствию. — Пора ехать. Скоро я стану мамой».

Она ткнула в бок уснувшего Дэвида. Тот открыл глаза и испуганно заморгал.

— Дэвид, кажется, нам лучше поехать в больницу, — сказала Рита и закусила губу от боли.

— Сейчас, сейчас, — забормотал Дэвид и начала поспешно одеваться.

Боль отступила, и Рита попыталась успокоить мужа.

— Все в порядке, дорогой. У нас полно времени. Первенцы никогда не торопятся.

Но Дэвида эти слова совсем не успокоили. Он быстро оделся и схватил чемодан с Ритиными вещами.

— Я отнесу это в машину, а потом вернусь за тобой. Хорошо?

Рита кивнула и начала одеваться, но ей пришлось остановиться. Острая боль снова пронзила ее. Дэвид вернулся и в ужасе застыл в дверях.

— Скорей, дорогая! — выкрикнул он наконец. — Ты даже еще не одета!

Он помог ей влезть в пальто. На улице было и Рит дрожала, пока шла к машине Дэвид держал ее за руку.

— Все хорошо, все хорошо, — беспрерывно повторял он — Мы быстро доедем.

Ехать было недалеко, и они очень скоро были на месте. У дверей больницы Риту встретила медсестра.

— Только не волнуйтесь, — улыбнулась она. — У вас первый ребенок. Первенцы заставляют потрудиться, но не бойтесь, все будет хорошо. — Потом она повернулась к Дэвиду: — Муж может подождать в холле.

Дэвид притянул Риту к себе и нежно обнял.

— Милая, как же я люблю тебя!

Рита поцеловала его в ответ.

— Не волнуйся, дорогой. Совсем скоро ты станешь папой.

Но все получилось не так скоро, как она надеялась.

Через час к Дэвиду вышла медсестра.

— Мистер Харрис, вам лучше пойти домой, отдохнуть, — сказала она. — Малыш родится только к утру.

Но Дэвид знал, что не сможет спокойно ждать дома, пока Рита будет мучиться здесь одна.

— Вам решать, конечно, — усмехнулась медсестра. — Но ждать придется долго. Первенцы никогда не торопятся.

«Если кто-нибудь еще раз скажет эту фразу…» — подумал Дэвид и стиснул зубы. Однако он понимал, что медсестра хотела лишь утешить его, и улыбнулся ей.

— Спасибо, сестра, я подожду.

Она улыбнулась в ответ.

— Папам трудно ждать, я понимаю. Попрошу кого-нибудь принести вам чая.

Только через семь часов сестра вернулась и сообщила Дэвиду, что у него родился сын.

— А как Рита себя чувствует? — спросил Дэвид. — Можно ее увидеть?

— Все хорошо, — успокоила его медсестра. — Можете зайти посмотреть на них. Только ненадолго, ваша жена очень устала, ей нужно отдохнуть.

Дэвид осторожно заглянул в родильную палату. Рита, бледная, но улыбающаяся, полулежала на кровати с крошечным свертком в руках. При виде Дэвида она приподняла сверток со словами:

— Поздоровайся с папой, малыш.

Дэвид наклонился и поцеловал жену в щеку.

— Дорогая, — прошептал он, — все позади. Какое счастье! — Он взглянул на красное, сморщенное личико сына, увенчанное копной черных волос, и добавил: — Какой он красивый!

— Правда? — радостно улыбнулась Рита. — Просто красавец! Как же нам повезло, Дэвид.

Какое-то время они молча, с интересом рассматривали крошечного человечка в одеяле. Потом Рита подняла глаза и спросила:

— Тебе нравится имя, которое мы выбрали?

— Да.

— Дональд Эндрю, — сказала Рита и улыбнулась сыну. — В честь твоих дедушек. — Она протянула малыша Дэвиду. — На, подержи.

Дэвид осторожно и немного неловко взял маленький сверток на руки.

— Он еще слишком мал, чтобы называть его Дональдом, — сказала его жена. — Буду звать его Донни.

— Донни так Донни, — согласился Дэвид.

Он еще раз взглянул на крошечный курносый носик и прищуренные сонные глазки, а затем прошептал:

— Привет, Донни, малыш. Надеюсь, у тебя будет замечательная жизнь.

В палату зашла медсестра.

— Маме нужно поспать, — сказала она. — Мистер Харрис, приходите еще раз после обеда. Остальные посетители — только завтра, сегодня никому больше нельзя.

Дэвид видел, как измучена Рита, и поэтому не стал спорить. Он вернул ей малыша, а потом наклонился и поцеловал обоих.

— Я так горжусь вами, — тихо произнес он. — Сделаю все, что в моих силах, чтобы вам было хорошо. Вы два самых дорогих мне человечка.

Рита прижала его руку к своей щеке, и на мгновение их взгляды встретились. Потом Дэвид мягко убрал руку.

— Мне пора, — сказал он.

— Позвони, расскажи обо всем Дили, хорошо? — попросила его Рита.

— Конечно, — пообещал муж. — И родителям позвоню, не терпится рассказать им. Отдохни, а я вернусь еще раз после обеда.

Выйдя из больницы, Дэвид направился прямо к телефонной будке и набрал номер Дэлии. Трубку никто не взял, и он понял, что утром она, скорей всего, на работе.

— Дэлия в Желтой комнате с малышами, — сказали ему в детском саду. — Можете заглянуть на минуточку.

Дэвид заглянул и обнаружил Дэлию у раковины, она смывала краску с лица маленькой девочки. На секунду она замерла в испуге, но увидев радостную улыбку на лице Дэвида, кинулась ему в объятия.

— Это мальчик, — радостно заявил Дэвид. — Красивый мальчик с копной черных волос. И с мамой, и с малышом все в порядке.

— Ах, Дэвид! — воскликнула Дэлия. — Как это замечательно! Я просто счастлива. А Рита, с ней точно все хорошо?

— Все хорошо, — успокоил ее Дэвид. — Только немного устала. Сейчас она отдыхает, но я загляну к ней еще раз после обеда.

— А когда мне можно будет прийти? — спросила Дэлия. — Очень хочется навестить их, обнять внучка.

— Завтра, — пообещал Дэвид. — Остальные родственники смогут навестить Риту завтра.

— Вы придумали имя для малыша?

— Да, — с гордостью кивнул Дэвид. — Его зовут Дональд Эндрю в честь двух дедушек, но Рита называет его Донни.

— Дональд Эндрю Харрис, — медленно произнесла Дэлия, словно пробовала имя на вкус. — Малыш Донни Харрис. О, Дэвид, я так рада за вас. Передай Рите огромный привет, когда увидишь, и скажи, что я страшно взволнованна. — Дэлия радостно улыбнулась. — Хочешь, заходи сегодня вечером в гости, я угощу тебя ужином.

— Спасибо, Дили, — ответил Дэвид, — обязательно зайду. Но мне пора, нужно рассказать родителям радостную новость.

Он крепко обнял Дэлию и поцеловал ее в щеку. Он был рад, что именно ей первой рассказал эту новость, ведь она была для Риты настоящей матерью.

Дэвид позвонил в офис и предупредил, что сегодня его не будет. Потом решил забежать к родителям. Так лучше, чем по телефону. Отца может не оказаться дома, но мама наверняка хлопочет по хозяйству и ждет новостей.

По дороге к родителям он начал сомневаться в правильности своего решения. Проделать такой путь и оказаться ни с чем было бы слишком обидно. Зря он не позвонил. Однако у дома родителей Дэвад заметил машину отца и обрадовался: значит, папу он точно застанет.

Дверь ему открыла Нора. Увидев сияющее лицо сына, она поняла, что стала бабушкой.

— Эндрю! Эндрю! — закричала она, не успел Дэвид войти в дом.

— Расскажи, какой он, — умоляла Нора. — Красивый?

— Очень.

— А сколько весит?

— Семь фунтов.

— Это хорошо. Значит, все в порядке. Ты весил не больше шести.

— А как Рита? — спросил отец. — Как она себя чувствует?

— Хорошо, пап. Рита молодец, — ответил Дэвид. — Только очень устала.

— Назвали малыша Дональдом Эндрю? — переспросила Нора.

— Да, мам, — кивнул Дэвид. — Дональдом звали отца Риты, а Эндрю в честь нашего папы.

— Поблагодари ее от меня, — улыбнулся отец. — Скажи, что для меня это честь. И что я люблю и поддерживаю ее.

— Завтра ты сам сможешь сказать ей об этом.

— Что ж, это надо обмыть. Самое время, по-моему.

И через несколько минут они уже поднимали бокалы в честь нового человека.

Дэвид собирался уходить, когда отец остановил его.

— Хочу с тобой посоветоваться кое о чем, — сказал он. — Ты не торопишься?

Дэвиду не терпелось вернуться в больницу к Рите, но он послушно пошел за отцом в кабинет.

— Присядь на минутку, сынок, — сказал Эндрю и закрыл дверь. — Хочу поделиться с тобой одной мыслью. Интересно, что ты об этом думаешь. Матери я пока ничего не рассказывал, хотел сначала узнать твое мнение.

Дэвиду стало интересно.

— Рассказывай, пап, — сказал он.

— Ты знаешь, мне очень нравится Рита.

Дэвид кивнул.

— Да, я рад этому. Твоя поддержка очень ей помогает.

Эндрю рассмеялся.

— О, не сердись на маму, Дэвид. Она просто никак не могла привыкнуть к тому, что ты женат. Но теперь у нее все получится, и малыш Донни ей в этом поможет. Знаешь, я хотел бы сделать Рите подарок, настоящий подарок, чтобы обрадовать ее. Но сначала мне нужно посоветоваться с тобой.

Дэвид уходил от отца в приподнятом настроении.

— Можешь обсудить это с миссис Уотсон, — предложил Эндрю напоследок. — Не хочу все напортить. Спроси у нее, обрадуется ли Рита такому подарку.

— Хорошо, — кивнул Дэвид. — Я поговорю с ней.

Когда Дэвид вернулся в больницу, Рита сидела на кровати, а малыш Донни спал рядом в колыбельке. Ей явно стало лучше, она не выглядела уже такой измученной, увидев мужа, засияла.

— Я только что покормила его, — сказала она, когда Дэвид заглянул в колыбель. — Голодная обезьянка, очень больно хватается за грудь.

— Ты не обязана кормить его сама. Можно попробовать кормить из бутылочки.

— Нет, — уверенно возразила Рита. — Я буду сама кормить нашего мальчика. Это важно. Ну как они, обрадовались? — спросила она, когда Дэвид пододвинул стул к кровати и сел рядом.

— Все просто в восторге. Передают тебе огромные приветы. Думаю, завтра и Дили, и родители придут тебя навестить и полюбоваться на Донни.

— В следующий раз, когда придешь, захвати с собой бумагу и ручку, — попросила Рита. — Хочу написать о Донни бабуле и Рику, пусть и они порадуются.

— Конечно, — согласился Дэвид, — обязательно напиши им. Телеграмму я уже отправил.

Рита взглянула на мужа, глаза ее светились любовью и счастьем.

— Дэвид, правда? Спасибо тебе, дорогой!

На следующий день после полудня Риту пришли навестить родители Дэвида и Дэлия. Нора принесла плюшевого мишку с голубым бантиком, Эндрю — огромный букет цветов, а Дэлия — голубую вязаную кофточку, завернутую в белую папиросную бумагу.

— Дили, какая красота! — воскликнула Рита, развернув подарок. — Откуда ты знала, что будет мальчик? Или ты купила сразу две, на всякий случай, голубую и розовую?

— Это кофточка Гарри, моего малыша, — объяснила Дэлия. — Я ее сохранила.

Слезы брызнули у Риты из глаз, она потянулась и крепко обняла приемную мать.

— Ах, Дили, — прошептала она. — Спасибо тебе. Спасибо за всё.

Чуть позже, когда Нора качала малыша на руках, всматриваясь в его крошечное личико, Эндрю отвел Дили в сторону.

— Дэвид передал вам то, что я просил? — поинтересовался он.

— Да, — улыбнулась та, — мы обсудили это вчера вечером.

— Как вам кажется, ей понравится такой подарок?

— Думаю, она будет просто счастлива, — ответила Дэлия.

Глава 42

Утром в субботу жильцы дома на Хэмптон-роуд получили письмо.

— Эй, бабуль! — крикнул Рик. — Письмо из Австралии.

— Письмо не от Риты, — заметила Лили, надевая очки.

На конверте значилась фамилия Харрис и какой-то неизвестный адрес.

— Может быть, это от Дэвида, — предположила Лили. — Надеюсь, что с Ритой и малышом все в порядке.

Внезапно на нее напал страх. Вдруг с ними что-то случилось, какая-нибудь инфекция или что-то в этом роде. Смогут ли им помочь австралийские врачи?

— Мне открыть письмо, бабуль? — спросил Рик.

— Нет, — ответила Лили. Я сама.

Она распечатала конверт и вытащила из него письмо. Взглянув на подпись, прочла: «Эндрю Харрис».

— Это не Дэвид. Может быть, это его отец? Кажется, его зовут Эндрю.

— Не помню. Давай, бабуль, прочти, что он пишет, — умолял ее Рик.

— «Дорогая миссис Шарплс, я свекор Вашей внучки Риты».

— Ты права, бабуль, это отец Давида. Читай дальше.

И Лили прочла:

Вы уже знаете, что пару недель назад у Риты и Дэвида родился прекрасный сын. Рита наверняка скоро пришлет вам несколько фотографий. Я очень привязался к Рите; это чудесная девочка, и я знаю, что в детстве ей пришлось нелегко. Мне хотелось бы вознаградить ее за мужество и стойкость, и я подумал: может быть, Вы с Ричардом прилетите к ней в гости…

— Ага, ну конечно, — простонал Рик. — Вот возьмем так просто и прилетим.

— Подожди, ты не дал мне дочитать, — перебила его Лили.

— Ну что там дальше? Что? — поторопил ее Рик, сгорая от нетерпения.

— «Если Вы согласны, — прочла бабушка, — я готов оплатить Ваш авиаперелет».

— Как?! — вскрикнул Рик. — Мы едем в Австралию?

Лили с сомнением подняла глаза на внука, потом сказала:

— Подожди, Рик, давай дочитаем письмо до конца.

Ничто не доставит мне большего удовольствия, чем видеть счастливую Риту, воссоединившуюся со своими близкими много лет спустя. Я обсудил это с Дэвидом и приемной матерью Риты, миссис Уотсон. Они считают, что Рита будет просто счастлива увидеть Вас снова и познакомиться со своим младшим братишкой.

Очень надеюсь, что Вы согласитесь на мое предложение. Рита рассказала мне, что Ричард старается накопить денег, чтобы приехать и познакомиться с ней. Так вот: в ближайшее время я с радостью вышлю Вам билеты. Конечно, я понимаю, что это непростой перелет, особенно для Вас, но Вы сможете отдохнуть, погостив у нас несколько недель. Мы будем только рады.

Рите мы пока ничего не сказали, не хотели лишний раз обнадеживать ее. Вдруг Вы будете не в силах пуститься в такое долгое путешествие. И Вы тоже ничего ей, пожалуйста, не пишите. Пусть это будет для нее сюрпризом. Пришлите мне свой номер телефона, если он у Вас есть, чтобы мы могли созвониться и все обсудить.

Буду очень рад познакомиться с Вами в ближайшем будущем.

Искренне Ваш,

Эндрю Харрис

Лили положила письмо на стол и взглянула на Рика.

— Как здорово! — выдохнул он. — Просто удивительно! Мы поедем в Австралию!

— Да, это действительно было бы здорово, — согласилась Лили. — Не уверена, что нам стоит соглашаться.

Рик в удивлении уставился на нее.

— Как это, бабуль? Почему? Свекор Риты предлагает оплатить нам поездку в Австралию, а ты хочешь ему отказать?

— Это очень дорого, Рик, — заметила Лили. — Слишком дорого, чтобы позволять совершенно незнакомому человеку платить за нас.

— Да ладно тебе, бабуль! — воскликнул Рик. — Не такой уж он и незнакомый. Он теперь Рите как отец.

— Не знаю… Все равно это очень дорого, — упрямилась Лили.

— Он делает это не ради нас, бабуль. Это ради Риты. Как там он пишет… — Рик схватил письмо и нашел нужное место. — «Я очень привязался к Рите, это чудесная девочка, и я знаю, что в детстве ей пришлось нелегко»… Вот, слушай: «Мне хотелось бы вознаградить ее за мужество и стойкость». Видишь? — торжествовал Рик. — Это ради нее, а не ради нас.

— И ради нас тоже.

— Конечно, бабуль, но в основном это ради нее. Он ведь пишет, что может себе это позволить. Он знает, что я коплю деньги, и понимает, что мне потребуются годы, чтобы набрать нужную сумму. Посмотрим правде в глаза, бабуль. Ты ведь не становишься моложе. Зачем же ждать, когда ты точно уже не сможешь отправиться в такое долгое путешествие? Эндрю тоже это понимает. Если мы не соберемся в ближайшее время, то потом будет уже слишком поздно.

Рик взглянул на Лили и покраснел. До него вдруг дошел смысл сказанного.

— Прости, бабуль, — пробормотал он.

Она промолчала в ответ, и Рик выпалил:

— Было бы обидно не воспользоваться такой возможностью!

— Хорошо, Ричард, — усмехнулась Лили. — Я поняла тебя.

Ее внук поднялся на ноги и отправился в свою комнату, перед этим добавив:

— Подумай, что почувствует Рита, если узнает, что мы могли к ней приехать и не сделали этого.

Лили осталась одна. Она глядела в окно и раздумывала над тем, что только что прочла в письме. Ей вспомнился тот день, когда пришла телеграмма от Дэвида. Тогда она очень встревожилась: с телеграммой в дом обычно приходит беда, все это знают. Поэтому Лили страшно испугалась, когда увидела на пороге мальчишку-посыльного. Рик был в школе, и Лили задумалась, стоит ли распечатывать телеграмму сейчас или подождать, когда внук вернется домой. «А вдруг там что-то срочное, — подумала она, — тогда лучше не ждать».

Лили вернулась на кухню, села за стол и разорвала конверт. Она прочла послание, и слезы заструились у нее по щекам, слезы счастья.

ДОНАЛЬД ЭНДРЮ ХАРРИС РОДИЛСЯ 3 ИЮНЯ. МАМА И СЫН ЗДОРОВЫ. ПИСЬМО ПРИШЛЕМ СЛЕДОМ. ДЭВИД

Лили вскочила на ноги, натянула пальто и выбежала на улицу. Ей захотелось поделиться с кем-нибудь этой радостной новостью. Она побежала к Бейлисам.

— У Риты родился мальчик! — крикнула Лили, распахнув дверь магазина. — Мой внук!

Энн вышла из-за прилавка и обняла ее. За последние годы они с Лили очень сблизились.

— Это замечательно, Лил! — воскликнула она. — Я так за тебя рада!

— Его назвали Дональдом в честь отца Риты. Правда здорово? Дональд Эндрю. Эндрю — это имя отца Дэвида. О, Энн! Какое счастье, что я дожила до этого дня.

Лили решила пока не рассказывать никому о щедром предложении Эндрю Харриса, даже Энн и Кэрри. Она скажет им только в том случае, если примет решение ехать.

— Ты уже решила, как поступить? — спросил Рик, когда вернулся домой.

— В каком-то смысле, да, — ответила Лили.

— Это значит, что мы поедем?

— Не знаю, — сказала Лили. — Чтобы это понять, мне надо сначала кое-что обсудить с мистером Харрисом.

— Давай установим телефон дома и тогда сможем поговорить с ним, — предложил Рик.

— На это уйдет довольно много времени.

— Да что ты, бабуль, это не так сложно, как тебе кажется.

— Вот что, молодой человек, — твердо заметила Лили, — мы никуда не поедем, пока ты не сдашь все экзамены.

Рик схватил ее за руки и крепко сжал их.

— Значит, мы все-таки едем, да?

— Да, — ответила Лили. — Мы поедем, Рик. Конечно поедем.

— Ура-а-а! — закричал мальчик и обнял бабушку.

— Только не разбалтывай всем подряд, — попросила она. — И не проговорись Рите, если решишь написать ей. Хорошо?

Понадобилось не меньше месяца, чтобы они подготовились к отъезду. Надо было сделать паспорта, а Рик — на этом Лили настаивала — должен был хорошо закончить учебный год.

Лили установила у себя телефон, Эндрю Харрис позвонил ей, и они подробно все обсудили. И все же Лили было очень неловко принимать от отца Дэвида такой щедрый подарок.

— Я бы хотела вернуть вам деньги за билеты, — повторяла она. — Вы не должны оплачивать все путешествие.

— Ну что вы, миссис Шарплс, — мягко возражал Эндрю. — Ваш внук ведь копит на поездку в Австралию. Может, в будущем он сам сможет заплатить за билеты.

— Вы слишком щедры. Но мне так хочется увидеть Риту и ребенка.

— Конечно, — соглашался Эндрю, — и они буду счастливы встретиться с вами. Так что все решено.

Все было окончательно спланировано, и Лили поняла, что теперь она может рассказать обо всем друзьям.

Энн и Фред очень обрадовались.

— Вот это новость! — воскликнула Энн. — Подумать только! Полетите в Австралию, чтобы встретиться с Ритой!

— Полетим, — кивнула Лили. — Свекор Риты прислал нам билеты.

— И когда вы летите? — спросил Фред.

— Как только Рик сдаст все экзамены. Паспорта наши уже готовы, так что можем ехать в любое время.

Кэрри тоже обрадовалась новости.

— Надолго вы уезжаете? — спросила она.

— Вернемся, как только у Рика начнутся занятия, — ответила Лили.

И вот наступил день отъезда. Джон Маундер предложил подвести Лили и Рика в лондонский аэропорт. Рик был в приподнятом настроении, а Лили очень нервничала.

— Думаешь, я сглупила, что согласилась на такое путешествие в моем-то возрасте? — спросила она у Кэрри. — Вдруг я заболею?

— Ну что вы! — воскликнула Кэрри. — Вы в прекрасной форме. Во время полета о вас позаботятся стюардессы, а в Австралии — Рита и ее семья.

Лили постаралась успокоиться, но тревога не оставляла ее. Чем ближе они подъезжали к аэропорту, тем больше она нервничала. Ей было приятно, что Кэрри решила проводить их. Они подошли к стойке регистрации, чтобы показать билеты и сдать багаж.

— С нашими билетами все в порядке, и мы сможем сесть в самолет? — с тревогой в голосе поинтересовалась Лили.

— Естественно, мэм, — ответила девушка за стойкой. — Самолет довезет вас до Сиднея.

— И багаж полетит с нами?

— Конечно, бабуль, — вмешался Рик. — Ты не нервничай, все будет хорошо. — Он взял билеты и засунул их в поясную сумку, которую купил специально для путешествия. — Теперь они никуда не денутся, бабуль, — успокоил он Лили, похлопав рукой по сумочке. — Все здесь.

Наконец им разрешили пройти в зал ожидания. Рик пританцовывал впереди, время от времени оборачиваясь, чтобы убедиться, что никто не отстал.

Лили повернулась к Кэрри и Джону.

— До свидания, — сказала она и обняла Кэрри. — Спасибо, что проводили нас.

— Не за что, миссис Шарплс, — ответила Кэрри и тоже обняла Лили.

— Позаботься о бабушке, молодой человек, — сказал Джон Рику.

— Обязательно, — пообещал Рик.

— О, уж он-то обо мне позаботится, — улыбнулась Лили и прошла в зал ожидания.

— Большой привет Рите, — крикнула Кэрри.

Лили повернулась и помахала ей рукой на прощание.

Глава 43

Лили уже не верила, что они когда-нибудь доберутся до Сиднея. Самолет то взлетал, то садился, иногда в него заходили новые пассажиры, а один раз им самим пришлось пересаживаться в другой самолет. Страшная суета. На сиднейской таможне у Лили уже просто не осталось сил.

Было раннее утро, когда они вышли наконец из сиднейского аэропорта.

— Смотри, бабуль, — крикнул Рик и указал куда-то.

Двое мужчин стояли рядом на тротуаре, один из них держал табличку, на которой от руки было написано «Миссис Шарплс». Рик взял чемоданы и пошел к ним навстречу.

— Привет, — обратился он к тому, что выглядел моложе. — Как поживаете? Меня зовут Рик.

— А меня Дэвид, — ответил мужчина. — Можно мне взять у тебя один чемодан?

Потом они заметили Лили, и тот, который был старше, выступил вперед.

— Миссис Шарплс, — сказал он, — добро пожаловать в Сидней. Мы так рады, что вы смогли приехать. Я Эндрю Харрис, а это Дэвид — муж Риты.

Дэвид пожал ей руку.

— Долгий же путь вам пришлось проделать, — произнес он. — Как вы, миссис Шарплс?

— Устала, — призналась Лили. — Смертельно устала.

— Мы так и думали, что вы очень устанете, — кивнул Дэвид. — Поэтому сейчас отвезем вас домой к моим родителям. Там вы сможете отдохнуть и как следует выспаться.

— А где Рита? — спросил Рик. — Я думал, что она нас встретит.

— Она еще не знает, что вы приехали, — пояснил Эндрю. — Давайте сядем в машину, и по дороге я вам все объясню.

Он подозвал носильщика, отдал ему багаж, а сам повел гостей к машине. Было довольно холодно, и Лили поежилась.

— Холодный сегодня день, правда? — улыбнулся Эндрю. — Здесь сейчас зима. Но в машине вам будет тепло.

Пока Дэвид платил носильщику и укладывал чемоданы в багажник, Эндрю усадил Лили на переднее сиденье.

— Вам удобно? — спросил он.

Лили устало кивнула:

— Да, спасибо, сэр.

— Мы подумали, что вы оба слишком устанете после такого долгого перелета и лучше дать вам отдохнуть перед встречей с Ритой, — заговорил Эндрю. — Отоспитесь, примите ванну или душ, а завтра, в субботу, Дэвид привезет Риту и Донни на обед. Она зайдет в комнату и неожиданно увидит вас. Получится настоящий сюрприз.

— Значит, увидим мы ее только завтра, — пробормотал Рик.

— Совершенно верно, — подтвердил Эндрю. — Жаль тебя разочаровывать, Рик, но твоей бабушке необходимо передохнуть, оправиться после путешествия. Ей нужно, набраться сил перед встречей с Ритой. Согласен?

— Да, наверное… — недовольно проворчал Рик. — Просто я хотел сразу же познакомиться с ней.

Лили выразительно посмотрела на Рика, пытаясь заставить его замолчать.

— Пожалуйста, не слушайте его, мистер Харрис. Вы правильно решили: мне нужно отдохнуть, прежде чем встретиться с Ритой. Так здорово, что вы все продумали до мелочей, правда, Рик?

— Да, бабуль, — все так же недовольно промямлил Рик.

Однако от его недовольства не осталось и следа, когда он увидел из окна машины, какой Сидней причудливый и великолепный город. Необычные здания, огромный мост, множество машин. Рик прижался носом к стеклу и весь погрузился в созерцание.

— Приемная мать Риты тоже придет, — сообщил Дэвид. — Она вам понравится. Дэлия спасла Риту, забрала ее из того ужасного приюта.

— Да, — согласилась Лили. — Рита мне о ней писала. Наконец-то я смогу поблагодарить ее за то, что позаботилась о моей внучке.

Подъехав к дому, они увидели Нору, ожидающую их у входной двери. Ей было очень интересно посмотреть на бабушку Риты, но когда она увидела бледную, измученную пожилую женщину, то поскорей поспешила ей на помощь.

Весь оставшийся день Лили проспала, как и Рик, хотя он-то заявлял, что спать вовсе не собирается. Вечером Лили проснулась, и все вместе они сели ужинать. Нора засыпала ее вопросами о Ритином детстве.

— Что произошло с ее родителями? — спросила Нора. — Она стала сиротой и поэтому ее отправили в приют?

— Ну, такое случается, — ответила Лили. — Отец погиб на войне. Мать в одиночку воспитывала ее и ее младшую сестру…

— Да, у нее была сестра…

— Нора, — перебил жену Эндрю, — не думаю, что стоит так донимать вопросами миссис Шарплс. Если что-то хочешь узнать, спроси об этом Риту.

— Но Рита ничего мне не рассказывает, — возразила Нора. — Она не хочет говорить о своем прошлом.

— Тогда, может, и не стоит его обсуждать, — поспешил сказать ее муж. — И вряд ли этого хочет миссис Шарплс.

— Да, вы правы, — согласилась Лили.

В ее твердой уверенной интонации Эндрю почудилось что-то знакомое, так же говорила и Рита.

Затем, испугавшись, что повела себя слишком грубо, Лили добавила:

— Вы же понимаете, как больно Рите вспоминать о прошлом. Я была бы рада, если бы она просто выбросила все это из головы. Я так счастлива, что она встретила Дэвида, такого прекрасного человека. В конце концов, только это сейчас и важно.

Больше никто за ужином не вспомнил о Рози. Рози покоилась с миром. Самым важным теперь было Ритино счастье.

Рита проснулась утром в субботу страшно усталая. Она дважды вставала к Донни этой ночью: один раз в полночь и еще раз в четыре утра.

— Нам обязательно ехать на обед к твоим родителям? — спросила она Дэвида. — Можно ведь пропустить хотя бы одну субботу.

Дэвид встревожился:

— Ты плохо себя чувствуешь?

— Нет, все в порядке, — успокоила его Рита. — Просто хочется провести спокойные выходные, ничем особенно не занимаясь. Хотя у меня полно дел, — добавила она, — нужно постирать подгузники, да и глажки вон сколько накопилось.

— Хочешь, я займусь глажкой? — предложил Дэвид.

Рита расхохоталась:

— Ты?

— А что, это так сложно? — обиделся Дэвид. — Просто провести сверху утюгом, да и все тут.

Рита крепко обняла его.

— Прости, милый, я не хотела тебя обидеть. Спасибо за предложение, но лучше я поглажу сама. Вот если ты позвонишь маме и скажешь, что сегодня мы приехать не сможем, ты мне очень поможешь.

— Боюсь, это ее обидит и довольно сильно, — возразил Дэвид. — Она хотела приготовить для нас что-то особенное.

— Сама она нас обидеть не боится, — парировала Рита. — Две недели назад они не приехали как раз потому, что у нее разболелась голова.

— Да ладно тебе, Рит. У нее действительно была жуткая мигрень. Ты же знаешь, что она два дня провалялась в постели.

Ага, очень вовремя она случилась, эта мигрень.

— Слушай, Рит, нам все-таки придется поехать…

— Почему, интересно? — огрызнулась Рита. — Почему это нам так необходимо ехать?

— Мы давно планировали поехать к ним.

— Ну и что. А может, у меня температура, может, я заболела. Давай притворимся, что так и есть.

— Ну успокойся, милая! — взмолился Дэвид. — Перестань.

Рита понимала, что ей нужно успокоиться, но ничего не могла с собой поделать. Она чувствовала себя очень усталой, а мысль о том, что свекровь будет поучать ее, как ухаживать за Донни, просто выводила из себя.

— Не могу перестать, — раздраженно ответила она.

— Слушай, они подготовили сюрприз, — решился Дэвид. — Мы не можем все испортить, понимаешь?

— Что за сюрприз?

— Папа купил для Донни подарок и хочет преподнести его сегодня.

— Какой подарок?

— Не знаю, но папа говорит, что Донни очень ему обрадуется. Он сам так радовался, когда рассказывал мне об этом, и страшно расстроится, если мы не приедем.

— А он не может привезти этот подарок к нам? — спросила Рита.

Дэвид вздохнул. Почему именно сегодня Рита решила заупрямиться?

— Нет, привезти его он не может. Знаешь что, давай я возьму Донни и поеду к родителям, а ты оставайся дома. Скажу маме, что ты плохо себя чувствуешь.

Он замолчал и с тревогой ждал, что она ответит.

— Что за глупости! — отрезала Рита. — Ты не справишься с ним в одиночку. Что будешь делать, когда малыш проголодается?

— О, у мамы наверняка найдется бутылочка с детским питанием, — ответил Дэвид, изображая равнодушие. — Покормим его разок из бутылочки, ничего страшного. Не хочу расстраивать папу.

Рита недовольно уставилась на него.

— Ох, ну ладно, ладно, — проворчала она. — Если это так важно для тебя, давай поедем. Мы же не застрянем там на целый день, правда?

— Уйдем сразу же, как только ты захочешь, — улыбнулся Дэвид.

— Хорошо, — кивнула Рита. — К двенадцати я буду готова.

Ровно в двенадцать Дэвид завел машину, усадил Донни в детское кресло, а рядом положил сумку, куда собрал все, что могло понадобиться малышу. Мгновение спустя хлопнула входная дверь. Рита выглядела очень элегантно в темно-синих брюках и красном джемпере. Она села на заднее сиденье, рядом с сыном.

Дэвид обернулся и посмотрел на нее.

— Когда ты сердишься, то становишься особенно очаровательной, — заметил он. — Я так тебя люблю.

Рита грустно взглянула на него и улыбнулась.

— Прости, — прошептала она и поцеловала мужа. — Ну, давай, Дэвид, поехали, а то опоздаем.

Они притормозили у дома родителей, и Дэвид вытащил все еще спящего Донни из машины, а Рита схватила сумку. Нора открыла дверь, прежде чем они успели позвонить. «Наверное, стояла у окна, высматривала нас, — подумала Рита, и недовольство вновь захлестнуло ее. — Мы же не опоздали, зачем нас караулить?»

— Проходите, — улыбнулась Нора. — Все в гостиной.

Дэвид пропустил Риту вперед, и когда она вошла в комнату, то сразу же увидела Дэлию.

— Дили! — радостно вскрикнула Рита. — Я не знала, что ты тоже здесь. Что ж ты не сказала, что собираешься в гости, мы бы за тобой заехали.

Рита кинулась обнимать приемную мать и тут заметила, что в гостиной находятся какие-то незнакомые люди. В кресле у камина сидела пожилая дама, а рядом, у окна, примостился парень.

— Ой, — смутилась Рита, — простите, я не знала что будут еще гости.

— Рита, — окликнула ее пожилая дама.

Рита замерла, не понимая, что происходит. В комнате повисло напряженное молчание. Пожилая дама медленно поднялась с кресла, Рита молча смотрела на нее.

— Бабуль? — прошептала она наконец. — Бабуль? Это правда ты?

— Да, это она! — бодро выкрикнул парень. — А я Рик.

Рита резко повернулась к нему.

— Рик? Мой брат Рик?

Она огляделась и заметила, что все смотрят на нее и улыбаются: Дэвид, его родители, Дили, даже бабушка и Рик.

— Бабуль, — хриплым от волнения голосом произнесла она, — бабуль, какое счастье! — А потом подбежала к бабушке, которую не видела больше шестнадцати лет, прижалась к ней и разрыдалась, будто снова став маленькой девочкой.

Лили опустилась в кресло, а Рита устроилась на полу рядом с ней. Рик, неуклюже обняв сестру, вернулся на свое место. Им так много нужно было сказать друг другу, но они молчали, не в силах найти слов. Слишком долго они не виделись.

Рита вдруг вспомнила, что Дэвид сказал ей утром насчет подарка. Она оглянулась на Эндрю: ее свекор стоял у двери и широко улыбался. Девушка подбежала к нему и обняла.

— Мистер Харрис, вы сделали это ради меня? — прошептала она. — Не знаю, как и благодарить вас.

Свекр обнял ее в ответ.

— Можешь звать меня Эндрю, — улыбнулся он.

Рита встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

— Спасибо вам, Эндрю, — прошептала она со слезами на глазах. — Большое вам спасибо.

Было столько радости, столько разговоров, столько объятий. Эндрю откупорил бутылку шампанского, налил каждому по бокалу и сказал:

— Хочу предложить тост. За юного Дональда Эндрю и его большую семью.

— За Дональда Эндрю! — хором повторили гости и подняли бокалы.

Об авторе

Дайни Костелоу написала семнадцать романов, несколько рассказов, а также множество статей и стихотворений. У нее трое детей и семеро внуков, поэтому ей есть чем заняться в свободное от сочинения книг время. Вместе с мужем они живут в Англии, то в Сомерсете, то в Уэст-Корке.

Примечания

1

Продовольственную книжку имел после войны каждый житель Англии. Туда вклеивались талоны, которые можно было обменять на продовольственные товары.

2

Персонаж пьесы английского драматурга XVII века Джорджа Фаркера. Дама-благотворительница, благодетельница в ироничном смысле.

3

В 1909 году Кингсли Фейбридж основал общество, позже назвавшееся Фондом Фейбриджа, которое давало образование сиротам и безнадзорным детям, а затем они обучались фермерству в сельскохозяйственных учебных заведениях.

4

Томас Барнардо — знаменитый ирландский и британский благотворитель, основатель и директор дома для обездоленных детей.

5

Имеется в виду жир, выделяющийся из мяса во время жаренья. Подобная еда была популярна в послевоенной Англии, жир использовали вместо масла.

6

Специальная служба, созданная Англии во время Второй мировой войны. Надзиратели направляли людей в бомбоубежища, выдавали противогазы, спасали людей из поврежденных бомбами домов и т. д.

7

Особый метод складывания простыни и заправления ее под матрас.

8

Столица штата Западная Австралия, расположена на юго-западе Австралии на берегу Индийского океана.

9

Знаменитый роман Эдит Несбит.

10

Эпизод из книги Эдит Несбит «Дети железной дороги».

11

Пух из плодов-коробочек хлопкового дерева, произрастающего в тропиках. Используется в качестве наполнителя подушек и одеял.

12

Штат на юго-востоке Австралии. Сидней — столица штата.

13

Пригород Сиднея. Старейшее поселение европейцев в Австралии.

Content

Дайни Костелоу
Лишние дети

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Об авторе

Примечания