Кейт Уилкинсон

Живая шкатулка

Kate Wilkinson

EDIE AND THE BOX OF FLITS

Text copyright © Kate Wilkinson, 2021

Illustrations copyright © Joe Berger 2021

Originally published in the English language in the UK by Piccadilly Press, an imprint of Bonnier Books UK Limited.

The moral rights of the Author have been asserted

© Смирнова М.В., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Моей маме, которая с невероятным терпением поощряла мои ранние попытки рассказывать истории (часто в моменты, когда я прыгала на её кровати) и которая привила мне и моим братьям любовь к книгам

Поезд готов к отправлению. Двери закрываются, пожалуйста, будьте осторожны

Крики и верещание дюжины птиц отражались от стен тоннеля. Семейство мчалось зигзагами, едва избегая ударов их острых клювов.

– Быстрее, – выговорил самый старший мальчик, нёсшийся первым. Его голова была не больше, чем головка спички, а крылышки трепетали, словно крылья крошечной ветряной мельницы в бурю.

Впереди тоннель разделялся надвое.

– Сворачиваем влево! – воскликнула сестра мальчика, летевшая следом за ним.

Они метнулись влево и скрылись за поворотом. Спустя несколько секунд крики начали стихать. Стало понятно, что их преследователи выбрали другой путь.

– Давайте остановимся, – прохрипел самый младший. – Всего на минуту.

Они опустились на электрораспределительную коробку рядом с рельсовыми путями. Самый младший быстро пересчитал всех.

– А где флюма? – спросил он, и в голосе его прорезалась паника. Всего несколько минут назад она летела следом за ними.

– Флю-у-ума! – крикнул он в темноту тоннеля. Ответом была тишина. Флюма исчезла.

Глава первая

От Кенсал-Грин до «Слон и Замок»

Найдено: три зонтика, один шарф, электрическая гитара (фиолетовая), пара сапог и деревянная шкатулка (запертая)

Был час пик. Поезд гудел и грохотал, проезжая по тоннелю глубоко под Лондоном. Воздух пах лежалыми чипсами и мокрыми плащами, пассажиры сидели лицом друг к другу, направляясь домой с работы или из школы, а может быть, они собирались по пути пройтись по магазинам.

Эди Уинтер смотрела на парня, сидящего прямо напротив неё.

У парня были рыжие волосы, такие же, как у неё, только у него они были смазаны гелем и торчали отдельными пиками, а у неё были заплетены в две толстые косы. Из кармана его пиджака торчал смятый школьный галстук, он согнул ноги в коленях и скрестил так, что они напоминали огромные ножницы. Большим пальцем он водил туда-сюда по экрану своего смартфона, а за окном позади него одна за другой проскальзывали мимо станции лондонской подземки.

По тому, как он небрежно сунул галстук в карман, Эди могла точно сказать, что он проучился в средней школе уже несколько лет. В её новой школе было много таких парней, как этот. Девочки из её класса часто болтали о девятиклассниках, которые вот так же укладывали волосы гелем. Она посмотрела на свою школьную форму. Пиджак был ей слишком велик, так что из рукавов выглядывали только самые кончики пальцев, а воротник рубашки впивался в шею. Папа, сидящий рядом с ней, настаивал на том, чтобы она затягивала школьный галстук потуже.

– Даже буря не сумеет сорвать этот узел, – говорил он, гладя Эди по голове.

«С тем же успехом я могла бы ходить с надписью на лбу «Новенькая в седьмом классе», – думала Эди.

По крайней мере, уже были каникулы. Целая неделя без необходимости носить галстук или бесцельно слоняться во время перемены вокруг игровой площадки, глядя, как Наз и Линни громко разговаривают со своими новыми подружками.

Заскрипели тормоза – поезд прибыл на станцию «Марилебон». Двери вагона открылись, выпустив порыв тёплого душного воздуха, и парень схватил свой рюкзак и выпрыгнул на перрон.

Эди видела, что он делал так постоянно. Лондонская подземка не пугала его и не сбивала с толку. Он чётко знал путь через лабиринт станций и путей, простирающийся под всем городом.

Так же, как и она.

Благодаря отцу она выучила названия каждой линии и каждой станции во всей подземке. Он работал в Бюро потерянных вещей Лондонского транспортного управления, и потому поезда метро стали для Эди почти вторым домом. Она даже могла выговорить «Пикадилли», ни разу не переводя дыхание. Ей было интересно, может ли так сделать тот парень. «Пи-ка-дил-ли – четыре слога, три «и» и два «л»!» – повторяла она про себя, когда двери со стуком закрылись за ним.

Потом лицо парня появилось в окне вагона. Он прижался к стеклу, пытаясь снаружи рассмотреть сиденье, с которого он только что встал.

И тогда Эди заметила шкатулку.

Она стояла там, где только что сидел парень. Это была деревянная шкатулка с крышкой, размером приблизительно с большую коробку для обуви, а рядом с ней лежал пакет с надписью «Разное» и парой старых сапог внутри. Должно быть, парень забыл всё это – но было уже слишком поздно. Поезд тронулся с места, набирая скорость, и лицо парня исчезло из окна – он остался позади, на пустой платформе.

Поезд прогрохотал ещё через пять станций; Эди с отцом ехали на юг, на конечную станцию ветки, где нужно было забрать несколько забытых зонтиков и электрогитару. Эди любила такие путешествия, во время которых они с папой собирали странные предметы, брошенные или забытые в суете лондонской жизни, – а потом помогали этим предметам воссоединиться со своими владельцами.

Шкатулка и сапоги так и стояли на сиденье. Другие пассажиры не замечали их, уткнувшись в свои смартфоны или читая бесплатные газеты, которые пачками лежали у входа на каждую станцию. Наконец, когда поезд проехал «Ламбет Норт», Эди толкнула отца локтем в бок.

– Кажется, кое-кто оставил вон ту шкатулку на сиденье. Это был парень, постарше меня. Он вышел некоторое время назад.

Папа оторвался от газеты и посмотрел на сиденье напротив. Поезд притормозил, въехал на станцию «Слон и Замок», и вагон начал пустеть.

– Давно она там стоит?

– Девять станций, – ответила Эди. – Я считала их.

– Лучше взять её с собой, – решил отец.

Последние находки сегодняшнего дня ждали их наверху, в билетной кассе. После этого нужно будет отвезти всё это в офис Бюро потерянных вещей на Бейкер-стрит.

– Можно, я её понесу? – спросила Эди.

– Думаю, да, – сказал отец.

Он встал и повесил пакет с сапогами на локоть. Затолкал поглубже в карман красный шарф, который нашёл на скамейке на станции «Кенсал-Грин». Эди взяла шкатулку, обхватив её обеими руками. Шкатулка оказалась легче, чем ожидала девочка. Дерево было старое и немного пыльное, оно пахло землёй, но на ощупь оказалось гладким, как будто множество рук открывали и закрывали крышку за долгие годы.

– Не отставай, – поторопил папа, быстрым шагом направляясь вдоль платформы.

* * *

Когда они добрались до офиса Бюро потерянных вещей на Бейкер-стрит, за стойкой в приёмной сидел Бенедикт. Ему было девятнадцать лет, и он только недавно устроился сюда на работу. Чёлка свисала ему на глаза, он носил облегающие чёрные джинсы и футболки с разными надписями. Сегодня девиз на его футболке гласил: «Всегда будь собой, если только не можешь быть единорогом».

Когда Эди с папой вошли, Бенедикт подпрыгнул.

– Та-да! – протянул он, словно приветствуя их пением фанфар.

– Нужно зарегистрировать ещё несколько предметов, Бенедикт, – сказал ему папа, протягивая свою коллекцию забытых вещей.

Эди крепко сжала в руках шкатулку.

– Папа, можно я загляну внутрь? Пожалуйста!

Она подёргала крышку, но та была крепко закрыта. Заперта.

– Некогда, Эди. Бенедикт рассортирует это всё и передаст сведения Вере.

– Я могу помочь, – предложила Эди. – Я знаю, что делать.

– Нет, Эди. Уже поздно, и нам пора домой, – возразил папа. – Может быть, тот парень вспомнит, что оставил шкатулку в поезде, и придёт сюда, чтобы забрать её.

Бенедикт уже начал надписывать ярлык крупным округлым почерком: «Деревянная шкатулка, одна штука. Заперта (ключа нет). Найдена на сиденье вагона по линии «Бейкерлоо»…»

– Идём, Эди. Не забывай, что сейчас час пик, – сказал папа, направляясь к двери.

Эди не слушала его. Она могла поклясться, что когда она протянула шкатулку Бенедикту, то ощутила, как внутри что-то трепещет.

Глава вторая

От Финсбери-парк до Бейкер-стрит

Найдено: сорок девять зонтиков, три дождевика и вставные челюсти

Целых два дня прошло с тех пор, как Эди заметила в вагоне метро шкатулку, но теперь, по крайней мере, был понедельник.

Каникулярный понедельник – и никакой школы. Папа согласился на то, чтобы она сегодня помогала в Бюро потерянных вещей.

– Первая задача – сделать ярлыки для всех этих предметов, – сказал он, отведя её на первый этаж, где стоял широкий и длинный стол.

Из-за дождя на выходных на столе образовалась груда почти из пятидесяти забытых зонтиков. Эди была неугомонна, ноги у неё зудели от того, что она почти всё утро просидела за столом. Она постучала ими по полу и прилепила ещё один ярлык со штрихкодом на мокрый зонтик. За окном по водосточным трубам стекали капли дождя.

Эди ждала, пока придёт Бенедикт – скоро должна была начаться его смена.

Всё, чего она хотела – узнать, что случилось со шкатулкой. Приходил ли кто-нибудь, чтобы забрать её? Действительно ли в этой шкатулке что-то трепетало?

– Фу-у! – произнесла Эди, стирая клей с пальцев.

Телефон в другом конце комнаты зазвонил, и папа снял трубку.

– Да… конечно… о боже… это ужасно. – Он положил трубку. – Бедняга Бенедикт споткнулся и повредил запястье. Он сегодня придёт позже.

Эди снова повернулась к куче зонтиков, чувствуя злость и нетерпение. Почему именно сегодня Бенедикту понадобилось опоздать?

Пока она ждала его, в голове у неё теснились мысли о новой школе. Эди училась там всего несколько месяцев и уже ненавидела её. Синяя муха сердито жужжала у окна рядом с Эди, металась туда и сюда, пытаясь найти выход на волю. Эди смотрела, как муха кружится и бьётся о стекло. Крошечный комочек ярости.

То же самое жужжание Эди ощущала внутри себя – как будто тоже пыталась сбежать. Она встала, открыла окно и несильно взмахнула рукой – муха, подхваченная воздушным потоком, вылетела наружу. Эди заметила, что на карнизе рядом с приоткрытой оконной створкой сидит небольшая птица, внимательно наблюдая за девочкой. У птицы был острый оранжевый клюв и бутылочно-зелёное оперенье, она ничуть не походила на застенчивых дроздов или поползней с мягкими перьями, которых Эди видела в саду у дома. Эта птица была храброй и решительной. Эди протянула палец, приглашая птицу прыгнуть на него, но та посмотрела с подозрением и не шевельнулась. Девочка разглядывала птицу, отмечая, что клюв её кажется слишком длинным по сравнению с размерами головы; на кончике клюв загибался вверх, и край у него был зазубренный.

Птица выглядела почти так, словно улыбалась – или ухмылялась? На миг она напомнила Эди маленького крокодила.

Девочка повернулась, чтобы закрыть окно, но за миг до этого птица влетела в приоткрытую створку и метнулась к столу. Менее чем за секунду она выхватила из пустой чашки серебряную ложку и упорхнула вверх по узкому лестничному проёму за спиной у Эди.

Глава третья

Бейкер-стрит

Лестница вела в кабинет Веры Крич. Он был тесным, немногим больше чулана, с маленьким окном, а рядом с ним, прямо возле верхней ступеньки, располагалась дверь, ведущая на пожарную лестницу. Эди проверила эту дверь – на тот случай, если птица вылетела через неё, – но та была крепко заперта.

Вера сидела за своим столом перед большим компьютерным монитором. Она сидела очень прямо, и её пальцы шустро порхали по клавиатуре. Её работа заключалась в том, чтобы отслеживать все утерянные вещи, прибывающие на Бейкер-стрит, и отмечать их как «найденные», если кто-то предъявлял на них обоснованные права. Вера делала это посредством большого списка в офисной компьютерной системе, которую все называли «Шерлок». Сегодня она вводила описание забытых кем-то вставных челюстей.

На столе у неё стояла подаренная папой Эди картонная табличка с надписью «Быть потерянным и найденным – это суть жизни». Эди знала, что это папин девиз и что папа подарил эту табличку Вере в знак приветствия, когда она несколько недель назад пришла сюда работать. Эди считала Веру немного странной. Она была не то чтобы холодной, но редко улыбалась и не очень любила с кем-либо говорить.

Эди остановилась в дверях, глядя на потолок.

– Вы не видели птицу, влетевшую сюда?

Вера перестала печатать и подняла взгляд. У неё была странная несимметричная причёска: с одной стороны волосы были коротко срезаны и заправлены за ухо, с другой – свисали вниз, расходясь, словно складчатая юбка. В них виднелась прядь странного синего цвета.

– Здесь, наверху? – сухо спросила Вера. – Нет, я её не видела.

Эди протиснулась в комнату, стараясь не таращиться на Верины волосы.

Она знала, что Вера любит птиц. С открытого окна её кабинета свисала сетка с орехами, а иногда на карниз садился большой ворон, ожидая, пока Вера покормит его крошками. Но сегодня его не было.

Вера снова начала печатать на клавиатуре, вводя описание гитары, которую папа Эди забрал со станции «Слон и Замок». На шее у неё висело увеличительное стекло, похожее на монокль. Оно выглядело старинным – такое мог бы использовать Шерлок Холмс, чтобы изучить место преступления.

– Пока я работала, в окно влетела птица и украла ложечку, – пояснила Эди.

– Вот как? – отозвалась Вера. – Что ж, здесь я её не видела.

– Она была очень странная, – продолжила Эди. – У неё были зелёные перья. – Она кивнула на сетку с орехами. – Наверное, она хотела есть. – Она выглянула наружу и могла бы поклясться, что заметила промельк чего-то зелёного на ветке платана, росшего за окном. – Может, она вылетела в ваше окно?

– Ты уверена, что тебе не почудилось? – с лёгким нетерпением спросила Вера.

Эди посмотрела в сторону двери, но там ничего не было, и она начала сомневаться: действительно ли она вообще видела эту птицу? Может быть, она задремала и это пригрезилось ей на границе яви и сна? Эди решила переключиться на другой вопрос, вертевшийся у неё в голове.

– А никто пока не затребовал деревянную шкатулку? Ту, которую нашли на линии «Бейкерлоо»?

– А кто хочет это узнать? – спросила Вера.

– Ну… я хочу. Это я нашла её вечером в пятницу вместе с папой… я хотела сказать, с мистером Уинтером.

Вера помедлила и набрала что-то на клавиатуре.

– Просто… мне показалось, что там внутри было что-то живое, – добавила Эди и сразу же пожалела об этом.

Вера резко подняла голову.

– Понятно. – Потом снова посмотрела на экран и секунду спустя сообщила: – Нет. Пока числится невостребованной.

Глава четвёртая

Бейкер-стрит

Найдено: пять мобильных телефонов, куча непарных перчаток и будильник в форме кролика

– Пап, можно я пойду посмотрю на склад в конце коридора?

Эди спустилась к отцу, который в этот момент работал в подвале. Дневной «улов» потерянных вещей уже был расфасован в мешки и спущен по синим транспортировочным желобам, которые тянулись с первого этажа до подвала, словно спиральные горки в парке аттракционов. Теперь эти мешки были разложены на тележке, готовые к сортировке. На стене над тележкой висел плакат с огромной красной надписью: «Мы возвращаем то, что вы потеряли!»

– Ладно, но не торчи там целыми часами, – ответил папа.

Эди любила склад в дальнем конце коридора первого этажа. Это был последний из трёх складов, и туда обычно попадали странные, ни на что не похожие вещи.

Если, как сказала Вера, шкатулка не была востребована, она обязательно должна оказаться там.

– Сложи все предметы, помеченные как «невостребованные», в одну кучу, – продолжил папа. – Пора отправить их в магазин благотворительных распродаж. Большинство из этого – просто старый хлам. Ты можешь найти место на полке вот для этого? – Он протянул ей только что доставленный в Бюро будильник в форме кролика.

– Мне нравится этот старый хлам, – ответила Эди. – Ты помнишь ту накидку, пап?

Когда Эди ещё училась в начальной школе, в Бюро потерянных вещей поступила расшитая блёстками накидка. Она была сшита из переливчатой люминесцентной ткани, которая светилась в темноте.

– Помню. Её нашли на линии «Виктория», – ответил папа. – Что-то жутковатое было в этой накидке.

Он позволил Эди забрать накидку после того, как за три месяца её никто не затребовал, и Эди целую неделю надевала её перед сном. Лёжа в темноте и завернувшись в сияющую зелёным светом ткань, Эди представляла, как бежит по тоннелям линии «Виктория», и накидка развевается у неё за плечами, подобно крыльям лунного существа. Когда она показала своим лучшим школьным подругам, Наз и Линни, как накидка светится в темноте, они были потрясены.

Направляясь по коридору к складскому помещению, Эди вновь и вновь пыталась отогнать мысли о своей новой средней школе. С первой же недели Наз и Линни словно бы стали совсем другими. Они смеялись над её новой формой. Они жутковатым хриплым шёпотом обсуждали её мешковатый джемпер и слишком большие школьные туфли. Они никогда прежде не делали из неё посмешище, но теперь, когда они были в седьмом классе, похоже, внешний вид значил для них больше всего.

– Почему ты до сих пор та-а-акая маленькая? – как-то раз спросила Наз во время обеденной перемены. Сама она уже была почти на голову выше Эди.

– Ты думаешь, что большие туфли заставят тебя подрасти? – произнесла Линни странным певучим голосом. Она склонилась к Наз, чтобы показать ей в Snapchat фотографию девочек, которые смеются и корчат рожи, встав кружком.

Эди открыла было рот, чтобы заговорить, но не смогла ничего сказать. Она чувствовала себя так, как будто кто-то с силой толкнул её, и теперь она падает спиной вперёд с высокой стены, на которой сидела столько лет. Она потеребила кончик своей косы и произнесла:

– Я всё равно бегаю быстрее всех.

Наз и Линни посмотрели на неё, словно на назойливую младшую сестрёнку.

– Нет, в этих туфлях ты вообще не сможешь бегать! – возразила Линни, и после этого они вообще перестали обращать на неё внимание. Они даже не спросили, что она будет делать во время каникул.

Эди решила тоже не заговаривать ни с ними, ни с их кошмарными новыми подружками, и теперь её школьные дни были почти до края заполнены молчанием.

Коридор сузился, и Эди остановилась перед Последним cкладом. Она откинула засов и навалилась на тяжёлую металлическую дверь, вдыхая знакомый запах старого печенья. Зажглись жужжащие люминесцентные лампы-трубки. В складском помещении не было окон, вдоль всех стен, от пола до потолка, тянулись полки, а пол был застелен старым персидским ковром, который нашли скатанным в рулон на станции «Ватерлоо» почти три года назад. Никто не затребовал его, но папа решил его сохранить – он сказал, что этот ковёр создаёт на складе домашнюю атмосферу.

Эди прошла вдоль первой полки, вытаскивая все вещи, отмеченные красным ярлычком «Не востребовано». Куча росла: сначала детский рюкзак с изображением покемонов, потом копилка в виде Микки-Мауса, флаг футбольной команды «Арсенал» и венчик для взбивания яиц. Она быстро окинула взглядом остальные полки, пытаясь обнаружить шкатулку, но нигде её не увидела.

Эди отвлеклась на новые поступления. Она нажала кнопку звонка на будильнике-кролике, отчего тот зашевелил ушами, и стала искать для него место на полке, попутно дёрнув струны фиолетовой электрической гитары. Она как раз собиралась взять с полки странный меч средневекового вида, когда услышала стук – резкий и настойчивый. Он раздражал, словно постукивание ветки по стеклу в ветреную ночь.

Эди остановилась и прислушалась.

И снова услышала это – тук-тук-тук.

Звук доносился откуда-то сверху.

Она придвинула стул с другого конца комнаты и взгромоздилась на него, так что её макушка оказалась вровень с краем верхней полки. Эди провела руками по поверхности, нащупывая предметы. Под правую ладонь попалась ковбойская шляпа из мягкого бурого фетра. Эди стащила её с полки и запустила через комнату, словно летающую тарелку.

Двигаясь дальше, девочка нащупала перья – это оказалось чучело большой птицы. Эди отдёрнула руку, на миг вспомнив про птицу с крокодильей ухмылкой, – однако лапы чучела были крепко приклеены к деревянной подставке.

Она снова помедлила, вслушиваясь. Стук раздавался где-то вверху и слева.

Эди слезла на пол, передвинула стул вдоль полки и попыталась ещё раз. Совсем рядом с чучелом птицы её пальцы нащупали твёрдые углы деревянной шкатулки.

Она знала точно: это та самая шкатулка. Её шкатулка. Та, которую она нашла на линии «Бейкерлоо».

Эди вцепилась в шкатулку и потянула на себя, чувствуя, как на лбу выступает пот. Шкатулка соскользнула с полки прямо ей в руки. Да, на ощупь дерево было точно таким же, и Эди увидела коричневый ярлык, прилепленный сбоку – надпись на нём была сделана неровным почерком Бенедикта. Но теперь девочка видела также по две маленьких стеклянных вставки на каждой стороне шкатулки – и стук доносился откуда-то оттуда.

Эди ощутила страх и восторг. Она не ошиблась, она действительно чувствовала внутри что-то живое и трепещущее, когда передавала шкатулку Бенедикту, и это живое действительно там было! Может быть, это был хомяк с маленьким колесом, в котором он мог бегать? Если оно было живое, оно, наверное, ужасно проголодалось.

Эди попыталась оценить, что она чувствует сейчас. В школе она могла быть застенчивой и робкой, но всю жизнь внутри у неё, словно спичка, горело любопытство. Крепко прижимая к груди шкатулку, девочка слезла со стула.

Стук сделался громче и отчаяннее. Эди приподняла шкатулку так, чтобы стеклянная вставка оказалась напротив её глаз. Сначала она видела только слабое жёлтое мерцание, но оно казалось расплывчатым, словно кто-то смазал стекло жиром.

Потом её глаза медленно приспособились. Какое-то крошечное существо колотило по стеклу кулаками.

Оно было размером примерно с большой палец Эди. Его крылышки яростно трепетали, волосы на голове топорщились, словно шерсть на кончике кошачьего хвоста.

Существо перестало стучать и яростно замахало руками, привлекая внимание Эди. Затем начали формироваться слова – отчётливые, словно звон крошечного колокольчика:

– Я хочу выйти отсюда СИЮ ЖЕ МИНУТУ!

Глава пятая

Бейкер-стрит

Эди смотрела на маленькое стеклянное окошко, широко открыв рот. Ей пришлось бороться с желанием бросить шкатулку на пол и убежать по коридору в безопасный кабинет.

Существо снова замахало обеими руками, как будто пыталось привлечь внимание лётчика, пролетающего на самолёте над ним.

– Ты меня слышишь? – спросило оно.

Эди наконец ответила хриплым шёпотом:

– Да. Да… слышу. – Она чувствовала, как сердце неистово колотится о рёбра.

– Наконец-то, – произнесло существо.

– Ты какое-то насекомое? – спросила Эди медленно и тихо. – Как бабочка?

– БАБОЧКА! – донёсся из шкатулки возмущённый голосок. – Скажешь тоже! У бабочек огромные неуклюжие крылья. Нет, нет. Мы флиты. Лично я – флитта, по-вашему – девочка.

– Яс… но, – отозвалась Эди, пытаясь произнести это так, как будто встречала флитов постоянно.

– Меня зовут Импи, – сказала флитта. – А тебя?

– Эди, – почти беззвучно прошептала девочка. Недели молчания в школе, казалось, заставили её голос съёжиться.

– Говори громче!

– ЭДИ. Эди Уинтер.

Импи пристально посмотрела на Эди.

– Ты поможешь нам, Эди Уинтер?

– Я… я пока не знаю, – созналась Эди.

– Мы прятались в садовом сарае, и Чарли помогал нам, – продолжила Импи.

– Чарли? – переспросила Эди. – Ты имеешь в виду того рыжего парня, который забыл вас в метро?

Импи раздражённо фыркнула:

– Не-е-ет… это был Айвен. Его глупый старший брат. Мать Чарли решила прибраться в сарае, и Айвен должен был отвезти эту шкатулку в благотворительный магазин. – Импи прижала ко лбу крошечную руку. – Он забыл про нас и оставил нас в поезде, и в итоге мы торчали в этой комнате целых два дня. Целых два дня! Торчали на полке между ковбойской шляпой и дурацким чучелом совы.

– О… – только и могла ответить Эди на эту речь. Как мог Айвен… забыть про них? Знакомство с флиттой было самым восхитительным, что с нею когда-либо случалось.

– Это мы с папой спасли вас, – сказала Эди. – Это Бюро забытых вещей.

– Ничего себе «спасение»! – хмыкнула Импи. – Оставить нас здесь в темноте, без всякой еды!

– Обычно мы не держим здесь живых существ, – ответила Эди. – Они отправляются в Королевское общество защиты животных или в зоопарк. Я… я действительно не знаю, что с вами делать.

– Сколько тебе лет? – быстро спросила Импи, глядя через стекло.

– Одиннадцать, – сказала Эди. – На Рождество исполнится двенадцать.

– Что ж, тогда всё в порядке, – кивнула Импи. – Ты можешь взять нас к себе домой, и мы будем жить у тебя.

Это была безумная идея. Эди хорошо это понимала. Она могла бы оставить шкатулку здесь, на Последнем складе, и надеяться, что странные флиты исчезнут сами собой. Но ещё она знала, что больше всего на свете хочет оставить Импи и её сородичей у себя.

Она села на стул, чтобы не упасть, и поставила шкатулку к себе на колени. Убрав косы за спину, чтобы не мешали, Эди наклонилась, пристально вглядываясь внутрь сквозь окошечки.

Импи всё ещё прижималась к стеклянному квадратику.

– Ты должна помочь нам! – умоляла она. – Нам нужна еда и вода.

– Как мне выпустить вас? – спросила Эди.

– На задней стенке есть потайная кнопка. Нажми её.

Эди ощупала заднюю панель шкатулки, её пальцы скользили по гладкому дереву.

– Не можешь найти? – спросила Импи сквозь стекло.

Эди нахмурилась и провела ладонями по всей поверхности, пока наконец в дальнем правом углу не нащупала маленькую выступающую кнопку. Она нажала её и почувствовала, как крышка под её рукой с мягким щелчком отперлась.

Неожиданно Эди ощутила тревогу. Что, если кто-то хотел, чтобы шкатулка оставалась запертой? Она положила руки на крышку и слегка надавила. Что, если эти флиты – злые существа? Что, если она откроет крышку, и стая странных говорящих насекомых хлынет наружу, как голодная саранча? Эта мысль была ужасной, но при этом жутко интересной – как будто ты оказался в фильме ужасов.

Стук возобновился – настойчивый, словно постукивание миниатюрного дятла. Импи колотила по стеклу кулачками.

– Давай же! – крикнула она.

Эди оценила ситуацию. Импи была довольно шумной, но не выглядела злой. Девочка медленно подняла крышку.

Резкий порыв воздуха пронёсся мимо её щеки, и Импи опустилась на ладонь Эди. Она была чуть выше точилки для карандашей, на ней была туника, сделанная из ярких квадратных обёрток от конфет, сшитых между собой тонкой нитью. Туфли её были сделаны из лоскутков прошитой кожи. Крылья она сложила за спиной.

Эди стиснула зубы, чтобы не поддаться порыву и не стряхнуть крошечную флитту с руки. Если у неё есть крылья, она может и ужалить! Но девочка всё-таки не отдёрнула руку, и Импи села, скрестив ноги. Они смотрели друг на друга примерно минуту, а потом Импи улеглась, прислонившись спиной к пальцам Эди и закинув руки за голову. От её движений ладони было щекотно.

– Свежий воздух! – воскликнула она, и голос её теперь звучал менее нетерпеливо и ещё больше напоминал звон маленького колокольчика. – Это было ужасно – сидеть взаперти.

Она села и свесила ноги за край ладони, болтая ими у основания большого пальца Эди.

– Рада с тобой познакомиться.

– Да-а, – отозвалась Эди, хотя не совсем понимала, кто же это существо.

– Первым делом – припасы, а потом нам надо отправиться обратно на конечную станцию, чтобы найти Джота, – продолжила Импи.

– Джота? – переспросила Эди.

– Это мой брат. Спекл очень скучает по нему.

Эди почувствовала себя так, словно катится по ледяной дорожке и может вот-вот поскользнуться и упасть.

– А кто такой Спекл?

– Брат-близнец Джота. Он сейчас в шкатулке.

Эди заглянула в шкатулку. Она словно бы подняла крышу кукольного домика и заглянула внутрь. Комнаты были соединены лабиринтом крошечных коридоров, вся шкатулка была заставлена предметами, которые, наверное, были подобраны где-то её крошечными обитателями. Стены были обклеены старыми пакетами от семечек. В доме были кровати с яркими покрывалами, сшитыми из хлопковых лоскутов, и ванна, сделанная из пустой жестяной банки из-под анчоусов. Пара деталей лего составляла стол, вокруг него стояли табуретки, вырезанные из бутылочных пробок.

– Это дал нам Чарли, – сказала Импи, указывая на лего и на миниатюрный скейтборд, который служил флитам своеобразным диваном на колёсиках. Вместо верёвки для сушки одежды был натянут ботиночный шнурок, а на полке, прикреплённой к стене, стояли крышечки от бутылок, наполненные рисом, пшеном, семечками и изюмом. Эди с облегчением увидела в углу банку из-под джема, наполовину наполненную водой; к банке была приделана крошечная система шкивов, рядом стояло ведёрко с прицепленной к нему леской.

Прямо в центре шкатулки, в самой большой комнате, сидели на спичечных коробках два крошечных существа, таких же, как Импи. Они были похожи на малюсенькие фигурки, слепленные из пластилина и облачённые в самодельную одежду.

– Это Спекл, – представила Импи, – а это Нид, мой несносный младший братец.

– Привет! – сказал Нид. Он достал из кармана три крошечных серебристых бусинки и стал жонглировать ими, умело подбрасывая и ловя каждую из них, пока они не слились в сплошное сверкающее колесо. Волосы у Нида топорщились, словно щетина зубной щётки, а его одежда была сшита из кармана от джинсов.

– Хватит выделываться! – фыркнула Импи.

Эди засмеялась и посмотрела на Спекла, который прятался в тени. На голове у него, точно миниатюрный шлем, плотно сидела шляпка от жёлудя, и он смотрел на Эди снизу вверх с непонятной ей настойчивостью.

– Что случилось с Джотом? – спросила она.

– Он решил вернуться и поискать флюму и орешек.

– Флюму? – спросила Эди. Похоже, в мире флитов было очень и очень много всего, непонятного ей.

– Да, флюму, – подтвердила Импи. – Нашу флюму. Это как мама у вас. Мы потеряли её в тоннеле, когда спасались от сороколок. Они прилетели и атаковали наш дом – Лагерь-на-Склоне. И теперь флюма пропала.

Нид уронил бусины, которыми жонглировал, и они раскатились во все стороны, отскакивая от стенок шкатулки. Не обращая на него внимания, Импи продолжила:

– Вот только что она летела позади нас, а потом исчезла. Мы думаем, что сороколки, должно быть, поймали её и отняли наш орешек.

Слово «сороколки» она почти прошипела, и Эди осознала, что Импи, должно быть, сильно их ненавидит.

– Вы едите орехи?

– Нет! – ответила Импи с ужасом. – Внутри этого орешка – наш новый брат или сестра. Осталось совсем немного до того, как он вылупится, и флюма несла этот орешек. Теперь его забрали сороколки.

Эди несколько секунд дивилась тому, что маленькие флиты, оказывается, вылупляются из орешков.

– Сороколки постоянно крадут орешки флитов, – продолжила Импи. – Когда они напали на Лагерь-на-Склоне, мы убежали в подземку, чтобы спастись.

– Значит, эта шкатулка – не ваш настоящий дом?

– Нет, – сказала Импи. – Мы нашли убежище в садовом сарае возле конечной станции, а это оказался сад Чарли. Джот сказал нам, что вернётся в тоннели, а потом будет искать нас на станции, а тем временем Чарли отдал нам эту шкатулку, чтобы мы жили в ней, помог нам её обставить и обещал держать всё в тайне. Так что мы оставались в этом укрытии почти пять дней, пока… – в голосе её прозвучали негодующие нотки, – пока мама Чарли не решила выкинуть нас вместе с прочим хламом.

Одна из бусин Нида вылетела из шкатулки и ударила Эди в лоб. Девочке хотелось задать массу других вопросов. Прежде всего, кто такие сороколки? Но она видела, что Импи начинает волноваться, поэтому молчала и смотрела на Импи и оставшихся с нею братьев. Флиты были такими необычными, и всё же кое-что в них было вполне узнаваемым. Они были не насекомыми, а крошечными человечками, которые жили в доме, спали в постелях и носили одежду. Пусть даже их младенцы вылуплялись из орешков. Эди окинула взглядом волшебную сцену, лежащую перед ней.

– А что там? – спросила она, указывая на комнату, полную блестящих предметов: пятипенсовая монета, изогнутая заколка для волос, украшенная стеклянными кристаллами, и сломанный серебряный кулон в форме ящерицы.

– Это комната Нида, – объяснила Импи. – Он любит находить забытые блестящие вещицы. Именно так мы живём – собирая вещи, которые больше никому не нужны.

Нид залез на спичечную коробку и спрыгнул с неё, скрутив сальто с безупречным приземлением в конце.

– Он умеет летать, как мы все, но предпочитает прыгать и бегать.

Эди была заворожена. Она хотела бы всю неделю просидеть на складе, глядя в эту волшебную шкатулку.

Но где-то вдали часы пробили четыре часа. Папа, должно быть, ждал её у себя в кабинете, но она не могла оставить шкатулку здесь – теперь, когда знала, что там, внутри. Точнее кто.

Глава шестая

От Бейкер-стрит до Грин-парка

Найдено: одно золотое кольцо

– Импи, я хочу, чтобы ты познакомилась с моей семьёй. Ну, с моим папой. Он работает здесь.

– А после этого мы сможем отправиться к тебе домой?

– Может быть, – сказала Эди. – Но надо быть осторожными. Кто-нибудь может вас увидеть.

– Взрослые не могут нас видеть, – просто сообщила Импи, потом взлетела и угнездилась за ухом Эди, в переплетённых прядях одной из её тёмно-рыжих кос. – Айвен не мог нас видеть. В том-то и была вся проблема.

– Теперь и я тебя не вижу! – засмеялась Эди.

– Но ты слышишь меня, – выдохнула Импи на ухо девочке. Крошечный порыв воздуха защекотал мочку уха, словно перо пикси.

– Ах! – со смехом произнесла Эди. – А почему Айвен вас не видел?

– Он слишком взрослый. Никто старше тринадцати лет нас не видит.

– Это странно, – пробормотала Эди. – Вы не можете взять и исчезнуть, как только кому-то исполняется тринадцать.

– Так и происходит, – отозвалась Импи. – Но…

Это казалось абсолютно нечестным. Всего через несколько недель настанет двенадцатый день рождения Эди, а значит, ей пойдёт тринадцатый год. А она хотела бы всю свою жизнь видеть флитов!

– Мне нравятся твои волосы, – заметила Импи. Эди чувствовала, как она карабкается вверх-вниз по сплетающимся прядям её косы. – Можно покачаться?

– Ладно, – медленно сказала Эди, потом наклонилась вперёд и наклонила голову так, чтобы одна её коса свободно свисала с головы. Она чувствовала, как Импи цепляется за эту косу, словно за канат.

Когда девочка пошевелила головой, Импи взвизгнула:

– Быстрее, Эди!

Эди мотала косой взад-вперёд, пока у неё не заболела шея, однако внутри у неё всколыхнулось какое-то чувство, которого она не ощущала уже давно.

Импи села прямо, задыхаясь от восторга.

– Наверное, мы хорошо поладим! Ты знаешь, что напоминают мне твои волосы?

Папа всегда говорил Эди, что волосы у неё особенные и блестят, словно медь. Но мальчишки в школе дразнили её «морковной башкой».

– Варенье, – сказала Импи. – Чудесное тёмно-оранжевое варенье, которым Чарли любит намазывать свои тосты.

– Варенье? – переспросила Эди. Ей льстили такие сравнения. – Никто раньше мне такого не говорил.

Импи резко дёрнула её за косу.

– Идём!

– Ой! – произнесла Эди, хотя ей начало нравиться то, что в косе у неё сидит флитта. – Хорошо. Ты можешь пойти со мной, но остальным придётся ненадолго остаться в шкатулке. – Она не могла рисковать тем, что кто-нибудь наступит на них или что они застрянут между половицами. – Это ненадолго, – сказала она флитам, закрывая крышку и видя их лица, обращённые к ней.

Держа шкатулку перед собой, она пошла обратно по коридору к приёмной стойке. Какая-то посетительница раздражённым тоном разговаривала с папой Эди, поэтому девочка бочком отступила за его стол, поставив шкатулку на угол.

– Не показывайся на глаза, – прошептала она в свою косу, ещё не совсем убеждённая в том, что Импи действительно невидима для взрослых.

Женщина по другую сторону стола была одета в дорогой костюм и обмахивалась газетой. Папа на четвереньках медленно полз по полу по направлению к Вере, которая стояла в углу комнаты в чёрном брючном костюме армейского образца и чёрных ботинках. Папа говорил, что это – следствие тех лет, в течение которых она продавала билеты в лондонской подземке.

На шее у неё покачивалось увеличительное стекло.

Женщина говорила, постепенно повышая голос:

– Мистер Уинтер, сначала вам понадобилось шесть недель для того, чтобы сообщить мне, что вы нашли моё кольцо…

– Да, вышла небольшая путаница. Для Веры… то есть мисс Крич… эта работа ещё в новинку.

Женщина проигнорировала его слова.

– А теперь вы уронили и потеряли его. Или, быть может, оно было похищено? Или его унесла мышь? Всё это чрезвычайно плохо.

– Оно лежало здесь с самого утра и ждало вас, – сказал папа с пола. – Вера?

Вера показала бурый ярлык на верёвочке, отмеченный надписью: «Золотое кольцо с изумрудом. Найдено на линии «Виктория» на станции «Грин-парк», за сиденьем».

– Я знаю, что сегодня утром оно меня ждало, потому что вы позвонили мне и сказали прийти и забрать его. Я хотела бы увидеть вашего начальника.

Папа выпрямил спину и поднялся на колени, потом медленно выдохнул, словно ему было больно:

– Я – начальник. – Он указал на бейдж, приколотый к его лацкану. Надпись на бейдже гласила: «Я здесь, чтобы служить вам».

Женщина, похоже, была потрясена. Наступило молчание, и папа возобновил поиски, ползая вдоль плинтуса.

– Бенедикт! – крикнул он в сторону дальнего кабинета. – Нам нужна швабра.

– Хорошо, мистер Уинтер, – откликнулся Бенедикт. Он только что пришёл на работу и теперь появился в дверях с плотной повязкой на запястье. Он махнул здоровой рукой Эди и скрылся в дальней части офиса, ища щётку.

– У вас должен быть начальник, – выговорила женщина. – У всех начальников есть начальники.

– Хм-м… ну… её зовут мисс Слэйт. Урсула Слэйт, – ответила папа, шаря под синим транспортировочным жёлобом. – Пожалуйста, дайте мне ещё минуту.

Эди видела, что он расстроен. Любое упоминание об Урсуле расстраивало его.

Она также знала, что в последнее время поступало множество сообщений о пропаже дорогих ювелирных украшений в лондонской подземке, однако эти украшения так и не появились в Бюро забытых вещей.

Среди людей пошли пересуды, а газета «Лондон Геральд» опубликовала на первой странице статью с заголовком: «В подземке пропадают ценные вещи. Неужели Бюро забытых вещей не в силах исполнить свой долг и вернуть эти вещи владельцам?»

Если папа найдёт это кольцо, может быть, «Лондон Геральд» напишет что-нибудь хорошее?

Вернулся Бенедикт, здоровой рукой волоча по полу швабру, какими пользуются уборщицы на производстве. Пыль облаками поднялась вокруг женщины, словно присыпка вокруг попки младенца. Женщина демонстративно закашлялась.

Уголком глаза Эди заметила, как что-то пернатое метнулось через комнату над головой папы и устроилось на каталожном шкафчике. Это снова была та самая птица. Значит, Эди не померещилось. Но как эта птица снова могла оказаться в офисе?

– Это сороколка! – прошипела Импи.

Сороколка? Так назывались те существа, которые напали на флитов. Сороколка склонила голову набок и уставилась на Эди. Девочка увидела, что птица держит в своём ярко-оранжевом клюве золотое кольцо, а потом почувствовала, как Импи карабкается по извивам её косы на плечо.

– Импи! – прошептала она.

Крылышки Импи затрепетали возле её уха, когда флитта вспорхнула и полетела к сороколке. Эди охватила паника.

– Где флюма? Что вы с ней сделали? – закричала Импи на сороколку, порхая в опасной близости от её клюва.

Сороколка склонила голову набок и взмахнула крыльями, решая: то ли разинуть клюв на Импи, то ли продолжать держать кольцо.

Импи поднырнула под её клюв, скрывшись из поля зрения птицы, и повисла на золотом кольце, словно цирковая гимнастка на трапеции. Сороколка начала мотать клювом из стороны в сторону.

Бенедикт хлопнул в ладоши и закричал:

– Птица в доме!

Выхватив у Бенедикта щётку, Эди взмахнула ею в воздухе, словно световым мечом, и бросилась на сороколку, размахивая щетинистым концом своего оружия. Сороколка замахала крыльями и вспорхнула, усевшись на потолочную люстру. Эди описала щёткой широкий круг над головой, крича:

– Кыш! Пошла вон!

– Не надо! – воскликнула Вера.

Испуганная всей этой суматохой, сороколка слетела вниз, на короткий миг присела на голову женщины, потом разинула клюв, издала громкий крик и уронила Импи вместе с кольцом. После этого птица вылетела через вентиляционное отверстие на улицу.

Глава седьмая

Бейкер-стрит

– Она улетела! – воскликнул Бенедикт.

– Что это было?.. – спросил папа.

– Может быть, один из этих гадких голубей? – предположила женщина, неистово отряхивая свою причёску.

– Это была птица, у неё было кольцо, – сказала Эди, опускаясь на пол, чтобы найти Импи. – Не двигайтесь никто, пожалуйста! – Она улеглась на живот и прошептала: – Импи! Где ты?

Она отчаянно обшаривала взглядом пол, боясь наткнуться на тело Импи, переломанное от падения с высоты или растоптанное чьей-нибудь подошвой, но на половицах ничего не было.

– Кто эта девочка? – спросила женщина у неё над головой. Эди открыла рот, но ничего не смогла сказать и продолжила поиски.

– Это моя дочь, – сказал папа, заполняя паузу. Пыль медленно оседала вокруг них.

– Мне кажется, всё зашло слишком далеко… – негодующе произнесла женщина.

В этот самый момент Импи, слегка запылённая, вылезла из щели между половицами, сжимая в руках массивное золотое кольцо с зелёным камнем. Она протянула его Эди. Та беззвучно выдохнула: «Спасибо», взяла кольцо и дождалась, пока Импи снова уцепится за её косу.

– Вы это ищете? – спросила Эди у женщины, вставая и раскрывая ладонь.

– Ах! – выдохнула женщина, взяла кольцо и надела его себе на палец. Глаза её наполнились слезами. – Мистер Уинтер, могу ли я поздравить вас с тем, что у вас такая зоркая дочь?

Папа слабо улыбнулся.

Эди почувствовала, как Импи вспорхнула, описала круг около её головы и вновь опустилась ей на косу. Никто, похоже, не заметил флитту, хотя Вера очень пристально смотрела на Эди из угла комнаты и вертела в пальцах увеличительное стекло.

– Вам следовало бы назначить её главной здесь, – продолжила женщина, потом открыла свой кошелёк и протянула Эди банкноту в двадцать фунтов. Веки у женщины были накрашены павлиново-синими тенями, и это стало заметно, когда она подмигнула Эди, потом попрощалась и вышла из офиса.

Папа вскинул обе руки в воздух.

– Ты молодец, Эди! Даже Шерлок Холмс не справился бы лучше! Ты спасла нас сегодня! Вера, отметьте эту строчку в компьютере как «Востребовано».

Вера вышла и направилась обратно в свой кабинет.

– Это я всех спасла, – негодующе сказала Импи со своего насеста за ухом Эди.

– Неплохо! – улыбаясь, отметил Бенедикт, потом забрал метлу и направился вслед за Верой. – Но птица какая-то странная. Надо будет поискать её в справочнике.

– Я беспокоился, что эта женщина нажалуется Урсуле, – продолжил папа. Его начальница была просто зациклена на порядке и списках и совершенно не терпела неразберихи.

– По крайней мере, теперь ты можешь сказать ей, что вернул кольцо, – отозвалась Эди.

– Да. В кои-то веки это должно поднять меня в её глазах.

Папа тяжело сел в своё кресло, его рука коснулась шкатулки.

– Что это?

– А, это та шкатулка, которую мы нашли на линии «Бейкерлоо», – ответила Эди. – Я нашла её внизу, на Последнем складе. Никто за ней не пришёл, я проверила у Веры. Можно я заберу её домой, папа?

– Эди, нам полагается ждать три месяца. Это наше правило. Прошло всего два дня с тех пор, как она поступила к нам.

– Пап, пожалуйста. Это просто старая шкатулка.

– Ха! – фыркнул папа. – И что же в ней тогда такого особенного? – Он придвинул шкатулку поближе к себе, чтобы заглянуть внутрь.

Эди показалось, что внутри у неё что-то скрутилось в тугую пружину. Это был тот самый момент. Настоящая проверка «невидимости» флитов.

– Там не на что смотреть, пап. – Она положила руку на крышку, словно защищая содержимое шкатулки.

– Да ладно тебе, Эди.

– Он не может видеть нас, – прошептала Импи.

Эди нажала кнопку на задней стенке и откинула крышку. Спекл сидел на спичечном коробке и рисовал, а Нид деловито полировал одну из пятипенсовых монет в своей комнате.

Папа поправил очки и заглянул в коробку. Флиты повернулись, чтобы взглянуть на него; Эди отчётливо видела их лица – бледные овалы размером с ноготь ребёнка. Наступила долгая тишина.

Наконец папа сказал:

– Странно – столько миниатюрной мебели. Может быть, кто-то сделал это для маленьких кукол или для мелких зверьков, вроде тех, что были у тебя? Ну, те пушистики, которых ты когда-то возила по комнате в игрушечном фургончике с тентом.

– Да-а, пап, – отозвалась Эди. Она постаралась, чтобы в её голосе звучала скука, однако втайне она ощущала облегчение. Он не увидел флитов! – Так я могу забрать её домой?

– Нет, Эди, нельзя. Должно пройти три месяца – это правило. До тех пор она не принадлежит нашей конторе, а после этого, скорее всего, отправится в магазин благотворительных распродаж.

Эди почувствовала, как Импи дёргает её за косу.

– Пожалуйста, пап.

– Нет, извини. Урсула никогда не простит мне этого, если узнает.

Эди понимала, что настаивать нельзя. Папина начальница и так доставила ему множество неприятностей за то, что дорогая ваза веджвудского фарфора выскользнула у него из рук, словно кусочек мыла, и разбилась на тысячу осколков, а помимо этого, остро стоял вопрос пропавших ценностей, которые Бюро забытых вещей так и не сумело найти.

– Я отнесу её обратно, туда, где она должна быть. Надевай пальто, Эди.

Он защёлкнул крышку и понёс шкатулку к складу. Нид и Спекл остались внутри.

– Импи, – сказала Эди, обращаясь к своей косе, – тебе тоже лучше вернуться.

– Нет, я не вернусь, – сердито ответила Импи. – Я только что выбралась наружу. И что, если сороколка вернётся?

– Тебе нельзя пойти со мной, – возразила Эди.

– Пожа-а-алуйста, – протянула Импи. – Только сегодня. Нам нужны припасы. У меня есть список. Твой папа нас не видит. С остальными за эту ночь ничего не случится, да и Спекл всё равно не любит покидать шкатулку.

Эди колебалась. Менее всего ей хотелось, чтобы у папы были неприятности, но она не могла игнорировать искру восторга, мерцающую у неё в груди и посылающую тепло до самых кончиков пальцев при мысли о том, что Импи поедет к ним домой.

– Хорошо, – сказала наконец Эди. – Но ты должна будешь спрятаться ко мне в карман.

Импи соскользнула по её руке и нырнула в карман её комбинезона.

По пути к станции Эди сказала:

– Вот, пап… возьми деньги. – Она попыталась отдать ему двадцатифунтовую банкноту, которую дала ей та женщина.

– Ни за что, Эди. Это твои деньги, ты должна их потратить на то, на что захочешь. Ты их заработала.

Эди могла придумать тысячу вещей, на которые можно потратить деньги, но самым главным было одно.

– Тогда можно я куплю себе новые школьные туфли, пап?

– Тебе не кажется, что это как-то… скучно? У тебя уже есть школьные туфли.

– Мама купила их на два размера больше, чем нужно, и они шлёпают, когда я иду.

Как ни удивительно, папа это понял.

– Что ж, так не годится, – сказал он. – Завтра мы купим тебе новые туфли.

Пока они ждали поезда, Эди чуть-чуть приоткрыла карман, чтобы заглянуть внутрь. Два крошечных глаза свирепо посмотрели на неё в ответ.

Глава восьмая

Парк Александра-роуд

Эди стояла возле сушилки для посуды на кухне, желая, чтобы папа побыстрее закончил отскребать кастрюлю из-под спагетти. Он целую вечность наполнял раковину мыльной водой и скрёб стенки кастрюли проволочной мочалкой.

– Ты не можешь побыстрее? – спросила Эди, скручивая мокрое полотенце в узел.

– А что за спешка такая? – отозвался папа.

Откуда ему было знать, что крошечное летающее существо ждёт Эди наверху, в её комнате? Импи согласилась спрятаться под кроватью у Эди, пока та ужинает. Взамен Эди пообещала, что они совершат рейд на кухню, как только папа ляжет спать. Она оставила Импи воды и насыпала в подставку для яиц воздушного риса, однако не собиралась задерживаться так надолго.

Наконец папа стянул с рук резиновые перчатки, в которых мыл посуду.

– Теперь пора позвонить маме.

– Н-но… мне нужно делать домашнее задание!

– У тебя каникулы, Эди. Что на тебя нашло? Ты всегда так ждала этих звонков!

Он открыл ноутбук и щёлкнул по значку скайпа.

Прошло два дня с тех пор, как мама улетела в Финляндию, чтобы присмотреть за бабушкой Агатой. Бабушке Агате было восемьдесят лет, и она жила вполне самостоятельно, но пару дней назад она упала на кухне и теперь нуждалась в помощи.

Ноутбук пискнул, и на зернистом голубом экране внезапно возникло лицо мамы. Вид у неё был усталый, волосы были небрежно заправлены за уши. Эди помахала рукой.

– Как там бабушка Агата?

– Сегодня был хороший день, – ответила мама. – Она ненадолго встала с постели и сидела у окна в своём кресле. Мы слышали, как над нами трубят перелётные гуси, покидая озеро.

– А-арк! А-арк! – по-гусиному протрубил папа, размахивая посудным полотенцем за спиной у Эди. Эди и мама засмеялись.

– А как твои дела, Эди? Что-нибудь интересное случилось?

Эди с усилием сглотнула. Ей хотелось выложить маме всё и сразу – о том, как она нашла шкатулку с крошечными флитами, как трепетали крылья Импи, словно крылышки колибри, как пропали флюма и орешек с младенцем… но она не могла рассказывать об этом. Ей почти пришлось прикусить собственный язык, чтобы удержаться.

– Я помогала папе в офисе, – сказала она вместо этого. – И занесла в каталог сорок девять забытых зонтиков.

– Ничего себе! – произнесла мама. – Впечатляет.

Поведав ей про будильник-кролика с шевелящимися ушами (и тщательно избегая любых упоминаний о Наз и Линни), Эди передала ноутбук папе.

– Скоро увидимся, – пообещала мама.

Пару минут Эди сидела рядом с папой, пока он разговаривал с мамой. Эди думала про окно в домике бабушки Агаты, выкрашенном в ржаво-коричневый цвет и стоящем у самого озера, про гусей, которые вытягивают длинные шеи, взлетая. Потом она снова вспомнила про Импи и уже не могла думать о чём-то другом; она взбежала по лестнице наверх, шепнув папе, что идёт к себе в комнату.

Когда Эди заглянула под свою кровать, её охватило облегчение. Импи сидела в подставке для яиц, и вид у неё был скучающий. Она перелетела на прикроватный столик Эди и упёрла одну руку в бок.

– Тебя не было целую вечность.

– Я помогала мыть посуду.

– Что насчёт моего списка? – спросила Импи.

– Пойдём, как только папа уснёт.

Эди включила прикроватную лампу, и теперь Импи стояла в круге света. Они смотрели друг на друга. Эди видела, как подрагивает грудная клетка Импи, когда сердечко размером с хлебную крошку гнало кровь по сосудам крошечного тела. Одежда, сшитая из конфетных обёрток, блестела в лучах лампы.

– Она прошита тонкой проволокой, чтобы выдерживать столкновения с насекомыми и градинами, – гордо сказала Импи и указала на крошечные буквы «Ф7», вышитые на груди.

– А что это означает? – спросила Эди.

– Фуражировка, то есть собирательство. Седьмой уровень, самый высший. Я умею читать карту подземки и разыскивать там полезные вещи.

– Какие, например?

– Ну-у… деревянные палочки от леденцов и мороженого, чтобы отделывать наши дома, жевательную резинку – для того, чтобы скреплять вещи между собой, остатки корочки от сэндвичей, чтобы делать тосты…

У Эди было множество вопросов, но она решила, что не следует задавать их все сразу. Импи, с другой стороны, жаждала исследовать новое окружение. Она взлетела и на несколько секунд зависла в воздухе, её крошечные прозрачные крылышки с паутинкой прожилок быстро-быстро трепетали. Потом она облетела комнату, рассматривая вещи Эди, и задержалась возле фотографии, на которой два человека стояли на берегу, улыбаясь и держа за руки маленького ребёнка. Ветер развевал волосы женщины, отбрасывая их назад.

– Это мама и папа со мной, когда я была маленькая, – пояснила Эди.

– А где сейчас твоя флюма? – спросила Импи.

– Она на несколько дней уехала в Финляндию, чтобы присмотреть за моей бабушкой. Мама выросла там и не очень любит зиму в Лондоне. Говорит, слишком много туманов и сырости и слишком мало снега. Она скучает по холоду. По настоящему холоду. Она всегда посмеивалась над тем, что папина фамилия – Уинтер, то есть «зима».

Импи пролетела мимо светодиодной гирлянды, свисающей с гардероба Эди, и заглянула сквозь стекло в аквариум, где плавали две гуппи. Они метнулись прочь от стекла и с любопытством стали рассматривать Импи из-за клубка водорослей. Потом она подлетела к окну и уставилась на улицу. Значит, рыбы видят флитов.

Эди подошла и остановилась рядом с ней. Она смотрела в это окно бессчётное количество раз – на аккуратный ряд домов с садиками размером с почтовую марку, на криво выстроившиеся в шеренгу мусорные урны. Вся эта сцена была залита оранжевым светом уличных фонарей, а вдали слышался грохот и перестук колёс длинного грузового поезда – он направлялся через Лондон к порту на восточном побережье.

Так они стояли некоторое время, прислушиваясь, пока телевизор на первом этаже не смолк, а шум воды в ванной возвестил о том, что папа чистит зубы перед сном. Наконец Эди услышала, как в соседней комнате щёлкнул выключатель.

Наступило время для полуночного рейда.

Глава девятая

Парк Александра-роуд

– Сахарная посыпка, – заказывала Импи. – И побольше воздушного риса.

Эди босиком шлёпала туда-сюда по холодному полу кухни, выложенному плиткой, разыскивая продукты из списка Импи. Она нашла банку цветного сахара, стоящую в дальней части кухонного шкафчика, а пакет с рисовыми хлопьями уже стоял на столе.

– Подсолнечные семечки и изюм, – продолжила Импи. – И немного винограда без веточек.

Виноград доставил немало хлопот, но список всё никак не заканчивался: шоколадная паста, три диетических печеньки, треугольник сыра и некоторое количество мармелада. Импи указала на сетку с грецкими орехами, стоящую на холодильнике.

– Можно взять один для Спекла? Вроде как «утешительный орех», чтобы напоминал ему наш орешек. Спекл больше всех о нём заботился.

Эди выбрала маленький грецкий орех овальной формы и нашла картонку из-под яиц – из этой картонки получился идеальный контейнер для зёрен и изюма. Она выскребла немного шоколадной пасты в крышечку от бутылки и наполнила водой банку из-под варенья. Потом спрятала всё это в свою спортивную сумку и оставила у входной двери. Вскоре после полуночи Эди прошлёпала по лестнице обратно наверх, принеся в свою комнату вторую картонку из-под яиц. Одну ячейку она наполнила ватой и поставила на свой стол.

– Вот здесь ты можешь спать.

Импи с жужжанием зависла в воздухе, прямо перед лицом у Эди.

– Ты когда-нибудь спишь, Импи?

– Не очень много, – ответила та. – Флюма говорит, что у меня слишком много энергии. – Она приземлилась на стол и потыкала рукой в ватный «матрас».

– Зачем тебе нужно, чтобы я за тобой присматривала? – спросила Эди.

Импи сложила руки на груди.

– Мы должны найти флюму, и я думаю, что Джот не справится в одиночку. Он смелый, но смелый по-глупому. Из-за этого он часто бросается навстречу опасности, не подумав.

– А где он сейчас?

– Где-то внизу, в тоннелях подземки, пытается найти флюму, и всех остальных пропавших флитов, и детские орешки, но он обязательно вернётся за нами. Он очень верный брат, надо отдать ему должное.

Эди задумалась. Что она могла сделать? Теперь она несла ответственность за флитов.

– Мой папа находит пропавшие вещи в лондонской подземке. Это его работа, – сказала она. – Я могу помочь вам найти Джота. Может быть, он окажется в одном из мешков с найденными вещами.

– Хорошо. Давай начнём завтра, – отозвалась Импи.

Эди чувствовала себя усталой. Завтра она сможет действовать только в том случае, если поспит. Она расчесала свои косы и переоделась в пижаму. Импи наблюдала за ней с прикроватного столика, а потом, когда Эди заползла под одеяло, внезапно исчезла.

– Импи, ты где? – спросила Эди.

– Здесь, внизу.

Эди заглянула за край кровати. Импи была там, в тени, вытаскивая что-то из бахромы ковра. Несколько секунд спустя она появилась снова, таща за собой какую-то вещицу. Эди сразу же поняла, что это. Это был браслет, сплетённый из фиолетового шнура, на который были нанизаны три бусины с буквами: Л-Э-Н.

– Что означает Л-Э-Н? – спросила Импи.

– Это просто… талисман дружбы. Л-Э-Н – значит Линни, Эди и Наз. Линни и Наз учились вместе со мной в начальной школе.

Импи протянула браслет Эди.

– Ты не хочешь его надеть?

Эди инстинктивно схватилась за запястье, а потом отпустила.

– Нет, – сказала она, взяла браслет и сунула в ящик стола рядом с кроватью.

Импи смотрела на неё вопросительно, поэтому Эди сменила тему.

– Всё ещё не могу поверить, что любой, кому исполнилось тринадцать, больше не может вас видеть.

– Может быть, это потому, что они не хотят видеть, – сказала Импи. – Друзья становятся для них важнее.

– Ну, мои не станут, – возразила Эди. – У меня больше не осталось друзей.

– Всё меняется, – заметила Импи. – Но ведь сначала ты поможешь нам найти Джота, флюму и орешек и вернуться обратно домой, в Лагерь-на-Склоне?

– Да, помогу, – твёрдо пообещала Эди, хотя понятия не имела, как она собирается это сделать.

Импи зевнула. Эди засмеялась.

– Значит, даже ты иногда устаёшь.

Она протянула палец, чтобы Импи могла на него сесть, и опустила её в коробку из-под яиц. Флитта залезла в выстеленную ватой ячейку и свернулась там.

Глава десятая

От Парка Александра-роуд до Бейкер-стрит

Было холодное осеннее утро, дыхание Эди клубилось белым паром в воздухе, когда она вместе с папой вышла из дома. По пути к подземке она пинала листья, которые ветер волок по тротуару. На спине у девочки висела спортивная сумка, а Импи спряталась в её косе. На вокзале Кингс-Кросс в вагон села большая семья, и самая младшая девочка некоторое время с любопытством смотрела на косу Эди.

Эди подтянула свой шарф повыше, чтобы прикрыть уши, и девочка наконец-то отвела взгляд.

Они вышли на Бейкер-стрит рядом с жилыми домами, выстроенными из красного кирпича. Вдали Эди увидела очередь туристов, стоящую перед домом 221Б по Бейкер-стрит – если верить книгам Конан Дойля, именно там жил знаменитый сыщик Шерлок Холмс. Перед домом стоял полицейский в форме викторианских времён, позируя для фотографий. Вереница красных автобусов ждала перед светофором, и папа взял Эди под руку и перевёл через дорогу к обувному магазину на другой стороне.

– Какой стиль обуви вы предпочитаете? – спросила продавец-консультант в магазине, измеряя ступню Эди.

Эди не привыкла выбирать себе школьную обувь, потому что мама всегда выбирала за неё, предпочитая крепкие, устойчивые к износу модели, к тому же брала их всегда «на вырост». Девочка окинула взглядом полки и указала на туфли с узкими ремешками спереди. По крайней мере, они не будут шлёпать, как те огромные ботинки, которые сейчас были на ней.

– Тебе не кажется, что они слишком скучные? – спросил папа. Эди в изумлении посмотрела на него. Папа разбирался во многих вещах, но только не в моде. – Давай, выбери то, что тебе нравится, – поощрил он. – Я не скажу маме.

Взгляд Эди блуждал по полкам. Модели обуви становились всё более интересными. И некоторые из них были выставлены на распродажу. Там были блестящие чёрные мокасины с кисточками и ботинки на шнуровке, с мелким горошком на мыске. Эди примерила мокасины – она помнила, что такие есть у Линни. Она прошлась туда-сюда по магазину, чтобы понять, подходят ли они ей, но мокасины казались жёсткими и неудобными и жали в носке. «Надо всё равно их купить, – решила Эди. – Чтобы произвести впечатление на Линни». И тут она почувствовала, как её тихонько дёргают за косу.

– Взгляни вон туда, – прошептала Импи ей на ухо.

В самом конце полки стояла пара обуви, совершенно не похожая на другие. Это были вроде как кроссовки, но они были сделаны из кожи – в спортивном стиле, с толстой подошвой, зашнурованные крест-накрест длинными шнурками.

– Они тебе подойдут, – сказала Импи.

Эди повернулась к консультанту.

– Я бы хотела примерить вот эти, будьте добры.

Она снова прошлась по магазину, так и сяк выворачивая ступни перед зеркалом. Кроссовки отлично подошли ей по размеру, они оказались аккуратными и лёгкими. Импи была права. Даже походка Эди сделалась какой-то танцующей.

– Берём эти, – решительно сказал папа.

Эди посмотрела на ярлычок с ценой. Даже со скидкой эти кроссовки стоили почти тридцать фунтов.

– Я доплачу разницу, – сказал папа.

Ей никогда больше не придётся носить эти ужасные шлёпающие туфли с застёжкой-липучкой.

– А старые отнеси в благотворительный магазин Ады, – посоветовал папа.

* * *

Через витрину Эди видела, как Ада достаёт из пластиковых корзин груды одежды и раскладывает на столе в дальней части магазина. Она каждый день забирала из Бюро забытых вещей невостребованную одежду и безделушки, чтобы продать, а выручку пустить на благотворительные цели.

Ада бегом подскочила к двери и заключила Эди в объятия, почти полностью скрыв её в складках объёмистого платья с цветочным рисунком, от которого пахло увядающими розами.

– Как поживаешь, девочка? – спросила Ада, ещё крепче сжимая руки.

Наконец она отпустила Эди, и та смогла достать из пакета свои старые туфли.

– Как вы считаете, Ада, кто-нибудь захочет их купить?

Носки туфель слегка загибались вверх, словно бананы.

– Да, они уйдут довольно быстро, – ответила Ада. – Каждая вещь в конце концов находит свой дом. Я выставлю их на витрине.

Корзина для одежды, стоящая в углу, издала странный булькающий звук.

– Иди, познакомься с малышом Солом, – улыбнулась Ада. Ей нравилось заботиться о детях, и она часто брала с собой в магазин младенца или ребёнка чуть постарше.

Эди заглянула в корзину. Младенец радостно дрыгал ногами в воздухе.

– Поиграй с ним, Эди, пока я выставляю эти туфли, – попросила Ада и направилась к витрине.

– Привет, – сказала Эди и помахала младенцу рукой. Она почувствовала, как Импи лезет по её косе, чтобы тоже заглянуть в корзину.

– Да-ба-ба! – заявил младенец и широко улыбнулся Эди. Она осторожно пощекотала ему живот. – Да-ба-ба-бу!

– Какой он огромный! – изумилась Импи. – Должно быть, орешек тоже был большой.

– Человеческие дети не рождаются из орешков, – прошептала Эди.

Импи не обратила внимания на её слова и зависла над лицом младенца, нажав ему на нос, словно на кнопку звонка.

– Би-и-ип!

– Ду. Ду-бу. Даба-ба.

– Этот ребёнок тебя отлично видит, – прошептала Эди.

Импи снова слетела пониже и опять нажала на «звонок». Но на этот раз младенец выпятил губу и начал плакать.

– Готово, – крикнула Ада от витрины магазина.

Плач малыша быстро становился громче и громче. Импи зажала уши руками и уткнулась головой в косу Эди.

– От них всегда так много шума?

Ада подбежала и заглянула в корзину. Младенец продолжал плакать, его лицо из розового сделалось красным.

– Ой, бедняжка, – сказала она и подняла малыша, посадив к себе на сгиб локтя. Она нежно гладила его по спине, пока он не перестал рыдать. Потом краснота сошла с его лица, и Ада аккуратно подняла ручку младенца, помахав у него перед лицом. Он тут же сунул большой палец в рот.

– Так-то лучше, – вздохнула Импи. – Маленькие флиты совсем не такие шумные.

Эди помедлила, чтобы заглянуть в стеклянную витрину у двери. Среди брошей и чайных ложек она увидела мебель для кукольного домика. Там стояла качающаяся колыбелька, а в ней лежала крошечная подушка и лоскутное одеяльце. Эди решила, что эта колыбель идеально подойдёт в качестве «утешительного орешка» для Спекла.

– Сколько это стоит?

В кошельке у Эди оставалось всего пятьдесят пенсов.

– Вполне хватит, – сказала Ада, свободной рукой заворачивая колыбельку в газету. – Я посмотрю, что ты с ней сделала, когда в следующий понедельник мы к вам придём.

– В понедельник? – спросила Эди.

– Да, мы договорились с твоим папой. Завтра ко мне приезжает Джунипер, так что в понедельник я сделаю вкусный обед, раз уж твоя мама в отъезде. Вы с Джунипер сможете поиграть вместе. Твой папа считает это отличной идеей.

– Ага, – отозвалась Эди, изо всех сил пытаясь улыбаться.

– Бу-бу. Да-ба! – взвизгнул младенец, пока Ада несла его обратно к корзинке.

Эди отвела взгляд. На самом деле идея была ужасная. Джунипер, внучка Ады, была невероятно несносной личностью.

Глава одиннадцатая

Бейкер-стрит

Найдено: один экземпляр книги «Гарри Поттер и Принц-полукровка», одна пара баскетбольных кроссовок

– Посмотри на это, Эди! – Папа держал за шнурки пару баскетбольных кроссовок двенадцатого размера. – Тебе не кажется, что это были бы идеальные школьные туфли?

Он развешивал потерянную обувь на бельевую верёвку.

Бенедикт достал из мешка очередной экземпляр «Гарри Поттера».

– Это уже третья только за эту неделю, – сообщил он. – Но их всегда забирают.

Эди сунула ноги в баскетбольные кроссовки. Они были такие гигантские, что ей даже не пришлось снимать собственную обувь. Она была похожа на клоуна.

– Примерь ты, папа, – со смехом предложила она.

Папа натянул их, зашнуровав совсем слабо. Шлёпая по комнате, он отыскал в мешке с потерянными мячами баскетбольный, пару раз стукнул им об пол и швырнул через весь коридор Бенедикту.

Эди почувствовала, что её дёргают за косу.

– Припасы! – прошептала Импи, но Эди была слишком увлечена импровизированным баскетбольным матчем.

Бенедикт здоровой рукой поднял корзинку для мусора, и мяч влетел в неё.

– Забил! – воскликнул Бенедикт, а папа забарабанил по полу огромными баскетбольными кроссовками.

Импи опять подёргала Эди за косу.

– А как же Нид и Спекл?

Эди повернулась, чтобы уйти, как раз в тот момент, когда папа послал в «баскетбольную» корзинку Бенедикта футбольный мяч. Посередине коридора открылась входная дверь. Мяч ударил посетительницу прямо по голове. Это была не просто посетительница, а начальница папы – Урсула Слэйт.

Урсула носила туфли с аккуратными скошенными каблуками, волосы у неё были стянуты в узел на затылке. Они были так прочно зафиксированы лаком для волос, что даже удар мяча не смог их растрепать. Она посмотрела на папину обувь.

– Разве это не потерянное имущество? – резким тоном спросила Урсула.

– Ну, да… но я просто проверял, в должном ли они состоянии, и…

– Могу ли я напомнить вам, что здесь не игровая площадка?

– Да, Урсула. Это был просто момент глупого веселья, – ответил папа.

– Предполагается, что вы начальник этой конторы, а не спортивный тренер.

Урсула стояла, сжав губы в прямую линию, пока папа, прыгая на одной ноге, стаскивал баскетбольный ботинок. Она подождала, пока он повесит эту пару обратно на верёвку, потом пригладила свою бронированную причёску и развернула газету.

– Нас обвиняют в том, что мы не выполняем свою работу! – негодующе заявила она, указывая на статью. – Похоже, в подземке пропадает огромное количество вещей, а мы их не находим. Мне поступает множество жалоб. Будьте бдительны – вы все! Будьте бди-тель-ны.

– Вы считаете, что в городе появилась команда поездных воров? Может быть, гангстеров или карманников? – спросил Бенедикт, не в силах скрыть волнение в голосе.

– Не нужно драматизировать, Бенедикт, – возразила Урсула. – Вопрос в том, выполняем ли мы свои обязанности? – Она хлопнула в ладоши, как будто загоняя кур в сарай, и повернулась, чтобы уйти. – Возвращайтесь к своей работе!

Дверь захлопнулась за её спиной. Эди и Бенедикт согнулись от смеха, но у папы был встревоженный вид.

– Хм! – произнёс он, подбирая мяч. – Почему она всегда появляется в самый неподходящий момент?

Эди ощутила резкий рывок за мочку уха.

– Идём!

Она взяла сумку. Папа начал разбирать новый мешок с забытыми вещами, который только что съехал вниз по жёлобу, однако по папиному лицу Эди видела, что думает он совсем о другом. Неожиданный визит Урсулы явно расстроил его.

Глава двенадцатая

Бейкер-стрит

Ещё из коридора Эди увидела, что дверь Последнего склада уже открыта и в помещении горят люминесцентные лампы. Там была Вера Крич – она сидела на корточках, разыскивая что-то на самой нижней полке, и Эди видела, как покачивается увеличительное стекло у неё на шее.

Эди быстро посмотрела на верхнюю полку и увидела, что шкатулка всё ещё там.

– Я могу вам чем-нибудь помочь, Вера? – спросила девочка, пытаясь говорить небрежным тоном.

Вера быстро выпрямилась и ударилась головой о край полки.

– Ой, Эди! Да… я просто проверяла некоторые подробности нового поступления. – Она схватила будильник-кролика. – Вот то, что мне нужно. Я просто проверяю, сколько… э-э… ушей у этого кролика.

– У большинства кроликов два уха, разве не так? – спросила Эди. Она не могла отделаться от ощущения, будто Вера говорит неправду.

– Да. Да, конечно. Два уха и есть. А ты что здесь делаешь?

– Просто разбираю невостребованные вещи. Папа сказал, что пора отдать их в благотворительный магазин.

– Верно, – сказала Вера.

– Верно, – сказала Эди.

Вера неловко переступила с ноги на ногу.

– А та шкатулка, о которой ты упоминала, Эди… – произнесла Вера. Она улыбалась, словно пытаясь казаться дружелюбной, но в её глазах эта улыбка не отражалась. – Я как раз подумала… не здесь ли она?

Эди почувствовала, как Импи зашевелилась в своём убежище среди прядей её косы и резко дёрнула за волосы. Если бы Эди пришла чуть позже, Вера могла бы добраться до верхней полки и найти шкатулку.

– Я… я не… – начала Эди. Но тут будильник-кролик в руках у Веры зажужжал и щёлкнул, заставив обеих подскочить. Вера стала нажимать кнопки на обратной стороне часов, но будильник продолжал звенеть.

– Ох, какой ужасный шум!

– Я могу остановить его, – сказала Эди, взяла будильник у Веры и щёлкнула крошечным рычажком. В наступившей тишине она спросила: – Вы видели, что у него уши двигаются?

Вера, похоже, была сбита с толку и потеряла нить своих мыслей.

– А хотите увидеть средневековый меч? Он ненастоящий, но выглядит хорошо. И ещё есть электрическая гитара… – продолжала Эди, пытаясь придумать, чем бы ещё отвлечь Веру.

– Э-э… на самом деле, у меня мало времени. Так много дел! – сказала Вера и ушла. Быстрый перестук её ботильонов затих в конце коридора.

Эди закрыла за ней дверь.

– Почему она хотела узнать о нашей шкатулке? – спросила Импи, вылетела из косы Эди и зависла напротив её лица.

– Ну, это её работа, – ответила Эди, снимая шкатулку с верхней полки, однако она тоже беспокоилась.

Нид ждал возле стеклянного окошка, устроившись на подоконнике, словно канатоходец.

– Мы принесли еду! – известила Импи.

Эди открыла спортивную сумку и распаковала содержимое картонки из-под яиц. Она опустила в шкатулку крышечку от бутылки, наполненную шоколадной пастой, и Нид сразу же метнулся к этой крышке, зачерпнув горсть сладкой липкой массы. Эди наполнила баночку из-под джема свежей водой, потом достала остальные припасы, сложив их кучками вокруг спичечного коробка. Импи и Спекл отнесли всё в кладовую, наполняя напёрстки и маленькие стеклянные баночки воздушным рисом, сахарной посыпкой и изюмом.

Эди смотрела, как семейство флитов катит диетическое печенье в гостиную и намазывает слоем шоколадной пасты. Потом они уселись вокруг, отщипывая с краю по крошке, как будто печенье было съедобной столешницей. Нид измазал шоколадной пастой лицо и даже волосы. Эди очень хотелось уменьшиться, чтобы присоединиться к этой трапезе вокруг стола-печенья и отправлять шоколадную пасту горстями в рот. Вместо этого она сунула руку в карман и достала оттуда грецкий орех и колыбельку. Всё это она аккуратно поставила перед Спеклом. Спекл хлопнул в ладоши и подоткнул края лоскутного одеяльца под «утешительный орех».

Эди была полностью поглощена этим зрелищем, когда дверь вдруг открылась. На миг Эди решила, что это вернулась Урсула Слэйт, но это оказался папа, который пришёл проверить, чем она занимается.

– Эди, Вера сказала мне, что ты здесь. Ты снова разглядываешь эту шкатулку? У нас много дел.

Эди захлопнула крышку и услышала, как защёлкнулся замок. Она знала, что Импи всё ещё в шкатулке, но ничего не могла поделать.

– Извини, пап, сейчас иду.

– Я запрещу тебе входить на этот склад, – заявил папа. – Сейчас же убери шкатулку на место и захвати с собой отсортированные вещи.

Голос его звучал намного более властно, чем обычно, и Эди понимала, что спорить не следует – этим она сделает только хуже. Она поставила шкатулку обратно на полку и сгребла в охапку невостребованные вещи, однако всё это время она слышала, как Импи колотит кулаками в стекло. Слыша тоненький отчаянный голосок флитты, Эди погасила в комнате свет.

Глава тринадцатая

От Бейкер-стрит до Парка Александра-роуд и обратно до Финсбери-парк

Найдено: одна сумка-тележка

У Эди кружилась голова. Папа дал ей длинный список того, что нужно сделать, и снова исчез в подвале. Она пыталась отвлечься, сортируя забытые сумки-тележки на колёсиках, которые были свалены неаккуратной пирамидой. Как же ей увидеться с флитами, если они закрыты здесь, в Бюро забытых вещей? Особенно теперь, когда папа собирается запретить ей ходить на склад? Хуже того, Эди не доверяла Вере, которая явно что-то вынюхивала в складской комнате.

Нужно было что-то придумать – и быстро.

Помощь пришла от Бенедикта. Он разговаривал по телефону за столом в приёмной и в середине разговора поманил к себе Эди.

– Тут звонит одна дама, которая живёт на Финсбери-парк. Она оставила в автобусе сумку-тележку, но возраст не позволяет ей приехать и забрать её. Ты можешь отвезти её ей, Эди? – Он подошёл к пирамиде сумок и достал одну, самую большую, с цветочным рисунком. Выкатив её на середину комнаты, он поставил сумку-тележку прямо. – Я знаю, что это скучная работа, но у меня сегодня просто нет времени. Очень много людей приходит, чтобы зарегистрировать пропажу ценностей и задать вопросы. Мне нужно заполнить кучу бланков. Урсула была права. Похоже, в метро действительно орудует банда карманников. Запомни, Эди: будь бди-тель-на! – Он указал на ярлык, прицепленный к тележке: – Вот тут адрес владелицы.

Сумка-тележка выглядела странно. Она была похожа на мешок на колёсиках, с большой выпуклостью спереди, однако это навело Эди на одну мысль. Если действовать быстро, то у неё будет отличное прикрытие. Владелица сумки жила совсем близко к её дому, если ехать на автобусе. Эди докатила сумку до Последнего склада, сняла шкатулку с полки, подняла клапан сумки и сунула шкатулку туда. Она слышала высокий голосок Импи, однако времени объяснять что-либо не было.

В коридоре ей повстречалась Вера Крич. Вид у неё был раздражённый, как будто она не ожидала увидеть здесь Эди. Вера нетерпеливо заправила за ухо синюю прядь волос.

– Куда ты собралась, Эди?

– Выполняю поручение Бенедикта. Я вернусь через пару часов, – ответила Эди. Вера уставилась на сумку-тележку, и Эди пояснила: – Какая-то старушка оставила её в автобусе несколько дней назад. Бенедикт велел отвезти её к ней.

Не дожидаясь ответа Веры, Эди рысцой помчалась по коридору и взлетела по лестнице в приёмную. Сумка-тележка подпрыгивала и гремела за её спиной, когда Эди бежала по Бейкер-стрит. Какой-то мужчина начал браниться, когда она наехала тележкой ему на ногу. Потом за ней погнался пёс, рыча и скаля зубы.

Около станции подземки Эди увидела большую птицу с чёрным оперением – та доставала из урны картонную упаковку с недоеденной пищей из ресторана быстрого питания. У основания клюва перья топорщились, словно щетина. Когда Эди проходила мимо, птица замерла и уставилась на неё круглыми немигающими глазами. Она была похожа на ворона, который прилетал на окно к Вере Крич. Эди отвела взгляд и пробежала мимо, вкатив тележку на оживлённую станцию Круговой линии.

* * *

Спустя пять станций и одну пересадку, Эди втиснулась в автобус, идущий от Финсбери-парк до Парка Александра-роуд. Заглядывая под клапан тележки, она видела, что шкатулка лежит на боку. На остановке «Крауч-Энд» в автобус влезли три парня, которых Эди знала – они учились в её школе на класс старше.

– Глянь на эту бабку, – сказал один, ткнув своего приятеля локтем в бок и указав на Эди. – Едешь за покупками?

Он кричал так, словно Эди была глухой. Она почувствовала, что её язык буквально окаменел во рту, и отвернулась к окну.

Наконец автобус остановился на дальней стороне остановки «Дворец Александры», и спустя несколько минут Эди уже шла по своей улице.

* * *

Было странно оказаться дома одной посреди дня.

В кухне пахло горелыми тостами, в раковине неаккуратной грудой стояли тарелки. Бильбо, королевский пудель Уинтеров, спал на коврике возле двери чёрного хода. Он целыми днями наблюдал за белками через собачью дверцу, а иногда выскакивал в сад, чтобы загнать их на дерево.

Когда Эди вошла в дом, пёс подскочил и встал на страже у дверцы – как будто его застали спящим на работе. Он настороженно поглядел на сумку-тележку; Эди достала шкатулку и поставила её прямо. Как только она откинула крышку, Импи с жужжанием вылетела и зависла перед её носом. Изнутри шкатулка выглядела так, словно по ней пронёсся торнадо. Сахарная посыпка, воздушный рис и изюм были рассыпаны повсюду, несколько маленьких баночек разбились.

– Ты нас заперла! – воскликнула Импи.

– Мне пришлось, – ответила Эди. – Но я привезла вас к себе домой.

Импи словно бы не слышала её. Она уселась на кончик носа Эди и лягнула его пятками.

– Никогда, НИ ЗА ЧТО так больше не делай! – велела она. – Ты нас опрокинула, теперь у нас в шкатулке дикий кавардак! И нас всех тошнило.

Эди прищурилась, чтобы посмотреть на неё.

– Извини, Импи. Но ты посмотри, где мы!

Импи наконец-то поднялась в воздух и окинула взглядом кухню. На глаза ей попался Бильбо.

– Хм-м-м… – недовольно протянула она.

Эди уже потянулась к ярлыку, висящему на тележке.

– Мне нужно поскорее вернуться в офис, поэтому я спрячу вашу шкатулку. Папа не должен узнать, что я привезла вас всех сюда.

– Не запирай нас снова, пожалуйста, – попросила Импи. – Мы никуда не уйдём, но мы – не твои пленники.

Эди ощутила чувство вины за то, что поставила чувства папы превыше чувств флитов.

– Конечно, – ответила она. – Я оставлю шкатулку открытой в своей комнате, но вы должны оставаться наверху. Если папа узнает, что шкатулка здесь, у меня будут большие неприятности.

Она сунула шкатулку под свою кровать и оставила крышку открытой настежь. Флиты уже были заняты уборкой. Спекл размахивал маленькой шваброй, сделанной из зубной щётки. Грецкий орех снова лежал в колыбельке.

Теперь Эди оставалось только отвезти сумку-тележку на автобусе обратно на Финсбери-парк и вернуть владелице. Если поторопиться, это не должно занять много времени.

– Импи, – сказала Эди, перед тем как уйти, – пожалуйста, не спускай глаз с остальных.

– Не спущу, – пообещала Импи. – Честное слово.

Глава четырнадцатая

Бейкер-стрит

Найдено: один портфель, одна игрушечная собака, один школьный рюкзак, один инкрустированный камнями кулон в виде птички, на цепочке со сломанной застёжкой

Когда Эди вернулась в контору, она заварила для всех чай и отнесла одну кружку наверх в кабинет Веры Крич. Девочка замерла в дверях, когда ворон, спокойно сидевший на карнизе, вошёл в кабинет через окно и умостился на плече Веры. Эди смотрела, как Вера запускает свои изящные длинные пальцы в пакет, стоящий на столе, достаёт оттуда печенье и отламывает полукруглый кусочек. Ворон жадно принялся клевать крошки.

Эди постучала по двери, чтобы известить о своём присутствии.

Вера быстро обернулась, ворон взъерошил перья и перепрыгнул на локоть Веры.

– Эди! Ты не должна подкрадываться ко мне вот так!

Эди поставила кружку с чаем на стол.

– Можно его покормить?

– Можно, если осторожно, – ответила Вера, прихлёбывая чай и подталкивая пакет с печеньем поближе к Эди. – Я вижу, ты уже справилась со своим поручением?

– Да, это было недолго. – Эди взяла из пакета диетическое печенье и разломала на кусочки. Ворон склонил голову набок и посмотрел на неё краем глаза. Потом принялся клевать печенье, клюв его мелькал, как жало отбойного молотка. – Почему он такой ручной?

– Я нашла его около станции «Шедуэлл» в Восточном Лондоне, под железнодорожным мостом. У него было повреждено крыло. – Вера погладила ворона по голове длинными пальцами. – Но теперь он уже выздоравливает. Я назвала его Шедуэлл.

Шедуэлл снова цапнул печенье.

– Кажется, я видела его возле станции «Бейкер-стрит», – заметила Эди.

– В Лондоне много воронов, Эди, – возразила Вера. – Скорее всего, это был не он.

Эди протянула вторую руку, чтобы тоже погладить птицу. Она почувствовала, как её пальцы скользнули по гладким, словно намасленным, перьям.

– Осторожно, – предупредила Вера. – Он кусается!

В этот момент Шедуэлл повернул голову и сильно ущипнул Эди за пальцы. Потом, ухватив последний кусок печенья, он выпрыгнул в открытое окно и полетел к растущему на улице платану. Эди сунула руку в карман.

– Кстати, та шкатулка с линии «Бейкерлоо» пропала, – сообщила Вера. – Забавно, да?

Эди стало холодно.

– Пропала?

– Да. Похоже, просто взяла и исчезла. Придётся, конечно же, сказать Урсуле.

Зажужжал сигнальный звонок.

– Твой отец зовёт нас в подвал.

Они спустились вниз, чтобы помочь папе разобрать последние на сегодня мешки. Эди разложила в ряд портфель, игрушечную собачку, школьный рюкзак и украшенный драгоценными камешками кулон-птичку на цепочке со сломанным замком. Её пальцы всё ещё ныли в том месте, где ущипнул Шедуэлл. Вера была занята тем, что заносила в блокнот найденные предметы, чтобы после вбить их в «Шерлок».

Эди следила, как она пишет аккуратным почерком:

Игрушечная собака. Белая и пушистая. Найдена – станция «Южный Кенсингтон».

Школьный портфель с учебниками (начальная школа Бич-Гроув). Найден – Круговая линия, станция «Виктория».

Дойдя до кулона-птички, Вера подняла его, но как будто не собиралась ничего записывать.

– Какая красивая вещица, – сказала она, точно про себя, и подёргала замочек, пытаясь починить его.

– Кстати, нам пора идти, Эди, – спохватился папа, складывая последний мешок. – Вера, можно оставить вас запереть здесь всё и отнести этот кулон в сейф с ценностями? Бенедикт уже ушёл.

– Конечно, мистер Уинтер, – отозвалась Вера и уселась за стол, чтобы закончить свои записи. Кулон она по-прежнему держала в руке.

Эди сняла с вешалки своё пальто, и через несколько минут они уже вошли в кассовый зал на станции «Бейкер-стрит». Был час пик, у входа на эскалаторы толпились люди. По пути вниз Эди вдруг резко втянула воздух. Ей показалось, что она видит внизу Веру Крич, направляющуюся к тоннелям. На Вере было мешковатое пальто и странная круглая шляпка с пером, однако Эди была уверена, что заметила выбившуюся из-под шляпки синюю прядь.

– Пап, а разве Вера Крич не должна была остаться в офисе, чтобы всё запереть?

– Да. Она часто остаётся допоздна. Мне кажется, иногда она даже ночует там. – Он подмигнул Эди.

– Но разве это не она вон там, внизу, впереди нас?

Они оба посмотрели на бурлящую людскую массу, но Веры (или её двойника) нигде не было видно.

– Этого не может быть, Эди. Ей пришлось бы отрастить крылья, чтобы попасть сюда раньше нас! – сказал папа.

Глава пятнадцатая

Парк Александра-роуд

– Импи! – сказала Эди. – Ты же обещала!

За время её отсутствия Нид куда-то пропал.

Импи стояла в круге света, отбрасываемого настольной лампой. Эди слышала, как папа на первом этаже лязгает кастрюлями, готовя ужин.

– Должно быть, он пролез под дверь.

– Как ты думаешь, куда он мог пойти? – спросила Эди.

– Скорее всего, искать мелкие блестящие предметы. Или есть воздушный рис.

– Мы должны его найти.

Она опустошила банку с заколками для волос, стоящую у неё на столе. Потом посмотрела в ящике стола, среди скрепок и чертёжных кнопок.

– Давай проверим воздушный рис, – сказала Эди и побежала на кухню вместе с Импи, уцепившейся за её косу. Там Эди высыпала в миску остатки воздушного риса. Нида нигде не было видно.

– Эди, сейчас не время для завтрака, – заметил папа. – Скоро будет ужин.

– Это… учебный проект, – быстро выкрутилась Эди. – Я должна… э-э… определить, почему воздушный рис хрустит, щёлкает и лопается.

Она прижала ухо к миске с хлопьями и попыталась сделать вид, будто проводит серьёзный научный эксперимент. Это был дурацкий предлог, но папу было легко убедить.

– Я думаю, тебе понадобится молоко, – предположил он.

В этот момент собачья дверца распахнулась, и Бильбо влетел в дом, словно ужаленный пчелой. У него была густая шерсть, как у овцы, а пушистый хохолок на голове выглядел слегка покосившимся. Пудель галопом промчался через кухню и побежал по коридору к входной двери.

– Эти белки до добра не доведут, – заметил папа, продолжая деловито жарить сардельки. Эди предположила, что отнюдь не белки потревожили Бильбо. Она отчётливо услышала высокий крик «Йе-е-ха!», когда пудель пробегал мимо неё.

Через несколько секунд Бильбо сделал резкий разворот и, клацая когтями по полу, помчался по коридору в обратную сторону. Эди ухватила его за ошейник и заметила Нида, сидящего прямо в середине хохолка Бильбо. Флит сжимал в руках две пряди шерсти, словно поводья скаковой лошади, и, похоже, был вне себя от восторга.

– Нид! – воскликнула Эди.

– Йе-е-ха! – снова завопил Нид и дёрнул за шерсть, пытаясь направить Бильбо на очередной этап бешеной скачки. Вместо этого Бильбо сел и принялся яростно чесать за ухом, а потом встал и начал отряхиваться. На лице Нида отразилась тревога.

– Что-то его беспокоит, – заметил папа. К счастью, одна сарделька начала плеваться горячим жиром, и он снова обратил всё своё внимание на сковороду.

Эди наклонилась, выхватила Нида из шерсти Бильбо и поставила на стол. Всё ещё румяный от восторга после такой бешеной скачки, Нид нырнул в сахарницу. Импи слетела на стол и встала перед сахарницей.

– Ты идиот! – прошипела она. – Почему ты сбежал?

Нид проигнорировал её слова и уставился на пакет с воздушным рисом. Скрутив двойное сальто, он спрыгнул с края сахарницы, использовал чайную ложку как трамплин, перескочил через маслёнку и ловко приземлился у основания коробки с хлопьями. Налёгши на неё всем весом, он опрокинул коробку, рассыпав по всей кухне хрустящие комочки рисовых хлопьев. Папа резко обернулся, когда они посыпались на пол.

– Эди! Проект у тебя или нет, но это уже слишком! Тебе придётся прибрать всё это.

Нид бегал вокруг, подбирая хлопья, а потом понёс обратно к миске целой охапкой – они громоздились у него в руках, словно стопка крошечных подушек.

Папа протянул Эди совок и щётку.

– Сообщишь, когда закончишь.

Он понёс тарелку с сардельками, тостами и фасолью по коридору в гостиную. Эди услышала, как там включился телевизор. Бильбо негромко фыркнул и последовал за папой.

Эди опустилась на колени и стала сметать остатки воздушного риса. Нид, судя по всему, был очень хлопотным гостем.

– Я тебе помогу, – сказала Импи и принялась ползать под мебелью, чтобы собрать закатившиеся хлопья. Кроме того, она достала несколько разрозненных пуговиц, лежавших под кухонными шкафами среди липкой пыли и комков собачьей шерсти.

– Теперь отправляйтесь обратно наверх, – сказала Эди, когда они закончили с уборкой. Она понесла Нида вверх по лестнице в свою комнату, Импи летела рядом с ней.

– Но нам нужно пойти искать Джота!

– Сегодня мы никуда не пойдём, – возразила Эди. – Папа и так уже не в настроении, и вы едва не втянули меня в большие неприятности.

– Это Нид едва не втянул тебя в неприятности! – сказала Импи, хмуро глядя на младшего брата.

Спекл сидел на краю шкатулки, прижимая к себе орех. Он так и не вылезал наружу.

– Я даже не знаю, как выглядит Джот, – продолжила Эди.

– Он выглядит так же, как Спекл!

Спекл спрыгнул обратно в шкатулку и почти сразу же появился, держа в руках крышку от бутылки. Это была мелкая серебристая крышка с зигзагом из зубчиков по краю. Он протянул её Эди. Она перевернула крышку и заметила, что на внутренней стороне крошечными мазками ярких красок нарисована картина. На ней были две фигурки с одинаково торчащими волосами, они обнимали друг друга за плечи.

– Это портрет Спекла и Джота, – объяснила Импи. – Его нарисовал Спекл. Вот он слева, а Джот – справа.

Эди была потрясена детальностью картины. Она могла различить пальцы на руках нарисованных флитов, пряди их ярко-синих волос, очертания их ртов, приоткрытых в улыбке.

– Это замечательно, Спекл, – сказала она.

Спекл неистово закивал и уставился на Эди, как будто что-то хотел ей сказать.

– Ты умеешь говорить, Спекл? – мягко спросила Эди. Он помотал головой.

– Вместо этого он пишет сообщения и рисует картинки, – объяснила Импи.

– Почему Спекл не пошёл с Джотом?

– То, что они близнецы, не означает, что они одинаковые, – сказала Импи. – Спекл любит сидеть дома, создавать вещи, присматривать за орешком, а Джот любит приключения. Он постоянно бродил по окраинам Лагеря-на-Склоне и гонял пауков на платформе. А по ночам вместе со своими друзьями совершал вылазки в тоннели вокруг станции «Хайгейт».

Спекл достал из своей сумки маленький блокнот и стал что-то писать. Потом показал страницу Эди.

«Я боюсь темноты, – прочитала она. – Меня называют трусишкой!» Рядом с надписью было изображение маленького испуганного лица.

– Друзья Джота действительно дразнят его так, – признала Импи, обнимая Спекла за плечи. – Джот с ними из-за этого даже дрался.

Эди снова посмотрела на бутылочную пробку. Теперь она видела, что близнецы действительно разные – но видела также, что Спекл переживал отсутствие Джота сильнее, чем кто бы то ни было.

– Завтра мы первым делом пойдём его искать, – тихо сказала она, возвращая крышечку Спеклу.

* * *

Импи подтолкнула Нида, и три флита выстроились в ряд. Импи протянула Эди маленький полотняный мешочек. Эди взяла его двумя пальцами и высыпала содержимое на ладонь. Там была маленькая серебряная подвеска в форме ветряной мельницы, перламутровая пуговица и простое золотое колечко.

– Это мне? – спросила Эди. Импи закивала. – Вы нашли это в доме?

– Да, – сказала Импи. – Это работа команды «Ф7». Мельница и пуговица были под половицами, а кольцо Нид нашёл за раковиной.

– Можно оставить это себе? – спросил Нид, доставая из-за спины сломанную линейку. – Получится отличная горка для катания на скейте.

– Да, – со смехом ответила Эди.

* * *

Папа уже уснул перед телевизором, поэтому Эди мягко встряхнула его, чтобы разбудить.

– Пап, посмотри, что я нашла.

Он сел, протирая глаза.

– Ты уже убрала весь воздушный рис?

– Да. Вот, смотри. – Она раскрыла ладонь и показала ему находки флитов. Папа уставился на кучку предметов.

– Ха! Эту подвеску-мельницу мы привезли из Амстердама, когда ездили туда в отпуск. Я всё гадал, куда она пропала. – Потом он тихонько ахнул. – Это кольцо… это обручальное кольцо твоей мамы. Оно исчезло несколько лет назад. Где ты всё это нашла? – Он положил кольцо к себе на ладонь.

– Я… я нашла их, когда подметала, – ответила Эди, слегка покраснев.

– Что ж, может, и хорошо, что этот воздушный рис рассыпался повсюду. Хета будет рада.

Эди села рядом с ним, чтобы поужинать.

– Это молоко заставляет воздушный рис хрустеть, щёлкать и лопаться, – сообщил папа.

Позже, вернувшись в свою комнату, Эди заглянула в шкатулку. Импи качалась в гамаке, а Нид ел рукой шоколадную пасту.

– Спасибо, – сказала Эди. – Завтра мы пойдём искать Джота.

Нид взглянул на неё и поднял перемазанный шоколадом большой палец в знак одобрения.

Глава шестнадцатая

От Парка Александра-роуд до «Хай-Барнет»

На следующий день папа с раннего утра отправился на работу.

Эди осталась дома, сказав папе, что у неё другие планы и что она намерена провести день с некими «новыми друзьями» – это его, похоже, порадовало. Она начала организовывать поисковую вылазку. Каждый из флитов нёс с собой заплечный мешок, где лежали полезные инструменты: булавки, фонарики и кусачки, – однако из-за напёрстка с сахарной посыпкой возник спор.

– Я понесу его! – заявила Импи.

– Нет, я! – возразил Нид.

– Зачем нам вообще нужна эта посыпка? – спросила Эди.

– Чтобы оставить след для Джота. Он любит сахар. Все флиты любят сахар.

Импи выхватила баночку у Нида и сунула в свой мешок. Нид схватил несколько рассыпанных сахарных крупинок и бросил их в Импи, потом убежал под кровать и вернулся, катя наполовину пустую упаковку мятных колечек «Поло» – должно быть, он нашёл их в школьном рюкзаке Эди. Достав одно колечко, он обхватил его обеими руками, словно камеру от колеса грузовой машины – по сравнению с ним эта конфета была такой большой.

– Ты не можешь это взять, – сказала Импи.

– Всё в порядке, – ответила ей Эди, протягивая обе руки. Если она положит Нида вместе с «Поло» к себе в карман, то он, возможно, удержится от озорства.

Внизу хлопнула собачья дверца – Бильбо отправился в сад, гонять белок. Нид помедлил, глядя в сторону открытой двери.

– Нет, Нид! – строго произнесла Эди. Она не хотела повторения вчерашних гонок. – Если собираешься пойти сегодня с нами, ты должен оставаться у меня на виду!

– И помни про наших кузенов! – добавила Импи с театральной выразительностью.

Она уже рассказала Эди о том, как их кузены Смиджен и Спринт были растоптаны во время часа пик, а старый глухой дядя Уилмотт ужасно пострадал от несчастного случая с закрывающимися дверьми поезда. Эди пыталась представить, как выглядел бы для неё мир, будь она ростом с флита: нужно уклоняться от сумок и рюкзаков, зонтиков и ног – множества дурно пахнущих ног! Или, хуже того, оказаться на сиденье под опускающимся прямо на тебя задом какого-нибудь лондонца. Неудивительно, что Смиджен и Спринт не выжили.

Эди открыла школьную папку с планами и развернула карту подземки, разгладив её на столе.

– Папа говорит, что там, внизу, проложено двести пятьдесят миль путей, – сказала она. Они смотрели на цветные линии, пересекающие карту Лондона и сплетающиеся между собой, словно спагетти в тарелке.

– Сначала надо доехать до станции рядом с домом Чарли. Джот говорил, что будет ждать вас там. Вы помните, где это?

Спекл в первый раз на её памяти вылетел из шкатулки и опустился прямо на карту. Он указал на точку, отмечавшую станцию «Кингс-Кросс», а потом провёл пальцем вдоль Северной линии до самого верха карты. Его ноготь остановился на станции «Хай-Барнет».

* * *

Целый лес ног заполнял огромный кассовый зал на станции «Кингс-Кросс». Туфли и ботинки клацали по полу, направляясь от дверей к кассам, а оттуда – к турникетам. В воздухе пахло по́том и тёплыми носками. Было трудно не думать о кузинах Смиджене и Спринте.

Эди стояла, прислонившись к стене, и следила, чтобы Нид и Спекл оставались в безопасном месте, то есть в её кармане. Пол был грязный, комки пыли и волос перемещались из угла в угол, точно перекати-поле. Эди представила, как Джот в одиночку, скрываясь в тени среди выброшенных картонных упаковок и наростов старой жвачки, пытается преодолеть многолюдную платформу. Она представила, как тёплый поток воздуха от приближающегося поезда ударяет по рукам, ногам и крыльям флита, пытаясь сбить его с ног, закружить, ударить о стену…

Поезд, мчавшийся по Северной линии, покинул тоннель – дальше путь пролегал по поверхности. Вокруг тянулись лондонские пригороды, зажатые между центральной частью города и огромной кольцевой дорогой, опоясывающей его, словно бортик пиццы. Эди смотрела на сады по обе стороны путей; тут и там сверкали стёкла оранжерей, а за садами краснели черепичными крышами дома. На каждой станции над путями проходили металлические мостики, по верху ограждения тянулась колючая проволока. Поезд начал взбираться в гору.

– А дом Чарли виден от станции? – спросила Эди. Её неожиданно охватило желание разделить тайну флитов с кем-нибудь ещё. – Может быть, сперва зайдём туда?

Поезд остановился, и Импи полетела над дорожкой, ведущей прочь от станции. Эта дорожка отходила от оживлённого шоссе и тянулась вдоль ряда домов с террасами. Дом Чарли был первым в этом ряду. Вид у дома был довольно потрёпанный, но – с точки зрения Эди – симпатичный: со сдвижными окнами по фасаду, с геранью, растущей в горшках возле входной двери. Дорожка шла вдоль сада на задворках дома.

Сквозь заросли кустарника Импи указала на большой зелёный сарай, окно которого было затянуто паутиной. К стене сарая был прислонён старый скейтборд, над дверью приколочено баскетбольное кольцо.

– Это сарай Чарли, – шепнула флитта.

– А вон там – комната Чарли, – добавил Нид, указывая на окно на втором этаже дома. Однако свет в доме не горел.

– Нам нужно идти, – сказала Импи, зависая перед Эди. Вид у неё был встревоженный, и Эди предположила, что ей неприятно вспоминать об уборке в сарае и о пакете с «барахлом».

Эди неохотно повернула обратно к станции и увидела человека, идущего по дорожке ей навстречу. Рядом он катил велосипед. По рыжим прядям, торчащим, как шипы дикобраза, она сразу же узнала того парня, которого видела в подземке, – это был Айвен, старший брат Чарли. В ушах у него были наушники, провод от которых тянулся к телефону в его руке. Когда он поравнялся с домом, Эди решила, что надо сказать ему кое-что.

– Э-э, извините… можно вас спросить?..

Она почувствовала, как Импи спряталась в прядях её косы. Айвен поднял взгляд и вынул один наушник, настороженно глядя на Эди.

– Да?

– А Чарли дома?

– Э-э… нет. Он уехал на несколько дней. В скаутский лагерь, типа того.

Эди ощутила разочарование. Она стояла, не зная, что ещё можно сказать. Ведь Чарли даже не был с ней знаком.

Нид выкарабкался из её кармана и теперь стоял у неё на плече.

– Ты забыл нас! – закричал он на Айвена.

– Нид! – прошептала Эди. Импи скользнула по её косе, хватила Нида за хохолок и потащила куда-то под воротник Эди. Айвен без всякого выражения смотрел на неё.

– Хочешь, я передам ему, что ты заходила?

Было понятно, что он ничего не видел и не слышал.

– Нет, не надо. Всё хорошо, спасибо. – Эди повернулась и бегом направилась по дорожке обратно – вместе с флитами.

Они тщательно обыскали станцию, высматривая следы присутствия Джота: прошли вдоль всех стен, заглянули между цветочными ящиками и под скамьи.

– Ничего, – подвела итог Импи.

Нид отвлёкся на хрустящий пакет из-под чипсов, ползущий под порывами сквозняка вдоль платформы. Нид побежал за ним, обмакивая палец в солёные крошки, приставшие к горловине пакета. Спекл внимательно изучал полоску стены около входа на платформу. Потом вложил два пальца в рот и свистнул. Примерно в метре от пола на стене были выведены карандашом неровные буквы:

ДЖОТ

Маленькая, грубо нарисованная стрелка под именем Джота указывала на трещину в стене, а из трещины торчал уголок сложенной в несколько раз бумажки. Спекл достал её, развернул, и все столпились вокруг него. Импи прочитала вслух надпись, сделанную крошечными корявыми буквами:

Моей семье.

Я не нашёл вас тут, хотя долго искал. Я знаю, где флюма и орешек, но мне нужна помощь. Берегитесь сороколок и птицы-шпиона. Они всюду.

Ваш брат Джот

Спекл отбросил бумажку прочь и вытер злые слёзы с глаз.

– Почему он нас не подождал? – спросила Импи. – Джот ужасно нетерпеливый!

– Мы можем вернуться сюда завтра и послезавтра, – сказала Эди. – И давайте оставим ему какой-нибудь знак, что мы получили его письмо.

Нид уже лез по выступам кирпичной кладки. Достав из своего мешка серебристый напёрсток, он наполнил его сахарной посыпкой и поставил в выемку. Потом подумал и положил рядом мятную конфету. Импи написала на обороте обёртки от шоколадки сообщение: «Мы все живы и в безопасности. Скоро вернёмся», – а Спекл бросил Ниду бутылочную крышку с портретом близнецов. Нид при помощи кусочка жвачки прилепил её к стене над именем Джота.

Импи отлетела чуть в сторону, чтобы изучить карту метро, висящую на стене.

– Куда теперь? – спросила Эди.

– Мы можем доехать до «Хайгейт»? – поинтересовалась Импи. – Это всего шесть станций на юг отсюда.

Спекл яростно замотал головой, словно говоря: «Нет-нет-нет».

– Нам надо поехать туда, Спекл, – сказала Импи.

– Зачем? – спросила Эди.

– Увидишь, – пообещала Импи.

Глава семнадцатая

От «Хай-Барнет» до «Хайгейт»

Эди стояла в кассовом зале станции «Хайгейт» со сложенными перед собой руками. Она чувствовала на коже дыхание Импи, когда та выглядывала между её пальцами. Пассажиров на станции почти не было.

– Куда дальше? – прошептала Эди.

– За этой станцией есть другая, старая, – сказала Импи. – Туда можно попасть через дырку в ограде на той стороне стоянки.

Эди поднялась по крутой лестнице, ведущей наверх из кассового зала, и как только они оказались под открытым небом, Импи развела пальцы Эди и полетела куда-то через асфальтированную площадку.

Эди подождала, пока остальные пассажиры разойдутся, убедилась, что вокруг никого нет, и кинулась за Импи мимо рядов припаркованных машин. Она протиснулась через щель в заборе и уткнулась в щит с надписью «Прохода нет». За забором оказалась тропинка, ведущая наверх, она петляла между разросшимися кустами и зарослями репейника. Эди обошла щит и пошла вверх по тропе, не обращая внимания на колючки, цепляющиеся за её волосы и царапающие лодыжки. Впереди показался просвет, бетонные ступени вели наверх.

Взобравшись по ним, Эди оказалась на платформе заброшенной станции, уходящей прямо в склон холма.

От парковки станцию закрывали плотные заросли, начинающиеся сразу же за ограждением. Жгучие стебли крапивы колыхались вровень с краями платформы, мох покрывал стены, словно тёмные заплатки. Сухие осенние листья мотались на ветру туда-сюда, скапливаясь грудами возле зданий старой станции и застревая в металлической решётке кассового окошка. Место выглядело пустынным и неухоженным, но Эди оно казалось волшебным. Одичавший кусочек подземки.

Импи нигде не было видно.

Эди сунула руку в карман и достала Нида и Спекла. Нид встал, огляделся по сторонам и несколько раз восторженно подпрыгнул на её ладони, а вот Спекл пригнулся и спрятался за основанием большого пальца девочки.

– Что это за место? – спросила Эди.

– Это наш дом, – ответил Нид.

Оно оказалось куда больше, чем представлялось Эди, и было очень тихим и мирным. Скрытый уголок Лондона, лежащий над станцией «Хайгейт», словно тайный покров. Отдалённый перестук под ногами свидетельствовал о том, что там, под землёй, сейчас проезжает поезд метро.

– Лагерь-на-Склоне?

– Да. Сам Лагерь вон там, – сказал Нид, указывая за платформу. – Но птичий шпион нашёл его и выдал нас.

– Птичий шпион? – переспросила Эди.

– Ворон.

Эди подумала про Шедуэлла, ручного ворона с острым клювом, прилетавшего на окно к Вере, однако, как сказала сама Вера, в Лондоне было множество воронов.

Эди посмотрела в сторону склона. Два входа в тоннели, по которым когда-то бегали поезда, были замурованы. Она дошла до конца платформы и спрыгнула на землю. Природа успешно отвоёвывала территорию. Колючий кустарник разрастался во все стороны, корни деревьев торчали из-под земли там, где когда-то пролегали рельсы. Эди ощущала запах гниющего дерева и дикого тимьяна. Нид соскочил в высокие заросли осенней травы и помчался куда-то. Эди поспешила за ним. Она слышала, как над её головой Импи зовёт:

– Джо-о-от! Флю-у-ума!

Летучая мышь скользнула мимо уха Эди, напугав девочку. Спекл съехал по её руке обратно в карман.

– Импи? – окликнула Эди.

– Здесь, вверху, – ответил слабый сдавленный голос.

Импи сидела сбоку от входа в тоннель, чуть выше по склону. По её щекам текли слёзы.

– Ничего не осталось, – пробормотала она.

Эди проследила за её взглядом и увидела среди зарослей травы ряды террас – словно маленькие улицы, вырезанные в склоне холма. Крошечные домики, построенные из мусора, собранного в городе. Многие из них были повреждены. Обшивка – деревянные палочки от мороженого и леденцов раскиданы во все стороны, жестяные стены погнуты и покрыты вмятинами, крыши, сделанные из картонок от яиц, смяты и разорваны. Маленькие кастрюльки перевёрнуты, столы и стулья опрокинуты, кровати не заправлены. Поселение явно было покинуто жителями.

Нид пробежал вдоль террасы и остановился возле одного из домиков. На стене неровным тонким почерком было написано: «Номер 9».

– Это был наш дом, – сказал Нид.

– Флю-у-ума! Джот! – снова закричала Импи, вскакивая и кидаясь вслед за ним. – Есть здесь кто-нибудь?

Её высокий крик эхом заметался по старой станции, отскакивая от кладки, преграждающей вход в заброшенные тоннели.

Ответа не было.

Глава восемнадцатая

«Хай-Барнет»

В следующие два дня Эди и флиты ездили обратно на станцию «Хай-Барнет», проверяя, не вернулся ли Джот, но напёрсток с сахарной посыпкой оставался нетронутым и новых сообщений не было.

Пока папа Эди был на работе, они катались по городу, выискивая на станциях подземки следы Джота. На железнодорожной станции «Брикстон» Спекл обнаружил нарисованное сердечко и выцарапанные внутри него слова «Эйдан любит Би». На станции «Хайбери» Эди отыскала трижды написанное большими красными буквами слово «Арсенал», а Нид увидел на станции «Моргейт» изображение плюшевого медведя, сделанное толстым чёрным фломастером позади скамьи. Но ничего, что указывало бы на присутствие Джота, не было.

Импи бесчисленное множество раз влетала в тоннели, крича в темноту:

– Джот! Джо-о-от!

Несколько минут спустя она возвращалась, помятая и вся в пыли от проносящихся мимо поездов. Импи почти ничего не говорила с тех пор, как они покинули брошенный лагерь. Вся её энергия и задор куда-то подевались.

Поступало всё больше и больше сообщений о пропаже ценных вещей в подземке. Пассажиры извещали, что вышли из дома, имея при себе какую-нибудь драгоценность – а потом она волшебным образом исчезала. Газеты писали о карманниках, настолько ловких и дерзких, как будто они владели даром невидимости. А ещё появились странные птицы – они вылетали из тоннелей, садились на эскалаторы, клевали головные уборы пассажиров. Эди сразу же подумала о том, что это могут быть сороколки, стремящиеся украсть всё блестящее. Бюро потерянных вещей было просто завалено требованиями.

Эди пыталась сказать папе, что, возможно, именно эти птицы крадут ценности у людей, но он отмахнулся от её слов, сочтя их просто фантазией.

* * *

Воскресенье было последним днём перед концом каникул, и папа собирался провести послеобеденное время в офисе вместе с Бенедиктом: они работали сверхурочно, чтобы ответить на все сообщения о пропавших вещах.

– Встретимся в пять часов и пойдём поужинать в рыбное кафе на Лиссон-гроув, – сказал он.

Это означало, что у Эди есть ещё одна, последняя попытка поискать Джота. Примерно в четыре часа Эди и флиты присели на скамью в дальнем конце платформы на станции «Рассел-сквер», чтобы перекусить. Флиты кружком расселись на рюкзаке Эди, отщипывая крошки от диетического печенья.

Поезда ходили с увеличенным интервалом, и на станции начали скапливаться пассажиры. Какая-то женщина села рядом с Эди и спустя несколько минут закрыла глаза, сложив руки на коленях. Эди заметила на её левой руке два кольца. Одно было золотым с красным камнем, а второе – украшено маленьким букетиком цветов, собранных из крошечных бриллиантов. Оба кольца выглядели дорогими. Женщина дремала, Эди ела печенье, и тут её внимание привлекло неожиданное движение. Маленькое существо карабкалось по тыльной стороне руки женщины.

– Импи, – прошептала Эди, – смотри!

Эди решила, что это существо похоже на очень юного флита. Оно было даже меньше, чем Нид, волосы его выглядели мягкими и пушистыми, однако одежда его была сшита очень грубо, а ноги были босыми. Оно добралось до пальца женщины и начало крошечными ловкими руками стаскивать одно из колец. Импи взлетела и зависла над флитом как раз в тот момент, когда он набросил кольцо себе на талию, словно гимнастический обруч.

– Что ты делаешь? – требовательно спросила она.

Маленький флит уставился на неё, а потом побежал прочь по колену женщины. Импи преследовала его, подавшись вперёд, чтобы схватиться за кольцо.

– Ты не можешь забрать его, – сказала она. – Разве тебе неизвестны «Десять строгих запретов для фуражира»?

Флит ничего не сказал, он только тянул кольцо на себя. Импи тоже дёргала за кольцо, засыпая флита вопросами:

– Кто ты? Откуда ты?

На этот раз флит обернулся и укусил её за руку, заставив выпустить кольцо, а потом пробежал вдоль скамьи и спорхнул на пол.

– Ой! – воскликнула Импи, прижимая руку к груди.

Флит быстро бежал вприпрыжку вдоль основания стены, среди пыли и комков шерсти. Эди заметила, что впереди него змеится по полу тонкая золотая цепочка.

– Он здесь не один! – закричал Нид и тоже спрыгнул со скамьи, скрутив сальто. Маленькие флиты бежали быстро, несмотря на отягощавшие их драгоценности, но Нид был быстрее. Он почти схватил их, когда из-за урны выпрыгнула сороколка. Она явно ждала их. Птица опустила крылья, и воришки-флиты вскарабкались по перьям и уселись ей на шею. Повернувшись, сороколка стрелой пролетела над головами ожидающих поезда пассажиров в тоннель. Золотая цепочка развевалась позади неё, словно вымпел.

– Вы это видели? – спросила Эди. – Они работают вместе.

В этот момент подъехал поезд, и женщина проснулась и вскочила, торопясь сесть на него.

Эди не посмела окликнуть женщину. Если та позвонит в полицию и они обнаружат, что отец Эди работает в Бюро потерянных вещей, всё станет ещё хуже. Никто не поверил бы ей. Она могла только смотреть, как двери поезда метро закрываются за спиной женщины. Наверняка та вскоре посмотрит на свои руки и обнаружит пропажу кольца.

Глава девятнадцатая

Бейкер-стрит

Когда Эди пришла в Бюро забытых вещей, там никого не было, кроме папы и Бенедикта. Они просматривали шкафчик с ценностями, пытаясь сличить десятки запросов с теми вещами, которые они действительно нашли.

Эди отправилась на второй этаж, чтобы сделать им чай. Ожидая, пока чайник закипит, она бросила взгляд наверх, на кабинет Веры, но там было темно. Эди оставила флитов играть в футбол сушёной горошиной, которую они закатывали в ворота из канцелярских скрепок, а сама поднялась наверх. Она хотела кое-что проверить. Включив свет, она взяла блокнот Веры и стала водить пальцем по записям, сделанным 26 октября, во вторник. Эди нашла записи про игрушечную собаку и школьную сумку, но кулон-птичка, украшенный камнями, даже не упоминался.

Повернувшись, чтобы уйти, она услышала лязг в одном из ящиков стола. Эди выдвинула верхний из них. В ящике лежали два заточенных карандаша, сахарница, наполненная кусковым сахаром, и пушистый носок. На маленьком носовом платке рядом с носком были разложены детали от часов – шестерёнки, колёсики и крошечные рычажки. Всё это было выложено в ряд возле стеклянной крышки от циферблата, как будто кто-то только что занимался здесь ремонтом.

Из сахарницы выпал сахарный кубик, и Эди заметила, как что-то, похожее на маленькую голову, спряталось между остальными кусками. Она смотрела на сахарницу в течение нескольких десятков секунд. Потом из сахара снова вынырнула круглая голова с лохматыми волосами. Эди была уверена, что это флит. Но тут он снова пропал из виду.

– Джот, – прошептала она, – это ты?

Она аккуратно переставила сахарницу на стол и опустилась на колени так, чтобы её глаза оказались на уровне края посудины. Потом подняла упавший кусок сахара и стала держать его над сахарницей, и спустя несколько секунд крошечная рука протянулась вверх и выхватила у неё сахар.

– Импи! – крикнула Эди в сторону лестницы. – Идите сюда, быстро!

Спустя несколько секунд Импи зависла в воздухе рядом с нею, сопровождаемая Нидом и Спеклом. Эди указала в сторону сахарницы и беззвучно выговорила: «Джот!»

Импи нырнула в сахарницу и стала расшвыривать сахарные кубики, пока из завалов не показался круглолицый и очень встревоженный флит. Он не был похож ни на Импи, ни на Спекла, ни на портрет на бутылочной крышке. Он выкарабкался из сахарницы и попытался удрать куда-то по столу, но тело его было пухлым, а ноги очень короткими. Всякий раз, спотыкаясь и падая, он подпрыгивал, как миниатюрный шарик для пинг-понга.

Импи ухватила его за лодыжки и повалила на стол.

– Кто ты? – спросила она, нависая над ним.

– Я Бид. Н-но я н-ничего не знаю, – выговорил флит, хотя по его тону было понятно, что кое-что он всё-таки знает. Он задёргался, пытаясь освободиться из хватки Импи. – Отпусти меня!

Нид достал из своего мешка кусок сахарной ваты и протянул ему. Бид с подозрением посмотрел на неё.

– Если расскажешь нам что-нибудь, можешь забрать всё, – сказал Нид. Бид вытянул руку и оторвал клок лакомства. – На ваш лагерь напали сороколки?

– Напали? – переспросил Бид, набивая рот сахарной ватой. – Нет. Я удрал из своего родного лагеря. Это не в Лондоне, а дальше вниз по Темзе, возле Тилбери. Я хотел попасть в большой город.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Эди.

– Я работаю на мисс Крич. Она нашла меня на станции «Марилебон». Она ела чипсы, и я попытался стащить кусочек.

– Что ты делаешь для неё?

Лицо Бида порозовело.

– Она кормит меня, а я чиню разные вещи. Вроде этих старых часов. – Он махнул рукой в сторону колёсиков и рычажков, лежащих в ящике. Даже Эди видела, что он говорит не всю правду.

– Ты что-нибудь знаешь об исчезновении недавно вылупившихся флитов? – спросила Импи.

На это Бид ничего не ответил. Вместо этого он ещё раз дёрнулся, высвободил ноги и, ухватив по пути ещё один клок сахарной ваты, прыгнул обратно в ящик.

– Уходите! – крикнул он, заползая в носок.

Эди наклонилась над ящиком. Ей совершенно необходимо было задать ещё один вопрос.

– Но как мисс Крич видит тебя?

Последовала пауза.

– У неё есть увеличительное стекло, – произнёс Бид из глубины носка. – Это из-за меня она поняла, что может нас видеть. Она смотрела через это стекло, пытаясь понять, что происходит, когда я подполз, чтобы своровать чипсы.

– Где оно? – спросила Импи у носка.

– Не знаю, – донёсся приглушённый ответ.

– Я видела это стекло! – воскликнула Эди. – Она носит его на шее.

– Это совсем неправильно, Бид, – обратилась Импи к носку. – Она не должна была тебя увидеть. Она всё время носит это стекло с собой?

– Нет. – Бид высунул голову из носка. – Иногда я охраняю его, когда она просит. – Он встал, глядя на них. – Я покажу его вам… не задаром, конечно!

Эди сунула руку в карман и вытащила пакет с двумя фруктовыми мармеладками, которые приберегала для Нида. Она достала зелёную конфету.

– Обе, – потребовал Бид.

«Вот это он торгуется!» – подумала Эди, бросая в ящик обе мармеладки.

Бид скрылся в дальней части ящика, потом вернулся, волоча за собой чехол с рисунком, тиснённым на коже – силуэтом крошечной бегущей фигурки.

Импи прыгнула в ящик и очутилась рядом с Бидом.

– Откуда оно у Веры? – спросила она.

– Она его нашла, – ответил Бид.

– Где?

Если Вера нашла это стекло в лондонской подземке или в автобусе, то почему не сообщила об этом в Бюро забытых вещей?

– Не знаю, – сказал Бид, глядя себе под ноги.

Эди взяла кожаный чехол и достала увеличительное стекло. Пропустив цепочку через пальцы, она поднесла стеклянный диск к лицу. Сквозь стекло всё казалось настолько огромным, что Эди даже слегка затошнило. Она видела каждый зубчик в шестерёнках от часов, а лицо Импи через стекло выглядело странно искажённым. Раздался негромкий стук в стекло, и Эди подняла взгляд. Поле её зрения заполнило чёрное оперение – это Шедуэлл устроился на карнизе за окном, как обычно. Сквозь стекло его круглый глаз в светлом ободке выглядел огромным и холодным, как стеклянный шарик.

– Это птичий шпион, – прошептала Импи. – Нужно уходить.

– Шедуэлл и есть птичий шпион? – спросила Эди, роняя стекло.

– Да, я в этом уверена, – ответила Импи. – Птичьи шпионы следят за всеми, и раз увидев кого-то, уже не забывают. Наверное, это тот самый шпион, который нашёл все лагеря флитов.

Эди распахнула окно.

– Я знаю, кто ты такой! И знаю, что Вера что-то задумала! Кыш! Пошёл прочь!

Ворон повернулся к ней спиной, взмахнул крыльями и взмыл в вечернее небо.

Бид снова нырнул в свой носок-укрытие.

– О нет, о нет! – причитал он. – Нельзя было этого делать! Быстро, отдай мне стекло. Если Шедуэлл прилетает, значит, мисс Крич скоро придёт. Вам нужно уходить!

Эди услышала, как лязгнул лифт, поднимающийся на второй этаж.

Она сунула увеличительное стекло обратно в чехол и закрыла ящик, в котором прятался Бид, потом собрала «своих» флитов и сбежала по ступеням вниз.

– Прячьтесь! – велела она. Флиты разбежались: Нид и Спекл нырнули в пальто Эди, Импи притаилась за заварочным чайником. Эди стояла возле чайника с кипятком, пытаясь принять деловитый вид.

Дверь лифта открылась, и в проёме показался Бенедикт. Эди казалось, что она сейчас рухнет в обморок от облегчения.

– Я пришёл проверить, всё ли у тебя в порядке, Эди. Ты что-то задержалась. Как там чай?

– Я как раз его делаю, – отозвалась Эди, раскладывая чайные пакетики в две кружки.

– Ага, – сказал Бенедикт. – Ну, может быть, чаю и не надо, Эди. Мы уже почти закончили. Твой папа жаждет сводить нас в рыбное кафе. Бери своё пальто, и пойдём. – Он повернулся и стал спускаться вниз по лестнице.

– Это был всего лишь Бенедикт, – произнесла Эди, обращаясь к заварочному чайнику.

Импи высунула голову, однако смотрела куда-то мимо Эди, а потом метнулась ей в рукав.

– С кем ты разговариваешь? – спросил кто-то за спиной у девочки. Эди замерла, потом медленно обернулась. Вера стояла у подножия лестницы, ведущей в её кабинет. На шее у неё висело увеличительное стекло.

– Ни с кем. То есть с собой. Я просто разговаривала сама с собой. Я… я не видела, как вы вошли.

Вера сняла своё пальто и шляпу. Потом поднесла стекло к глазу и обошла комнату, заглянув в карандашницу и переворачивая кружки, стоящие на сушилке.

Она остановилась прямо перед Эди, так, что перо на круглой шляпке, которую Вера держала в руке, защекотало кожу Эди.

– Надеюсь, ты не суёшь нос не в свои дела, Эди, – сказала Вера. Её правый глаз через увеличительное стекло казался огромным.

– Н-нет. Просто мне надо было закончить здесь с посудой. – Эди шагнула в сторону и схватила своё пальто, чувствуя, как Вера дышит ей в затылок. – М-мне нужно идти. Папа ждёт.

– Что ж, я тебя не задерживаю, – холодно произнесла Вера. – Но я не люблю слишком любопытных личностей.

Она повернулась и направилась вверх по лестнице в свой кабинет.

Эди набросила своё пальто, в котором прятались флиты, и сбежала вниз по лестнице к папе и Бенедикту.

– У тебя такой вид, Эди, словно ты увидела призрака.

– Меня просто напугала Вера, вот и всё – вошла неожиданно и заговорила со мной.

– Вера? – переспросила папа. – Её сегодня нет в офисе.

– Она только что была наверху, – возразила Эди.

– Не может быть. Мы бы увидели, как она входила.

– Но сейчас она там, у себя. Я только что видела её, пап.

Бенедикт пошёл проверить, но почти сразу же вернулся.

– В её кабинете никого нет, свет не горит. Однако странно – пожарный выход был закрыт только на защёлку, которая открывается с обеих сторон.

– И зачем бы ей тайно приходить сюда и сбегать через пожарный выход? – поинтересовался папа.

Эди решила больше не спорить, она не хотела, чтобы кто-то знал, что она побывала в кабинете Веры. Однако это действительно было странно. Эди заглянула в витрину с ценностями, пытаясь найти кулон-птичку, но, насколько она видела, этого украшения в витрине не было.

Глава двадцатая

Парк Александра-роуд

В тот вечер, во время звонка по скайпу в Финляндию, Эди спросила маму, когда та вернётся домой.

– Я скучаю по тебе, мам.

– Я тоже скучаю по тебе, Эди, очень-очень, но придётся подождать ещё несколько дней.

– Там холодно? – спросила Эди.

– Холодно. Когда дышишь, изо рта идёт пар, и говорят, скоро выпадет снег.

Пока они говорили, мимо окна дома Эди с восторженными криками пробежала группа детей, одетых по-хэллоуински – ведьмами и призраками.

– А ты ходила требовать лакомства? – спросила мама.

– Нет. Но мы с папой установили тыкву, прямо на столб у ворот.

– Я думала, ты пойдёшь с Наз и Линни, как в прошлом году.

Эди старалась не думать о том, как её подруги по начальной школе веселятся на Хэллоуине, надевая костюмы, раскрашивая друг другу лица белым и кроваво-красным, как они восторженно визжат на осеннем холоде.

– Мне не хочется, – ответила она. Мама, похоже, удивилась, но ничего не сказала. – Мам…

– Да?

– Когда ты была маленькой, ты верила в волшебство и во всяких странных существ? В говорящих мышей, в эльфов или в пикси?

– Ну, бабушка Агата верила в домовых эльфов и часто рассказывала мне истории о них. Финны называют их «котитонтту». Они помогали ей поддерживать порядок в доме – по крайней мере, так она говорила. А ещё заставляли расти картошку в огороде и чинили разбитую посуду.

– Как Добби в «Гарри Поттере»? – спросила Эди. Мама засмеялась.

– Да, в чём-то, наверное, как Добби, только их никто никогда не видел.

– Никогда? Даже на один миг?

– Ну, я точно не видела, – сказала мама. – Но бабушка Агата уверяла меня, что они существуют рядом с нами.

– Может быть, ты просто забыла, мам?

После завершения звонка раздался стук в дверь. Эди вышла в прихожую, взяла миску с хэллоуинскими сладостями и открыла дверь стайке ведьм. Это были Наз, Линни и две другие девочки из их школы, одетые в чёрные платья с изображением паутины, на головах у них были остроконечные шляпы. Волосы Линни были переплетены светящимися бусами. Она издала жуткий кашель и помахала рукой с зелёными ногтями перед лицом Эди.

– Языки змеиные, лапки лягушачьи! – провизжала она.

Эди стояла молча, ощущая себя до невозможности скучной и покинутой в своей повседневной одежде и домашних тапочках.

– Живут ли тут гоблины? – выкрикнула девочка постарше, стоящая в воротах, – на ней был костюм скелета. Все ведьмы хрипло засмеялись.

Эди протянула им миску, и Линни заглянула туда.

– Это всё, что у тебя есть? – спросила она очень не-ведьминским голосом. – Детство какое-то!

Эди посмотрела на желейные бобы и разноцветные леденцы, которые папа насыпал в миску сегодня днём. Линни фыркнула, однако нагребла большую горсть и сунула в свой ведьминский пластиковый котёл, и так уже набитый до отказа. Потом она с визгом и криками побежала по садовой дорожке вслед за двумя другими девочками, однако Наз на секунду задержалась на крыльце.

– Для тебя это тоже «какое-то детство»? – спросила Эди.

Ну вот. Она заговорила с Наз, пусть даже грубо. Почему её вообще должно волновать, что делают и думают бывшие подруги? Теперь ей есть о ком заботиться.

Наз ничего не взяла из миски. Вместо этого она вложила что-то в ладонь Эди и побежала по дорожке за остальными. Это оказался красивый шоколадный паук в серебристо-зелёной обёртке, с шестью волосатыми лапками.

Глава двадцать первая

Парк Александра-роуд

Следующим вечером в дверь позвонили, и когда Эди открыла, на пороге стояла Ада, в одной руке сжимающая сумку с принадлежностями для готовки, а в другой – малыша Сола. Сердце Эди упало.

– Сегодня я присматриваю за малышом, – сказала Ада. – Надеюсь, ты не против, что я его принесла с собой.

Позади Ады стояла Джунипер в курточке с воротником из искусственного меха.

– Этот ребёнок ужасно несносный, – сказала она. – Как только он начинает кричать, его невозможно заткнуть.

В этот момент малыш Сол широко улыбнулся и выкрикнул:

– Да-ба-да!

– Ты сегодня не в школе, Джунипер? – спросил папа.

– У нас свободный день, – ответила Джунипер так величественно, как будто на самом деле это был день рождения королевы и она лично была туда приглашена.

Джунипер жила где-то по ту сторону Темзы, в Южном Лондоне. Она, как и Эди, училась в седьмом классе, но вела себя так, как будто была на два или три года старше.

Она протянула свою куртку.

– Повесь её, пожалуйста, Эди. Я не хочу, чтобы она запачкалась или помялась.

Ада и папа на кухне готовили карри, позвякивая посудой, а малыш Сол лежал на подушке в корзинке Бильбо и дрыгал ногами в воздухе. Взрослые разговаривали о том, что в последнее время в лондонских домах и даже в ювелирных магазинах участились случаи воровства. Такое впечатление, что карманники из лондонского метро вскарабкались из тоннелей наверх по вентиляции и сточным трубам.

Эди резала лук, а Джунипер заявила, что будет накрывать на стол.

Она так важничала, как будто готовила банкет: накрыла стол лучшей скатертью Уинтеров и разложила три набора столового серебра. Эди сражалась с половинкой луковицы. Горькие сочные ломтики заставляли её глаза слезиться. Она думала об Импи, ждущей её на втором этаже, и была невероятно зла из-за плана Ады подружить её с Джунипер: ведь именно из-за этого она после школы не смогла отправиться на поиски Джота.

– Э-э-эди, мне нужна помощь! – позвала Джунипер.

Эди отложила нож. Она была рада тому, что можно наконец-то сбежать от этой противной луковицы.

– Ты можешь сделать вот так? – спросила Джунипер, показывая, как сворачивать из бумажной салфетки пышную розетку.

Пока Эди сражалась с салфетками, Джунипер достала из шкафа мамины стеклянные подсвечники, привезённые из Финляндии, и установила их в центре стола.

– Их нельзя брать. Сегодня не Рождество! – не выдержала Эди.

– Ну и что? – отмахнулась Джунипер. – Они красивые. Почему их можно ставить только раз в году?

– Они мамины, – возразила Эди. – И она достаёт их только на Рождество!

Она сама слышала, что почти кричит, настолько её взбесила эта ситуация.

– Ну и что? – повторила Джунипер. – Я гостья, значит, имею право выбирать.

Эди схватила один из подсвечников. Ей ужасно хотелось, чтобы мама сейчас была здесь и поддержала её. Папа появился в дверях, неся кастрюлю с карри. Увидев подсвечники, он слегка нахмурился.

– Я просто хотела, чтобы стол выглядел красиво, – сахарным голоском объяснила Джунипер. – Но Э-э-эди считает, что их нужно убрать в шкаф.

Папе явно было неловко. Он откашлялся и произнёс:

– Что ж, полагаю, по такому особому случаю можно. И стол действительно выглядит красиво, Джунипер. Пусть подсвечники стоят где стоят.

Сидя за столом и тыча вилкой в карри, Эди чувствовала, как горят от ярости её щеки. Это вовсе не был особый случай, и мама сейчас была далеко от дома. Как папа мог оказаться таким предателем? За едой Джунипер болтала без умолку. Она рассказала о своих занятиях актёрским мастерством и сценической речью, о дискуссионном клубе и о призе в кружке по изучению французского языка, полученном в этом году.

– Ах да, и ещё я забыла рассказать про забег по пересечённой местности. – Она открыла фотогалерею на своём смартфоне. – Смотрите, это я. Это опять я. А это моя медаль.

В галерее было несколько снимков медали, сделанных с близкого расстояния. Ада сияла, мистер Уинтер кивал, хотя при упоминании медали поднял брови и подмигнул Эди. Та отвернулась.

– Ты ходила требовать лакомства? – спросила Джунипер у Эди. – Я оделась Западной ведьмой из «Волшебника страны Оз», у меня были серебряные башмаки с острыми носами и метла из сосулек, и я собрала в ведро больше сотни всяких лакомств. Самым лучшим был кроваво-красный леденец со скелетом внутри. А что собрала ты?

– Я ничего не собрала, потому что не ходила, – ответила Эди, потом добавила: – Не считая шоколадного паука.

– Это странно. У тебя что, нет подруг?

Эди смотрела в свою тарелку, не зная, что сказать. Сейчас её лучшей подругой была Импи, но это явно было совсем не то, что имела в виду Джунипер.

– А что ты сделала с той колыбелькой? – неожиданно спросила Ада. – С той, что купила в моём магазине – миниатюрная колыбелька с лоскутным одеялом.

– Я… я поставила её у себя, наверху, – сказала Эди.

– Наверняка она смотрится очень симпатично у тебя на полке. Могу я посмотреть, что ты с ней сделала?

Эди не хотела, чтобы Ада поднялась наверх и увидела шкатулку.

– Я принесу её вам, не нужно подниматься по лестнице, я сама её принесу вниз. К тому же у меня в комнате ужасный беспорядок, – спешно сказала девочка.

Эди побежала на второй этаж и проскользнула в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь. Достав шкатулку из-под кровати, она поставила её к себе на колени.

Когда Эди заглянула в шкатулку, Импи подняла на неё взгляд.

– Вы уже закончили?

– Нет, – ответила Эди. – Джунипер и её бабушка всё ещё внизу, и она взяла мамины рождественские подсвечники, а ведь мамы даже нет дома.

Она чувствовала себя лучше благодаря возможности рассказать Импи об ужасной гостье.

– Они скоро уйдут? – спросила Импи.

– Надеюсь. Мне только нужно на несколько минут взять колыбельку с орешком.

Она аккуратно достала колыбель и положила в карман. Ей хотелось бы, чтобы в колыбели лежал настоящий орешек флитов.

– Как вы назовёте маленького флита, если это будет мальчик? – спросила Эди.

– Я уверена, что это девочка, – сказала Импи. – Но что, если она уже вылупилась, а сороколки…

Дверь открылась, и в проёме появилась Джунипер.

– Я слышала, что ты с кем-то разговаривала, Эди. – Она окинула взглядом комнату. – Или ты разговаривала сама с собой?

Эди захлопнула крышку шкатулки, пытаясь расслышать, защёлкнулся ли замок. В кои-то веки Импи не стала жаловаться.

– Я… я репетировала роль для спектакля, который мы ставим в школьном театре, – сказала она. Это было слабенькое объяснение, к тому же Эди понимала, что любопытная Джунипер видела, как Эди закрыла шкатулку.

– А это что? – спросила Джунипер, тяжело плюхаясь на край матраса. Она дёрнула шкатулку к себе, оперев её на своё колено, и заглянула в маленькие стеклянные окошечки.

– Отдай обратно, пож-жалуйста, – потребовала Эди, и её слова прожужжали, словно рой злых ос.

– Что там такого особенного? – поинтересовалась Джунипер.

Они сражались за шкатулку, дёргая её туда-сюда, пока Джунипер, которая была немного выше Эди, не вскочила и не подняла шкатулку над головой. При этом она каким-то образом ухитрилась нажать на кнопку, и крышка распахнулась.

Джунипер тихо ахнула:

– Шкатулка с потайным замком?

Эди пыталась выхватить шкатулку, но Джунипер, держа «трофей» высоко над головой, выбежала из комнаты и помчалась по коридору в ванную.

– Отдай, Джунипер! – крикнула Эди, бросаясь за ней, но Джунипер уже скрылась в ванной и заперла дверь. Эди прислонилась к двери.

– Я просто хочу посмотреть, что внутри, – заявила Джунипер через дверь ванной. – Я твоя гостья, не забыла?

Эди заглянула в замочную скважину и увидела, что Джунипер сидит на полу рядом с ванной, склонившись над шкатулкой.

– Это не твоё! – закричала Эди, барабаня кулаками по двери. – Это из Бюро забытых вещей!

Джунипер проигнорировала её, поэтому Эди опустилась на колени и снова заглянула в замочную скважину. На несколько секунд Джунипер нахмурилась, изучая содержимое шкатулки, а потом наступила тишина, прежде чем Джунипер закричала от радости:

– Феи! Я так и знала, что ты что-то скрываешь, Эди Уинтер!

Она придерживала открытую крышку и таращилась внутрь шкатулки, широко раскрыв глаза. Эди почувствовала, как на лбу выступают капли пота, и привалилась к двери ванной.

Импи взлетела и встала на краю ванны, прямо вровень с глазами Джунипер. Она смотрела на незваную гостью с невероятно свирепым выражением.

– Привет, феечка, – прошептала Джунипер. – Твоя одежда сшита из цветочных лепестков?

– Я не фея! – рявкнула в ответ Импи. – Я не ношу цветочные лепестки или цветочные шапочки. Фу!

Джунипер вытянула палец, словно это был насест для маленькой птички.

– Я буду звать тебя Цветочек, – сказала она. – Присядь на мой палец.

Импи вспорхнула в воздух и принялась яростно летать вокруг её головы, её туника из конфетных обёрток блестела, отражаясь в зеркале.

– Джунипер, отдай, пожалуйста, шкатулку, – сказала Эди через дверь. Но та не обратила на её слова внимания. Вместо этого она следила за Импи, смеясь и пытаясь поймать её в воздухе.

– Цве-то-чек. Малышка Цве-то-чек.

Импи быстро надоело уклоняться и уворачиваться от рук Джунипер, и она снова приземлилась на край ванны. Джунипер осторожно протянула к ней руку, держа согнутые пальцы у самых лодыжек флитты.

– Иди ко мне, Цветочек, – сказала она.

– Меня зовут не Цветочек! – рявкнула Импи, потом наклонилась и укусила Джунипер за кончик пальца. Ощутив укол острых зубок, Джунипер резко отдёрнула руку.

– Ой! – она задумчиво принялась посасывать раненый палец.

– Джунипер, – позвала Ада снизу, – пора домой! Малыша Сола надо отнести к его маме.

Эди слышала, как на первом этаже заплакал младенец, но Джунипер, похоже, было плевать на слова Ады; Эди видела, как она левой рукой потихоньку достаёт из кармана смартфон.

– Лети, Импи! – закричала Эди сквозь дверь. – Не сиди на месте!

Импи взлетела снова и заметалась в воздухе, превратившись в размытое пятно, описывающее хаотичные круги и зигзаги. Джунипер нацелила телефон и нажала кнопку фотокамеры, щёлкнув впустую.

– Джунипер! – снова крикнула Ада. – Мне нужно нести ребёнка домой. Бильбо случайно сел на него.

По тяжёлому дыханию с присвистом Эди поняла, что Ада начала взбираться по лестнице. Плач младенца сделался громче, и Джунипер убрала телефон в карман и отперла дверь ванной. Эди в изнеможении привалилась к стенке, не в силах что-либо сделать. Теперь всё уже было неважно – Джунипер разнюхала её тайну.

Ада добралась до верхней площадки лестницы.

– А, вот вы где, – сказала она. – Я так и думала, что вы заигрались в какую-то интересную игру. Так где та кукольная колыбелька, Эди? Ты её мне так и не показала.

Эди медленно выпрямилась и достала колыбельку из кармана.

– Посмотрите-ка, – произнесла Ада. – Как мило! Джунипер, ты это видела?

– Я видела всё, что нужно, бабушка, – ответила Джунипер и отдала шкатулку Эди. Перед тем как спуститься с лестницы, она неискренне обняла Эди. – И мы с Эди подружились!

Она постучала себя пальцем по носу, словно в шпионском фильме.

– Наша тайна, – прошептала она, прежде чем пойти вслед за Адой.

– Я поищу у себя в магазине другие миниатюрные вещицы, – обратилась Ада к Эди, – когда вернусь из своей няньской поездки.

«Поездки? Какой ещё поездки?» – подумала Эди.

Входная дверь захлопнулась, и детский плач начал удаляться, постепенно затихая.

– Я больше никогда не хочу видеть эту девчонку! – заявила Импи. Потом по собственной инициативе влетела в шкатулку и попросила Эди закрыть крышку.

* * *

Позже в тот вечер Эди включила свой телефон и поискала в соцсетях страничку Джунипер. Она легко нашла её под именем @JunipBerry и быстро пролистала бесчисленные фотографии с кросса по пересечённой местности и селфи Джунипер, позирующей в той дурацкой курточке с воротником из искусственного меха.

И тут на экране выскочил самый новый пост Джунипер. Подпись гласила: «Сегодня я видела фею!»

Эди уставилась на фото, ожидая увидеть крошечное лицо Импи со свирепым выражением. Она увидела ванную комнату, шкафчик на стене и уголок ванны, но больше в кадре не было ничего, кроме крошечного размытого пятнышка в верхнем углу.

– Она промахнулась, Импи, – выдохнула Эди и улыбнулась, когда кто-то другой прокомментировал:

«Фей не бывает, @JunipBerry, у тебя, похоже, глюки».

Глава двадцать вторая

Парк Александра-роуд

На следующий день, придя домой из школы позже обычного – после занятий на батуте, – Эди обнаружила, что дверь не заперта. Папа пил чай на кухне, на столе были расставлены чашки и блюдца и лежала ополовиненная упаковка печенья.

– Пару часов назад заходили Ада и Джунипер. Джунипер сказала, что забыла кое-что.

Эди сразу же всё поняла.

– Джунипер? Зачем они приходили сюда? Ты ведь не пустил её наверх?

Прежде чем папа успел что-либо ответить, Эди взлетела по лестнице, перескакивая через две ступени, и ввалилась в свою комнату, споткнувшись о порог. Она смотрела на пустое место под своей кроватью. Шкатулка с флитами исчезла. Эди отчаянно заметалась по комнате, зовя Импи, Нида и Спекла. Она обыскала всё помещение, встряхнула шторы… Десять минут спустя она осознала, что флиты действительно пропали. Она спустилась обратно вниз, лицо у неё было пепельно-серым.

– Куда пошла Джунипер?

– Ада отвезла её домой, в Южный Лондон, – ответил папа. – Сама она собирается уехать куда-то в отпуск на неделю, чтобы помочь семье малыша Сола. В этом нет ничего плохого, верно? Как и в солнце зимой.

Так вот что Ада имела в виду, говоря о своей поездке!

– У Джунипер была в руках шкатулка? – Эди почти кричала.

– Не знаю, – недоумевающе сказал папа. – У них была пара сумок.

– Она поднималась наверх? – спросила Эди.

– Э-э… да, кажется, поднималась. Как раз перед тем, как они ушли, но только для того, чтобы сходить в туалет.

Эди заплакала.

– Она её забрала.

– Забрала что?

Лицо Эди было залито слезами и покрыто красными пятнами. Она с громким стуком ударила кулаком по столу.

– Мою шкатулку!

Папа сел очень прямо, и Эди сразу же осознала, что совершила ужасную ошибку.

– В каком смысле – твою шкатулку? – спросил он очень тихо.

– Шкатулку с Последнего склада, – слабым голосом ответила Эди.

Ярость папы была подобна шквальному ветру.

– Она не должна была оказаться у нас дома, Эди Уинтер!

– Прости, – ответила девочка, и голос её звучал так тихо, что она сама едва слышала его. – Прости, папа.

Она взбежала обратно наверх и ещё раз обыскала комнату, страстно желая увидеть Импи, висящую над её головой, или Нида, высовывающегося из-за края ковра, словно морской котик. Эди достала всё из своего гардероба, но шкатулки там не было. Схватив телефон, она проверила страницу @JunipBerry в соцсети, но там не было ничего, кроме пары новых селфи.

Пустое место под кроватью словно бы смотрело на неё, обвиняя в глупости. Она должна была защищать семью Импи и помочь им найти Джота и флюму. Угрозой для них были Вера Крич, птичий шпион и сороколки, а не Джунипер – однако именно Джунипер испортила всё.

* * *

Эди не спустилась к ужину, и папа не стал звать её. Она лежала ничком на постели, так, чтобы не видеть пустое место там, где раньше стояла шкатулка. Она слышала, как внизу течёт вода из крана и позвякивают тарелки – это папа прибирал на кухне. Эди очень хотела, чтобы мама была здесь; даже если мама не верила в флитов, она поняла бы, что шкатулка была особенной. Волшебной. Девочка повернулась на спину и уставилась в потолок.

– Эди-и-и! Помоги-и-и! – услышала она приглушённый голос.

Эди села и окинула взглядом комнату. Голос доносился из комода.

Она вскочила и стала один за другим выдвигать ящики. В верхнем левом ящике, посреди перепутанных между собой школьных гольфов, она нашла Нида.

– Нид! – хрипло выговорила она. – Ты всё-таки здесь!

Она раскрыла ладонь и согнула большой палец. Нид сел на палец, как на скамейку, моргая от света, пока Эди заваливала его вопросами.

– Как вышло, что тебя не забрали? Джунипер видела тебя?

– Меня не было в шкатулке. Я смотрел на рыбу, – ответил он, указывая на гуппи, которая плавала туда-сюда в аквариуме. – Эта девчонка… Джунипер… вбежала и унесла шкатулку, захлопнув крышку. Всё случилось ужасно быстро. Я думал, что она схватит и меня тоже, поэтому прыгнул в ящик с гольфами и спрятался в самой глубине. Я боялся высунуться и в конце концов уснул. Когда я проснулся, ящик был крепко закрыт.

Значит, Нид всё это время был здесь. Видимо, папа закрыл ящики комода, когда забирал грязные вещи Эди в стирку.

Нид печально сгорбился.

– Так она украла шкатулку? Импи ни за что не оставила бы Спекла. Значит, теперь они оба у неё.

– Знаю, – печально отозвалась Эди.

Нид отвернулся и яростно вытер глаза.

– Я никогда раньше не был один, – признался он, громко всхлипнув.

– Ты не один, – возразила Эди. – Я помогу тебе найти их. Их всех.

– Хорошо, – слабым голосом сказал он, потом встал и невысоко подпрыгнул. – Так какой у нас план?

– Завтра после школы мы пойдём в магазин Ады и попробуем узнать, где живёт Джунипер. – Эди почувствовала, как отчаяние начинает отступать. У неё по-прежнему был Нид, и это убеждало её в том, что флиты настоящие, что они есть в её жизни. Нид спрыгнул с комода и съехал на пол по гирлянде, свисающей с гардероба. Телефон, всё ещё лежащий на кровати, негромко пискнул. Эди схватила его и вывела на экран страницу @JunipBerry. Сердце её замерло.

– Посмотри на это! – Она присела на корточки рядом с Нидом и показала ему пост в соцсетях.

Там была фотография Спекла, одетого в странный оранжевый наряд и остроконечную шапочку. Он сидел на пластиковом мухоморе и ел печенье с джемом и глазурью. Спустя несколько секунд появились комментарии от трёх подписчиков.

«Как необычно!»

«Ого, он прямо как настоящий! Из чего он сделан?»

«Как ми-и-ило! Малыш-пикси!»

Пальцы Эди зависли над клавиатурой. Она понимала, что лучше хранить молчание, чтобы Джунипер не знала, что она просматривает её страничку. Однако Эди не удержалась и набрала сообщение, хотя и не стала отправлять его: «Ты воровка!»

Глава двадцать третья

От Парка Александра-роуд до школы

В этот день вторым уроком в школе была математика. Класс Эди изучал геометрию, и мистер Биндинг начертил на доске несколько углов. Указывая на каждый из них поочерёдно, он громогласно вопрошал у класса:

– Острый или тупой?

Эди было неприятно оставлять Нида дома, но он согласился побыть в её комнате в компании рыбки гуппи, а при малейших признаках опасности спрятаться в ящик с гольфами. Ему строго-настрого было запрещено беспокоить Бильбо, и Эди пообещала, что вернётся примерно к обеду.

Взгляд Эди устремился куда-то за окно. Там расстилался огромный асфальтированный прямоугольник, тут и там виднелись красные корзины с мячами. Через полчаса седьмой класс выгонят на эту площадку – стоять на холоде. В начальной школе их отправили бы на игровую площадку, и они начали бы спорить, во что играть: в «вышибалы», в «съедобное-несъедобное» или в «квадраты».

Здесь в эти игры никто не играл. Вместо этого кто-то из семиклассников гонял футбольный мяч или перебрасывался баскетбольными мячами через порванную сетку, но большинство просто собирались маленькими группками, рассматривая что-нибудь на своих смартфонах и пересмеиваясь. Эди не могла понять, почему они так много смеются.

– Эди Уинтер, это острый угол или тупой?

Мистер Биндинг ткнул куда-то в доску, и Эди ответила наугад:

– Тупой, сэр.

– Совершенно верно. Молодец.

Линни, которая сидела на пару рядов впереди неё, обернулась, беззвучно произнесла: «Всё-знай-ка», – и ткнула в бок подругу, сидящую рядом с ней.

– Хорошо, седьмой «Е». Теперь все сядьте прямо, откройте учебники и постройте тупой угол в сто двадцать градусов и острый угол в тридцать градусов, используя свои чертёжные наборы.

Рафаэль поднял руку.

– Я знаю, что ты хочешь сказать, Рафаэль, – сказал мистер Биндинг. – Ты снова забыл свой набор для черчения дома. Что ж, тебе придётся импровизировать.

– Что значит «импровизировать», сэр? – спросил Рафаэль.

– Это значит – придётся творчески работать с тем, что у тебя есть, – ответил мистер Биндинг.

Эди расстегнула свой рюкзак и достала чертёжный набор. Положив поверх тетради транспортир, она начала искать в пенале самый острый карандаш. Но карандаш был прижат чем-то, прячущимся в углу за ластиком. Заглянув поглубже в пенал, Эди увидела пару крошечных ступней и замерла.

Это был Нид – он притаился за ластиком, прижимая к себе леденец. Ездить верхом на Бильбо – это одно, а вот прокрасться в её рюкзак… это было намного хуже. В классе было тридцать учеников, и всем им было меньше тринадцати лет.

Она сердито смотрела на Нида, не решаясь что-либо сказать. Потом она написала на бумажке: «Не вылезай!» – и показала надпись ему. Он проигнорировал это и высунул голову, словно перископ подводной лодки, из расстёгнутого пенала.

– Значит, это школа! – прошептал он. К ужасу Эди, он выкарабкался наружу и спрыгнул на стол.

– Эди Уинтер, приступай, пожалуйста, к работе, – сказал мистер Биндинг, который сидел за своим столом, делая какие-то пометки. Все уже склонились над своими работами, кроме Рафаэля, который подавал отчаянные сигналы Коннору. В руке у него был сломанный карандаш, и вид у Рафаэля был такой, словно он вот-вот заплачет.

– Спокойно, класс! – велел мистер Биндинг. – Рафаэль, мне что, повторить? Импровизируй!

– Но, мистер Биндинг…

– Я больше ничего не хочу слышать.

– Ему нужна точилка, – прошептал Нид. – Я отнесу ему.

– Нет! – шепнула в ответ Эди и протянула к нему руку, но он ускользнул от её пальцев, вскочил на подоконник и укрылся за стопкой учебников по математике. Эди привстала и сунула руку за стопку, пытаясь достать его.

– Эди, сядь и занимайся делом! – приказал мистер Биндинг.

Эди опустилась обратно на стул, сердце её неистово колотилось. Дрожащими руками она установила транспортир в нужное положение и принялась чертить угол, краем глаза посматривая на подоконник. В течение нескольких минут всё было спокойно.

Подоконник служил также полкой для учебных принадлежностей. Вдоль него лежали учебники, коробки с карандашами и стопки бумаги; в дальнем конце Эди заметила целый стакан с металлическими точилками для карандашей. Нид тоже увидел их.

Всё случилось очень быстро.

Он скрутил сальто и колесом покатился к стакану – только ноги замелькали в воздухе. Эди тихонько, полузадушенно ахнула и обвела взглядом классную комнату. Все сидели, склонившись над тетрадями, кроме Рафаэля, который пытался что-нибудь сделать со своим сломанным карандашом. Мог ли Нид добраться туда и обратно так, чтобы никто не заметил? Он аккуратно приземлился рядом со стаканом и вскарабкался на стопку тетрадей, потом перегнулся через край стакана и достал одну точилку – но она выскользнула у него из рук.

Нид наклонился сильнее и слегка подался вперёд. Стакан зашатался и рухнул на пол, точилки разлетелись в разные стороны.

Мистер Биндинг вскинул голову.

– Что это было? – спросил он.

Эди беспомощно посмотрела на Нида. Он схватил одну точилку и теперь мчался обратно вдоль подоконника, словно сушёная горошина, выпущенная из катапульты. Линни и ещё одна девочка, сидевшие на пару рядов впереди Эди, тоже посмотрели на окно.

– А-а-а! – завопила Линни. – Там какое-то жуткое насекомое!

Она дико замахала руками и нырнула под стол.

Нид пробежал уже до половины дистанции и на миг остановился, притаившись за коробкой с карандашами. Точилка была тяжёлая.

– Это жу-у-ук, – воскликнула другая девочка. – Большой жук с лапками!

Мистер Биндинг встал, но не сдвинулся с места.

Девочка под столом закричала громче, и Коннор швырнул свою тетрадь в сторону окна. Она ударилась о стекло, чуть-чуть не попав в Нида, и опрокинула коробку с карандашами.

– Всем тихо! – велел мистер Биндинг. – Мы должны вести себя СПОКОЙНО!

Слово «спокойно» прозвучало, как вопль кота, которому прищемили хвост.

– Так… кто-нибудь может поймать… этого жука? – В этот момент Эди поняла, что мистер Биндинг боится насекомых, и этот страх может спасти Нида, если она будет действовать быстро. Встав, Эди сказала:

– Всё в порядке, сэр. Я умею обращаться с насекомыми и не боюсь их. Я его поймаю.

Она рванулась вперёд, оттолкнув свой стол с дороги, и схватила Нида. Одной рукой она держала его, другой открыла окно и, выразительно взмахнув рукой, сделала вид, будто выкинула его наружу.

– Готово! – заявила она, показывая пустую ладонь. – Жука с нами больше нет.

Все поверили ей. Тут и там в классе раздались аплодисменты, а одна девочка произнесла:

– Фу-у-у! Как ты могла взять его в руки?

Эди захлопнула окно и поспешила на своё место, прижимая к боку стиснутый кулак. Сдвинув рюкзак к себе на колени, она сунула туда Нида. Он всё ещё прижимал к груди точилку.

– Отдай её тому мальчику, – попросил он.

Эди взяла у него точилку и аккуратно застегнула молнию.

– Очень хорошо, Эди, – с явным облегчением похвалил её мистер Биндинг.

– Я соберу эти точилки, сэр, – вызвался Рафаэль и начал ползать по полу на четвереньках. Одну точилку он сунул себе в карман. Миссия прошла не совсем так, как запланировал Нид, но тем не менее Рафаэль всё-таки смог поточить свой карандаш.

* * *

Сегодня в школе был неполный день из-за родительского собрания у десятиклассников, поэтому всех отпустили ещё до обеда. Эди выскочила из школы впереди всех и бегом обогнула угол, чтобы успеть на первый автобус. Поскольку Нид отправился в школу вместе с ней, сейчас они могли поехать прямиком в благотворительный магазин Ады. Эди влезла на второй уровень автобуса и устроилась на сиденье в задней части.

– Нид, ты здесь? – прошептала она, снова приоткрывая молнию на своём рюкзаке.

Лицо флита показалось в проёме.

– Я просто пытался помочь.

Он по-прежнему сжимал леденец, который теперь уменьшился до размера конфетки-драже. Мусоровоз остановился у школы, чтобы опустошить контейнеры с мусором, и автобусу пришлось затормозить. На следующей остановке уже собралась толпа школьников, и все планы Эди поскорее удрать пошли прахом. На лесенке раздался топот – часть ребят тоже решили подняться на второй уровень. Первой появилась Наз вместе с двумя другими девочками, за ними шли Линни и Коннор, мальчик из математического класса.

– Привет, Эди. Я и не знала, что ты так любишь насекомых, – сказала Линни, изображая дружелюбие. Все перегнулись через спинки сиденья, чтобы взглянуть на Эди.

Она услышала, как Коннор прошептал Линни на ухо: «Шлёпка». В минувшие недели это прозвище приклеилось к Эди из-за слишком больших туфель. Линни рассмеялась звонким фальшивым смехом.

Эди высунула ноги в проход, чтобы показать: теперь у неё новые кожаные кроссовки с толстой подошвой и со шнурками, но Линни притворилась, будто не заметила этого.

– Оставьте её в покое, – неожиданно вмешалась Наз. Линни проигнорировала её слова и выдула розовый пузырь жвачки. У него был тошнотворно-сладкий вишнёвый запах.

– Прикинь, что Эди сделала сегодня? – произнесла она.

– Что? – спросила Наз, у которой уроки математики были в другом классе.

– Она поймала жука и выкинула его в окно.

– Ничего себе! – отреагировала Наз.

– Теперь Эди в любимчиках у мистера Биндинга, – продолжила Линни. Похоже, ей хотелось подпустить в свой рассказ побольше яду.

Эди, как обычно, не сказала ничего. Линни втянула жвачку в рот и принялась яростно её жевать, пока та не превратилась в плотный комок. Тогда Линни достала её изо рта и приклеила на обратную сторону спинки своего сиденья.

– Эди обожает мистера Биндинга! – сказала она раздражающе-певучим тоном.

Эди почувствовала, как молния на кармане её рюкзака открывается; опустив взгляд, она увидела голову Нида, высовывающуюся между зубчиками. Он смотрел на Линни и хмурился, и Эди не могла не улыбнуться его преданности.

– Что такого смешного? – спросила Линни, и Нид спрятался.

– Ничего, – быстро ответила Эди.

Линни повернулась к остальным.

– Вот видите, это правда. Она действительно обожает мистера Биндинга!

Звякнул сигнал: автобус подъехал к длинному ряду магазинов. Школьники собрали свои сумки и начали продвигаться вперёд по проходу.

– Я пойду купить чипсов, – заявила Линни.

Нид выкарабкался из рюкзака и перескочил на спинку сиденья впереди Эди. Остановившись перед комком жвачки, он достал из своего мешка маленькую зубочистку, подковырнул ею жвачку и швырнул вперёд. Липкий комок пролетел по воздуху и угодил прямо в длинные волнистые волосы Линни.

Семиклассники затопали вниз по лесенке. Наз шла последней, на миг она задержалась на ступенях и оглянулась. Эди дёрнула Нида, заставляя пригнуться.

– Пока, Эди, – сказала Наз, быстро добавив: – Мне нравятся твои новые кроссовки.

Эди была потрясена. Подняв руку, она слегка помахала Наз. Впервые до неё дошло, что она, наверное, ведёт себя так же, как Линни, и отстраняется от Наз.

Нид легонько ткнул её зубочисткой. Он устроился на краешке автобусного окна. Эди смотрела, как Линни идёт прочь от автобусной остановки, потирая затылок. Эди представилось, как жвачка постепенно втирается в корни волос, образуя замечательно липкий, нерасчёсываемый колтун.

Глава двадцать четвёртая

Бейкер-стрит

Найдено: четыре зонтика, три дождевика, тромбон, несколько перчаток, кошачья переноска и жестяная банка из-под печенья

В витрине благотворительного магазина висел большой лист с надписью: «Персонал в отпуске, магазин закрыт до 8 ноября».

Эди прочитала надпись Ниду. Она забыла, что Ада, конечно же, отправилась в поездку вместе с семьёй малыша Сола и до её возвращения ещё целая неделя. Как же Эди теперь узнать, где живёт Джунипер?

Она перешла через дорогу, направляясь к Бюро забытых вещей и глотая слёзы разочарования. Она ещё раз проверила страничку @JunipBerry в соцсетях. Там появился ещё один новый комментарий: «Меня не обманешь, @JunipBerry. Этот пикси сделан из пластика». Но сама Джунипер, похоже, ничего больше не собиралась постить.

Было обеденное время, и офис был практически пуст. Папа забирал мешки с находками со станции «Лондонский мост», и Эди не рискнула подняться наверх и поискать Бида, потому что не знала точно, у себя Вера или нет. Поэтому она присоединилась к Бенедикту, который стоял за сортировочным столом в подвале. Повязку у него с руки уже сняли, и он деловито извлекал найденные вещи из транспортировочного желоба.

– Кошачья переноска… без кошки. Латунный тромбон в чехле. Одна перчатка – голубая шерсть. Одна перчатка – красная шерсть. Ещё одна перчатка – зелёная кожа… Привет, Эди. Ты не можешь разобрать эту кучу перчаток по парам? У меня есть дела наверху.

Эди печально кивнула, и Бенедикт ускакал прочь, оставив её в одиночестве. Она достала из чехла латунный тромбон и посмотрела на своё бледное отражение в сияющем раструбе.

Нид выбрался у неё из кармана и запрыгнул на сортировочный стол.

– Не грусти! – сказал он.

– Но я должна была защищать вас всех. А теперь мы можем никогда не увидеть Импи и…

– Не говори так! – воскликнул Нид. – Ты не виновата. Просто… не сдавайся.

Он попытался поиграть с сортируемыми вещами – забрался в полосатую детскую перчатку и поставил её вертикально, так что она стала похожа на призрачную руку, бродящую туда-сюда.

В коридоре раздался лязг – это захлопнулась дверь одного из складов. Подняв взгляд, Эди увидела Веру, быстрым шагом идущую к ним. На её плече сидел Шедуэлл, одета Вера была по-уличному. Это было странно: Эди не видела, чтобы та спускалась на лифте или по лестнице. Заметив Веру и ворона, Нид бросил полосатую перчатку и нырнул в другую – из зелёной кожи.

– Я не ожидала увидеть тебя здесь, – холодно произнесла Вера. – Разве ты не должна быть в школе?

– У нас сегодня только половина дня.

– Тебе повезло, – заметила Вера. – Я никогда не любила школу.

– Почему? – спросила Эди.

– В основном потому, что я не любила других девочек, а они не любили меня.

Шедуэлл спрыгнул на стол и принялся клювом ворошить и переворачивать перчатки. Эди в ужасе осознала, что крошечные ступни Нида высовываются из манжеты зелёной кожаной перчатки. Она осторожно положила ладонь поверх них, с облегчением заметив, что у Веры нет с собой увеличительного стекла.

– А почему вы не любили других девочек? – спросила Эди, украдкой стаскивая перчатку со стола и пряча в карман.

– Они были легкомысленными и глупыми. Я жила одна, только с отцом и домработницей, и папа не хотел, чтобы я с кем-то дружила. Я развлекала сама себя.

– О, – произнесла Эди. – А вы…

– Мне нужно идти, – оборвала её Вера. – У меня назначена встреча. Меня не будет до конца дня. Идём, Шедуэлл. – Вера наклонилась вперёд, чтобы ворон мог заскочить ей на плечо, и Эди показалось, будто она заметила, как на шее у мисс Крич блеснул драгоценными камешками кулон-птичка. – Кстати, пока я не забыла. Наверх только что поступил новый мешок. – С этими словами Вера повернулась, чтобы уйти. – Отправить его вниз по жёлобу?

Не дожидаясь ответа, она защёлкала по ступеням подковками своих ботильонов, а спустя несколько секунд по витому транспортировочному жёлобу соскользнул мешок.

Эди поволокла мешок к сортировочному столу, отметив, что он до странного мягкий и бугристый. Она уже собиралась позвать Бенедикта, когда почувствовала, что под её рукой что-то шевелится. На коже Эди выступили мурашки.

– Нид! – прошипела она, обращаясь к зелёной перчатке. Неужели это Импи и Спекл? Может быть, они нашли какой-то способ вернуться? Эди резко дёрнула шнурок, которым была завязана горловина мешка.

Мешок словно взорвался у неё в руках, дюжина сороколок взвилась в воздух, громко вскрикивая и вереща, хлопая зелёными крыльями и поводя перед лицом Эди зазубренными клювами. Она закричала и отчаянно замахала руками, пытаясь прогнать их, но они порхали вокруг её головы и щипали её за косы.

Они метались по подвалу, словно пернатые мячики, сбрасывая на пол всё, что попадалось им на пути. Разбился фарфоровый подсвечник, пуговицы из жестяной банки раскатились под ногами у Эди. Девочка бегала за птицами, беспомощно глядя, как они пролетают через склады подобно эскадрилье маленьких истребителей, подхватывая мобильные телефоны, связки ключей, сумки, шапки и висящие на вешалках пальто и отправляя всё это на пол.

– Что происходит? – крикнул Бенедикт, сбегая вниз по лестнице – его внимание привлёк звук бьющегося фарфора. Он заметался туда-сюда, пытаясь подхватить мобильные телефоны и взмахивая руками в воздухе, а сороколки кружились вокруг его головы.

Эди проследовала за стаей вверх по лестнице в основной офис и в панике смотрела, как они переворачивают всё вокруг: разбрасывают ярлыки и мешки, швыряют в воздух чайные пакетики и скидывают на пол уложенные в строгом порядке находки. Они стащили с верёвки всю найденную обувь, сбросили со стены плакат «Мы возвращаем то, что вы потеряли» и долбили клювами по кнопке копира, пока бумага не застряла, а аппарат не начал издавать громкое бибиканье.

Потом птицы полетели дальше, собравшись вокруг витрины с ценностями в дальнем конце. В суматохе Эди почудилось, будто она видит Веру, одетую в пальто и размахивающую руками возле стеклянной дверцы витрины, но потом она затерялась в пернатой круговерти. Когда Эди добежала до витрины, дверца была распахнута настежь, и сороколки хозяйничали внутри. Веры нигде не было видно. Ожерелья, кольца и подвески сверкали в воздухе, словно крошечные кометы, когда птицы утаскивали их прочь.

– Стойте! – крикнула Эди, хватая щётку.

Она бросилась на них, гоня их прочь. Сороколки вылетели за дверь и помчались вдоль улицы, трепля газеты в руках у людей и ероша их волосы. Потом они скрылись в здании станции «Бейкер-стрит», словно шайка городских пиратов.

Глава двадцать пятая

Бейкер-стрит

Эди стояла у входной двери, не в силах вымолвить ни слова.

Весь офис Бюро забытых вещей остался в полном хаосе, а полки витрины с ценностями почти совершенно опустели.

В этот момент она вспомнила про Нида. Она не видела его с того момента, как сороколки вырвались из мешка. Выпрямившись, Эди ощупала свой карман в поисках зелёной кожаной перчатки, но её там не было, поэтому девочка бросилась обратно в подвал и осмотрела весь пол, надеясь, что перчатка просто выпала. Перчатки были разбросаны повсюду, тромбон лежал на боку.

– Нид! – закричала Эди. – Где ты?

Она бегала туда-сюда, поднимая стулья и роясь в осколках фарфора. Она заползла под сортировочный стол, на котором прежде лежали вещи, чтобы проверить, не завалилась ли туда зелёная кожаная перчатка. И тут Эди снова услышала перестук каблучков Веры, на этот раз вниз по лестнице, поэтому она забилась ещё дальше под стол и спряталась за большим реечным ящиком. Шаги замерли у основания лестницы – вероятно, Вера проверяла, нет ли кого здесь. Сквозь щели между рейками Эди видела, что Вера по-прежнему одета в пальто и шляпу, а в руках у неё сумка. Мисс Крич решительным шагом направилась по коридору между двумя складскими помещениями, и Эди услышала характерный лязг двери, ведущей в Последний склад, а затем наступила тишина. Эди выждала несколько минут, затем выползла из-под стола и встала. Что, если в той сумке у Веры был Нид? Или Шедуэлл утащил перчатку в своём ужасном хищном клюве? Эди как можно тише прошла по коридору вслед за Верой и прислушалась, стоя у двери Последнего склада. Вера должна была быть там. Где ещё она могла быть? Другого способа не было, и Эди решила вступить с нею в открытый конфликт.

Она откинула задвижку и распахнула тяжёлую железную дверь, но в комнате было темно. Эди включила люминесцентное освещение. Предметы на полках стояли неподвижно и тихо. Она позвала Нида, но ничего не услышала. Последний склад был совершенно безлюден. Вера исчезла.

* * *

Сверху донёсся приглушённый крик. Должно быть, папа вернулся с «Лондонского моста». Эди взбежала вверх по лестнице и увидела, что он неверяще озирает офис Бюро забытых вещей, и дверь за его спиной даже не успела захлопнуться.

– Что здесь такое случилось?

– Я н-не знаю, – выдавила Эди. – Они были в мешке, и я их выпустила.

– КТО был в мешке?

– Это б-были птицы, пап. Я тебе про них говорила…

Из подвальных складов показался Бенедикт, раскрасневшийся от волнения, в руках у него была огромная мухобойка.

– Это было как силовое поле, прошедшееся по всему офису, мистер Уинтер. Настоящее вторжение! Всё летало повсюду. Может быть, эти птицы не с Земли?

– Не с Земли? Не говори глупостей, Бенедикт, – отозвался папа. – Что нам теперь вообще делать с этим хаосом, ума не приложу! – Он уныло оглядел зонтики, разбросанные по полу, словно фишки из какой-нибудь игры, и дрожащим пальцем указал на витрину с ценностями, стеклянные дверцы которой так и остались открытыми настежь.

Даже вечная жизнерадостность Бенедикта сменилась молчаливым потрясением, когда все они уставились на пустую витрину.

– Как они взломали замок? – спросил Бенедикт.

Открылась входная дверь, и на пороге появилась небольшая группа людей, одетых в форменные яркие куртки с надписью «Лондонский транспорт». В руках они несли картонки-планшеты с прищепками для бумаг, а во главе группы вышагивала Урсула Слэйт.

– Мы зашли провести краткий обзор для представителей транспортной компании, – сообщила она и сразу же умолкла. Наступило долгое молчание, пока все смотрели друг на друга.

– Сейчас не лучшее время, – сказал папа, пытаясь заслонить от взгляда Урсулы пустую витрину с ценностями.

– Да, я вижу. Такое впечатление, что у вас тут была вечеринка, поэтому мы направимся прямо на склады. Следуйте за мной, пожалуйста.

Урсула повела группу вниз по лестнице, в подвал, воздев руку над головой, словно флаг. Бенедикт отчаянно делал папе знаки, беззвучно выговаривая «нет-нет-нет», но было уже слишком поздно: они слышали, как представители транспортной корпорации спустились до самого низа и зашагали по коридору.

Повисла зловещая тишина. Бенедикт, Эди и мистер Уинтер стояли в главном помещении офиса, точно примёрзнув к полу. Вскоре послышались шаги вверх по лестнице, и Урсула появилась снова – конечно же, вместе с группой представителей. Она указала им в сторону выхода и повернулась к папе.

– Я хотела бы побеседовать с вами у себя в офисе – немедленно.

Офис Урсулы находился через дорогу, и папа молча последовал за ней. Бенедикт повернулся к Эди.

– Поверить не могу в то, что такое могло случиться. Как эти птицы попали сюда?

– Это я виновата, – ответила Эди. – Они были в мешке, а я их выпустила. Я… я думала, что это что-то другое. – Она была в полном смятении. – И ещё я п-потеряла зелёную кожаную перчатку, Бенедикт. Я должна её найти. Это очень важно.

– Всё будет в порядке, Эди. Не беспокойся так. Я тебе помогу. – Он взял в руки уже знакомую уборщицкую щётку. – Прикинь, что сегодня утром сказал мне мой гороскоп!

– Что? – слабым голосом переспросила Эди.

– «Что бы ты ни делал – не хлопай!»

Глава двадцать шестая

Бейкер-стрит

Эди отчаянно разыскивала зелёную перчатку. Она перерыла хаотичные груды дождевиков, посмотрела вокруг витрины с ценностями. В витрине осталась только маленькая серебряная ложка, которую Эди подняла и машинально положила в карман, потом поднялась на второй этаж, к маленькой офисной кухне, а оттуда ещё выше, в крошечный кабинет Веры.

Сороколку она увидела сразу же, как только добралась до верха узкой лестницы. Птица сидела на длинной ручке-перекладине пожарного выхода, и из её клюва свисала крошечная фигурка.

Был ли это Нид? Эди не могла сказать точно, потому что птица начала трепыхаться и бить крыльями о стеклянную панель двери, пытаясь сбежать. Эди стояла неподвижно и смотрела на маленькую фигурку, гадая: может быть, это та же самая птица, которая влетела в окно несколько дней назад, во время каникул?

Сороколка перестала хлопать крыльями и недобро уставилась на Эди в ответ.

Девочка достала из кармана серебряную ложечку и показала её птице, вытянув руку.

– Брось то, что ты держишь, и я отдам тебе ложку.

Сороколка запрыгала вдоль перекладины, не выпуская свою добычу, однако склонила голову набок и уставилась на ложечку. Маленькая фигурка не шевелилась. Эди покрутила ложку из стороны в сторону, так, чтобы та заблестела в свете потолочной лампы. Это была красивая ложка, на черенке которой были выгравированы листья, и серебро было отполировано до блеска. Сороколка снова забила крыльями, не желая отпускать то, что уже заполучила, и всё же жадно рассматривала ложечку, которую Эди протянула ещё ближе. Соблазнившись блеском, птица метнулась вперёд и схватила ложку, а фигурка выпала из её клюва со странным звоном.

Эди шагнула к двери пожарного выхода и нажала на ручку, а сороколка развернулась и стрелой вылетела в приоткрывшуюся щель, направившись вниз вдоль ступеней. Эди присела на пол и подняла маленькую фигурку. Она была жёсткой и холодной, и это был вовсе не Нид, а просто куколка, прицепленная к кольцу для ключей.

Эди подбежала к пожарному выходу, чтобы посмотреть, куда делась сороколка. Та не спешила взлетать в небо: вместо этого она сидела во дворе у подножия лестницы и играла с блестящей серебряной ложкой. Эди со злостью крикнула ей:

– Что ты сделала с Нидом?

Сороколка вопросительно посмотрела на неё, потом покрепче сжала ложечку в клюве и ускользнула в решётку водостока – странное поведение для птицы. Тут Эди вспомнила про Бида и, закрыв за собой пожарный выход, метнулась в кабинет Веры и открыла ящик стола. Там не было ничего, даже сахарницы. Бид исчез, а вместе с ним и последний шанс узнать о том, что могло случиться с Нидом.

– Эди! – окликнул её Бенедикт, поднимаясь по узким ступеням. – Что ты здесь делаешь?

Эди резко обернулась, когда он появился в дверях. Она пыталась придумать причину, по которой оказалась здесь. Ей очень хотелось рассказать Бенедикту о том, что Вера волшебным образом исчезла из складского помещения, хотелось спросить у него, могут ли птицы вообще летать по водостокам.

Прежде чем она успела что-либо сказать, Бенедикт достал зелёную кожаную перчатку.

– Ты вот это искала? Я нашёл её за копировальным аппаратом.

– Да, да, это она, спасибо! – Эди взяла у него перчатку и аккуратно провела рукой по кожаным пальцам вещицы. Потом отвернулась, чтобы Бенедикт не видел, как она заглядывает внутрь. Нид прятался в самой глубине большого пальца перчатки. Он слабо помахал Эди рукой.

Бенедикт заговорил снова:

– Эди, я не знаю, что ты высматриваешь в столе у Веры, но тебе лучше спуститься вниз. Вернулся твой отец, и новости у него не самые хорошие.

Глава двадцать седьмая

Бейкер-стрит

– Урсула отстранила меня от работы начиная с завтрашнего дня, – сказал папа. – А сегодня офис закрыт на весь остаток дня.

– Мы уберём этот беспорядок, папа, обещаю, – вздохнула Эди.

– Она, конечно, В ЯРОСТИ из-за всех этих ценностей? – спросил Бенедикт. Эди решила, что он немножко чересчур наслаждается всей этой драмой.

– Да, – ответил папа.

Эди ощутила ужасный холод во всём теле. Дела с каждой минутой становились всё хуже и хуже. Подойдя, она накрыла ладонью папину руку.

– Извини, пап, это всё я виновата. Мы всё уладим и докажем Урсуле, что ты можешь быть отличным начальником.

– Докажем – быстро, как молния! – добавил Бенедикт.

Папа слабо улыбнулся, но Эди видела, что он ей не поверил. Вид у него был бледный.

Бенедикт похлопал его по плечу и указал на надпись на своей футболке: «Не позволяй маглам расстраивать тебя!»

Эди встала.

– Пап, я думаю, тебе нужно отдохнуть до конца вечера. Мы сами приберёмся.

– Мне и правда немного нехорошо, – признал папа.

Эди и Бенедикт проводили его в маленькую комнату отдыха для персонала, расположенную в дальней части офиса. Там папа лёг на диван и отхлебнул из кружки сладкого чая. Спустя несколько минут он уснул.

* * *

В течение следующих нескольких часов Эди и Бенедикт подметали, мыли, чистили и заново сортировали вещи, раскладывая их обратно на полки. Они удостоверились, что всё, до последнего осколка стекла, поднято с пола, извлекли из копировального аппарата застрявшую бумагу и повесили обратно на стену плакат «Мы возвращаем то, что вы потеряли». Как только Нид убедился, что сороколки улетели, он выбрался из перчатки и собрал все рассыпанные пуговицы и скрепки. Вдобавок возле стойки с зонтами он нашёл зелёное перо и отдал его Эди. Она сразу же увидела, что оно точно такое же, как то, которым была украшена шляпа Веры.

К тому времени как они закончили с уборкой, уже почти стемнело. Эди осторожно посадила Нида обратно в карман своего пальто, где он сразу же уснул. Она была одна в главном помещении офиса, вытирая остатки пролитого молока; Бенедикт ушёл, чтобы отнести на место мётлы и швабры и проверить, как там папа, и тут в приёмной прозвенел звонок.

В дверях стоял мальчик, одетый в толстовку с капюшоном, которая была ему немного мала, и в штаны со множеством карманов. Его руки казались слишком длинными и высовывались из рукавов, у него были кудрявые рыжевато-каштановые волосы.

– Вы пришли сообщить о том, что что-то пропало? – спросила Эди. Она взяла карандаш и чистый бланк, чтобы записать подробности – она видела, как это делает Бенедикт.

– Да, – ответил мальчик. – Я думаю, эта вещь была забыта в подземке.

– Что это было?

– Шкатулка. Большая деревянная шкатулка с замком.

Эди почувствовала, как её сердце колотится о рёбра. Она подняла взгляд и посмотрела на мальчика. Может быть, это и есть Чарли?

– Что было в шкатулке? – медленно произнесла она, притворяясь, будто заполняет бланк заявления о пропаже.

– Я… я не могу точно сказать, что там было, – ответил мальчик.

В этот момент в приёмную вошёл папа. Он уже больше был похож на себя обычного. Он достал из кармана ключи и обратился к мальчику:

– Боюсь, мы закрыты.

– Он пришёл сообщить о пропаже, – вмешалась Эди, но папа был непреклонен.

– На сегодня с меня хватит. Пусть с этим разбирается кто-нибудь другой из персонала Бюро. А нам с тобой на некоторое время придётся оставить всё это.

– Но, пап!..

– Никаких «но», Эди. Извините, молодой человек, вы слишком поздно. Вам придётся вернуться сюда в другое время.

Он открыл дверь и выпроводил мальчика наружу. Эди окликнула посетителя:

– Кажется, вы сказали, что вас зовут Чарли?

Мальчик повернулся и странно посмотрел на неё.

– Я ничего не говорил про своё имя, но да, меня зовут Чарли. Чарли Спринг.

Глава двадцать восьмая

Парк Александра-роуд

Папа сидел за кухонным столом, обмякнув, словно мокрая тряпка. Ссутулив плечи, он царапал ножом подгоревший тост. Сегодня утром Эди встала рано и уже успела помыть пол в кухне, сделать завтрак и выгулять Бильбо вокруг квартала. На столе лежала её тетрадь с домашним заданием по математике. Эди пыталась придумать какой-нибудь предлог для того, чтобы не возвращаться домой рано.

– Сегодня я задержусь в школе, пап, – сказала она.

– Эди, тебе запрещено появляться в Бюро забытых вещей до конца недели.

– Знаю, пап, но сегодня у нас батутный клуб.

Это даже была не совсем ложь, потому что батутный клуб действительно занимался по вторникам и четвергам, но сегодня Эди не собиралась туда идти. Она не могла упустить ещё один день, зная, что Джот и флюма пропали, а Импи и Спекл в плену у Джунипер. Она должна была доказать Ниду, что не бросила их в беде, и единственное, что она могла сделать – это попросить помощи у Чарли Спринга. Теперь она знала, что он беспокоится о флитах точно так же, как и она, – ведь ради того, чтобы их отыскать, он добрался до Бюро забытых вещей.

– Хорошо, – сказал папа. – Но к шести ты должна вернуться домой.

Он почесал Бильбо за ухом и выглянул в окно. Эди знала, что папа гадает – чем ему заниматься весь этот долгий день?

* * *

Уроки в школе тянулись бесконечно. Во время большой перемены Эди сидела на своём обычном месте – на скамейке возле лабораторного корпуса – и смотрела, как группа девятиклассников играет в баскетбол. Нид сидел в переднем кармане её рюкзака, но соблюдал обещание и на глаза никому не показывался.

В некотором отдалении Эди увидела Линни и ещё одну семиклассницу. Линни ходила туда-сюда, изображая, будто расхаживает по подиуму на модном показе. Её волосы, собранные в высокий хвост, покачивались из стороны в сторону. Эди отметила, что они, кажется, стали короче, чем раньше, и решила, что жвачка, брошенная Нидом, вероятно, имеет к этому некое отношение.

Скамья слегка скрипнула, когда кто-то сел рядом с Эди. Это была Наз, отчего-то слегка запыхавшаяся.

– Привет, Эди. Ты всегда сидишь здесь?

Эди немедленно ощетинилась внутренне.

– Не всегда, – ответила она.

– Тебе понравился тот шоколадный паук?

– Да, ничего так, – ответила Эди и слегка улыбнулась.

Наступила неловкая пауза. Эди вспомнила о том, что чувствовала тогда, в автобусе, и уже собралась что-нибудь сказать, когда увидела, что Линни с подругой идут к ним через игровую площадку. Линни вышагивала, как манекенщица, демонстративно покачивая бёдрами.

– Это ты сказала им, что я здесь? – спросила Эди. Прежнее недоверие к Наз всколыхнулось в её душе, и Эди слегка рассердилась на себя и бывшую подругу.

– Нет, честное слово, Эди, я им не говорила. Я оставила джемпер в лабораторном корпусе, и когда ходила за ним, увидела тебя в окно. Я не знала, куда ты ходишь во время перемены.

Теперь уже обе – и Линни, и её подруга – изображали манекенщиц на подиуме и взмахивали ногами, как будто снова хотели поиздеваться над обувью Эди.

– Что тебе надо? – спросила Эди.

– Я просто хотела сказать… – Наз махнула рукой в сторону Линни, – …что она не такая крутая, какой себя считает. – Она помолчала и продолжила: – Может быть, сходим вместе куда-нибудь снова, как раньше? Скажем, в субботу утром?

Эди посмотрела на Наз.

– С Линни?

– Не-а, – ответила Наз. – Она собирается гулять по магазинам с другими девочками. По-моему, это скучно. А мы могли бы пойти в бассейн. Ну, помнишь, как раньше?

На миг Эди захотелось согласиться. Она очень хотела пойти плавать вместе с Наз и забыть про Джунипер, хотела прыгать с бортика бассейна и корчить друг другу рожи под водой… но потом она вспомнила о том, как начался учебный год и какую роль сыграла в этом Наз.

Эди было неудобно и грустно, но её настоящие друзья сейчас были в беде.

– Я не могу, – сказала она. – У меня другие дела.

На миг лицо Наз сделалось обиженным, но потом она пожала плечами.

– Ладно. Тогда, может быть, в другой раз?

Эди ничего не ответила. Так было проще.

– Пока.

Когда Наз ушла, Эди проверила свой телефон. Страничка @JunipBerry в соцсетях снова оживилась. Эди выпустила Нида из рюкзака, и они вместе стали просматривать посты. Спекл, одетый в костюмчик пикси, снова сидел на пластиковом мухоморе, а Импи в странном платьице с пышной юбкой злобно смотрела в камеру. Пост был подписан: «Готовьтесь, мои последователи, те, кто мне верит. До моего большого шоу фей осталось совсем немного».

– Что это значит? – спросил Нид.

– Большое шоу фей… – Эди почувствовала, как сердце сжимается в панике. Что это могло значить? Может быть, Джунипер собирается продать Импи и Спекла какому-нибудь коллекционеру? Оставалось ещё два урока, а потом можно снова поехать на станцию «Хай-Барнет». Эди была уверена: если она сможет найти Чарли Спринга, он им поможет.

Глава двадцать девятая

«Хай-Барнет»

К тому времени как они добрались до станции «Хай-Барнет», уже смеркалось и в доме Чарли повсюду горел свет. Эди позвонила в дверь, и ей открыл Айвен. Ему хватило одного взгляда на Эди и её школьную форму.

– А, опять ты. Полагаю, тебе нужен Чарли, – скучающим тоном сказал он и, повернув голову в сторону лестницы, позвал брата.

Сверху спустился тот самый мальчик, который приходил в Бюро забытых вещей. Перепрыгнув через последние три ступеньки, он подошёл к двери. Он уже успел снять свою школьную куртку и ботинки, и Эди видела, что носки у него непарные. Он странно посмотрел на неё: как будто знал, что где-то видел её, но не мог вспомнить, где именно.

– Меня зовут Эди Уинтер, – выпалила девочка. – Мой папа работает в Бюро забытых вещей, мы с тобой разговаривали вчера вечером. Мой папа ещё сказал тебе прийти в другой раз.

Чарли быстро кивнул.

– Да… я помню. Я заходил туда сегодня рано утром, перед школой, но мне сказали, что шкатулка числится пропавшей. Ты нашла её?

– В некотором роде, – ответила Эди. От промозглой вечерней сырости её начала бить дрожь. – Мы можем пойти куда-нибудь… чтобы поговорить?

Чарли оглянулся через плечо. Его мама была в кухне, а Айвен устроился на диване в гостиной и смотрел телевизор.

– Как насчёт твоего сарая? – продолжила Эди.

– Откуда ты про него знаешь?

– Потому что я знаю, что ты прятал там флитов, – тихо произнесла Эди.

Чарли вздрогнул и уставился на неё. Потом улыбнулся – впервые за всё время их знакомства.

– Тогда идём.

Обувшись и взяв фонарик, он повёл её через боковую калитку к садовому сараю. Сарай был довольно большим, сухим и тёплым, в нём пахло сосной, единственным недостатком было обилие паутины. Две полки были заставлены цветочными горшками. Эди вздрогнула, когда огромная птица с неподвижными глазами и остроконечными «ушами» уставилась на неё из глубины сарая. Чарли посветил на птицу фонариком. Её тело напоминало ветроуказатель с нарисованными на нём перьями, а крылья слегка приподнимались на сквозняке, тянувшем от окна.

– Это мамин филин-пугало. Он ненастоящий, просто для того, чтобы отпугивать голубей от сада. Смотри. – Чарли взял пугало за шест, на который оно было насажено, и помахал вверх-вниз, отчего филин захлопал крыльями. Он был так похож на настоящего, что Эди отшатнулась, ударившись локтем о груду цветочных горшков. Чарли поставил филина на место и достал два раскладных садовых стула. Усевшись на один из них, он выжидательно посмотрел на Эди. Та села на другой стул и расстегнула передний карман своего рюкзака.

– Нид, можешь вылезать.

Нид выбрался из кармана и прошёлся колесом по колену Эди. Потом перескочил на колено Чарли и подпрыгнул, раскинув руки и ноги в стороны. Чарли ахнул:

– Ты их нашла!

– Ну, не совсем, – ответила Эди, но Чарли не слушал. Он протянул руку, и Нид запрыгнул к нему на ладонь.

– Когда я вернулся домой и услышал, что мама расчистила сарай и отдала шкатулку Айвену, я решил, что никогда больше их не увижу. А где остальные?

– В том-то и дело, – произнесла Эди, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Я… я их потеряла.

Она рассказала Чарли обо всём, что случилось с того момента, когда она увидела шкатулку с флитами в поезде метро, и до объявления Джунипер о «Большом шоу фей». Про Веру Крич, про птичьего шпиона и про странный налёт сороколок на Бюро забытых вещей. Слова сами собой слетали с её языка, и по окончании рассказа у Эди даже закружилась голова – таким облегчением было поделиться этой историей с кем-то ещё.

– Я всё испортила, – сказала Эди. Она показала Чарли фотографии Спекла и Импи в соцсетях вместе с последним комментарием Джунипер относительно «шоу фей».

– Нет, ты не испортила, – уверенно возразил Чарли. – Мы их вернём. Давай отправим Джунипер сообщение и спросим, где проходит это «шоу фей».

– Я не могу, – вздохнула Эди. – Она сразу догадается, что это я. Я не хочу, чтобы она вообще знала, что я просматриваю эти фотки.

– Да, но меня-то она не знает, – сказал Чарли. Он достал из кармана свой телефон и набрал сообщение: «Я верю в фей, @JunipBerry. Где будет шоу? @CSpring». Отправив сообщение, Чарли положил телефон на полку экраном вверх, но в течение нескольких минут ничего не происходило. Чарли взял свой скейтборд и стал катать на нём Нида, а Эди старалась не смотреть на филина-пугало, боясь, что он опять задвигается. Экран телефона зажёгся, раздался негромкий писк. Джунипер прислала слегка размытый снимок рекламного плаката:

Зимняя ярмарка

Фредерик-холл, Хрустальный дворец

6 ноября, суббота, и 7 ноября,

воскресенье, 10 часов

Приходите и восхититесь!

Крошечные миры и магические места.

Приходите всей семьёй!

Под снимком Джунипер подписала: «Подруга моей мамы проводит эту выставку, она предоставила мне место для моего собственного шоу фей. Увидимся там, @CSpring!»

– Так вот что она имела в виду под «шоу фей», – сказала Эди. – Оно будет в эти выходные.

– И именно так мы их вернём, – заявил Чарли.

Глава тридцатая

«Хай-Барнет»

Нид напомнил им о том, что нужно сделать кое-что ещё.

– Посмотрим, не оставил ли Джот сообщение?

Они вместе побежали по дорожке, Нид цеплялся за шов кармана Чарли. Было уже почти темно, станция была практически безлюдна. Эди посмотрела на часы. Без пятнадцати пять. К шести часам она спокойно могла успеть вернуться домой. У платформы стоял поезд с открытыми дверьми, ожидая отправления. Эди показала Чарли имя Джота, написанное на стене. Сахар так и стоял в нише нетронутый.

Машинист высунул голову из кабины.

– Вы едете? – крикнул он.

– Нет, спасибо, – отозвался Чарли.

Двери поезда со стуком захлопнулись, он отъехал от станции. Сверху начали падать крупные капли дождя.

– Я буду проверять, – сказал Чарли. – Я могу приходить сюда каждый день.

Нид вскарабкался на скамью и указал на едва заметную надпись, нацарапанную прямо над ней. Похоже, она была сделана огрызком карандаша. Чарли включил свой фонарик, и они все столпились у стены.

Джот в плену. Его схватили сороколки. Он на станции «Уайльд-стрит».

Они осмотрели стену, выискивая какие-нибудь другие сообщения или знаки. Кто сделал эту надпись?

– «Уайльд-стрит» – это где? – спросил Чарли.

Чуть дальше по платформе находилась карта подземки, и Чарли с Нидом принялись прослеживать разноцветные линии, ища «Уайльд-стрит». Эди казалось, что она знает названия почти всех станций, но это поставило её в тупик.

Она заметила забытый кем-то зонт, лежащий на скамье, и взяла его, думая о том, что папу порадовала бы её находка для Бюро забытых вещей. Дождь полил сильнее, вода стекала по шее Эди за ворот, и она достала зонт из чехла и попыталась открыть. Его слегка заело, поэтому Эди провела пальцами по спицам и наткнулась на что-то странное. Ещё один флит крепко спал, уцепившись за одну из спиц.

– Чарли! Нид! – позвала Эди.

Зонт покачивался перед ней, словно пустая чаша. Капля дождя упала на флита, разбудив его. Это оказалась флитта немногим старше Импи. Волосы её торчали острыми пиками, на щеке виднелся мазок грязи. Когда Чарли показался в поле её зрения, флитта выхватила из своего заплечного мешка острую иглу и наставила на них.

– Всё хорошо! – сказала Эди. – Мы не причиним тебе вреда. Мы ищем Джота.

– Джота? – переспросила флитта. Игла слегка дрогнула.

– Да, – ответила Эди. – Это ты сделала надпись на стене?

– Может быть, – отозвалась флитта. На груди у неё Эди увидела бейджик «Ф7». – Как тебя зовут?

– А тебя?

– Эди.

Флитта ничего не сказала, и Нид скользнул в чашу зонта и остановился рядом с ней.

– Это брат Джота, – пояснила Эди.

Дождь усиливался, оба флита уже промокли.

– Может, пойдём куда-нибудь, где сухо? – предложил Чарли.

Флитта чуть заметно кивнула, поэтому Эди аккуратно сложила зонт с флитами внутри, и они все вернулись в сарай Чарли.

* * *

– Я хочу есть, – заявила флитта и уселась, скрестив ноги, на цветочный горшок. – Есть пара кусочков жареной курицы?

– А ты не ела сахар, который мы оставили для Джота? – спросил Нид.

– Нет, я не люблю сахар.

Нид изумлённо посмотрел на неё.

Чарли порылся в карманах, достал леску, налобный фонарик, гаечный ключ и упаковку сырных крекеров. Он протянул один из них флитте, и она сунула крекер в рот, набив щёки, словно хомяк.

– Теперь ты можешь сказать нам, как тебя зовут? – спросила Эди.

– Эльфин, – представилась флитта, проглотив разжёванный крекер. – Я живу под Сводами на станции «Ватерлоо». – Она достала из упаковки ещё один крекер. – Джот рассказывал мне про тебя, – сказала она, указывая на Нида. – Ещё он говорил, что у него есть сестра и брат-близнец.

– Где ты с ним встретилась? – спросила Эди, прежде чем Эльфин успела сказать ещё что-нибудь.

– Он заблудился. Не туда свернул на «Кингс-Кросс» и оказался на «Ватерлоо». Он был голодный, поэтому поел с нами, но он собирался вернуться в Лагерь-на-Склоне, чтобы поискать там свою флюму. Я показала ему дорогу. Пару дней спустя я получила через метромышей сообщение о том, что его схватила одна из сороколок и унесла на призрачную станцию «Уайльд-стрит». Он просил меня добраться до «Хай-Барнет», чтобы передать вам это.

– Ну конечно! «Уайльд-стрит» – призрачная станция! – воскликнула Эди. – Вот почему её нет на карте.

– Да, всё правильно. Все воры и мародёры в конце концов оседают на старых заброшенных станциях. Никто не ходит туда, большинство этих станций замуровано. Сороколки выбрали для себя «Уайльд-стрит». Пытаются уничтожить всё, чего мы добились тяжким трудом, собирая и сортируя мусор. А ещё они крадут орешки с нашими детками.

– Зачем они им? – спросил Нид.

– Кое-кто собирается дождаться, пока они вылупятся, а потом посылать их воровать ценности. Пальцы у них крошечные и ловкие. Взрослые их не видят. Что может быть проще? Хорошие добытчики.

– Что нам делать? – спросила Эди.

– Мы собираемся напасть. В субботу вечером. Попытаемся спасти Джота и других украденных юных флитов.

– Мы тоже пойдём, – заявил Чарли.

– У вас есть оружие? – спросила Эльфин.

– Да, – твёрдо ответил Чарли.

От прилива надежды у Эди закружилась голова.

– Хорошо, тогда приходите в субботу вечером к Сводам на «Ватерлоо». Это в дальнем конце Лик-стрит. – Эльфин встала. – Мне пора возвращаться.

– Как же ты доберёшься? – спросила Эди. – Лететь туда далеко.

– Я езжу на крышах поездов, – ответила Эльфин. – Зацепляюсь и еду.

Она достала из своего мешка колечко от жестяной банки из-под напитков.

– Ты ездишь на крышах поездов? – выдохнул Нид.

– Конечно. Это легко, если знать как. Конечно, дует там сильно. Зато от «Хай-Барнет» до «Ватерлоо» меньше часа. Но я никогда не езжу внутри поезда! Слишком легко расплющиться об окно. В том зонте я просто спряталась, пережидая дождь.

Нид смотрел на Эльфин горящими глазами. Она встала и перелетела через изгородь, направляясь к станции.

– Вот это да!

– Идём, – сказала Эди. – Нам тоже пора.

Глава тридцать первая

Парк Александра-роуд

Они добрались до дома Эди ещё до шести часов, однако девочке было неспокойно. Она понятия не имела, как ей убедить папу отпустить её в субботу на «шоу фей» в Хрустальный дворец, а потом на Лик-стрит, чтобы встретиться с Эльфин. После всего случившегося это казалось невозможным. Она боялась, что не выдержит такого разочарования.

Когда папа открыл ей дверь, выглядел он совершенно иначе, чем сегодня утром. Похоже, он совершенно забыл про Урсулу и неприятности в Бюро. В прихожей стоял его чемодан. Оказалось, что днём был срочный звонок от мамы.

– Завтра рано утром я улетаю в Финляндию, – сообщил папа. – Сегодня утром бабушка Агата снова упала и сломала ногу. Мы с мамой собираемся привезти её сюда на реабилитацию.

Эди пыталась думать про бабушку Агату, но в голове у неё крутилась сотня других мыслей. Как ей искать Импи, если придётся лететь вместе с папой в Финляндию?

– А как же я? – спросила она. Папа непонимающе посмотрел на неё. – Я не могу пропускать школу.

Хотя, если бы не флиты, то неделя без школы была бы самым лучшим, что могло случиться.

– Нет, конечно, нет! – ответил папа. – Ты не едешь со мной, Эди. Бенедикт присмотрит за тобой эти несколько дней. Всё уже улажено.

Эди ужасно сочувствовала бабушке Агате, но при этом поверить не могла своей удаче.

* * *

На следующий день рано-рано утром папа уехал в аэропорт, и к тому времени, как Эди вернулась из школы, на кухне уже хозяйничал Бенедикт. Он принёс с собой рюкзак, полный чистых футболок, пакет бенгальских огней, справочник по птицам Британии и впечатляющий набор приспособлений для готовки. На его сегодняшней футболке красовалась надпись «Да, шеф!», а в качестве первого своего ужина на новом месте он готовил ризотто: шинковал и резал лук и перец на крошечные аккуратные квадратики, томил рис на медленном огне, превращая его в полужидкую массу. Нид наблюдал за ним из сахарницы.

– У нас новая начальница, и она ужасна. Хуже даже, чем Урсула, – сообщил Бенедикт. – И всё в полном раздрае после того, как у нас побывали эти птицы. – Он вздохнул. – Посмотри, Эди.

Он достал из рюкзака экземпляр «Лондон Геральд» и разгладил первую страницу. В глаза Эди бросились слова «атака птиц».

Лондонцы продолжают жаловаться на птиц, летающих по тоннелям подземки и вызывающих различные беспорядки. Это некрупные птицы с оранжевыми клювами, они склонны красть мелкие предметы, однако специалисты затрудняются сказать, к какому виду принадлежат эти птицы и имеют ли они отношение к неслыханному увеличению количества пропаж и карманных краж в последнее время.

Бенедикт похлопал по справочнику птиц.

– Я просмотрел их всех. Голубые сойки и желтоголовые корольки, зеленушки и зяблики. Никто из них не соответствует описанию.

– Это сороколки! – выпалила Эди, и Нид подпрыгнул и спрятался за банкой с вареньем. – Они действительно имеют отношение к тому, что вещи пропадают! И Вера тоже!

– П-погоди минутку, – выговорил Бенедикт. – Вера немного странная, но я сомневаюсь, что она занимается всем этим. И кто такие сороколки? – Он взял справочник и стал просматривать птиц на букву «С». – Сороки, сорокопуты, сплюшки, стрижи… Ты уверена, что не хотела сказать «сороки»? Они довольно крупные и чёрно-белые.

– Нет, – ответила Эди. – Не думаю, что ты найдёшь их в каком-нибудь справочнике.

Ей было ужасно жаль, что Бенедикту девятнадцать лет, а не двенадцать – тогда она могла бы рассказать ему про флитов.

* * *

Уже темнело, и Эди с Бенедиктом слышали, как на площади перед дворцом Александры начали трещать и взрываться фейерверки, запущенные в честь Ночи костров. Бенедикт накинул куртку и взял пачку бенгальских огней.

– Пошли, дойдём до начала улицы, посмотрим на них.

Они стояли у выхода на площадь, и Эди посадила Нида к себе на плечо, чтобы он мог увидеть снопы цветных огней, разлетающиеся над ними. Бенедикт протянул Эди палочку бенгальских огней, и они оба начертали свои имена в воздухе зигзагообразными линиями белых искр. Эди вывела большими буквами «И-М-П-И», взмахивая протянутой вперёд и вверх рукой, чтобы показать – она не забыла, ей не всё равно.

Глава тридцать вторая

От дворца Александры до Хрустального дворца

– Я решил, что тоже могу поехать с вами, – сказал Бенедикт. – Только на утро. Сегодня после обеда мне нужно заехать к маме, а она живёт в Южном Лондоне.

Он стоял на кухне ранним субботним утром, замешивая тесто для блинчиков. Чарли и Эди смотрели на него. Эди сказала ему, что они собираются в парк развлечений при Хрустальном дворце, и Чарли приехал пораньше, как и было запланировано.

Переворачивая блинчик, Бенедикт сказал:

– Вы, скорее всего, не знаете обо мне вот что: я люблю американские горки! Это вроде как хобби. Так что я отвезу вас туда и сам покатаюсь. Устраивает такая сделка?

Было трудно не согласиться, особенно после того, как Бенедикт скрылся наверху и вернулся, одетый в футболку с крупной надписью «Сегодня будет поездка на американских горках!».

Чарли расхохотался, но Эди чувствовала некое напряжение. Сегодня у них был единственный шанс выручить Импи и Спекла, и она не могла допустить, чтобы Бенедикт всё испортил.

* * *

Бенедикт припарковал свой жёлтый «Мини Купер» у входа в парк Хрустального дворца и стоял, глядя на территорию парка развлечений. В поле его зрения высилось огромное количество аттракционов, они гудели и жужжали, утопая в море неоновых огней и механической музыки. Запах жжёного сахара и попкорна поднимался вверх по склону холма к стоянке. Эди видела колесо обозрения с сиденьями под зонтиками, автодромы с электромобильчиками, рассыпающими трескучие искры, а над всем этим высились американские горки с ярко-красными петлями, подъёмами и спусками.

Бенедикт решительно направился с холма вниз.

– Сначала большое колесо, – заявил он.

Они прокатились на колесе обозрения и дважды обогнули автодром на электромобилях, сталкиваясь и стукаясь. Ниду понравились аттракционы. Он вскарабкался на электрический штырь в задней части электромобиля, призывая ехать быстрее.

– Идёте? – бросил Бенедикт через плечо, направляясь к американским горкам. Этот аттракцион был самым популярным, вокруг его ограждения вилась длинная очередь. Стоять в ней пришлось бы минимум полчаса.

– Это наш шанс, – прошептала Эди. Чарли несколько мгновений колебался, глядя на вагончики американских горок, проносящиеся у него над головой. Даже Нид, похоже, испытывал соблазн прокатиться на этом невиданном чуде.

– Чарли! – прошипела Эди.

– Нет, – сказал он. – Я останусь с Эди.

– Ладно, – ответил Бенедикт. – Увидимся через час.

Ребята повернули прочь от американских горок и быстро пошли через парк к широкой улице. Они прикинули, что Фредерик-холл должен находиться где-то в конце этой улицы, но тротуары были запружены семьями, спешащими в парк аттракционов.

Эди сжала плечо Чарли.

– Смотри! – сказала она, указывая поверх людских голов.

Примерно в сотне метров впереди них с бокового фасада высокого каменного здания свисал огромный рекламный плакат. На нём крупными яркими буквами было начертано: «Зимняя ярмарка – маленькие миры и волшебные места». Дверь была обрамлена светящимися гирляндами, и к ней стояла небольшая очередь.

– Надеюсь только, что они здесь! – прошептала Эди, пока они стояли за билетами.

Дверные проёмы и стены огромного зала были задрапированы ёлочными гирляндами и блестящим «дождиком».

По периметру зала тянулся первый из «маленьких миров» – железнодорожный путь с платформами и светофорами, работниками железной дороги, зданиями станций; вокруг него расстилались поля, где паслись коровы, виднелись скопления домиков. Паровоз размером с тюбик зубной пасты проехал мимо, таща за собой шесть вагонов, он свистел и выбрасывал клубы пара.

Остальной зал был разделён перегородками на комнаты с маленькими театральными сценами, на которых демонстрировались миниатюрные улицы, площади, сады и банкетные залы – на столах кукольного размера стояли крошечные блюда с жареным мясом и тортами. Ещё там был ипподром с бегущими лошадьми, полицейский участок, перед которым крошка-констебль в форме и шлеме дул в свисток, и парикмахерская с посетителями – маленькими кроликами. В самом центре зала возвышался огромный кукольный дом в четыре этажа с идеально обставленными мебелью комнатами. Там были даже ванные комнаты с золотыми водопроводными кранами. Вокруг каждой экспозиции толпились посетители.

– Замечательно! – сказал Чарли. Он рассматривал кукольную ванную, постукивая мизинцем по блестящему крану.

Эди обводила взглядом зал, выискивая Джунипер. Её внимание привлекла толпа детишек в дальнем углу. Эди резко втянула воздух, услышав знакомый надменный голос:

– Проходите, пожалуйста. Посмотрите на моё шоу живых фей.

– Чарли, – прошипела Эди, – кажется, Джунипер вон там. Ты можешь подойти и посмотреть?

Она почувствовала, как Нид выбирается из её кармана и перескакивает на плечо Чарли.

– Не позволяй никому увидеть тебя, Нид, – прошептала она. – Тут повсюду дети.

Она смотрела, как Чарли проталкивается через толпу и останавливается возле собравшихся полукругом детей. Несколько минут он стоял на цыпочках, выглядывая поверх голов, а когда вернулся обратно, то быстрым шёпотом доложил:

– Я видел их. Их обоих. Она посадила их в какую-то витрину и заставила изображать фей. Джунипер тоже вся разнаряжена как не знаю кто. Нид ещё там – прячется под подиумом.

Эди так отчаянно хотелось снова увидеть Импи, что она пробралась через скопище взрослых и припала на колени, прячась за девочкой в куртке с изображением пингвина. Так она могла выглядывать между головами детей помладше.

На столе, накрытый крышкой из проволочной сетки, стоял стеклянный аквариум, на дне которого были раскиданы камешки разного размера и выложен из фольги «волшебный» пруд. К самому большому камню были приклеены куски мха, а пластиковый мухомор с той фотографии из соцсети держался на комке липкой массы. На зелёной ширмочке, расположенной за прудом, Джунипер нарисовала водяные брызги и приколола несколько бабочек, вырезанных из бумаги. Эди стало тошно. Всё это выглядело ужасно. Перед аквариумом стояла грубо намалёванная табличка:

«Лужайка живых фей. 50 пенсов[1] за просмотр. Только для детей!»

Джунипер стояла чуть в стороне от аквариума, одетая в блестящее бальное платье зелёного цвета с пышными рукавами, в руке она держала пластиковую палочку со звездой наверху, которая зажигалась, когда Джунипер нажимала на кнопку. В другой руке у неё было перо. Она неистово размахивала палочкой из стороны в сторону.

– О, маленький народ, призываю вас на лужайку фей! – произнесла она нарочито-дрожащим голосом. – Выходи, Одуванчик!

– Одуванчик? – Эди скривилась от отвращения.

Неожиданно из-за ширмы появился Спекл, одетый в красный колпачок и костюмчик пикси. Он обежал вокруг «волшебного пруда» и несколько раз несмело подпрыгнул. Далее Джунипер предложила зрителям познакомиться с феей Цветочек, и к пруду вышла Импи с шапочкой в виде перевёрнутого цветка лютика на голове. Лицо её было злым и мрачным. Она протопала по периметру аквариума и уселась на камешек. Эди изо всех сил сдерживалась, чтобы не выскочить к аквариуму и не выхватить из рук Джунипер эту уродскую «волшебную палочку».

– Ну же, Цветочек, полетай для деток, – сказала Джунипер всё тем же странным голосом и пощекотала пером нос Импи. – Смотрите, разве она не красавица?

Импи чихнула и повернулась спиной к зрителям. Джунипер постучала по стенке аквариума, и её голос стал властным и жёстким; она потыкала Импи палочкой.

– Лети, Цветочек.

Импи медленно встала и сдвинула свою шапочку-лютик на затылок. Крылья её затрепетали, и она взмыла в воздух, сложив руки на груди.

Эди пришлось прикусить губу, чтобы не закричать. И в этот момент она увидела Нида, карабкающегося по скользким складкам сверкающей юбки Джунипер.

Один ребёнок закричал:

– Смотри, ещё одна фея! У тебя на платье!

Джунипер воспользовалась и этим: она объявила третье действие шоу и, широко улыбнувшись, схватила Нида за штанишки.

– А это Первоцвет, который вечно пытается сбежать. Не делай этого, гадкий Первоцвет!

Нахлобучив на Нида цветочную шапочку, она приподняла сетку и бросила его в аквариум к остальным, снова закрыв узилище. Когда остальные двое увидели Нида, они бросились к нему. Импи сорвала свою шапочку-лютик и заключила Нида в объятия. Когда она его отпустила, он не удержался и прошёлся колесом вокруг «пруда».

Дети ахали, смеялись и хлопали в ладоши. Взрослые либо дивились их богатому воображению, подыгрывая им, либо раздражённо пялились в аквариум, где не видели ничего – для них всё это представление было дурацкой шуткой.

– Спасибо, спасибо, – повторяла Джунипер. – С вас по пятьдесят пенсов, пожалуйста.

Джунипер сделала из флитов цирковых животных.

Глава тридцать третья

Хрустальный дворец

Эди знала, что ей следует быть очень осторожной. Если устроить сцену на глазах у всех этих детей и их родителей, они просто решат, что Эди пытается испортить шоу Джунипер и привлечь к себе внимание за её счёт. Незаметно выскользнув из толпы, она поспешила обратно к Чарли.

– Теперь она схватила и Нида! Нам нужно вытащить их оттуда! – прошептала она.

– Но как? – спросил Чарли. – Я не ожидал, что здесь будет столько народа.

– Нам нужно как-то отвлечь всех, – сказала Эди. Чарли огляделся по сторонам. В дальнем конце зала находилось кафе-кондитерская, где продавали «тортики фей», крошечные сэндвичи и чайники с чаем.

– Может, опрокинем полку с посудой?

– Будет много шума, но этого недостаточно.

По одну сторону зала виднелся арочный проход, ведущий в небольшое помещение, уставленное шкафами и стеллажами. Там никого не было. Чарли потянул Элли за руку.

– В этих шкафах может найтись кое-что полезное для нас, – сказал он. – Я пойду взгляну, а ты прикрой меня.

Эди сместилась в боковую часть зала и остановилась у витрины, в которой были выставлены фигурки мышек в костюмах Санта-Клаусов. Отсюда ей хорошо была видна боковая комната, и она видела, как Чарли проверяет первые три шкафа. Издали доносился надменный голос Джунипер, которая приглашала новых посетителей посмотреть на лужайку с живыми феями. Три первых шкафа Чарли закрыл, не достав ничего, но возле четвёртого задержался, шаря на нижней полке. Эди увидела, что один из организаторов ярмарки, обходящий зал, направляется в их сторону.

– Чарли! – резко прошептала она.

За пару секунд он закрыл четвёртый шкаф и оказался рядом с Эди, пряча что-то под курткой. Организатор прошёл мимо них, даже не взглянув в их сторону.

– Кажется, я нашёл кое-что, чтобы достаточно успешно отвлечь всех, – тихо сказал мальчик. Он распахнул курку и показал Эди маленький мегафон, коробку спичек и трубку с фейерверком. На трубке серебряными буквами было написано: «Огненный фонтан».

– Это был шкаф со всякими скаутскими штучками, – пояснил Чарли. – Должно быть, они устраивают тут сборы. Наверное, это было нужно для выступления с фейерверками.

– Что ты собираешься с этим делать? – спросила Эди.

Чарли уже озирал зал пристальным взглядом.

– Надо установить эту штуку возле пожарной сигнализации, – сказал он. – И когда я подам тебе сигнал, нажми кнопку сирены.

Эди подошла к небольшому квадратному окошечку в стене, забранному стеклом. Рядом с окошком висел серебристый молоток. Волосы на затылке у Эди зашевелились от волнения – но помимо этого, она чувствовала страх. Страх, что план Чарли сработает как-нибудь не так, их арестуют и отвезут в полицию, и они никогда больше не увидят флитов.

Чарли шёл вдоль стены, пока не остановился возле миниатюрной железной дороги. Эди видела, что он ждёт, пока поезд, неспешно едущий по рельсам, не повернёт к ним с другой стороны зала. Когда он подъехал ближе, Чарли зажёг спичку и подпалил фейерверк.

Крошечный голубой огонёк замерцал на фитиле, а игрушечный поезд катил к ним – стук-стук, стук-стук, – пока не оказался в считаных сантиметрах от Чарли. Когда он поравнялся с ним, мальчик воткнул огненный фонтан в кабину паровоза.

Фейерверк сработал, и паровоз, набирая скорость, с яростным шипением помчался по рельсам, фонтаны искр взлетали к самому потолку. Трубка трещала и плевалась огнём, над паровозом поднимался столб золотисто-серебряного света. Это было весьма зрелищно. План Чарли был приведён в исполнение, и мальчик неистово замахал руками Эди.

«Я всегда хотела сделать это», – думала Эди, разбивая стекло пожарной сигнализации молотком. Сразу же взвыла сирена.

– Пожар! – закричал Чарли в мегафон. – Просим всех покинуть зал! Покиньте зал немедленно! Пожарная тревога!

И начался полный хаос.

Поезд мчался по периметру зала, фонтан огня вздымался всё выше и выше к потолку, к искрам стал примешиваться дым. В воздухе сильно пахло порохом. Чарли схватил Эди за руку и потащил её за большой занавес.

Охранница в ярком жилете начала сгонять посетителей и устроителей шоу к дверям.

– Направо, пожалуйста, все выйдите наружу. Соблюдайте порядок, не толпитесь, – повторяла она, перекрывая вой пожарной сирены. Люди огромной массой хлынули прочь из зала.

Эди выглянула из-за занавеса и увидела, что Джунипер спорит с охранницей – мол, ей нужно забрать с собой стеклянный аквариум, но он слишком тяжёлый, чтобы нести его в одиночку. Она подняла сетчатую крышку и попыталась схватить Импи и Нида, но они были слишком шустрыми и увернулись от её руки.

– Мне нужно найти подругу моей мамы…

– Нет времени, – ответила охранница. – Все должны покинуть зал. Немедленно!

– Но там феи! – воскликнула Джунипер, снова закрывая крышку и хватая аквариум обеими руками.

– Не говори глупостей, – возразила охранница. – Ты уже не маленькая. Выйди из зала, пожалуйста.

Эди видела, как Джунипер оглядывается на аквариум, пока её провожают к выходу. Помещение постепенно опустело.

Эди услышала вдали сирену пожарной машины.

– За ними! – прошептал Чарли.

Эди выскользнула из-за занавеса и подбежала к аквариуму, крутя и дёргая проволочную крышку, чтобы снять её. Импи, Спекл и Нид прятались под пластиковым мухомором. Когда Эди наконец-то сумела снять сетку, Импи выглянула из-под гриба.

– Импи! – позвала Эди. – Это я!

Лицо Импи прояснилось. Она вскрикнула и схватила Спекла за руку. Расправив крылья, она выпорхнула из аквариума, на миг зависла перед лицом Эди и коснулась ладошкой её носа.

– Я знала, что ты нас найдёшь! – воскликнула флитта.

– Быстро, прячьтесь сюда. – Эди открыла свой карман, и три флита быстро скользнули туда.

В этот момент огненный фонтан наконец-то выплюнул последние искры и угас, хотя этого уже никто не видел.

Чарли потянул Эди за собой к пожарному выходу в дальней части зала; через эту дверь они выскользнули в переулок – как раз в тот миг, когда по главной улице к зданию подлетели пожарные машины, мигая маячками и завывая сиренами.

– Бежим! – сказал Чарли.

Они помчались в конец переулка, потом вниз по холму, подальше от главной улицы, от толпы у выхода из здания, от красных пожарных машин, от недоумевающих огнеборцев, ожидавших увидеть свирепое пламя, а нашедших только погасший фейерверк, который торчал из кабины игрушечного паровоза.

Эди думала только о том, чтобы оказаться подальше от Джунипер, и о том, что все три флита, живые и невредимые, сейчас прячутся у неё в кармане. Дети бежали мимо викторианских зданий, пока не оказались на дальней окраине парка.

– Может, остановимся ненадолго? – пропыхтела Эди, падая на скамью. И только тогда она осознала, что Чарли несёт под мышкой шкатулку флитов.

– Я нашёл её под столом Джунипер, – объяснил он. – Но теперь она твоя, Эди. Я сообщу об этом в Бюро потерянных вещей.

Эди чуть приоткрыла свой карман, и они вдвоём заглянули внутрь. Спекл запрыгнул на ладонь Чарли, и Эди ждала, что следом покажется Импи, но та не вышла, поэтому девочка шире оттопырила карман и увидела, что флитта плачет, скорчившись в углу. Сильная, умная, решительная Импи плакала.

– Она заставила меня носить платье феечки! – всхлипнула она.

– Ничего страшного, – прошептала Эди. – Теперь ты в безопасности.

Импи подняла на неё яростно горящие глаза – этот взгляд Эди помнила по их первой встрече на Последнем складе.

* * *

Вместе с флитами они вернулись к Бенедикту (который успел уже три раза прокатиться на американских горках), потом все уселись в его жёлтый «Мини Купер» и поехали в сторону Темзы. Мама Бенедикта жила в Ламбете, поэтому он согласился на пару часов высадить Эди и Чарли у Ватерлоо. Эди сказала, что они собираются погулять по Южной набережной Темзы и посмотреть на рынок и на выступления скейтеров на площадке. Она не добавила, что помимо этого они намерены зайти в тоннель.

– Всё нормально, только держись рядом с Чарли и не делай глупостей, – сказал Бенедикт.

Видя, как Хрустальный дворец скрывается вдали, Эди жаждала отправить Джунипер сообщение в соцсети, однако не могла допустить, чтобы та заподозрила, что Эди имеет какое-то отношение к срабатыванию пожарной тревоги. Вместо этого она написала своё сообщение на окне машины Бенедикта, аккуратно выведя пальцем на запотевшем стекле: «Ну, и кто теперь королева фей?»

Глава тридцать четвёртая

Ватерлоо

Своды оказались чередой, рядом заброшенных железнодорожных арок за вокзалом Ватерлоо. Перед арками стояли лужи воды, кирпичи были влажными на ощупь. Эди подумала о древних болотах Темзы, ныне лежащих глубоко под ногами.

Эди и Чарли прошли через тоннель на Лик-стрит, где художники рисовали яркими аэрозольными красками граффити на бетонных стенах – огромные буквы и изображения. Шкатулка флитов сейчас стояла в багажнике машины Бенедикта, и Спекл решил остаться внутри с «утешительным орешком». Нид сидел на плече у Чарли, рассматривая граффити.

– Вот оно! – воскликнул он, увидев имя Эльфин, написанное голубой аэрозольной краской; Нид настоял на том, чтобы рядом написали и его имя тоже.

Как только с этим было покончено, они услышали резкий свист, и перед ними появилась Эльфин.

Она провела их через узкую дверь, незаметную с улицы, в небольшое помещение. Эди увидела старый электрический генератор и кучи хлама – пустые баллончики из-под краски, древние железнодорожные шпалы, пластины гофрированного железа. В воздухе пахло чем-то тёплым и металлическим, похожим на стоячую воду и свечи зажигания. В дальней части помещения, у кирпичной стены, устроили лагерь соплеменники Эльфин, флиты Сводов.

Эди и Чарли опустились на колени. Чиркнула спичка – и загорелась, словно крошечный факел. Сквозь её пламя трудно было что-либо рассмотреть, однако Эди различила собравшиеся вокруг них фигурки – их было примерно восемь. Здешние флиты выглядели более урбанистическими, чем семья Импи. Одежда на них была камуфляжной расцветки, вся в пятнах грязи, волосы, как и у Эльфин, торчали острыми пиками. У некоторых на поясе висели рогатки.

Нид в восхищении взирал на них. Эди догадалась, что таких интересных флитов он никогда в жизни не встречал.

Флиты Сводов разожгли костёр, согрели суп в крышке от бутылки и предложили всем гостям. Только тут Эди увидела испачканных сажей мышей, которые рядком сидели в тени под стеной, аккуратно обернув длинные хвосты вокруг лапок.

Эльфин ногой начертила на земляном полу карту, спичкой надписав названия станций подземки.

– Вот здесь держат в заложниках Джота и наших похищенных юных флитов, – сказала она и нарисовала крестик на линии между станциями «Бейкер-стрит» и «Риджентс-парк».

– От мышей мы узнали, что сороколки обосновались здесь, на «Уайльд-стрит». – Мыши пискнули в знак подтверждения. – Это старая станция, которой сейчас никто не пользуется, но это также то тайное место, где они прячут сокровища и обучают недавно вылупившихся маленьких флитов. Сегодня вечером мы собираемся организовать налёт, когда последний поезд будет проходить «Уайльд-стрит».

Эльфин начертила на полу ещё несколько схем и повернулась к мышам:

– Сколько из вас могут нам помочь?

– Минимум сто, – ответила одна из мышей. – Новости расходятся быстро. Мы пробежим по путям линии «Бейкерлоо» и будем там.

– Что вы можете принести с собой? – спросила Эльфин, обращаясь к Эди, Чарли и флитам из Лагеря-на-Склоне.

Эди выложила на пол несколько предметов.

– Фонарики могут пригодиться, но нам нужно что-то, чтобы отпугивать птиц, – сказала Эльфин.

– Я подумаю над этим, – ответил Чарли.

– Хорошо. Мы готовы?

– Да! – откликнулись все собравшиеся.

Флиты Сводов вскинули свои иголки и рогатки и забарабанили по старым консервным банкам крошечными палочками. Эльфин протянула Ниду рогатку и велела взять вишнёвую косточку из кучи, лежащей по другую сторону костра. Нид был в таком восторге, что не мог стоять спокойно. Он оттянул резинку и с силой запустил вишнёвой косточкой в кирпичную стену. Косточка отскочила от стены и запрыгала по комнате.

– Как же мы попадём на «Уайльд-стрит», если старая станция закрыта? – спросила Эди. – Мы не можем пройти по тоннелям.

– Я могу ехать на крыше поезда! – воскликнул Нид.

– Нет, Нид! – возразила Импи. Память о сороколках, преследовавших их в тот вечер, когда пропала флюма, была свежа.

– Дойдите до «Уайльд-стрит» по поверхности, – посоветовала Эльфин. – Вы найдёте старое здание станции. Оно заперто, но вам придётся найти какой-нибудь способ попасть внутрь. Под ним расположены переходы. Мы будем ждать вас там в полночь.

Глава тридцать пятая

Парк Александра-роуд

– Можно Чарли сегодня останется у нас ночевать? – спросила Эди, когда «Мини Купер» с грохотом ехал обратно через мост Ватерлоо. Она пыталась говорить небрежно, как будто это не имело никакого значения, но и она, и Чарли знали, что от этого зависит их ночная авантюра. Бенедикт колебался, сознавая свой долг заместителя родителей.

– Я съем любой ужин, которым меня накормят, а потом помою посуду, – пообещал Чарли.

Бенедикт засмеялся и согласился, но только при условии, что они заедут домой к Чарли, чтобы обговорить это с его родителями. Пока Бенедикт стоял на крыльце, заверяя маму Чарли в том, что в гостях у них совершенно безопасно, сам Чарли сбегал наверх и спустя несколько минут появился в своих скаутских штанах с карманами по боковым швам; на спине у него был рюкзак, выпиравший во все стороны.

– Как-то многовато у тебя вещей для одной ночи, – заметил Бенедикт, когда Чарли втиснулся обратно в машину и помахал маме рукой.

Эди и Чарли переглянулись и улыбнулись. Они понятия не имели, как им попасть к полуночи на «Уайльд-стрит», но, по крайней мере, они были вместе.

По возвращении домой Эди повела Чарли наверх к книжному стеллажу на площадке. Уинтеры называли его «папин поездной стеллаж». Папа любил всё, связанное с подземкой – поезда, путевые приборы и тоннели, – и собрал десятки книг об этом. Эди вслух читала названия, а Импи, Спекл и Нид бегали вдоль полок, указывая на те, которые могли оказаться полезными: «Приключения под нашими улицами», «Призрачная подземка» и так далее. В дальнем конце, возле карты метро пятидесятых годов, была втиснута книга, озаглавленная «Заброшенные станции лондонской подземки». Это была большая книга в бумажной суперобложке, на которой красовались фотографии старых покинутых станций, тоннелей и лифтовых шахт.

– Призрачные станции, – сказала Эди. Ей сразу же вспомнились некоторые названия неиспользуемых станций, о которых ей говорил папа. «Нижняя улица», «Олдвич», «Британский музей»… – Папа рассказывал мне много историй про призрачные станции, – продолжила она. – Как во время Второй мировой войны они использовались в качестве бомбоубежищ и тайных правительственных учреждений.

В книге было двадцать пять глав, каждая из них была посвящена заброшенной станции. Многие станции были замурованы и наполовину разрушены, а старые станционные здания с характерной тёмно-красной облицовкой превращены в рестораны и магазины.

Эди провела пальцем по списку.

– Вот она. – Она долистала до нужной страницы.

Станция «Уайльд-стрит»: открыта в 1906 году, закрыта в 1939 году. Линия «Бейкерлоо».

На странице была нарисована карта, показывавшая тонкую линию Уайльд-стрит, проходящую через путаницу улиц и переулков к югу от Бейкер-стрит, а дальше размещены несколько чёрно-белых фотографий входа на станцию и кассового зала, сделанные в начале двадцатого века. Эди перевернула страницу – там было ещё несколько снимков длинных изогнутых платформ, лестничных пролётов и одинокой фигуры в шляпе-котелке, сидящей на скамье. Спекл прыгнул на книгу и стал внимательно рассматривать фото, как будто мог вдруг увидеть Джота, съезжающего по перилам лестницы или пролетающего в дверной проём.

Эди прочла:

– Подземные помещения станции всё ещё существуют, хотя с поверхности доступа к ней нет. Если вы едете от «Риджентс-парка» до «Бейкер-стрит» и посмотрите в окно с левой стороны поезда, вы можете увидеть платформу и облицованные плиткой стены.

Чарли указал на цветную фотографию здания станции в его современном виде. Все окна и двери были заколочены.

– Думаю, здесь нам никак не войти.

– Мы должны найти способ, – ответила Эди. Она отложила книгу и начала складывать в рюкзак вещи, которые могли им понадобиться. Взяв две ракетки для бадминтона, она спросила у Чарли: – Чем ещё можно отогнать или отпугнуть сороколок?

– Они, скорее всего, боятся хищников: кошек, лис и крупных хищных птиц, – задумчиво произнёс Чарли. – Мелкие птицы не любят, как у хищников светятся глаза.

Эди добавила к вещам карманный фонарик и налобный фонарик, который можно было переключить на мигающий свет. Она гадала, чем таким интересным мог быть набит рюкзак Чарли.

Бенедикт позвал снизу:

– Эди, твой папа звонит!

Было странно видеть папу на экране, в маленькой кухне бабушки Агаты в Финляндии. На стойке позади него виднелась подставка с деревянными ложками.

– Надеюсь, ты не доставляешь Бенедикту проблем, – сказал он, выкатывая в поле зрения инвалидное кресло бабушки Агаты. Загипсованная нога торчала вперёд, и Эди заметила, как сильно исхудала бабушка: сплошные кости и суставы.

Она помахала Эди рукой.

– Привет, Эди. Ты занята? Не волнуйся насчёт школы.

У бабушки Агаты была привычка без вопросов понимать, когда что-то было не так.

– У меня всё хорошо, бабушка. И в школе тоже. Я нашла новых друзей. Я рада, что ты приедешь погостить у нас. Надеюсь, от папы есть какая-нибудь польза.

– Есть, конечно. Он идеальный домовый эльф.

Эди хотелось бы расспросить подробнее про финских домовых эльфов, но она знала, что Чарли ждёт её наверху.

– Мне надо идти, бабушка.

* * *

– Нам выходить уже скоро, – сказал Чарли.

Они расстелили на полу спальный мешок и засунули подушки в него и под одеяло на кровати Эди, чтобы создать впечатление, будто они оба здесь и спят. На некоторое время открыв краны в ванной, Эди крикнула в сторону первого этажа:

– Спокойной ночи, Бенедикт!

Она слышала, как внизу работает телевизор – Бенедикт смотрел фильм про шпионов.

– Доброй ночи, Эди, – отозвался он. – Зубы?

– Почищены!

Эди и Чарли натянули куртки и лежали в темноте, ожидая. Флиты надели шапочки и шарфы, а Нид вооружился рогаткой, которую дала ему Эльфин. В последний момент Эди закинула в свой рюкзак светящуюся накидку.

В половине десятого они прокрались вниз по лестнице, мимо гостиной, где Бенедикт смотрел телевизор, в кухню. Шёл самый кульминационный момент фильма – на экране разворачивалась погоня на автомобилях, визжали тормоза, гудели сигналы.

Бильбо пошевелился в своей корзине и сел, надеясь, что ему предложат пойти поохотиться на белок. Чарли присел и чесал его за ухом, пока пёс не улёгся обратно. Он вопросительно посмотрел на них, когда Эди тихонько отперла дверь чёрного хода, впустив порыв холодного ночного воздуха.

Чарли и Эди шли по тихим улицам мимо садового центра к станции подземки «Баундс-Грин». Мимо проехала машина, её шины негромко скрипели по мокрому асфальту. Эти улицы Эди знала всю свою жизнь, но из-за темноты и рюкзаков у них на спинах у неё возникло ощущение, будто она идёт по совершенно незнакомой дороге.

Глава тридцать шестая

От Парка Александра-роуд до «Уайльд-стрит»

На «Оксфорд-сёркус» они пересели с линии «Виктория» на «Бейкерлоо». Поезда были набиты лондонцами, которые возвращались из центра города – из магазинов, ресторанов, с фестиваля фейерверков вдоль набережной Темзы. Никто, похоже, не заметил, что двое детей едут сами по себе, без взрослых.

Когда поезд направился от «Риджентс-парка» на север, к «Бейкер-стрит», Эди встала у дверей по левую сторону поезда и уставилась в тоннель. Стены были покрыты сажей и пылью, вдоль них тянулись длинные линии электрических кабелей, но неожиданно за окном открылся просвет, и Эди мельком увидела в темноте пространство станции, заполненное тенями, бело-зелёная плиточная облицовка на стенах частично откололась.

– Кажется, я её видела! – шепнула Эди остальным.

Было темно, и поезд проехал так быстро, что трудно было сказать точно. Она ожидала увидеть больше, представляя, что призрачная станция откроется перед ней, словно сцена, на которой порхают сороколки, а Джот томится в плену, ожидая, пока они его освободят.

Наверху эскалатора на станции «Бейкер-стрит» Эди первой заметила Шедуэлла. Он прыгал возле самого выхода, но в данный момент отвлёкся на продавца жареных каштанов. Один каштан Шедуэлл сжимал в лапе и пытался клювом содрать горячую кожуру.

Эди отступила назад и потянула Чарли за плечо.

– Быстро, – сказала она, – нам придётся спуститься обратно вниз.

Они нырнули в толпу и поехали вниз по эскалатору.

– Что ты делаешь? – спросил Чарли, когда они направились к платформе южного направления.

– Там был птичий шпион Веры Крич, он ни за что не должен был увидеть нас. Это означает, что она сама, скорее всего, где-то рядом.

Нервы Эди гудели, словно провода под напряжением. Чёрный зонт, свисающий у кого-то с локтя, казался ей вороном, а смятая газета, подхваченная порывом ветра из тоннеля, напоминала сороколку. Когда Эди посмотрела в дальний конец платформы, то заметила фигуру в длинном пальто, медленно идущую к ним. Может быть, это была Вера?

– Нам нужно убраться отсюда! – торопливо шепнула девочка.

Они протолкались к краю платформы, запруженной людьми, и прыгнули в следующий поезд.

– Но мы возвращаемся туда, откуда приехали! – сказал Чарли.

– Мы можем выйти на «Риджентс-парке» и оттуда пешком дойти до Уайльд-стрит, – отозвалась Эди.

Двери закрылись, и поезд, набирая скорость, отъехал от станции. На этот раз они нашли места по правую руку и прижались лицами к окну. Импи цеплялась за воротник Эди, а Спекл сидел на нижнем крае окна. Они так напряжённо всматривались в темноту, что не заметили, как Нид вскарабкался по куртке Чарли и встал у него на плече.

– Я ничего не вижу, – пожаловался Чарли.

– Погоди, скоро будет, – ответила Эди. – В любую секунду.

Нид запрыгнул на край слегка приоткрытого окна.

– Смотрите, вот оно! – сказала Эди. Выложенная плиткой стена снова мелькнула за окном, и на этот раз девочка мимолётно разглядела ступени.

– Я поеду на крыше поезда, как Эльфин! – крикнул Нид. Он выскользнул за окно и метнулся в темноту. Эди успела заметить, как мелькнули полы его одежды, когда он полетел скорее вниз, чем вверх.

– Нид! – воскликнула Импи и полетела вслед за ним, но порыв ветра из окна ударил по её крыльям и отшвырнул её назад, в вагон. Поезд мчался своим курсом, и Чарли в ужасе смотрел на стены тоннеля. Импи во второй раз попыталась выбраться наружу, но её опять отнесло в вагон, а Эди сумела наконец-то закрыть окно.

– Это слишком опасно, – произнесла Эди, понизив голос. Пассажиры в вагоне и так уже смотрели на них.

– У тебя что-то выпало за окно? – спросила какая-то девушка.

– Нет, просто насекомое влетело, – твёрдым тоном ответил Чарли.

– Прихлопнуть его, чтобы вас не беспокоило? – спросил другой пассажир, скатывая в трубку газету, которую держал в руках.

– Нет! – возразила Эди слишком громко. – Всё хорошо, спасибо. – Она аккуратно сжала Импи в кулаке, чтобы та не билась об окно. – Пожалуйста, Импи, я не могу потерять ещё и тебя.

– Но я не могу потерять Нида! – закричала Импи и принялась колотить своими крошечными кулачками по её пальцам.

Девушка-подросток с подозрением посмотрела на Эди и громко шепнула своей подруге:

– Она какая-то странная.

Когда поезд въехал на станцию «Риджентс-парк», Эди встала и направилась к двери.

– Мы найдём его, – прошептала она себе в кулак. – Нам просто нужно как можно скорее попасть на «Уайльд-стрит».

Глава тридцать седьмая

От «Уайльд-стрит» до Бейкер-стрит

Когда они вышли наверх, начался лёгкий дождь. Эди и Чарльз перебежали дорогу и углубились в улицы, пересекающие Марилебон.

Было уже довольно поздно, и из ресторанов и баров расходились посетители.

– Вот она!

Чарли ткнул пальцем в уличный указатель, гласивший «Уайльд-стрит», и они свернули в тихий жилой квартал. Вокруг практически никого не было.

Старый вход на станцию располагался примерно на середине пути, в нижней части длинного особняка. Тёмно-красные плиты облицовки были точно такими же, как на фотографии в папиной книге, и два полукруглых окна с почерневшими стёклами, расположенные над проёмом входа – тоже. Сохранилась даже надпись «Уайльд-стрит», сделанная чёрными буквами на потемневшем и выщербленном белом фоне.

Ребята подбежали к передней части здания. Все окна, до которых можно было дотянуться, были заколочены, а тяжёлая деревянная дверь с левой стороны была заперта на замок и толстый засов. Лишь с одной стороны от неё виднелась сломанная вентиляционная решётка размером с пятифунтовую банкноту.

– Идеи есть? – спросил Чарли, вытирая решётку рукавом и заглядывая сквозь неё. – Здесь мы не пролезем.

Импи взвилась в воздух.

– Я пролезу! – воскликнула она и, не ожидая ответа, достала из своего мешка крошечный фонарик-брелок, а потом протиснулась через решётку и скрылась из виду.

– Импи! – окликнула её Эди. – Ты не должна лезть туда одна!

Эди и Чарли прижались лицами к сломанной решётке, глядя, как свет фонарика Импи подрагивает в темноте. Спекл забрался поглубже в карман Эди, не в силах смотреть, как исчезает последняя из его родственников.

Чарли включил собственный фонарик и посветил внутрь. Они разглядели в полутьме стены старого кассового зала с выложенными плиткой стенами и окошечками касс. Фонарик Импи продолжал отдаляться.

– Как ты думаешь, с Нидом всё в порядке? – спросила Эди у Чарли. Несмотря на слова, сказанные ею Импи, она всё ещё слышала, как скрипели колёса поезда, когда Нид кувырком летел куда-то во тьму.

– Да, – твёрдо ответил Чарли. – Он отпрыгнул с путей, скрутив тройное сальто или сделав колесо. Я в этом уверен.

Он повёл фонариком, и луч выхватил из темноты прочную кирпичную кладку, перегораживающую дальний конец кассового зала.

– Смотри, Эди. Вон там, должно быть, была лестница.

Не успел он договорить, как свет фонарика Импи направился обратно к ним, и флитта проскользнула наружу сквозь решётку.

– Там нет спуска, – всхлипнула она. – Всё перекрыто. Что нам теперь делать?

Эди мягко погладила Импи по голове кончиком пальца, чтобы успокоить. Нужно было быстро придумать что-нибудь ещё. Глубоко под ногами поезд подземки прогрохотал через заброшенную станцию – это было похоже на отдалённый гром. Эди подумала о тоннелях и проходах, тянущихся в разные стороны и пересекающихся между собой. Должен был быть ещё какой-нибудь путь туда, вниз.

Потом она вспомнила про ту сороколку.

* * *

– Здесь, внизу!

Эди снова привела их к Бюро забытых вещей за станцией «Бейкер-стрит». Они проделали весь путь бегом, подгоняемые Импи, и теперь Чарли привалился к кирпичной стене, переводя дыхание. Они стояли возле устья узкого переулка, выложенного брусчаткой и тянущегося вдоль боковой стороны здания.

– Что внизу? – прохрипел Чарли.

– Я думаю, здесь может быть проход, который приведёт нас в подземку, – ответила Эди, внимательно высматривая, не появится ли Шедуэлл.

Она повела их по переулку и свернула во двор позади Бюро забытых вещей. Металлическая лестница пожарного выхода зигзагом спускалась по стене здания, и Эди подняла взгляд на окно Вериного кабинета. На подоконнике Шедуэлла не было, однако в кабинете горел свет. Пока они стояли и смотрели, он неожиданно погас. Эди оттащила Чарли в тень, и они несколько минут выжидали, прячась под лестницей пожарного выхода.

– Она может спуститься по этой лестнице, – прошептала Эди, но спустя некоторое время, когда никто так и не появился, она жестом велела Чарли следовать за ней, и они прокрались к водостоку, где несколько дней назад скрылась сороколка. Присев на корточки, они услышали перестук каблуков – он эхом отдавался глубоко в водостоке. По сути, это был совсем не водосток, а вентиляционный канал, который вёл прямо вниз, в тоннель.

Луч света заплясал на стенах, и по проходу под ними прошла фигура, несущая большую сумку. Она удалялась прочь от Бюро забытых вещей. Сквозь решётку Эди заметила знакомую синюю прядь. Позади Веры скакал Шедуэлл. Он задержался на несколько секунд и встряхнул крыльями.

Эди быстро отпрянула от решётки, оттащив Чарли и Импи. Она подождала, пока шаги не затихнут, а когда снова посмотрела вниз, Шедуэлла уже не было.

– Я так и знала. Там потайной тоннель, идущий от Бюро забытых вещей, – сказала Эди.

– Но куда он ведёт?

– Наверное, на «Уайльд-стрит».

– Откуда ты знаешь?

– Я не знаю точно… но в этом есть смысл.

Чарли впервые посмотрел на неё с сомнением.

– Идём, – сказала Эди и потащила Чарли наверх по пожарной лестнице. – Мы должны пойти за ней. Этот тоннель приведёт нас к сороколкам и пропавшим флитам, я в этом уверена.

Она потянула на себя дверь пожарного выхода, надеясь, что та всё ещё просто прикрыта, но дверь была крепко заперта. Прижавшись лицом к стеклянному окошечку в двери, Эди могла видеть ручку-перекладину внутри. Чарли сунул палец под дверь, где был небольшой просвет, и достал из одного из своих многочисленных карманов моток шнура.

– Где Спекл? – спросил он, и Эди извлекла флита из кармана. – Ты можешь взять вот этот конец шнура и проползти с ним под дверью? – Спекл кивнул и отсалютовал, и Чарли продолжил: – Потом обведи его изнутри вокруг ручки двери и принеси обратно мне, ладно?

За несколько секунд Спекл сделал то, о чём просил Чарли, и показался из-под двери с концом шнура.

– Давай, Эди, – велел Чарли, и они, взявшись за оба конца шнура, потянули изо всех сил. Ручка-перекладина внутри с клацаньем опустилась, и дверь пожарного выхода отворилась, словно по волшебству.

– Блестяще! – сказала Эди, и Спекл просиял.

В офисе Бюро забытых вещей было практически темно, если не считать тусклых отсветов дежурных ламп на лестничных площадках. Переступив порог пожарного выхода, ребята подошли к двери, ведущей в кабинет Веры. Свет из окна падал на её стол, и Эди быстро просмотрела ящики, ища увеличительное стекло или Бида, – но не нашла ничего. Повернувшись, чтобы уйти, Эди заметила поздравительную открытку, стоящую на столе.

«С днём рождения, Вера!» – было написано на внутренней стороне открытки, однако кто прислал это поздравление, сказано нигде не было.

– Никто не говорил, что сегодня у неё день рождения, – сказала Эди. Она вспомнила, как Вера упоминала про своего строгого отца и про отсутствие у неё друзей.

– Идёмте! – поторопила Импи.

Они спустились на два лестничных пролёта в главное приёмное помещение. Эди включила одну из боковых лампочек.

– Ого! – сказал Чарли, окидывая взглядом ряды зонтов и дождевиков. Ладонь его легла на забытую джедайскую накидку, которая лежала сложенная на столе, ожидая инвентаризации. Он уже собирался взять её, когда заметил синий транспортировочный жёлоб, ведущий вниз, в сортировочное помещение в подвале.

– Ух ты, спиральная горка! – воскликнул Чарли, забираясь в жёлоб.

– Чарли… – прошипела Эди, однако не удержалась от смеха, когда он покатился вниз по жёлобу со Спеклом на плече. Она знала, что это её единственный шанс попробовать такое, поэтому тоже влезла в жёлоб и вместе с Импи поехала вниз, в темноту, следом за Чарли. Они грудой приземлились на сортировочный стол.

Наверху клацнула и стукнула входная дверь, и ребята соскользнули со стола и притаились под ним.

– Может, ветер? – прошептал Чарли.

Горло Эди сжали скользкие щупальца страха. Вера Крич и Шедуэлл точно ушли по потайному тоннелю. Может быть, это снова сороколки? А может быть, кто-нибудь увидел, как они лезут по пожарной лестнице, и вызвал полицию? В замке щёлкнул ключ, и Эди услышала, как распахнулась внутренняя дверь. На лбу у девочки выступил пот.

Они услышали приглушённый голос, потом над головой зажглись лампы-трубки. Раздались шаги вниз по лестнице.

– Эди? – произнёс голос, одновременно сердитый и нетерпеливый.

Эди и Чарли выползли из-под сортировочного стола. Ночным визитёром оказался всего-навсего Бенедикт. Эди не могла вымолвить ни слова. Отчасти она чувствовала облегчение от того, что это был именно Бенедикт, а не кто-то ещё, но как он…

– Что вы здесь делаете? – спросил Бенедикт. На нём была шапка с помпоном, а на шее на широкой ленте висела связка ключей от Бюро забытых вещей. Эди никогда не видела его таким злым.

– Откуда ты узнал, что мы здесь? – спросила она.

– На половине фильма Бильбо начал лаять и скулить, поэтому я поднялся наверх, чтобы проверить, как вы. Меня не обманешь подушками, Эди! К счастью, я нашёл в коридоре книгу – книгу из коллекции твоего отца про заброшенные станции, открытую на странице с «Уайльд-стрит». Я отправился туда и увидел вдали вас – вы бежали в эту сторону, а потом в офисе зажёгся свет. Что вы задумали?

Он смотрел на них широко раскрытыми глазами.

Наступила тишина. Эди беззвучно открывала и закрывала рот, как рыба.

– Тут есть потайной тоннель, – выговорила она наконец. – И мы считаем, что он ведёт на призрачную станцию «Уайльд-стрит», а Вера…

– Что ты опять про Веру? – рявкнул Бенедикт. – Это просто дикие выдумки, Эди! Что подумали бы твои родители? И твои, Чарли! Я должен присматривать за вами обоими. Теперь мы отправимся прямо домой, и там вы мне всё объясните!

Бенедикт повернулся, чтобы уйти, но Импи подлетела к нему и попыталась сдёрнуть ключи у него с шеи. Бенедикту должно было казаться, что связка ключей приподнялась на ленте сама по себе.

– О-ох! – выдохнул он. – Что происходит?

Он отшатнулся назад, споткнулся и растянулся на полу, сжимая в руке ключи.

– Импи! – прошептала Эди. – Не пугай его!

Чарли придвинул стул и налил стакан воды.

– Это вовсе не выдумки, Бенедикт, – сказал он, помогая ему сесть на стул. – Ты должен нам поверить.

– Вера была здесь совсем недавно. И она таскает вещи из Бюро, я в этом уверена, – произнесла Эди. – Она каким-то образом управляет птицами… теми, которые всё воруют. Они живут на заброшенной станции «Уайльд-стрит».

Она рассказала Бенедикту столько, сколько могла, не упоминая про флитов – в конце концов, ему было уже девятнадцать лет. Бенедикт сидел на стуле очень прямо, держа в одной руке ключи, а в другой – стакан с водой.

– Ты сам сказал, что в тот день дверь пожарного выхода была просто прикрыта на защёлку и что это странно.

– Да, но если ты так во всём этом уверена, где этот потайной проход?

– Я… я… – Эди поняла: придётся сознаться, что она не знает. – Он где-то здесь.

– Ясно. Эди Уинтер, у тебя три минуты на то, чтобы показать мне этот потайной тоннель, – заявил Бенедикт. – Иначе я забираю вас домой. – Он начал отсчёт: – Один, два, три, четыре…

– Идём, – сказала Эди, таща за собой Чарли и флитов. Они вбежали в первый из больших складов, ощупали все двери и плинтусы в поисках потайных панелей, заглянули под шкафы и стеллажи. На втором складе им пришлось двигать огромные корзины, полные шарфов и шапок, чтобы посмотреть, не пропустили ли они тайную дверцу, и Чарли простукивал кулаком оштукатуренные стены – не отзовётся ли где-нибудь глухим звуком пустота?

– Минута сорок пять, сорок шесть, сорок семь, – считал в отдалении Бенедикт.

– Ты уверена, что это здесь? – спросил Чарли, когда они остановились, чтобы перевести дыхание.

– Да, – ответила Эди, хотя совершенно не была в этом уверена.

Они пробежались туда-сюда по коридору, чтобы проверить, нет ли под полом пустот, потом заглянули в чулан, где хранились щётки и другие принадлежности для уборки.

– Две минуты! – крикнул Бенедикт.

– Что там? – спросил Чарли, указывая на дверь в самом конце коридора.

– Последний склад, – ответила Эди, – но я уже искала там.

– Давай попробуем снова.

Она открыла дверь, и над головой замигали люминесцентные лампы. Будильник-кролик молча смотрел на них с полки.

– Быстрее, – поторопила Эди, когда Бенедикт известил:

– Две минуты и тридцать секунд!

Они просмотрели все полки, Чарли вскарабкался наверх, чтобы проверить, не открывается ли вентиляционная решётка в потолке.

Импи указала на персидский ковёр, лежащий на полу.

– Что под ним?

Эди упала на колени и стала скатывать потёртый ковёр. Из-под него показался край широкой крышки люка.

Глава тридцать восьмая

От Бейкер-стрит до «Уайльд-стрит»

– Поверить не могу, – сказал Бенедикт. – Вот так живёшь и не знаешь…

Они все стояли кругом, глядя вниз, на ствол тоннеля. Металлические перекладины образовывали лестницу, ведущую в коридор внизу.

– Теперь мы должны найти Веру, – напомнила Эди. – Пожалуйста, Бенедикт, ты должен нам разрешить…

– Нет! – возразил Бенедикт.

Эди отвернулась от него и Чарли, чтобы они не видели, как горят её щёки, а из глаз текут слёзы разочарования. Тишину нарушал только далёкий вой сирены.

Потом Бенедикт заговорил снова:

– Я имею в виду, что одни вы не пойдёте. Я иду с вами.

Эди резко повернулась обратно и обеими руками обхватила Бенедикта за талию. Было немного неправильно привести с собой «взрослого», но Эди всегда чувствовала, что Бенедикт не взрослый и не ребёнок, а что-то среднее.

– Спасибо, – прошептала она и вытерла слёзы рукавом куртки.

Они по одному спустились по лестнице в длинный проход. Воздух был спёртый, словно в старом чулане, который не открывали много лет. Эди отдала налобный фонарик Бенедикту, а Чарли нацепил свой и зашагал впереди всех, рисуя мелом на стене чёрточки, чтобы можно было найти обратную дорогу.

Они шли молча, Эди почувствовала, как на волосы ей капает вода. Бенедикт утёр лицо, оставив на щеке мазок жирной сажи. Проход шёл под уклон, и грохот поездов подземки подсказывал, что они приближаются к рельсовым путям.

– Чарли, – прошептала Эди, – вернись и посмотри на это. – Она посветила фонариком на землю перед собой, выхватывая лучом следы ботильонов, оставленные в пыли.

– Но зачем ей спускаться сюда? – спросил Бенедикт.

Они говорили тихо, чтобы их голоса не отражались эхом от стен.

– Призрачная станция – идеальное тайное место, никто туда не ходит. Все те драгоценности, которые были украдены у пассажиров, – я думаю, они спрятаны именно там. И там же держат пленников.

– Пленников? – удивился Бенедикт. – Каких пленников?

Эди сделала глубокий вдох.

– Они зовут себя флитами. Это крошечный народ с крылышками. Они живут на заброшенной наземной станции «Хайгейт», но сороколки напали на их лагерь, и некоторые из флитов в конце концов оказались в той шкатулке, которую я нашла.

– Эди, это глупо. Вера – одно дело, но крошечный волшебный народ?

– Ты слишком взрослый, чтобы это понять, – вздохнула Эди.

– Слишком взрослый? Моя мама до сих пор называет меня Питером Пэном!

– Стойте все, – неожиданно скомандовал Чарли.

Проход теперь шёл горизонтально, однако они достигли места, где он разделялся натрое.

– Куда идём? – спросил Чарли.

Эди посмотрела на следы в пыли.

– В тот, который идёт прямо.

Они прошли всего несколько метров, когда стук колёс сделался громче, как будто поезд проезжал совсем рядом, а луч фонарика Эди высветил большую красную стрелку, нарисованную на стене. «К платформам». Сразу за ней висела старая карта метро.

– Должно быть, ей уже лет сто, – пробормотал Бенедикт.

Линии подземки были разрознены и перепутаны и сильно отличались от той карты метро, которую знала Эди. Она провела пальцем по ржаво-коричневой линии «Бейкерлоо», а Импи примостилась на костяшке пальца. Вот она – станция «Уайльд-стрит», на один перегон восточнее «Бейкер-стрит».

Короткая лестница привела их к главному залу станции. Они прошли к платформе северного направления и остановились посреди пустого зала.

Импи позвала в темноту:

– Нид! Нид, ты здесь?

Знакомый перестук колёс и порыв тёплого воздуха, донёсшийся из тоннеля, предупредил их о том, что через станцию вот-вот пройдёт поздний ночной поезд. Все прижались к стене и выключили фонарики.

Свет фар метропоезда на миг озарил станцию, потом, словно кадры в фильме, замелькали освещённые окна вагонов. Несколько секунд – и поезд исчез. Темнота была настолько плотной, что казалось, будто в неё можно закутаться, а запах камня напоминал Эди кладбище. Чарли снова включил свой налобный фонарик.

– Странно! – сказал он и покрутил головой из стороны в сторону, высвечивая название станции, старые потрёпанные плакаты двадцатых годов двадцатого века и облицованные плиткой стены. – Сколько времени?

– Без десяти минут полночь, – ответила Эди.

– Ни-и-ид! – снова выкрикнула Импи.

– Он, наверное, где-то прячется, – сказала Эди. Она не осмеливалась направить луч своего фонарика на пути.

– С кем ты разговариваешь? – спросил наконец Бенедикт. – С крошечным волшебным народцем?

– Да, – твёрдо заявила Эди, и Бенедикт лишь кивнул и больше не стал задавать вопросов. На миг она задумалась о том, сможет ли раздобыть для него футболку с Питером Пэном.

Когда их глаза привыкли к темноте, то различили ещё несколько проходов, ведущих прочь с платформы, а в дальнем конце что-то мерцало.

– Почему там свет? – прошептал Бенедикт. – У птиц не бывает фонариков и ламп. Как-то это зловеще…

Глава тридцать девятая

Платформа станции «Уайльд-стрит»

Свет проникал через арочный проём, за которым виднелась старая сигнальная будка. Медленно и осторожно они пробрались вдоль стены и выглянули в арку. Она вела в широкий холл, куда, по всей видимости, пассажиры спускались по лестнице из кассового зала наверху.

Помещение было освещено, словно театральная сцена. Две велосипедных фары висели на крюках, а в тени позади них, на электрических кабелях и выступах стен, устроились на отдых примерно полсотни сороколок. Лампы, словно миниатюрные прожекторы, были направлены на старые инструментальные ящики, стоящие полукругом и до краёв наполненные крадеными ценностями. Это было похоже на клад, который искатели сокровищ могли бы вытащить со дна Темзы.

– Ого! – прошептал Бенедикт.

Десятки золотых и серебряных часов свисали за край одного из ящиков, в другом были кучей навалены кольца с камнями, большими, как леденец. Ещё там были нити дорогих бус, ожерелья с подвесками из синих сапфиров и зелёного нефрита, браслеты из бусин, маленькие женские сумочки и даже подсвечник. В другом ящике валялись вышитые кошельки, украшенные орнаментом шкатулки, ложки с гравировкой, а на самом верху лежала усыпанная блёстками тиара, сверкающая в свете ламп. Должно быть, сороколки неделями воровали всё это.

– С ума сойти! – прошелестел Бенедикт; они втроём стояли в тени, дивясь на всё это. – Вот погодите, пока полиция узнает об этом!

Одна из сороколок открыла один глаз и склонила голову набок, прислушиваясь.

– Ш-ш-ш! – прошипела Эди и знаком указала, что им нужно отойти дальше по платформе. Поворачиваясь, она уронила свой фонарик. Он с лязгом упал на пол, и бдительная сороколка сорвалась со своего насеста, издав предупреждающий крик. И тут остальные полсотни сороколок взвились в воздух, и станция в один момент наполнилась птицами, которые летали туда-сюда, вереща и перекрикиваясь, сообщая друг другу о вторжении чужаков.

В этот момент из тоннеля появилась Эльфин с небольшим отрядом флитов, вооружённых иглами и рогатками. Они стреляли вишнёвыми косточками и размахивали иглами, словно саблями, метя в кричащих сороколок. В ответ сороколки пикировали на флитов Сводов и метались туда-сюда, клевали и били крыльями Эди, Бенедикта и Чарли. Спекл выпрыгнул из кармана Эди и достал рогатку, а Импи била ногами, словно каратистка – она даже сумела ударить одну сороколку под клюв, и та кувырком отлетела прочь.

Тем временем из-за сигнальной будки хлынули полчища мышей, таща за собой длинную связку консервных банок, которые лязгали так, что шум разносился по всей станции.

Это был полный хаос.

– Давай! – крикнул Чарли. – Доставай то, что мы взяли.

Эди выхватила из рюкзака пачку гигантских бенгальских огней и передала одну палочку Бенедикту.

– Это их должно напугать, – пояснила она, зажигая бенгальский огонь. Ещё она отдала Бенедикту ракетку для бадминтона. Они шагнули в эту свалку, Бенедикт размахивал руками, словно мельница, пытаясь отшвырнуть сороколок ракеткой. Время от времени кому-нибудь в голову попадала вишнёвая косточка, дым от бенгальских огней поднимался к потолку.

– Ох! – воскликнул Бенедикт, когда косточка с силой врезалась ему в лоб.

Если какая-нибудь из птиц попадала под взмах его ракетки, то отлетала прочь, точно пернатый волан. В другой руке Бенедикт сжимал бенгальский огонь, неистово взмахивая им словно джедай с ярким световым мечом.

– Это великолепно! – воскликнул он, видя, как птицы пугаются искр и треска.

Эди вытащила из рюкзака свою светящуюся накидку. Выключив велосипедные лампы, она принялась размахивать накидкой в темноте – словно призрачным флагом, который мерцал мягким зелёным светом.

– Пошли прочь! – сердито закричала девочка, вспоминая, какой урон сороколки нанесли Бюро забытых вещей и папиной репутации. – Пошли прочь! – повторила она и услышала в своём голосе энергию, которой ей так не хватало в школе. Она махала накидкой на пикирующих сороколок, и ткань хлопала, словно развешенное на просушку бельё под порывами ветра.

Эта тактика сработала. Некоторые сороколки начали отступать, сбиваясь в стаю всё плотнее и плотнее.

Краем глаза Эди заметила, что Чарли склонился над своим рюкзаком. Он достал филина-пугало, который хранился у него в садовом сарае, и свой скейтборд. Вскинув пугало над головой, словно марионетку, Чарли посветил фонариком внутрь птичьей головы, потом стал водить шестом вверх-вниз так, что пугало захлопало крыльями. Тень филина заметалась по стенам холла, и Чарли медленно развернул его так, чтобы жёлтые глаза смотрели прямо на сороколок. Освещённые изнутри, эти глаза напоминали фары.

– Хищник! – тихо пробормотала Эди себе под нос.

Чарли вскочил на скейтборд и начал разъезжать туда-сюда, взмахивая пугалом. Потом поднёс к губам игрушечный мегафон и заухал в него – жутко и низко.

Эффект был великолепным и пугающим. Эта демонстрация вызвала панику среди сороколок, которые и так уже были вытеснены в дальнюю часть станции. Они зигзагами метались туда-сюда, вереща и сталкиваясь в воздухе, и постепенно отступали всё дальше, пока не оказались зажаты в углу холла.

Даже мыши испугались филина и бросились врассыпную, прячась в старые консервные банки или бегая кругами, словно заводные игрушки.

– Давайте сеть! – закричал Чарли.

Флиты скользнули в его рюкзак и расстелили по полу антимоскитную сетку, которую Чарли позаимствовал у своей мамы.

– Бенедикт! – крикнула Эди, чтобы привлечь его внимание. Каждый из них ухватился за свой угол сети, и вместе они накрыли ею сороколок, жмущихся в угол. Потом стянули края сети так, чтобы птицы не могли выбраться.

На миг наступила зловещая тишина.

– С ума-а-а сойти! – повторил Бенедикт.

Ночной поезд прогрохотал через станцию в северном направлении. Бенедикт наклонился и пропустил через пальцы несколько украшений.

– Вот это добыча! – Он достал из кармана маленький блокнот и начал составлять список. Всякий раз, когда он откладывал очередную зарегистрированную драгоценность, мыши, снующие туда-сюда, относили этот предмет к сигнальной будке для сохранности.

– Джот! – крикнула Импи. – Ты здесь?

Приглушённый ответ донёсся из ящика, стоящего на краю полукруга. Этот ящик, в отличие от остальных, был закрыт крышкой. Импи подлетела к нему и всмотрелась через забранное сеткой окошко в боковой стороне.

– Я вижу Джота! – воскликнула она.

– Чарли! – позвала Эди. – Помоги мне снять крышку с этого ящика.

Вместе они сняли тяжёлую крышку, и Эди посветила фонариком внутрь. На дне ящика, сбившись в кружок, стояла группа флитов – примерно пятьдесят. Они моргали и щурились от яркого света фонаря. Импи и Спекл нырнули в ящик и стали всматриваться в пленных. И тут флитта с перевязанной рукой обернулась и обхватила их второй, здоровой рукой, прижав обоих к себе.

– Флюма! – вскрикнула Импи. Они обнимали её, уткнувшись ей в шею, пока Импи не вскинула голову. – А что у тебя с рукой?

– Сломала, когда упала, – ответила флюма.

– А где орешек?

– Я… я не знаю, – призналась флюма.

Спекл высвободился из объятий флюмы и бросился к другому флиту – чуть повыше, со стоящими дыбом волосами. Он вцепился в него так, как будто собирался никогда не отпускать. Эди поняла, что это, должно быть, Джот. Она узнала его по портрету. Эльфин тоже слетела в ящик, обнимая своих родственников, томившихся здесь в плену.

– Всем нужно укрыться в сигнальной будке, – сказала Эльфин.

– Мы не можем летать, – отозвался Джот. – Они намазали нам крылья чем-то липким, чтобы мы не могли сбежать.

– А где Нид? – неожиданно спросила флюма. Эди задавалась тем же самым вопросом.

– Мы не видели его, – сказал Джот. – Разве он не с вами?

– Он выпал из поезда сегодня вечером. Здесь, на «Уайльд-стрит»! – воскликнула Импи. – Мы думали, что он здесь. – Она отчаянно посмотрела в сторону рельсовых путей.

– Мы не видели Нида… и юных флитов и непроклюнувшиеся орешки тоже, – произнёс Джот. – Кто-то использует малышей, учит их красть. Мы слышали песни, которые они поют, но не знаем, где их держат.

При этих словах птицы, пойманные в сеть в углу, начали насмешливо вскрикивать и верещать. Это был просто птичий язык, но в нём звучало что-то знакомое.

– Скри-и-ич! Скри-и-и-ич! Скри-и-и-и-и-ич!

– Что они говорят? – спросил Чарли.

– Это похоже на «Крич», – сказала Эди. – Вера Крич… мне кажется, она имеет какое-то отношение ко всему этому.

В этот момент пернатый комок метнулся с крыши сигнальной будки к ящику. Он сбил Эльфин на пол и прижал когтистой лапой. Это оказалась особо дерзкая сороколка, ускользнувшая от сети.

Джот схватил за руку одного из флитов Сводов.

– Дай мне свою иголку! – прошептал он.

Флит Сводов сорвал иглу со своего пояса, и Джот побежал на птицу и с силой воткнул своё оружие в основание птичьей шеи – так, что даже кровь выступила.

Эльфин откатилась прочь от птичьей лапы, но сороколка бросилась на Джота, отшвырнув его назад. Несколько мышей нашли коробочку с «клеем для крыльев», и флиты Сводов принялись стрелять липкими гранулами из рогаток, метя по крыльям сороколки. Она пыталась стряхнуть клей, но гранулы прилипли к её перьям и уже начали затвердевать.

Джот встал и вынудил сороколку отступить, нацелив иглу ей в горло. Он теснил птицу к краю платформы. По рельсам донёсся характерный перестук, свидетельствующий о том, что к станции приближается поезд, и сороколка впервые занервничала, понимая, что не сможет улететь. Стук колёс становился громче.

Джот посмотрел в сторону тоннеля, и сороколка метнулась в сторону и выхватила иголку у него из рук. Джот прыгнул за ней и упал на пол в считаных сантиметрах от края платформы. Сороколка встала над ним, надавив когтистой лапой на его горло. Эди хотела пнуть птицу, но побоялась, что та убьёт Джота, если она или Чарли подойдут слишком близко.

– Никому… не… двигаться, – прохрипел Джот.

Воздушная волна пронеслась вдоль платформы, а грохот в тоннеле свидетельствовал о том, что поезд появится через пару секунд. Пол начал содрогаться, Эди чувствовала, как эта вибрация отдаётся в её ногах и позвоночнике.

– Отпусти его! – раздался высокий громкий голосок за спиной у сороколки, и Спекл прыгнул на шею птице, захлестнув её серебряной цепочкой, выхваченной из ящика с сокровищами. Птица начала задыхаться в серебряной петле и закрутилась, пытаясь клюнуть Спекла. Она хлопала липкими крыльями, но Спекл тянул за цепочку с такой силой, что сороколка убрала лапу с глотки Джота и, шатаясь, сделала пару шагов к краю платформы.

На станцию влетел поезд. Стук-стук! Стук-стук! Ту-ту-у-у-у!

– Спекл… – выдавил Джот и, напрягая все силы, кинулся к краю платформы. – Спекл! – закричал он уже в полный голос. Он в ужасе смотрел на рельсы, ожидая увидеть сороколку и Спекла, раздавленных колёсами, но поезд прогрохотал мимо, и оказалось, что на путях ничего нет.

– Джот! – позвал всё тот же слабый голос. – Я здесь.

Джот и остальные повернулись и увидели Спекла, который стоял на крыше сигнальной будки, всё ещё сжимая в руках цепочку.

Он слетел вниз, к Джоту, и братья крепко обнялись.

– Я тебя нашёл, – сказал он.

Эди предположила, что сороколку завертело и унесло порывами ветра от проходящего поезда. Но самое главное – что Спекл обрёл голос.

Глава сороковая

«Уайльд-стрит»

Лишившись дерзкой сороколки, птицы в ловушке притихли, глядя круглыми немигающими глазами сквозь сетку. Потом они одна за другой снова начали вскрикивать: «Скри-и-и-ич! Скри-и-ич!» – но на этот раз менее уверенно.

Чарли и Бенедикт направились обратно в угол холла, чтобы закрепить сеть понадёжнее и попытаться утихомирить сороколок.

– Вера здесь? – спросила Импи.

– Не знаю, – ответила Эди. – Что-то тут не так. Мы по-прежнему не знаем, где юные флиты и непроклюнувшиеся орешки с детками.

– И Нид, – добавила Импи. Вид у неё был такой, словно она вот-вот заплачет. Эди вместе с ней отошла подальше от остальных – обратно к проходу, который привёл их сюда. Она подумала: может быть, здесь есть ещё какой-нибудь тоннель или переход, который приведёт их к Вере Крич? Эди посмотрела вверх, и в луче её фонарика появилась маленькая фигурка, перемещавшаяся вдоль стены платформы – кувырком, колесом, прыжками.

– Нид! – воскликнула девочка. – Ты жив!

Она опустила ладонь на платформу и подождала, пока Нид спрыгнет на ладонь, скрутив сальто. Импи коротко, но крепко обняла его, а потом отстранилась и несколько раз ударила Нида кулаками в грудь.

– Зачем ты это сделал?! – воскликнула она. – Я думала, ты погиб! Я же говорила тебе никогда не ездить на крышах вагонов!

Нид выглядел одновременно смущённым и гордым.

– Что произошло после того, как ты упал? – спросила Эди.

– Я покатился куда-то в темноту, а колёса грохотали так жутко, что я подумал, что меня затянет под них, – сказал Нид. – Но потом меня сдуло вбок – фух! – и я оказался на платформе. Я долго лежал так, пытаясь отдышаться, к тому же все ушибы болели. А ещё было страшно, темно и холодно. Я позвал Джота, но никто не отозвался, поэтому я потащился в проход позади меня, нащупывая путь вдоль стены, и…

Нид собирался рассказать дальше, но тут из тени выпрыгнула большая птица. Ещё в два прыжка она оказалась в метре от них. Это был Шедуэлл, птичий шпион. Нид запнулся, и Эди видела, что, несмотря на всю свою браваду, он действительно напуган появлением ворона. Шедуэлл метнулся вперёд и схватил его клювом – как будто игрушечную фигурку зажали в щипцах.

– Нет! – закричала Импи.

Нид в шоке открывал и закрывал рот, но не мог издать ни звука. Ворон упрыгнул в тёмный коридор и удалился, быстро перепархивая с места на место. Не было времени поднимать тревогу или звать остальных. Эди знала: что бы ни случилось, Импи не выпустит птичьего шпиона из поля зрения, иначе они могут никогда не увидеть Нида снова.

Шедуэлл свернул в другой коридор за лестницей – прежде они не заметили этот проход. Эди последовала за ним, Импи летела перед ней, а ворон скакал и перепархивал в нескольких метрах впереди них. Похоже, летать как следует ему было тяжело: он то и дело расправлял крылья, преодолевал по воздуху пару-тройку метров, а потом снова начинал передвигаться прыжками.

Тоннель изгибался, отворачивая в сторону от станции «Уайльд-стрит», и в какой-то момент разделился надвое. Правый поворот привёл их в техническое ответвление, где рельсовый путь упирался в тупик.

Эди вышла на маленькую платформу и ахнула. Все стены были увешаны ёлочными гирляндами и украшениями со сверкающими камнями. Цепи из серебряной бумаги тянулись туда-сюда, зеркальные шары переливались, отражая свет. Это была настоящая пещера Аладдина; у остановочного буфера в конце платформы был припаркован старый вагон подземки, окрашенный в тёмно-красный цвет, с золотой надписью на борту: «Лондонский транспорт».

На путях перед вагоном стояли две маленькие грузовые вагонетки, нагруженные брусками золота, драгоценными металлами и запечатанными мешками, – Эди предположила, что в них лежат украшения.

И это было ещё не всё. В дальнем конце платформы на старом верстаке был водружён огромный расписной праздничный торт. Его три яруса были украшены изящными завитками и шариками и золотой фольгой, а на самом верху стоял огромный подсвечник. Эди и Импи словно бы оказались в подземном дворце.

В окнах вагона мерцал странный жаркий свет, и ворон запрыгнул в дверь, неся в клюве Нида.

Эди и Импи метнулись к окну и увидели Веру, склонившуюся над плавильным тиглем; на ней были защитные очки, перчатки и большой фартук. Она кидала в тигель крупицы золота из своей добычи. Плечи её были напряжены, на лице отражалась сосредоточенность, особенно когда она начала выливать расплавленный металл в форму.

Увидев Шедуэлла, она сдвинула очки на лоб и сняла перчатки. Птичий шпион запрыгнул ей на плечо и уронил Нида в её подставленную ладонь. Вера сжала кулак и поднесла к лицу увеличительное стекло.

Эди вместе с Импи, спрятавшейся в её косе, ворвалась в вагон и воскликнула:

– Отпусти его!

Вера Крич повернулась, выпустив стекло из рук.

– Так ты всё же нашла меня, мелкая негодяйка.

В вагоне было жарко и слишком светло. Большинство сидений были сняты, за спиной у Веры стоял длинный верстак, над которым светила лампа на металлической ножке. В стойках хранились крошечные плоскогубцы, щипцы и паяльники. На верстаке были разбросаны куски сломанных украшений, кольца с драгоценными камнями, шестерёнки и пружины из часов. Десятки крошечных фигурок склонились над работой: они вынимали из украшений драгоценные камни и раскладывали их по кучкам – рубины, изумруды, жемчуг, бриллианты и кусочки яшмы. Некоторые из работников до блеска полировали ценные предметы, в то время как другие делали из старых украшений новые. Один флит создавал из крошечных осколков перламутра и драгоценных камней цветы и резные листья – чтобы украсить ими золотую птичью клетку, в которую была помещена птичка с кулона, замеченного Эди на шее у Веры Крич.

– Это юные флиты, – прошептала Импи. – Она заставила их работать на неё.

Из-за инструментальной стойки показалась ещё одна фигура и вперевалку забегала туда-сюда, раскидывая шестерёнки и самоцветы. В руках у флита был зажат леденец.

– Это Бид! – резким тоном шепнула Импи. – Подручный мисс Крич.

Увидев их, Бид, похоже, испугался.

– Что тебе здесь надо? – нервно прошептал он. – Ей это не понравится!

– Возвращайся к работе, Бид! – приказала Вера.

– Да, давайте, все за работу, все за работу! – Он хлопнул в ладоши и включил большую лампу. Вера взяла золотую клетку и показала её Эди.

– Смотри, – сказала она. – Почему ты не смотришь? Ты же настолько любопытна, что не постеснялась лазить в моём кабинете! Шедуэлл рассказал мне.

Эди взяла в руки клетку. Она была прекрасна. Изящные листья и плоды, созданные умельцами-флитами, обвивались вокруг золотых прутьев, а птичка, сидящая внутри, была сделана из серебра и инкрустирована ярко-зелёными изумрудами. Вера Крич повернула рычажок на дне клетки, и птица запела на одной высокой, печальной ноте, которая рассыпалась каскадом дрожащих трелей. На миг Эди поддалась очарованию и протянула руку, чтобы открыть клетку и достать птичку.

– Не трогай птицу! – закричала Вера. – Она не для того, чтобы ты с ней играла! Это подарок для меня. Это моя вечеринка, и я тебя не приглашала. Я так и знала, что ты всё испортишь!

Эди отдёрнула руку, всё очарование рассеялось. Теперь это место вызывало у неё ощущение удушья.

Глава сорок первая

«Уайльд-стрит»

Бид продолжил подгонять юных флитов, чтобы те работали усерднее, а потом выпрямился и хлопнул в ладоши. Хор тонких голосов запел:

– Ловкие пальцы обчистят карманы, нам не прожить без краж и обмана!

– Кражи – это против всех правил флитов-фуражиров! – закричала Импи. – Вы не должны работать на неё!

Юные флиты уставились на неё с любопытством.

Вера проигнорировала слова Импи и, снова приставив к глазу увеличительное стекло, стала смотреть на них. Потом поднесла Нида к ещё одной клетке, свисавшей с потолка. Она была обнесена пластиковой сеткой с мелкими ячейками, а внутри сидели ещё несколько маленьких флитов и лежала груда непроклюнувшихся орешков. Вера открыла дверцу и зашвырнула Нида в клетку. «Должно быть, это детская, – подумала Эди, – и как только флиты вылупляются, их приставляют к работе».

Импи зарылась головой в волосы Эди.

– Это ужасно!

Вера снова посмотрела на них через увеличительное стекло.

– Давай и её сюда, – скучающим голосом сказала она. Шедуэлл приземлился на голову Эди и стал шарить клювом у неё в волосах, пока не поймал Импи. Эди резко развернулась, пытаясь схватить Шедуэлла, но он увернулся и взлетел вверх, чтобы бросить Импи в клетку к Ниду.

– Верни их! – сердито выкрикнула Эди.

– Нет, – ответила Вера.

– Зачем ты всё это делаешь?

– Ты думаешь, что для меня главное – это дурацкая работа в Бюро забытых вещей? – спросила Вера. – Да, я нахожу разные вещи… но я их просто не отдаю обратно. – Она указала на вагонетки, нагруженные слитками драгоценных металлов и мешками с самоцветами. – Я делаю их лучше и отдаю другим людям, которые не будут относиться к ним так беспечно.

– Ты имеешь в виду – продаёшь? – уточнила Эди.

– Можно сказать и так, но я считаю, что мы всё ещё можем называть это «потерять» и «найти».

– Но всё это – не твоё. Ты крадёшь ценности, чтобы расплавить и переделать их, и… – Эди указала на изукрашенный праздничный торт, который при ближайшем рассмотрении оказался сделан из папье-маше. – Зачем это здесь?

– Затем, что… – Холодная самоуверенность Веры слегка дрогнула, но потом она быстро пришла в себя. – У меня есть полное право красиво отпраздновать свой день рождения, как все остальные, и это мой торт, мои украшения и мои подарки. – Она говорила, словно обиженный ребёнок. – Это мой особенный день!

– Что ты имеешь в виду? – спросила Эди. – Если сегодня у тебя день рождения, мы могли бы выпить чая с маленькими шоколадными рулетами в офисе Бюро и надеть бумажные шляпы.

– Твой отец добрый, – отозвалась Вера. – Мой таким не был. Он не устраивал мне «нормальных» дней рождения. Он не позволял мне праздновать ни день рождения, ни Рождество. Никаких подарков, никаких тортов, никаких лакомств. Никаких друзей или подруг.

Эди не знала, что сказать. Это звучало странно. Почему Вера желала всего этого теперь, когда больше не была ребёнком? Эди посмотрела на увеличительное стекло, висящее на шее у Веры.

– А где ты взяла вот это?

Вера наклонилась очень близко к лицу Эди, так что её глаз через стекло казался размером с варёное яйцо.

– Я знаю, что ты тоже видишь их, Эди. В детстве я видела множество маленьких существ. Они были единственными, с кем я могла говорить. Они и птицы. Птицы слушались меня и до сих пор слушаются. Но я была в отчаянии, когда выросла и маленькие создания исчезли. Потом, в первую свою неделю в Бюро забытых вещей, я нашла это увеличительное стекло в одном из мешков.

– И ты о нём не сообщила? Что, если кто-то его искал? – спросила Эди, гадая, кем мог быть владелец такого необычного стекла.

– Я не думала тогда, что оно какое-то особенное, но потом, несколько недель спустя, по пути домой я обнаружила, что оно может показывать мне всякое. Я увидела Бида, который крал у меня чипсы, и ещё одно крошечное существо, бегущее через кассовый зал. И тогда я поняла, что снова могу видеть их! Это было такое огромное счастье! – она заплакала. – Мне было ужасно одиноко, Эди.

Эди в смятении слушала эти признания.

– Мне кажется, ты меня поймёшь, Эди. В конце концов, ты сама унесла ту шкатулку с Последнего склада.

На Эди обрушилась вся жгучая истинность этих слов. Она протянула руку к Вере, которая всхлипывала и утирала глаза платочком.

– Эди! – окликнула Импи из клетки. – Посмотри вниз, вон туда!

Эди посмотрела туда, куда указывала Импи. На столе рядом с Верой стояла ещё одна шкатулка. Она была деревянной, похожей на её собственную шкатулку флитов, однако эта была больше и грубее, с крошечными отверстиями, просверленными в крышке. На крышке стоял штемпель: «Хрупкое. Перевозка живых существ. Торговля».

– Что это? – спросила Эди.

– Дорожная шкатулка, – объяснила Вера, шмыгая носом. – Для маленьких существ.

Эди наклонилась и подняла крышку. Внутри слоями была натянута проволочная сетка.

– Куда ты собираешься их везти? – медленно произнесла Эди, чувствуя, как её сочувствие к Вере испаряется. Одно дело – Джунипер, но Эди чувствовала, что здесь творится кое-что намного хуже.

– Они отправятся в новый дом, где их поместят в красивую стеклянную витрину.

Наступила жуткая тишина, когда Эди осознала, что означала эта шкатулка для путешествий. Несмотря на жар от муфельной печи, в которой грелся тигель, в вагоне внезапно воцарился странный холод.

– Ты собираешься продать и их тоже?

Вера поджала губы, её всхлипы прекратились мгновенно, как будто кто-то закрыл кран.

– Конечно. Есть коллекционеры, которые не будут задавать вопросов.

Эди помедлила, собираясь с мыслями. Значит, могут быть и другие взрослые, способные видеть флитов? И желающие приобрести их для коллекции? Она подумала про крошечную бегущую фигурку, вытисненную на кожаном чехле увеличительного стекла.

– На самом деле, они тебя никогда не волновали, – сказала Эди. – Ты просто осознала, что можешь их использовать. Ты крала самых маленьких флитов, чтобы превратить их в воришек, а теперь собираешься продать и их тоже. Всё это не твоё: ни золото, ни украшения, ни флиты – особенно они!

Импи и Нид в клетке под потолком одобрительно закричали.

– Ты права. Всё это меня совершенно не волнует. После моего дня рождения всё, что ты видишь здесь, будет продано. Нужно брать от жизни всё, что сможешь взять. Всё, что хочешь.

Наступило недолгое молчание.

– Но никто не празднует свой день рождения вот так! – воскликнула Эди. – Никто сам себе не дарит подарки. Никто не сидит в одиночестве с дурацким огромным искусственным тортом. Ты чувствуешь себя хорошо только тогда, когда используешь других людей. Унижаешь их.

В душе у Эди горело то же жаркое, сложное чувство, которое она испытывала по отношению к Линни.

– Уймись, – спокойно ответила Вера. – Может быть, ты, Эди, захочешь помочь мне, вместо того, чтобы хныкать? Это будет нашей тайной. Ты можешь отпраздновать мой день рождения вместе со мной, – соблазняла она.

– Вот так – не хочу! – Эди схватила золотую птичью клетку. – Ты должна вернуть всё это обратно.

– Нет… я не могу, – возразила Вера и попыталась отобрать клетку, но Эди крепко держала её. Они дёргали клетку туда-сюда, пока та не упала на пол и не сломалась.

Все флиты прекратили работу, а Бид сдавленно ахнул.

Вера Крич заговорила очень холодным и тихим голосом:

– Ты спорила со мной без разрешения и сломала мой подарок. Теперь я натравлю на тебя сороколок.

– Ты имеешь в виду тех птиц? Думаю, ты и их сделала своими слугами. Заставила их выполнять твои приказы.

– Я умею обращаться с птицами. Я узнала об этом, когда была ещё маленькой. Я знаю, как их дрессировать.

– Что ж, твои сороколки не прилетят, – заявила Эди.

– Что ты имеешь в виду? – Вера отшатнулась. – Что вы с ними сделали?

– Мы их поймали, – ответила Эди. – Они не смогут сбежать.

Вера щёлкнула пальцами, и Шедуэлл налетел на Эди, дёргая её за косы, так что Эди пришлось отступить назад, в переднюю часть вагона. Вера распахнула дверь, ведущую в старую кабину машиниста, и с силой толкнула девочку, так что та влетела в кабину спиной вперёд. Вера захлопнула дверь и заперла её.

Глава сорок вторая

«Уайльд-стрит»

Эди прислонилась головой к двери. Она была одна, она попала в ловушку. Она знала, что должна как-то сообщить обо всём Чарли и Бенедикту, и осознавала, как глупо было приходить сюда вдвоём с Импи. Эди была уверена, что остальные ищут их, однако вокруг станции было слишком много тоннелей и проходов. Эди попыталась открыть окно, но стекло застряло, отъехав на пару сантимет- ров.

Вагонетки, стоящие на путях, были жутким напоминанием о планах Веры Крич. Эди тяжело опустилась на сиденье машиниста.

– Пс-с-ст!

Что-то коснулось её волос и осторожно потянуло за косу.

– Импи! Как тебе удалось сбежать?

Импи показала крошечный раскладной нож.

– Нид прятал его у себя в мешке, и я прорезала дыру в сетке и выползла наружу. – Она указала на маленькую трубку, соединяющую кабину с вагоном. – Я могу полететь и найти Чарли и Бенедикта.

– Это слишком опасно, – возразила Эди. – Как ты отыщешь дорогу? А если птичий шпион осознает, что ты исчезла…

Размышлять об этом долго не пришлось.

Резкий стук в стекло заставил обеих поднять взгляд. Ворон сидел за окном и заглядывал внутрь.

– Прячься! – шепнула Эди, однако было уже слишком поздно. Шедуэлл заметил Импи и начал вращать глазами, склонив голову набок. Он ещё раз постучал по стеклу и попытался просунуть острый клюв в щель приоткрытого окна.

– Что нам теперь делать? – прошептала Импи.

– Мы должны как-то подать сигнал остальным, чтобы они поняли, что мы здесь.

Ворон ещё несколько секунд разглядывал их, потом запрыгал обратно вокруг вагона к дверям. Эди знала, что он собирается наябедничать Вере.

– Быстро, Импи! Мы должны придумать что-нибудь!

Импи слетела на панель управления поездом и стала изучать кнопки и рычажки.

– Мы сможем заставить его поехать? – спросила она.

Эди покачала главный рычаг вправо-влево, потянула за рукоять тормоза, однако она понятия не имела, как привести в движение метропоезд.

Импи взлетела над головой Эди.

– Как насчёт вот этого? – спросила она, указывая на какой-то аппарат, висящий высоко на стене и напоминающий старый школьный звонок. Кабина машиниста была оборудована чем-то вроде экстренной сигнализации – коробочкой с раструбом-колоколом, под которой была прилажена рукоять. Это было именно то, что нужно! Если они смогут включить поездной сигнал, остальные могут это услышать. Эди встала на кресло и взялась за рукоять. Она тянула изо всех сил, но старый механизм заржавел и сдвинулся с места только чуть-чуть. Звонок не издал ни звука.

– Ну же! – выдохнула Эди, снова дёргая за рукоять.

– Вот! – сказала Импи. Она держала в руках крошечный синий флакончик. – Это лавандовое масло. Я обычно ношу его с собой. В «Ф7» так принято.

– Быстрее! – поторопила Эди, и Импи взлетела и уронила две капли масла на механизм. Эди потянула снова, и ручка начала двигаться по мере того, как масло просачивалось глубже в сочленения. Когда девочка повернула рукоять на полный оборот, сигнал прозвучал. Она вращала ручку быстрее и быстрее, пока долгая, переливчатая, радостная трель не прорезала воздух. Дз-з-з-з-з-з-з-з-з-зынь!

Эди ещё раз провернула рукоять. Теперь звонок напоминал звук медных фанфар, он заполнял всю станцию и уносился в тоннели. Эди и Импи смеялись, едва слыша самих себя. Это было невероятно, чудесно, оглушительно громко.

За спиной у них царил хаос. Ворон взмыл в воздух, а Вера выскочила из вагона, зажав уши ладонями.

– Прекрати этот шум! – закричала она, барабаня в дверь кабины. Увеличительное стекло качалось у неё на шее.

Эди ещё раз повернула рукоять звонка.

– Достань ключ у неё из кармана! – крикнула она Импи.

Флитта выскользнула через оконную щель, и Эди увидела, как та порхает за спиной у Веры, пытаясь пролезть в её карман. Спустя несколько секунд она вытянула ключ и вернулась с ним к окну кабины; Шедуэлл её не заметил. Импи протолкнула ключ внутрь, в руки Эди.

– Ты сможешь пойти и освободить остальных флитов? – спросила Эди.

Импи снова скрылась в трубке, ведущей в вагон. Вера начала дёргать за ручку двери.

– Где ключ? Шедуэлл, найди мой ключ!

Эди ещё раз прозвонила в звонок, и у входа в технический тупик наконец-то появились Чарли и Бенедикт в сопровождении флюмы, Спекла и отряда мышей. Все они замерли, когда увидели старый вагон, грузовые вагонетки, нагруженные добычей, и странную праздничную инсталляцию.

Эди спрыгнула с кресла и постучала по стеклу кабины; Чарли подбежал к ней.

– Ты здесь! – воскликнул он. – Этот звонок трезвонил, как бешеный! Что это за место?

– Эди! Слава богу, ты в порядке! – выдохнул Бенедикт. – Мы искали тебя повсюду.

Эди отперла дверь кабины.

– Быстро, – сказала она. – Надо схватить Веру!

Тем временем Вера Крич, никем не замеченная, подбежала к вагонеткам и уже снимала первую из них с тормоза. Вагонетки покатились по рельсам, Вера бежала рядом с ними. Бенедикт кинулся к ней, пытаясь схватить её за пальто.

– Мисс Крич… Вера… вернись! – крикнул Бенедикт.

– Ни за что, – ответила она и взобралась на вторую вагонетку, продолжавшую набирать скорость.

Бенедикт помчался за ней, пытаясь догнать тележки, но Шедуэлл пролетел прямо у него перед лицом, ослепив на несколько секунд, и Бенедикт споткнулся и упал.

Вера выпрямилась и помахала им рукой. Шедуэлл опустился ей на плечо. Вагонетки, продолжая ускоряться, скрылись за поворотом тоннеля.

Чарли и Эди помогли Бенедикту подняться на ноги.

– Идём. Мы должны догнать её.

– Нет! – во второй раз за эту ночь возразил Бенедикт. – Мы не знаем, где эти рельсы соединяются с основными путями, – а там проходит контактный рельс. Это слишком опасно, Эди. Она, скорее всего, знает все эти тоннели и проходы как свои пять пальцев.

– Но мы не можем её упустить!

– Давай просто подумаем, Эди. Должен быть другой способ.

Эди оглянулась на вагон, где остались флиты Веры. Там был кое-кто, кто мог помочь им.

– Подождите здесь, – сказала она.

Глава сорок третья

«Уайльд-стрит»

– Бид? – позвала Эди, запрыгивая обратно в вагон.

Нид и Импи натянули трос, чтобы помочь маленьким флитам спуститься вниз из клетки-детской, а флюма, Спекл и мыши встали рядком, чтобы забрать все непроклюнувшиеся орешки.

– Где Бид?

Бид появился из-за паяльника, дрожа и сжимая в руках леденец. Он посмотрел за спину Эди, ожидая, что Вера Крич появится в дверях со своим увеличительным стеклом.

– Вера сбежала, Бид. Она тебя бросила, – сказала Эди.

– Бросила меня? – переспросил он, крепче прижимая к груди конфету.

– Ты можешь пойти с нами, но сначала ты должен сказать нам, куда уехали эти вагонетки.

Бид нырнул обратно за паяльник.

– Не могу!

– Если ты не поможешь нам, то останешься сам по себе. Вере Крич на тебя плевать. Она, скорее всего, продала бы тебя какому-нибудь коллекционеру, который выставил бы тебя в витрине, наколов на булавку, как жука. И никто не дал бы тебе сахара.

Бид снова высунул голову.

– Сам по себе? И никакого сахара?

– Никакого, – твёрдо ответила Эди.

– А вы возьмёте меня с собой?

– Да, возьмём, – уже чуть ласковее сказала Эди.

– Ну-у-у… – протянул Бид, а потом поспешно выложил всё остальное: – Каждую ночь по линии «Бейкерлоо» проходит технический состав. Вера прицепляет вагонетки к нему. Он идёт до самого депо, где стоят грузовые поезда.

– Конечно! – воскликнул Чарли. – Какая она хитрая! Грузовые поезда для неё – просто огромная служба доставки.

– Это ремонтное ответвление, – продолжил Бид. – Сразу за следующим поворотом пути соединяются с основной линией.

– Когда проходит этот технический состав? – спросил Чарли.

– По-моему, в половине второго ночи, – ответил Бид. – Она отправляет вагонетки примерно в это время и ждёт вместе с ними.

– Это через пятнадцать минут, – отметил Чарли, глянув на часы.

Эди помогла флюме и Спеклу благополучно доставить всех флитов в её рюкзак и повесила его на спину.

– Эти пути ведут к основной линии метро, – сообщила Эди Бенедикту. – Нам нужно вернуться на станцию «Уайльд-стрит».

– Откуда ты знаешь? – спросил Бенедикт.

– Если я тебе скажу, ты мне, скорее всего, не поверишь! – крикнула Эди и махнула ему рукой. Мыши уже отправились в путь, и люди быстрым шагом последовали за ними.

Вдали неожиданно раздался хор верещащих голосов, словно принесённых порывом ветра.

– Я думала, что сороколки сидят в ловушке, – сказала Эди.

– Они и сидят, – подтвердил Чарли. – По крайней мере, сидели.

По его тону Эди поняла, что он уже не так уверен в этом.

Приближаясь к концу прохода и снова увидев отблески света из лагеря сороколок, все выключили фонарики и стали пробираться ощупью вдоль стен, пока не вышли на середину платформы. Казалось, прошли дни, даже недели с тех пор, как они впервые ступили сюда, хотя это было чуть больше часа назад.

Из темноты вынырнули Эльфин и Джот.

– Она забрала сороколок! – сообщил Джот. – Мы пытались остановить её, но она утащила с собой всю сеть.

– Куда? – спросил Чарли.

– Мы полетели за ней, но она скрылась вон там, – Эльфин указала в дальний конец платформы.

– Что случилось? – поинтересовался Бенедикт, который не видел и не слышал Эльфин и Джота.

– Вера забрала сороколок, – ответила Эди.

И тут, словно по сигналу, они опять услышали верещащие голоса, отражающиеся от стен тоннеля.

– Давайте просто дождёмся технического состава, – предложила Эди. – Тогда она должна появиться. Тоннель, который ведёт от тупика, должен подходить к основному пути где-то там.

Чарли снова включил свой фонарик и быстро провёл лучом вдоль главного рельсового пути. В тени за устьем тоннеля они разглядели второй тоннель, ответвляющийся влево; туда тоже вели рельсы.

– Должно быть, это он, – прошептал Чарли, выключая фонарик. Платформа опять погрузилась во мрак.

Все молча подобрались ближе к арке тоннеля. Где-то капала вода. Звук был зловещим, и Эди казалось, что сырость пробирает её до самых костей. Она представила, как Вера Крич тоже сидит и ждёт на своих вагонетках.

Чарли заговорил первым:

– Что это?

Эди ощутила, как пол под ногами тихо завибрировал. Это была не такая вибрация, как от прохождения метропоезда: более низкая и тяжёлая, как будто из земли выбиралось какое-то древнее существо. Рельсы начали щёлкать и подрагивать, словно предупреждая о том, что состав идёт по линии; стук колёс отдавался в тоннелях, точно дальний гром.

– Должно быть, это технический состав, – прошептал Чарли.

– Ждите! – велел Бенедикт, оттаскивая их назад в переход.

Гром становился всё громче, он приближался, заполняя тоннель: звук был такой, словно звенят, сталкиваясь между собой, тяжёлые металлические цепи.

В поле зрения появилась единственная яркая фара, осветив всю станцию, а потом из тоннеля медленно, словно доисторическое животное, выполз огромный жёлтый локомотив. За ним тянулась вереница плоских платформ, на которых стояли контейнеры с гравием, лежали бетонные шпалы, катушки кабеля и мешки с цементом. Шум стоял оглушительный, состав проползал через «Уайльд-стрит» со скоростью улитки. Из перехода они смотрели, как локомотив медленно лязгает мимо них, сопровождаемый чередой вагонов.

– Смотрите! – выдохнула Эди.

Из бокового тоннеля появились две Вериных вагонетки. Она прицепила их к последнему вагону при помощи верёвки и теперь стояла на передней вагонетке, словно древнеримский триумфатор на колеснице. Рядом с ней на вагонетке была закреплена сетка с сороколками, лязг технического состава заставлял их вскрикивать в тревоге. Шедуэлла нигде не было видно.

– Мы должны отцепить их! – выкрикнул Бенедикт, выскочил из перехода и побежал вдоль состава, пока не запрыгнул на вагон-платформу прямо перед вагонетками. Он улёгся на пустой мешок из груды, валявшейся на площадке, и начал развязывать верёвку. Эди и Чарли трусцой бежали рядом.

Вера завизжала, когда увидела, что делает Бенедикт. Подавшись вперёд, она замахнулась на него, пока он разматывал петли верёвки, но не смогла дотянуться.

– Не-е-ет! – закричала Вера, рассовывая добычу по карманам. – Послушайте, вы можете забрать всё, что осталось. Отпустите меня, пожалуйста. Я могу погрузиться на корабль в Харвиче и просто… исчезнуть.

На миг Эди действительно захотелось её отпустить. Может быть, если она и вправду исчезнет, это будет лучше всего. Эди уже высказала Вере всё, что хотела, и сейчас думала о её печальном праздничном торте из папье-маше.

– Может быть, дадим ей шанс? – крикнула девочка, пытаясь голосом перекрыть шум поезда.

– Она украла все эти вещи, Эди! – воскликнул Чарли.

– А как насчёт дорожной шкатулки для «маленьких существ»? – напомнила Импи и, таща за собой Нида, пролетела мимо Эди к Вериным вагонеткам.

Сочувствие Эди испарилось.

– Отдай увеличительное стекло! – потребовала она у Веры.

Вера сжала его в руке, решив поторговаться.

– Только если вы меня отпустите.

Эди ничего не ответила. Она вдруг осознала, что Чарли бежит обратно в другой конец платформы.

– Почти отвязал! – сообщил Бенедикт, дёргая за верёвку.

– Забирай! – выкрикнула Вера с нотками паники в голосе. Она сняла с шеи шнурок, на котором висело увеличительное стекло, сунула это стекло в кожаный футляр и швырнула на пол рядом с Эди. Стекло в футляре приглушённо звякнуло. – А теперь отпустите меня!

– Ни за что! – возразил Бенедикт – точно так же, как недавно кричала Вера.

Сороколки забеспокоились сильнее и, сбившись в плотный комок, прижались к сетке.

Бенедикт ослабил последний виток верёвки, соединявшей вагонетки с поездом, и, изо всех сил напрягая пальцы, сдёрнул её с буфера. Вагонетки с похищенными сокровищами медленно начали сбавлять скорость.

Вера дико завизжала и попыталась запрыгнуть на технический состав, миновав Бенедикта, однако Импи и Нид уже успели незаметно связать шнурки её ботильонов вместе. Вера споткнулась и упала вбок, и её ступни запутались в сетке с сороколками. Птицы начали неистово и жалобно верещать, когда Вера попыталась освободиться. Она вытащила из сети одну ступню, но при этом прорвала несколько ячеек, и сороколки одна за другой выскользнули наружу, с криком закружившись вокруг её головы, словно пернатый вихрь.

– Прекратите немедленно! – велела она птицам, но они не послушались. Их внимание привлёк филин-пугало с горящими глазами, который медленно катил к ним на скейтборде вдоль платформы. Остановившись, он издал в мегафон громкое уханье. – Атакуйте их! – снова крикнула Вера сороколкам, но они теперь с тревожным верещанием метались туда-сюда по станции, словно бумажные самолётики, подхваченные ураганом.

Вера, высвободив обе ноги, соскочила на платформу станции и попыталась убежать, но Эди прыгнула ей на спину, а Бенедикт, сойдя с технического состава, кинулся девочке на помощь. Вместе они сунули Веру в огромный мешок, который Бенедикт утащил с поезда, и обмотали верёвку вокруг туловища и лодыжек, так, что она теперь напоминала огромный куль. Из мешка торчала только её голова с синей прядью в волосах.

– Вы бесполезные твари! – в ярости крикнула Вера сороколкам. – Атакуйте их, я сказала!

Но сороколки больше не подчинялись её приказам. Филин-пугало, управляемый Чарли, всё ещё поднимался и опускался, хлопая крыльями, к тому же птицы видели, что Вера в плену. Их клювы больше не напоминали ухмыляющиеся крокодильи рыльца – теперь они выражали ужас.

Эди повернулась к флитам, гадая, где они были.

– Вниз! – крикнула Импи, опускаясь на пол рядом с увеличительным стеклом. Она позвала на помощь Нида и Джота, и вместе они потащили футляр к основному пути. – Я собираюсь убедиться, что оно уничтожено!

Но когда они добрались до края платформы и уже готовы были сбросить стекло вниз, сверху слетел чёрный силуэт и выхватил его у флитов. Шедуэлл!

– Помоги мне, Шедуэлл! – крикнула Вера, но ворон шарахнулся от неё и позвал сороколок решительным криком «кар-р-р!» – а потом развернулся и полетел вслед за техническим составом. Оказывается, он отлично умел летать, видимо, раньше просто притворялся. Сороколки немедленно прекратили верещать и строем потянулись вслед за ним. Грузовые платформы одна за другой скрывались в тоннеле, и Шедуэлл спикировал и приземлился на последнюю из них, прижав увеличительное стекло когтистой лапой. Платформа втянулась в устье тоннеля.

– Шедуэлл, вернись! – позвала Вера в темноту, но Шедуэлл уже скрылся из глаз, и она кулём – в буквальном смысле – осела наземь.

Весь эпизод занял считаные минуты – столько, сколько потребовалось техническому составу, чтобы проползти через станцию, – но Эди показалось, будто он длился всю ночь. Наступила зловещая тишина, станционная платформа снова погрузилась в темноту.

Бенедикт стоял над Верой.

– Сейчас станция «Уайльд-стрит» – официально место преступления, – сказал он. – Нам нужно позвонить в полицию и убрать эти вагонетки с главного пути, прежде чем в полшестого по линии пойдут поезда метро. Я вернусь обратно в офис и позвоню в полицию. Эди, вы с Чарли сможете остаться здесь и покараулить Веру? Всё будет нормально?

Эди кивнула и принесла из коридора у лестницы велосипедные фонари, чтобы ждать при свете. Флиты отправились с ней, дабы подготовиться к путешествию до дома. Чарли убрал своего филина-пугало и встал над Верой, сторожа её.

– Ты всё испортила, – сказала Вера, когда Эди вернулась. – Мои сороколки улетели, а Шедуэлл сбежал с увеличительным стеклом.

– Я слышала, как стекло треснуло, – отозвалась Эди, прилаживая лампу на скамье. – Надеюсь, оно разбилось. Никто не должен видеть флитов после того, как ему исполнится тринадцать лет. Это совершенно неправильно.

Вера посмотрела на неё – недовольно и обиженно.

– Кому ты отправляла всё это? – спросил Чарли.

Но Вера больше не желала ни с кем разговаривать. Появилась Импи и зависла в воздухе перед лицом Эди.

– Мы готовы, – известила она.

Эди снова вернулась в холл и, открыв свой рюкзак, заглянула внутрь. Поверх её накидки угнездилось всё семейство Импи – флюма, Нид, Спекл и Джот вместе с орешком. Вокруг них расселись другие флиты, некоторые из них тоже сжимали в руках орешки. Юные флиты-«карманники» уснули в шапке с помпоном, принадлежащей Бенедикту, а Бид сидел, скрестив ноги, на перчатке Эди и посасывал мятное колечко «Поло».

Эди обвила рюкзак руками – теперь ей нужно было присматривать за большой семьёй, и этот груз был для неё драгоценнее, чем все украшения на свете.

Глава сорок четвёртая

От «Уайльд-стрит» до Парка Александра-роуд

Это была долгая ночь.

Бенедикт вернулся в сопровождении нескольких полицейских офицеров и представителей лондонской подземки. Они установили дуговые фонари и с изумлением рассматривали содержимое вагонеток, а количество вишнёвых косточек совершенно сбило их с толку. Вагонетки были возвращены в технический тупик. прежде чем в 5:30 на линии началось движение метропоездов, а Веру заковали в наручники и увели в камеру в полицейский участок на Бейкер-стрит. Прибыли другие официальные лица, дабы изучить Верин старый вагон, и были весьма озадачены, увидев бумажные цепи и искусственный праздничный торт. Потом появилась женщина из Королевского общества защиты птиц – представители власти передали ей сделанное Эди описание вороватого ворона и стаи сороколок, однако ни следа птиц не обнаружилось ни на самой линии, ни на станциях. Они пропали, как и не было.

И Вере, и Бенедикту предстояло ответить на множество вопросов. Перед тем как окончательно покинуть станцию «Уайльд-стрит», Эди и Чарли отошли, чтобы попрощаться с Эльфин. Мыши уже скрылись в проломах и трещинах, зиявших в стенах станции, и вернулись в свой подземный мир, но Эльфин и флиты Сводов, ныне воссоединившиеся со своими родными, сидели на крыше сигнальной будки, ожидая первого поезда в сторону «Ватерлоо».

– Мы не забудем то, что вы сделали для Джота, – сказала Эди. Из её рюкзака показалась голова Джота.

– Приходи повидаться с нами, когда мы вернёмся в Лагерь-на-Склоне, – предложил он Эльфин.

– Может быть, – ответила та, вытирая с лица грязь, но потом кривовато улыбнулась ему, слетела с крыши и протянула Джоту свою иглу. – Она твоя. Помни, что ты, возможно, спас мне жизнь!

Джот покраснел от гордости и спрятался обратно в рюкзак.

* * *

К тому времени как они наконец-то добрались до Парка Александра-роуд, небо уже окрасилось в бледно-розовый оттенок. Бенедикт и Чарли удалились на кухню – печь блинчики. Эди отнесла рюкзак наверх, чтобы устроить сильно увеличившееся семейство флитов в шкатулке. Они заполнили каждый уголок, прыгая на табуретах из бутылочных пробок, словно на трамплинах, мылись в ванне, сделанной из банки из-под анчоусов, и заворачивались в яркие лоскутные одеяла.

Эди нашла в доме упаковку ватных палочек и бутылочку уксуса и помогла старшим флитам счистить липкое вещество с крыльев. Они встряхивали и хлопали ими, взлетали в воздух, проверяя вновь обретённую способность. Юные флиты, радуясь свободе после многих дней заточения, исследовали комнату Эди, доставали из карандашницы разные предметы, запутывали провода её наушников и опрокидывали коробку с бусинами – чтобы можно было гоняться за её содержимым, раскатившимся по всему полу.

Джот устроил состязание по метанию иголок, а Нид построил трамплин для скейтборда из чертёжного набора Эди. Бид сидел в стороне от других флитов, в стеклянной банке, стоящей на полке, и просто смотрел. В попытке сохранить хоть какой-то порядок в комнате Эди приготовила флитам трапезу. Она наполнила картонки из-под яиц и крышечки от бутылок изюмом, хлопьями и крошечными кусочками яблока, вдобавок утащила с кухни целую банку шоколадной пасты. На некоторое время воцарилась тишина, пока все флиты ели.

Импи запрыгнула на руку к Эди и спросила:

– Теперь мы можем отправиться домой?

Эди знала, что так и будет. Лишь на несколько коротких секунд она позволила себе помечтать о том, что они захотят остаться здесь, с ней – словно большая семья, которую ей всегда хотелось. Но из этого ничего не вышло бы. Пятьдесят флитов не могли надолго остаться в одной-единственной шкатулке. Её комната уже была в полном хаосе, и Эди знала, что флиты наверняка не выдержат и наводнят весь дом, дразня Бильбо и устраивая беспорядок. Вместо одного Нида теперь здесь было три или четыре юных флита, таких же безрассудных и полных энергии, и им нужно было место для того, чтобы кувыркаться и прыгать. Были бесчисленные Джоты и Импи, которые хотели ходить в собирательские и исследовательские вылазки, были флюмы и Спеклы, которые хотели заново отстроить свои жилища – а ведь ещё должно было проклюнуться несколько орешков. Флиты не были ручными зверушками, они не принадлежали Эди. Этому её научила яростная, решительная, независимая Импи. Конечно же, они хотели отправиться домой.

– Да, – сказала Эди.

Завтра после школы они с Чарли вернут их всех в Лагерь-на-Склоне, чтобы они могли начать восстанавливать своё поселение. Но у Эди была ещё одна проблема. Девочка взяла в руки банку, в которой сидел Бид.

– Бид, ты не хочешь тоже отправиться домой, в Тильбери?

– Нет. Я хочу остаться здесь, в Лондоне.

– Но ты не можешь жить с этими флитами после того, что ты сделал.

Бид опустил голову, уставившись себе под ноги.

– Я знаю одну девочку, которая ищет кого-то вроде тебя, чтобы он работал на неё, – продолжила Эди.

– А что я должен буду делать? – спросил Бид.

– Одеться как пикси и выступать перед зрителями.

– Это хорошо, – отозвался Бид. – Мне нравятся пикси.

– И возможно, тебя заставят сменить имя на Первоцвет или Одуванчик.

– Ну, мне никогда не нравилось имя Бусина, так что Первоцвет отлично подойдёт. – Он сощурился. – А та девочка будет давать мне сахар?

– Да, думаю, будет.

Эди нашла большой конверт с плотной подложкой, и Бид удобно устроился в нём в обнимку с большим леденцом. На конверте Эди написала имя Джунипер, а на обратной стороне: «Кормите меня сладким!». Она отдала конверт Бенедикту, чтобы тот на следующий день с самого утра завёз его в благотворительный магазин Ады.

Ада, вернувшись из поездки с семьёй малыша Сола, лично передаст послание Джунипер.

* * *

В скором времени @JunipBerry снова начала публиковать посты в соцсетях. Первый свой снимок она озаглавила: «Шоу с живым пикси!» На снимке Эди увидела Бида, который сидел на мшистом бережке «пруда» в костюмчике пикси и остроконечной красной шляпе. Он мог бы выглядеть печально в своём новом жилище, если бы не большая порция розовой сахарной ваты, лежащая у его ног. Он наматывал на палец липкие розовые волокна и широко улыбался. Комментарии под постом были практически такими же, как и раньше:

«А-а-а! Так ми-и-ило! Он настоящий?»

«Ты ужасно странная, @JunipBerry!»

На что Джунипер ответила:

«Видеть – значит верить».

Глава сорок пятая

Парк Александра-роуд

– Мы дома! – крикнул папа из прихожей. Эди выскочила из кухни, споткнувшись о сумки, и сперва повисла на шее у папы, а потом протиснулась к маме.

Хета Уинтер стояла у порога в пуховике и сапогах, сжимая в руках каравай тёмного ржаного хлеба. Эди уткнулась лицом в мамину шею, вдыхая запах сосны и ржи.

– Я так рада, что ты вернулась, мам!

– Я тоже, Эди. И я привезла с собой бабушку.

На дорожке, завёрнутая в одеяло, сидела в кресле на колёсах бабушка Агата с загипсованной ногой. Она выглядела так, словно была сделана из костяного фарфора – куда более хрупкая, чем помнилось Эди, – но глаза у неё были ярко-голубые. Она протянула руки к Эди. Две узловатые ветки на зимнем дереве.

Мама стянула свой пуховик и присела на нижнюю ступеньку лестницы, чтобы снять сапоги.

– У меня есть кое-что для тебя, Эди, – сказала она, запустила руку в свою сумку и достала маленький коричневый конверт. Эди подняла клапан и увидела в конверте крошечного серебряного гуся на цепочке. Крылья его были распахнуты, а шея вытянута, как будто он летел по небу. Он был прекрасен.

– У меня тоже есть кое-что для тебя, мам. – Она сунула руку в карман и достала золотое кольцо, которое нашёл Нид. Мама изумлённо уставилась на него.

– Моё обручальное кольцо! Где ты его нашла, Эди? Я потеряла его много лет назад, когда мы только-только въехали в этот дом. – Она с радостью надела кольцо на палец.

– Я… ну… оно просто появилось в один прекрасный день… когда я подметала на кухне.

Мама приподняла ладонь. Кольцо по-прежнему сидело на пальце идеально. Она показала его бабушке Агате.

– Это всё домовые эльфы, Хета, – сказала бабушка. – Котитонтту.

– Мама рассказывала мне про них, – подтвердила Эди.

– В Финляндии во многих семьях есть домовые эльфы, – заявила бабушка Агата. – У меня живут Томи и Улла. Томи мне помогает, а вот Улла крадёт пуговицы.

– Мама, ты мне об этом никогда не рассказывала, – укорила Эди.

– Она забыла, что когда-то видела их, – шепнула ей бабушка.

– Ну, тут у нас нет никаких домовых эльфов! – возразила мама. – Только острые глаза Эди.

На кухне Бенедикт уже показывал папе вырезки из газет и ссылки на новостные сайты и рассказывал ему, что последние два дня были «просто с ума сойти!».

«Сокровищница Уайльд-стрит» (как её прозвали в новостях) вызвала огромную шумиху, и «Лондон Геральд», наряду с другими газетами, опубликовала статьи под заголовками «Самое странное в мире Бюро забытых вещей» и «Вера Крич – самая успешная карманница Лондона». Там было несколько снимков Веры – с крепко сжатыми губами она сидела в камере предварительного заключения, ожидая, пока её дело будет рассмотрено в суде. Она отказалась поведать полиции что-либо о тайных тоннелях или о своих сообщниках и – к большому облегчению Эди и Чарли – ни слова не сказала про флитов.

В Бюро забытых вещей был установлен огромный сейф – до тех пор, пока все ценности не будут возвращены владельцам, – и в то время как люди обращались в офис то за одним предметом, то за другим, у дверей здания на Бейкер-стрит постоянно крутились репортёры с микрофонами и камерами.

Благодарные владельцы восхваляли Бюро забытых вещей, и двое из них даже сделали пожертвования на большую сумму. Папа не поверил своим глазам, когда увидел Урсулу, стискивавшую в пальцах чек и пожимавшую руку крупному коллекционеру драгоценностей из Мейфэра. Вдобавок она написала папе длинное письмо с извинениями, предлагая ему вернуться на прежнюю должность и хваля его за то, как он хорошо обучил Бенедикта и свою прекрасную дочь Эди, и выражая сожаления о том, что недооценила его начальственные способности. Вера, как написала Урсула, была «гнилым яблоком».

Для празднования этого события Бенедикт надел футболку с надписью: «Маленькое – это просто новое большое».

Эди волновалась о том, что сороколки и Шедуэлл могут вернуться, но шли дни, а их до сих пор не было видно. Вера была в тюрьме, слушаться им было некого, и Эди нравилось думать, что птицы наслаждаются свободой. Она говорила себе, что увеличительное стекло разбито и потеряло свою силу. Эди ужасно скучала по флитам, но это была не та болезненная тоска, которую она испытывала, когда их похитила Джунипер. Она знала, что они заняты восстановлением своего поселения и что она может навестить их, если захочет. Она повесила крошечную подвеску в виде ящерицы (которую Нид подарил ей перед тем, как отправиться домой) на цепочку рядом с серебряным гусем из Финляндии и носила её под школьной формой. Её чуть слышный перезвон напоминал Эди о многом. Шкатулка флитов теперь стояла пустая, но Эди всё равно показала её бабушке Агате, которая некоторое время рассматривала её содержимое, касаясь то одного крошечного предмета меблировки, то другого, а потом взяла миниатюрный скейтборд, служивший флитам диваном, и поставила его на свою морщинистую ладонь.

Глава сорок шестая

От Парка Александра-роуд до «Хайгейт»

За неделю до Рождества Эди спросила у мамы, можно ли ей погулять с бабушкой Агатой – конечно же, бабушка будет в своём кресле с колёсами. Эди пригласила Чарли, чтобы он ей помог.

– Мы отвезём её посмотреть рождественские огни, – сказала Эди, упаковывая в сумку толстое одеяло.

Они сели на автобус у дворца Александры, попросив водителя опустить пандус, чтобы можно было закатить бабушку в салон. Автобус был набит лондонцами, едущими за рождественскими покупками. Пока он медленно карабкался по холму к станции «Хайгейт», Эди почувствовала, как кто-то коснулся её плеча, и обернулась. Это оказалась Наз. Эди машинально посмотрела в заднюю часть автобуса, ожидая увидеть насмешливые лица Линни и других девочек.

– Всё в порядке, их здесь нет, – сказала Наз. – Только я. – На ней были спортивные штаны и простая куртка с капюшоном, а блестящая кофта, которую она носила в начале седьмого класса, подражая Линни, куда-то исчезла. – Куда вы едете?

– Просто посмотреть на рождественские огни, – ответила Эди, стараясь придать своему голосу небрежность и незаинтересованность, однако ей казалось, что он снова прозвучал слабо и сдавленно.

– Звучит хорошо, – согласилась Наз.

– Почему бы и тебе не пойти с нами? – спросила бабушка Агата. Эди удивлённо посмотрела на неё. Менее всего ей хотелось, чтобы кто-нибудь из школы присоединился к ним – кто-то, в ком она не была достаточно уверена. А вдруг Наз снова будет злословить о ней и выставит её на посмешище?

– Да, спасибо, с удовольствием, – ответила Наз. Эди опустила взгляд.

– Что ж, это хорошо, правда, Эди? – сказала бабушка Агата.

– А где Линни? – спросила Эди.

– Не знаю, – отозвалась Наз. – Мы больше не видимся, кроме как в школе.

– Почему? – Эди изо всех сил старалась скрыть удивление в голосе.

– Я поняла, что на самом деле она мне больше не нравится.

– А другие девочки?

– Они с самого начала не нравились мне – так, чтобы по-настоящему. Я хочу снова дружить с тобой, Эди. Я пыталась сказать тебе об этом раньше, но ты не хотела слушать.

Эди знала, что это правда. Она была так занята Импи и другими флитами, что в её жизни просто не оставалось места для Наз.

* * *

Они скатили кресло на колёсах вниз по холму от Хайгейт-роуд до парковки возле станции.

– Куда мы идём? – спросила Наз.

Эди ничего не ответила, сосредоточившись на том, чтобы прокатить кресло в пролом в ограде и через заросли репейника. Это было трудно – сухие зимние веточки застревали в колёсах. Когда они вытолкали кресло на открытое место, их дыхание в холодном зимнем воздухе клубилось густым белым паром. Неожиданно из кустов перед ними выпорхнула испуганная птица. Эди подскочила, озираясь по сторонам – не примостился ли где-нибудь поблизости на крыше Шедуэлл? Но на крышах было пусто, а птицы были всего лишь обычными лондонскими птичками – мелкими и пугливыми.

Свет уличных фонарей, проникающий с Хайгейт-роуд, озарял старую станцию, открывающуюся перед ними. Она была по-прежнему совершенно нетронутой, словно гигантская модель железнодорожной станции в наборе от фирмы Hornby[2].

– Какое замечательное тайное место, Эди, – сказала бабушка Агата.

– Потрясающе! – воскликнула Наз. – Целая станция, вот так скрытая от всех!

Чарли и Эди ухитрились закатить бабушкино кресло на платформу и повезли по гладкой поверхности к северному концу.

– Подожди здесь, вместе с бабушкой, – обратилась Эди к Наз. – Мы недолго, честное слово.

Они с Чарли спрыгнули в заросли сухих зимних сорняков, покрывающих старые пути, и пробрались к огромной северной стене, куда когда-то уходили тоннели подземки.

Эди сделала несколько шагов к боковой части – к Лагерю-на-Склоне. Несколько секунд она ничего не видела, кроме зимнего полумрака. Эди ощутила прилив паники. Может быть, сороколки вернулись? Или флиты просто покинули лагерь?

– Импи? Нид? Это мы… Эди и Чарли.

По-прежнему ничего… а потом одна за другой в воздухе появились крошечные точки света и начали порхать вокруг, описывая зигзаги. Эди почувствовала движение воздуха перед самым своим носом, а потом кто-то дёрнул её за мочку уха.

– Импи!

Эди подняла руку к уху и почувствовала, как Импи ступила к ней на ладонь и обвила руками большой палец.

– Я думала, ты никогда не придёшь. – Потом она крикнула в темноту: – Всё чисто! – и потянула Эди за палец, чтобы указать дорогу.

Эди и Чарли последовали за ней, и перед ними открылся озарённый светом склон. Длинные световые гирлянды, протянутые между двумя алюминиевыми банками, висели над террасами, вдоль которых тянулись ряды отремонтированных и восстановленных заново домиков. Новые стены были выстроены из фольгированных упаковок от сока и обшиты деревянными палочками от мороженого и леденцов, крыши сооружены из старых чайных чашек и резиновых подмёток от обуви, а один дом целиком был сделан из большой пароварки, лежащей на боку.

Флиты собрались на дорожках или выглядывали из окон и дверей. Импи, дёргая Эди за палец, отвела её к дому в конце одной из террас. Спереди он был затянут куском холстины, удерживаемой зажимами для бумаг, и Импи решительно отдёрнула край этой занавеси.

Нид вскочил и помчался к ним, катясь колесом, а Джот и Спекл показали иглу Эльфин, висящую на почётном месте на стене. Флюма сидела возле миниатюрной деревянной колыбельки, которую Эди приобрела в благотворительном магазине Ады. Из колыбельки донёсся тонкий плач.

Эди прижала ладонь к губам.

– Ну, конечно!

В колыбельке, на постели, сделанной из ваты, лежал крошечный флит. На голове у него торчал пушистый клочок волос, руки и ноги были тоненькие, словно булавки, крылышки были сложены за спиной. Он был идеальным.

– Орешек проклюнулся! – выдохнула Эди.

– Неделю назад! – похвасталась Импи. – И это девочка.

– Как её назвали? – спросила Эди.

– Пинат. Коротко – Пин.

Эди вернулась на платформу станции, сложив руки перед собой чашечкой.

– Я хочу кое-что вам показать.

Вид у Наз был озадаченный, но бабушка Агата выпрямилась в кресле, ожидая, и Эди раскрыла ладони. Чарли направил фонарик так, чтобы было видно флитов, сидящих в ладонях у Эди – всех пятерых вместе с колыбелькой.

– Это моя бабушка Агата и моя подруга Наз.

На миг наступила полная тишина, пока Наз и бабушка Агата смотрели на них. Никто не двигался, потом Импи встала во весь рост.

– Привет.

Наз негромко вскрикнула. Нид, никогда не упускавший возможности покрасоваться, промчался через ладонь Эди и прошёлся колесом вверх и вниз по её руке.

Бабушка Агата засмеялась и хлопнула в ладоши.

– Я чувствую, что тут маленький народец.

– Ты видишь их, бабушка? – спросила Эди. – Коти… коти… тон…

– Котитонтту? Нет. Увы, нет, – ответила бабушка Агата. – Я их больше не вижу. Но по-прежнему чувствую их присутствие. И этого для меня достаточно.

– Пора зажигать рождественские огни, – сказала Эди и кивнула Импи, которая резко свистнула.

Облако мерцающих огоньков – словно стая звёздочек с небес – проплыло от Лагеря-на-Склоне и зависло перед четырьмя людьми, стоящими на платформе. Флиты устроили импровизированное световое шоу, каждый из них нёс зажжённую свечку для торта или завиток светоотражающей фольги, миниатюрный фонарик-брелок или светящуюся в темноте бусину. Джот и Спекл взлетели, присоединившись к ним, и флиты начали двигаться по кругу, описывая в воздухе петли и спирали. Их огоньки мерцали и искрились, словно фейерверк в замедленном движении. Даже бабушка Агата, которая не могла видеть флитов, видела мерцающие огоньки крошечных свечек и танцующие в воздухе светящиеся бусины.

– Это потрясающе, – сказала Наз. – Почему ты никогда мне о них не рассказывала?

– Ты бы мне не поверила.

– Да, ты права, наверное, не поверила бы, – засмеялась Наз.

– Ты никому не скажешь? – спросила Эди.

– Никому и никогда, – твёрдо сказала Наз, растирая ладони, чтобы согреть их. – Обещаю.

Эди почувствовала знакомое щекотание, когда Импи привычно угнездилась в её косе.

– Ты меня слышишь? – прошептала флитта на ухо Эди.

– Да. Да, я тебя слышу, – шепнула в ответ Эди.

– У тебя ведь на этой неделе день рождения, так?

– Да. Мне исполнится двенадцать в канун Рождества.

– Значит, тринадцать тебе будет ещё только через год.

– Да, – подтвердила Эди.

– Это хорошо.

Наступила тишина, четыре человека и одна флитта смотрели на сияние крошечных огоньков, озаряющих ночное небо.

КОНЕЦ

Примечания

1

Это примерно 36 рублей.

2

Британская компания по производству моделей железных дорог.

Content

Кейт Уилкинсон
Живая шкатулка

Поезд готов к отправлению. Двери закрываются, пожалуйста, будьте осторожны

Глава первая От Кенсал-Грин до «Слон и Замок» Найдено: три зонтика, один шарф, электрическая гитара (фиолетовая), пара сапог и деревянная шкатулка (запертая)

Глава вторая От Финсбери-парк до Бейкер-стрит Найдено: сорок девять зонтиков, три дождевика и вставные челюсти

Глава третья Бейкер-стрит

Глава четвёртая Бейкер-стрит Найдено: пять мобильных телефонов, куча непарных перчаток и будильник в форме кролика

Глава пятая Бейкер-стрит

Глава шестая От Бейкер-стрит до Грин-парка Найдено: одно золотое кольцо

Глава седьмая Бейкер-стрит

Глава восьмая Парк Александра-роуд

Глава девятая Парк Александра-роуд

Глава десятая От Парка Александра-роуд до Бейкер-стрит

Глава одиннадцатая Бейкер-стрит Найдено: один экземпляр книги «Гарри Поттер и Принц-полукровка», одна пара баскетбольных кроссовок

Глава двенадцатая Бейкер-стрит

Глава тринадцатая От Бейкер-стрит до Парка Александра-роуд и обратно до Финсбери-парк Найдено: одна сумка-тележка

Глава четырнадцатая Бейкер-стрит Найдено: один портфель, одна игрушечная собака, один школьный рюкзак, один инкрустированный камнями кулон в виде птички, на цепочке со сломанной застёжкой

Глава пятнадцатая Парк Александра-роуд

Глава шестнадцатая От Парка Александра-роуд до «Хай-Барнет»

Глава семнадцатая От «Хай-Барнет» до «Хайгейт»

Глава восемнадцатая «Хай-Барнет»

Глава девятнадцатая Бейкер-стрит

Глава двадцатая Парк Александра-роуд

Глава двадцать первая Парк Александра-роуд

Глава двадцать вторая Парк Александра-роуд

Глава двадцать третья От Парка Александра-роуд до школы

Глава двадцать четвёртая Бейкер-стрит Найдено: четыре зонтика, три дождевика, тромбон, несколько перчаток, кошачья переноска и жестяная банка из-под печенья

Глава двадцать пятая Бейкер-стрит

Глава двадцать шестая Бейкер-стрит

Глава двадцать седьмая Бейкер-стрит

Глава двадцать восьмая Парк Александра-роуд

Глава двадцать девятая «Хай-Барнет»

Глава тридцатая «Хай-Барнет»

Глава тридцать первая Парк Александра-роуд

Глава тридцать вторая От дворца Александры до Хрустального дворца

Глава тридцать третья Хрустальный дворец

Глава тридцать четвёртая Ватерлоо

Глава тридцать пятая Парк Александра-роуд

Глава тридцать шестая От Парка Александра-роуд до «Уайльд-стрит»

Глава тридцать седьмая От «Уайльд-стрит» до Бейкер-стрит

Глава тридцать восьмая От Бейкер-стрит до «Уайльд-стрит»

Глава тридцать девятая Платформа станции «Уайльд-стрит»

Глава сороковая «Уайльд-стрит»

Глава сорок первая «Уайльд-стрит»

Глава сорок вторая «Уайльд-стрит»

Глава сорок третья «Уайльд-стрит»

Глава сорок четвёртая От «Уайльд-стрит» до Парка Александра-роуд

Глава сорок пятая Парк Александра-роуд

Глава сорок шестая От Парка Александра-роуд до «Хайгейт»

Примечания