Иван Щукин

Путь Чести (Третья жизнь Архимага)

Пролог

– Дядя, что тут вообще происходит?!

Вопрос княгини вывел боярина Соболя из задумчивости. Он перестал сверлить взглядом двери в тронный зал, через которые пару минут назад вышел злой и недовольный боярин Каганов, и посмотрел на племянницу.

– Что именно, Сабля?

– Да вообще – всё! – вспылила Саблеслава. – Мне кажется, что бояре в моём княжестве все как один спятили! Как вообще можно было до такого довести?!

– Так ты же сама устроила очную ставку Каганову и Дёмину, – пожал плечами Соболь. – Чему теперь удивляться?

– Чему?! – чуть ли зарычала молодая княгиня. – Да всему, дядя! Я не устраивала, как ты говоришь, никаких ставок. Я пыталась дать им возможность решить дело миром. Точнее, я дала такую возможность боярину Михаилу. Ему нужно было просто послать Каганова куда подальше! И всё! Любой бы боярин так и сделал. Я ясно показала, что в данном конфликте на стороне Дёминых. А в итоге состоялся этот поединок. Поединок между третьеранговым бойцом и парнишкой совсем без ранга! Дядя ты только вдумайся, как глупо это звучит!

– Ну-у… – невнятно протянул боярин, но ничего не ответил.

– Вот именно, что ну! И что из этого вышло? Михаил Васильевич, вместо того, чтобы отказаться от Вызова для своего родича, дал согласие. Этот самый третьеранговый боец проиграл, да ещё и лишился руки. А теперь боярин Каганов, этот узкоглазый безумец, требует у меня голову Маркуса! Как так-то?!

– Сабля, – нахмурился Соболь, – следи за словами. Нахваталась по своим заграницам…

– Ой, дядя, не начинай, – отмахнулась девушка. – Лучше ответь на мой вопрос. И вообще, почему этому малолетнему идиоту не приживили руку обратно?

– О, а вот тут как раз интересно получается, – оживился её собеседник. – Удар, который нанёс Маркус в конце поединка, был слишком уж необычным. Целители утверждают, что это была случайность. Но я тут немного попрактиковался с мечом и попробовал повторить…

– И что? – заинтересовалась княгиня.

– Понимаешь, Сабля, – принялся объяснять боярин, – на первый взгляд всё действительно выглядит как случайность. И бояричу Каганову просто не повезло. Меч Дёмина при ударе столкнулся с костью и пошел вдоль неё, из-за чего приживление руки и оказалось невозможным. Целители лишь руками разводят. Но! Я когда-то слышал про такой приём. От своего учителя мечного боя. И решил попробовать повторить. На тренажерах.

– Получилось?

– А как же! – довольно хмыкнул Соболь. Но тут же нахмурился: – Раза с пятисотого. И это у меня, у признанного мастера меча! Там при столкновении клинка с костью нужно особым образом вывернуть меч… Очень сложно, но не невозможно. Вот мне теперь и интересно, откуда у молодого Дёмина, который никогда не отличался боевыми качествами, такие навыки?

– Так может всё же случайность? – задумчиво спросила Саблеслава.

– Возможно… Но всяко странно получается. Да и скорость, на которой Маркус работал, удивляет. Но тут могут быть артефакты виноваты.

– Это что же, получается молодой Дёмин великолепный мечник?

– Да не, – после недолгий раздумий ответил Соболь. – Скорее всё же случайность. Но всё равно очень это всё интересно.

– Не спорю, – согласилась княгиня. – Но я всё же не понимаю, почему Михаил Васильевич согласился на этот поединок. Ведь Маркус легко мог погибнуть.

– Я думаю, Сабля, что боярин Дёмин именно этого и добивался. Видимо старому дураку не даёт покоя то, что Маркус всё ещё член рода. Да ещё и номинальный глава младшей ветви. Да и вообще, всё у этих Деминых через одно место. Мне доложили, что сегодня ночью в их посёлке был бой. Непродолжительный, но с участием как минимум двух Богатырей.

– Да ты что?! – удивилась Сабля. – Это же…

– Вот-вот, – кивнул Соболь, – это странно. И непонятно. К сожалению, более подробной информации у меня нет. Их служба безопасности не зря ест свой хлеб. Но я не удивлюсь, если и в этом инциденте отчасти есть вина Маркуса.

– Уж не думаешь ли ты…?

– Да нет, – отрицательно покачал головой боярин. – Сам парень до сих пор не пришёл в себя после ранения и лежит в их родовом госпитале. Но вот Иван Васильевич рано утром покинул территорию княжества и отправился в сторону столицы.

На несколько минут в помещении повисло молчание. Каждый из собеседников думал о чём-то своём. Но наконец Саблеслава встряхнула головой, словно выгоняя из неё все лишни мысли и взмахнула рукой.

– Ладно, будет больше информации, будем думать. Ответь мне на другой вопрос, дядя: ты узнал в чём причина такой ненависти боярича Каганова?

– А как же! – весело хмыкнул Соболь. – В тебе!

– Чего-о?

– Помнишь свой приказ, касательно неких девиц и Маркуса Дёмина?

– И?

– Вот в одну из этих девиц, в боярышню Синицыну, и втрескался младший Каганов. Да только она ему взаимностью не отвечала. А недавно, когда боярич в очередной раз пытался достучаться до её сердца, вспылила и заявила ему, что выйдет замуж за Маркуса. И заживёт как у Макоши за пазухой. А этот малолетний идиот не нашёл ничего лучше, чем унизить своего соперника на глазах у всей гимназии. И получилось то, что получилось. Боярич остался без руки, его отец требует голову Маркуса Дёмина, а сам Маркус в госпитале и вряд ли вообще понимает что к чему.

– Да уж, – как-то устало вздохнула княгиня. А затем неожиданно спросила: – А может избавимся совсем от этих Кагановых, дядя? Вот честное слово, будто они не мои бояре, а враги засланные. Столько проблем доставили.

– Избавиться, конечно, можно, – Соболь сделал вид, что всерьёз задумался над словами племянницы, – да у их рода есть нужные нам связи в степи.

– Ох, да у кого только этих связей нет, – ещё раз вздохнула Саблеслава. – Ладно, пусть живут пока. А кстати, что там вообще с моим поручением? Ну по поводу Маркуса. Есть успехи? Клюнул он на какую девицу?

– Да как сказать… – пожал плечами боярин. – Особых результатов нет. Но, насколько мне известно, представительницы многих наших боярских родов над этим работают.

– А что они вообще говорят по поводу Дёмина?

– Что говорят… – Соболь достал из кармана небольшой блокнот, перелистнул несколько страниц, нашёл нужную и с улыбкой зачитал: – Глуп. Невежлив. Не видит ничего дальше собственного носа. Невероятно похотлив. Любит пирожки.

– Пирожки?! – удивилась княгиня.

– Именно так доложила одна из девиц, – рассмеялся боярин.

– Вот оно как, – задумчиво протянула Саблеслава. – Знаешь что дядя… А организуй-ка Маркусу приглашение на приём в честь открытия университета. Хочу познакомиться с ним лично.

– Из-за пирожков? – с сарказмом в голосе спросил Соболь.

– Да причём тут пирожки, – не поддержала веселья княгиня. – Слишком уж часто в последнее время я слышу его имя. И нужно решить, что с ним делать.

– Хорошо, я распоряжусь.

– И знаешь… Впиши в приглашение имена его друзей, как сопровождающих. У него же ведь есть друзья? Ну вот и отлично. Это должно немного поднять парню авторитет. Авось пригодится.

– Это всё? – сделав нужные пометки в блокноте, поинтересовался Соболь.

– Да, – кивнула Саблеслава. Но тут же вскинулась и добавила: – И вели на приёме подать ему пирожки. Раз уж он их так любит…

Глава 1

Следуя путём чести, человек

может достигнуть величия. Или сдохнуть.

Владимир Северский

Проснулся я совершенно разбитым. Словно не спал как минимум несколько дней. Хотя отчасти так оно и есть. После полученного ранения моё сознание улетело в далёкие дребеня. И вместо спасительного беспамятства пришлось отвечать на вопросы дальнего родственника. Точнее – далёкого предка. Причем предка не Маркуса Дёмина, и именно моего – Владимира Северского. Ну и заодно выслушать его историю.

Правда мы с ним так и не смогли понять, почему это вообще оказалось возможным. Вот если бы я находился в своём настоящем теле…

В общем, когда боярич Каганов проткнул мою тушку я, как и следовало ожидать, потерял сознание. А предок смог перехватить управление телом и закончить поединок.

Предок, мда-а… Зовут его Бьёрн Северный. По происхождению датчанин. Из варягов. Хоть и родился на Руси и даже был крещён, для местных жителей всегда был чужим. Как и остальные варяги. Впрочем, их это особо не волновало. Они служили своему князю. Служили верно, за что были осыпаны милостями и не обделены финансово.

А князь у него был интересный – Святополк Владимирович Окаянный. Князь Туровский. Святополк считался сыном Владимира, но на самом деле был ему всего лишь племянником. А настоящего отца, Ярополка Святославовича, князя Киевского, Владимир убил, чтобы самому сесть на престол.

По словам Бьёрна, Владимира Святополк от всей души ненавидел. Как и своих двоюродных братьев. Мечтал сесть на киевский престол и вовсю интриговал против приёмного отца.

Когда Владимир помер Святополк как раз сидел в местной кутузке. То есть оказался к Киеву ближе всех остальных братьев, и умудрился перехватить власть.

К истории Бьёрна Северного эти события имеют прямое отношение. Именно Бьёрна, в числе прочих варягов, Святополк послал убить своего братца Бориса. И именно там предок был смертельно ранен. А вот дальше…

Бьёрн хоть и был крещён, но в распятого бога не особенно верил. Он, как и все мужчины его рода, поклонялся Локи. Да, да – не Одину, не Тору, как большинство викингов, а именно Локи. И будучи на пороге смерти, Бьёрн попросил у своего покровителя не оставить своих потомков без присмотра. И Локи откликнулся. И даже выполнил волю умирающего. Правда, выполнил в своём репертуаре. А именно – отправил самого Бьёрна присматривать за потомками.

Вот только Локи не уточнил, что присматривать и даже обучать мечному бою, получится лишь тех потомков, у кого обнаружиться Дар. До простых смертных, магией не владеющих, Бьёрну достучаться не получалось. Вот и получилось так, что душа предка оказалась заперта непонятно где на тысячу лет. А если прибавить к этому то, что со временем магия практически исчезла, то погибшему викингу оставалось лишь постепенно сходить с ума.

А за последние пять столетий я, то есть Владимир Северский, оказался единственным до кого Бьёрн смог… Нет, не достучаться, а хотя бы попробовать. А когда не получалось, то жутко бесился. И именно отсюда следуют мои приступы бешенства. Этот абсолютно неадекватный викинг попросту перехватывал управление телом и начинал «веселиться».

Когда мы с Бьёрном все-таки выяснили, что я являюсь его потомком, то пришли к выводу что его проклятье привязано не к крови потомков, а к душам. Впрочем, ничего существенного эта догадка изменить не могла. Разве что Бьёрн в очередной раз разбушевался и, потрясая кулаками, поносил всех богов скопом. Но больше всего доставалось, как это и не удивительно, Локи.

Когда предок немного успокоился, то пояснил, что теперь, по идее, я смогу регулярно к нему попадать с помощью немудрёного ритуала. А он, в меру своих возможностей, будет меня обучать.

Но как только Бьёрн начал рассказывать про особенности своего крохотного мирка, то я вдруг понял, что засыпаю. Странно, особенно если учесть, что тело моё и так находится без сознания.

Предок, заметив моё состояние, велел мне убираться и спать. И каким-то образом вышвырнул из своей микровселенной.

И вот теперь я проснулся, или вернее будет – очнулся, но чувствовал себя отвратительно. Мало того что не отдохнул, так ещё и рана, болела жутко. Местные целители, по своему обыкновению, залечить её полностью не смогли.

Кое-как разлепив глаза, я осмотрелся и словил ощущение дежавю. Снова больничка рода Дёминых!

Чёрт подери, да я за всю свою прошлую жизнь меньше раз попадал в больницу, чем за совсем короткий отрезок времени в этом мире. Как-то это уже традицией становится – постоянно оказываться тут с разной степенью повреждений. Кстати, надо бы провести диагностику своему телу…

Я снова прикрыл глаза, немного сосредоточился и запустил диагностическое плетение. И очень сильно удивился! Но не своему состоянию, а тому, что это получилось совсем легко. Словно…

Чёрт! Так и есть! Мои энергоканалы ещё подросли. До архимага всё так же далеко, но уже сейчас я могу многое.

Это что же получается – я взял очередной ранг? Второй, если быть точным?

Выходит, что так. И похоже что всё из-за победы над Кагановым. Так что помимо улучшенных энергоканалов я, по идее, должен стать быстрее и сильнее. Надо бы проверить. Правда для начала нужно себя подлечить. А для этого сбежать из больнички.

– Очнулся, боярич? – вопрос заданный ужасно хриплым голосом заставил меня встрепенуться, открыть глаза и оглядеться.

На соседней койке, на спине, лежал мужчина в одних трусах, без одеяла. И был он с ног до головы обмазан какой-то жёлто-зелёной хренью.

– Эка тебя угораздило, братец, – не удержавшись, присвистнул я. – Обгорел?

– Напротив, боярич, – всё так же хрипло ответил мой сосед по палате, – обморозился.

– Обморозился? Ну ничего себе! А ты вообще кто?

– Вторуша я. Вторак Безфамильный. Воин рода Дёминых. Из младшей ветви.

– А где ты так умудрился-то? – я покрутил рукой в воздухе, показывая на его тело.

– Иван Васильевич постарался, – ответил парень и закашлялся.

– Иван Васильевич?! – ещё сильнее удивился я. – Это за что же он тебя так?

– Не за что, боярич, а почему, – чуть менее хрипло ответил Вторуша. – Власти он захотел. А мы его останавливали.

– Власти? Подожди… Ничего не понимаю…

– Обезумел наш боярин совсем, – пояснил воин. – На брата старшего войной пошел.

– Вот честно слово, понятнее не стало. Может расскажешь всё по порядку?

– Да тут и рассказывать особо нечего. Собрал их вчера боярин Михаил…

– Кого – их? – перебил я.

– Командиров. Боярских детей из старшей и младшей ветвей, – пояснил Вторак. – Собрал, значит, и объяснил, что боярин Иван власти возжелал. И что на брата, на него то есть, войной пойдёт. И не ошибся. Иван Васильевич заявился к боярину Михаилу ночью, как тать. А как засаду приметил, то сразу всё кругом морозить взялся.

– Офигеть! – выдохнул я, переваривая информацию. Это получается, что Иван Васильевич всё же решился отстранить от власти своего старшего брата. Но по-тихому у него, видимо, не получилось. Интересно, а Михаил Васильевич вообще жив? Надо бы уточнить. – И чем всё закончилось?

– Спеленали мы боярина, – пояснил Вторуша и снова закашлялся. – Но и он в долгу не остался. Многих побил. Двоих так вообще до смерти.

– Спеленали?! Как?! Он же Богатырь!

– Так и с нами один Богатырь был. Из старшей ветви. Ну и я ещё… – скромно добавил парень.

– Ты? Ты тоже Богатырь?!

– Нет, что ты боярич, – хрипло рассмеялся Вторак. – Боец я. Со вторым рангом. Просто меня убить сложно. Потому и взял на эту битву боярин Михаил.

– Ничего не понимаю! – признался я.

– Ты же знаешь, боярич, что у некоторых бойцов, Стихией не владеющих, умения бывают?

Я на всякий случай кивнул. Вроде слышал что-то такое, но голова сейчас почему-то плохо соображала. И не понять почему. То ли из-за ранения, то ли из-за новостей.

– Так вот, – продолжил Вторуша, – у меня такое умение и есть. Или даже не умение… Сам-то я особо ничему и не учился. В общем, я могу почти любой удар Силой выдержать без последствий. Откуда дар такой – не знаю. Сам-то я из деревенских. Сирота, правда. Может, в предках воины были и от них досталось. Но теперь не узнаешь…

– Без последствий, говоришь? – недоверчиво спросил я, глядя на его обмазанную непонятно хренью тушку.

– А, это… – снова рассмеялся воин. – Это меня вскользь задело. И уже третьим ударом. А первые два я выдержал. Хотя думал, что уже на втором помру. Но сдюжил. Вот пока Иван Васильевич на меня отвлекся, его и спеленали.

– И что с ним теперь? Убили? – задал я очень важный для меня вопрос. Потому что без боярина Ивана все его планы на мой счет рушатся. И, если честно, то пока даже не представлял, как к этому относиться. Радоваться или печалиться.

– Нет, что ты, боярич! – отрицательно покачал головой Вторак. – Бояре потом поговорили и Иван Васильевич в ссылку уехал. Так что теперь у нас главы средней ветви нету.

– В ссылку? Далеко?

– Так откуда же мне знать? Я человек маленький, – с крестьянской простотой ответил парень. – Что скажут – делаю. А куда не надо не лезу.

Хм… Не знаю почему, но мне показалось, что Вторак лукавит. Изображает из себя большего простачка, чем есть на самом деле. Нет, так-то видно, что он на самом деле когда-то был обычным деревенским парнем. Но вот тот факт, что он добровольно подставил голову по удар бойца ранга Богатырь… Да ещё и несколько раз. Ну вот не вяжется это всё с простоватым говором и якобы недалёким умом. Хотя, возможно, я и не прав. И сужу по критериям своего родного мира. А здесь, на Руси, люди сами по себе проще. Не испорчены телевидением и интернетом. Да и смысл этому воину притворяться? Особенно передо мной. Разве что он перед всеми «Ваньку валяет» и старается выглядеть глупее, чем есть на самом деле. Совсем как я…

– Боярич, – отвлек меня от размышлений Вторуша, – а правда что ты на мечах третьерангового воя победил?

– Выходит что правда, – пожал я плечами, о чём тут же пожалел из-за неожиданной вспышки боли. Чёрт! Да как же мне это надоело! Только-только от последствий одного ранения избавился, как тут же получил другое. А местные врачи похоже вообще мышей не ловят! Надо дождаться, когда мой сосед по палате заснет и использовать «Среднее исцеление». Судя по всему – проходимости энергоканалов теперь легко хватит для заклинания и без обращения к Живе. Соответственно и боли во время лечения не будет.

– Боярич, – снова позвал меня Вторак. – А можно спросить?

Я повернул голову и удивленно посмотрел на воина. Дело в том, что его тон стал каким-то неуверенным. Если не сказать – извиняющимся. И этот факт настораживал.

– Спрашивай, – кивнул я.

– А как ты решился на этот бой выйти? И как победить смог? В роду говорили, что противник твой очень хорош с мечом. Да ещё и третьего ранга…

Вот, опять! В этом вопросе было слишком много восторженного любопытства, совсем не свойственного суровому воину. Разве что…

– Вторак, а сколько тебе лет? – спросил я.

– Осьмнадцать будет скоро, – гордо ответил он.

Так вот в чем дело! Он просто пацан ещё. Отсюда и вопросы такие. И наивность его не наигранная. И этим надо пользоваться!

В данный момент судьба моя висит на волоске. Иван Васильевич выбыл из игры на неопределенный срок. Считал себя самым умным, хотел как можно больше власти. Но брат его обыграл. Причем, судя по всему, в легкую. А больше у меня заступников в роду Дёминых нет. Боярину Михаилу Маркус как кость в горле. А значит, пора брать дело в свои руки. Тем более, что терять мне по сути нечего. Следующий ход Михаила Васильевича может стать для меня фатальным. А из союзников у меня лишь девчонка Василиса, да Егор. И вот такой боец как Вторуша может очень пригодиться. Особенно если учесть, что он из Младшей, по сути моей, ветви рода.

Только прежде чем начинать нужный мне разговор, надо кое-что сделать…

Я перешел на магическое зрение, и оглядел палату. Ага, так и есть. Куча всевозможных плетений на стенах. Среди которых, помимо диагностических, могут быть и подслушивающие.

Сосредоточившись, создал структуру заклинания и влил в неё нужное количество маны, благо энергоканалы теперь позволяют. Активация, и нас с Вторушей накрыл «Малый полог тишины». Вот теперь можно и поговорить.

– Тебе правду сказать, воин? – задал я вопрос самым серьёзным тоном, на который способен.

– Эмм… – на мгновение задумался Вторак, растерявшись. Но потом всё же кивнул. – Конечно правду, боярич.

– Не сам я решился на этот бой выйти, – подпустив в голос скорби, заговорил я. – На смерть меня отправили. Причем уже не в первый раз. Не нужен я роду!

– Как так?! – ахнул Вторуша.

– А вот так, воин. Боярич Каганов, уж не знаю за что он меня невзлюбил, бросил мне вызов на рукопашный поединок. Унизить хотел. Но я, несмотря ни на что, победил. Пусть и номинально, но выиграл! И этим так оскорбил их род, что они пошли к княгине жаловаться. А боярин Михаил вместо того, чтобы заступиться за родовича своего, отправил меня на смерть. А если бы я не согласился, то обещал из рода выгнать. Вот ты говоришь, что Иван Васильевич власть хотел к рукам прибрать… Но кто тебе об этом сказал?

– Боярский сын Шестов, – без промедления ответил парень. – Командует он нами.

– А ему кто сказал?

– Ну так, наверное, боярин. Михаил Васильевич то бишь.

– Ага, – с умным видом кивнул я. – А теперь ответь, сколько у Иван Васильевича бойцов было, когда он шел власть забирать?

Вот тут я немного рисковал. Если Вторак сейчас скажет, что пару десятков, то придется как-то выкручиваться. Но мне кажется – вряд ли. Я успел немного узнать боярина Ивана. Он не кичился своим рангом, но в своих силах был уверен полностью. Да и не стал бы он бойню в роду устраивать. А вот Михаил вполне мог.

– Один, – не понимая к чему я веду, ответил Вторуша. И добавил: – Помощник его.

– Вот! – торжественно произнёс я. – Что и требовалось доказать!

– Не понимаю я тебя, боярич, – растерянно произнес парень.

– Вот скажи мне, Вторак – если бы ты шёл власть захватывать, то взял бы с собой воинов?

– Так Ивану Васильевичу они и не к чему. Он же Богатырь.

– Не для силы воинов, а для правды! Чтобы они потом всем говорили то, что тебе нужно.

– Это как? – округлил глаза Вторуша.

– А вот так, как ты мне сейчас сказал, – улыбнулся я. – Что боярин Иван власти захотел. Обезумел вконец и так далее. И чем больше видоков будут это повторять, тем лучше для Михаила Васильевича. Ведь никто потом не усомниться, что так и было!

– Всё равно не пойму, боярич. Причем тут видоки-то?

– Ты знаешь, что меня не так давно зарезать пытались? – выждав небольшую паузу, спросил я.

– Слышал такое, – кивнул парень.

– А знаешь почему? Можешь не отвечать, я сам скажу. Потому что я, якобы, позорю род. Потому что я слабак и трус. Это не мои слова, Вторак. Это убийцы говорили, когда меня резали. А знаешь, что Михаил Васильевич собрался сделать после того, как я, назло всем, выжил?

– Нет, – замотал головой Вторуша, глядя на меня совсем уж ошалевшим взглядом.

– Ничего! Ничего не сделал, чтобы убийц моих найти и покарать! – с яростью прорычал я. И ярость эта была не наигранной. Я на самом деле разозлился, вспомнив этих уродов. И ещё раз пообещал сам себе, что обязательно их найду. – А ко всему прочему он ещё и из рода меня выгнать решил. Вот только сестра не позволила. Василиса отказалась от власти над Младшей ветвью в мою пользу. Да Иван Васильевич, который якобы решил Михаила сместить, вступился. А слышал ли ты, что меня с боярином Иваном убить пытались?

Вторак в ответ лишь кивнул.

– Вот!

– Так это что же получается… – совсем потерянным тоном прошептал парень, – Боярин Михаил вас – того?

– Доказательств у меня никаких нет, – покачал я головой. – Но согласись, что странное совпадение? Но и это ещё не всё! Когда Михаил меня на смерть отправил в очередной раз, то боярин Иван сказал, что так этого не оставит. Он хотел поговорить с братом… И что из этого вышло?

Договорив, я откинулся на подушку и прикрыл глаза. Пока что сказанного достаточно. Дальше Вторуша пусть сам додумывает.

А мне тоже есть над чем поразмыслить…

Во-первых, несмотря на то, как я подал информацию Втораку, всё это отчасти правда. Я лишь умолчал о том, что Иван Васильевич действительно грезил властью. Но не над родом бояр Дёминых, а над гипотетическим княжеством. Ну и бой в городе я удачно приплёл. Пойди теперь докажи, что Михаил не при чём.

Но главное сейчас не это. Теперь между мной и боярином Михаилом нет буфера в виде Иван Васильевича. А значит, от старшего Дёмина всего можно ожидать.

Слухи, которые как я надеюсь, удастся запустить с помощью Вторуши, могут его немного притормозить. А могут и нет! Тут не угадаешь. Тем более что Михаил Васильевич похоже знатный интриган, раз брата своего раскусил на раз.

И получается, что сейчас мне нужно как можно больше независимости от Дёминых. В том числе и финансовой. То есть в рекордные сроки надо заработать денег и выйти из рода. И при этом постараться переманить с собой бойцов из Младшей ветви. Хотя бы нескольких. В этом, если я не ошибся, мне поможет Вторак.

Чёрт! Вот только где мне этих самых денег заработать? Бизнес какой-нибудь замутить? Вполне возможно. Вот только первоначальный капитал всё равно нужен. Остается лишь изготовить пару неплохих артефактных ножей и попытаться их продать не привлекая внимания.

А ещё можно попробовать договориться с Михаилом Васильевичем насчет отступных. Он мне деньги, а я сваливаю из рода. Но… Это ещё менее вероятно. Ему проще физически избавиться от никчемного Маркуса. Выгоднее и для финансов и для репутации.

– Боярич, – отвлек меня от размышлений тихий, но уверенный голос Вторуши. – Примешь ли ты мою службу?

Открыв глаза, я внимательно посмотрел на парня. Признаюсь, чего-то подобного я и ожидал. Осталось лишь закрепить успех.

– Ты и так мой, Вторак Безфамильный! – глядя ему в глаза, спокойно произнёс я. – Как и вся Младшая ветвь.

Вторуша в ответ лишь кивнул, словно ожидал именно этих слов. Немного помолчав, он задал ещё один вопрос, тем самым доказав, что умнее, чем кажется:

– Что мне нужно сделать?

– Поговорить с теми, кому доверяешь. Рассказать им правду. Только осторожно. И не надо ни на чём настаивать. Люди должны сами решить, следовать ли им путём чести или обмана.

– Я понимаю. Вот только боюсь, боярич, не скоро я смогу с кем-то пообщаться. Добромила сказала, что мне тут недели две лежать. Слишком сильно обморозился.

– А вот это мы сейчас поправим, – заявил я и, стараясь не делать резких движений, поднялся с постели.

Надо обратить на парня «Среднее исцеление», призвав при этом на помощь Живу. Всё равно ни для кого это моё умение секретом не является. А заодно нужно выжечь все плетения в палате, свалив всё на побочный эффект от вмешательства богини. Пусть потом с ней и разбираются, отчего так вышло. Зато не надо будет больше ставить антипрослушку и тем самым привлекать ненужное внимание.

– Будет больно, – предупредил я, начиная создавать технику.

Глава 2

Один болтун, сильно докучавший

Аристотелю своим пустословием,

спросил его: «Я тебя не утомил?»

Аристотель ответил: «Нет, я не слушал».

Диоген Лаэртский

Исцеление прошло успешно. Наверное. Вторушу пару минут выгибало дугой и трясло, а затем он неожиданно и вовсе потерял сознание. Немного испугавшись такого эффекта, я запустил диагностическое плетение, которое показало, что всё в порядке. Просто организм у парня был очень сильно истощен, вот и вырубился. Но несколько часов сна и всё будет в порядке.

Себя решил пока не лечить – подождать до дома. И дело не в том, что сил не хватало. Просто подумал, что с не до конца зажившей травмой можно получить освобождение от гимназии хотя бы на несколько дней. А освобождение нужно. Мне просто необходимо сделать небольшой перерыв, посидеть дома, подумать и поработать над кое-какими артефактами.

Стоило мне только лечь на свою койку, как в палату буквально ворвалась Добромила. Да не одна, а с каким-то вооружённым мечом мужиком. Но, не увидев врагов, Целительница огляделась, запустила пару каких-то диагностических техник и бросила на меня укоризненный взгляд. Я же в ответ лишь виновато развел руками.

Отпустив охранника, женщина провела более полный осмотр бессознательного Вторака. Используемые ею техники следовали одна за другой, но сильного удивления я не заметил. Не в первый раз такое тут вытворяю. Разве что закончив осмотр и убедившись, что с парнем всё в порядке, Добромила ещё раз посмотрела на меня. И в этом взгляде читалось явное желание разобрать одного присутствующего здесь боярича на запчасти, чтобы выяснить, как он устроен. Я даже непроизвольно поёжился.

Но так и не проронив ни слова Целительница покинула палату, оставив меня наедине со своими мыслями. Правда мысли эти были какими-то ленивыми и однообразными. А потом я и сам не заметил, как заснул.

Проснулся оттого, что кто-то осторожно тряс меня за плечо.

– Егор?

– Вечер добрый, боярич! – радостно улыбнулся Зареченский. – Ну и напугал же ты нас. Боярышня Василиса до сих пор места себе не находит. А Ирина ругается на каких-то старых дураков и постоянно готовит. Причем с таким злым лицом, что мне совсем не хочется её готовку пробовать.

Я тоже улыбнулся. Даже не ожидал, что буду настолько рад видеть этого человека. Да и упоминание о Василисе и Ирине отозвались теплотой в душе.

– Привет, Егор! – поздоровался я. – А Эльза что делает?

– А немка на пару с китаянкой тренируются постоянно. Лупят друг друга так, что даже мне страшно.

– Тренироваться полезно, – хмыкнул я. – А ты меня приехал забрать?

– Я бы с радостью забрал, боярич, да Добромила не велит, – развел руками воин. – Говорит, что не раньше, чем завтра домой тебя отпустит.

– Завтра тоже неплохо. Сегодня хоть отосплюсь с запасом. А скажи мне, Егор, что сейчас в роду творится? Слышал я тут, – я кивнул в сторону спящего Вторуши, – что разборки были…

– Да никто ничего толком не знает. А кто что-то слышал или видел, тот молчит. Приказали, видимо. Только слухи… Но их, уж прости, пересказывать не хочу. Ясности не внесут, а вот сумятицы добавить могут. Знаю лишь, что Иван Васильевич уехал куда-то. Говорят, надолго.

– А Василиса? Ничего не говорила?

– У Боярышни сейчас только о тебе голова болит, – лукаво улыбнулся Егор.

– Понятно, что ничего не понятно, – улыбнувшись в ответ, произнес я. – Я тут одну версию событий уже услышал… Но хотелось бы и про настроения в роду узнать.

– Не знаю, боярич. Прости, – пожал плечами парень и с неприязнью покосился на спящего Вторака. А затем ещё и с явной укоризной в голосе добывал: – Не хочу попросту языком трепать. Не дело это.

– Ну да и ладно. Потом разберемся. Может Васька чего узнает. Нам теперь о другом надо думать.

– Это о чём же? – заинтересовался Егор.

– Как жить дальше, – улыбнулся я. – Иван Васильевич уехал. Боярин Михаил нас не жалует. Точнее – не жалует он в основном меня, но думаю, что и соратников моих не особо любит. Но главный вопрос, это даже не как жить, а на что. Мне и так-то содержание копеечное боярин Иван выделил, а теперь и его вряд ли увидим. Вот, кстати, Егор, а тебе-то кто жалование платит? И платят ли вообще?

– В этом месяце заплатили как всегда, да ещё и боевых добавили. Как положено. А выдают деньгу в казначействе рода. Там же и тебе, боярич, должны содержание выплачивать.

– Боевых? – заинтересовался я.

– Ага. У нас ведь как – в мирное время жалование одно. Если в поход пошёл, то доплачивают. А если в бою побывал, то боевых денег добавляют. Вот и мне выдали.

– Хм… А мне, получается, боевые не положены…

– Почему не положены? – искренне удивился воин. – Всем дают.

– Всем, да не всем. Иван Васильевич ничего не говорил.

– Ты уж прости, боярич, – хмыкнул Егор, – но не того полёта ты птица, чтобы глава средней ветви тебе лично деньги выдавал. Он скорее всего и думать о том не думал. У бояр голова о другом болит.

– И что же делать? – растерянно спросил я. Не то чтобы мне так уж были нужны эти боевые… Да что я несу – нужны, конечно! Ещё как нужны! Сейчас каждая копейка на счету, потому что неизвестно, получится ли в ближайшее время заработать. А на мне дом висит, который постоянного содержания требует. И на шее у Василисы сидеть не хотелось бы.

– Так в казначействе спросить надо, – без тени сомнений, заявил Зареченский. – Если деньги за бой начислили, то выдадут сразу. Если вдруг забыли, то начислят.

– Как всё просто получается, – скептически усмехнулся я. – Пошёл, спросил и всё выдали.

– Ну а что тут сложного? Просто и есть. Вот завтра выпишут тебя, боярич, да в казначейство и зайдём. А ещё лучше – заедем. Кондратия возьмем с пролёткой, для статуса твоего.

– Ну раз так, то попробуем, – согласился я, – попытка не пытка.

– Вот это верно, – заулыбался Егор, и поднялся со стула. – Тогда ты отдыхай, боярич, отсыпайся. А я пойду. А завтра утром с Кондратием за тобой заедем. Выздоравливай!

– Спасибо, Егор! До завтра!

– Бывай, боярич. Не болей! – махнул рукой воин и направился к выходу. Но прежде чем уйти, бросил ещё один неприязненный взгляд на спящего Вторушу. И чем ему, интересно, этот парень не угодил? Впрочем, подумаю об этом завтра. А сейчас и в самом деле не мешало бы поспать.

Но сразу же поспать не получилось. Молоденькая медсестра прикатила тележку с обедом. При этом она так задирала нос и старательно не смотрела в мою сторону, что я даже попытался вспомнить, не обидел ли её чем Маркус до меня. Но нет. Девушка была абсолютно незнакомой. Впрочем, все мысли о её странном поведении вылетели из головы, после того, как передо мной поставили тарелку с кашей, стакан чая и несколько бутербродов с маслом. Оказывается, я ужасно проголодался.

Пока я занялся уничтожением обеда, сестричка решила разбудить Вторушу. Но у неё ничего не получилось. Немного подумав и озадаченно почесав косынку, медсестра выбежала из палаты. Должно быть за помощью. Вернулась довольно быстро и одна. Похоже что Добромила велела оставить спящего паренька в покое и не кормить насильно.

Я же расправился со всей принесенной пищей, посетил санузел, прилег и сам не заметил, как провалился в сон.

Проснулся совсем ранним утром. Солнце только-только взошло и ласковыми лучиками заглядывало в окно. На улице громко пели какие-то птички, а в палате раздавался абсолютно здоровый храп Вторака.

Моё здоровье, кстати, тоже было намного лучше, чем вчера. Ничего не тянуло и не болело. Лишь слегка чесалось то место, куда вошёл меч Каганова.

Чёрт, похоже что с повышением ранга и моих магических способностей, регенерация стала работать намного лучше. Придётся симулировать. Но не особо активно. Чтобы выписать – выписали, но освобождение от гимназии дали. Мне нужны несколько свободных дней, чтобы собраться с мыслями и попробовать воплотить в жизнь несколько своих задумок. А учёба, что ни говори, отнимает слишком много времени. Да и постоянные разборки надоели. Ещё и Каганов этот вряд ли успокоится. Вот же приставучий степняк!

Завтраком меня никто кормить не стал. Не успел я умыться и почистить зубы, как в палату ворвался Егор. Он принес комплект моих чистых вещей, сообщил, что на улице ждет лошадиный тарантас и, бросив очередной неприязненный взгляд на продолжавшего дрыхнуть Вторака, ушёл ждать на улицу.

После его ухода я тоже посмотрел на спящего Вторушу, почесал в затылке и начал тихо ругаться. На самого себя.

Какого хрена я вчера творил?! Что за чушь нёс?! Зачем мне весь этот геморрой в виде революции в отдельно взятом роду Дёминых?! Да и пафоса сколько вчера было! «Ты уже мой!» Тьфу! Откуда всё это? Не иначе сознание Маркуса взяло верх над моим, и решило устроить нам обоим весёлое самоубийство. А иначе и быть не может. Никто не позволит безнаказанно сеять смуту. И если уж боярин Михаил своего брата переиграл и в ссылку отправил, то меня попросту уничтожит. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Что же делать? Будить Вторака и говорить, чтобы не воспринимал мои слова всерьёз? Так ещё хуже будет! Может ему несчастный случай устроить? Типа тромб оторвался и поразил остатки мозга?

– Маркус, ты собрался? – неожиданно раздался вопрос со стороны двери. Как я не подпрыгнул, понятия не имею. Видимо тоже от неожиданности. Медленно повернув голову я посмотрел на застывшую в дверях Добромилу и кивнул. – Отлично, тогда зайди ко мне в кабинет. Будем тебя выписывать. Да и разговор есть.

Я лишь ещё раз кивнул и, поправив одежду, направился вслед за целительницей.

В своём кабинете женщина кивком указала мне на одно из кресел, а сама прошла к рабочему столу и принялась что-то быстро писать. Закончив, поставила на бумагу печать и протянула мне.

– Это справка, – пояснила она. – Десять дней можешь не ходить на занятия. А можешь ходить. Твоё состояние я оцениваю как удовлетворительное. А если учесть внезапно появившуюся регенерацию… Хотя ладно, я сейчас не об этом хотела поговорить.

– А о чём? – удивлённо спросил я.

Вместо ответа Добромила достал из ящика мой целительский амулет и спросила:

– Узнаёшь?

– Эмм, да… – осторожно ответил я.

– Ничего не хочешь мне рассказать?

– О чём именно?

– Ладно, – вздохнула женщина и положила амулет на стол, – тогда расскажу я. Как ты должно быть знаешь, Маркус, целителей не так уж и много. И мы все между собой общаемся. Обсуждаем… всякое разное, связанное с нашей профессией. И вот не так давно, буквально несколько дней назад, на очередном неформальном собрании, Влад Белоголов похвастался самовосстанавливающим амулетом. Вроде как и ничего необычного. Различные необычные новинки появляются пусть и не часто, но и не скажу, чтобы очень редко. Но вот какая чудность, Марк – я этот амулет узнала. И конечно же я знала его хозяина. Вот только раньше он был обычным… Так ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Не понимаю, о чём вы! – немного резче, чем следовало, открестился я.

– Хорошо, тогда я продолжу… Амулет я узнала, и после окончания собрания насела на Белоголова с вопросами. И, скажу тебе, крепкий он всё же мужик! Сломался лишь через полчаса. Но всё же сломался и по секрету поведал мне у кого его выменял и какую сумму доплатил…

Замолчав на полуслове, Добромила впилась в меня осуждающим взглядом.

– Ладно, признаю! – поднял я руки, сдаваясь. – Это был мой амулет. И я его очень удачно обменял. А что не так-то? Деньги, они знаете ли, на дороге не валяются.

– Да боги с тобой, Маркус! – как-то совсем по-бабьи махнула рукой целительница. – Делай со своим вещами что хочешь. Хоть продавай, хоть в болоте топи. Я, кстати, именно поэтому и завела разговор. Видишь ли, как получается… Этот амулет, – она бросил взгляд на стол, – я с тебя сняла, чтобы не мешал процессу лечения. А потом, уже тут, в кабинете, вспомнила про разговор с Белоголовом и решила изучить повнимательнее…

Чёрт! Палево! Я же в него тоже добавил плетение самоподзарядки…

– И-и? – делая честные-пречестные глаза, протянул я.

– Хватит дурака валять, Марк! – строго произнесла Добромила. – Мне нужны такие амулеты!

– Сколько? – тяжело вздохнув, сдался я. Действительно – отпираться особого смысла нет. Да и деньги лишними не будут.

– Штук пять, для начала… – осторожно произнесла женщина и замерла, выжидающе глядя на меня.

– Пять… – сделал я вид, что задумался. – Хорошо. Это займет где-то неделю. Взамен мне нужны пять обычных амулетов, сразу, и по сто золотых рублей за штуку, по окончанию работ.

– Сколько?! – ахнула Добромила. – Да ты наверное головой ударился, Маркус?! Вот и не понимаешь, о чём говоришь! Откуда такая жадность?

– Ну так найдите у кого дешевле… – развел руками я и улыбнулся.

– А может мне проще будет главе рода рассказать, что один вьюноша умеет делать такие штуки? Правда этого молодого человека, после такого, посадят в какую-нибудь мастерскую и заставят работать с утра и до ночи…

– Не посадят, – отмахнулся я, всем своим видом показывая, что угроза не прошла. Хотя внутри всё сжалось. Описанный целительницей сценарий вполне реален. – Это молодой человек как-никак боярич и глава младшей ветви.

– Ты сам-то в это веришь? – покачала головой женщина.

– Ладно, – после непродолжительного молчания, произнёс я, – ваши условия?

– Амулеты я тебе дам. Сразу. И по пятьдесят золотых рублей за каждый рабочий амулет. Тоже сразу. А ещё я буду молчать о том, кто эти амулеты изготовил. Как тебе такие условия?

– Ох, умеешь же ты торговаться, Добромила, – хмыкнул я, думая, что её предложение более чем выгодное. Мне внедрить плетения большого труда не составит. А сумма в любом случае получается немаленькая. Да и насчёт молчания, я целительнице доверяю. Ей и самой будет не с руки сдавать меня боярину Михаилу.

– Ну вот и отлично! Значит, для начала пять амулетов, а дальше видно будет…

На улице меня ждала знакомая пролетка с кучером на козлах. Егор же стоял рядом с ней и, заложив руки за спину, смотрел вдаль.

– Здрав будь, боярич! – первым заметил меня кучер.

– Спасибо! И тебе здравствовать, Кондратий! – в ответ поздоровался я. И переведя взгляд на Зареченского, спросил: – Ну что, поехали?

По пути в казначейство я снова задумался о вчерашнем разговоре с Вторушей. И, получается, что ничего хорошего меня после него не ждёт. А самое поганое, что я совершенно не представлял, что же тут можно сделать, и как всё исправить. Ну не убивать же пацана, в самом-то деле?

– Ты чего такой мрачный, боярич? – поинтересовался Егор.

– А, – вяло отмахнулся я, – думы мрачные.

– Так поделись, – предложил воин. – Вдвоём и батьку бить веселее.

Несмотря на своё настроение, я расхохотался. Надо же, насколько точно Зареченский угадал с формулировкой. Правда нам не батьку бить надо, а главу рода. Иначе глава рода будет бить меня.

– Егор, – отсмеявшись, заговорил я, – а почему ты так Вторака не любишь?

– Безфамильного, что ли? – удивился парень.

– Его самого.

– Да вроде как и не за что мне его любить. Чай не девка, – попытался съехать с темы воин.

– И всё же! – решил настоять я. – Я заметил, что каждый раз как его видишь, то прям в лице меняешься. Он что-то тебе лично сделал?

– Нет. Я с ним и не общался практически. Так, здравкались при встрече и всё.

– Тогда в чём дело? Рассказывай! Я всё равно не отстану.

– Эх, – вздохнул Зареченский, отводя взгляд. – Ладно, расскажу. Секрета тут нет. Его не только я не люблю. Его вообще в роду не особо жалуют. Знаешь, боярич, как его за глаза называют?

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался я.

– Восторженный балабол!

– Почему? – снова рассмеялся я.

– Да потому что он такой и есть. Вечно восторгается своими мнимыми победами, и описывает прям таки былинные битвы, в которых участвовал.

– А это не так? Насколько я понял, у него довольно необычный дар…

– Про дар его даже спорить не буду. А вот про битвы и всё остальное… Ты знаешь, боярич, как он в боевую часть рода попал?

– Нет, – отрицательно покачал я головой, – он не рассказывал.

– А я вот знаю! – хмыкнул Егор. И продолжил: – Не так давно, пару лет назад, один из боярских детей рода Дёминых, пошёл с родовых деревень подать собирать. Всё как обычно. Но в одной деревушке был, да и есть, уж очень упёртый староста. Прижимистый, что для старосты только благо, и наглый сверх меры. Что тоже не так и плохо. Ему о людях деревенских в первую очередь думать надо. Так вот этот староста с тем сыном боярским каждый год и лаются. Сын боярский угрожает, разными карами грозит, а староста плачется, руки заламывает и на всякое разное ссылается. То у него урожай плохой, то телят волки задрали… Хотя тех волков в окрестностях его деревни уже пару десятков лет не видели. В общем, такие перепалки у старосты с боярским сыном уже в традицию вошли. Они лаются, а деревенские издали наблюдают, да ухохатываюся.

– А Вторак-то ту при чём?

– Да всё при том, – хмыкнул Зареченский. – Вторуша обычно на такие представления не попадал. По малолетству. А тут он вроде как повзрослел, по крайней мере – телом, с головой там до сих пор проблемы, и мимо проходил. А боярский сын как раз за плеть схватился. Вроде как он старосту огреть хочет. Все остальные деревенские знали, что такого никогда не было. Что игра это всё. А Вторуша решил за старосту заступиться. Схватил вилы и боярскому сыну угрожать стал.

– Ну-у, вроде как смелый поступок-то, – пожал я плечами, всё ещё не понимая отношения Егора.

– Смелым он был бы, если Вторак боярина прогнать решил. А он в двух метрах с вилами остановился и ругаться принялся. Да так ругался, что боярский сын не выдержал, и огненный шар в дурня запустил.

– О как! – удивился я.

– Ага, – хохотнул Егор. – Но суть не в этом. Вторуша после шара упал. Другой кто на его месте пострадал бы сильно. А этот поднялся, отряхнулся и снова ругать боярина начал. Вот тут-то боярский сын интересный Дар у Вторака и заподозрил. Людям своим кивнул, те дурня скрутили и в Дёмино доставили.

– И что здесь такого? – уточнил я. – Глупый он, конечно, но смелый. Не побоялся боярину перечить.

– Да если бы в этом дело было! – скривился Зареченский. – Суть в том, что Вторуша, когда его в воины записали, всем рассказывать принялся, что боярского сына того так напугал, что тот его сразу же решил воином сделать. Да с подробностями такими. И ладно бы только это случай! Он же постоянно что-то додумывает и сказки всем бает. Да ещё и сам собой восторгается. Вот и не любит его никто особо.

– То есть ему не особо верят? – осторожно, словно боясь спугнуть свою удачу, поинтересовался я.

– Не особо – это мягко сказано! – расхохотался Егор. – Его теперь никто особо и не слушает. Да и вообще стараются от него подальше держаться.

– Понятно, – чувствуя, как отпускает предчувствие беды, кивнул я. – Ну и хрен с ним тогда.

– Это верно, – согласился со мной воин. – Но ты так и не сказал, боярич, что тебя гнетёт.

– Да нормально, всё, Егор! – улыбнулся я. – Просто настроения не было. Но ты его своим рассказом улучшил.

– Ну, тогда ладно, – принял мою отмазку парень. И кивнул на здание, к которому мы как раз подъезжали: – А вот и казначейство.

– Угу, казначейство, – пробормотал себе под нос я. – Надеюсь что меня не сильно пошлют.

Глава 3

Твой дом там,

где о тебе думают.

Наруто: Ураганные хроники

В приёмной перед кабинетом казначея рода оказалась небольшая очередь. Или большая. Тут с какой стороны посмотреть. Семь человек. Один пожилой мужик в добротной одежде, но явно крестьянского вида. И шестеро воинов разного возраста. От совсем молодого паренька, до мужчины лет пятидесяти, который точно обладал высоким рангом. Сила, бурлившая в нём, ощущалась чуть ли не на физическом уровне. Почти так же «фонил» мощью Иван Васильевич, боярин Дёмин. Разве что в главе средней ветви рода помимо силы присутствовала ещё и властность. А у этого воина её заменяла железобетонная уверенность в себе.

Что примечательно – меня сразу узнали. Точнее, примечательно не то, что узнали. Тут как раз ничего удивительного, все эти люди из рода Дёминых. Интересной оказалась реакция собравшихся.

Молодой парень склонил голову и поприветствовал коротким: – «Боярич».

Воин в возрасте кивнул. Без подобострастия и даже без почтения. Но и как издевка это не выглядело. Просто человек обозначил, что заметил меня, поприветствовал и принялся с интересом разглядывать. Словно надеялся рассмотреть что-то особенное.

Крестьянин неглубоко поклонился, а затем почему-то сместился в дальний от меня угол.

А вот оставшиеся четверо воинов лишь окинули меня взглядом и отвернулись, демонстративно не замечая.

Надо бы расспросить у Егора кто это такие. Понимаю, что репутация Маркуса в роду была ниже плинтуса. Но за последнее время, как я надеялся, удалось её хоть немного выправить. Хотя, возможно, я зря напрягаюсь и вот эти два кивка от молодого и старого воинов и есть показатель немного подправленной репутации. И надо просто стараться дальше и не совершать глупых ошибок, вроде планов революции в одном отдельно взятом боярском роду.

Двигалась очередь довольно быстро. Три-четыре минуты на каждого человека. Сам казначей, огромный медведоподобный мужик, в руке которого легче было представить булаву, нежели счёты, работал быстро и профессионально. Уточнил имя-фамилию, быстро пролистнул какой-то бухгалтерский журнал, что-то дописал и подтолкнул мне на подпись. А затем выдал семнадцать золотых рублей. После суммы, что совсем недавно выплатила мне Добромила, эти деньги не казались очень уж большими. Но на самом деле это не так. Насколько я успел узнать, это полугодовой доход крепкой крестьянской семьи, живущей за городом. А то и годовой.

В общем, деньги неплохие. И уж точно не лишние. А если я хочу получить финансовую независимость от рода, то вообще надо радоваться каждой копейке.

– Домой, боярич? – поинтересовался Кондратий, когда мы с Егором забрались в пролётку.

– Да, домой, – подтвердил я. – Для начала. Пообедаем, я кое-что прихвачу, и поедем в торговый квартал.

Бессменный возница лишь кивнул, а вот Зареченский определённо хотел что-то спросить, но передумал. И правильно. Кондратий вроде как свой. Но я его, если честно, знаю плохо. И на кого он на самом деле работает – понятия не имею. А Егор потом и так всё увидит.

Так как пролётка катилась довольно неспешно, а делать, кроме осмотра окрестностей было нечего, я решил сам завести разговор.

– Егор, а ты знаешь тех людей, что были в очереди к казначею передо мной?

– В лицо знаю всех, – кивнул парень. – А по имени только боярского сына Сильнова.

– Это кто из них?

– А ты не помнишь? – удивился Зареченский.

– Если ты не в курсе, то до недавнего времени я не особо интересовался делами рода. Да и не касались они меня, в общем-то.

– Хм, – задумчиво почесал затылок воин. – Ну так-то оно так. Я не очень об этом всём задумывался.

– Так расскажешь?

– Боярский сын Александр Сильнов один из сильнейших воинов младшей ветви. В ранге «Витязь». Но за счет опыта может какое-то время потягаться и с «Богатырём». Хотя дело даже не в силе, а в авторитете, которым он пользуется в роду, – Егор ненадолго замолчал, словно решая, продолжать разговор или нет. Но всё же заговорил вновь: – Хоть это и попахивает крамолой, но я скажу тебе так, боярич – если бы Сильнов захотел, то он смог бы увести большинство воинов младшей ветви из рода. Но он верен. И своему слову и, в первую очередь роду Дёминых. Как-то так…

– Интере-есно… – протянул я, делая в памяти пометку об этом человеке. На всякий случай. – А остальные?

– Ну, землепашца я не знаю, – пожал плечами Зареченский. – Должно быть староста одной из деревень.

– Да он мне и не интересен, – отмахнулся я.

– Ага, понял. Молодой воин, что тебя поприветствовал, тоже из младшей ветви. Имени не помню – из новеньких. А вот четверо остальных – из старшаков.

– Из кого? – не понял я.

– Из старшей ветви, – пояснил Егор. – Они себя сами старшаками называют. Преданы Михаилу Васильевичу. А остальных считают ниже себя. Заносчивы. Часто провоцируют конфликты с представителями других ветвей рода. Но боярин Михаил их покрывает и конфликты гасит. Как правило тоже в их пользу.

– Вот оно как… – снова задумался я. Получается, что среди этих четырёх ушлепков могли бы и те, кто резал Маркуса. И теперь понятно, почему Михаил Васильевич никак это дело не расследует. Не хочет обижать преданных ему лично людей. – Егор, а как вот такое разделение сказывается на настроениях в роду?

– Плохо сказывается, Маркус, – вздохнул Зареченский и в кои-то веки назвал меня по имени. – Людям это всё не нравится. Иногда и до перепалок доходит. А то и до драк. Не должно так в одном роду быть. Единства нету. А воины к тому же не слепые. Видят разлад в верхах. Эх, да что тут говорить! До серьёзных столкновений конечно далеко. Хотя теперь, после того как Иван Васильевич без предупреждения уехал, а у младшей ветви нет боярина… Всё может быть.

– Так может оно и к лучшему, что во главе всего боярин Михаил единолично будет?

– Может и лучше, – буркнул Егор и замолчал. Похоже я ему на больную мозоль наступил.

Так и доехали до дома в тишине, каждый думая о своём. Только Кондратий, не выдержав всеобщего молчания, запел себе под нос какую-то заунывную песню.

А дома меня встречали.

– Маркушко! – Ирина стиснула мою тушку в объятьях как в тисках и долго не отпускала. А я и не вырывался. Внезапно стало очень тепло на душе от того, что и в этом мире есть кто-то, кто всегда тебе рад.

После Ирины меня неожиданно начала тискать Василиса. Тут я и подавно не подумал вырываться. Да и какой нормальный мужик откажется, когда к тебе прижимается своими округлостями красивая девушка.

– Прости меня, Марк! – выпустив меня из объятий, негромко произнесла Васька.

– За что? – удивился я.

– За всё, – улыбнулась девушка и внезапно чмокнула меня в щёку.

– Ну хватит вам миловаться, – хи-хикнула Ирина, чем определенно смутила Василису. Девушка от меня аж отпрыгнула и покраснела. Да и у меня ни с того, ни с чего, загорелись щёки. Ох уж эти гормоны! – Пойдемте лучше обедать. Я сегодня расстаралась.

– Рада тебя видеть, боярич, – тоже не скрывая улыбки, произнесла Эльза, стоявшая чуть в стороне.

– А ты что же, меня не обнимешь? – хмыкнул я и раскинул руки для объятий.

– Ох, не смущай, боярич! – не сдвинувшись с места, захлопала глазами девушка и даже положила ладошки на якобы запылавшие щёки.

– Тебя смутишь, как же! – снова влезла тётка Ирина и подтолкнула немку в сторону кухни. – Пошли уж, ясна девица. Поможешь мне на стол накрыть.

– Ну что, Егор, пойдём отобедаем? – всё ещё улыбаясь, обратился я к Зареченскому. А на душе было удивительно хорошо. Кажется, впервые в этом мире я по настоящему ощутил, что нахожусь дома, а окружают меня родные люди. И даже мутную немку хотелось обнять и потискать.

Чёрт! Похоже, снова гормон разыгрался. Да и не удивительно. Уж очень давно у меня никого не было. А у Маркуса так и вовсе никогда. И с этим надо что-то делать, иначе чую, что вместо мыслей о делах я буду думать о бабах. Тем более таких красивых, как Эльза и Василиса. Да и соседка-китаянка очень даже ничего!

Ну вот – опять! Надо что-то делать!

Перед тем как проследовать за остальными в столовую я решил забежать в ванную комнату. Умыться с дороги и, наконец-то, до конца себя вылечить. Хотя, если честно, то рана уже почти и не беспокоила. Чуть-чуть тянула, если резко поднять руку, да неприятно чесалась. Но тем не менее «Среднее исцеление» я на себя наложил. И почти не удивился той легкостью, с которой у меня получилось скастовать довольно энергозатратное заклинание даже без обращения к Живе.

А к богам, любым, и Живе в том числе, я, подумав, решил без особой на то надобности не лезть. После разговора с Бьёрном стало особенно ясно, что рано или поздно они потребую плату за свои услуги. И что будет этой платой являться – не угадаешь. Вон та же Жива вроде как добрая богиня. Но за излечение с её помощью приходится платить болью. И я совсем не уверен, что это итоговый чек.

В общем, в столовую я вошёл с чистыми руками, умытым лицом и абсолютно здоровым. Даже здоровее, чем был когда либо в этом теле. Потому что, только полностью убрав все последствия ранения, я по-настоящему ощутил, что же значит второй ранг.

Меня просто переполняла энергия и сила. Сила обычная, физическая. Казалось, что могу всё, хоть лом об колено сломать. И такая вот сила, плюс к увеличившимся магическим способностям, вселяла непробиваемую уверенность в себе. Правда, ровно до того момента, как вспомнилось, что таких вот сильных монстров в этом мире очень много. А если поглядеть на Егора и Эльзу, что в данный момент с довольными лицами перешучивались за столом, то и вовсе можно комплекс неполноценности заработать.

Ну да и ладно! Главное, что есть к чему стремиться. И у меня в любом случае имеется преимущество перед всеми остальными жителями этого мира. Ну или почти перед всеми. Про «кровь Владык» забывать тоже не стоит.

Ирина сегодня определённо расстаралась. Стол просто ломился от всевозможных вкусностей. Были тут и несколько видов мяса, и грибы и птица. Различные разносолы и салаты. А вдобавок ко всему ключница ещё и бутылку какой-то наливки на стол выставила.

– Ох, тёть Ирин, – покачал я головой, рассматривая всё это изобилие, – даже если я съем одну десятую часть, то лопну и никуда не смогу пойти. А нам с Егором сегодня ещё по делам ехать.

– Это куда вы собрались? – сразу же переменилась в лице женщина. – Только ведь домой попал.

– Да не волнуйся, – успокаивающе произнес я, – мы ненадолго. Нужно кое-что прикупить и всё. Думаю, мы с Егором за два-три часа справимся.

– Боярич, а как же я? – с хорошо слышимой обидой в голосе, спросил немка. – Или ты мне больше не доверяешь?

– Эльза, – вздохнул я, – конечно же доверяю. Но, во-первых, мы действительно ненадолго. Туда и обратно. А во-вторых, без тебя мы справимся быстрее.

– Это почему ещё?! – возмущённо воскликнула девушка.

– Пф, – фыркнул я и решил перевести всё в шутку. – А то я не знаю, как с вами, девчонками, по магазинам ходить. Сразу же ведь начнётся: Маркус, а я вон то платьице хочу примерить. Или: Маркус, посмотри какие туфельки! В итоге поход по магазинам на два дня затянется…

– Боярич! Да я! Да когда я? – Эльза от избытка чувств аж из-за стола вскочила. Хотела что-то ещё добавить, но была перебита Васькой.

– Ма-аркус, – жалобно протянула сестра, – а я тоже хочу платьице. И туфельки. И платочек!

– Ох, от платочка и я бы не отказалась! – мечтательно добавила Ирина. И после её слов грянул дружный хохот. Одна только Эльза не смеялась, а растерянно хлопала глазами.

– Не обижайся, – накрыв её ладонь своей, мягко произнёс я. – В следующий раз обязательно поедем за покупками вместе.

– Все вместе! – припечатала Василиса. – И не только за покупками. Говорят, что на набережной открылось какое-то совершенно новое кафе. В европейских традициях. Нужно сходить, попробовать, как там кормят.

– А ещё я слышала, – не дав мне ничего ответить, заговорила немка, – что к нам приезжает греческий театр. Вот бы билеты достать.

– Тогда точно нужны новое платье и туфельки! – тут же подхватила Васька.

– И косметика, – добавила немка.

– И к парикмахеру надо сходить.

– А ещё я недавно очень интересный кинжал видела!

– Кинжал? – заинтересовалась сестра.

– Ага, – закивала Эльза. – Для ношения на бедре. Незаметный совсем. Меч ведь с вечерним платьем смотреться не будет.

– Это верно… – задумчиво протянула Василиса. – Маркус! И кинжал!

– А давайте выпьем! – предложил я.

Выпили мы, впрочем, совсем по чуть-чуть. Да и объедаться я не стал. Хотя это было сделать довольно сложно, уж очень всё оказалось вкусным.

После еды я выделил Ирине два десятка золотых рублей. Один десяток на дом, а второй в качестве премии. Так же по золотому червонцу я дал Егору и Эльзе, чем их сильно удивил. А потом, немного подумав, дал десятку и Василисе. На платье. Вообще, не знаю, нужны ли ей деньги. Никогда не интересовался её финансовым положением на данный момент. Но в любом случае сестре было приятно. А денег ещё заработаю. Если всё пройдет нормально с первой партией лечебных артефактов, то, думаю, Добромила захочет ещё. Да и других покупателей через неё найти можно. А ведь помимо лечебных, можно делать ещё и защитные! Чем я и собирался заняться в ближайшее время.

Вообще, в очередной раз заметил в себе непонятную тягу к артефакторике. Раньше, будучи Владимиром Северским, я работал с артефактами без особого удовольствия. А вот сейчас прям тянуло засесть в подвальной мастерской и заняться их созданием. Должно быть очередной выверт сознания, доставшийся в наследство от Маркуса. Ну да и ладно! В любом случае, дело это не пыльное и прибыльное.

За два-три часа мы с Егором с покупками, конечно же, не управились. Не из-за того, что этих самых покупок было очень много, а просто по незнанию где именно всё покупать. Тем более что и точного списка у меня не было. В основном старался покупать различные инструменты для работы над артефактами. Нашёл и приобрёл даже микроскоп.

У какого-то заезжего купца присмотрел четыре одинаковых неплохих кинжала. На их основе можно попробовать создать простенькое артефактное оружие на продажу.

Прошлись и по местным оружейным магазинам. Я надеялся найти ещё один хороший пистолет. Но увы – ничего приличного в наличии не оказалось. Зато смог приобрести аж четыре сотни подходящих патронов.

Совсем неожиданно наткнулись на лавку с товарами для тренировок по рукопашному бою. Осмотрев имеющийся в продаже товар, я решил купить несколько комплектов привычного вида кимоно. А так же заказал доставку четырех ростовых китайских макивар, усиленных местными артефакторами. По словам продавца – даже боец четвертого ранга их так просто не сломает. Ну что же, посмотрим, попробуем. В крайнем случае и сам над их укреплением поработаю.

Егор, глядя на меня, приобрел для себя неплохой набор метательных ножей. Будет время, поработаю и над ними.

В общем, вернулись домой мы поздно, но довольные и голодные.

А следующим утром прибыли все заказанные товары, и я, после продолжительной тренировки, спустился в подвал и занялся обустройством мастерской. И как-то совсем незаметно, в работе, пролетели несколько дней.

Первым делом, в первый же день, я внедрил необходимые плетения в амулеты для Добромилы. Схема с ними была уже отработана, поэтому много времени их модернизация не заняла.

На второй день я занялся пистолетом и патронами к нему. С пистолетом пришлось повозиться. Полностью разобрав оружие, я на каждой детали выводил руны укрепления. Это было необходимо для стрельбы специальными боеприпасами. Иначе десять-двадцать выстрелов и пистолет можно будет отправлять на свалку.

Третий день почти полностью посвятил работе над патронами. Тоже дело не быстрое. Хотя тут с какой стороны посмотреть. Если бы мне прямо завтра нужно было идти в бой, то я просто попробовал бы внедрить в патроны кратковременные плетения. Быстро, но итоговый результат хуже. Поэтому приходилось работать с каждым патроном отдельно. Разбирать его, выводить под микроскопом на пуле несколько нужных рун, а затем и внедрять парочку плетений. Ну и, соответственно, заново снаряжать патрон. Работа кропотливая и довольно нудная. Но мне, как ни странно, нравилась.

Домашние видели меня в эти дни лишь за обедом (завтрак и ужин я пропускал и Ирина приносила еду в мастерскую), и на тренировках.

Работать с мечом меня вытаскивал Егор. А на рукопашку – Мейли, неугомонная соседка. Но и во время тренировок я думал о рунах и плетениях. За что несколько раз здорово отхватывал по голове.

На четвертый день, модернизировав три десятка патронов, я задумался над тем, на ком бы их испытать, чтобы узнать, всё ли правильно, и будут ли они пробивать магическую защиту. Первой мыслью было выстрелить в Эльзу. То есть не совсем в неё, а в границу созданной девушкой «кольчуги». Но немка, заявив что у «кольчуги» нет границ, категорически отказалась.

Тогда я, немного поразмыслив, решил создать парочку простеньких защитных артефактов. И провозился с ними до вечера. До тех пор, пока в мастерскую не ворвалась Василиса.

– Маркус! Пойдем скорее! – закричала сестра. – Там к тебе курьер!

– А? Что? – бездумным взглядом глядя на сестру, спросил я.

– Курьер к тебе, Марк! – воскликнула Васька. И уточнила: – От самой княгини!

– Зачем?

– Да чтоб тебя! – выругалась девушка и, подскочив ко мне, схватила за руку и потянула в сторону выхода, приговаривая: – Курьер! Понимаешь? От самой княгини. С письмом. Но мне не отдает, гад такой. Говорит – лично в руки, для боярича Маркуса Дёмина.

– Подожди! – я наконец-то понял смысл сказанных слов и резко затормозил. – Какой ещё курьер, Васька? Откуда вообще княгиня про меня знает? И с чего ей мне письма писать?

– Кошку свою так называть будешь! – привычно огрызнулась девушка. Но видимо любопытство пересилило, и она снова начала тянут меня за руку. – Вот получишь письмо и узнаешь, что она тебе пишет. Мне-то откуда знать!

– Боярич Дёмин? – спросил курьер. Им оказался высоченный воин с вышитым на груди гербом княжества.

– Он самый, – постаравшись выглядеть важно и независимо, с достоинством кивнул я.

– Вам пакет, – невозмутимо произнёс воин. И добавил: – Явка обязательна!

– Что? – удивился я. – Какая явка?

– Тут всё написано, – протянул он мне большой плотный конверт. – Честь имею!

После чего развернулся и ушёл.

– Ну что там, Марк?! – спросила Василиса, приплясывая рядом от нетерпения и с вожделением рассматривая конверт в моих руках.

– На! – я сунул письмо ей в руки. – Сама смотри!

– Ага! – радостно пискнула сестра. С помощью коготков она моментально вскрыла послание и начала читать вслух: – Та-ак… Приглашение для Маркуса Дёмина на приём в честь заграничных гостей княжества. Ух ты! В следующую пятницу! Та-ак, что там дальше? Ага… Ого! Сопровождающие лица!

Василиса подняла на меня полный радости взгляд и широко улыбнулась. Я лишь вздохнул и кивнул ей, чтобы продолжала.

– Тут в сопровождающих записаны: Ханна Кискер, Витослав Большаков и я! Ура-а!

Посмотрев как Васька, подняв высоко над головой руку с зажатым в ней приглашением, прыгает и что-то пищит, я пожал плечами и пошёл в комнату к Егору. Приём – это конечно дело хорошее. Но радости сестры я не разделял. Не первое мероприятие такого уровня на моей памяти. И, даст Бог, не последнее. Хотя, конечно, интересно, какого хрена от меня понадобилось княгине.

– Марк, ты куда? – прекратив визжать, спросила Василиса.

– Работать, – отмахнулся я.

– Да ты вообще что ли с ума сошёл со своими артефактами?! Тут такие дела творятся, а он работать!

– Иди Ирине расскажи, – посоветовал ей.

– Ой, точно! – воскликнула сестра и умчалась.

А я дошёл до комнаты Зареченского, постучал и вошёл.

– Не спишь? – поинтересовался я у парня и удивлённо замер. Он лежал на кровати, поверх одеяла, и с явным интересом читал какую-то книгу.

– Нет, боярич, – смущенно пробормотал парень. – Читаю, вот…

– Тоже дело хорошее, – кивнул я. – Но я к тебе вот по какому вопросу… Ты не знаешь такого места, чтобы и не очень далеко, но и чтобы людей лишних поблизости не было?

– Хм, – удивлённо хмыкнул Зареченский. И уточнил: – А для каких целей?

– Хочу новые патроны испытать.

– Патроны? То есть будет шумно? – спросил Егор и, дождавшись моего кивка, задумался. – Есть такое место. Не то чтобы совсем уж близко – часа три пешком.

– Почему пешком? – не понял я.

– Там лес. Лошадям только ноги ломать. Местечко на самой границе земель Дёминых. Люди там очень редко бывают. У меня там знакомый дядька живёт. Бортник. С семьёй.

– Бортник? То есть он дикий мёд собирает?

– Мёд не дикий, – расхохотался Зареченский. – Это пчелы дикие бывают. Но у него там и нормальная пасека есть. В самом деле хороший дядька. И мёд у него вкусный. А ещё у него дочка очень красивая.

– Дочка? – теперь уже рассмеялся я. – Всё с тобой ясно. Но дочка потом. Первым делом испытания.

– Одно другому не мешает, – довольно улыбаясь, пожал плечами парень. – Только надо будет пораньше утром выйти. И припасов с собой взять.

– Тогда решено, – согласился я. – Завтра с утра пойдём.

Интерлюдия 1

– Проходи, Дима. Садись, – доброжелательно произнёс Михаил Васильевич Дёмин, и указал гостю на одно из двух пустующих кресел напротив своего стола. – Выпьешь?

– Благодарю, боярин, но откажусь, – покачал головой посетитель, присаживаясь. – Ещё много работы на сегодня.

Боярский сын Дмитрий Шведов, правая рука боярина Ивана Васильевича Дёмина, чувствовал себя неуютно, под взглядом главы рода. Он до сих пор не мог определиться, как относиться к последним событиям. Боярин Иван, предвидя такую ситуацию, приказал работать как ни в чём не бывало. Служить роду. И это было правильно. Но… и неправильно тоже. Как можно хорошо делать своё дело, когда не знаешь, чем лично для тебя это может закончиться? Это Ивана Васильевича боярин Михаил «по-братски» в ссылку отправил. А его может и устранить. На всякий случай. Уж очень во многие дела Дмитрий посвящён. И в Средней ветви рода пользуется большим авторитетом. Вот и возникает вопрос – а нужен ли такой человек боярину Михаилу?

– Всё работаешь и работаешь, – по-стариковски проворчал боярин Дёмин. – Так и оглянуться не успеешь, как жизнь пройдет. А у тебя ведь ещё даже семьи нет. Ведь нет?

– Пока не успел, боярин.

– Вот! Не успел! Ну да ладно. Не о том речь сейчас… Расскажи мне, Дима, что у нас в роду делается?

– Во всём роду? – уточнил Шведов.

– Да вот хотя бы в твоей Средней ветви.

– У нас всё спокойно, боярин. Работаем, как и прежде.

– Спокойно, говоришь? – недовольно поджал губы Михаил Васильевич. – А что по поводу отъезда Ванькиного говорят?

– Ходит версия, что боярин уехал подлечить нервы, – правдиво ответил Дмитрий. Почти правдиво. То, о чём некоторые боярские дети разговаривали в узком кругу, было Шведову известно. Но боярину знать даже о существовании самих таких разговоров не стоит.

– Врёшь, поди! – нехорошо ухмыльнулся Дёмин. – Ну да ладно. Твоё дело. Расскажи тогда про младшую ветвь? Что там за слухи нехорошие ходят? И кто их распускает?

– Разреши, боярин? – не дав Шведову ответить, в кабинет вошёл боярский сын Сильнов. Человек, который, как и Дмитрий Средней, в последнее время фактически управлял Младшей ветвью рода.

– О, Александр! – оживился Михаил Васильевич, указывая новому гостю рукой на свободное кресло. – А мы как раз о тебе говорили! Точнее – о том, что кто-то в твоей ветви рода злые слухи распускает. Что скажешь? Или как и Дима будешь утверждать, что ничего не знаешь?

– Почему же, знаю, – степенно ответил боярский сын, присаживаясь и не показывая ни капли неуверенности или страха. – Но слухами это всё назвать сложно. Тем более злыми. Так, болтун один в разговоре с друзьями проговорился, что боярича нашего, Маркуса, специально убить пытались. Что не нужен он роду.

– А друзья что? – вкрадчиво спросил боярин.

– Осуждают, – невозмутимо пожал плечами Сильнов. – Говорят, что Маркус какой-никакой, а Дёмин. И за честь рода стоит твёрдо. Не побоялся даже на поединок против бойца третьего ранга выйти. И победил.

– Победил, значит, – задумчиво протянул Михаил Васильевич. А затем, вперившись взглядом в боярского сына, резко спросил: – И что же мне с этим болтуном делать? А, Саша?

– А ничего не делать, боярин, – не отвел взгляд Сильнов. – Мой человек это. Я и разберусь.

– Твой? Ошибаешься. Все вы тут мои! Понятно?! Строят из себя непонятно кого! Крамолу своих людишек покрывают! И ты Дима не лучше! Думаешь, не понимаю, что недоговариваешь?

Шведов ничего не ответил, лишь только непроизвольно сжал кулаки.

– Разберется он… – уже тише произнёс боярин, снова переводя взгляд на Сильнова. – Значит так! Разговоры крамольные пресекать! Это вас обоих касается. А болтуна своего, Саша, заткни. Или я лично этим займусь. Понял меня? Хорошо, что понял. А вообще, отдай этого человечка Маркусу. Раз он его так любит, то пусть ему и служит. Марк теперь человек важный. Сама княгиня его на приём пригласила. Меня не пригласила, а щегла этого позвала.

– Сделаю, боярин, – кивнул боярский сын, пропуская последние слова старшего Дёмина мимо ушей.

– Вот и ладно, – совсем успокоился Михаил Васильевич. – Теперь ты, Дима. Расскажи, что там на пасеке случилось? А то мне о каких-то ужасах докладывали.

– Пока разбираемся, боярин. Работают наши дознаватели. Сразу что-то сказать сложно, там всё выгорело. Но если смотреть по следам вокруг и остаточным проявлениям Силы, можно точно сказать, что был бой. Точное количество погибших пока установить не удалось. Но судя по всему, наших людей, помимо бортника с семьёй, там не было.

– Этого ещё не хватало… – устало произнёс боярин Михаил и потер пальцем переносицу. – Хорошо, работай. Как только будут факты – доклад мне на стол. А пока свободны.

Глава 4

Если что-то хочешь сделать хорошо,

то лучше не делай!

Владимир Северский

Несмотря на то, что наше путешествие продлится всего один день, в дорогу мы собрались основательно. Ирина наделала просто чудовищное количество бутербродов с копченым мясом. Сварила десяток яиц. Положила солёного, пахнущего чесночком сала. И даже успела испечь небольшой пирог с рыбой.

На мой вопрос: «Куда нам столько?», женщина только отмахнулась и проворчала что-то про голодных мужиков в лесу. Оставалось только пожать плечами и согласиться.

Егор же взял с собой небольшой котелок, топорик, металлические кружки, запас чая и сахара, а затем, после напоминания всё той же Ирины, прихватил турку и кофе. А ещё Зареченский как следует вооружился. Меч, кинжал, пара крупных метательных ножей, небольшой щит и даже лук с колчаном стрел.

Я кроме пистолета с патронами, меча и кинжала, решил ничего не брать. Да и незачем. Не на войну иду.

Вышли мы рано, как только рассвело. И первое время даже не разговаривали, а наслаждались окружающей природой и тишиной.

Где-то спустя минут сорок мы свернули с капитальной дороги, что вела к поселку Дёмино, на просёлочную. И словно очутились в другом мире. Навстречу стали попадаться груженые телеги, двигающиеся в направлении города. Были и пешие путники. А затем и вовсе попались два конных пастуха, которые гнали по дороге целое стадо коров.

Чуть позже прошли рядом с большой деревушкой, на улицах которой била ключом обычная сельская жизнь, на ближайшие поля вышли крестьяне, а из кузницы, расположенной за оградой, раздавался звонкий стук молота по металлу.

– А я смотрю, люди тут довольны жизнью… – пробормотал себе по нос я, но Егор услышал.

– А чего им недовольными быть, – пожав плечами, ответил воин. – Рядом Дёмино. Чуть дальше город. От границы с диким полем далеко, так что набегов нет. Да и патрули ездят, что наши, что княжеские.

– Я имею в виду то, что их быт устраивает, – пояснил я свою мысль.

– А, ты вон про что, боярич… Устраивает, конечно. Живи, работай. Последнего никто не отбирает. Если староста толковый, то и вовсе хорошо. Например вот в этой деревушке, – Зареченский махнул рукой в сторону деревни, – Михайловке, староста организовал сыроварню. И сами едят, и боярину на стол поставляют. Ну и продают, само собой. А ещё тут кузнец хороший. Он повседневную работу на сыновей переложил, а сам клинки куёт.

– Ты вот так про любую деревню рассказать можешь? – удивился я осведомлённости своего соратника.

– Нет, что ты боярич, – улыбнулся Егор. – Я просто в Михайловке часто бываю. Есть тут одна вдовушка… Так я ей и детишками её помогаю, по случаю. Потому и знаю, что люди тут хорошо живут. Не хуже городских. Разве что нужник на улице, да колодец во дворе.

– Ну, нужник в доме в любом случае удобнее, – хмыкнул я. – Да и душ…

– Душ тут почитай у каждого есть. Летний. Воды натаскал, она за день прогрелась – и мойся на здоровье. А нужник – дело привычки. Зимой, конечно, прохладно. Но и лютых морозов здесь не бывает.

– Я мог бы поспорить, но не буду.

– И правильно! – серьёзно произнес воин. – Не в нужнике счастье. Зато тут жизнь дешевле. И никто тебя из твоего дома не выселит, если за канализацию заплатить не сможешь.

– А в городе что, бывает такое? – заинтересовался я.

– Ещё как бывает, – кивнул Егор. – Там же цивилизация. Простой люд в квартирках живет. А хочешь жить как барин – плати. А нечем платить – съезжай. Так-то может оно и верно. Но головной боли у городских побольше…

– Ну так и деревенские десятину платят, – чисто из упрямства вставил я.

– А как иначе? Платят боярину за защиту. А не будут платить, так придут степняки и уведут всех.

– Ты же говорил, что тут набегов не бывает.

– Почти не бывает, – согласился Зареченский. – Потому что защита есть.

– Логично, – хмыкнул я.

– В городе, кстати, всё ту же десятину платят. Только княгине, – добавил Егор. – И плюс к тому за цивилизацию – артефакторам. И только попробуй им не заплати…

– Неужели такие злые?

– Сами по себе может и не злые. Но за ними боярские рода стоят. А с ними шутки плохи.

– А княгиня что же? – удивился я. – Не защищает своих подданных?

– Княгиня одна, а бояр и детей боярских много. За всеми не уследишь. Да и сложилось уже так. Вот и получается, что городские носы задирают, живут с комфортом, да в любой момент могут в холопы угодить. За долги.

– И часто такое бывает?

– Не особо, – подумав, сказал Егор. – Иначе никто в городе и не стал бы жить. Да и за работу городским платят хорошо. А если работы нет, то и смысла в городе жить тоже нету.

– Понятно, – кивнул я, и решил перевести тему: – А ты зачем с собой лук взял?

– Попрактиковаться, – коротко ответил Зареченский, зачем-то внимательно вглядываясь в лес справа от нас. Мы всё ещё шли по проселочной дороге, но поля и луга остались позади.

– Попрактиковаться? – уточнил я.

– Ну может ещё и зверюшку какую подстрелю.

– Просто раньше я тебя с луком не замечал, – пояснил я свой интерес.

– Да редко в последнее время с ним работаю. То одно, то другое. А практика нужна. Тем более что стрелок я так себе…

– Почему? Не дается?

– Не то чтобы… Я ведь, боярич, и не так уж давно лук впервые в руки взял.

– А зачем тогда вообще учишься? – удивился я. – Стрельбе из лука, вроде как, с детства учиться надо.

– Так-то оно так, да не совсем, – пожал плечам Егор и встрепенулся, заметив малоприметную тропинку, уходящую в лес. – Ага, нам сюда.

– Ты про лук не договорил, – начал раздражаться я.

– Да тут всё просто, боярич. Никто ведь не может заранее сказать, возьмет тот или иной человек второй ранг и выше. А если второго ранга нет, то и лук бесполезен. Разве что только для охоты его и использовать. Но хороший лук слишком уж дорог.

– Егор, я вот сейчас совсем ничего не понял!

– Дело в том, Маркус, что с взятием очередного ранга улучшается не только скорость, реакция и сила, но и восприятие. И вот чтобы такого воина из лука поразить, нужен и лук очень мощный, и сила соответствующая. Иначе от твоей стрелы и увернуться смогут. Вот у тебя сейчас какой ранг? Первый?

– Второй, вроде как, – поправил я.

– Ух ты! – не на шутку удивился Зареченский. – Это когда же ты успел?

– Да вот после боя с Кагановым и понял, что ранг взял.

– А, ну да… Такая победа многого стоит. Смертный бой с третьеранговым. Но всё равно удивительно. Поздравляю, боярич!

– Спасибо, – улыбнулся я. – А почему удивительно?

– Да никогда не видел, чтобы человек так быстро ранги брал. Вот что значит «Кровь Владык».

– Думаешь дело в этом?

– А иначе и быть не может, – абсолютно серьёзно произнес воин. – Ты вон и ранги берёшь, и артефакты какие-то делать умудряешься. Вот откуда всё это? Кто тебя артефакторике научил?

– Ну так у меня же память заблокирована частично, – пожал я плечами, решив что с такой опасной темы надо съезжать. А то так непонятно до чего договоримся. И хотя Егору я доверяю, но всё же… Доверяй, но проверяй. Про некоторые вещи не стоит рассказывать никому. Моё иномирное происхождение поопаснее даже «Крови Владык». – Вот и прорывается что-то.

– Но это же всё равно значит, что до блокировки памяти тебя учили артефакторике. Да и техники ты тогда непроизвольно в бою использовал. Ведь не сами же они складывались.

– Всё может быть, – не стал слишком уж активно спорить я. И перевёл тему: – Так что насчет лука? Ты не договорил…

– Да в принципе уже всё и сказал, – неопределённо махнул рукой воин. – До второго ранга лук в бою – вещь довольно бесполезная. Вот смотри…

Егор быстро наклонился, подобрал еловую шишку и бросил в меня. Но, несмотря на неожиданность, я, действуя на одних рефлексах, умудрялся её поймать раньше, чем вообще сообразил что делаю. А летела она с довольно неплохой скоростью.

– Понял теперь? – усмехнулся Зареченский, глядя на моё удивлённое лицо. – Вот тоже самое будет, если в тебя человек без ранга из лука выстрелит.

– А если с первым рангом? – задумчиво уточнил я, разглядывая пойманную шишку.

– Тут всё будет зависеть от лука и мастерства стрелка. Но вот если перворанговый в третьерангового стрелять будет, то вероятность попадания довольно мала.

– А почему же тогда тебя Мейли постоянно бьёт? – хохотнул я, припомнив поединки Егора с китаянкой.

– Ну-у, – неожиданно засмущался парень, – рукопашный бой – это всё-таки не моё. Вот на мечах ей со мной не сравниться. Да и, на само деле, не такая уж и большая разница в силе и способностях второрангового и третьерангового бойцов. Ты вон и вовсе умудрился с первым рангом победить Каганова. Кстати, не поделишься, как?

Я покосился на шагавшего рядом воина, решая, стоит ли посвящать его в мои способности ещё больше. Но подумав, всё же решил рискнуть.

– Наложил на себя ускорение. И стал даже немного быстрее него. Хотя будь у Каганова больше опыта, то не факт, что это мне помогло бы.

– То есть уже сейчас ты сможешь стать даже быстрее меня? – сделал правильный вывод Егор.

– Вполне возможно, – пожал я плечами. – Но это надо пробовать.

– А ускорение – это что?

– Ускорение – это ускорение. Не знаю, как это определить точнее. Просто создал и всё, – решил я не раскрывать совсем уж все свои карты.

– «Кровь Владык», – понятливо кивнул Зареченский. Немного помолчал и выдал: – Надо бы тебе на второй ранг официально сдать, боярич.

– Это зачем? – удивился я такому предложению.

– Да причин много. Это и показатель твоей личной силы. Что немаловажно. И почёт для рода, что боярич Дёмин второранговым стал. И для подчинённых твоих радость.

– Для каких ещё подчинённых? – расхохотался я. – Ты меня ни с кем не перепутал, Егор?

– Да хоть бы для меня, – поддержал мой смех парень. Но затем уже серьёзно добавил: – А на само деле, для Младшей ветви рода. После твоего поединка с Кагановым твой статус уже и так изменился. Если раньше тебя, боярич, уж извини за прямоту, вообще никто всерьёз не воспринимал, то теперь люди задумались. А если сдашь на ранг, да ещё и сразу на второй, то глядишь и гордиться своим бояричем станут.

– Ага, прям вот взяли и все мной гордиться стали, – снова начал ржать я.

– Зря смеёшься, Маркус, – без улыбки произнес Егор. – Не хочу вдаваться в политику нашего рода, но… В общем, второрангового боярича Дёмина, боярину Михаилу убрать будет гораздо сложнее.

– Хм… – задумался я, признавая, что определённая истина в словах Зареченского есть. – А как вообще на второй ранг сдают?

– Да так же как и на первый, только в противниках кандидаты посильнее.

– То есть три рукопашных поединка? Со всеми по очереди?

– Ага, – кивнул воин. – По два поединка одновременно. Но в итоге с каждым противником должен по разу сойтись. Если, конечно, они будут после предыдущих боёв в состоянии продолжать.

– А могут и не быть?

– Да запросто! Со второго ранга и выше – травмы на испытании обычное дело. А на четвёртом ранге и вовсе иногда в раж войдут и насмерть бьются.

– Да уж, перспектива, – хмыкнул я. – Но в принципе, ты прав. Надо сдать на ранг.

– Желательно до приёма у княгини, – нейтральным тоном добавил парень.

– Егор, – с подозрением посмотрел я на него, – ты откуда такой умный взялся?

– Ась? – сделал карикатурно удивлённый вид Зареченский. – Чагой говоришь, боярич?

– Да тьфу на тебя, – рассмеявшись, махнул я рукой, решив не допытываться. То, что Егор умнее, чем старается казаться, я уже неоднократно замечал. А вот то, что он это не афиширует – только его дело. Каждый имеет право на свои тайны. И уж точно не мне его упрекать. – Долго нам ещё идти? А то что-то есть охота.

– С полчаса где-то, – сориентировавшись по одному ему известным приметам, пояснил воин.

И действительно где-то мину через двадцать пять – тридцать мы вышли на огромную, вытянутую в длину метров на сто поляну. Да к тому же и немного обжитую. Тут стоял маленький домишко – сруб. Рядом с ним был грубо сколоченный стол и две лавки. В паре метрах имелся выложенный большими камнями очаг под костёр, и даже присутствовал небольшой навес под дрова.

– Это тут твой пасечник живёт? – поинтересовался я у Зареченского.

– Не пасечник, а бортник, – наставительно поправил меня воин. – Нет, он дальше. А тут старая охотничья заимка.

– Не похожа она на старую.

– Так здесь периодически кто-нибудь ночует. Вот и поддерживают в нормальном виде.

– Да и ладно! – махнул рукой я. – Надобно пожрать!

– Сейчас, – кивнул Егор, скинул на стол свой рюкзак и скрылся в доме. Но почти сразу же вышел, неся в руке треногу под котелок. – Вот, чаю согреем, да перекусим.

– Тогда я пока попробую манекенов наделать.

– Кого?! – удивился парень.

– Деревянных человечков, – пояснил я. – В качестве мишеней.

Оглядевшись, я пошел к противоположенному концу поляны и немного углубился в лес. На поиски подходящих брёвен и составления из них мишени в рост человека, ушло минут пятнадцать. На манекен эта конструкция не походила даже приблизительно, но для стрельб годилась.

К этому времени вода в котелке почти закипела, а Егор, расстелив на столе чистую тряпицу, выложил на неё наш немудрёный харч.

Ещё минут через десять мы сидели по обе стороны стола, прихлёбывали обжигающе горячие напитки из кружек, и насыщались. Было очень вкусно и сытно. Особенно если учесть, что утром ни он, ни я не завтракали.

Поев, мы какое-то время потрепались ни о чём, выжидая пока еда усвоится, и только потом решили приступить к испытаниям.

Для начала я отстрелял по импровизированной мишени пару десятков простых патронов, привыкая к оружию. Не скажу, что пистолет был вершиной оружейной мысли. Скорее даже наоборот. Массивный, не особо удобный, без прицельных приспособлений. Радовало только то, что его очень даже приличный вес, сейчас мной не слишком-то и ощущался. Да и бороться с отдачей стало попроще. Ну и в целом, сила выстрела и точность были неплохими, если приноровиться.

За время испытательных стрельб пришлось трижды заново сооружать мишень, так как выстрелами бревна опрокидывало. И ещё я выяснил, что с уверенностью попаду в человека шагов с тридцати. С сорока – процентов сорок выстрелов шли в молоко. А с пятидесяти я выстрелил всего два раза (оба мимо) и больше не стал – патроны жалко.

– Баловство всё это, – хмыкнул наблюдавший за мной Егор и взялся за лук. Быстро натянув тетиву, он отошел на дистанцию пятидесяти шагов, воткнул перед собой в землю пяток стрел и с пулемётной скоростью послал их в мишень. Все в яблочко. А затем с превосходством посмотрел на меня. – Ну как?

– Неплохо, – кивнул я и достал из кармана защитный амулет. Добежал до мишени, активировал его и повесил «на шею». Неспешно вернулся и попросил Зареченского повторить.

Артефакторный «Щит» сработал как надо. На этот раз стрелы натыкались перед манекеном на невидимую преграду и падали.

– Это чего?! – удивлённо вытаращился на меня воин, выпустив последнюю – пятую стрелу. – Это как «кольчуга», только ещё и невидимая?

– Ага, – с довольным видом подтвердил я.

– И ты это сам сделал?

– Ну так!

– И сможешь сделать ещё?

– Ну, вообще-то я сделал парочку, – достал я из кармана второй амулет и показал Егору.

– Охренеть! Боярич, а ты знаешь сколько такой амулет может стоить?

– Догадываюсь, – кивнул я. И с серьёзным видом добавил: – Но пока светить свои способности не хочу. Хватит и того, что Добромила про целительские амулеты знает.

– Это верно, – согласился со мной Егор. – А на сколько попаданий рассчитан такой амулет?

– А вот сейчас и выясним! – произнёс я, заряжая пистолет и подходя к мишени на тридцать шагов…

Амулет выдержал ещё семь пистолетных выстрелов, а потом сдох. Причем в прямом, а не переносном смысле. Оловянная основа, из которой я его «вылепил», пошла трещинами, а внутренняя структура разрушилась. Досадно. Выходит, чего-то я не учел и сделал одноразовую вещь.

– Ну, тоже неплохо, – постарался утешить меня Зареченский. – Жизнь эта штуковина в любом случае спасёт.

– Это смотря чем в тебя стрелять будут… – пробормотал я, закрепляя на мишени второй амулет.

– В смысле? – не понял воин.

– Спецбоеприпас! – показал я Егору доработанный мной патрон. – По идее должен игнорировать такую защиту. А в идеале и пробивать «Кольчугу».

– Ты не перестаёшь меня удивлять, боярич, – задумчиво произнёс Зареченский. И очень серьёзно добавил: – И вот про него точно никому знать не надо. Слишком уж это для тебя опасно.

– Знаю, не дурак, – так же серьёзно ответил я, заряжая пистолет.

– Если он, конечно, сработает, – добавил Егор.

Вместо ответа я как следует прицелился и выстрелил. И патрон сработал как надо, не заметив амулетный «Щит» и, словно для наглядности, опрокинув верхнюю часть манекена.

– Как-то так!

На заимке мы побыли ещё час. Стрельбы больше не устраивали, так как второй амулет после выстрела спецбоеприпасом тоже сломался. И я пока не мог понять из-за чего. Вроде делал всё правильно. Поэтому мы согрели воды, заварили чаю, и просто посидели, наслаждаясь природой. По крайней мере Егор наслаждался, а я пытался понять, в чём ошибся. Да и вообще, для статистики надо было сделать хотя бы пяток амулетов. Ну да ладно, успеется ещё…

Затем мы потушили костер и отправились в сторону пасеки. Уж очень Егору медку захотелось. Ну или с дочкой бортника пообщаться. Я вообще начал думать, что Зареченский тот ещё бабник. Но ни в коем разе его не осуждал. Тут напротив – завидовать надо. У меня вот вообще никого нет.

Что впереди что-то происходит, мы поняли где-то за километр. Вначале учуяли запах гари, насторожились, а пройдя ещё метров пятьсот услышали истошный женский крик. Который резко оборвался и сменился мужским гоготом.

Мы переглянулись и, не сговариваясь, устремились вперёд. Я на ходу зарядил пистолет спецпатроном и проверил, как выходит из ножен меч. Егор же, остановившись на несколько секунд, натянул тетиву на лук и перевесил колчан со стрелами на пояс.

У самой границы леса мы замедлились, а потом, затаившись за невысоким, где-то по пояс, кустарником, и вовсе остановились. Ломиться с шашками наголо в неизвестность не хотелось. По крайней мере мне. Что было на уме у Егора – могу лишь догадываться.

Картина нам открылась нерадостная. Частокол, до недавнего времени окружавший довольно крупное хозяйство, состоявшее из большого одноэтажного дома и нескольких бытовых построек, лежал на земле и местами горел. Причем создавалось впечатление, что его опрокинуло ураганным ветром. А судя по горению – ещё и огненным. А на дворе хозяйничали… военные? Именно так мне показалось, глядя на пятерых мужчин в одинаковой тёмно-синей форме.

– Легионеры, – скрипнув зубами, тихо произнёс Егор.

А скрипеть зубами было отчего. Трое из тех, кого Зареченский назвал легионерами, опрокинув на поленницу, насиловали девушку, задрав ей на голову сарофан. Точнее, насиловал один, а двое удерживали ей руки и со смехом давали советы, видимо ожидая своей очереди. Ещё один солдат выскочил из сарая с поросенком под мышкой и что-то радостно рассказывался своим товарищам. А последний на вытянутой руке держал за горло окровавленного мужчину и что-то тихо, но яростно у него спрашивал.

Дополняли картину два безжизненных тела, лежащих у входа в дом. Женщина и, кажется, ребёнок.

– Боярич? – с болью в голосе произнёс Егор и посмотрел мне в глаза, одновременно с этим втыкая перед собой в землю десяток стрел.

Я его вполне понимал. Судя по рассказам, Зареченский был с семьёй бортника весьма близок. А на дочку, которую как раз в этот момент насиловали, возможно, имел даже определённые планы.

Но и ввязываться в битву с противником, про которого мало что известно… К тому же, судя по частоколу, среди них как минимум один «Стихийник».

А с другой стороны, поступить сейчас по-другому мы не могли. Мне и самому хотелось остановить этих упырей. А уж Егор, несмотря ни на что, в любом случае кинется в бой.

– Дай мне три стрелы, – прошептал я. – Улучшу.

– Угу, – оживившись, Зареченский выдернул ближайшие стрелы из земли и протянул мне, добавив: – Только они заговорённые.

– В смысле? – не понял я. Но сразу же махнул рукой. – Не важно. Хуже точно не будет.

Достав из кармана шило, я с помощью Силы раскалил его кончик и несколькими движениями вывел на древках стрел по две руны. А затем, сосредоточившись, наложил по простенькому кратковременному плетению.

– Попадёшь? – уточнил я, передавая воину стрелы. Вопрос не праздный. До врагов, навскидку, было где-то метров семьдесят. Мне с моим пистолетом даже пытаться стрелять не стоило. Разве что для фона.

Егор, не говоря ни слова, кивнул, а затем резко распрямился, вставая в полный рост, и пустил стрелу.

И вот тут произошло два абсолютно непредсказуемых события.

Боец с поросёнком под мышкой, который сейчас подошёл поближе к измывающейся над девушкой троицей и которому в спину как раз и летела посланная Зареченским стрела, внезапно уронил свою добычу и молниеносно, почти неуловимо для глаза, сделал шаг в сторону. Но стрела всё равно нашла себе цель, попав ровно между лопаток насильнику.

И вот тут-то и случилась вторая неожиданность. Стрела, почему-то, не просто убила гада, а взорвалась. Причем взрыв был такой силы, словно туда крупнокалиберным снарядом прямой наводкой зафигачило. Да ко всему прочему ещё и полыхнуло огнём во все стороны так, что жар дошел даже до нас.

– Едрить! – ошеломлённо выругался Егор.

– Твою тёщу! – одновременно с ним произнес и я, вглядываясь в то, что осталось от усадьбы.

Троицу насильников вместе с жертвой, кажется, просто разорвало на куски. Бойца, что удерживал мужика, опрокинуло и протащило несколько метров, вместе с жертвой. А похититель поросят взлетел в воздух и долетел до стены дома, здорово об неё шмякнувшись. Вот только, почему-то не умер. И даже сознания не потерял. Вместо этого он довольно резво поднялся на ноги и посмотрел в нашу сторону. А спустя мгновение быстро, даже очень быстро, понёсся в нашу сторону, обнажив меч.

Одновременно с этим Егор, что-то пробормотав под нос, выпустил во врага вторую стрелу. Но тот, как и в первый раз, увернулся. Последствием этого стало попадание в стену дома и очередной сильнейший взрыв.

Бегущего человека, который за очень короткий промежуток времени успел преодолеть метров двадцать пять, взрывной волной толкнуло в спину. Но он, вместо того, чтобы упасть, сделал кувырок вперёд и снова оказался на ногах.

Третью стрелу Зареченский послал чуть ли не в упор – до нас оставалось метров пятнадцать. Но я, даже предполагая что сейчас произойдет, сделать ничего не успел.

Увернуться от этого выстрела вражина не успел. Зато умудрился взмахом меча отвести стрелу в сторону. И она, соответственно, тут же сдетонировала.

Куда делся супостат, я не видел, так как нас с Егором взрывной волной унесло в лес. Правда улетел я недалеко, со всего маха приложившись спиной о первое попавшееся дерево. В глазах потемнело, а воздух из лёгких вышибло полностью. И целую минуту, минимум, я думал не о продолжении боя, а как бы научиться снова дышать.

Затем я, постанывая и пытаясь услышать хоть что-то, кроме звона в ушах, всё же умудрился подняться и кое-как доковылял до Егора. Он стоял на том месте, где совсем недавно находился укрывший нас кустарник и совершенно ошалевшим взглядом разглядывал то, что осталось от дома бортника. А там не осталось практически ничего. Всё что не разметало двумя, последовавшими один за другим, взрывами, сейчас весело догорало. Так же горела и трава кругом, а в некоторых местах даже тлели несколько деревьев.

Покрутив головой, я попытался найти взглядом бежавшего к нам бойца. Но так и не понял, куда он делся. И лишь присмотревшись получше, разглядел метрах в двадцати в стороне одиноко лежавшую оторванную ногу.

– Сходили, блин, за медком! – истерично хохотнул я и тут же схватился руками за ещё сильнее загудевшую голову.

Интерлюдия 2

Боярин Всеволод Викторович Варязин, темник семнадцатого Великокняжеского легиона, расквартированного в Ульчинском княжестве, был недоволен. Мало того, что просидел вчера за картами в одном из новомодных салонов допоздна, так ещё и проигрался. А так как проигрывать он начал чуть ли не сразу, то не удержался и от спиртного.

Как итог – утром болела голова и было немного стыдно перед самим собой за спущенные деньги. Хотя деньги – это так, мелочь. Не на одно жалование живет. А вот сам факт проигрыша удручал. Проигравших, хоть в карты, хоть на войне, никто не любит. В том числе и боярышни, присутствующие в салоне. В общем, вечер не задался. А так как неприятности не приходят по одной…

На утреннем построении легиона выяснилось отсутствие одного из полусотников со свитой. Обычно полусотникам свита не положена. Обходились денщиком. Не того полёта птицы. Если только этот полусотник не боярин Бушин, недавно переведённый в легион из столицы. Но бастарду князя Балховского прощалось многое. И если в Москве на него ещё могли найти управу, то в провинциальном княжестве с этим было сложнее. Тем более командующему легиона из не особо знатного боярского рода. Нажить могущественных врагов на ровном месте не хотел никто. В том числе и Варязин. Ведь сейчас он темник, хоть и в провинции, но провинции южной. А могут перевести на север, медведей пасти.

«Эх, сейчас бы войну», – подумалось боярину. – «Хоть какую-нибудь. Например, сходить в степь и снести до основания пару их поселков, что по недоразумению зовутся городами. Но нельзя – политика, будь она неладна. У Великого Князя своё видение ситуации и мелкие набеги ордынцев его не слишком-то и волнуют. Потому что пойдешь резать степняков, и тут же завоют Османы. Да и Ляхи присоединятся. А там где польские княжества, там и остальная Европа.»

Впрочем, сам Варязин не видел в этом ничего плохого. Русское воинство било всех этих крикунов не единожды. Заодно и каждый раз прирастая новыми землями.

Да вообще война для такого огромного государства обычно идёт на пользу. А уж для легионов и подавно. Для того и созданы.

Начал их создавать почти два века назад Великий Князь Ярослав, прозванный Завоевателем. Самое смешное, что прозвище своё он получил именно за создание легионов, а не за то, что действительно завоевал какие-то земли. Уж очень Ярослав восторгался Великой Римской Империей и её не менее великими победами. Вот и издал указ о «Создании воинских соединений, именующихся легионами. По Римскому подобию, но на Русский манер!»

Над ним тогда, конечно, посмеялись, но указ есть указ. Были назначены люди за это ответственные, были выделены средства, был брошен клич о службе. И, как ни странно, откликнулись многие. В основном боярские дети и сыновья небогатых бояр. А уж набрать простых легионеров и вовсе оказалось проще простого. В основном среди обладателей Искры. Но и слабые Стихийники тоже встречались. Хорошее жалование и возможность сделать военную карьеру манили многих.

Смеяться перестали спустя пять лет, после восстания князей Огинских. Три сформированных на тот момент легиона, до этого и в боях-то особо не участвовавших, без особого труда вкатали дружину мятежных князей в землю. Их темники сразу же стали известны по всей Руси. И благодаря быстрой победе, и благодаря щедрым дарам в виде земельных отрезов, от Великого князя, сразу же возвысивших безвестные ранее боярские роды.

С тех пор были созданы пара десятков новых легионов, расквартированных в основном, в княжествах пограничных. Обычным князьям такое усиление правящей фамилии не понравилось. Тут и там вспыхивали новые бунты. Но и они успешно гасились с помощью новой силы.

Дошло до того, что некоторые князья стали создавать свои личные легионы, чему Рюриковичи только радовались. Во-первых, «ручным», как их стали называть, княжеским легионам не давали набрать слишком уж большую силу. А во-вторых, Великое Княжество благодаря им стало только сильнее.

В настоящее время в княжестве Ульчинском помимо расквартированного семнадцатого «имперского» (как в шутку прозвали Великокняжеские) легиона, имел место быть и легион «ручной» Ульчинский. А если добавить к ним боярское ополчение (указ «явиться конно и оружно» никто не отменял), то получалась великая сила. И боярин Варязин с удовольствием бы её возглавил и повёл на какую-нибудь победоносную войну.

Но увы! Мечты остаются мечтами. А в реальности у темника сейчас имелось похмелье, несколько потенциальных дезертиров с могучими покровителями, и вызов от княгини. Посыльный от неё заявился практически сразу после утреннего построения, и Варязин даже не успел обдумать, что же делать с пропавшим полусотником Бушиным. И сейчас, следуя за посыльным, тоже не особо хорошо думалось. Конная поездка с больной головой этому явно не способствовала.

Небольшое просветление наступило, когда темник заметил, что посыльный провел его мимо поворота к княжескому Кремлю.

– Эй, человече! – окрикнул он сопровождающего. – А куда мы едем?

– В морг, – был ответ. А затем последовало небольшое пояснение: – Там боярин Соболь.

Больше вопросов Варязин решил не задавать. Логика подсказывала, что ничего хорошего в морге его ждать не может. А сочетание морга и боярина Соболя и вовсе штука неприятная.

Родственник княгини ожидал не в самом морге, а на улице – у входа.

– Темник, – коротко поприветствовал он спешившегося легионера.

– Боярин, – кивнул в ответ Варязин. И попытался тут же прояснить ситуацию. – Что случилось? По какому праву ты, пользуясь именем княгини Саблеславы, смеешь меня вызывать?!

– Не горячись, Всеволод Викторович, – отмахнулся Соболь. – Пойдем за мной, сам всё поймешь.

Спустившись в подвал, бояре вошли в комнату с работающими морозильными артефактами. Десяток тел, лежащих на металлических поддонах и накрытых простынями, впечатления на Варязина не произвели. И не такое видел. Зато вид обгоревшего трупа в форме легионера, да ещё и без правой ноги, сразу же напомнил о похмелье. Желудок скрутило и темника вывернуло прямо на стерильно чистый пол.

– Съел что-то не то, боярин? – с усмешкой поинтересовался у него Соболь.

Варязин вопрос проигнорировал. Лишь скрипнул зубами, мысленно зарёкся пить в будущем (не в первый раз), и подошел ближе к мертвецу. А когда разглядел застывшее в смерти лицо и, что хуже – узнал его обладателя, то чуть было не опорожнил желудок во второй раз. И не от отвращения, а от осознания грядущих неприятностей.

– Что случилось, боярин?! – резко повернулся он к Соболю. – Кто его так?

– Вот и мне хотелось бы узнать, – пожал плечами собеседник. – Вчера на пасеке заметили пожар. Первыми туда прибыли люди Дёминых, так как думали, что горит что-то на их землях. С огнём справились быстро, но обнаружили множество мертвых тел. Вызвали следственную группу и доложили княгине. К прибытию наших людей ситуацию уже удалось немного прояснить…

– И? – поёжился Варязин под взглядом боярина.

– Выяснилось, что твои подчинённые напали на семью бортника. Издевались над ним и его семьёй. Но их за этим делом кто-то застал и перебил.

– Сколько было легионеров? – уточнил темник, хотя на самом деле не хотел знать ответ.

– Пятеро, – лениво ответил Соболь, внимательно вглядываясь в собеседника.

– Все мертвы?

– Да.

– Кто их так? Дёмины?

– Дёмины может быть и были бы рады так поступить, но не успели. Говорят, что кто-то мимо проходил и разобрался.

– Мимо проходил? – не поверил своим ушам Варязин, и начал хохотать.

– Да что с тобой, темник?! – удивлённо воскликнул Соболь.

– Дело в том, боярин, что вот этот человек, – короткий кивок на труп, – обладатель пятого ранга. А среди остальных четверых трое – с третьим рангом, а последний Гридень Воздуха. А ты говоришь – мимо проходил.

– Твою же… – пробормотал боярин Соболь, предчувствуя неприятности. – Кто?!

– Гридень – это Ростислав Бушин. Полусотник. А остальные – его свита и охрана.

– Бушин… Бушин… Нет, не помню. А с каких пор у полусотников есть собственная свита?

– Я поначалу тоже удивлялся, – уже более спокойно пожал плечами Варязин. – Но потом выяснил, что он бастард князя Балховского. Оттого и стихийный ранг такой в его возрасте. Хорошая кровь.

– …! – выругался Соболь. И уточнил: – Того самого Балховского? Родича Великого Князя?

– Ага, – даже как-то весело подтвердил темник. – И я вот что думаю, боярин; а может их всё же Дёмины убили?

Глава 5

Если тебе нужны деньги, иди к чужим;

если тебе нужны советы, иди к друзьям;

а если тебе ничего не нужно, иди к родственникам.

Марк Твен

– Что это было?! – проорал Егор, повернувшись ко мне.

– Что это за хрень?! – одновременно с ним прокричал я.

– А?! – воин то ли не расслышал, то ли очень жаждал получить ответ на предыдущий вопрос.

– Чего?! – в свою очередь спросил я, больше прочитав его вопросы по губам, нежели услышав. В голове всё ещё гудело, а мир вокруг слегка раскачивался.

Сообразив, что таким образом мы долго сможем перекрикиваться, я попытался успокоиться и отдышаться. А затем наложил на себя «Малое исцеление». Сразу же стало легче. Ушла красная муть из взгляда, а из ушей словно вынули пробки.

– Что это было, боярич?! – снова прокричал Зареченский.

– Подожди, – тихо сказал я, понимая, что он меня всё равно не услышит. Сделал шаг вперёд, положил руку Егору на плечо и скастовал ещё одно «Малое исцеление».

Воин, почувствовав целительную волну, на пару секунд замер, а затем громко, с облегчением выдохнул.

– Что произошло, Маркус? – уже обычным голосом спросил он. – Откуда такие взрывы? Зачем?

– Да я понятия не имею! Я наложил на них всего лишь усиление. Слабый аналог моих спецпатронов. На случай, если у кого из вражин «Щит» будет. Это у тебя, скорее, надо спросить, что за хрень? Какие ещё зачарованные стрелы? Почему раньше про них не говорил?

– На зачарованные, а заговорённые, – ответил Егор, и устало провёл ладонью по лицу.

– Да какая нафиг разница! Не придирайся к формулировкам!

– Стрелы заговорены на меткость. Расстояние до целей большое было – боялся не попаду.

– Только на меткость?

– Ага.

– А откуда они у тебя вообще взялись? И почему не рассказывал?

– Да есть тут в одной деревне бабулька-знахарка. Я ей как-то дров наколол, да воды натаскал. А она мне взамен пять стрел и заговорила. Да я и не знал вообще, действует ли её заговор, или нет! – неожиданно снова сорвался на крик воин. – Просто помнил про них.

– Пять штук, говоришь? То есть ещё две остались?

– Ага, – Егор утвердительно кивнул и подошел ко всё ещё воткнутым в землю стрелам.

– Выкинь нахрен! – отпрыгнул я от него подальше. – Это, блин, не стрелы, а оружие массового поражения!

– Да вроде раньше не взрывались, – произнёс Зареченский, даже и не думая выбрасывать стрелы. А затем ещё и с подозрением протянул: – Пока ты над ними не поколдовал…

– Да кто же знал! – попытался отбояриться я.

– Ох, Тёмные боги! – неожиданно воскликнул Егор, разглядывая место побоища. – Это же получается, что я сам Любаву убил?

– Егор, а что за легионеры? – попытался я перевести тему и отвлечь воина от ненужного сейчас самобичевания. – Какого чёрта они вообще тут забыли?

– А? – отсутствующим взглядом посмотрел на меня парень. Но затем всё же ответил: – Судя по форме, они из имперского легиона. А вот как они тут оказались – понятия не имею. И зачем устроили такое…

– Имперского? – не понял я.

– Это их так прозвали. А на само деле – Великокняжеского. У нас тут семнадцатый легион расквартирован.

– И что нам будет за их убийство?

– Ничего хорошего, – невозмутимо пожал плечами Зареченский.

– Угу, – понятливо кивнул я. – Тогда надо отсюда быстренько валить.

– Валить? – удивлённо посмотрел на меня Егор. – Куда? Надо же похоронить…

– Найдется кому похоронить! – перебил я его. – Тут так бахало, что кто-нибудь обязательно в ближайшее время появится. Поэтому надо в темпе сваливать!

– Но Любава…

– Егор, – я подошел к нему и снова положил руку на плечо. – Ты ей уже ничем не поможешь. Мне жаль, честно! Но если сгинем ещё и мы с тобой, то никому от этого легче не станет.

– Хорошо, боярич, – помолчав секунд десять, всё же согласился со мной парень.

– Давай тогда осмотримся на предмет улик, и пойдём.

Обратно шли другим путём. Егор вёл совсем уж какими-то неприметными и малопроходимыми тропами. Поэтому приходилось внимательно следить, чтобы случайно не сломать ногу, или не выколоть глаз какой-нибудь веткой. И лишь спустя час полтора мы, наконец-то, выбрались из леса и зашагали вдоль дороги, по вполне проходимой лесополосе.

– Егор, как думаешь, на нас смогут выйти? – задал я совсем не праздный вопрос.

– Вряд ли, – меланхолично отозвался он. Но затем как-то встряхнулся, должно быть выкидывая из головы невесёлые мысли, и продолжил: – Дознаватели, скорее всего, смогут понять то, что происходило на пасеке до нашего прихода. А вот то, что случилось после – маловероятно.

– Почему?

– Так там такой выброс силы был, что ого-го! Так что будут искать сильного огненного «Стихийника».

– Хм… Думаешь?

– Ага. И не одного, скорее всего. Ты же, боярич, видел частокол?

– Ну да, – кивнул я, понимая, к чему он клонит.

– Вот! Это значит, что кто-то из легионеров был «Стихийником» воздуха. Не самым слабым к тому же. А тот воин, что последним погиб, скорее всего был четырёхранговым. Хотя…

– Хотя? – окликнул я задумавшегося парня.

– Хотя может быть он и пятого ранга был. Уж слишком резво он действовал после близкого взрыва и удара об стену. Едрить!

Егор настолько неожиданно затормозил, что я не успел остановиться и врезался ему в спину.

– Ты чего?!

– Да до меня только сейчас дошло, насколько нам с тобой повезло, боярич! – Зарченский посмотрел на меня очень-очень круглыми глазами. – Ведь если бы не твои стрелы, то этот гад нас бы на лоскуты порезал, особо не напрягаясь.

– Ага, – несколько заторможено кивнул я в ответ, тоже начиная осознавать, что мы буквально на миллиметр разминулись со смертью. А самое поганое, что лично я вообще никак не успел среагировать! А ступил, получается, с самого начала. Нужно было сразу же скастовать на себя «Ускорение». Хотя вряд ли бы оно помогло. Прав Егор. Если бы не случайность со стрелами, то нам пришёл бы писец. – Егор, не знаю как ты, а я бы сейчас водки выпил…

– Дома, кажется, есть, – согласился со мной воин.

До дома обходным маршрутом мы добирались, в итоге, довольно долго. И когда, наконец-то, дошли день уже клонился к вечеру.

Устал я, почему-то, как собака. Вот вроде и тело выносливое, и второй ранг есть, да и никаких нагрузок физических как таковых не было. Разве что контузия повлияла… В общем, когда вошли в дом, то я лишь ещё сильнее мечтал о ста граммах. Но не тут то было!

– Да что же это такое?! – всплеснула руками Ирина, увидев нас с Егором. – Ну никуда нельзя одних отпустить! Что на этот раз случилось?!

– Не голоси, женщина, – устало произнёс Егор. – Всё с нами нормально.

– Нормально? – угрожающе прошипела ключница. И тут же огрела Зареченского полотенцем. – Это нормально, по-твоему?! У вас, вон, кровь на одежде! Про пыль и грязь я и вовсе молчу. А гарью чего так несет? Вы куда опять вляпались?

– Вот именно что – вляпались, – поспешил я прийти на помощь растерявшемуся воину. – Не по своей вине, тёть Ирин. И это… Нам бы водки выпить.

– Я тебе сейчас дам – водки! – снова завелась женщина, и на этот раз полотенцем досталось уже мне. – Я тебе покажу…

– А что здесь происходит? – спросила Василиса, вышедшая в прихожую на шум. А следом за ней и Эльза подтянулась.

– Спасай, сестрица! – наполовину в шутку, взмолился я. – Хулиганы зрения лишают!

– Балабол! – фыркнула Ирина и ещё раз огрела меня полотенцем. – Ладно, идите в порядок себя приведите. А я пока на стол соберу.

– Подожди, тёть Ирин! – возмутилась Васька. – Они же и не рассказали ещё ничего.

– Успеется! – отрезала ключница. – Пусть вначале грязь смоют.

Эльза в общем разговоре не участвовала, но смотрела с осуждением. Чую что и с этой стороны снова проблемы возникнут.

В общем, вместо водки мы с Егором по очереди сходили в душ, сменили грязную одежду, от которой действительно ощутимо несло гарью, и только потом спустились в столовую.

Ирина, на этот раз без упрёков, поставила перед нами по тарелке борща, а на стол подала закуски в виде копчёного и солёного сала, копченой же колбасы, сыра, соленых огурчиков, квашеной капусты и даже каких-то грибочков. А затем, когда мы уже расселись за столом, с недовольным лицом, но молча, принесла бутылку водки. Ну как – бутылку… Скорее бутыль, литра на полтора. Очень основательная женщина!

А следом за водкой на столе появилась и уже знакомая наливка, для женщин наверное, и графин с компотом.

Егор посмотрел на бутыль с водкой, потом на меня, увидел подтверждающий кивок и быстро разлил прозрачную жидкость по стопкам. Наливку, себе и Ваське и Эльзой, разлила по маленьким стаканчикам сама Ирина.

Молча выпили, закусили. Разлили по второй и принялись за борщ. И только после третьей стопки я почувствовал приятную расслабленность в теле и сытость в желудке.

– Рассказывай! – тоном не терпящим возражений, приказала Василиса. А Ирина и Эльза одинаково закивали.

– … в общем, там всё взорвалось нахрен! – спустя минут пятнадцать закончил я рассказ. Всё это время меня внимательно слушали и не перебивали. Только Егор иногда излишне громко хрустел огурцами и капустой. А когда речь пошла о Любаве, то не выдержал, набулькал себе ещё стопку водки и быстро выпил.

– Вот как у тебя это получается? – тихо задала риторический вопрос Васька и замолчала, раздумывая. Молчали и все остальные.

Я же вначале смочил пересохшее горло компотом, а затем кивнул Зареченскому на бутыль. Тот спорить не стал и быстренько наполнил наши с ним стопки. Выпили и уже на пару захрустели огурцами. Теперь к приятной расслабленности появилось и легкое опьянение. Стало прям хорошо-хорошо. И судя по довольному лицу Егора – не одному мне.

– Никому об этом рассказывать нельзя! – неожиданно озвучила очевидную мысль Василиса и обвела всех присутствующих долгим взглядом.

Кстати, в данный момент она была чудо как хороша. Глазки блестят, щёчки заалели. А ещё эта встревоженность на лице…

– Это и так понятно, – хмыкнула в ответ на её заявление Ирина. – Вот только вряд ли замолчать такое получится. Всё равно кто-нибудь докопается.

– Думаешь? – лениво спросил я. Волноваться уже не получалось. Сказывалось выпитое. – Там всё очень хорошо выгорело.

– Не надо недооценивать дознавателей, – на этот раз абсолютно серьёзно произнесла ключница. – Ни княжеских, ни легионных. А ещё и наши, дёминские есть. И было бы очень хорошо, если бы первыми всё выяснили именно они.

– И чем это лучше? – не понял я.

– Сор из избы выносить не принято, – пожала плечами женщина. – Свои в любом случае прикроют и защитят.

Я на такое заявление только хмыкнул и покачал головой. Ирина словно не знает, что сейчас в роду происходит. Да боярину Михаилу только дай повод от меня избавиться. И такой вот шикарный шанс он уж точно не упустит – сдаст Маркуса легионерам и забудет. Или княгине. Бортник с семьёй вроде как её люди.

– Сейчас могут и не прикрыть, – задумчиво протянула Василиса, видимо придя к таким же выводам, что и я. – Был бы Иван Васильевич – другое дело. А у деда Михаила на Маркуса зуб есть.

– Да как они на нас-то выйдут? – спросил Егор. – Там ведь понятно, что сильный огненный «Стихийник» действовал. Вряд ли кто догадается, что это боярич наш такие стрелы сделать смог.

– Так вот он, – кивнула в сторону Эльзы сестра. – Точнее – она. «Стихийник». Огненный.

– Не, она слабовата, – не согласился Зареченский. – Рангом не вышла.

– А чего сразу я?! – чуть ли не впервые за вечер подала голос немка. – В смысле – да, и рангом тоже не вышла. Но как меня-то туда приплести могут?

– Да и вообще, на нас не так-то просто выйти будет, – согласился я с девушкой. – Главное молчать про всё это. Видеть нас, вроде бы, никто не видел. Знать, что мы куда-то ходили – тоже не знают.

– Китаянка знает, – перебила меня Васька.

– Что именно? – удивился я.

– Что вас дома не было. Она приходила, хотела рукопашным боем с тобой заниматься. Настырная девка, скажу я тебе!

– Ну так она же не знает, куда именно мы ходили? Не знает. Главное нам всем молчать и всё будет нормально.

Немного подумав, все со мной согласились. А затем дружно ещё раз выпили.

– Боярич, – неожиданно заглянул в столовую Кондратий, – там к тебе боярин пришел. С солдатами.

Приплыли! Только-только решили, что никто на нас не выйдет, а они вот – приперлись. Страха, правда, не было. И мандража какого-либо тоже. То ли водка так действует, то ли устал я сильно. А скорее и то, и другое.

– Какой ещё боярин? – гневно и одновременно с этим подозрительно, спросила Василиса. – Чего надо?

– Так это… – начал было конюх, но я ему договорить не дал.

– Зови! – решительно махнул рукой.

– Надо бы за мечом сходить, – лениво произнёс Егор, однако попытки встать не сделал.

– Сиди уж, – проворчал я. – Тут женщины.

– Чего я, меча что ли не видела? – пьяненько хи-хикнула Васька. Даже не замечал до этого, что сестрица уже, оказывается, набралась. Надо бы её спать отправить. А то ляпнет чего-нибудь, не рагребёшь.

Но отправить девушку я никуда не успел. В столовую решительной походкой вошел воин. Причем знакомый. У казначея его видел. Боярин Сильнов, кажется.

Вошёл, правда, один. Без солдат. Оглядел ироничным взглядом стол с закусками, затем каждого из присутствующих и неожиданно усмехнулся в усы.

– Не имеете права! – вдруг воскликнула Василиса, да ещё и кулачком по столу стукнула.

Все, включая Сильнова, удивлённо уставились на неё.

– Ты это чего, боярышня? – удивленно спросил у неё боярский сын. И добавил, ни к кому конкретно не обращаясь: – К столу пригласите?

– Присаживайся, боярин, – на правах главного, указал я ему на свободный стул. – Выпьешь?

– А не откажусь! – довольно заявил он, садясь за стол.

Ирина поднялась и быстренько поставил перед Сильновым тарелку с вилкой и стопку. Борща, правда, не предложила. Егор, снова взглянув на меня и дождавшись разрешающего кивка, налил нам троим водки.

Васька тоже потянулась за бутылкой наливки, но получила от тётки Ирины по рукам и обиженно надулась.

Выпили, закусили и продолжили молчать. Вообще тишина какая-то нездоровая. Вроде как признаков паники никто не выказывает, но создается ощущение, что если боярский сын чего не так сделает, то сразу же отхватит от всех сразу. И он это, вроде как, понимал. Правда тоже не нервничал. Лишь в очередной раз усмехнулся, внимательно посмотрел на меня и только собрался что-то сказать, как опять влезла Василиса.

– Даже не думай его забирать, дядя Саша! – заявила сестра и угрожающе наставила на него палец. – Не он это!

«Шарикову больше не наливать!» – подумал я и мысленно схватился за голову. Вот так и палятся шпионы. Из-за дурной девки.

– Значит точно он! – хо-хотнул «дядя Саша» и взглядом попросил Егора налить ещё. Воин, вновь переглянувшись со мной, набулькал. Правда только Сильнову. Тот выпил, довольно крякнул и закусил грибочками. Затем опять посмотрел на меня и спросил: – Ну, рассказывай! Зачем вы пасеку спалили?

Васька снова попыталась что-то вякнуть, но получила от Ирины подзатыльник и надулась ещё сильнее.

– Не понимаю, о чём ты говоришь, боярин, – как можно более спокойно пожал я плечами. И понял, что тоже спалился. Человек, который действительно ничего не понимает, был бы удивлён такому вопросу. Поинтересовался бы, что за пасека и когда сгорела. А я тут плечами жму.

Может стоит себя протрезвить? Хотя – нафиг! Лучше ещё выпить – так спокойнее.

– Ага, не понимаешь, – хмыкнул боярский сын. – Только вот удивлённым не ты, не они не выглядите. Да и гарью тут у вас воняет будь здоров. Вы то все, наверно, принюхались. А я как с улицы зашёл, то сразу почуял.

– Костёр жгли, – тихо пискнула Василиса и снова потянулась к настойке.

– Ой, да ладно тебе, боярич, – улыбнулся Сильнов. – Знаю я, что ты там был. Сразу всё знал, потому и пришёл. И не собираюсь я тебя хватать и в пыточную тащить.

– И откуда же ты, боярин, всё знаешь? – со скепсисом в голосе, спросил я.

– Да есть там одна заимка, недалеко от пасеки. Диме Шведову она сразу подозрительной показалась. Покопался он там, да всё понял. И со мной поделился.

Чёрт! Вот про заимку-то мы на пару с Егором и забыли. Судя по выражению лица Зареченского – до него это тоже дошло вот буквально только что.

– Небось новые артефакты там испытывал? А, боярич? – задал совсем неожиданный вопрос Сильнов. – Ещё что придумал интересного? Кроме лечилок?

– Откуда ты… – начал я, но не договорил, так как боярский сын начал ржать.

– Ох, уморил, – вытирая выступившие на глазах слёзы, произнёс он. – Ты, боярич, не знаешь что ли, кем мне Добромила приходится?

– Не-ет, – протянул я, уже ничего не понимая.

– Жена она моя. Вторая. И про лечилки твои сразу рассказала. Да и про то, что ты к Живе за помощью обращаться можешь – тоже. Так что всё я знаю. И про артефакты, и про пасеку. А что не знаю точно, то догадываюсь. Поэтому хватит тут в тайное общество играть – рассказывай, что там было.

Переглянувшись с Егором, я почесал затылок, немного подумал и заговорил.

– … в общем, там всё взорвалось нахрен! – спустя минут пятнадцать закончил я рассказ, повторив его практически слово в слово.

– Интересно… – задумчиво произнёс Сильнов, стоило мне закончить. – А ты такие стрелы повторить сможешь?

– Не знаю ещё, – буркнул я. – Работать надо.

– Ну, если что – имей в виду меня. Моим воинам такие бы точно пригодились. За ценой не постою. Кстати, лечилки для Добромилы изготовил?

– Угу.

– Вообще хорошо. А на заимке чем занимался? Не секрет?

– Новые пули испытывал, – решившись, сознался я. Да и чего таиться? Такое ощущение, что Сильнов о моих успехах в артефакторике больше меня самого знает. – Только пока так и не понял, нормально они сработали, или нет. После стрел взрывающихся ни в чём не уверен.

– Ладно, с этим успеем разобраться ещё, – побарабанив пальцами по столу, сказал боярский сын. – И если с новыми артефактами что получится, то про меня помни. А на сторону лучше не продавай.

– А с пасекой что? – задал я вопрос на тему, про которую Сильнов вроде как забыл.

– А что с ней? – сделал он вид, что удивился. – Не было вас там. А кто был и чего делал пусть люди княгини на пару с легионерами разбираются и друг другу претензии предъявляют.

– А заимка как же?

– А заимка на нашей земле! И просто так всяким там ходить не положено. Охранять мы её, понятное дело, не будем. Да и не к чему уже. Шведов следы твои подчистил, да ещё и тройку охотников подселил. Говорят, там кабанчиков большой выводок рядом шастает. Вот пусть мяска и добудут.

– Иван Васильевич приказал? – спросил я, не видя другой причины такого поведения этих людей. Что боярский сын Сильнов, что боярский сын Шведов со мной раньше не пересекались. А тут вдруг решили мне помочь. И, судя по всему, не ставя в известность не только княгиню, но и боярина Михаила. А это совсем странно.

– Боярин Иван уехал. И никому ничего приказать не мог.

– Так почему же…

– А потому, – не дал мне договорить Сильнов, – что вреда от тебя, боярич, для рода нет. А вот польза быть может. А бояре наши в какие-то совсем непонятные игры играют, о людях не думая.

Хм… Неожиданно. Очень даже неожиданно! Получается, что меня прикрыли два боярских сына, что на данный момент главенствуют в Средней и Младшей ветвях рода. И не просто прикрыли, а ещё и главу Дёминых в известность об этом не поставили. И это, несомненно, хорошо. Вот только против Михаила Васильевича они не пойдут. А это старикан от меня всё равно избавиться постарается. В прошлый раз у него это не получилось, и вряд ли добавило хорошего настроения.

– Игры действительно непонятные, – согласился я, решив попробовать прощупать почву. – И почему-то в них бояре постоянно меня втягивают. И боюсь, что следующего раза могу и не пережить.

– Верно мыслишь, – одобрительно произнёс боярский сын. – Да не совсем. Я тут слышал, что тебя княгиня на приём пригласила?

– Было такое. Вот только что мне там дела…

– Сходи! – припечатал Сильнов. – Обязательно сходи. И постарайся на княгиню хорошее впечатление произвести. Уж не знаю, что ей от тебя понадобилось, но сам факт, что она тебя позвала, на многое влияет. Боярин Михаил несомненно наш глава рода. Но закон тут княжеский. Понимаешь о чём я?

– Как-то это… – неуверенно начал я, но снова был перебит.

– Нормально всё! – отрезал боярский сын. – Тебя же против рода никто шпионить не заставляет? А покровительство получить… Ничего в этом недостойного нет. Но об этом мы с тобой как-нибудь потом поговорим ещё. С глазу на глаз.

– Угу, – буркнул я. И поинтересовался: – Боярин, а что с тобой за солдаты прибыли? И для чего?

– Ох, дурень я старый! – воскликнул он и стукнул себя по лбу. – Забыл совсем! Тут, боярич, такое дело… Ты в госпитале с Втораком Безфамильным лежал…

«Твою жеж мать!» – мысленно выругался я, стараясь лицом не выдать свои эмоции. Так и знал, что от этого Вторуши проблемы будут. А Сильнов тем временем продолжал:

– Так вот этот отрок начал смуту в роду сеять. И до боярина Михаила весть об этом дошла. Уж и не знаю, кто проговорился, но выясню. Сейчас о другом. В общем, боярин приказал болтуна этого тебе отдать.

– Нафига?! Эмм… В смысле – зачем?

– Ну, наверное, чтобы у тебя голова о Втораке болела, – улыбнулся боярский сын. – Он, кстати, не один такой.

– В смысле? – не понял я.

– Ну, он хоть и не шибко умный, но рассказчик неплохой. А так как в рассказе его зёрна истины есть, то поверившие нашлись. А всем рты не заткнёшь. Вот я и решил, этих бойцов тоже тебе отдать.

– Сколько? – со вздохом уточнил я.

– Шестеро. Вместе с Вторушей. Все из нашей ветви. Хоть приказа от боярина такого не было, но я рассудил, что пусть при тебе будут. И Михаил Васильевич спокойнее будет, и тебе охрана не помешает. А то Иван Васильевич людей ещё когда велел отозвать, а врагов у рода меньше от этого не стало. Да и своих ты заводить умеешь. Уж не знаю, как там с легионерами всё получится, а вот от боярина Каганова какой-нибудь пакости вполне можно ждать.

– Я завра с тобой в гимназию поеду, боярич! – неожиданно подала голос весь вечер молчавшая Эльза. – И не спорь!

– Да я и не спорю, – удивился я. – Только кто сказал, что я завтра учиться поеду? Больничный у меня!

– Маркус, ты чего?! – влезла ещё и Василиса. – Тебе же надо друзьям твоим про приглашение сказать. Им же ещё костюмы, да платья заказывать. И тебе тоже костюм парадный нужен. И мне!

Мда уж… Тут похоже не отбояришься. А с другой стороны, в гимназию идти действительно надо. И так у меня с учёбой не очень, да ещё и пропускаю постоянно.

– И верно, боярич, – неожиданно поддержал сестру Сильнов. – Хватит дома сидеть. Общение со сверстниками ещё никому не вредило. Только про охрану не забывай. А если проблемы какие будут, то через воинов мне скажи.

– Кстати, насчёт воинов, – вскинулся я. – А где же их селить-то? Не на газоне же под окнами они жить будут?

– За то не волнуйся, – махнул рукой боярский сын. – Я соседей твоих чуть дальше отселил, а бойцы их дом заняли.

– Кого отселил? – удивлённо спросил я. – Старика с внучкой?

– Нет. Этот старый пень сам кого хошь отселит. Несмотря на то, что валенком прикидывается постоянно. С другой стороны соседей. Там дом удобный и конюшня есть. А завтра ещё и пару баб им пришлю, чтобы за порядком следили. А то грязью зарастут.

– Это правильно, – поддакнула ему Ирина.

– Ладно, – произнёс Сильнов, поднимаясь, и с каким-то сожалением глядя на стол. – Поеду я. С бойцами завтра сам познакомишься. Они в курсе, что поступают в полное твоё распоряжение. Насчёт княгини не забывай – пригодится. Если вдруг что, то заезжай в гости. Мы с жёнами рады будем. И гимназию не прогуливай!

– Там как раз учитель музыки из отпуска вернулся, – невпопад сказала Василиса и икнула.

Глава 6

Останется лишь один!

Х/Ф «Горец»

Утром совершенно не хотелось вставать. Не просыпаться, а именно вставать. Было лень. А ещё больше не хотелось идти в Гимназию. Мало того, что учёба эта, будь она неладна, не особо мне и нужна, так ещё и агрессивные детишки, которых хлебом не корми – дай подраться. Хотя всё чаще и чаще я замечал, что иногда и сам начинаю себя ассоциировать с подростком. Тут и гормоны виноваты, да и так до конца, похоже, и не исчезнувшая личность Маркуса. Да и… А, ладно – пора вставать. Помимо школы мне сейчас ещё и с новыми охранниками знакомиться. Которые, если верить Сильнову, являются полностью подконтрольными мне людьми.

За завтраком в столовой собрались всё в том же составе, что и вчера вечером. Только еда была попроще, да спиртного не было. Ну и Васька выглядела не такой жизнерадостной. Видимо головка бо-бо. Кстати…

– Вась, а где приглашение к княгине? – спросил я у ковырявшейся ложкой в каше сестры.

– А зачем тебе? – хмуро посмотрела на меня девушка.

– Если ты не забыла, то в нём, помимо нас, ещё два адресата. Надо бы им показать.

– Так расскажем, – буркнула боярышня и с недовольным видом отодвинула от себя тарелку.

– Тёть Ирин, – обратился я к ключнице, – налей ей кофейку. А то смотреть больно.

– Уж лучше рассольчику, – не согласилась со мной женщина.

– Не, не надо рассолу, – почему-то позеленела Васька. – Лучше кофе.

– Глупая ты, – хмыкнула Ирина, но встала из-за стола и завозилась у плиты.

– Так где приглашение? – вернулся я к прежней теме.

– Да зачем оно тебе? – вскинулась Василиса. – Думаешь, так не поверят?

– Могут и не поверить…

– С чего бы? – удивилась сестра.

– А ты не забыла, кто у нас Ханна? – усмехнулся я.

– А кто..? – начала говорить девушка, но резко замолчала и хлопнула себя ладошкой по лбу. – Точно! Ох ё! Интересно-то как! И почему же я раньше-то не додумалась?!

– А кто у нас Ханна? – заинтересовалась Эльза. И Егор кивнул, присоединяясь к вопросу.

– Если верить слухам, – заговорила Василиса. Причём с таким довольным видом, что остается лишь удивляться, куда делось похмелье, – то Ханна Кискер внебрачная дочь князя.

– Какого? – не поняла немка.

– Нашего! Какого ещё? И получается, что княгиня ей сестра сводная. Вот только раньше она Кискер игнорировала, насколько я знаю.

– А откуда ты это знаешь? – заинтересовался теперь и я.

– Так слухи, – пожала плечами девушка. – В гимназии все на виду. Каждый про кого-то что-то да знает. А что знают двое, знает и порося.

– В смысле – ты? – хо-хотнул я.

– Ма-аркус… – угрожающе прошипела Василиса, но не договорила, так как именно в этот момент Ирина поставила перед ней большую кружку с кофе.

– Ладно, ты тут пей, а я пойду с бойцами познакомлюсь, да узнаю что там у них к чему, – произнёс я, вставая из-за стола. – Егор, ты со мной?

– Ага, – тоже поднялся воин.

– Тогда пошли. И да, Васька – не забудь приглашение!

– Кошку так свою называть будешь! – как всегда разозлилась боярышня. Но потом всё же буркнула: – Не забуду.

Мы с Егором вышли из дома, прошли десять метров до соседнего домика и, не стучась, вошли в калитку. Кстати, не запертую. Я даже успел удивиться, что же это за охрана такая, если сама себя не охраняет. Но нет, стоило только пройти во двор, как откуда-то со стороны выскочил совсем молодой, незнакомый мне парень и гаркнул:

– Здрав будь, боярич!

– И тебе здравствовать, воин, – степенно ответил я. – Как вы тут, устроились?

– Так точно! – вытянулся в струнку боец.

– А остальные где? Спят ещё?

– Как можно, боярич?! – искренне возмутился паренёк. – Мы же и позавтракали даже. Сейчас все к походу готовятся, а я тут – на страже.

– К какому ещё походу? – удивился я.

– Ну так это… – отчего-то смутился боец. – Тебя в гимназии провожать и охранять.

– Всеми что ли?

– Так точно!

– Та-ак, – протянул я, представив себе такую картину. Мало того, что Егор с Эльзой со мной поедут, так ещё и половина отделения солдат. Вот в гимназии-то удивятся. Подумают, что я хочу её штурмом взять. – Отставить! Кто у вас старший? Есть такой?

– Так точно! – снова гаркнул воин. – Десятник Михалёв. Михаил Владиславович.

– Зови. Хотя, стой! Скажи ему – пусть личный состав построит. Знакомиться будем.

– Слушаюсь! – бухнул себя кулаком в грудь боец и убежал в сторону дома.

– Правильно, боярич, – пряча улыбку, сказал Егор. – Так их! Пусть службу сразу понимают.

– Будешь ехидничать, я и тебя построю! – пригрозил я.

– Так точно, боярич! – вытянулся в струнку Зареченский. – Разрешите выполнять?

– Выполняй, клоун, – рассмеялся я.

Ждать долго не пришлось. Буквально через минуту на улицу вывалились все шестеро отданных в моё распоряжение охранников. Хотя – вывалились не совсем то слово. Хоть и выбежали они довольно хаотично, но моментально выстроились в одну шеренгу. Да и экипированы оказались полностью. То есть броня в виде кольчуг, на поясе мечи и кинжалы, за спиной небольшие каплевидные щиты. Орлы! Хотя, скорее орлята. Парни все как один оказались молодыми. Чуть старше Маркуса. То есть лет восемнадцати-девятнадцати. И командовал ими такой же зелёный командир.

– Становись! Ровняйсь! Смирно! – голосил он на всю Ивановскую. Убедился, что все построились и приняли бравый вид и повернувшись ко мне, доложил: – Воинское подразделение в составе шести человек по твоему приказу, боярич, построено! Старший – десятник Михалёв!

– Вольно! – скомандовал я, стараясь сдержать улыбку. Прям смотр у генерала устроили. Интересно, они и в самом деле такие служаки, или придуриваются? Хотя, если судить по первому бойцу, что встретился мне у входа, то очень может быть, что такие и есть.

– Вольно! – продублировал мою команду Михалёв.

– Так, десятник, слушай мой приказ! Ты, и ещё вот этот боец, – я указал пальцем на первого воина, – едут со мной в гимназию. Остальным остаться в расположении дома и наладить быт.

– Слушаюсь! – гаркнул десятник, но тут же попытался спорить: – Только у нас приказ от боярина Сильнова тебя всеми охранять, боярич.

– А приказ слушаться меня во всём у вас есть? – спросил я.

– Так точно!

– Тогда выполняйте. Не хватало ещё, чтобы за мной целая толпа солдат таскалась. В общем, пять минут на сборы у тебя, десятник. Жду на улице.

– Слушаюсь!

– Пошли, Егор.

– Слушаюсь! – гаркнул воин и присел, уворачиваясь от подзатыльника.

На улице, хоть мы и были «в гостях» у солдат совсем недолго, уже ждал экипаж, в котором сидели Эльза и Васька. Причём последняя с очень недовольной мордашкой.

– Ну мы едем? – спросила она и протянула мне приглашение.

– Почти, – ответил я. – Пять минут. Кстати, Егор, а ты что же, не верхом поедешь?

– Не, – отрицательно покачал головой воин. – Я лучше в пролётке. Поближе. А то мало ли что…

Я хотел было возразить, и возмутиться такой опеке, но подумал и лишь махнул рукой. Хочется Зареченскому играться в няньку, и пусть его. К тому же это «мало ли что» и в самом деле может произойти. У меня в последнее время не жизнь, а сплошное приключение. Куда ни пойду, обязательно кто-нибудь постарается мне или морду набить, или и вовсе к праотцам отправить. Причём ладно бы чужие. Так нет. Основная опасность как раз от своих и происходит. От Дёминых. И будь в этом мире немного другой жизненный уклад, то я бы уже давно свалил куда-нибудь в другой город. Подальше от такой родни.

Михалёв с бойцом появились даже раньше, чем я ожидал. Похоже что лошадки у них уже были осёдланы. И я такой предусмотрительности обрадовался. Молодые-молодые, а службу знают. По крайней мере десятник – точно.

Они прогарцевали на коняшках с обеих сторон экипажа и замерли чуть впереди. Причём у меня сложилось такое впечатление, что явно красуясь на публику. То ли передо мной, то ли перед Эльзой и Василисой.

– Поехали, Кондратий, – произнёс я. – Больше никого не ждём.

– Ага, – кивнул кучер и неожиданно заорал: – Н-но, кобылы! Пошли! Пошли!

– Да ты чего делаешь, ирод?! – аж подпрыгнув от неожиданности, завопила Васька. – С ума сошёл что ли?!

– Прощенья прошу, боярышня, – не поворачиваясь, втянул голову в плечи Кандратий. И неожиданно добавил: – Атмосферой навеяло…

По дороге в гимназию каждый думал о чём-то своём. Поэтому ехали молча. Лично я смотрел по сторонам, на места и здания, мимо которых мы проезжали, и размышлял о превратностях судьбы. Ведь по сути ещё совсем недавно я был молодым архимагом, который только-только выпустился из Школы. Впереди маячили великолепные перспективы, и всё казалось простым и предсказуемым. Ровно до той поры, пока не встретил дохлую эльфийку. Точнее – вначале-то она была живой, но из-за своей упёртости очень быстро перешла в разряд мёртвых.

И вот – я еду в какой-то тачанке в компании людей обладающих сверх способностями. Да ещё и по улицам другого мира. Ах да, совсем забыл – тело у меня в данный момент тоже чужое. И куда гадкий бог Торсон законопатил мою родную тушку неизвестно. И вообще этот бог оленеводов как меня сюда вселил, так и пропал.

«Стань самым-самым!» – сказал он. Кем самым-самым? Самым-самым бояричем? Или самым-самым Стихийником? Нет, так-то понятно, что надо стать самым сильным в этом мире. Но чёрт подери! Даже если я полностью восстановлю все свои способности, то не факт, что буду сильнее того же Иван Васильевича. А ведь в этом мире существуют ещё и такие монстры, как Владыки. И сколько их всего доподлинно неизвестно. Они веками передают техники по наследству. А я и раньше был всего лишь недоучившимся архимагом. Почему недоучившимся? Да потому, что настоящие архимаги учатся веками. А у меня от архимага была лишь Сила. Как я сейчас понимаю, во время учёбы меня прогнали по верхам экстерном и выпустили в большой мир ловить мёртвых эльфиек. И в принципе, этого должно было хватить. Но увы…

Так что на быстрое возвращение в своё тело можно не рассчитывать. Да и на медленное тоже. Нужно жить, учиться, становиться сильнее и мудрее. До такой степени сильнее, чтобы можно было самостоятельно Торсону глаз на жопу натянуть. И ведь это возможно. В Школе нам рассказывали про настоящих архимагов, которые могли потягаться с богами. Вот к этому и буду стремиться. А родное тело? Ну, если Торсон его сразу же не уничтожил, то когда-нибудь отвоюю обратно.

Почему-то до меня только сейчас, вот именно в данный момент дошло, что этот новый чудный мир теперь стал моим. Надолго. Если не навсегда. А значит нужно взять от него всё! В том числе пользоваться помощью других богов. Живы, а если придётся, то и Локи. Да и от уроков Бьёрна я зря отказался. Сила Силой, а хорошее владение мечом ещё ни одному боярину не мешало.

– Марк, ты чего? – толкнула меня в бок локтём Василиса, вырывая из размышлений.

– А? Что? – удивлённо посмотрел я на боярышню.

– Ты чего так напрягся, спрашиваю? Сидишь, кулаки сжал и смотришь на кучера. Ну прикрикнул он на лошадей и чего? Не убивать же теперь?

– Да не обращай внимания, задумался, – отмахнулся я. И добавил, обращаясь к явно напрягшейся спине Кондратия, – никого я убивать не собираюсь.

– Благодарствую, боярич, – немного расслабившись, произнёс кучер. – А то прям-таки неуютно было. Словно вот-вот кинжал в почку воткнут.

– А почему именно в почку? – удивился я.

– А куда же ещё? – в ответ удивился Кондратий и даже повернулся ко мне лицом. – В почку ведь самое то кучера бить. Раз и готов. И ответить не успеет, будь он хоть седьмого рангу. Болевой шок!

– Понятно, буду знать, – немного растерянно покачал я головой.

– Да не за что! Может когда и пригодиться. Лишь бы, хвала Белбогу, не на мне.

– Приехали почти, – изрекла очевидную истину Эльза. Но надо признать, что довольно своевременно. А то со всеми этими мыслями о прошлом и будущем, на которые ещё и философское учение кучера о способе убийства ему подобных наложилось, я как-то выпал из реальности.

– Ты, Марк после занятий не убегай никуда! – строго велела мне Василиса.

– Да я вроде и не собирался, – ответил я. И поинтересовался: – А что такое?

– Нам ещё по магазинам идти, – пояснила сестра. – Тебе костюм купить надо. А мне платье. Пошить уже и не успеем, скорее всего.

– Да у меня вроде был какой-то костюм, – нахмурился я, пытаясь вспомнить содержимое своего гардероба.

– Ага, для детских утренников, – усмехнулась Васька. – Ты, Марк, не забывай, что не куда-то там, а к княгине на приём идёшь! Тут хороший костюм надо. Ну или мундир качественный. А у тебя ни того, ни другого! Да и не налезут на тебя старые вещи. Ты, несмотря на то, что в больничку зачастил, отчего-то вырос заметно. Да и в плечах раздался. Вон – форма того и глядишь по швам пойдёт. И брюки коротковаты.

– Серьёзно? – удивился я, и повёл плечами, проверяя правдивость слов боярышни. Ну так-то да – жмёт заметно. – А чего же ты раньше молчала?

– Да проверить хотела, насколько вы, мальчишки, ненаблюдательные, – ехидно улыбнулась Василиса. – Да и забавно за тобой таким наблюдать.

– Боярич, мы тут, на стоянке, ждать будем, – вклинился в наш разговор Егор. И надо признать – весьма вовремя. А то уже я злиться начал. Всё-таки Васька та ещё… боярышня! Эксперименты она на мне решила ставить. Я виноват что ли, что ещё не до конца привык к этому телу? Ну давит где-то одежда, и чего? Я вообще думал, что это стиль такой – по местной моде.

– Хорошо, Егор, – кивнул я воину и, выпрыгнув из экипажа, направился в сторону гимназийских ворот.

– Эй, – окликнула меня Васька, – а мне руку подать?

– Бог подаст, – буркнул я себе под нос и прибавил шаг.

– О, Маркус! Здарова! – перехватил меня у входа Витослав, который умудрился очень неожиданно выскочить откуда-то из толпы учащихся. – Ты, я смотрю, снова с охраной?

– Что поделать? – состроил я унылую гримасу, отвечая на рукопожатие друга. – Я же ведь цельный боярич могущественного боярского рода!

– Ага, ага, – согласно закивал Большаков, очень ехидно при это ухмыляясь.

– А чё не так?! – вскинув голову и расправив плечи, спросил я.

– Всё так! – не прекращая лыбиться, выставил перед собой руки парень.

– Нет, ты скажи! – продолжил дурачиться я. – Может ты не согласен с моим величием?

– Согласен конечно! Ведь у такого величественного человека как я, должны быть не менее величественные друзья. Вот! Но нам, Твоё величие, надо спешить в класс и занять места где-нибудь на последних партах.

– Зачем?

– История, Маркус. Ис-то-ри-я, – по слогам повторил Витослав. – А от историка надо держаться подальше.

– Твою же кошку! – резко остановившись, хлопнул я себя ладонью по лбу.

– Ты чего? – удивился Большаков.

– Доклад!

– А-а, – вспомнил друг. И неуверенно добавил: – Ну-у, может пронесёт…

Не пронесло. С урока гадкий историк меня снова выгнал. Ещё и «неуд» поставил. Так что весь первый урок я прослонялся по гимназии в одиночестве. Идти в библиотеку и что-то там изучать совершенно не хотелось, вот и бродил, одновременно и изучая и вспоминая школьные коридоры.

А вторым уроком была музыка! Нет, реально музыка! Что-то такое вчера Васька по пьяному делу упоминала, но в тот момент я решил, что она бредит. Оказалось, что нет. И порывшись в памяти Маркуса, я «вспомнил» что действительно был у него такой предмет. Аж целых два раза за учебную неделю. Он там мучил аккордеон с подачи преподавателя, которому этот музыкальный инструмент был особенно люб.

Сам преподаватель, кстати, брал вынужденный отпуск по семейным обстоятельствам и только-только из него вышел. Именно поэтому во все предыдущие учебные дни музыки не было. А тут на тебе…

И снова не пронесло. Примерно на середине урока Боголюб Александрович, а именно так звали «музыканта», вызвал меня «на сцену». То есть к специальному стульчику, рядом с которым стоял пюпитр. Так мало того, что вызвал, он ещё и играть меня заставил.

И вот тут получилось забавно. У Маркуса, оказывается, был очень хороший музыкальный слух. И аккордеон он не просто мучил, а даже мог выдавать на нём мелодии, которые раньше слышал. Но вот с нотной грамотой у него была беда. Не давалась она ему, хоть ты тресни.

Я же, в отличие от него, ноты знал. Спасибо маме, что в своё время отдала меня в музыкальную школу, на фортепиано. Учился я там не долго. Выяснилось, что музыка – не совсем моё. Да и не нравилось мне такой фигнёй в детском возрасте заниматься. Скучно. Но ноты выучил и, оказывается, где-то в подкорке мозга они так и «лежали» никому ненужными. Я уже и про эти самые занятия музыкой забыл, а вот глянул в нотную тетрадь, и всё вспомнил.

Так вот, насчёт забавного… Аккордеоном, в отличие от Маркуса, я не владел. И на просьбу преподавателя сыграть, выдал набор ужасных звуков. Мне даже показалось, что Боголюб меня сейчас этим самым пюпитром и отхреначит. Но, к счастью, не успел. Поняв, в чём дело, я решил попробовать «отпустить» своё сознание. Несколько вдохов-выдохов и я в состоянии медитации. И вот тогда Маркус заиграл что-то из того, чему учился до моего вселения.

– Отлично, отлично, – сдержанно похвалил преподаватель, когда я закончил. А потом хитро на меня посмотрел и, подхватив со стола нотную тетрадь, поставил её на пюпитр. – А теперь сыграй-ка эту композицию, Дёмин.

Вот тогда-то я и выяснил, что помню ноты. Но помнить-то их я помнил, а вот воспроизвести не мог. Тут «либо-либо» получалось. Либо ноты, либо аккордеон. Короче, за оставшееся до конца урока время я чуть с ума не сошёл. На пару с преподавателем, которому издаваемые мною звуки, были что серпом по причинному месту.

Зато остальные ученики, в том числе и Витослав, вдоволь повеселились, на нас глядя. Ржали как кони – до слёз.

– Хватит! – не выдержал Боголюб. – Хвати Дёмин! Прекрати издеваться над инструментом! Что это вообще такое?! Да как ты…

Он замолчал и начал «дышать» успокаиваясь. И лишь немного придя в себя и вернув лицу почти здоровый вид, заговорил снова:

– В общем так, Дёмин… Пока ты не выучишь нотную грамоту ко мне на уроки можешь не приходить! Но учти! За каждый прогул я буду ставить тебе «неуд». Понял меня? Тогда прошу тебя покинуть класс.

– Да я же… – хотел было возмутиться я и объяснить, что ноты знаю, но не смог.

– Пошёл вон! Изверг! – внезапно заорал преподаватель, указывая пальцем на дверь. И я предпочёл не спорить. Страшно стало. И не за себя, а за учителя. Того и глядишь бедолагу удар хватит.

Зато следующие два урока, которыми была математика, у меня было просто отличное настроение. А Большаков, на пару с Ханной, и вовсе хо-хотали до слёз, вспоминая истерику «музыканта».

А после математики мы втроём отправились на обед. И именно в столовой я хотел рассказать друзьям о приглашении княгини. Но сразу не получилось. Странности начались ещё на входе.

– Подожди, подожди, – неожиданно забормотал Большаков, и, схватив меня сзади за плечи, не дал подойти к раздаче.

– Эй, ты чего? – удивился я. – Я жрать хочу!

– Успеешь ещё, – загадочно произнёс Витослав, подталкивая меня к нашему столику. А потом ещё и с хитринкой в голосе добавил: – И поверь, голодным ты не останешься. Герой!

Ханна, наблюдая за нами, после последнего слова захи-хикала и в одиночестве направилась к раздаче.

– Какой ещё герой? – начал злиться я. – Ты чего несёшь?

– Ну а кто у нас Каганова разделал, как Чернобог черепаху? – сделал вид, что удивился, друг.

– И причём тут это и еда?

– Просто садись и жди! – не терпящим возражений тоном, заявил Большаков.

Ну я и сел. И стал ждать незнамо чего. Но дождался только Ханну, которая, помимо еды себе, прихватила ещё и два стакана с чаем мне и Вите. А потом ещё и Василиса присоединилась. И что интересно, мой друг на неё практически не отреагировал, как в прошлый раз. То есть ни смущения, ни удивления. Даже наоборот, шикнул на неё, когда Васька спросила, почему мы не едим. Складывалось ощущение, что он с нетерпением чего-то ждал.

– Вот! – тихо, но эмоционально произнёс Большаков. – Идёт!

– Добрый день, боярич! – поздоровалась со мной подошедшая красивая блондинка, которая в прошлый раз презентовала пирожки. – Прими, не побрезгуй.

И девушка с доброй улыбкой поставила на наш стол корзинку.

– А с чем пирожки? – придирчиво глянув на неё, поинтересовался Большаков.

– С повидлом, – слегка растерявшись, ответила красавица.

– А чего это… – хотела что-то спросить Василиса, но Витослав ей не позволил грозно цыкнув.

– С повидлом – это хорошо! – довольно произнёс друг.

– Вообще-то пирожки для Маркуса! – грозно сдвинув бровки, заявила красавица.

– Он сам всё не съест, – категорично заявил Большаков. – Но на то друзья и нужны.

– Добрый день, боярич! – неожиданно раздался девичий голос у меня за спиной. Повернувшись, я обнаружил там ещё одну боярышню. На этот раз рыжую и зеленоглазую. Но что самое интересное – у неё в руках тоже была корзинка. – Попробуй пирожков, не пожалеешь – сама пекла.

– Ага, – довольно кивнул Витослав и, выхватив у неё из рук корзинку, поинтересовался: – А с чем?

– С печенью, – с достоинством ответила рыжая.

– Всё как я люблю! – обрадовался парень, и схватил пирожок.

А в это время над нашим столом сгущались тучи. Блондинка и рыжая, не двигаясь с места, мерялись недовольными взглядами. И, как мне кажется, дело вполне могло дойти и до драки, если бы снова не раздалось:

– Добрый день, боярич!

И да, я получил третью корзинку с пирожками от очередной девушки. На этот раз, как выяснил Витослав, с луком и яйцом.

А за последующие пять минут мне презентовали ещё три корзинки, чем окончательно ошеломили.

– Рассказывай! – жуя довольно вкусный пирожок с мясом, обратился я к другу, когда все лишние девушки рассосались.

– Чего? – с довольным видов уплетая печево, спросил Витя.

– Ой, да не обращай ты на него внимания, – воскликнула Ханна, видя, что я окончательно закипаю. – Тут среди боярских родов прошёл слух, что ты пирожки любишь.

– И что? – не увидел я логики.

– Так ты же теперь и правда герой, – улыбнулась Киска. – Победил Каганова. А его особенно никто и не любил. Слишком заносчив. А учитывая ранг, мало кто решался против него выйти…

– Ну а пирожки-то причём?

– Маркус, не придуривайся! – строго сказала Василиса. – И вообще, мы собирались о другом поговорить.

– О чём? – заинтересовался Витослав, не прекращая уничтожать пирожки.

– Подожди… – попытался поспорить я.

– Потом выяснишь! – припечатала Васька. – Рассказывай лучше про приглашение. А то скоро уже на урок идти. А после все разбегутся.

– Ладно, – вздохнул я, понимая, что её не переспоришь, и, вытерев руку, достал из кармана приглашение и передал Большакову.

– Ого! – отреагировал Витя, ознакомившись с текстом и передавая документ Киске. – Это же… Это… Круто! Мы пойдём на приём к самой княгине!

– Я не пойду! – прочитав содержимое приглашения, неожиданно заявила Ханна.

– Почему?! – в один голос удивились мы.

– Нечего мне там делать.

– Подожди, Киска, – зачастил Большаков. – Не надо рубить с плеча. Сначала всё обдумай. Такое ведь не каждый день бывает. И даже не каждый год.

– Всё равно не пойду! – заупрямилась девушка. – Вы не понимаете. Она до этого момента вообще делала вид, что меня не существует. Про нас с мамой все забыли! Да, учёбу оплатили – спасибо им. Но как князь погиб, так и всё – словно нету нас. А тут вот – приглашение! Не нужно оно мне! Не пойду!

– Ну насколько я знаю, – заговорила Василиса, как только Киска завершила свою эмоциональную речь, – княгиня путешествовала. И я её понимаю – у неё ведь тоже горе. Не до чего другого, похоже, и дела не было. А теперь вот пришла в себя, вернулась, и решила наладить отношения. Не думала об этом?

– А почему сразу мне не написала? – чуть подрастеряв первоначальный пыл, спросила Ханна.

– Ну она же княгиня! – решил поддержать я Василису. – Кто знает, что у этих князей в голове. Тут у бояр-то ни слова в простоте…

– Тем более, – добавил Большаков, – пока не сходишь, то и не выяснишь. А обидеться всегда успеешь.

– Ну я не знаю… – как-то совсем растерянно произнесла Киска. – Надо у мамы спросить. И у деда.

– Но новое платье нужно в любом случае! – заявила Васька. – Пойдёшь, не пойдёшь, а платье всегда пригодится. Мы вот с Марком после учебы по магазинам пойдем. На набережную.

– На набережную? – удивился я неожиданным подробностям. Вроде как о набережной, где располагались самые дорогие магазины, раньше речи не шло.

– Не вникай, – отмахнулась от меня сестра.

– Да у меня и денег с собой почти нету, – предприняла последнюю попытку соскочить Ханна.

– Ерунда, у меня есть, – заверил её Витослав.

– Значит – решено! – довольно заулыбалась Васька. – Кстати, там на набережной ещё и выставка художников проходит. И билеты в театр можно присмотреть – Маркус обещал.

– Э-э, чего? – совсем офигел я. Но дальше возмутиться не успел.

– Боярич Дёмин? – остановился рядом с нашим столиком уже знакомый мне Наблюдатель. И протянул мне красивый серебристый прямоугольник. – Вам Вызов.

Глава 7

Я вообще-то не люблю

такие места, где полно людей.

У меня от этого клаустрофобия.

Джонни Депп

– Этого только не хватало, – вздохнул я, принимая карточку Вызова.

– Да, не. Как раз вполне ожидаемо, – пожал плечами Большаков.

– Объясни, – попросил я.

– Так ты Каганова победил. А значит, стал интересен для многих заядлых дуэлянтов.

– Вот теперь совсем не понял.

– Ой, да что здесь непонятного? – воскликнул Витослав. – Вся гимназия постоянно друг другу Вызовы шлет. Как правило – на рукопашные поединки. Но бывает, что и на оружные. Но с чётко прописанными правилами. Вроде как до первой крови. Это нашу компанию Вызовы стороной обходили раньше. Не особо мы интересные, видимо.

– Всё верно, – согласилась с ним Василиса. Но увидев направленные на неё возмущенные взгляды, поправилась. – Да я не про неинтересных. Хотя и это тоже имеется. Точнее – имелось. А так, в гимназии Вызовы для того и придумали, чтобы ученикам было куда выплеснуть лишнюю агрессию. Подтянуть мастерство. А то и к новому рангу поближе подойти. Ты пойми, Маркус, тут учатся в основном дети бояр. Не какие-то там мастеровые. А значит впереди, в жизни, у каждого будут битвы. И к этому надо готовить.

– К этому, это к чему? – недовольно уточнил я.

– К будущим победам и возможным поражениям, – отрезала сестра. – Бояре стоят на страже наших земель и нашего народа. И чтобы там не говорили про легионы – именно мы последний рубеж обороны. К тому же легионы, как правило, в междуусобные войны не вмешиваются. Или вмешиваются, но в совсем крайнем случае. Вот и получается, что если сюда, в княжество Ульчинское, вдруг придут воины какого-нибудь соседнего князя, то воевать будут все от мала до велика.

– Да? – недоверчиво нахмурился я. – И Дёмины? Мы же ведь не люди княгини.

– А ворогу до этого дела нет. Хотя тут могут быть варианты, что с нашим родом заранее договорятся о невмешательстве. И тут только от нашей чести будет зависеть, вступим мы в войну или нет.

– Вы очумели?! – громким шёпотом прошипел Большаков. – Какая ещё война?! Рехнулись совсем такое обсуждать?!

– Мы же гипотетически, – удивленно произнесла Василиса.

– Ага, гипотетически, – фыркнул Витослав. – Вы это княжьим дознавателям объяснять будете, если этот разговор кто-нибудь случайно услышит и доложит куда следует.

– Ладно! – я не сильно хлопнул ладонями по столу. – Хрен с ней, с гипотетической войной. Лучше ответьте, знает кто этого Вячеслава Стрельцова?

– Он из параллельного класса, – сказала Киска. И неожиданно добавила: – Красавчик такой.

– Ага, – поддакнула ей Васька.

Мы с Витославом переглянулись и одновременно нахмурились. Не знаю как ему, а мне этот Стрельцов уже заранее не понравился.

– Второй ранг у него, – немного помолчав, произнёс Большаков. – Вроде как несколько раз бился с Кагановым.

– Друг его, что ли? – уточнил я.

– Не знаю, – пожал плечами Витя. – Я же не большой любитель мордобоя.

Девчонки же выпали из разговора и о чём-то шушукались, иногда хи-хикая.

– И какого же ему от меня понадобилось? – ещё сильнее нахмурился я.

– Не знаю, – повторил хмурый Витослав. – А когда бой?

– После уроков.

– Хорошо. Буду за тебя болеть. А сейчас пора на занятия уже.

– А с пирожками что делать? – немного растерянно спросил я, глядя на заставленный корзинками стол.

– Домой забери, – ответил Витя.

– Да зачем они мне?

– Тогда я заберу, – довольно потирая руки, улыбнулся друг. – Сейчас договорюсь, чтобы их все собрали. Увидимся на занятии.

– Не кормят его что ли дома? – удивленно произнёс я, глядя как Большаков пулей выскочил из-за стола и куда-то умчался. Но ответа на свой вопрос не получил, так как девушки всё ещё перемывали кости незнакомому мне Стрельцову.

Два последних урока тянулись невыносимо медленно. Не то, чтобы я переживал из-за Вызова, или, тем более, боялся. Просто мозги уже переключились на предстоящий бой, и думать о текущей теме занятия получалось плохо. В итоге получил очередной «неуд». На этот раз по географии. Преподаватель заметил, что я витаю в облаках и слегка обиделся. А меня это стало немного напрягать. Ладно одна двойка. Но сразу куча… Так и из гимназии недолго вылететь. Репетитора себе нанять что ли? Вот только где ещё и на него время взять? Да и денег жалко. Сегодня вон ещё предстоят траты на этой чёртовой набережной. Да и театр Васька какой-то приплела. А заказов на новые артефакты от Добромилы пока не предвидится. Да и не очень хочется их клепать втёмную. То есть и светиться с ними мне не хочется, но и немного обидно, что мало кто знает о моём авторстве.

Хорошо бы придумать что-нибудь такое, чтобы и доход приносило, и в тоже время никто не хотел бы меня на цепь посадить. Вот только что? Большинство знаний моего мира не очень то и применимы для этого. А если какой-нибудь бизнес всё-таки замутить, то нужен хороший первоначальный капитал и верные люди. А у меня ни того, ни другого.

В общем, всё оставшееся время до предстоящего боя, я раздумывал над финансовыми вопросами. И даже в раздевалке, переодеваясь в спортивное кимоно, думал о том же.

На слова Наблюдателя о правилах кивал автоматически, и лишь только на песке арены мысли о бизнесе из головы выдуло. После того, как я увидел своего противника.

Ну что сказать? Действительно красавчик. Чем-то даже похож на Маркуса, но повыше и покрупнее. Шире в плечах. Блондинистый и зеленоглазый. Белозубая улыбка, гордая осанка. Да и весь его вид говорит о непрошибаемой уверенности в себе и собственных силах.

В общем, выглядел этот парень так, что сразу захотелось подойти и дать ему в рожу! Собственно, такой шанс у меня прямо сейчас будет.

Стрельцов же тем временем раздавал улыбки направо и налево. Перешучивался с кем-то в окружившей арену толпе и чему-то радовался. Ровно до того момента, как его взгляд упал на меня.

Уж не знаю, что он там прочитал на моём лице, но резко перестал улыбаться и, подойдя вплотную, протянул руку.

– Славик, – представился он и снова белозубо улыбнулся.

– Марк, – после секундной заминки, ответил я на рукопожатие.

– Я знаю, – серьёзно кивнул Стрельцов. – И сразу хочу добавить: ничего личного против тебя не имею. Так что не надо мне приписывать любовь к мелкой живности.

– Не вопрос, – хмыкнул я. И, не удержавшись, спросил: – А тогда к чему этот вызов?

– Видел твой бой с Кагановым, – охотно ответил парень. – Очень интересная техника. А я, надеюсь что по праву, считаюсь неплохим рукопашником. Вот и захотелось схлестнуться.

И он снова ослепительно улыбнулся. Правда на этот раз улыбка не вызвала у меня такого раздражения. Нет, в морду ему дать всё равно хочется, но уже без злобы. Так, для профилактики скорее.

Да и сам поединок обещает быть интересным. Мы со Стрельцовым в данный момент одного ранга. Второго. И если он действительно хороший рукопашник, то получится неплохая проверка своих способностей. Главное, чтобы он был именно неплохим. Не на уровне моей соседки китаянки. Вот уж она точно гений.

– Ну что же, – улыбнулся я в ответ, – можно и схлестнуться.

Именно в этот момент к нам подошел один из Наблюдателей и попросил меня снять амулет. Чёрт, а я про него и забыл. И странно, что меня ещё в раздевалке не проверили.

– Да пусть остается, – беззаботно махнул рукой Славик. – Так честнее будет. У тебя же первый ранг?

– Нет, – покачал я головой, стягивая амулет, – второй уже.

– Ух ты! Неожиданно! За бой с Кагановым взял?

Я лишь кивнул в ответ.

– А почему официально не сдаёшь? – поинтересовался Стрельцов.

– Да не успел ещё, – развёл я руками.

– Плохо, – нахмурился Вячеслав.

– Почему?

– Так ведь если ты победишь, то все будут думать, что меня отделал перворанговый.

– А, не переживай, – отмахнулся я. – На первый ранг я тоже не сдал.

– Да ты, блин, издеваешься, – пробормотал Стрельцов. Внимательно всмотрелся в моё лицо и, развернувшись, пошёл на свою позицию, продолжая что-то недовольно бухтеть себе под нос.

Можно было бы ему посочувствовать, но не буду. Ибо нефиг всех подряд на бой вызывать.

А ещё такое его поведение значит, что драться он будет всерьёз. Потому что проиграть второранговому бойцу в поединке с безранговым позорно. И даже если я завтра сдам на ранг, то осадочек останется.

– На позиции! – скомандовал Наблюдатель.

Я сделал несколько шагов вперёд под пристальными взглядами десятков глаз.

– Готовы? Правила знаете? – уточнил Наблюдатель. Дождался наших подтверждающих кивков и скомандовал: – Бой!

Не успел голос Наблюдателя стихнуть, а Стрельцов уже атаковал.

Очень быстрый мах правой ногой мне в голову. Но всё же недостаточно быстрый – я успел среагировать. Полшага назад и чуть отклонил корпус. В итоге носок ноги Стрельцова пролетел перед самым моим лицом, но не достал.

Правда на этом атака противника не закончилась.

Вячеслав, не останавливая движения, перенёс вес тела на правую ногу и ударил с вертушки левой. Я снова смог убрать голову с опасной траектории и еле-еле успел поставить блок обеими руками.

Оказывается, Стрельцов крутнулся волчком и снова ударил правой. На этот раз чуть ниже, но, несомненно, точнее.

Удар вышел настолько быстрым и сильным, что меня, вместе с моим блоком, просто унесло.

Пролетев пару метров по воздуху, я не удержался и упал на спину. Но тут же сделал кувырок назад и встал на ноги. Прислушался к организму и понял, что такой сокрушительный на вид и по ощущениям удар противника не нанёс никаких повреждений. Даже дыхание не сбил. Видимо это и есть второй ранг во всей красе.

Хорошо, конечно. Но только с одной стороны. А вот с другой – не очень. Потому что со вторым рангом тут не я один. Но у противника явное преимущество в росте и длине конечностей. Да и масса тела больше, что не может ни сказываться на силе ударов. А ещё он быстрый.

Эти мысли промелькнули в голове за долю секунды, а в следующее мгновение мне пришлось вновь отступать и изворачиваться, уходя от ударов.

Стрельцов молотил ногами словно мельница. Правой, левой, с вертушки, с разворота. Не останавливался ни на секунду, вынуждая меня выписывать вовсе уж немыслимые пируэты, лишь бы не попасть под эту молотилку.

Да к тому же он не оставлял мне времени подумать и выработать хоть какую-нибудь тактику.

Радовало лишь то, что я всё же успевал реагировать. И то, что тело Маркуса было реально очень гибким. В своём прежнем – я бы не смог сделать и половины таких акробатических трюков. Правда, прежний я был намного тяжелее и массивнее. Достаточно было бы поставить блок и контратаковать.

Стоп! А ведь это идея! Только надо не блок ставить, а сбивать его удары встречными. Так, как это выделывала моя китайская соседка.

Ещё несколько десятков секунд я продолжал отступать от противника, двигаясь по кругу и уходя от ударов. А заодно и продолжая изучать его манеру боя.

Потом просто выжидал удачный момент. И, наконец, дождался!

Стрельцов всё так же продолжал работать ногами по разным уровням, изображая мельницу.

Верхний уровень. Я снова делаю полшага назад и убираю голову.

Нижний уровень. Я убираю с траектории удара левую ногу и снова чуть-чуть отступаю.

Средний уровень – в корпус…

– Ха! – с громким выкриком я бью правым коленом, которое с оглушительным треском встречается с его голенью.

И тут же, не давая противнику понять, что схема боя уже поменялась, наношу удар левым коленом ему в грудь.

Получилось не настолько эффективно, как в первый раз. Но я всё же вынудил Вячеслава отступить на шаг. Не останавливаясь, наношу три быстрых, но сильных ударов правой ногой ему по левому бедру.

Он снова отступает, делая шаг назад. И я с радостью замечаю, что мой самый первый удар возымел последствия – противник припадает на правую ногу.

Но я и не думал останавливаться. После ударов в бедро снова бью левым коленом в грудь. Стрельцов успевает поставить блок скрещенными руками. Но пропускает следующий удар, с правой ноги в живот.

Затем я снова несколько раз быстро бью его по бедру. Только на этот раз по левой ноге, которая Вячеслава и так плоховато слушается. И вдруг я понимаю, что впал в состояния боевого транса.

Радости от этого факта нет – некогда. Теперь уже я без остановки наношу удары в одну калитку. С той лишь разницей, что большая их часть проходит по противнику.

Стрельцов уже ощутимо прихрамывает на обе ноги, но всё ещё держится. И, возможно, даже думает о контратаке. А так как его ноги травмированы, то вполне логично, на его месте, пустить в ход руки.

Да! Приняв очередной мой выпад на блок, Вячеслав не разрывает дистанцию, а бьёт правой рукой мне в голову. Но я именно этого и ждал. Немного отклоняюсь в сторону, перехватываю его за запястье левой рукой и слегка тяну на себя, заставляя «провалиться» вперёд. И одновременно с этим наношу сильнейший удар локтём в подбородок. Снизу вверх.

Снова громкий сухой стук разносится по всей арене. Противник уже не отступает, а отшатывается назад. Он явно дезориентирован. Чем я и пользуюсь.

Быстрая двоечка в лицо, боковой ногой под колено, и очередной сильнейший удар коленом в голову. В прыжке.

Всё! Противник упал на спину. Он всё ещё в сознании, но глаза посылают друг друга нахрен. Интересно, попробует встать?

– Стоп! – раздаётся команда Наблюдателя. – Победил боярич Дёмин!

Первый раз после поединка в этом мире я выходил из раздевалки без каких либо повреждений. Даже синяков, как таковых, не было. Небольшое покраснение на предплечье и всё.

Очередного ранга, к сожалению, я не взял. Хотя это и не удивительно. Насколько успел понять, для перехода на следующую ступень развития у рукопашников нужен бой на пределе своих сил. И с обязательной победой в конце. Вот если бы я, к примеру, не растерялся тогда, на пасеке, а всё же смог поучаствовать в битве с тем шустрым типом, то вполне возможно и взял бы третий ранг. Но, может, оно и к лучшему. Если бы Егор так удачно его не прибил, то этот монстрик реально смог завалить нас обоих. И пришлось бы думать не об очередном ранге, а о надгробии.

Ну да и ладно. Что было, то прошло. Мне и на втором ранге неплохо. Тем более, что как маг я тоже вырос. И сегодняшняя победа приятна, несмотря ни на что. Да ещё и состояние боевого транса проявилось в этом теле. Понять бы ещё, с чем это связано…

Друзья и сестра ждали меня за воротами гимназии. И сразу же накинулись с поздравлениями. Искренними. Они действительно были рады тому факту, что я выиграл поединок и не пострадал.

Чуть в сторонке стояли Егор с Эльзой и тоже улыбались. И лишь только новые охранники с серьёзными лицами поглядывали по сторонам, оберегая мою тушку. То ли с ними никто не поделился информацией, то ли им было всё равно. А скорее всего, они решили показать рвение к работе. Что тоже неплохо.

– А где Кондратий? – поинтересовался я у Василисы.

– Да на стоянке пока, – ответила Васька. – Нам тут пешком дойти проще.

– Куда?

– Марк, ты чего, забыл? Мы же на набережную идём! По магазинам!

– А может в другой раз? – вздохнув, спросил я с надеждой.

– Не-не! – вместо сестры ответил Большаков, и состроил испуганную физиономию. – Я уже настроился. И готов к этому испытанию. Друг, не заставляй меня переживать такие мучения снова! Пожалуйста!

– А я бы тоже лучше на другой раз перенесла, – неуверенно произнесла Киска. – К тому же Маркус мог пострадать в поединке…

– Да он здоров как конь! – воскликнул Витослав и ткнул пальцем в мою сторону. – Ты только присмотрись к нему. Он, похоже, ещё парочке таких Стрельцовых накостылять сможет.

– Ладно, хватит языками трепать! – категорично заявила сестра. – Пора уже идти.

– Хорошо, хорошо! – поднял я руки, сдаваясь. И обратился к Зареченскому и немке: – Егор, Эльза, вы с нами?

– Мы чуть в стороне пойдём, боярич, – ответил воин. – Не будем мешать.

У охраны я даже спрашивать ничего не стал. Они всем своим видом показывали, что будут сопровождать и защищать.

– Слушай, Марк, – заговорил Витя, когда мы отошли от гимназии метров на пятьдесят, – а что это за стиль такой был сейчас? И где ты ему научился? Не замечал за тобой такого раньше…

Чёрт! Так и знал, что пойдут неудобные вопросы. Придётся отбрёхиваться.

– У нас соседка есть. Китаянка, – начал я. – Так вот это её манера ведения боя. Ты не поверишь – она мелкая совсем. Мельче Киски даже…

– Эй, я не мелкая! – возмутился Ханна.

– Хорошо, – согласился я. – Не мелкая. А соседка мелкая. И со вторым рангом всего. Но умудряется побеждать даже Егора.

– Боярич, да это случайно вышло, – откликнулся Зареченский, который на пару с немкой шёл чуть позади, но прекрасно слышал наш разговор.

– Ага, – громко фыркнула Васька. – Три раза?

– Да она жульничала! – уже тише произнёс воин, с обидой в голосе. – Не знаю как, но выясню обязательно.

– Так вот, – продолжил я рассказ, – эта мелочь вообще монстр в рукопашке. А я с ней постоянно тренируюсь. И сегодня, после первого же удара Стрельцова подумал, что надо действовать в её стиле. Он же крупнее. И руки-ноги у него длинные. Значит надо самому не подставляться под удар, а в ответ бить так, чтобы кости трещали. Как видишь – получилось.

– Получилось не то слово, – задумчиво произнёс Большаков. – Создавалось впечатление, что ты, как минимум, на ранг его превосходишь.

– Мелкая китаянка у нас и в самом деле монстрик, – влезла в наш разговор Василиса, – но ты как-то уж очень быстро перенял её ухватки.

– Жить захочешь и не так раскорячишься, – пожал я плечами. И поспешил уйти от нежелательной темы разговора. – О, кремль уже! Почти пришли.

Кремль Ульчинского княжества по размерам и рядом не стоял с Московским из моего мира. Но всё равно внушал.

Высоченные толстые стены, зубцы бойниц поверху, надвратные башни… Да и сами ворота – всё было отстроено основательно. Да и площадь территория кремля занимала немаленькую. По идее, когда его строили, был расчет на то, что в случае осады за мощными стенами сможет укрыться всё население Ульчинска. К настоящему времени город, конечно, сильно разросся и в разы прибавил в населении. Но кремлёвские стены до сих пор успокаивали жителей одним своим видом.

К главным воротам нам было не нужно. По крайней мере сегодня. Потому мы взяли правее, прошли вдоль центральной стены и свернули к реке. И лишь спустя пять минут добрались до красивой каменной арки, за которой, собственно, и начиналась набережная.

Тут даже указатель имелся, надпись на котором меня изрядно повеселила.

Под стрелкой указывающей налево было написано: «Порт. Речные ворота».

А вот под стрелкой направо: «Набережная. Место досуга и торговые ряды для состоятельных жителей княжества».

Правда, никто состоятельность проходящих через арку жителей не проверял. Из-за чего всё это выглядело ещё забавнее.

А пройдя ещё метров пятнадцать, мы наткнулись на доску объявлений. И вот тут, прочитав её содержимое, я реально чуть не заржал.

Поверху шла большая надпись: «Известные воришки». Ниже, чуть мельче: «Если увидишь кого – сообщи страже! А коли сил в достатке, то сам скрути».

А ещё ниже висели небольшие листочки, с нарисованными от руки портретами этих самых воришек, и кратким описанием примет.

Друзья моего веселья не поняли и не поддержали. Для них такие «розыскные листы» были в порядке вещей. Хорошо хоть вопросы задавать не стали. А то снова пришлось бы что-то придумывать и выкручиваться. Но они спешили – впереди как раз показались те самые торговые ряды и места досуга для богачей.

И людей тут было – тьма! Причём не только праздношатающихся, как мы, но и постоянных обитателей этих мест; продавцы всяческих сувенирных мелочей, музыканты, которые с интервалом метров в пятьдесят лабали на различных инструментах, художники, скульпторы и прочее… Шум стоял такой, что разговаривать друг с другом можно было только приблизившись вплотную. Да ещё и толкались все постоянно. И да, в таких условиях воришки могли творить всё что угодно! К счастью, за нашими карманами и кошельками приглядывали идущие сзади Егор с Эльзой. Да и охрана не дремала, изредка убирая с дороги зазевавшихся пешеходов.

Но моим друзьям вся эта суета нравилась. Они улыбались, громко перешучивались, внося свою толику в общий шумовой фон, и шустро перебегали от одного прилавка к другому, разглядывая, кажется, всё подряд.

Всё это напоминало мне родные морские курорты. Разве что пьяных людей в трусах не было.

А ещё я вначале не понял, где именно Василиса собиралась покупать одежду. Но оказалось, что до приличных магазинов, лавок и ателье надо пройти сквозь весь этот хаос километра два-три.

Минут на десять мы задержались у местного портретиста. Витослав захотел подарить Киске её изображение.

Крепкий молодой парень, в котором, судя по внешнему виду, сроду не заподозришь художественные таланты, быстро черкал что-то карандашом, на небольшом листке бумаге. При этом на «модель» практически не смотрел. Закончив, он с гордостью отдал портрет Ханне, и почему-то, втянул голову в плечи.

Такое поведение художника стало понятно после того, как мы взглянули на созданный им «шедевр». Уж не знаю, где он учился рисовать, но то, что получилось на Киску не походило совершенно. Да и вообще на человека. Ханна даже дар речи потеряла на время. Зато мы все, включая даже охранников, от души посмеялись.

Большаков же без вопросов расплатился, выхватил у Киски листок и спрятал в карман. Сказал, что повесит у себя в комнате, чем вызвал очередной приступ смеха.

Уже отойдя от художника, который остался доволен тем, что его мало того что не побили, но даже и заплатили, я со смехом произнёс:

– Надо бы найти того, кто тех воришек на входе рисовал. У него явно побольше таланта. Хотя такой человек однозначно постоянно занят.

– Почему? – не понял меня Витослав.

– Так воришек много, – улыбнулся я. – А нормальный портрет нарисовать – дело небыстрое. Это вам не фо…

Я сбился на полуслове и резко остановился, из-за чего в меня даже кто-то врезался.

Вот оно! Вот тот бизнес, который сможет меня озолотить! Чёрт! Как же я раньше не додумался?!

Нужно изобрести фотоаппарат и открыть фотомастерскую! Главное вспомнить, как работали самые первые фотики. Когда-то я об этом читал… Ну да медитация мне в помощь!

Глава 8

В антикварном магазине: – А вы даете гарантию, что эта картина – подлинная? – Конечно. Гарантия – две недели!

Анекдот

– Эй, Марк! Ты чего? – вывел меня из ступора голос Витослава.

– Нормально. Всё нормально! – улыбнулся я. И пояснил: – Просто идея в голову пришла хорошая.

– А если бы плохая пришла, то наверно вообще помер, – проворчала Василиса. И добавила мягче: – Ты нас так не пугай.

– Хорошо, – кивнул я и закрутил головой в поисках Михалёва. Он стоял в паре метрах справа и внимательно вглядывался в прохожих. Хм. Похоже в младшей ветви рода Дёминых и правда готовят хороших телохранителей.

– Пойдем, что ли? – спросил Большаков.

– Сейчас, минутку, – попросил я, и окликнул старшего телохранителя: – Десятник!

– Да, боярич? – вытянулся он.

– Тот художник, что Ханну рисовал. Вернись к нему и расспроси. Меня интересует, много ли он зарабатывает. Хочет ли получать больше. Ещё узнай, где его можно найти. Ну и вообще постарайся разузнать о нём побольше. Что за человек. Как живет…

– Всё понял, боярич! – кивнул Михалёв. – Сделаю.

– Подожди, – остановил я его. – Тебя как зовут-то?

– Сергей.

Сергей… Сразу в голову пришли мысли о тех ушлепках, что убивали Маркуса. И подумалось, а не пришло ли время поквитаться? Сила есть. Верные люди – тоже. По крайней мере – парочка точно. А тому же Михалёву можно поручить разузнать всё об убийцах. Он, вроде, смышлёный. Или с Сильновым поговорить?

– Марк, а зачем тебе тот художник? – поинтересовалась Киска.

– Понравилось как рисует, – с серьёзным лицом пожал плечами я. – Вот думаю ему побольше портретов заказать.

– Да ну тебя, – фыркнула Ханна. – Пойдемте уже по магазинам…

Дальнейший променад мне запомнился слабо. Все мысли вертелись о фотоаппарате. Пытался вспомнить, что в нём к чему. Но, кроме того, что там задействована какая-то химическая реакция, ничего в голову не приходило. Пластины ещё какие-то были. На них то ли серебро наносили, то ли не серебро. В общем, как вернусь домой – надо попробовать освежить память в состоянии медитации.

Из-за своей задумчивости я позволил Василисе и Ханне подобрать мне одежду для выхода в свет. Выбрали они что-то среднее между костюмом и мундиром. Тёмно-синего цвета. И, надо сказать, Маркусу он очень шёл.

Витослава обрядили почти аналогично. Зато сами девушки перемеряли, наверно, с сотню различных платьев. И им было абсолютно не лень постоянно переодеваться.

В итоге Большаков сильно заскучал, а я и так пребывал в задумчивости. Василиса заметила наше состояние и сжалилась. Посоветовала пока дойти до касс и купить билеты в театр. Я лишь автоматически кивнул.

– И не забудь про Эльзу, – напутствовала меня сестра. – Ты ей обещал!

Домой, в итоге, мы добрались поздно. Предлагали подвезти Витю с Киской, но они отказались. Оба жили в центре.

Дома я быстро поужинал, всё так же не обращая внимания ни на что. Новая идея захватила меня полностью. И, кажется, я начал привыкать к тому, что частенько выпадаю из реальности. По крайней мере, это не раздражало как раньше.

После ужина я сел медитировать, в надежде освежить свою память. Но сколько ни старался, ничего не выходило. Точнее – память я освежил, но оказалось, что я никогда в жизни не интересовался, как именно работали первые фотоаппараты.

Зато когда-то читал про историю фотообъектива. И сейчас «вспомнил» практически всё про их плюсы и минусы. И даже смог бы объяснить нужному мастеру, что именно я от него хочу. Вот только смысла не было! С одним объективом ничего не пофоткаешь.

Я даже умудрился расстроиться в состоянии медитации. И в итоге всё глубже и глубже погружался в свою память, в надежде найти выход. И домедитировался до того, что в какой-то момент «провалился» на знакомую поляну.

– Ага! – довольно гаркнул Бьёрн, завидев меня. – Явился всё же! А чего так долго тянул, потомок?

– Думал, – недовольно буркнул я.

– О чём?

– О том, нужно ли оно мне вообще.

– Дурак что ли? – удивился предок.

В ответ я лишь неопределенно развел руками.

– Отрок, да что с тобой такое? – спросил древний воин, подойдя ближе. – Случилось чего?

– Конечно, случилось! – огрызнулся я. – Ты видишь это тело, Бьёрн? Оно чужое. И мир вокруг чужой. И в этом мире чуть ли не каждый норовит мне всячески навредить.

Сам не знаю, зачем я начал жаловаться на свою судьбу. Скорее всего потому, что мог. Бьёрн был единственным человеком, хоть и не совсем живым, с которым я мог общаться ничего не утаивая.

– Ну так убей их всех! – посоветовал предок.

– Кого?

– Ворогов. Убей и забудь!

– Если бы всё было так просто… – вздохнул я. – Главный враг намного могущественнее меня. Да и отступил он временно…

– Это как?

Хмыкнув, я подумал, да и решил рассказать всё как есть. Про бояр Дёминых. Их интриги. Неопределённый статус Маркуса в роду. В общем всё, что случилось со мной в новом мире. И даже чуть больше. Я рассказал про убийц, что подловили Маркуса на дороге.

– Понятно, – внимательно меня выслушав, сказал воин. – Неприятно, отрок, но выход есть. Для начала тебе и в самом деле надо найти тех выродков и покарать. Можно даже подло их во сне зарезать – тебе всё равно легче станет. Спускать такое нельзя.

– Это я и сам понимаю…

– Не перебивая! – рыкнул Бьёрн. И продолжил: – Но лучше тебе убить их в поединке. Месть священна, тебе даже виру платить не придётся. А если этот ваш боярин усомниться, то плюнь ему под ноги и уйди. Ты в своём праве. И остальные родовичи это поймут.

– Легко сказать, – снова влез я. И тут же получил по голове здоровенной палкой, что мгновенно материализовалась у Бьёрна в руке.

Это было не столько больно, сколько неожиданно. Раз – и появилась палка. Два – и я уже лежу на траве, хлопая глазами.

– А как это ты? – вместо того, чтобы обидеться, поинтересовался я.

– Я сказал не перебивать! – снова прорычал воин. – Кто у вас там только молодёжь обучает? Никакого уважения к старшим! Ну ничего, я из тебя эту дурь выбью!

– Хорошо, не буду! Только объясни, как ты это делаешь?

– Объяснить? – немного смягчился Бьёрн. – Это можно. В конце концов, именно для этого Локи меня тут и оставил, чтобы учить глупых отроков. Но вначале ответь мне: ты понял, как должно поступить?

– Понять-то понял, – вздохнул я. – Но в этом теле я не самый сильный воин…

– Это мы исправим, – отмахнулся предок. – Главное узнай имена врагов. И нанеси удар в тот момент, когда будешь готов ты, а не они. Ну а если не сдюжишь… Все мы смертны, отрок! Живём один раз!

Я в ответ лишь согласно кивнул. Прав он. Во всём прав. Надо искать ушлёпков и покарать. А то я в последнее время и вспоминаю о них не часто. Всё больше другими делами занят.

– Теперь о том, как я это сделал, – продолжил Бьёрн, покачав палку в руке. Секунду ничего не происходило, а затем палка помутнела, теряя очертания, и превратилась в деревянный меч. А предок усмехнулся и заговорил: – Когда у меня нет ученика, то я практически не существую. Нет ни мыслей, ни чувств. И это хорошо, иначе очередного потомка встретил бы безумец, не выдержавший такого бытия. Но когда появляется ученик, то всё меняется. В данном случае, всё происходит благодаря твоей Силе. И в этом, моём мирке, можно создать почти всё, что угодно. Вот, смотри…

Воин распрямил плечи, прикрыл глаза, и теперь уже его самого окутала дымка, сродни той, что окружала поляну. Пара секунд, и он стоит передо мной в полном боевом обмундировании. Великолепная кольчуга, рогатый шлем, богато украшенный пояс, на котором весят ножны с мечом. А за спиной круглый щит.

– Прикольно! – хмыкнул я, и обошёл воина кругом, рассматривая его облачение. Ни малейшей фальши не чувствовалось. Всё, до мельчайшей детали, было настоящим. – А почему тогда не создашь ещё что-нибудь, помимо этой поляны?

– Со временем, – развёл он руками. – Это всё же твоя Сила, отрок. И я могу пользоваться лишь её малой частью. Но чем чаще ты будешь здесь появляться, тем мне будет проще.

– Моя сила? – спросил я. Если так, то и я должен уметь создавать нечто подобной. В этом мирке.

Прикрыв глаза, я задумался с чего бы начать. И решил, что лучше всего подойдет магия иллюзий. Точнее – за основу взять магию иллюзий и чуть-чуть изменить. Ну, надеюсь на то, что получится. Даже интересно…

Спустя несколько минут, в течение которых предок меня почему-то не трогал, я открыл глаза и огляделся. Получилось!

Дымка (или правильнее будет назвать её туманом?) отступила. Теперь, помимо поляны с деревом, по левой руку от меня росли двенадцать берёз. Больших и красивых. А сразу за ними начинался песчаный берег, уходящий в небольшое озеро. На большее моей фантазии не хватило, но и так получилось симпатично.

– Как-то так! – улыбнулся я, глядя на впившегося глазами в озеро Бьёрна.

– Молодец, отрок! – довольно рыкнул он и, неожиданно, начал раздеваться. – А теперь ступай, я купаться буду.

– А как же учёба и советы? – ехидно спросил я.

– Учёба завтра, – отмахнулся воин. – А советы… Если что-то не получается, то зайди с другой стороны. Всё, ступай!

И меня вышибло в реальный мир. Открыв глаза, я ещё какое-то время смотрел в одну точку. Но не потому, что пытался придти в себя, а потому, что Бьёрн реально дал очень дельный совет! И в самом деле, зачем мне создавать доисторический фотоаппарат? С химикатами какими-то возиться, пластины какие-то изобретать. Маг я, или не маг? Значит нужно просто подумать и сделать магический аналог. Благо, плетений и рун в моей голове великое множество. А ко всему прочему, это будет менее подозрительно. Артефакты, хоть и довольно простенькие, я уже начал клепать и при этом спалился. Значит и создание очередного, пусть и более сложного, вызовет меньше вопросов, чем моё внезапное знание химии.

Решено! Так и поступлю. Ну, хотя бы попробую… Всё-таки великим артефактором я себя никогда не считал. Но завтра, а сейчас – спать.

Следующий день получился очень продуктивным.

С утра в гимназию. Учёба на этот раз прошла более спокойно. Без двоек и без Вызовов.

Днём, сразу по возвращении домой, обед и уроки. Я всё же решил налечь на учебники. Не то чтобы мне это было очень уж нужно, но неприятно быть худшим. Надо исправляться.

Затем тренировка с Мейли. И вот тут приходилось действительно попотеть. Зато и прогресс, какой-никакой, появился. Хотя отчасти он был всё благодаря второму рангу.

Скорость и реакция, конечно, не были главным в рукопашном бое. Но и на последнем месте не стояли. А база у меня всё же была изначально. Оставалось эту самую базу применить к этому телу. Чтобы мышцы «запомнили» хотя бы основные стойки и удары. То, что я победил на днях Стрельцова – не показатель. Там я действовал, если можно так сказать, за счёт грубой силы. Нет, не так! Не за счёт силы, а за счет жесткости. Но если бы тело Маркуса было достаточно заточено под рукопашку, то и бой можно было бы провести по-другому.

Вот я и старался. На самом деле, в рукопашном бое не так уж и много стоек и ударов. А основных так и вовсе мало. Но! Именно из основных стоек можно провести любой удар, поставить блок, или отвести конечность противника.

Поэтому мы с Мейли начинали и заканчивали тренировки выполнением ката. И мне показалось, что китаянка, хоть и не подаёт вида, но тоже чему-то учится. Будущее покажет.

А сразу после тренировки и душа я спускался в мастерскую и до ужина вспоминал и вырисовывал в отдельную тетрадь нужные руны и названия плетений.

Не всё вспоминалось сразу. Не все пригодятся. И не все совместимы друг с другом. Но какой-то общий «каркас» всё же начал выстраиваться. Пока что даже слишком общий.

За ужином Василиса напомнила мне, что на приём к княгине мне, как представителю боярского рода, нужно явиться со шпагой. А свою я так и не смог найти после того боя. Но Егор пообещал завтра всё разузнать. Может быть получится вернуть. Если же нет, то придётся покупать. А это снова расходы.

Следующий день – среда, практически не отличался от предыдущего.

Учёба, обед, уроки, тренировка и работа над будущим фотоаппаратом. И вот с последним пунктом случился небольшой затык. Все нужные руны и плетения я вспомнил и выписал. По крайней мере, так мне кажется. Но вот с их комбинированием могут возникнуть проблемы, так как наносить их придётся не на ровную поверхность, а на стенки внутри устройства. И вот тут нужно быть точным до миллиметра.

Поэтому, на следующий день – в четверг, я после гимназии отправился на одну из мебельных мануфактур, что располагалась в фабричном районе города. Со мной туда поехал Витослав, так как эта мебельная фабрика хоть и была небольшой, но принадлежала его роду. Так что Витя познакомил меня с одним из старших мастеров, велел оказать помощь и срулил домой. А мы с мастером два часа обсуждали, что именно мне нужно и рисовали чертежи. Точнее – он рисовал, а я объяснял. Так как работа, в принципе, была не очень и сложной, то спустя ещё пару часов я уже ехал домой с выполненными из дерева «запчастями» для прототипа фотоаппарата.

В этот день я решил пропустить тренировку, чем вызвал недовольство Мейли. Так же я решил и с уроками не заморачиваться. Поэтому приехав домой, я быстро перекусил и засел в мастерской. И работа, что называется, закипела.

Нет, до действующей модели было ещё далеко. Да и, ко всему прочему, предстояло найти человека, который сможет изготовить мне нужную линзу. Но вот общий порядок составления рун стал более понятен.

Сами руны я решил наносить на внутренние стенки устройства. Во-первых, так меньше палева. А во-вторых, даже если какой-нибудь пройдоха артефактор сможет ознакомиться с фотоаппаратом, то кроме мешанины плетений он ничего не поймет. А уж о том, чтобы была эта самая мешанина я позабочусь.

То есть для того, чтобы повторить работоспособную модель, устройство придётся разобрать и ознакомиться с внутренним содержимым. Но на это у меня тоже есть мысли. Поставлю магическую ловушку на «неизвлекаемость». И фотоаппарат при попытке его разобрать, как минимум сгорит. А как максиму ещё и рванёт, оторвав руки тому самому пройдохе.

Рунные цепочки я по-прежнему рисовал на бумаге. Но имея перед собой конечную три-дэ модель будущего устройства, работать стало намного проще.

В итоге я провозился до поздней ночи. До конечного результата было всё ёщё далеко, но сам процесс создания захватил меня полностью.

Утром меня еле-еле смогли добудиться. За завтраком я клевал носом и всё так же продолжал думать о работе. И даже на известие о том, что Егор смог отыскать и вернуть мою шпагу, почти не отреагировал. Ну вернул и хорошо, я то тут при чём?

Домашние меня, к счастью, особо не трогали. И лишь Васька, по дороге в гимназию, решила докопаться.

– Марк! – обратилась она ко мне, отрывая от мыслей.

– А? – рассеяно посмотрел я на девушку.

– Тебе не кажется, что ты заработался? – нахмурившись, спросила сестра. А сидевшая напротив в экипаже Эльза согласно кивнула.

– Да вроде нормально всё, – пожал я плечами.

– Нормально?! А ты вообще помнишь, что нам сегодня на приём к княгине вечером идти?

– Да, помню… Что?! Как сегодня?!

– А вот так, – с ехидством в голосе произнесла Василиса. – Пятница уже! И если ты и на приёме с таким же отсутствующим видом сидеть будешь, то княгиня, да и остальные гости, подумают, что Маркус Дёмин дебил.

– Не передёргивай! – фыркнул я, отметив про себя, что в чём-то она, возможно и права. Надо бы немного отвлечься. Хоть я и привык уже к выкрутасам своего подсознания, на которое большое влияние оказало вселение в чужое тело, но всё же понимал, что уходить в работу с головой, не замечая ничего вокруг – неправильно. И это ещё мягко сказано. Но и как-то перестроиться пока не получалось.

– Я не передёргиваю! – возмутилась боярышня. – Я ещё слишком мягко говорю.

– Ладно, ладно! – выставил я перед собой руки, признавая поражение. – Ты права, а я немного заработался. Только не кипятись! Постараюсь исправиться. Просто уж больно интересную штуку я пытаюсь смастерить.

Сестра пристально посмотрела мне в глаза, словно желая уличить во лжи, а затем отвернулась. Обиделась что ли?

Зато моими словами заинтересовалась немка.

– А что ты пытаешься сделать, боярич? – спросила Эльза.

– Фотоаппарат. С помощью которого можно будет фотографировать всё что захочешь.

– Фотографировать? – спросила Васька. – Это же греческий?

– Вроде бы… – удивился я такому вопросу.

– Не знала, что ты его знаешь.

– Да я и сам не знал. Так, всплывает что-то в памяти.

– Эх, порыться бы в твоей голове, Марк! – как-то излишне кровожадно произнесла сестра. – А то в последнее время слишком уж много в ней всякого всплывает.

К счастью, в этот момент с очередным вопросом влезла Эльза, и мне не пришлось самому уходить с неудобной темы.

– Боярич, а что этот фотоаппарат будет делать? – поинтересовалась немка. – Нет, я поняла, что фотографировать. Но вот что это такое – не знаю.

– Эх, как бы тебе объяснить? По хорошему, тут показываться надо. Хотя… Вот представь, что захотела сделать портрет человека. А рисовать не умеешь. Для этого берешь фотоаппарат, наводишь и вуа-ля! Портрет готов! Причем портрет самый лучший. Да и не портрет это уже, я снимок. Который полностью, в каждой мелочи, соответствует оригиналу.

– А разве такое возможно? – недоверчиво сдвинула брови немка.

– Надеюсь, – напоказ вздохнул я.

– И ты уверен, что сможешь создать такую штуку? – спросила Василиса.

– Ну, до конечного результата ещё далеко, – развёл я руками. – Но очень надеюсь, что получится.

– А зачем?

– Деньги, Васька. День-ги!

– Кошку свою так называть будешь! – моментально огрызнулась боярышня.

– Кошки у меня нет, – улыбнулся я.

– То есть ты, боярич, хочешь этот свой фотоаппарат продать? – спросила Эльза.

– Нет, я хочу зарабатывать с его помощью. Вот ты бы сколько заплатила за свой идеальный портрет? Причём, учти, что часами позировать тебе при это не придётся…

– Да я не знаю… – отчего-то смутилась немка. – Наверное, много.

– Много! – веско произнесла Василиса. – Если портрет действительно идеальный и не надо позировать, то много.

– Вот так я и хочу зарабатывать, – улыбнулся я.

– А зачем тогда тебе тот бездарный художник понадобился? – немного помолчав, обдумывая мои слова, спросил сестра.

– Ну не сам же я людей фотографировать буду. Да и стереотипы… Если человек пришёл за портретом, то должен быть художник. А то, что он бездарный – ни на что не влияет. Рисовать ему не придётся.

– И ты, боярич, доверишь ему этот свой фотоаппарат? Чтобы он там, на набережной, с его помощью людей рисовал? – удивилась Эльза.

– Нет, конечно! – фыркнул я. – Я его знать не знаю. Поэтому не на набережной, а в фотомастерской. Или в фотоателье, ещё не решил. Позже разберёмся. И под контролем надёжного человека. Да и не обязательно этот будет именно этот художник. Он просто первый под руку попался и навёл меня на мысль о фотоаппарате. А так любого можно будет взять.

– Если у тебя вообще получится эту штуку сделать, – язвительно хмыкнула Васька.

– Это само собой, – не стал спорить я. Да и сам ещё не был полностью уверен в том, что сумею сделать рабочую модель.

– Боярич, а можно я буду тем надёжным человеком? – неожиданно спросила Эльза, спустя минуту.

– Что? – не понял я.

– Ну, тем человеком, который будет контролировать художника.

– А зачем тебе это?

– Это… Интересно! Да, интересно. Присутствовать при создании чего-то необычного. И если утебя получится, то к тому художнику будут очереди выстраиваться.

– Это если про него вообще кто-нибудь узнает, – фыркнула Василиса.

– А для того, чтобы узнали, мы запустим рекламную кампанию, – рассмеялся я. И ответил Эльзе: – Если получится, то почему бы и нет… Посмотрим.

– А давай, Марк, ты как-нибудь потом смотреть будешь? – вздохнув, спросила сестра. – Не забывай, что сегодня к княгине идти.

– Я помню, – кивнул я. И отметил про себя, что этот разговор всё же смог меня отвлечь от мыслей о работе.

А приём? Ну что же, сходим. Уж чего-чего, а подобных мероприятий в моей прежней жизни было немало. Что там может случиться?

Интерлюдия 3

Княжество Балховское располагалось на Урале, и было просто до неприличия богато. Добыча полезных ресурсов, множественные мануфактуры и фабрики, в том числе принимавшие заказы от Государя, и спокойные соседи, практически вынуждали княжество процветать. Соответственно процветали вместе со своей землёй и князья Балховские. Тем более что род свой они вели от Рюрика и считались родственниками Великих князей.

Хотя, если смотреть правде в глаза, то чуть ли не треть всех князей земли русской могли похвастать Рюриком в предках. Да и Киевских князей с такой кровью было немало. Ненавистный Владимир был очень любвеобильным, и помимо законных детей успел наплодить множество бастардов.

Но Ростислав Балховский, благодаря государственным заказам, был вхож в Московский кремль. А потому всячески своё родство с Рюриковичами подчеркивал. Великий князь про то знал, но не препятствовал. Ему достаточно было того, что Балховский верен. На борьбу же за власть среди придворных он смотрел сквозь пальцы. Если, конечно, эта борьба не заходила слишком далеко и не вредила Руси.

Издавна повелось, что Балховские служили на благо Государя с мечом в руках. Когда-то они даже водили русские полки на врагов. В последние века стало спокойнее, а вместо полков появились легионы. И службу представители древнего рода несли в них, нередко дослуживаясь до больших чинов.

Сейчас у Ростислава было четверо взрослых сыновей, и всеми он мог гордиться. Был ещё и бастард, прижитый на стороне. Не сказать, что князь его любил, но делать карьеру помогал. С помощью своих связей выбил ему боярство. Затем, когда незаконнорожденный отпрыск повзрослел, пристроил служить в столичный легион. И именно это действо было ошибочным. Имея доходы с пожалованных отцом земель, Ростислав, которому князь Балховский дал своё имя, тем самым показывая собственное благоволение, пустился во все тяжкие. Азартные игры, беспробудное пьянство, и даже легкие наркотики.

Князь еженедельно получал жалобы на беспутного отпрыска, но выкрутасы сына принципиально не замечал, чтобы не терять собственное лицо. До определённого момента.

Однажды бастард перешёл все границы и изнасиловал боярышню из довольно известного в столице рода. Дело получилось громкое и стоило князю немалых денег и многих связей. Но замять его всё же получилось.

Тогда же, расставшись с очередным сундучком с золотыми червонцами, князь Балховский решил что всё – хватит! И организовал перевод сына в глухомань. Не то чтобы он надеялся на исправление беспутного отпрыска… Нет. Главное, чтобы при дворе не мелькал. А от княжества Ульчинского вести идут долго.

Целых полгода князь действительно ничего не слышал о бастарде. Даже начала закрадываться мысль, что изгнание всё же пошло ему на пользу. И вот вчера на стол Ростиславу Балховскому лёг доклад, на который он даже не знал, как реагировать.

Во-первых, его бастард снова влез в какое-то грязное дело.

А во-вторых, его за этим делом кто-то застал и убил.

Князь полночи размышлял, но оставил решение на утро, рассудив, что оно мудренее.

Та оно и получилось. Сегодня, едва проснувшись и позавтракав, Балховский отправил запрос к Великому князю на аудиенцию. И получил положительный ответ.

В одном из рабочих кабинетов кремля, куда гостя проводили служки, помимо князя Московского присутствовал его старший сын – Мстислав. Но Балховский тому не удивился. В последний год это стало скорее нормой, чем неожиданностью. Сын однажды сменит отца на княжестве, а потому должен учиться вести дела.

– С чем пожаловал, Ростислав? – доброжелательно поинтересовался у Балховского старший Рюрикович – Олег. – По нужде какой, али по делу?

– Сложный вопрос, княже, – показательно пригорюнился посетитель. – По делу, скорее. Просить хочу справедливости!

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Великий князь. Сын же его лишь хитро улыбнулся. Он, скорее всего, был уже в курсе того, о чём их собираются просить. А значит и отцу успел рассказать.

– Бастарда моего убили, Государь, – совсем повесил голову Балховский. – А убийц не нашли. И, судя по всему, искать не будут.

Великий князь бросил быстрый взгляд на сына, и последний, с довольным видом кивнув, обратился к просителю:

– Слышали мы про ту историю, Ростислав Юрьевич. Бастарда твоего жаль. Тебе же – наше сочувствие. Но объясни, чего именно ты хочешь?

– Справедливости хочу, Мстислав Олегович, – Балховский наконец-то перестал притворяться, поднял голову и распрямил плечи. – Убийц найти и покарать.

– Справедливости? – вроде бы спокойно переспросил Великий князь. Но после этого вопроса Ростислав Юрьевич снова опустил голову и сгорбился. Только на этот раз не напоказ, а под гнётом той Силы, которую словно пса, спустил с поводка Государь. И даже Мстислав, который так же уже являлся Владыкой, непроизвольно отшатнулся от отца. – По справедливости отпрыска твоего надо было давно удавить. Ещё десять лет назад, когда он первую мещанку снасильничал.

– Та мещанка, Государь, столько злата от меня получила, что сама боярыней стать могла, – вскинулся князь Балховский. – А Ростислав, хоть и непутёвый, но сын мой. Был.

– Непутёвый, – отчего-то хмыкнул Олег. Но потом снова построжел лицом и велел: – Говори, чего конкретно хочешь. Без расшаркиваний!

– Полномочий хочу моим людям, для расследования в княжестве Ульчинском. И право задавать вопросы темнику семнадцатого Великокняжеского.

– И всё? – даже как-то удивился Великий князь.

– И разрешение взять за подбрюшье бояр Дёминых. Судя по всему, к ним следы ведут.

– Дёминых? – усмехнулся младший Рюрикович. – А потянешь, дядя Ростислав?

– То всего лишь бояре, пусть и в силе прибывают, – отмахнулся Балховский.

– Хорошо, – после минутного раздумья, произнёс Государь. – Бумагу с полномочиями на твоего человека писарь выпишет. Я велю. Скажешь ему, на кого именно. Но! Полномочия только для действий в легионе. С Дёмиными же разбирайся сам. А вот разрешения на вседозволенность в чужом княжестве я тебе не дам. Действуй на свой страх и риск.

– Как же так, Государь? – удивился Ростислав Юрьевич. – Этак ведь и до войны дойти может…

– Дойдет, так повоюешь, – пожал плечами Великий князь. – Но запомни: Саблеславу Ульчинскую трогать не смей! Я её своему младшенькому в жёны взять хочу. Понял меня?

– Да, Государь, – слегка растерянно ответил проситель.

– Тогда ступай.

Князь Балховский поклонился и вышел. Коридоры кремля сменялись на его пути, но он этого даже не замечал. В голове билась мысль о том, что бастард сумел нагадить отцу даже с того света. Ведь по сути, Государь ему сейчас велел развязать войну с Ульчинским княжеством. Чтобы Ростислав Юрьевич его ослабил, а затем придёт самый младший Рюрикович и спасёт местную княгиню. В итоге Великокняжеский род станет ещё сильнее. И, как всегда, за чужой счёт!

И ведь не откажешься теперь – сам попросил.

Хорошо хоть Государь Дёминых трогать не запретил. Есть теперь на ком злобу сорвать…

Глава 9

У нас в селе поставили светофор…

Всю ночь танцевали, думали дискотека…

Шутка из интернета

В гимназии в кои-то веки всё было тихо и спокойно. Не то чтобы обычно творилась какая-то непонятная хрень… Хотя и такое бывало. Просто именно сегодня на уроках я не так «плавал», как обычно. И даже на истории правильно ответил на вопрос гадкого преподавателя, чем был очень доволен. Нет, правда доволен. Оказывается, быть худшим плохо для собственной самооценки. Даже несмотря на то, что я, в общем-то, достаточно ровно отношусь к нынешней учёбе.

Гадкий преподаватель всё равно поставил мне «удовлетворительно». То есть – тройку. Но это он именно что из вредности. И не в нём дело вовсе, а в том, что я знал тему и смог ответить.

Короче, как я уже сказал выше – я был доволен собой. И до самого обеда в общей столовой пребывал в хорошем настроении.

За столом на обеде мы собрались уже привычной компанией. Я, Васька, Киска и Витя.

Витослав сразу же, не успели мы рассесться, поднял тему предстоящего приёма.

– Ну что, все готовы? – жизнерадостно спросил он.

Мы с Василисой просто кивнули. А вот Ханна отчего-то пригорюнилась.

– Киска, ты чего? – тихо поинтересовался я.

– Да я всё ещё сомневаюсь, стоит ли идти, – так же тихо ответила девушка. – Дед и мама сказали, что надо. Говорят, что это моё будущее. А я… Я боюсь, Марк.

– Ну не съест же тебя княгиня, – пожал плечами Большаков. – Она вроде как нормальная.

– Ага, – грустно кивнула Ханна. – Вот именно, что вроде как. А вдруг она позвала меня, чтобы поиздеваться?

– Это ты зря, – покачала головой Василиса. – Не будет она до такого опускаться. Хотела бы тебя извести, уже давно бы сделала.

– Да и в любом случае мы тебя в обиду не дадим! – уверенно заявил я. И немного подумав, добавил: – Обещаю.

– И я обещаю! – очень серьёзно заявил Витя. – Ты наш друг. А она всего лишь княгиня.

Василиса ничего не произнесла вслух, но кивнула, подтверждая.

А Киска с растерянным видом смотрела на нас и, кажется, собиралась расплакаться.

Спасло положение появление очередной боярышни с корзинкой в руках.

– Добрый день, Маркус! – как-то, я бы сказал, излишне сексуально улыбнулась эта девица. – Не побрезгуй – попробуй пирожки.

– Кхм, – удивлённо кашлянул я, принимая корзинку. – Благодарю, красавица.

Сразу же после этих слов в меня впились два недовольных взгляда. Первый, как не сложно догадаться, принадлежал Василисе. А второй Киске, которая уже забыла, что буквально вот только что собиралась плакать.

Один лишь Витослав был в своём репертуаре.

– А с чем пирожки? – привычно поинтересовался он, чуть ли не вырывая корзинку из моих рук.

– С мясом, – отмахнулась от него девушка. И обратилась ко мне: – Боярич, а ты на приём к княгине пойдёшь?

– Э-э… Да, – удивлённо ответил я.

– Это хорошо! – ещё сильней заулыбалась боярышня и чуть ли не вприпрыжку убежала.

– А что это только что было? – растерянно поинтересовался я у друзей.

– Да уж понятно что! – недовольно поджав губы, произнесла Василиса. – Захомутать тебя хочет.

– И оженить на себе, – добавила Ханна.

– Всё это фигня! – жуя пирожок и щурясь от удовольствия, махнул рукой Витя. – Если это она сама так готовит, то можно и жениться!

– А на приёме что, не только мы из молодёжи будем? – ещё более удивлённо спросил я.

– Нет, конечно, – пожала плечами Васька. – Там вообще много гимназистов будет. Приём же в честь нового университета организован.

– О как!

– Там, говорят, ещё и много иностранцев будет, – добавил Витослав, не прекращая поглощать печево. – Кстати, давайте туда одновременно приедем? А то как-то мне… Неуютно что ли. Ещё и отец всю плешь проел. Говорит, что очень уже важное мероприятия для нашего рода. И надо вести себя достойно.

– Да не вопрос, – пожал я плечами. – Ты заезжай за Ханной, и встретимся вот хотя бы тут же – у гимназии. А дальше вместе поедем.

– Я только рада буду, – закивала Киска.

А Васька лишь пожала плечами, как бы показывая, что не такой уж это и важный вопрос.

На том и порешили. После чего быстренько всё доели и разбрелись на занятия.

Из зеркала на меня смотрел Маркус версии два-ноль. Я даже и не думал, что так изменился за это время. Не то, чтобы я до этого не заглядывал в зеркала… Но, как бы так сказать – не приглядывался. Волосы расчесал и ладно. А сейчас, перед приёмом, неожиданно вгляделся.

Во-первых, я подрос. Не сильно, но заметно. Стали шире плечи. И я их, к тому же, держал развернутыми. Не сутулился.

Во-вторых, костюм, что так сильно походил на мундир, мне действительно шёл. И добавлял к внешнему виду пару лет. То есть уже не юноша, с взглядом горящим, а солидный молодой человек.

Ну и в-третьих, это именно взгляд. В нём не осталось ничего похожего на то, что я увидел в первый день. Тогда во взгляде преобладала растерянность и непонимание. Это от меня. А от Маркуса в наследство мне досталась вечная опаска перед окружающим миром.

Сейчас же… Ну, не скажу, что во взгляде была прям таки сила какая-то. Но вот уверенность точно присутствовала. И мне это нравилось. Добавить к этому лёгкий загар, белоснежную гриву волос, убранных в хвост и легкую улыбку… Реально красавчик! И надо бы этим уже воспользоваться и затащить кого-нибудь в постель. А то я уже даже на соседку-китаянку с вожделением поглядываю. А про Эльзу и Ваську вообще молчу. Эти две красотки любого мужика одним своим видом с ног собьют.

Впрочем, ладно. Не время сейчас о бабах думать. Пора идти.

Поправив висевшую слева на поясе шпагу, я бросил последний взгляд в зеркало и вышел из своей комнаты.

Внизу нос к носу столкнулся с Ириной, за спиной которой маячила Эльза.

Ключница на пару мгновений застыла, рассматривая меня, а потом отчего-то вздохнула и, улыбнувшись, произнесла:

– Ну вот ты Маркус и вырос!

– Да я вроде десять минут отсутствовал, – хмыкнул я.

– И тем не менее, – не сдавалась Ирина. – Словно кто-то подменил моего маленького мальчика. Эх, все девки теперь твои! Правда, Эльза?

– Ну-у… Как бы… – отчего-то засмущалась немка.

– Вот! О чём я и говорю! – расхохоталась ключница. – Даже нашу невозмутимую воительницу словно бревном приложило. Ты теперь с ней, Маркушко, поосторожнее будь. А то как прыгнет!

– Ой, да хватит тебе, тёть Ирин! – возмутился я, чувствуя, что краснею. Так же, как и Эльза.

– Ого! – неожиданно произнесла ключница, глядя мне за спину.

Я резко обернулся и мысленно согласился, что да – Ого!

А дело было в том, что к нам спустилась Василиса. Но какая это была Василиса!

Выглядела она так, что Васькой язык не повернется назвать.

Кремового цвета платье обтягивало её фигуру сверху, как перчатка. Да ещё и вырез имелся довольно откровенный. И там было что показать!

Ниже талии платье свободно спадало до щиколоток, но при этом всё равно не скрывало всех прелестей спортивного телосложения девушки.

Добавляем к этому туфли на довольно высоком каблуке, легкую косметику и красивое золотое ожерелье с серёжками… В общем, это была не Васька, а какое-то оружие массового поражения. Я, кажется, даже рот открыл от удивления.

– Ох дети! – кажется даже всхлипнула Ирина. – И когда же вы успели?

– Успели что? – удивлённо и даже слегка испуганно спросила Василиса, и принялась оглядывать свой наряд.

– Повзрослеть, – пояснила ключница, переводя взгляд влажных глаз с меня на сестру и обратно.

– Ладно! – решил я закончить это конкурс комплиментов. – Нам пора!

– Что?! – возмутилась Васька. – И даже ничего не скажешь о том, как я выгляжу?

– Ты прекрасна, как майское утро, сеструха! – хитро улыбнулся я. – Но сейчас нам и в самом деле пора ехать.

– Марку-ус, – чуть слышно прорычала боярышня Дёмина. – Да как ты…

– А что не так? – удивлённо приподнял я брови.

– П-ф-ф, – выдохнула она. И припечатала: – Ничего! Пошли уже!

В этот раз в экипаже ехали только мы с Василисой. Эльза с Егором на лошадках гарцевали рядом. Михалёв с тремя бойцами ехал впереди. А последние двое воинов следовали сзади.

Вначале я слегка удивился такому богатому эскорту. Но Васька убедила, что это статусно. Мы как-никак Дёмины и этим всё сказано. Поэтому в споры решил не лезть. Едут и едут. Вроде не мешают.

С Витославом и Ханной встретились, как и договаривались, у гимназии. И у них, к слову, были свои сопровождающие. У Вити троица грозных воинов, что косились на моих слегка насторожено. А вот у Ханны в охране были двое индейцев. Родня, скорее всего. У неё же дед, если я не ошибаюсь, не последний человек в племени.

Дальше двигались уже все вместе. Правда, недолго. До кремля от гимназии, тем более на транспорте, ехать было совсем чуть-чуть.

Высаживались у ворот. На территорию княжеского жилья ни экипажи, ни охрану не пускали. И, как по мне, правильно. Потому что если ещё и сопровождающих пускать, то все попросту не поместятся. Народу было – тьма!

От ворот до входа в кремль шли молча. Только головами по сторонам крутили. А ещё мои друзья, похоже, здорово волновались. Для них это был первый выход в свет на таком уровне.

Я же был спокоен как удав. Ну, почти. Интересно было. Тут даже спорить не буду. В вот волнения из-за самого факта приёма – нет. И не на таких мероприятиях бывал. А однажды с отцом даже в настоящем, Московском, Кремле бывал. Причём не туристом, а гостем. Там какие-то награды вручали кому только можно. Но я тогда маленьким был и плохо помню, что и кому. А вот сам Кремль запомнил.

В общем, я не волновался.

На входе, стоило нам только подняться по небольшой лестнице и войти в большие распахнутые двери, нашу компанию перехватил один из многочисленных служек.

– Добро пожаловать, гости дорогие! – с поклоном поприветствовал он нас, прочитав приглашение. – От лица княгини Саблеславы выражаю вам благодарность за то, что смогли прибыть на важный для неё праздник. Прошу вас, проходите в малый зал к остальным гостям.

Мои друзья на такое приветствие лишь важно кивали. А я же решил уточнить.

– А что там, в малом зале? Рассаживаться надо? И если надо, то куда? Провожающего не будет что ли?

– Нет-нет, боярич, – ещё раз поклонившись, зачастил служка. – Рассаживаться не надо. Любимая наша княгиня Саблеслава Мечеславовна в начале приёма решила организовать фуршет!

– Фуршет? – удивился я этому слову. Вот уж точно не ожидал попасть на него тут.

– Фуршет, боярич! – отчего-то с очень важным видом кивнул служка. И пояснил: – Княгиня наша любимая Саблеслава Мечеславовна много путешествовала по западным странам. А так как гости сегодня из самых разных государств, то и приём организован по западным меркам. На фуршете будут лёгкие напитки и лёгкие же закуски. В том числе канапэ-э!

Я, после его слов, еле сдержался, чтобы не заржать в голос. Он так и сказал – канапэ-э! А мне сразу вспомнился момент из одного фильма, где похожий на этого служку официант предлагал гостю дефлопэ-э!

– Я знаю, что такое фуршет, – важно произнёс я, всё же сдержав лезущий наружу хохот. – Просто не ожидал попасть на него сегодня.

– Княгиня наша лю… – начал снова заливаться соловьём служка, но я его перебил.

– Мы поняли! Рукой махни куда идти.

– Туда, – указал направление погрустневший парень. И, не сдержавшись, добавил нам вслед: – А вот после фуршета будет пир и танцы!

– Маркус, – вполголоса окликнула меня Василиса, пока мы поднимались по очередной лестнице. – А откуда ты знаешь про фуршет?

И судя по заинтересованным взглядам Вити с Киской, их тоже волновал этот вопрос. Видимо фуршет для них и в самом деле являлся новинкой. Мне их даже жалко слегка стало.

– Так я же немец, – невозмутимо пожал я плечами.

– А-а-а, – понятливо протянула Васька. Но тут же воскликнула: – Так ты же не помнишь ничего!

– Фуршет, оказывается, помню, – отрезал я. И шикнул, предотвращая следующий вопрос: – Тихо! Пришли уже!

Малый зал оказался малым лишь в названии. А на самом деле был охренеть каким большим. И народу тут было – тьма.

Слава богу, на входе наши имена никто выкрикивать не стал, а то с княгини скажется. Поэтому застыв на пару секунд, мы смогли оглядеться.

Так, на первый взгляд, тут присутствовало не меньше тысячи человек. И лишь половина из них выглядели как уже привычные мне бояре и дети боярские. Остальные же были явными иностранцами. Причем определить их национальную принадлежность на первый взгляд было нереально. Но, чёрт подери, тут даже негры были!

– Пойдемте вон туда, – повысив голос, так как в зале было довольно шумно, сказал я, кивнув на свободный столик недалеко от входа.

– А почему стульев нет? – поинтересовался Витослав.

– На западе принято жрать стоя, – хмыкнул я.

– Почему? – удивилась Ханна.

– Так у них страны, в отличие от нашей, маленькие, – нашёлся я с ответом. – И всех рассадить не получается – места не хватает.

– Ага, – закивали друзья, делая вид, что понимают. Но спустя несколько секунд Васька заметила, что я еле-еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться и возмущённо воскликнула: – Маркус! Да ты издеваешься!

– Не издеваюсь, а шучу, – все-таки заржал я. И пояснил: – Ну откуда мне знать, почему они стоя едят? Я тут тоже впервые.

– Да и хрен с ними! – махнул рукой Витя, разглядывая заставленный закусками стол. – Давайте лучше попробуем, что они тут наготовили. И, кстати, где тут это самое канапэ?

– Вот оно, – снова засмеявшись, показал я и махнул рукой, подзывая официанта с напитками.

Взяв по бокалу вина, мы принялись за закуски, которые и в самом деле были лёгкими, и, отпивая по глотку, осматривались.

Кстати, в этом мире не было такого запрета на алкоголь, как в моём. В шестнадцать лет человек уже считался взрослым и сам отвечал за свои поступки. Что, впрочем, и не удивительно. Тут и в пятнадцать некоторые отправлялись служить. А значит и в боевых действиях участвовали. И запрещать им пить, но при этом разрешать умирать, местные жители не решались.

Это у нас восемнадцатилетним пацанам давали в руки автомат, отправляли на чеченскую войну, но не продавали в магазинах спиртные напитки. Они же маленькие ещё!

Ладно, что-то я не вовремя в воспоминания ударился.

Добавлю лишь, что тут, на Руси, с алкоголем и возрастом свои отношения. Да и просто с алкоголем. Не было ничего дурного в том, чтобы выпить, или даже напиться. Но вот если человек делает это регулярно… В общем, алкашей тут не любят. Боярина будут порицать всем миром, пока не одумается. А вот простого жителя могут и охолопить. И будет он в холопах ходить, пока пить не бросит и выкупиться не сможет. Как по мне, то правильно.

– Какие люди! – раздался слева громкий голос, и рядом с нами остановился здоровенный красномордый мужик, с длинной окладистой бородой и бокалом вина в руке. – Витослав Большаков. Боярич!

– Боярин Мороз, – приветственно кивнул Витя, скривившись как из-за зубной боли.

– А где же твой отец, боярин Большаков? – поинтересовался мужик, добродушно улыбаясь. Вот только глаза у него были злыми. И совершенно не вязались с улыбкой. И слово «боярин» он так выделил голосом, что отчего-то захотелось ему в репу дать. И судя по виду Витослава, не мне одному.

– Я тут без него, – коротко ответил друг.

– Да неужели? – притворно удивился боярин. – Разве род Большаковых стал таким значимым, что его щенков уже в одиночное плавание стали выпускать?

Охренеть! Этот боярин что, на драку нарывается? И самое интересное, что совсем не робкий Витя в ответ на эти слова промолчал. Лишь скривился ещё сильнее.

– Да ты, я смотрю и не один? – продолжил Мороз. – Кто эта прекрасная девица рядом с тобой?

Витослав снова промолчал. Зато сама Киска представилась.

– Ханна Кискер, – тихо сказала она.

– А-а-а, – со смехом протянул боярин. – Как же я сразу не догадался? И ведь похожа! Неужели княгиня решила пригреть байстрючку? Давно пора!

– Дядя, тебе чего, зубы жмут? – не выдержал я, и сделал пару шагов, пытаясь обойти столик.

Но был остановлен Витославом. Он схватил меня за плечо и тихо попросил:

– Маркус, не надо.

– Маркус? – продолжил глумиться мужик. – Уж не Дёмин ли? Как же – слышал! Это же надо, такое кол…

– Если ты скажешь хоть слово про род Дёминых, боярин, то я не посмотрю на законы гостеприимства и проморожу тебя насквозь! – негромко, но очень убедительно, произнесла Василиса. А над её раскрытой ладонью закружился маленький ледяной смерч.

Мороз перестал смеяться и пристально посмотрел на Ваську. Затем криво усмехнулся и, пробормотав что-то вроде «скучно тут с вами», пошёл прочь.

Меня всё ещё удерживал за руку Витослав. Иначе я бы точно полез в драку, несмотря ни на что. Ханна растерянно смотрела боярину вслед. А Васька разглядывала свой смерчик, решая, похоже, не запустить ли его в нахала.

– Что за херня, Вить?! – залпом допив вино, спросил я. И сразу же взмахом руки подозвал пробегавшего рядом официанта.

– Простите, друзья, – повесив нос, пробормотал Витослав. – Но мне сейчас никак нельзя ссориться с этим боярином.

– Тебе нельзя, ты и не ссорься, – сквозь зубы прошипел я. – Но уж я бы мог ему и в рожу дать!

– Нельзя, – ещё более убитым голосом сказал друг.

– Ты что, решил решать за Дёминых? – неожиданно завелась Василиса, наконец-то развеяв технику.

– Подожди, Вась, – накрыл я её ладонь своей, пытаясь успокоить. – Надо вначале разобраться что к чему…

И мы дружно уставились на Большакова, взглядами требуя ответов.

– Вы же знаете, что мой отец из купцов? – со вздохом, спросил Витослав, сдаваясь. Увидел наши кивки и продолжил: – Боярство мой отец, вопреки расхожему мнению, не купил, как многие, а выслужил. В бою. И герб получил, между прочим, из рук Великого Князя!

– Я знаю об этом, – подтвердила его слова Васька.

– Так вот, – снова заговорил Большаков, – боярство получил в бою. Как я и сказал – выслужил. Но не всем это пришлось по нраву. И особенно роду бояр Морозовых. Дело в том, что раньше их род за нашим как бы присматривал. Как бы это лучше сказать…

– Мы поняли, – перебил я его, подумав о «крышевании». Похоже мир другой, а традиции одинаковые.

– Ага. Так вот после получения герба, наш род стал, само собой, самостоятельным. А отец в последние годы уже не только купеческими делами занимался, но несколько мануфактур открыл. Прибыльных. Раньше довольно большую часть доходов с тех мануфактур забирали Морозовы. За защиту. Сейчас, разумеется, отец им ничего не даёт. Ибо бесчестно это, чтобы одни бояре другим платили. Вот Морозовы и ищут повод для войны, чтобы всё у нас отобрать. Потому простите меня, но никак нельзя мне пока конфликтовать с этим гадом. Не готовы ещё мы к войне. Киска, и ты прости! Это он из-за меня на тебя взъелся. Знает, сволочь, что мы дружим.

– А поделиться не пробовали? – спросил я. – Полюбовно?

– Пробовали, – кивнул Витя. – Но они, твари, почти всё забрать хотят. По миру нас пустить. Из принципа, похоже.

– Ладно, забыли, – тихо произнесла Василиса. Но таким тоном, что Витослав снова виновато вздохнул.

Я же нашёл взглядом Мороза, который не успел отойти далеко. Он остановился через три столика от нас и весело общался с парой каких-то бояр.

Спускать такое поведение этому козлу не хотелось. Но и подставлять род Вити под уничтожение тоже. И я напрягал мозги, пытаясь что-нибудь придумать.

Ответ пришёл неожиданно. Боярин Мороз закончил разговор и, отвернувшись от собеседников, подозвал официанта. Поменяв пустой бокал на полный, он двинулся дальше по залу, кого-то высматривая. А на встречу ему, как по заказу, шла троица здоровенных негров. Тот, что по центру, самый молодой, но судя по богатому одеянию, главный. А двое сопровождающих, видимо охрана.

Дождавшись, когда между ними и Морозом останется метра полтора, я максимально сосредоточился и скастовал очень слабый «Воздушный толчок». Техника простенькая и практически неманозатратная. Но в данный момент подходила лучше всего. Главное не промахнуться…

Я не промахнулся. И благодаря этому главнегр очень удивился, когда идущий навстречу боярин неожиданно выплеснул ему в лицо содержимое своего бокала.

Зато его охрана на удивление права не имела и моментально начала метелить охреневшего от своего поступка Мороза.

– Бог шельму метит, – хохотнул я, глядя как наконец-то пришедший в себя боярин, схватил одного из напавших на него негров за шею и легко отшвырнул в сторону. Но на его беду там стояли четверо богато одетых иностранцев. Судя по виду – турок. Хотя могу и ошибаться.

И эти турки, поначалу разлетевшись как кегли, тоже обиделись. Двое, поднявшись, начали пинать прилетевшего в них негра. А оставшиеся бросились на Мороза, который уже успел добраться до третьего, получившего вино в лицо, противника, и довольно ловко для своих габаритов зарядил ему ногой в живот.

А дальше понеслось! Драка стала распространяться по залу со скоростью лесного пожара. Спустя минуту уже человек сто месили друг друга в центре зала, а между ними сновали служки, периодически тоже отхватывая люлей. И лишь спустя десять минут подоспевшие княжеские гвардейцы смогли навести порядок. Благо за оружие никто из дерущихся не хватался, и Силовые техники не использовали.

Спустя ещё десяток минут все более-менее успокоились и принялись оживлённо обсуждать случившееся. Не забывая выпивать и закусывать. А самое интересное, что никто не выглядел недовольным. Всем понравилось.

– Это что сейчас было? – спросил Витослав, который до сих пор продолжал пялиться на толпу ошалевшим взглядом.

Но ответить ему никто не успел. Именно в этот момент появился княжеский церемониймейстер и попросил пройти всех в Средний зал на пир.

– То ли ещё будет! – в очередной раз хохотнул я. Настроение было, на удивление, отличным. А впереди ещё пир и танцы!

Интерлюдия 4

Саблеслава была в ярости. Она быстрым шагом ходила вокруг своего трона и каждые двадцать секунд полыхала такой жаждой крови, что будь тут кто посторонний, то… Впрочем, в данный момент посторонних в тронном зале не было. Княгиня пребывала в одиночестве и ждала срочный доклад от дяди.

А так всё хорошо начиналось. Сил и средств в организацию приёма было вложено немерено. И это если не учитывать общие расходы. На строительство университета, на поиск и найм преподавателей, на привлечение будущих учеников из самых разных стран. Но, как считала Саблеслава, конечная цель того стоила.

Да, цель… Именно она вытащила молодую княгиню из состояния обреченности после гибели семьи. Именно она вернула ей смысл жизни. И именно благодаря этой цели Саблеслава стала такой, как была прежде. Почти такой. С той разницей, что апатия сменилась злостью, что практически не оставляла девушку. Но даже с ней она смогла справиться. Не победить окончательно, но держать в узде.

И вот теперь из-за каких-то идиотов всё летит к тёмным богам.

Вообще драки и потасовки на княжеских пирах обычное дело. Да что там драки – и до смертоубийств доходит иногда. Так уж повелось на Руси, что ближайшее окружение любого князя – воины. А воины не овечки, им удаль надо показывать всегда и везде.

Но в том то и дело, что Саблеслава организовала этот приём по западному образцу. Даже фуршет устроила, будь он неладен. Думала, что бояре приобщаться к цивилизации. Но, как говорится, русский дух оказался сильнее!

Хотя отчасти тут есть и вина самой княгини. Она не стала разъяснять гостям новые правила поведения. Понадеялась, что сам вид цивилизованного приёма настроит их на нужный лад.

Не настроил. Как итог – безобразная драка.

– Успокоилась? – раздался совсем рядом с ней голос дяди. Надо же, не заметила, как он вошёл.

– Почти, – шумно выдохнув, ответила княгиня и присела на краешек трона. – Что там, разобрался?

– Почти, – улыбнувшись, повторил её слова боярин Соболь.

– Дядя, не зли меня! – рыкнула девушка.

– Да тебя и злить не надо. Пыхтишь как самовар. Спокойнее надо быть, Сабля. Спокойнее.

– Дядя!

– Ладно, ладно. В общем, драку начал принц Мгабу.

– Чего?! – удивилась княгиня. – Как так-то? Я думала, кто-то из наших бояр постарался. А оказывается всё начала эта обезьяна?!

– Он, между прочим, твой гость. Да ещё и принц, – ехидно заметил Соболь.

– Да какой он принц, – отмахнулась Сабля. – У них там в каждой деревне по королю и десятку таких принцев.

– Но этот почти настоящий.

– Да плевать! С чего он вообще решил устроить побоище? Думает, что статус гостя его спасёт от моего гнева?

– А зачем ты ему вообще отправляла приглашение на учёбу? – заинтересовался Соболь.

– Да встретила его брата на одном приёме во Франции. А он такой… колоритный. Вот я и подумала… – неожиданно смутилась княгиня.

– Ох, Сабля, – укоризненно покачал головой боярин.

– Ладно, дядя – забыли!

– Ну, забыли, так забыли. В общем, драку начал Мгабу. Но он лишь ответил на провокацию.

– Ага, – азартно оскалилась княгиня. Она вдруг заметила, что вся эта ситуация её увлекла. Даже несмотря на возможный международный скандал. – И кто же его спровоцировал?

– Боярин Мороз. Он принцу в лицо выплеснул вино из своего бокала.

– Чего?! Да он… Да как так-то?!

– Сам Мороз говорит, что его что-то толкнуло в руку.

– Это правда?

– Не знаю. Отметать такую версию я не могу. Но и доказательств нет.

– Дядя, хватит тянуть! Рассказывай всё сначала.

– В общем, по показаниям видоков, тех что успел опросить, рядом с Морозом никого не было.

– Техника?

– Может быть. Но сама понимаешь, проверить это не реально. Только вот…

– Что? – подалась всем телом вперёд княгиня.

– Незадолго до этого у Мороза был конфликт с бояричем Дёминым и его сопровождающими…

– Дёмин? – обречённо закатила глаза Саблеслава. – Снова он. В последнее время если в княжестве что-то происходит, то из этого дела обязательно торчат уши этого неугомонного боярича. Знаешь, дядя, я даже не удивлюсь, если в убийстве байстрюка князя Балховского он тоже окажется замешан.

– Ну-у… – протянул Соболь, отводя взгляд.

– Да ладно?! Нет, серьёзно?

– Серьёзно, – кивнул боярин. – Правда, не сам Маркус. Мне только вчера доложили, что по столице ходят слухи, про причастность Дёминых к этому делу.

– И что? Хотя, не важно! Потом. Рассказывай про сегодняшний конфликт.

– Да там и рассказывать особо нечего, – пожал плечами Соболь. – Мороз подошёл к Дёмину с компанией и принялся их оскорблять.

– Он что, ненормальный? – удивленно уточнила княгиня. – Его же Дёмины в порошок сотрут, случись чего.

– С самими Дёмиными он ссориться как раз и не решился. Боярышня Василиса пригрозила ему техникой и Мороз ушёл. Но перед этим успел оскорбить Витослава Большакова и, – Соболь сделал небольшую паузу, после чего осторожно продолжил, – Ханну Кискер.

Саблеслава после последних слов замерла и немигающим взглядом уставилась на своего родственника. И лишь спустя полминуты вкрадчиво спросила:

– Дядя, скажи мне, что это Дёмин её пригласил. У него же не было приглашения, в котором сопровождающие расписаны поимённо?

– Ну-у…

– Зачем?

– А затем, – строго ответил Соболь, взглянув племяннице в глаза, – что она твоя сестра. В ней течёт кровь князей Ульчинских! И игнорировать этот факт попросту преступно.

– И ты всё решил за меня? Ладно, к этому мы ещё вернёмся… Так что там с Морозом?

– Как я уже сказал, он принялся оскорблять Большакова. Когда же не получилось вывести боярича из себя, то переключился на Ханну.

– Он знал, что она моя… родственница?

– Знал, – кивнул боярин. – Видоки за соседним столиком говорят, что он назвал её байстрючкой. После чего Маркус Дёмин попытался вступиться за её честь, но был остановлен Большаковым. У Большаковых, если ты не знаешь, с родом Мороза давнишние споры.

– Я в курсе. Дальше.

– Да собственно и всё, – развёл руками Соболь. – Морозу пригрозила Василиса Дёмина, после чего он ушёл. Ну а дальше ты знаешь. Вино в лицо и массовая драка.

– Я смотрю, бояре Мороз не хотят жить спокойно. Ну что же… Отправь его в холодную на пару дней. А потом я решу его судьбу.

– Он сейчас в госпитале. У него сломана нога, нос и выбита часть зубов.

– Не лечить! – отрезала княгиня. – Пусть прямо в таком виде в холодную и тащат.

– Понял тебя, – склонил голову перед княгиней боярин.

– Что там с праздником? – перевела тему Саблеслава. – Гости сильно недовольны?

– Ты знаешь, племяшка, я бы сказал, что гости наоборот – довольны. Да и когда хорошая драка была во вред?

– Даже так? – удивилась княгиня. – А иностранцы?

– Так ведь в основном они в драке и участвовали. Особенно постарались амазонки и спартанцы. Так сцепились друг с другом, что еле растащили. Зато теперь улыбаются и освещают всё вокруг фингалами.

– Да уж, цивилизация, – вздохнула девушка. – В Средний зал гостей пригласили?

– Да. Ждут твоего появления.

– Ну тогда пойдем, – поднялась на ноги княгиня.

– А что насчет Кискер? – как бы между делом поинтересовался Соболь. – Встретишься с ней?

– Не сегодня. А вот с Дёминым хотелось бы. Если время будет, то поговорю. Хоть буду в лицо знать главного возмутителя спокойствия в княжестве.

– Понял тебя, – с недовольством в голосе ответил боярин.

– Не будь букой дядя! – улыбнулась Саблеслава. – Успею ещё. Кстати, а для Дёмина пирожков напекли?

Глава 10

Как объяснить иностранцу

что для русского одна бутылка

– нормально, две – много, а три – мало?!

Шутка из интернета

Как ни странно, но хорошее настроение было не только у меня. Большинство гостей в зале выглядели довольными и возбуждёнными. Создавалось ощущение, что стоит только дать повод и как минимум половина из них снова бросится в драку. Да что далеко ходить! Даже Витослав чуть ли не подпрыгивал на месте и сжимал кулаки.

В данный момент служки, по несколько человек провожали гостей в Средний зал и, насколько я понял, рассаживали там по местам. И хоть они и действовали довольно шустро, но и народу на приёме было немало.

Я бы на месте прислуги поторопился, потому что насчёт драки совсем не шутил. И вообще в воздухе витало что-то такое… Предвкушающее. А некоторые гости так и вовсе друг с другом переругивались. Наверное в надежде, что у оппонента окажется меньше выдержки. Особенно старались две компании. С одной стороны четыре молодых девчонки в каких-то определённо греческих одеяниях, а с другой молодой парень с двумя сопровождающими постарше. И что самое удивительное – и у тех и у других уже были слегка побитые физиономии.

К счастью, новой драки так и не случилось. И приблизительно минут десять спустя все гости сидели за отдельными столиками по три-четыре человека в Среднем зале.

Среднем, ага! По размерам он был как бы не в два раза больше предыдущего. И порядка трёхсот небольших столиков стояли тут свободно, абсолютно не мешая соседним. А при желании, если чуть-чуть заморочиться с расстановкой, то в это помещение можно было бы впихнуть ещё столько же.

Наш столик был где-то в центре зала. То есть не очень далеко от сцены. Ну, то есть не от сцены, а от возвышения, на котором располагался всего один, но большой прямоугольный стол. И два места по центру на нём были пока свободны. Для кого они предназначены было понятно даже мне.

Пока княгиня не появилась никто из гостей к еде, которой было очень много, не притронулся. Словно по негласному соглашению. Хотя почему словно? Наверно так тут принято.

А нет! Вон, столов через пять от нас сидит негр, который благодаря мне получил вино в лицо, а потом и по морде, и глодает кусок мяса. Да и сопровождающие от него не отстают. Дикие люди! Но, чёрт подери, они с таким аппетитом жрут, что мне и самому захотелось.

Переведя взгляд на наш столик, я оглядел то изобилие, которое на нём присутствовало, и немного завис. Перевёл взгляд на соседние столы, потом снова на наш…

– Да что за нафиг?! – негромко произнёс я, посмотрев на друзей, которые, как и я минутой раньше, крутили головами по сторонам, рассматривая соседей.

Возглас привлёк их внимание, и три непонимающих взгляда сошлись на мне.

– Вы это видите? – тихо, но возмущёно спросил я, указав рукой на наш, заставленный едой, стол.

– Что именно? – спросил Васька.

– Еда, – пожала плечами Ханна.

– Алкоголь, – довольно улыбнулся Витя.

– Пирожки! – возмущённо прошипел я.

– И чего? – озвучил Витослав общую мысль, озадаченно посмотрев на меня.

– А того, что на соседних столах их нет!

– Действительно, – пройдясь взглядом по соседним столикам, подтвердила Василиса. И довольно равнодушно добавила: – Странно…

– Странно? – хмыкнул я. – Да офигеть просто как странно! Такое ощущение, что эти грёбаные пирожки меня преследуют! Что вы там говорили? Захомутать меня хотят? И оженить? И кто же? Служки? Или, может быть, княгиня?!

– Тсс! – зашипела на меня Васька. – Тише ты! Дурак что ли совсем?! Думай что говоришь и где!

– Да плевать! – отмахнулся я.

– У меня нет объяснений, – удивлённо глядя на пирожки, произнёс Витослав. А затем быстро схватил один и, откусив половину, принялся жевать. – Но вкусно…

– Ты чего делаешь? – сразу же переключилась на него Васька. – Надо княгиню дождаться!

– Вон, негры побитые едят, и ничё, – пожал плечами друг, продолжая жевать.

Ханна же лишь обречённо вздохнула и прикрыла глаза. Наверно, чтобы не видеть такого бескультурного поведения. А я всё ещё пытался понять, что за хрень тут творится. Но ничего придумать не успел.

По залу прошел легкий гул, и я увидел девушку, которая подошла к центральному месту за столом на сцене. Но садиться не стала. Вместо этого обвела взглядом гостей и заговорила звонким, хорошо поставленным голосом.

– Приветствую всех вас! Здравствовать вам долгие годы! Особенно я рада видеть гостей моего княжества. Благодарствую, что приняли моё приглашение. Так же хочу сказать спасибо моим подданным. Вы моя опора и надежда. Ни для кого не секрет, что данное мероприятие я готовила давно. И хоть сейчас оно, можно сказать, в самом начале, но, как мне кажется, уже удалось. Наши гости успели поучаствовать в такой национальной забаве, как хорошая драка. Правда обычно драки бывают на свадьбах или на тризне. Но мне почему-то кажется, что мы все ещё соберемся и на такое мероприятие.

После последних слов я не выдержал и хохотнул. Один из всех присутствующих. Княгиня укоризненно на меня посмотрела, слегка приподняла бровь и, чуть заметно улыбнувшись, произнесла:

– Вообще-то я имела в виду свадьбу…

Я заржал ещё громче, и даже изобразил аплодисменты. А спустя секунду, видя что княгиня не гневается, к моему смеху присоединились другие гости. В основном подданные нашего княжества. Иностранцы, похоже, ещё не въехали в шутку. Или, что более вероятно, языка не понимают.

– Ты чего творишь, Маркус? – прошипела Василиса, и ткнула локтём мне в бок. – Совсем с ума сошёл?

Оправдываться я не стал. Во-первых, потому что не чувствовал за собой какой-либо вины. Во-вторых, потому что вдруг обнаружил, что пьян. Не в хлам – в меру. Но тормоза уже отпускает. Ну и в-третьих, всё происходящее в данный момент казалось мне абсолютно не настоящим. Словно я попал на очередное мероприятие устроенное кем-нибудь из знакомых олигархов отца. Кругом не настоящие бояре, а ряженые толстосумы с жёнами и детьми, а девица на сцене вот-вот объявит очередной сбор денег на благотворительные нужды.

Черт! Я даже головой помотал, отгоняя эти мысли. Уж слишком яркими они были.

Княгиня же, подождав пока гости отсмеются, продолжила. Вот только улыбка с её лица исчезла, как и не было. Взгляд заледенел, а в облике появилось нечто хищное и пугающее.

– А если говорить серьёзно, то хочу принести свои извинения за этот безобразный инцидент. Могу вас заверить, что подобное не повторится. Виновный уже наказан! Боярин Мороз, как и весь его род, больше никому и никогда не доставит беспокойства!

После этих слов в зале поднялся гул. Гости заговорили в полголоса, но кажется все и сразу. По крайней мере, местная часть гостей. Иностранцам на внутреннюю политику княжества было плевать.

– Хрена себе! – негромко произнес Витя. – Надо срочно сообщить отцу!

– Успеешь ещё, – пожал я плечами.

– Ты не понимаешь, Марк! – наклонившись ко мне, зашептал парень. – Такое заявление княгини для бояр Мороз приговор. Их род начнут рвать все, у кого хватит сил. И нужно успеть откусить хороший кусок!

– Прям приговор? – так же тихо поинтересовалась Ханна.

– Да, – кивнул Витослав. – Княгиня прямо сказала, что не будет вмешиваться. А у Морозов есть кое-что, как раз по профилю нашего рода. Правда не факт, что в одиночку мы сможем это забрать. Надо найти союзника. И очень быстро. Но отец, думаю, справится…

Жестко! Я бы даже сказал – жестоко. Запуская воздушной техникой в наглого боярина, даже и предположить не мог, чем всё закончится.

Но с другой стороны – сам виноват! Он же с самого начала нарывался на скандал. И если бы нервы не выдержали у Витослава, то сейчас все думали о том, как бы откусить чего повкуснее уже от его рода. А ведь и я собирался этому упырю в морду дать! И после этого были бы проблемы уже у рода Дёминых. Конечно, порвать их в лоскуты у простых бояр силёнок маловато. Но вот лично мне серьёзных проблем бы навалили в обе руки. Так что жалеть Мороза не буду. Такова жизнь!

Княгиня дождалась, когда первые эмоции у гостей улягутся, и заговорила снова.

– Как вы уж, должно быть заметили, сегодня тут присутствуют не только, даже скорее – не столько, именитые бояре, но и очень много молодёжи. А всё потому, что заморские гости с понедельника будут распределены в учебные классы нашей гимназии. Университет начнет свою работу лишь со следующего учебного года. И я надеюсь, что за это время новые ученики успеют адаптироваться в княжестве и найти новых друзей. И вы, бояричи и боярышни, должны им в этом помочь. Это ваш долг, как примерных сыновей и дочерей нашей земли! Но всё это будет лишь в понедельник. Сегодня же вы можете просто познакомиться. А сейчас ешьте, пейте и веселитесь! Через полчаса свои двери откроит Большой зал, и вы сможете ещё и потанцевать!

Саблеслава тепло улыбнулась, обвела взглядом присутствующих, а затем подняла бокал с вином и, отсалютовав им, воскликнула:

– Приветствую вас всех!

Гости снова загомонили. Но на этот раз одобрительно и все разом. В том числе и иностранцы. Дружно выпили и накинулись на еду.

Княгиня же, ещё раз улыбнувшись, пригубила из своего бокала и, опустившись на стул, о чём-то зашепталась с сидевшим рядом боярином.

– Ура, танцы! – неожиданно воскликнула Киска.

Я на это лишь пожал плечами. Васька бросила неодобрительный взгляд. А Витослав, уйдя в свои мысли, активно уничтожал пирожки.

– Вить! – позвал я его. – Потом будешь думать о том, как делить имущество Морозов. Успеешь ещё!

– А? – непонимающе посмотрел на меня друг. Затем перевел взгляд на зажатый в руке надкусанный пирожок, немного смутился и, вздохнув, произнес. – Ты прав. Всё потом. Давайте лучше выпьем?!

– А давайте! – поддержал я.

– Вам бы лишь выпить! – укоризненно буркнула Василиса, но свой бокал подняла.

А опустошив бокалы, мы набросились на еду. Её было много и она была очень вкусной и разнообразной. Даже Витослав забыл про любимые пирожки и налёг на другие блюда.

Спустя минут двадцать, насытившись, я откинулся на спинку стула, и бросил ленивый взгляд на княгиню. Напротив неё сидел очередной заморский гость. Кажется уже четвертый. Видимо, Саблеслава решила уделить хоть немного внимания, но всем. Впрочем, мне на это было плевать. Во внутреннюю политику княжества я лезть не собираюсь. С княгиней не знаком, и вряд ли когда-нибудь познакомлюсь. Да и вообще мне неожиданно захотелось домой. После сытного ужина опьянение отступило. Зато навалилась дрёма. И вместо того, чтобы сидеть тут, я бы с удовольствием забрался под одеяло и проспал до самого утра. А то и до обеда!

Из-за этих мыслей я не выдержал и сладко зевнул. Затем потянулся и на мгновение замер, почувствовав направленный на свою персону взгляд. Стараясь выглядеть естественно, я поднял свой бокал, пригубил и не спеша осмотрелся.

Разглядывал меня какой-то молодой парень, что сидел через пять столиков по левую руку от нас. Широкоплечий, крепкий блондин. Судя по одежде – иностранец. Длинные волосы собраны в хвост, как и у меня. Он вообще издалека чем-то напоминал Маркуса Дёмина. Разве что лицо погрубее, да глаза более светлые.

Заметив, что я на него смотрю, он с серьёзным выражением лица отсалютовал мне бокалом. И продолжил пялиться.

Вот какого хрена ему надо? Может содомит какой? Чёрт! И в морду так сразу не дашь – княгиня заругает…

– Марк, ты чего тут зубами скрипишь? – заметив, что я начал злиться, спросила Василиса.

– Да вон, какой-то олень уже пять минут на меня пялится, – кивнул я в сторону блондина.

– И чего? – не поняла моего состояния сестра.

– То есть это нормально?

– Ну-у… Не знаю, – развела руками боярышня. – Но и злиться смысла нет.

– Ага, – поддакнула ей Ханна. И радостно добавила: – Сейчас танцы начнутся! Вить, а ты меня пригласишь на танец?

– Приглашу, – сразу согласился друг.

– Спасибо! – заулыбалась Киска. И ехидно спросила: – Надеюсь пирожки ты с собой не потащишь?

– Он может, – с серьёзным видом произнесла Васька. – Будет танцевать с тобой и с тарелкой.

– Вот и приглашай их после этого на танцы, Марк, – очень-очень грустно вздохнул друг.

– А ты и не приглашал! – хмыкнула Ханна.

– Ага! – поддержала её Василиса. И девчонки радостно захихикали.

Как раз в этот момент распахнулись огромные двери в соседний зал, и распорядитель громким голосом что-то там объявил о начале танцев. И сразу после его слов оттуда грянула музыка.

Ханна радостно захлопала в ладоши и вопросительно взглянула на Витю. Друг для вида горестно повздыхал, после чего встал, и церемонно предложил Киске руку.

– Ма-арк? – вопросительно протянула Васька.

– Не-не! – запротестовал я. – Танцевать не пойду! Не хочу и не умею!

– И чего, мне тут с тобой сидеть, что ли? – недовольно поджала губы сестра.

Положение спас какой-то паренёк, который целенаправленно подошёл к нашему столику и пригласил Василису.

Я же лишь облегченно выдохнул. Не то, чтобы я не умел танцевать местные танцы… Маркус, так-то, этому учился. Но… Это он учился, а не я. Да и лень!

– Прастить мьеня! – неожиданно раздалось слева от меня. Повернув голову, я узрел рядом того самого блондина. Увидев, что я его заметил, он снова заговорил: – Прастить! Вьи говорищь на немецки? Дойч?

– Нет, не говорю, – открестился я на всякий случай.

– Плох! Я есть плох говорить на ваш язьик. Учись пока только. Можень вьи говорить на инглишь?

– Йес, ай ду, – вздохнул я, понимая, что от этого типа так просто не отстанешь. А если он и дальше будет коверкать язык… В общем, лучше поговорить на английском.

– О, гуд! – обрадовался он. И продолжил по-английски: – Я могу присесть?

– Падай.

– Спасибо! Прошу прощения за…

– Подожди! – прервал я его. – Выпьем?

– Можно и выпить, – согласился он.

– Тогда тащи стакан!

Блондин удивлённо посмотрел на меня, затем перевел взгляд на стол, и растерянно почесав в затылке, поднялся. Сходил к своему столу и вернулся с бокалом. Причём не с пустым – с вином.

– Не, это не дело! – возмутился я.

– В смысле? – совсем растерялся парень.

– Мы же будем за знакомство пить? Значит надо что-то покрепче этого пойла. Коньяк, вот, например. Так что допивай.

– А..?

– Традиции! – наставительно произнёс я. И да, я решил над ним поиздеваться. Ну вот не нравится он мне. Сам не знаю почему, но не нравится. Бывает так иногда. Вроде только познакомился с человеком, а он тебя уже бесит. Хотя не успел и двух слов сказать. Вот и сейчас такая же история. Этот тип сначала на меня пялился зачем-то. Потом вообще знакомиться подошел. Да ещё и по-русски ни бе, ни ме. Так что пусть пьет.

Блондин вздохнул и одним глотком выпил вино. Сразу видно, что у человека большой опыт.

Дождавшись, когда он поставит пустой бокал на стол, я подхватил графинчик с коньком и набулькал ему. Половину бокала. Винного. У него аж глаза на лоб полезли. Следом налил и себе. Столько же.

– Ну-у, за знакомство! – поднял я бокал.

– Auf unser Treffen! – обреченно пробормотал он.

Выпили. Закусили. К слову, закусывал блондин вполне профессионально. Словно как минимум раз в неделю пьёт с русскими.

– Ганс фон Бюхель. Барон, – представился он, протянув руку.

– Маркус Дёмин. Боярич, – ответил я на рукопожатие. – А ты, я смотрю, умеешь пить.

– О! – оживился Ганс. – Мой батюшка, граф Адельманн, большой любитель устраивать охоты. А что на охоте ещё делать, как не пить?

– Действительно. Охотиться что ли?

– Вот, ты меня понимаешь! – ещё сильнее обрадовался немец. – Я вообще чего подошёл? Прошу прощения за…

– Подожди! – снова не дал ему договорить я. И опять наполнил бокалы. – За дружбу!

Барон с опаской посмотрел на выпивку. Горестно вздохнул. И, даже не чокнувшись, опрокинул содержимое себе в рот.

Не желая падать лицом в грязь перед немчурой, я в точности повторил его действия. Правда не вздыхал. Чего уж теперь.

– Так что ты хотел, барон? – закусив, поинтересовался я.

– Ганс! Просто Ганс! Раз уж мы выпили за дружбу, то оставим титулы!

– Да легко!

– А хотел я спросить. Прошу прощения за…

– Стоп! – остановил я его. Наполнил бокалы и произнёс: – За взаимопонимание!

– Тебе, Маркус, надо побывать у нас, в Саксонии, – выпив и закусив, радостно заговорил немец. И даже язык у него почти не заплетался. Разве что лицо раскраснелось, да голос стал громче. – У нас очень ценится умение говорить тосты. А ты в этом настоящий мастер!

– Да я ещё даже не начинал, – хмыкнул я и расстегнул верхнюю пуговицу сорочки. Что-то душновато тут стало. Хотя как минимум половина гостей сейчас отплясывала в Большом зале.

– И это правильно! – согласился со мной Ганс. – Главное вовремя начать!

– О! – восхитился я. – Отличный тост!

Выпили. Закусили. И обнаружили, что коньяк за нашим столиком закончился.

– Я сейчас! – заявил немец и, привстав со стула, спер графин с соседнего столика. Гости, сидевшие за ним, видимо танцевать ушли.

Поставив полный графинчик, Ганс внимательно на него посмотрел, почесал в затылке, а затем переставил пустой графин туда, откуда взял полный.

– Так вот, Маркус! – снова заговорил барон. – Прошу прощения за…

– Боярич Дёмин? – раздался рядом девичий голос. Мы с Гансом одновременно повернули головы и увидели стоявшую рядом девушку. Стройную, миленькую. С большими голубыми глазами.

– Привет! – улыбнулся я.

– Здравствовать! – с сильным акцентом, но по-русски, поздоровался барон.

– Я боярышня Синицына, – представилась девушка. – Ты не хочешь пригласить меня на танец?

– А-а-а… – сразу поскучнел я. – Нет, не хочу. Мы тут с товарищем пьём за дружбу народов.

– Йя, йя, натюрлих! – согласился со мной Ганс.

– Как, совсем? – расстроилась боярышня.

– Совсем. Но если ты пьёшь коньяк, то присоединяйся. Выпьем ещё и за межполовые отношения.

Ничего не ответив, Синицына резко развернулась и ушла. Я же только головой покачал, удивляясь её невоспитанности. Даже не попрощалась!

– Так вот, я хотел попросить прощения за… – снова завёл свою шарманку Ганс.

– Подожди! – перебил я его. Наполнил бокалы и произнёс: – За девушек!

– Маркус! – выпив, заговорил немец. – Если я снова выпью, то уже не смогу говорить.

– Да и ничего страшного. Пить можно и молча.

– Но я хочу говорить!

– Тогда говори, – пожал я плечами. Можно подумать, что ему кто-то разговаривать запрещает.

– Прошу проще… А, к чёрту! Маркус, ты когда-нибудь был в Саксонии?

– Это во Франции что ли? – пытаясь вспомнить карту, уточнил я.

– Что-о?! – возмутился мой собу… собеседник. – Саксония находится в Северной Германии. И это полностью независимое герцогство!

– Ну, бывает. Всего знать невозможно. Ты вот знаешь, где Новгород находится?

– Знаю.

– А Владивосток?

– Не знаю, – икнув, вынужден был признать Ганс.

– Во-от! – наставительно поднял палец я. А сам подумал, что в этом мире такого города может и не быть. Ну или называется он по-другому.

– Да и к чёрту его! – эмоционально заявил немец. – Просто я хотел сказать, что ты очень похож на Карла!

– Хорошо хоть не на Клару, – хмыкнул я, решив что фон Бюхелю больше не наливать.

– Ты не понимаешь, Маркус! – воскликнул Ганс. – Карл Удачливый, герцог Саксонии и Баварии – это наш правитель! Владыка, между прочим. И ты вот на него прям похож. А ещё сильнее на принца Генриха, его старшего сына. С ним вообще как две капли воды! Представляешь?

– А ты что, с ними знаком? – чувствуя, что начинаю трезветь, спросил я. А чуть-чуть подумав, незаметно скастовал на себя «Малое исцеление».

– Конечно! – радостно подтвердил барон. Но затем немного стушевался и произнес: – Не то, чтобы знаком… Но мой отец, граф Адельманн, год назад представил меня ко двору.

– Ага, – невпопад сказал я, думая, что делать и чем это мне может грозить. То, что Маркус чей-то бастард, я уже знал. И, если честно, на это было плевать. Но тут вот что выходит… Этот Карл, предположительный папаша Маркуса, Владыка. И я как бы тоже. И не означает ли это, что у меня есть права на корону? Если да, то всё очень плохо! Меня попросту уберут. Если не сам герцог, то его сын точно. Понятно, что не лично. Но легче от этого мне не станет. Чёрт! Вот надо же было этому Гансу сюда приехать?

– Выпьем? – снова икнув, спросил немец.

– Ага, – кивнул я. Набулькал ему полный бокал и спросил: – Ганс, а ты теперь когда домой собираешься?

– Всё-таки решил принять моё приглашение на охоту? – обрадовался фон Бюхель. – И это правильно! Видел бы ты, какая у нас охота! Ик!

– Так когда домой?

– Теперь только на каникулах, наверное, – расстроился собеседник. – Я же учиться приехал.

– Ага! – улыбнулся я, и поднял свой бокал: – Ну, за учёбу!

Значит, время подумать, что делать с Гансом ещё есть. А вообще, даст Бог, что он с утра и не вспомнит ничего.

Ну да! И в гимназии меня не увидит! Чёрт! Ну не убивать же его, в самом деле?

– Хороший ты человек, Маркус! – заплетающимся языком, пробормотал Ганс. – Глядя на тебя, ик, так и хочется опуститься на одно колено и облобызать руку…

Произнеся это, барон уронил голову на стол и захрапел. А я, почти полностью протрезвев, смотрел на него и думал…

– Боярич Дёмин? – неожиданно произнесли за спиной. Обернувшись, я увидел одного из многочисленных служек. – С вами желает побеседовать княгиня. Пройдёмте!

Глава 11

Что нам искать земель,

согреваемых иным солнцем?

Кто, покинув Отчизну,

сможет убежать от себя?

Гораций

Служка почем-то повёл меня не к «сцене», как остальных гостей, а в соседний, Малый, зал. Там мы дошли до противоположенных дверей, немного прошли по основному коридору и свернули в неприметную дверь в стене, за которой был довольно таки узкий проход. Двум людям уже не разойтись.

В другой ситуации я бы скорее всего насторожился. Или хотя бы уточнил, куда этот человек меня ведёт. Но не сейчас.

У меня всё ещё не шёл из головы барон. Я абсолютно не представлял, что же с ним делать. Понятно, что то, что он меня узнал – очень опасно. Если фон Бюхель расскажет кому-нибудь у себя на родине, да хотя бы своему отцу – графу, то… А вот что будет дальше я мог лишь предполагать.

Возможно, что никаких последствий и не будет. Но с другой стороны, не зря же у Маркуса заблокирована часть памяти. Причёи именно тот период, который он, судя по всему, прожил у биологического папаши.

И, как на зло, даже спросить не у кого. У Ивана Васильевича? Так этот жук даже если знает что-то, то не расскажет. А если не знает, то начнёт плести очередную интригу. Да и где он сейчас? Понаобещал мне с три короба и пропал. Хоть бы какую весточку подал…

Хотя, на самом деле, ну его нафиг. Может быть будь боярин тут, то было бы немного проще. Но вот доверять ему нельзя. И ради собственных интересов он, не задумываясь, подставит меня под пулю. Ну или, если исходить из местых реалий, под меч. Собственно, он уже так делал.

По хорошему, для моей безопасности надо бы устранить фон Бюхеля. И быстро, не откладывая это дело в долгий ящик. Но с другой стороны – а за что? Лишь за то, что он в чужой стране заметил сходство местного боярина со своим правителем? Хм… Как-то это бесчестно.

Да, именно бесчестно. Уж не знаю, то ли я так сильно пропитался местным духом и взглядами на жизнь, но честь отныне – это не просто набор звуков. И свернув с пути чести, даже если никто не узнает, я сам себя перестану уважать. Мне так кажется.

Можно было бы официально вызвать барона на поединок и прикончить. Это было бы более честно. Но! Помимо чести есть ещё и совесть. А этот пацан хоть и не понравился мне с первого взгляда, но по сути ничего плохого не сделал. Да и не факт, что в поединке я смогу его победить. Вдруг у него какой-нибудь высокий ранг, а в придачу мастерское владение мечом?

За этими мыслями я особо не обращал внимание ни на что вокруг. Топал себе за провожающим, и топал. И лишь когда мы, пройдя очередной узкий коридорчик, вышли в какую-то комнату с большими двухстворчатыми дверьми, служка остановился и что-то мне сказав, вывел из ступора.

– Что? – переспросил я.

– Сдайте оружие, боярич, – негромко, но очень требовательно произнёс служка.

А служка ли?

Внимательно оглядев этого человека, я понял, что от прислуги у него лишь одежда.

Во-первых, почти все служки на приёме, насколько я успел заметить, были помладше.

А во-вторых, ни у кого из них не было такого взгляда. Словно этот человек на тебя не просто смотрит, а через оптический прицел разглядывает. И лишь ждет повода, чтобы спустить курок.

– А ведь ты не простой служка? – зачем-то спросил я.

– Да и вы не простой боярич, – холодно произнёс этот… человек.

– Куда мы пришли?

– К княгине. Я же говорил, она хочет с вами побеседовать.

– Почему здесь? С остальными гостями она разговаривала не вставая из-за своего стола.

– Значит вы ей интереснее остальных гостей, – невозмутимо пожал плечами собеседник. И вновь повторил: – Сдайте оружие, боярич. Иначе я не смогу вас пропустить.

– И что тогда? Пойдём обратно? – хмыкнул я.

– Значит пойдём, – немного подумав, кивнул он.

– А как же приказ кнгяини? И вообще, я понятия не имею, что за этими дверьми. Вдруг засада! А ты меня тут уговариваешь оружие сдать.

– Зачем засада? – даже слегка растерялся этот тип, растеряв всю свою невозмутимость. Но быстро собрался, и снова холодно и практически безэмоционально произнёс: – Подождите тут. Я уточню у княгини насчёт оружия.

– Не надо, – покачал я головой и расстегнув пояс со шпагой и кинжалом, передал его слуге. – Держи.

– Спасибо! – довольно искренне поблагодарил он. – Можете пройти.

За дверьми, которые несмотря на размер, открылись очень легко и беззвучно, оказался небольшой кабинетик. Насколько я понимаю – секретаря. Но в данный момент он был пуст. И тут была ещё одна дверь.

Ненастоящий служка за мной не пошёл, поэтому, не долго думая, я взялся за ручку и вошёл. Почему-то мысли постучать даже не возникло.

Хотя вру! Мысль такая как раз была. Но я её проигнорировал. Сам не понимаю из каких побуждений. То ли алкоголь виноват, то ли просто похулиганить захотелось. В общем, я просто открыл дверь и вошёл.

И попал в ещё один кабинет. В большой. И сразу видно что не секретарский. Слишком уж богатая обстановка. Огромный письменный стол. Шкафы с книгами и какими-то бугами. Пара огромных кожаных кресел в стороне. И даже большущий диван. А ещё сразу было видно, что работает в этом кабинете мужчина. Даже не знаю откуда возникла такая уверенность.

Саму хозяйку кабинета в первый момент я даже не заметил. Как-то она потерялась на общем фоне. Да и сидела неподвижно, утопая в глубоком кресле за письменным столом. И наверное даже не шевелилась, давая мне оглядеться.

И лишь когда княгиня заговорила, я, слегка вздрогнув от неожиданности, посмотрел на неё.

– Так вот ты какой, Маркус Дёмин… – негромко произнесла сидевшая в кресле девушка, нагло меня разглядывая.

А я в свою очередь рассматривал её.

Что можно сказать о Саблеславе Ульчинской?

Первое что приходит в голову – это то, что она красивая. Очень красивая. В Среднем зале это не так бросалось в глаза. Наверно из-за того, что сидел от «сцены» я всё же довльно далеко.

А второй мыслью было, что она очень сильно похожа на Ханну. Или Ханна на неё. Только у княгини кожа светлее. Почти белая. И глаза зелёные-зелёные, как у кошки. Да и в целом Саблеслава была как-то… породистее, что ли. И увереннее в себе.

Эта уверенность была во всём. Во взгляде, в наклоне головы, в голосе. Уверенность и какая-то внутренняя сила.

Зря этот псевдо служка у меня оружие забрал. Я сейчас отчетливо понял, что не справился бы с княгиней, даже будь у меня автомат Калашникова со спецбоеприпасами.

– Какой – такой? – спросил я, чтобы прервать затянувшуюся паузу.

– Вот и я думаю, какой ты на самом деле, боярич? – задумчиво протянула девушка, не прекращая меня разглядывать.

– Кхм, – негромко кашлянул я. – Чем обязан такой чести, как аудиенция?

– О чём я и говорю, – улыбнулась княгиня, посомтрев мне в глаза. – С виду непонятно кто. Мальчишка. Судя по оценкам в гимназии – не самый умный. А изъясняешься словно старый боярин, с полувековым опытом.

– Кхе! – на этот раз удивлённо кашлянул я.

– Вот тебе и кхе, – всё так же, с улыбкой, произнесла Саблеслава, и, неожиданно построжев лицом, спросила: – Как тебе приём, Маркус?

– Красиво, атмосферно… – отчего-то замямлил я. Сам не знаю как, но эта хрупкая с виду деушка подавляла. Словно та самая, пресловутая и воспетая в множестве романов аура власти окружала её, из-за чего я сам себе казался мелким и ничтожным. И это злило. Да, чёрт подери! Злило! И наверно именно благодаря злости, мне стало чуть-чуть легче. Настолько, что не подумав брякнул: – Традиции русские, опять же…

– Ага, традиции, – негромко рассмеялась Саблеслава. – Боярин Мороз мне, конечно, огромнейшую свинью подложил. Ещё чуть-чуть и вместо множества международных связей я получила бы несколько объявлений войны. Но гостям, к моему величайшему удивлению, понравилось.

– Кто же не любит хорошей драки?

– Вот-вот, – кивнула девушка. И грозно спросила: – Ты почто боярышню обидел?

Наверно кто-нибудь другой на моём месте испугался бы. Да и я сам тоже. Будь слова другими. А так у меня мгновенно возникла ассоциация, которую дополнило богатое воображение, обрядив княгиню в спортивный костюм, советского образца, в шапку Мономаха и добавило на её лицо бородку. И мне стало весело. Настолько, что я заголосил:

– Не вели казнить, вели слово молвить!

– А? – растерянно приоткрыла ротик Саблеслава. Потом до неё видимо дошло, она закрыла рот и нахмурилась. – Насмешничаешь, что ли, боярич?

– Никак нет, княгиня, – сделав серьёзное лицо, вытянулся я в струнку. – Просто не понимаю, какую боярышню мог обидеть. И когда.

– И правда не слишком умный, – пробормотала себе под нос княгиня. Затем добавила: – Боярышню Синицыну ты обидел. Сегодня.

– Не помню такого, – открестился я.

– Не помнишь? Ну-ну! Сделаю вид, что поверю. Между прочим, именно из-за Синциной боярич Каганов лишился руки. А ты чуть было не лишился жизни.

– Это как так?! – не на шутку удивился я.

– Любит он её, – пояснила княгиня.

– А я тут при чём?

– А она ему, не от большого ума, сказала, что за тебя замуж выйдет.

– Да с какого перепуга?! – совсем уж офигел я. – Я её знать не знаю.

– Эх, – вздохнула Саблеслава, – все вы, мужики, дуболомы непонятливые. Хоть и бояре.

– Вот тут даже соглашусь. Этот Каганов совсем дебил. Какого хрена он вообще меня на поединок вызвать решил? Нельзя, что ли, было просто подойти и поговрить?

– Боярич, – округлила глаза княгиня, – а ты не забыл с кем разговариваешь? Я тебе что, подружка?

– Прощеньица просим, княгинюшка! – усмехнулся я. От былой растерянности не осталось и следа. Да и девушка, что так и продолжала сидеть в слишком большом для неё кресле, больше не подавляла. Обычная красивая девчонка. Хоть и княгиня. Да к тому же и непонятная. Чего ей вообще от меня надо? А то, что что-то надо – это однозначно. Иначе к чему вообще эта встреча тет-а-тет?

– Балабол! – фыркнула Ульчинская. – Ладно, поговорим серьёзно. Хочу, чтобы ты знал. Я не хотела этой дуэли. И хоть Каганов мой боярин, но в данной ситуации я была на стороне Дёминых. И сделала всё, чтобы решение принимал Михаил Васильевичем. Ему достаточно было всего лишь сказать, что он против. И никакого поединка не состоялось бы. Понимаешь?

– Я, в принципе, так и думал.

– Но боярин Михаил, – продолжила княгиня, не обратив внимания на мою реплику, – зачем-то решил усугубить конфликт. Или же попросту избавиться от тебя, боярич. Никто ведь не думал, что ты сможешь победить. И боярин Иван, хоть и мог повлиять на брата, но не сделал этого.

– К чему ты клонишь, Саблеслава Мечеславовна? – серьёзно спросил я, понимая, что начался тот самый разговор, ради которого мне и назначили аудиенцию.

– К тому, Маркус, что в роду Дёминых тебе будет очень сложно выжить.

– А без рода Дёминых ещё сложнее.

– Возможно, – кивнула княгиня. – Но есть варианты.

– Я весь внимание!

– Мой отец, князь Мечеслав, – заговорила Саблеслава, после небольшой паузы, – был очень дружен с Михалом Васильевичем. С самого детсва. Именно поэтому он терпел род Дёминых на нашей земле.

– Терпел? – уточнил я.

– А ты как думаешь? Сильнейший боярский род, который выращивает элитных бойцов, располагается большей частью на землях княжества Ульчинского, но при этом служит Государю. Тебе такое понравилось бы?

– К счастью я не князь.

– И мой отец терпел, – снова не обратила внимания на мои слова княгиня. – Потому, что всегда мог поговрить с главой рода и решить любые разногласия. Но теперь всё изменилось. Бояре Дёмины практически посходили с ума и делают что хотят. А я совсем не представляю, чего от них ждать!

– Тут я помочь ничем не могу, – развел я руками. – Не имею должного веса.

– Ошибаешься, – наконец-то услышала меня княгиня. – Можешь.

– Да? – развеселился я. – И чем же? Пойти к боярину Михаилу и советы ему давать? Дескать: Михал Василич, ты не прав! Негоже так делать! Вертай всё в зад!

– Зря насмешничаешь, – нахмурилась Саблеслава. – Советы боярам не нужны. Не очень они их любят. А скорее – совсем не любят. А вот приказы они выполнять привыкли. Как-никак служивые все люди.

– То есть я им приказывать должен?

– Не им – роду! – веско произнесла княгиня. И каким-то торжественным тоном добавила: – Когда станешь во главе!

– Да ктож меня посадит?

– Я. Моя помощь. Ты вообще интересуешься делами внутри своего рода?

– Да не особо, – пожал я плечами. Что-то этот разговор мне всё меньше и меньше нравился.

– Серьёзно? – удивилась княгиня. – Впрочем, не важно. Я поясню. В роду Дёминых вовсю цветёт недовольство политикой правящих бояр. И многие дети боярские уже, – выделила она интонацией – готовы пойти за тобой. Понимаешь?

– Допустим. А как же боярин Михаил? Он же не станет смотреть, как из его рук власть забирают.

– С ним я тебе помогу.

– А боярин Иван? Он всего лишь в ссылке, насколько я понимаю. Но род свой любит. Душой за него болеет. К тому же – Богатырь.

– Богатыри тоже смертны, – очень спокойным тоном произнесла Саблеслава.

– О как! А во главе рода стану я – приёмыш, не имеющий ни капли крови Дёминых?

– Именно так.

– И для этого мне, наверное, надо продать душу? – иронично уточнил я.

– Да кому она нужна, твоя душа? – не приняла шутки девушка. – Нет, ты всего лишь приведёшь род под мою руку.

– А ты не боишься, Саблеслава Мечеславовна, что расскажу про этот разговор боярину Дёмину?

– Ты, Маркус, много не знаешь и не понимаешь. Конфликт с твоим родом лишь дело времени. Слишком уж грозная сила у Дёминых. И, заметь, абсолютно мне неподконтрольная. Да и не только в этом дело…

– А в чём же? – спросил я. Хмеля в голове как и не бывало. Кроме того, я скастовал на себя ещё одно «Малое исцеление». И приготовил парочку боевых заклинаний, на случай, если меня начнут убивать. А судя по тому, куда свернул этот разговор, вероятность такого исхода очень даже велика. Чтобы там не говорила княгиня.

– Как раз в том, что род Дёминых служит Государю, – после непродолжительного молчания, произнесла Саблеслава. – Я – последняя из рода князей Ульчинских. Понимаешь, что это значит? Молодая незамужняя девчонка правит большим и богатым княжеством. Вот чтобы ты сделал на месте Великого Князя?

– Ничего, – пожал я плечами. – Упаси меня светлые боги от такой должности.

– Эх, – обиженно надула губы княгиня. – Сложно с тобой, боярич.

– Да я простой, как коромысло!

– Вот-вот! Простой он… Ладно… На месте Государя я бы постаралась земли княжества забрать под свою руку. Причём забрать тоже можно по-разному. При хорошем для меня раскладе, он пришлёт сватов. Например, от имени своего младшего сына. Я слышала, он его очень любит. А при плохом, он пришлёт легионы. Или натравит на меня кого из других князей. Вариантов много. Но все они меня не устраивают. Да и крови прольётся немерено. Крови моих подданных! Моих бояр и детей боярских!

– Я до сих пор не понимаю, причём тут боярич Дёмин, – негромко произнёс я, впечатлённый её откровенностью.

– А притом, что если во главе рода Дёминых останется боярин Михаил, то я не смогу быть уверенна, что он, в случае чего, не ударит в спину.

– То есть, если во главе стану я, то не ударю?

– По крайней мере, я на это надеюсь, – улыбнулась Саблеслава. – А полностью в чём либо быть уверенным нельзя.

– Понимаю…

– Ну, а раз понимаешь, то отвечай! Принимаешь моё предложение?

– Нет, конечно.

– Почему? – искренне удивилась княгиня.

– О, причин много. Во-первых, я не хочу править родом. По крайней мере – пока. Это же какая ответственность! А я, между прочим, ещё в гимназии учусь.

– Тебе помогут.

– Понятно, что помогут. Но всё равно не хочу. Да и не в этом дело. Вот ты, княгиня, говоришь, что прольётся много крови твоих людей. Да? А прими я твоё предложение, и будет литься кровь Дёминых. Потому что бояре и дети боярские может и недовольны правлением Михаила Васильевича. Но и так просто скинуть его не дадут. То есть кто-то, допустим, пойдёт за мной. А кто-то останется верен своему долгу. И что из этого выйдет? Бойня! Брат пойдет на брата. Сосед на соседа. Кто-то, возможно, под шумок сведёт личные счеты. В итоге кровь польётся рекой, а род Дёминых ослабнет настолько, что тебе не составит труда забрать его под свою руку. И для этого уже будут не особо нужны бояре Дёмины. Даже такие молодые и глупые, как Маркус…

– Да уж, глупые… – неожиданно рассмеялась Саблеслава. И, если честно, напугала меня этим больше, чем если бы начала гневаться. – Как бы я хотела, чтобы у меня хотя бы половина бояр была такими же глупыми! Значит, не хочешь становиться во главе рода?

– Не хочу! – твёрдо заявил я.

В кабинете, после моих слов, повисла напряжённая тишина. Княгиня о чём-то думала, с интересом меня разглядывая. Я же стоял практически не шевелясь. Смотрел на её красивое лицо и готовился прорываться с боем из кремля. Чёрт! А ещё ведь и Ваську надо вытащить! Витю и Ханну она вряд ли тронет…

– Знаешь, – наконец-то заговорила княгиня, – как владычица княжества Ульчинского, я разочарована. Но как княгиня, я бы хотело иметь такого подданного.

– Какого – такого?

– Верного! Верного роду, который неоднократно пытался его убить. А помимо верности есть в тебе боярич и ещё одна очень важная черта. Важная, именно для боярина. Ты о своих людях радеешь. Так же как и я. Наверное сейчас думаешь, что княгиня Ульчинская безжалостная стерва? А я всего лишь хочу оградить от горестей своих подданных.

Если бы не общая серьёзность и нервозность ситуации, то я бы расхохотался. Это я верный роду? Да прям конечно! И боярина Михаила на пару с его братцем жалеть не стану. Но дело в том, что в первую очередь в любом случае прилетит именно мне. Да и те люди, что служат роду Дёминых, не виноваты ни в чём. Возможно, среди них есть много сволочей. Но есть и достойные. Такие, как Егор Зареченский. Или боярский сын Александр Сильнов. Случись в роду раскол, и они, так как поддерживают меня, первыми попадут под раздачу. Хм… А может, быть верным роду – это и есть забота о людях? И не так уж и не права Саблеслава?

– А как ты смотришь, боярич, чтобы совсем выйти из рода? – снова заговорила княгиня.

– Это как?

– Да просто! Ты выходишь из рода, и идёшь под мою руку. Титул боярского сына я тебе дам. И землю в кормление. Будешь под моей рукой. Никто тебя больше просто так обидеть не посмеет.

– Заманчиво, конечно…

– Заманчиво, но нет? – уточнила Саблеслава.

– Заманчиво, но нет!

– Что же ты упёртый-то такой, боярич? На этот раз что тебя не устраивает?

– Я пока не хочу служить кому-либо, – честно ответил я.

– Ты уже служишь! – раздражённо бросила княгиня. – Служишь государю! Служишь роду! Служишь боярам Дёминам, будь они неладны! Так почему не хочешь послужить мне?

– Государь далеко. И призовёт меня только в случае войны. Служу роду? Вряд ли. Пока что род служит мне. Обеспечивает. Кормит. Одевает. Учёбу, вон, оплачивает. А насчёт службы боярам Дёминым… Да накой я им сдался? Они меня выпихнули из посёлка и забыли. Живи, как хочешь. Вот я и живу. Так, как хочу. Пока всё нравится.

Снова замолчали. Княгиня пристально меня разглядывала. Очень пристально. Словно диковину какую. И что там у неё в голове творилось в это время, я даже не представляю. Но! То напряжение, что почти физически ощущалось раньше, исчезло. Словно она передумала меня убивать. Знать бы ещё – почему?

– Эх, боярич! – неожиданно усмехнулась девушка и, закинув руки за голову, потянулась. При этом верх платья так обтянул её грудь, что весь предыдущий разговор моментом вылетел у меня из головы. А там было что обтягивать! Вот прям было! – Интересный ты человек! А знаешь, у меня есть ещё одно предложение.

Она неожиданно встала, вышла из-за стола и начала мерить комнату шагами. Шесть шагов вправо. Разворот. Шесть шагов влево. А я стоял и смотрел, совсем уж ничего не понимая. Что за предложение-то? Уж не руки ли и сердца?

– Как ты смотришь на то, – княгиня резко остановилась напротив меня, – чтобы жениться?

– Э-э-э, – завис я. Вот как знал! – Ты меня, княгинюшка прости! Но я пока не хочу. Только без обид! Ты девушка красивая. Властная. Княгиня к тому же. Умная… Наверно. Но рано мне пока.

Боже, что я несу? Это всё от растерянности. Хоть я и подумал об этом только что. Но не всерьёз же!

Княгиня тоже зависла. Округлила в удивлении глаза, став похожа на какую-то забавную анимешку, и даже ротик приоткрыла. Красивая она всё же…

– Да ты боярич совсем дурак, что ли? – наконец-то вышла из ступора Саблеслава и, ожидаемо, начала ругаться. – Ты чего удумал? Что я за тебя замуж хочу? Больной совсем? Я хотела тебя на одной боярышне женить! На боярышне, понимаешь? Тогда бы и ты сразу боярином стал. А ты решил сразу князем?

Упс!

– Подожди! – резко замолчала княгиня. – То есть ты подумал, что я тебе предлагаю князем стать? И отказался? От меня? Красивая, говоришь? И, наверное, умная? То есть, не уверен в этом?

Саблеслава снова на секунду замерла, а потом – бац! И она уже стоит рядом со мной. Практически вплотную. И держит правой рукой меня за воротник.

Это было проделано настолько быстро, что я даже не успел заметить её движения. Какой же у неё ранг?

– Ты, Дёмин, совсем страх потерял? – прошипела Саблеслава мне в лицо. И почему-то в этот момент она была похожа на большую рассерженную кошку. Очень красивую кошку! Особенно глаза, что были сейчас всего лишь в десяти сантиметрах от моих. В их зелени можно было утонуть…

А губки какие! И носик! А ещё от девушки очень приятно пахло каким-то парфюмом. И это окончательно снесло мне голову.

Сам не понимая, что делаю, я положи руки ей на талию, притянул к себе и поцеловал.

Княгиня вначале даже растерялась и, похоже на автомате, ответила на поцелуй. Но спустя несколько очень приятных секунд её ладони уперлись мне в грудь и она, надавив, чуть-чуть отстранилась.

В её взгляде в этот момент столько всего намешалось. И удивление с растерянностью. И немного злости. И… желание.

Спустя пару мгновений давление на мою грудь исчезло, и мы снова слились в поцелуе. А затем я переместил свои ладони с её талии ниже, приподнял и понёс к такому удобному дивану…

Глава 12

Об уме правителя первым делом судят по тому,

каких людей он к себе приближает.

Никколо Макиавелли

Закинув на меня руку и ногу, Сабля прижималась обнаженным телом и задумчиво улыбалась чему-то своему. Я же смотрел в потолок и пытался понять, что же это такое было.

Нет, мне конечно понравилось. Очень понравилось!

Княгиня оказалась уже не девочкой, очень страстной и нежной одновременно. Хоть и довольно неумелой. А ещё у неё была просто потрясающая фигура. И я был бы не прочь повторить это безумство ещё раз. А то и не один.

Но всё же! Как так вышло? Стояли, общались, а в следующую секунду уже лежим на диване. Была бы она обычной девчонкой, то и ничего удивительного. Но Саблеслава – это же княгиня Ульчинская. Хоть и очень приятная на ощупь…

Стоп! Снова мои мысли пошли не в ту сторону. Впрочем – не удивительно. Сейчас вообще соображалось с трудом. Эх, ещё бы закурить!

– Ну ты и наглец, боярич… – лениво протянула Сабля, выводя своим пальчиком на моей груди какие-то узоры.

– Сам в шоке, – улыбнувшись, честно признался я.

– В шоке, значит? – построжев голосом, княгиня неожиданно меня ущипнула за бок.

– Ой, – безэмоционально произнёс я.

– Да ты вообще что ли непробиваемый? – возмутилась Саблеслава, и стукнула меня по груди кулачком. Не сильно, но ощутимо.

– Нормальный я.

– Оно и видно! Совратил девушку и лежит. В шоке он…

– Могу уйти.

– Я тебе уйду! – пригрозила она, и прижалась ко мне ещё сильнее. – Ты даже не представляешь, Маркус, как мне в кремле одиноко.

Я молча погладил её по плечу, про себя подумав, что очень даже представляю.

– Знаешь, – снова заговорила она, – я сегодня когда тебя увидела, то сразу подумала о чём-то таком…

– Таком? – улыбнулся я и шлёпнул её по попе.

– Ага, – тоже заулыбалась Сабля. – Ты очень и очень необычный, Маркус.

– И чем же? – немного, совсем чуть-чуть, насторожился я.

– Тем как себя ведёшь, как разговариваешь. Словно все кругом пыль под твоими ногами. Да и в целом держишься… В Британии есть такие люди – лорды…

– Я знаю, кто это.

– Вот. Ты как британский лорд. Только откуда всё это? Судя по докладам моих людей, ты последние годы жил как бирюк какой-то. И тут вдруг манеры, надменность какая-то… А знаешь, что самое интересное?

– Мм? – промычал я, пытаясь сообразить, с чего это вдруг я стал надменным британским лордом с какими-то манерами? Да я вообще пьяным был, когда к ней в кабинет ввалился.

Хм. Так может в этом и причина? Алкоголь отпустил тормоза и я стал вести себя, как Владимир Северский? Ещё и приём этот подействовал. Когда я бывал на подобных мероприятиях в своём мире, то действительно чувствовал себя хозяином жизни.

Блин, палево!

– Ты меня совсем не боишься! – возмущённо произнесла Саблеслава, прерывая мои размышления.

– А должен? – удивился я.

– Все бояре боятся, – повела плечиком княгиня. – Лебезят. Выгоду ищут. Ты же держался со мной как равный.

– Просто мне от тебя ничего не нужно.

– Вот это и самое интересное. А знаешь, о чём это говорит?

– Что можно и повторить? – стиснул я её в объятиях.

– Пошляк! – фыркнула Сабля, но попытки вырваться не сделала. – Нет, это говорит твоя кровь. Вот я и гадаю, из какого же ты рода, Маркус Дёмин?

Ну началось! Сейчас она продолжит свою мысль, разовьёт, а там и до крови Владык договорится.

– Сама же сказала – Дёмин.

– Нет. Дёмины конечно независимые и наглые. Но не настолько.

– Это с чего я наглый?

– А кто сейчас целую княгиню тискает, вместо того, чтобы с боярышнями на балу выплясывать? – тихо рассмеялась Саблеслава.

– Хочу и тискаю, – хмыкнул я.

– Вот о чём я и говорю, – мурлыкнула девушка. И, нахмурившись, добавила: – Ты только не подумай, что этот случай даёт тебе какие-нибудь привилегии.

– Дура что ли! – возмутился я. – Я тебе что, девка продажная?

– Что?! – воскликнула княгиня и, вывернувшись из моих рук, ловко вскочила на ноги и уперла руки в бока. Если учесть, что была она совсем голенькая, то смотрелось это вовсе не грозно. Вот прям совсем не грозно! – Ты Дёмин совсем что ли страх потерял? Я, между прочим, княгиня!

– Да хоть владычица морская, – хмыкнул я. – Сама ляпнула, а на меня теперь вину сваливаешь.

– А? – смешно приоткрыв ротик, Саблеслава слегка зависла. Отчего стала выглядеть ещё милее. Но продлилось это, к сожалению, не долго. – Знаешь, что? Пошёл вон!

– Да ради богов, – пожал я плечами и резко встал с дивана, оказавшись лицом к лицу с Саблеславой. Но девушка шустро отошла на пару шагов и указала пальцем на дверь.

– Вон, я сказала! И молись, чтобы я тебя простила!

– Ухожу, ухожу, – пробормотал я, собирая с пола свои вещи. Бросил ещё один взгляд на Саблю и с усмешкой спросил: – А ты так и будешь голенькой бегать?

– Нахал! – возмутилась княгиня и тоже стала одеваться.

– Маркус, – окликнула меня Сабля в тот момент, когда я уже стоял у дверей и собирался выйти.

– Да? – посмотрел я на неё.

– Может быть, всё же подумаешь о собственном роде? Ну что тебя ждёт у Дёминых?

– Так это всё… – я взмахнул рукой в сторону дивана и попытался изобразить крайнюю степень удивления, – было только для того, чтобы меня на свою сторону склонить?!

– Что? – снова зависла княгиня. Но ненадолго. В следующую секунду она метнулась к столу и схватила с него что-то большое и даже на вид тяжелое. Кажется пресс-папье.

Но дожидаться, когда эта хреновина прилетит мне в голову, я не стал. Резко выскочил за дверь, плотно прикрыв её за собой, и наткнулся взглядом на знакомого, якобы, служку, с моим поясом в руках.

– Бах! – врезалось что-то в дверь изнутри.

– Гневается, – пожав плечами, сообщил я служке. И, забрав у него пояс со шпагой и кинжалом, добавил: – Омары мне не понравились. Кто же знал, что Саблеслава Мечеславовна их так любит.

– Какие омары? – отчего-то шёпотом спросили меня.

– Ракообразные, – уточнил я. И махнул рукой: – Пошли!

Настроение у меня было… Да просто превосходное! На лицо сама собой лезла глупая улыбка. А в душе пылала уверенность, что мне всё по плечу.

А ещё отчего-то захотелось вернуться к Сабле. Снова прижать её к себе покрепче, и пролежать так, в обнимку, всю ночь.

Я что, влюбился?

Нет, фигня! Это у Маркуса гормоны разыгрались. Однозначно.

Но Сабля всё равно прелесть…

Своих друзей я нашел в Среднем зале. Но не за столиком, а у дверей в зал Большой. Они что-то оживлённо обсуждали и время от времени недовольно косились на барона, что так и дрых пьяным сном за нашим столом, положив голову на руки. Ещё и похрапывал.

– А вот и я! – радостно произнёс я, приблизившись. – Веселитесь?

– Маркус, ты где был? – нахмурившись, спросила Василиса.

– Бегал, – ответил я, вспомнив старую шутку.

– А?

– Вы чего, натанцевались уже?

– Лично я – да, – ответил Витослав. – Да и вообще, ехать уже пора, а тебя всё нет.

– Это он просто хочет побыстрее отцу новости рассказать, – сдала друга Ханна. – Весь вечер как на иголках. Мне во время танцев все ноги оттоптал.

– Он тебя хотя бы не пытался за попу лапать, – всё ещё недовольно произнесла Васька. А потом вдруг хи-хикнула и добавила: – Но и руки ему от обморожения лечить не надо.

– Марк, – не обращая внимания на девчонок, обратился ко мне Витя, – вы Киску до дома не подвезёте?

– А сам чего? – уточнил я.

– Да спешит он, я же говорю, – снова влезла Ханна.

– Довезём, конечно, – кивнула Василиса.

– Спасибо! – расплылся в улыбке друг. – Я тогда побежал. А то скоро все расходиться начнут и столпотворение на выходе будет.

– Сначала княгиня должна с речью выступить и вечер закончить, – уточнила Василиса. – Только она, что-то, пропала куда-то…

Тут сестра неожиданно замолчала и с подозрением уставилась на меня.

– Чего? – насторожился я и даже отошел от неё на полшага.

– А где ты всё-таки был?

– Ладно, всем пока! – спас меня Витя. Пожал мне руку, чуть-чуть поклонился девушкам, элегантно при этом приложив кулак к груди, и убежал. Предатель.

– Может и мы пойдем? – спросил я, в надежде перевести тему.

– А как же речь? – удивилась Ханна.

– Да ну её, – отмахнулся я. – Чего мы там нового услышим? А потом в самом деле давилка на выходе будет. Правильно Витя сказал.

– Нуу, не знаю, – вздохнула Киска с грустью осматривая зал.

– И в самом деле, поехали, – неожиданно поддержала меня сестра. – Речь то ли будет, то ли нет, а я что-то устала. Да и ты, Ханна, замученной какой-то выглядишь. Один Маркус чему-то радуется. Кстати, а чему ты радуешься?

– Погода хорошая, – буркнул я и убрал с лица непроизвольно появившуюся на нём улыбку. – Поехали уже.

На улице было темно и неожиданно прохладно. А ещё похоже, что прошел небольшой дождик. Луж не было, но дорожка от кремля до ворот была влажная.

Сразу за воротами отиралась целая толпа из слуг и охраны гостей. Стоило нашей троице выйти, как все эти люди дружно замерли и посмотрели на нас. Даже как-то неуютно стало.

Но тут к нам протолкался Егор и доложил, что сейчас подгонят экипаж.

– Как погуляли, боярич? – тихо спросил он, подойдя ближе.

– Отлично, – ответил я и, вспомнив Саблеславу, снова заулыбался.

– Да чего ты всё время лыбишься? – недовольно фыркнула Васька.

От ответа меня избавил Кондратий, подавший нам транспорт. Я помог девушкам забраться в экипаж, уселся сам и, устало вздохнув, откинулся на спинку сиденья.

– Н-но! – негромко скомандовал кучер.

Стоило нам проехать через толпу, как объявилось наше сопровождение. Михалёв с двумя бойцами вырвался метров на семь вперед. Сразу перед экипажем ехали Егор и Эльза. А оставшаяся троица воинов пристроилась позади.

Убедившись, что никто из охраны не потерялся, я с удовольствием потянулся и зевнул.

– Так чего ты все-таки довольный такой? – снова пристала ко мне сестра. Она отчего-то села напротив и теперь с подозрением во взгляде меня рассматривала.

– И пахнешь странно, – задумчиво протянула Киска, что сидела слева. – Знакомо и незнакомо одновременно.

– Пахну? – офигел я.

– Ага, – кивнула Ханна. – Духами какими-то и чем-то ещё.

– А меня обязательно нюхать?

– Извини, – смутилась девушка. – Просто у меня в последнее время что-то с обонянием. Очень хорошо все запахи слышу и различаю.

– Так где ты всё же был, Марк? – снова завела свою пластинку Василиса. Блин, достала! И чего ей всё неймётся?

– С княгиней общался! – огрызнулся я.

– Ага, – кивнула Васька с таким видом, словно это всё объясняло. – И теперь лыбишься как дурак. И пахнешь странно…

Я напрягся и насторожился. Это к каким таким выводам пришла боярышня?

– Маркус! – громко воскликнула Киска, округлив глаза. – Ты что, с княгиней..?

– Тсс! – зашипел я. – Вы чего разорались?!

– Серьёзно? – прошептала Василиса, глядя на меня как на чудо-юдо заморское.

Отвечать я, конечно же, не стал. Только недовольно фыркнул и отвернулся. Всё настроение испортили, курицы!

– Маркус, ты что, дурак? – спустя минуту тихо спросила сестра.

– Тебе вообще какое дело? – огрызнулся я. Достала, блин! Смотрит на меня, как солдат на вошь. А Ханна и вовсе подальше отодвинулась. Как будто я не с княгиней переспал, а бродячую собаку трахнул.

– Да мне никакого, – через губу процедила Василиса. – А вот тебе должно быть! Ты о последствиях подумал? Да тебя же, придурок ты такой, живьём сожрут, если кто узнает!

Я непонимающе посмотрел на разгневанную сестру и пожал плечами. Перевел взгляд на Киску. Она вжалась в противоположенную стенку салона, всё ещё глядя на меня круглыми офигевшими глазами.

Да что за хрень тут творится?!

– Марк, ты хоть представляешь себе, сколько князей хотело бы женить своих сыновей на нашей княгине? – задала очередной вопрос Васька. На этот раз спокойнее. – Князей, Маркус! А тут ты, без году боярич, в фавориты решил выбраться. Да тебя сожрут и не подавятся! Пальцами щёлкнут, и нет Маркуса Дёмина!

Чёрт! А вот об этом я и не подумал… Хотя…

– Фигня! – возразил я. – Чтобы меня сожрать, надо что-то знать. А так как ничего не было, то и знать тоже нечего.

– Марк, я тебе поражаюсь, – вздохнула Василиса. – Ты сколько там наедине с княгиней пробыл? Час? Полтора? А теперь подумай, много ли бояричей удостаиваются такой чести? Да одних подозрений хватит…

– Прекрати! – перебил я сестру. Вот достала! Честное слово!

От хорошего настроения не осталось вообще ничего. Теперь преобладало раздражение. А ещё, отчего-то, активизировалось чувство опасности. Причём оно сработало практически сразу, как только мы отъехали от кремля. И постепенно становилось сильнее. Вот только не могу понять, от кого эта опасность исходила. Ну не от Васьки же? Она конечно девушка горячая, но максимум что может сделать, это по голове меня приложить. Но на такую угрозу моя чуйка не сработала бы. Я вообще заметил, что в этом теле это чувство намного слабее, чем в моём родном. И уж если я начал сейчас что-то ощущать, то опасность должна быть реальной.

Может это Киска решила меня грохнуть? Обиделась, что я её сестру того-самого? Она и в самом деле себя немного странновато ведёт. Забилась в угол и с какой-то опаской крутит головой по сторонам. Хм…

– Я что, уже не могу… – снова начала Василиса.

– Тихо! – скомандовал я. И посмотрел на Ханну. – Киска, что с тобой?

– Я не знаю, – как-то жалобно ответила одноклассница. – Отчего-то страшно вдруг стало.

– Давно?

– Как от кремля отъехали. Но вначале лишь чуть-чуть было. А теперь…

– Что происходит, Марк? – наконец-то сообразила, что что-то не так Васька.

– Что-то непонятное, – продолжая оглядываться, ответил я. – Но я тоже чувствую какую-то опасность.

– Может съели что? – насмешливо фыркнула сестра. Но это было явной бравадой. Ей тоже было неуютно.

– Надо предупредить охрану, – вслух подумал я. И даже привстал с сиденья. Но тут же упал обратно. Потому что ощущение надвигающейся беды усилилось. И мне кажется, я даже чувствую направление, откуда она придёт.

Будет нападение? Чёрт!

Ещё раз оглядевшись, я рассмотрел впереди место, очень похожее на то, где нас атаковали в прошлый раз. Протяжённая глухая стена слева. Справа же два поворота в переулки, а между ними как-то небольшой парк, густо заросший кустами и деревьями. Сейчас, в темноте, там батальон солдат спрятать можно.

Я снова привстал, собираясь отдать приказ Михалёву. Чувство опасности уже просто вопило. А ещё оно мне не советовало возвращаться. Сам не знаю, как это понял.

Но что-то приказывать начальнику нашей охраны не пришлось. Он то ли сам что-то почувствовал, то ли местность впереди показалось подозрительной…

В общем, Михалёв вскинул правую руку и наша процессия начала замедляться. Бойцы, все, включая Егора и Эльзу, положили ладони на оружие.

Вот только вся беда в том, что замедлились мы как раз напротив парка.

Да что же он творит?! Этот участок надо было проскакивать как можно быстрее! Или у него инструкции такие? Михалёв ведь из телохранителей. А как их там учат, я понятия не имею.

– Да что происходит? – нервным шёпотом спросила Васька.

– На нас нападут! – чуть ли не выкрикнула Ханна.

А я вдруг отчётливо понял, что да – нападут. Причём даже направление первого удара отчётливо себе представил. Он будет нанесён по экипажу. То есть – по нам. И надо срочно что-то предпринять.

Поставить «Щит»?

Не факт, что поможет. Будь я прежним Владимиром Северским, то да. Прикрыл бы нас всех. А так… Я откуда-то знаю, что не успеваю. Максимум что смогу – это обезопасить себя. Но не девчонок.

Все эти мысли пронеслись в голове мгновенно. Я уже собрался всё-таки начать кастовать «Щит», как вдруг понял, что надо делать.

Снова чуть привстав, я обернулся назад и скомандовал:

– Вторуша! Ко мне! Срочно!

Сказано это было громко и чётко. Поэтому воин даже не подумал ослушаться, переспросить или уточнить легитимность приказа у своего командира.

Секунда, и Вторак Безфамильный на своём коне поравнялся с экипажем.

– Звал, боярич? – спросил он. А в следующее мгновение началось.

Мой расчёт оправдался. Первый удар, который предназначался нам, пришёлся по загородившему экипаж Вторуше.

Он только-только успел задать вопрос, а в следующую секунду в него врезалось нечто, плохо различимое в темноте. Но определённо мощное. Потому что Безфамильного буквально вынесло из седла. Он пролетел над нашими головами, почти в притирку, и с громким «Бумс!» впечатался в стену.

Нет, подумал я, проводив воина взглядом, всё же мой расчёт не совсем верен. Техника, которая выбила Вторака из седла, была направлена не в экипаж в целом, а лишь в меня. И я вполне бы успел от неё закрыться «Щитом».

Надеюсь, что Вторуша действительно такой неубиваемый, как рассказывал.

Эти мысли только-только успели сформироваться, а противник нанёс свой следующий удар.

Экипаж тряхнуло. Но не из-за того, что в него было попадание, и из-за лошадей, которые, в отличие от Безфамильного, атаку неизвестных не пережили.

Что-то, похожее на огромное водяное копьё, пробило одну лошадь насквозь и практически срезало голову второй. Хренасе! Не факт что мой теперешний «Щит» выдержал бы удар такой силы.

– Спе-ши-ться! – закричал Михалёв.

Я вначале удивился, что он слегка растягивает слова, но потом понял, что непроизвольно ускорился по максимуму для своего второго ранга. От того и команда десятника так странно прозвучала, да и движения охраны казались слишком плавными.

– Щи-ты! – озвучил очередную команду десятник. И, словно показывая пример, вскинул свой щит. В который сразу же воткнулись две стрелы.

– За экипаж! – крикнул я, и, не дожидаясь, когда до девчонок дойдет, схватил их обеих в охапку, выпрыгнул из нашего транспорта и упал на брусчатку.

Вовремя! По нашему транспорту застучали стрелы. Некоторые пролетали над самой головой и выбивали искры из брусчатки. Видимо, били навесом.

Неожиданно под моими руками, слева, где была Василиса, стало очень холодно. Сестра активировала «Кольчугу».

Подтолкнув за неё растерянную Ханну, я бросил:

– Прикрывай её! И не вставайте.

Васька недовольно нахмурилась, но всё же кивнула. Наверное, хотела ринуться в бой и побить всех врагов.

Убедившись, что девчонки в относительной безопасности, я схватился руками за край экипажа и осторожно выглянул.

Да уж! За какую-то секунду ситуация изменилась кардинально.

Врагов всё ещё не было видно.

Бойцы Михалёва успели выполнить его команды. И спешились, и щитами закрылись. Вот только теперь у каждого в щите торчало по несколько стрел. А лошади, с которых они только-только слезли, бились в агонии на земле. У них щитов не было.

Так же не было щитов у Эльзы и Егора. Но немка успела активировать «Кольчугу» и теперь напоминала маяк в тёмную ночь, освещая несколько метров пространства вокруг себя огненными всполохами.

Зареченский же прятался у девушки за спиной. Чуть присев, он переждал град из стрел и сейчас как раз собирался выпрямиться. Блин! А если ещё один залп будет?

К счастью, это заметил не только я.

Михалёв хоть и молод, но командир похоже довольно опытный. Или же учился хорошо. В общем он, успев осмотреться, резко скомандовал:

– Егор, Эльза – к бояричу! Беречь его! Остальные – стена! Приготовиться к нападению!

Егор выполнил команду беспрекословно. Секунда, два длинных шага, больше похожих на прыжки, и Зареченский, перемахнув экипаж, приземляется рядом со мной.

Отряд Михалёва тоже моментально среагировал на слова десятника. За всё ту же секунду они успели выстроиться перед нашим транспортом и закрыться щитами.

А вот Эльза…

Сначала я подумал, что она собирается ринуться в атаку.

Оставшись на месте и всё так же привлекая к себе внимание огненными всполохами своей брони, она начала создавать какую-то технику.

Две секунды, и в небо над сквером устремился большой огненный шар. Достигнув заданной точки он не взорвался, а словно вспыхнул и превратился в маленькое солнце. Да так и остался висеть, освещая сквер и давая нам возможность разглядеть нападавших.

А посмотреть там было на что!

Врагов было много. Навскидку – человек пятьдесят. Одеты в тёмные одежды. Лица испачканы то ли чёрной краской, то ли какой-то грязью. Но самое главное, что как раз в этот момент они одновременно, словно единый механизм, натянули свои небольшие луки.

– Дзинь! – слитный звук спущенных тетив, и полсотни стрел, навесом, устремляются в нашу сторону.

Я только-только хотел снова нырнуть за экипаж, но немка сделал свой ход чуть раньше.

Она вскинула левую руку, моментально создала ещё одну технику и все стрелы, как раз находившиеся в крайней верхней точке, осыпались пеплом.

Но Эльза на этом не остановилась.

Ещё один взмах рукой, на этот раз правой и в сторону нападавших, и у них у всех, одновременно, вспыхивают оставшиеся стрелы. А если учесть, что они в находятся в колчанах на поясе…

В общем, одномоментно тихая засада превратилась в толпу кричащих и матерящихся людей, которые резво срывали и срезали горящие колчаны со своих поясов.

Много времени это у них не заняло. Спустя несколько секунд колчаны догорали на земле, а враги быстрым шагом устремились вперёд, на ходу обнажая клинки.

А затем, внезапно, стало снова темно. Рукотворное солнце, созданное Эльзой погасло. А сама немка с тихим стоном опустилась на брусчатку. Уже без «Кольчуги».

Чёрт! Выложилась до истощения!

– Егор, за мной! – скомандовал я. – Надо её перенести.

Не дожидаясь ответа, я перемахнул через утыканный стрелами экипаж и только сейчас заметил лежащего на козлах Кондратия.

В него попали четыре стрелы. Две в правую ногу. Одна в правую же руку. А последняя в глаз.

Твою же мать!

Внезапно, словно кто-то нажал на выключатель. Отступила растерянность и лёгкая паника из-за неожиданного нападения. А где-то в груди начала разгораться привычная ярость.

Только на этот раз она не туманила мысли. Напротив – я стал излишне спокойным, собранным и злым.

Эти твари, кто бы они ни были, убили моего человека. И пусть я почти с ним не общался и ничего о нём не знал. Да даже особо и не стремился узнать. Он всё равно был своим. Постоянно крутился где-то у лошадей и экипажа. Каждый день возил нас с Васькой в гимназию…

Стоп!

Рефлексировать буду потом. Сейчас надо спрятать Эльзу, а затем убить всех этих уродов.

Хоть все эти мысли и пронеслись в голове практически мгновенно, но я отвлекся. И Егор успел меня опередить. Когда я подскочил к немке, Зареченский уже успел взять её на руки. Помощь ему не требовалась. Поэтому я, обнажил шпагу, повернулся лицом к противнику и мгновенно поставил «Щит», в который врезался пущенный вражеским противником «Водяной серп».

Чёрт! Как-то из головы вылетело, что у них есть Стихийник. Причём сильный.

Мой «Щит» хоть и выдержал удар, но почти сразу схлопнулся.

– Три шага вперёд! – раздался справа от меня выкрик Михалёва. Короткая, но слаженная шеренга моих охранников рывком переместилась чуть ближе к подбегающим врагам, оставляя меня сзади. – Бой! За Дёминых!

– За Дёминых! – общий рёв четырёх бойцов. Слитный выпад мечей из-за щитов и сразу трое врагов, вырвавшихся вперёд, падают на землю.

А затем мне стало некогда смотреть по сторонам.

Основная масса нападающих атаковала телохранителей. Но несколько человек обогнули короткий строй и выскочили прямо на меня.

К счастью, я был готов.

А ещё сильнее радует то, что нападали они неорганизованной толпой. И как-то довольно неуклюже. Словно не привыкли к бою лицом к лицу.

Первого врага я убил мгновенно. Он только замахивался своей саблей, как моя шпага, в коротком, но резком выпаде, нашла его горло.

От второго я ушёл чуть вправо, оставляя между нами труп его товарища. Полшага назад, и рубящий боковой удар не достаёт до меня какие-то миллиметры. Ещё один выпад. На этот раз не смертельный – в правое плечо противника. Но саблю он выронил и отступил. А на меня выскочили сразу трое.

Маленький, с теннисный мяч размером, «Фаербол» в грудь того, что по центру. Затем резко приседаю, пропуская над головой саблю правого, и в длинном выпаде бью его кончиком шпаги в левую подмышку.

Не разгибаясь тяну на себя шпагу и делаю кувырок влево, резко вскакиваю рядом с третьим врагом, и в этот момент из-за моей спины прилетает здоровенная сосулька и практически сносит ему голову.

Молодец Васька! Расцелую потом!

Двухсекундная передышка позволила мне оглядеться и скастовать на себя «Ускорение».

Строй моих телохранителей рассыпался. Сейчас сражались всего трое из них. Четвертый чуть отступил и затягивал какой-то тряпкой разрубленное предплечье левой руки. Пятого воина не было видно. Должно быть, он остался где-то там, под ногами у толпы нападающих.

От экипажа, на помощь нашим бойцам, медленно (это насколько же я ускорился?) продвигался Егор.

Если сейчас ничего не предпринять, то их сомнут. И Зареченский не поможет.

Затем враги доберутся до Васьки с Ханной. И до бессознательной Эльзы.

Нет, не доберутся!

Я побежал вперёд. Воздух стал плотным, словно вода, но мне это не мешало.

Взмах левой рукой, и мой любимый «Молот Тора» сносит всех врагов, что оказались на его пути. А находившихся в непосредственной близости разбрасывает в стороны.

Бойцы противника даже не успели растеряться или среагировать каким-либо другим способом, а я уже ворвался в их нестройные ряды и атаковал.

«Огненные шары», «Молнии» и вырастающие из-под земли «Каменные шипы». Все заклинания манозатратные и быстро кастующиеся. Они устраивают врагам настоящую кровавую баню, уничтожив за несколько десятков секунд реального времени большую их часть.

А я так же успеваю наносить удары шпагой и прикрываться «Щитом» от Стихийника. Он, похоже, понял, что нападение не удалось, и пытался достать меня изо всех сил. Не считаясь с потерями среди своих союзников, которые попадали под его же удары.

И хорошо, что пока он бьёт именно по мне. Если атакует кого-то из моих людей, то у них практически не будет шанса.

Надо с этим срочно что-то делать…

Я поворачиваюсь в ту сторону, откуда прилетают чужие техники, и несусь вперёд, попутно уничтожая различными способами вражеских солдат.

За моей спиной повторно раздается протяжный клич:

– За Дё-ми-ных!

Ещё десяток секунд и семеро уничтоженных противников, и я вижу Стихийника.

Водяной одет так же, как и остальные враги. Но лицо его без маскирующей раскраски и его получается рассмотреть.

Плоский нос, узкие глаза и кривой оскал. Степняк! Интересно, какого хрена ему от меня понадобилось?

Впрочем, это можно будет узнать и потом.

Снова кастую «Молот Тора» и запускаю его в Стихийника. Но, к моему удивлению, заклинание не наносит ему никакого вреда. Оно рассеялось примерно в полуметре перед врагом.

Кривая ухмылка на лице степняка становится торжествующей. А я не могу понять, что это за щит. Понятно лишь только то, что не водяной. Да и вообще не стихийный.

– Э-то ар-те-факт, у-рус! – насмешливо произносит враг. Я всё ещё ускорен до предела, поэтому приходится сосредоточиться, чтобы разобрать слова. – Те-бе е-го не про-бить, кто бы ты ни был!

Артефакт, говоришь? А так?

Огромное «Ледяное копьё» летит в ухмыляющуюся рожу. Но всё в том же полуметре от противника рассыпается на миллиард льдинок.

Хм… А если?

Я переложил шпагу в левую руку, извлёк из ножен на поясе кинжал и резко метнул.

– Дзинь! – отрекошетил он, встретившись с непреодолимой преградой в полуметре от Стихиника.

Степняк смеётся. Весело ему, гаду. И запускает в меня очередной водяной серп.

Мгновенно кастую «Щит», принимаю на него технику, и продолжаю думать, как же выковырять ушлёпка из этой скорлупы.

За спиной шаги. Скосив взгляд, вижу Егора, Михалёва и ещё одного нашего бойца. Они неспешно приближаются, с интересом поглядывая на водяного.

Ещё один боец ходит от одного раненого врага к другому и невозмутимо их добивает.

– Впёред не лезьте! – командую я, и, увидев подтверждающие кивки, снова поворачиваюсь к Стихийнику.

Он снова посылает технику, а я снова принимаю её на «Щит».

– И что ты будешь делать? – спрашиваю я. – Сидеть там вечно? Так мы никуда не спешим…

– Я могу уйти в любой момент! – хохочет он. Вот только глаза у него слишком серьёзные. Сам себе не верит. Но продолжает бравировать. – От таких, как вы, легко уйти! Так же легко, как дышать! Ведь…

Он замолкает, разглядев торжествующую улыбку на моём лице. Он не понимает в чём дело. А ведь сам же дал мне подсказку!

Сосредоточившись, я кастую большой «Фаербол» в левой руке, и не меньших размеров шар из воды, в правой. И запускаю их во врага. Но не одновременно. «Фаербол» чуть раньше. Водяной шар на долю секунды позже. Да ещё и с разной скоростью. Первое заклинание чуть медленнее. И если я всё правильно рассчитал…

Правильно!

– А-а-а! – крик невыносимой боли доносится до нас из-за стены пара, которая образовалась после столкновения двух техник. Ни огонь, ни вода так и не смогли преодолеть артефакторный щит. Но вот обжигающе горячий, раскалённый, воздух смог!

Крик постепенно превращается в предсмертный хрип, а потом и вовсе затихает.

Я обвожу взглядом поле боя и, не увидев живых врагов, наконец-то, снимаю с себя «Ускорение». И чуть не падаю от резко накатившей усталости. Но стараюсь не подать виду, потому что осталось ещё одно незаконченное дело.

– И что же мне с вами теперь делать? – спрашиваю я у Михалёва и его людей, что сейчас стоят и смотрят на меня с благоговейным выражением лица. Ведь они узрели чудо.

Перед ними Владыка!

Интерлюдия 5

До недавнего времени Ганс фон Бюхель думал, что жизнь прекрасна. Он был богат и недурен собой. У него была влиятельная родня и собственное маленькое баронство, пожалованное отцом при рождении. У него было много самых разных женщин, хорошее вино на столе и разрешение на охоту в землях графа Адельманна. Чего ещё можно желать от жизни?

Нет, многие бы с ним не согласились.

Например, баронство было действительно маленьким. Всего четыре крохотные деревеньки.

Вино, что не переводилось у него на столе, было не самым лучшим. Неплохим, сладким, но обычным. И угощать им кого-то из высшего благородного сословия было бы неприлично.

Женщины… Тут всё было и проще и сложнее, как и всегда с женщинами. Они и в самом деле прыгали в постель к Гансу. Но, как правило, за деньги. Либо же находясь в абсолютно неадекватном состоянии, после употребления вина.

Да и разрешение на охоту было по большей части фикцией. Ему было можно охотиться в отцовских землях лишь на птицу. Никаких тебе кабанов или оленей. Никакого тебе лося. В общем, не охота, а баловство.

Но с другой стороны, кто же на охоте охотится?

Главное – это именно разрешение. Оно давало возможно пустить пыль в глаза и занять охотничий домик на землях отца. А там вино, женщины… Какие уж тут кабаны и лоси?

И лично ему, Гансу, вино нравилось. И развратные женщины тоже вполне устраивали. С ними было проще и… безопаснее. Из-за них не окажешься вдруг в чужой дикой стране без разрешения вернуться.

Кто же мог знать, что миленькая хохотушка, что сама прыгнула в постель к Гансу, окажется внебрачной дочерью графа Морица?

Впрочем, основное тут то, что именно внебрачная. Самому графу было плевать на неё. Но отчего-то было не плевать его наследнику.

Людвиг просто взбесился, когда узнал, что эта девка побывал в постели фон Бюхеля. Прискакал со свитой и вызвал на дуэль. А Ганс, как назло, был пьян. И на дуэли не сдерживался. Как итог – наследник Морица мёртв.

Скандал разразился знатный. Ещё бы, третий сын графа Адельманна зарезал наследника графа Морица. Дело чуть было до войны родов не дошло. Но вмешался герцог.

Карл удачливый постановил, что сделанного не вернуть. Людвиг погиб. И устраивать из-за этого бойню между его подданными нецелесообразно.

Лучше отправить барона фон Бюхеля куда-нибудь подальше. Например, в варварскую Русь. У него, у герцога, как раз лежит приглашение на учёбу от одной из местных правительниц.

Сказано – сделано! Все довольны и впечатлены мудростью Владыки Саксонии и Баварии, а провинившийся барон едет к варварам.

До недавнего времени Ганс фон Бюхель думал, что жизнь прекрасна. Теперь же он знал, что это совсем не так.

И хоть княжество Ульчинское оказалось не таким диким, как он предполагал, но…

Этих самых «но» было множество.

Другие, непонятные, обычаи.

Очень сложный язык, который теперь приходилось учить. Потому что местные бояре все как один делали вид, что не знают немецкий.

Нормального, недорогого, вина было не достать.

А главное – женщины! Они не желали даже думать о том, чтобы доставить Гансу удовольствие. Даже когда барон показывал им пару серебряных монеток. Скорее всего, они просто не знали, что такое серебро, и что с его помощью можно что-нибудь купить.

Дикие люди!

И никакой надежды на прощение раньше срока.

Так Ганс считал до того момента, пока на местном балу, устроенном хозяйкой этих варварских земель, не встретил Маркуса.

Его сходство с Карлом Удачливым было просто потрясающим. И фон Бюхель подумал, что это его билет домой. Если рассказать Владыке, что где-то в далёкой варварской стране живёт его бастард (а кем же ещё может быть этот Дёмин?), то вполне можно заслужить прощение. Или хотя бы послабление.

В общем Ганс с Маркусом познакомился, и ещё больше убедился, что он сын Карла. Только настоящий саксонец может так пить! Да что там! Маркус даже его умудрился перепить. А это мало кому удавалось.

Фон Бюхель заснул. А когда проснулся, то Дёмина уже не было. И это так сильно расстроило Ганса, что он решил во чтобы то ни стало его догнать.

Кое-как объяснившись со слугами на выходе, барон узнал, что Маркус с друзьями уехал буквально только что.

Немедленно затребовав своего коня, он бросился в погоню. И чуть было не угодил в засаду.

Засада, правда, была не на него, а на Дёмина. Но засада же! И не будь Ганс настолько пьян, то он немедленно бы кинулся на помощь новому знакомому. Но сейчас боец из него никакой. Потому фон Бюхель решил просто тихо постоять на безопасном расстоянии и посмотреть, чем всё закончится.

Посмотрел. И теперь, полностью протрезвевший из-за увиденного, погонял коня прочь. Не разбирая дороги. Главное подальше отсюда. Подальше от Владыки!

Ганс мысленно благодарил всех богов, что никто его не заметил. Потому что люди со знанием такой тайны долго не живут.

Более-менее успокоился фон Бюхель лишь в своей комнате на постоялом дворе. После того, как выпил целую бутыль местного пойла. Некой медовухи.

Успокоился, и решил, что об увиденном надо молчать. Никому и никогда. Кроме Владыки. Но сам Ганс написать письмо Карлу Удачливому не мог. Значит, придётся посвятить в эту тайну отца. А уж граф Адельманн сможет правильно распорядиться этой информацией.

– Срочно надо найти бумагу и перо, – бормотал фон Бюхель, открывая вторую бутылку медовухи. – Если подать всё правильно, то мне и наказание отменят. А может и наградят…

Глава 13

Надежды у нас смутные,

а опасения четкие.

Поль Валери

Михалёв сообразил первым. Он снова обнажил меч, упёр его остриё в брусчатку и, держась обеими руками за крестовину, опустился на одно колено.

– Прими мою службу, боярин! – торжественно произнёс он.

– Боярич, – поправил я.

– Теперь, для меня, боярин, – упрямо говорит десятник.

– Вот как… А как же служба роду Дёминых?

– Воин должен служить боярину, либо князю. У нашей, младшей, ветви был боярич и боярышня. Теперь есть боярин.

– Хм, – задумчиво хмыкнул я, глядя на приклонивших колено воинов. Можно ли им верить? Так-то пацаны совсем. Не прожженные интриганы. – А если я поведу вас на штурм дома боярина Михаила?

– Значит, пойдём на штурм, – быстро ответил Михалёв. И тут же добавил: – Но не хотелось бы.

Ну да, мне и самому не хотелось бы. Но бойцов придётся брать в любом случае. Не убивать же их, в самом деле?

– Отныне и до века – вы мои люди! – негромко произношу я. – Я в ответе за ваши поступки и ваши жизни. Не подведите! А теперь встаньте.

Но прежде, чем троица воинов поднялась на ноги, чуть сбоку раздался довольный голос:

– А я и так твой, боярич! Сам говорил…

– Вторуша? Живой?! – обрадовался я, увидев ковыляющего бойца, который ещё в самом начале боя выхватил магическую плюху и улетел.

– Я крепкий!

– Вы закончили? – недовольно спросила Василиса, что последнюю минуту стояла метрах в трёх от нас. – Наигрались?

– Вась, ты чего? – перешагнув через тело одного из нападавших, спросил я у сестры.

– Того! – отрезала она. – У нас двое раненых. Один серьёзно. А вы тут в князя и прочий люд играетесь! И… С Ханной тоже проблема. Но она пока терпит.

– Она ранена?

– Она нет, – помотала головой Васька. – Раненых надо к целителю отвезти. Одного – срочно. Иначе не довезём.

– Показывай, – кивнул я.

– Чего показывать?! – неожиданно закричала боярышня Дёмина. – Говорю же – к целителю их надо!

Но я её уже не слушал. Сам всё увидел.

Действительно, пока мы с бойцами тут неожиданную присягу приносили и принимали, Василиса с очнувшейся Эльзой занимались нашими людьми.

Чуть в стороне от экипажа, накрытый собственным плащом, лежал Кондратий.

У самого экипажа, прислонившись к высокому колесу, скособочившись, сидел один из подчинённых Михалёва. Был он бледен, но вроде помирать не собирался.

А вот рядом с ним, прямо на брусчатке, лежал последний наш боец. И тут действительно всё было плохо.

Кольчуга пробита в нескольких местах. Шлема на голове не было. Его заменила полоса ткани, которую спешно, чуть трясущимися руками, наматывала немка. Под левой ногой собралась довольно приличная лужа крови.

Но главное – это сип, с которым выдыхал бессознательный воин. Похоже, пробито лёгкое.

– Эльза, отойди немного, – попросил я девушку, положив руку ей на плечо.

– Надо остановить кровь, боярич, – помотала головой немка, не прекращая своего занятия.

– Отойди! – чуть надавил я голосом и легонько сжал ей плечо. И уже мягче добавил: – Так надо.

Эльза всё же закончила перевязывать бойцу голову, и лишь затем, бросив на меня недовольный взгляд, сделала два шага в сторону.

Остановившись над раненым, я распростёр над ним руки, скастовал «Среднее исцеление» и, уже как-то даже привычно, обратился к Живе за помощью.

Заклинание сработало как надо. Воин выгнулся дугой, застонал и затрясся в мелких конвульсиях. Но длилось это не долго. Несколько секунд и всё прошло.

Раненый так и не пришёл в себя, но лицо его разгладилось, а дыхание стало ровным – без хрипов.

– Осмотри его, – повелел я немке, которая застыла и изумлённо переводила взгляд с бойца на меня и обратно.

– Я посмотрю, – влезла Василиса. И вот она удивлённой не выглядела. Ну или удачно это скрывала.

Кивнув, я подошёл к следующему раненому.

Он помирать, вроде не собирался. Всё так же сидел, прислонившись к колесу, держался за рёбра с левой стороны и морщился.

Подумав, я решил, что ему будет достаточно и «Малого исцеления». И без помощи богини. Не стоит лишний раз её тревожить. Вдруг надоем, и в следующий раз Жива не откликнется. Боги – они те ещё засранцы.

Закончив, я огляделся и устало вздохнул. Вымотал меня сегодняшний денёк. Ещё как вымотал. Столько событий, и все, так или иначе, требуют определённых усилий.

Радует лишь то, что стою тут на своих двоих и не собираюсь в больничку. А то в этом мире чуть ли не после каждой потасовки там оказываюсь. Всё же второй ранг – это вещь!

Кстати! А я случайно по результатам сегодняшнего сражения следующий ранг не взял?

Прислушался к себе и понял – нет. Не взял. Видимо не столь значительная победа. Вот ели бы я заранее знал о нападении, морально готовился, нервничал и переживал…

А так всё получилось слишком уж быстро и обыденно. На нас напали, я разозлился и поубивал половину нападавших. Да и, если честно, умелыми бойцами они не были. Похоже, что рассчитывали на неожиданность и на луки. Но Эльза им всю малину испортила.

Разве что Стихийник… Правда он тоже не особо сильный. Был. Максимум Гридень. Хотя, а что я знаю о стихийных рангах? Он может быть и Воином, но умелым. Та же немка – вон как смогла всех удивить! А я считал её слабой.

Ну, не совсем прям слабой, но не сильной точно.

– Марк? – рядом со мной остановилась сестра.

– Да? – бросил я на неё усталый взгляд. – Как боец?

– Вроде в порядке, – пожала плечами боярышня. – И мы с тобой об этом всём ещё поговорим. Но потом. Я не знаю, что с Ханной делать…

– Чёрт! – ругнулся я. Совсем забыл. А ей же, вроде как, тоже нужна помощь! – Где она?

– За экипажем.

– Ага, – кивнув, я широким шагом направился к однокласснице, которую в данный момент даже видно не было. Вот же досталось девчонке ни за что!

На ходу, на всякий случай, я снова начал готовить «Среднее исцеление». Просто силой его не напитывал.

Обойдя экипаж слева, я сделал последний шаг, замер и одним, совершенно нереальным прыжком, переместился назад метров на пять.

– Твою мать! – закричал я, «сбрасывая» подготовленное заклинание и начиная кастовать новое. На этот раз «Молот Тора». – Это ещё кто?! И где Ханна?!

– Это она и есть, – вздохнула Василиса. А затем не удержалась и хи-хикнула. – Просто, вдруг, обратилась.

– К кому ещё обратилась? – продолжал я офигивать, подготовив заклинание к бою.

– Не к кому, а в кого, – наставительно произнесла Васька. – Это родовая способность князей Ульчинских.

– Да? – удивлённо переспросил я. А затем осторожно, маленькими шажками, вновь приблизился к экипажу и заглянул за него. – Киска?

– Мяу, – ответила мне огромная, размером со взрослую тигрицу, рысь, что пряталась за нашим транспортом и смотрела на меня испуганными человеческими глазами.

– Ты в порядке? – задал я наиглупейший в данной ситуации вопрос.

– Мя, – кивнула она.

– Хренасе!

– Вот-вот! – закивала подошедшая сестра и снова хи-хикнула. – Первый раз вижу их боевую форму. Раньше только слышала. Зато теперь никто не сможет усомниться чья она дочь.

– Боевую? – с сомнением в голосе спросил я, разглядывая кошку. – Что-то она не очень на боевую похожа…

– Маленькая ещё, – пожала плечами Васька. – Наверное.

– Маленькая… Ну да. Киска, а ты это… Обратно не можешь?

Рысь в ответ замотала головой и тихо зарычала.

– И чего теперь делать? – посмотрел я на Василису.

– Я думала, ты что-нибудь придумаешь, – пожала она плечами. И ехидно добавила: – Ты же теперь боярин.

– Боярич! – неожиданно окликнул меня Зареченский.

Повернувшись в ту сторону, я увидел Егора. Он присел на корточки рядом с дохлым Стихийником и активно махал мне рукой.

– Он живой!

Михалёв с бойцами, после этих слов, резво обнажили оружие и напряглись.

– Та-ак, – протянул я. Бросил ещё один взгляд на Киску и обратился к Василисе: – Оставайся с ней. Подумайте, как обратить её обратно.

– Да никак не обратить! – возмутилась сестра. – Она сама должна.

– Вот и уговори её, – хмыкнул я, и направился к Егору.

Степняк и в самом деле был жив. И даже в сознании. Вот только об этом можно было судить лишь по широко распахнутым глазам. В них плескалась такая дикая боль, что… Я даже не знаю с чем сравнить. Никогда не видел у людей такую муку во взгляде.

А в остальном он был похож на освежеванный кусок мяса. И не мог даже хрипеть – видимо раскалённый воздух выжег голосовые связки. Если такое, конечно, вообще возможно.

– Надо бы его допросить, – кровожадно произнёс десятник.

– Да он даже кричать не может. Не то что разговаривать.

– Хм… – задумался Михалёв. А потом посмотрел на меня: – А может ты его подлечишь, боярич?

Теперь задумался я. Подлечить… Не факт что «Среднее исцеление», даже с божественной помощью, ему поможет. Только заклинание зря переведу.

А с другой стороны – допросить его и в самом деле не помешало бы. Надо же узнать, с какого перепуга он вдруг решил меня убить.

– Попробую, – кивнул я, и снова начал кастовать заклинание. Мысленно обратился за помощью к Живе и активировал на степняка.

То, что голосовые связки у него подлечились, мы узнали секунд через десять. Вначале, когда его трясло и гнуло, был слышен лишь некий сип. А вот потом раздался просто какой-то душераздирающий крик.

Впрочем, и не удивительно. Заклинание до конца его вылечить не смогло. Как я и думал. Оно даже ожоги особо не подлечило. И теперь, помимо боли, что насылает богиня при лечении, к нему добавились ощущения человека, которого окунули в кипяток.

– Чёрт! – ругнулся я, и скастовал ещё одно «Среднее исцеление». Уж слишком невыносимы были его вопли.

На этот раз ему полегчало. Когда Стихийника в очередной раз перестало крючить и корёжить, он замер, облегчённо выдохнул и нашёл меня взглядом. Причём, более-менее осмысленным взглядом. Боль из него так и не ушла, но её определённо стало меньше.

– Зачем мучаешь? – прохрипел он, глядя на меня. – Убей.

– Расскажешь всё, тогда добью, – ответил я. Окинул взглядом его тушку и скомандовал: – Десятник! Обыщите степняка. У него где-то должен быть артефакт. Надеюсь, что он не сломался.

Стихийник дёрнулся, словно собираясь сбежать. Но сил на это у него определённо не было. Да ещё и один из бойцов надавил ему коленом на грудь. На всякий случай, видимо.

Артефактов у пленника оказалось целых три. И лишь один из них удалось опознать сразу. Как раз тот самый, что ставил непробиваемый купол. Он был выполнен в виде миниатюрного, сантиметров десять в диаметре, но очень искусно сделанного щита.

Ещё была цепь из небольших серебряных звеньев, продетая в штаны вместо ремня, и небольшие песочные часы. Вот только песок внутри был зелёный.

– Что они делают? – поинтересовался я у степняка.

– Ничего, – хрипло отрезал он и попытался отвернуться.

– Ага, понятно. По-хорошему ты не хочешь. Десятник, сможете его быстро разговорить?

– Попробую, – неуверенно кивнул Михалёв. – Только если он из-за боли помереть попробует, ты уж его подлечи снова, боярич.

Стихийник снова задергался, глядя на нас ненавидящим и немного испуганным взглядом. Но на то, чтобы вырваться, сил у него всё ещё было не достаточно.

– Держите его крепче, – скомандовал Михалёв подчинённым. Затем неспешно извлёк из ножен кинжал и ловко отрезал пленнику часть мизинца на правой руке.

– А-а-а! – заорал степняк. – Я скажу! Скажу!

– Быстро он, – удивился я. – А столько бравады было.

– Эти любители кобыл все такие, – хмыкнул один из моих бойцов. – Долго бахвалятся, а как до дела дойдёт, то сразу портки пачкают.

– Не тебе упрекать меня в трусости, урус! – брызгая слюной, прошипел пленник.

– Почему же? – презрительно спросил у него воин. – Это вы, трусливые твари, подло напали на нас пятью десятками. Да ещё и справиться не смогли.

– Не твоя заслуга. Если бы не твой господин, мы бы все вас убили.

– Потом поговорите! – прервал я этот бессмысленный спор. – Говори! Кто тебя послал?

– Пообещай мне жизнь, урус.

– Десятник, отрежь ему ещё что-нибудь!

– Не надо! – дернулся степняк. – Я скажу. Это родич наш попросил. Боярин Каганов.

– Каганов? – удивился я. – С чего бы вдруг?

– Ты его сына покалечил. Тот теперь жить не хочет. Вот родич и попросил наказать…

– И ты решил убить и всех моих спутников? – презрительно скривился я.

– Чем меньше вас, собак, останется, тем жителям степей лучше.

– Всё же надо ему ещё палец отрезать, боярич, – со злостью произнёс Михалёв, и покачал в воздухе кинжалом.

– Подожди! – остановил я его, вслушиваясь. – Кажется, сюда кто-то бежит.

Все замерли, прислушиваясь. И секунд через десять Михалёв кивнул.

– Так и есть. И, похоже, большой отряд. Не наши.

– Да откуда тут нашим взяться.

– Я маяк сломал, – произнёс непонятную фразу десятник и хлопнул себя по груди. – Ещё вначале боя. Но подмога из городской резиденции рода будет небольшой. Дежурный наряд. А из Дёмино так быстро просто не успеет подойти.

– Маяк? – спросил я. Но затем махнул рукой. – Неважно! Хватайте степняка и к экипажу. На всякий случай занять оборону. Чёрт!

Я с силой провёл ладонями по лицу, пытаясь прогнать усталость. Не помогло, конечно. Сейчас больше всего хотелось лечь спать. Пусть даже где-нибудь тут, в парке. Под деревцем.

К тому моменту, как на место недавней битвы выбежали вооружённые люди, мы были готовы.

Михалёв и четверо его людей, обнажив мечи и прикрываясь щитами, стояли чуть впереди. За ними я и Зареченский. Потом, у самого экипажа, Василиса, Эльза и пленный Стихийник. А нашего раненого бойца спрятали к Ханне, что так и не желала показываться на всеобщее обозрение. Стеснялась.

– Стража, – чуть повернув голову, пояснил Михалёв. Но я это и сам уже видел.

Два десятка городских стражников, в броне, со щитами и копьями, очень быстро сориентировались и взяли нас в полукольцо. А вперёд вышел их старший.

– Кто такие? – грозным, привыкшим командовать голосом, спросил он. Вот только внешний вид этого человека никак не вязался с голосом. Был он невысоким и полноватым. Да и постоянно бегающий взгляд не добавлял почтения.

– Ты сначала сам представься, – спокойно ответил Михалёв. – Как положено.

– Полусотник Собакин, – словно нехотя выдавил из себя стражник. – Что тут происходит и кто вы такие?

– Помогите! – вдруг заорал за моей спиной степняк. – Меня пытают!

Но тут же заткнулся и захрипел. Словно его кто-то пнул. Хотя почему словно?

Строй городских стражников в едином, слитном движении, опустили копья в боевое положение. А их пухлый командир неловко обнажил меч.

– Спокойно! – выкрикнул я и, обойдя наших телохранителей, вышел чуть вперёд. – Я боярич Дёмин! За моей спиной боярышня Дёмина. А эти люди наша охрана.

Полусотник несколько секунд недоверчиво смотрел на меня, а потом всё же убрал меч в ножны.

– Что здесь происходит, боярич?

– На нас напали. Из-за засады. Какие-то степняки. Мы отбились и взяли пленного.

– А кто потушил свет на улице?

– Свет? – не понял я.

– Уличные фонари, – уточнил Собакин. – Вся улица в темноте.

Чёрт! Тут на улице ещё и свет должен быть? Хотя мне то откуда об этом знать? Я по ночам по городу не гуляю. А вот почему Михалёв на это не обратил внимания – уточнить не помешает. Но потом.

– Фонари уже не горели, когда мы въехали на улицу.

Полусотник несколько секунд молчал, рассматривая погибших степняков, а потом мотнул головой, словно придя к какому-то решению.

– И твоих людей это не насторожило, боярич? – вкрадчиво спросил он.

– Не насторожило, – спокойно ответил я.

– А должно было, – напоказ вздохнул Собакин. – Ладно. Мы во всём разберёмся. Но нужно будет допросить твоих людей и виновного.

– Мои люди устали! – отрезал я. Что-то в этом командире стражи мне не нравилось. И я не про внешний вид. Но вот что именно – не могу понять. – К тому же у нас тоже есть раненые.

– Много времени это не займёт, – продолжил настаивать полусотник.

– Завтра!

– Хорошо! – вдруг согласился он. – Завтра, так завтра. Моё начальство свяжется с Дёмиными. Отдайте нам пленного Стихийника и можете ехать.

– Нельзя его отдавать, боярич, – тихо, чтобы было слышно только своим, произнёс Михалёв. – Он тебя видел.

Но меня насторожило другое! Я не говорил полусотнику, что пленный – это Стихийник. Следовательно, Собакин имеет непосредственное отношение ко всему происходящему. И раненый степняк это знает. Значит уйти со свидетелем он нам не даст в любом случае.

– Егор, – обернулся я к Зареченскому, – убей пленного.

Воин, не задавая лишних вопросов, кивнул, и, развернувшись, воткнул свой меч степняку в сердце.

– Что вы делаете?! – вдруг заверещал полусотник. И выглядел он при этом уже очень испуганно.

Странно. Я думал, что он наоборот выдохнет с облегчением. А тут чуть ли не истерика.

– Это преступление! – продолжал орать Собакин. – Вы все задержаны! Сложите оружие!

– Заткнись! – рявкнул я. – Кто ты такой, чтобы задерживать бояр Дёминых? Государь? Забирай своих псов и проваливай! А обо всём случившимся я буду говорить с княгиней!

– А кто говорит про Дёминых? – мерзко ухмыльнулся полусотник. – Я вижу тут только преступников, которые на глазах у стражи убили человека.

Чёрт! Что-то происходящее мне всё меньше и меньше нравится. И где, интересно, обещанное Михалёвым подкрепление?

– Полусотник, – спокойным тоном заговорил я, – оглянись вокруг. Тут полсотни воинов, которых мои люди убили. А у нас лишь один раненый. Ты действительно хочешь нас задержать?

– Не путай безлошадных степняков с бронными воинами, мальчишка, – засмеялся этот пухлый ушлёпок. – Мы бы разделали их, даже не вспотев!

– Тут он прав, боярич, – тихо сказал Михалёв. – С двумя десятками стражников мы не справимся. Даже с твоей помощью.

– Сложите оружие! – снова заголосил Собакин. – И тогда мы вас просто…

Он замолчал на полуслове и испуганно обернулся. Дело в том, что с той стороны, откуда совсем недавно прибыли стражники, явственно слышался топот ног и лязг брони.

А спустя минуту из темноты выбежали шестеро воинов в полном обмундировании и с гербом рода Дёминых на щитах.

Их старший, молодой, не старше Михалёва, парень, быстро сориентировался в ситуации и дополнил своими бойцами наш строй.

Сам же встал рядом со мной и грозно обратился к полусотнику:

– Что здесь происходит, Собакин?! По какому праву ты напал на Дёминых?!

– Я не нападал! – взвизгнул пухляш. – Я действую по закону! Эти люди на наших глазах совершили убийство безоружного.

Вновь прибывший командир посмотрел на меня и вопросительно приподнял бровь.

Я же лишь пожал плечами и кивнул. Да, мол, убили. И чего?

– Значит, на то была причина! – спокойно заявил он Собакину, которого, судя по всему, неплохо знал. А потом снова повернулся ко мне и представился: – Боярский сын Алексей Тёткин. Десятник дежурной городской смены.

– Вы чего так долго, Лёш? – негромко спросил у него Михалёв.

– Так мы пешком! – ответил ему Тёткин. И вдруг заразительно расхохотался. – Представляешь?! Боярин Михаил отчего-то повелел забрать всех наших лошадей. А как мы без них должны службу нести?

– Когда? – резко спросил я.

– Что, боярич? – не понял меня десятник.

– Когда он велел лошадей забрать?

– Сегодня днём, – слегка растерявшись, ответил он.

Твою же мать! Если это совпадение, то я папа Римский!

Это что же получается? Боярин настолько хочет меня убрать, что сговорился с Кагановым и вот этим пухлым стражником?

Да ну. Бред! Если такое вскроется, то его не поймут собственные люди. А докопаться до правды ну очень легко. Стоит только спросить, зачем он забрал лошадей.

Да и Василиса была со мной. Её он тоже решил убить? Не верю!

– Он лично приказал? – спросил я.

– Нет, – покачал головой Тёткин. – Человек с приказом приехал. С письменным.

– А этого человека ты знаешь?

– Нет, – нахмурился десятник, начиная соображать. – Там молодой воин был. Мальчишка совсем. Сказал, что недавно служит в Средней ветви. Но печать, вроде, настоящая была…

– Понятно, – задумчиво протянул я и перевёл взгляд на нервничающего Собакина. Он, похоже, не знал что делать. Одно дело – добить семерых потрепанных и уставших бойцов, да двух девчонок. И совсем другое – почти полтора десятка, половина из которых со свежими силами. А ко всему прочему, все они воины рода Дёминых, которых ну о-очень хорошо обучают.

Но и просто так полусотник отпустить нас не может. Потому что замазан во всей этой истории с покушением по самые уши.

Теперь бы главное понять: его люди в деле, или просто выполняют приказ? Потому что воевать с ними не хочется.

Во-первых, потому что я не уверен в нашей победе. Собакин прав – это не степняки, которые оказались, откровенно говоря, хреновыми бойцами.

А во-вторых, это всё-таки стража. Служивые люди. И даже в случае нашей победы проблем потом не оберёшься.

Но было ещё и в-третьих; я не намерен спускать Кагановым очередную попытку своего убийства. И, несмотря на усталость, закончить всё надо было сегодня. Потому что завтра он сбежит. Если, конечно, не дурак. А значит надо воспользоваться эффектом неожиданности, и прикончить его этой ночью.

– Воины! – громко обратился я к застывшим в боевой готовности стражникам. – Кто среди вас старший? Не считая этого, продавшегося нашим врагам, полусотника?

– Что?! – заголосил Собакин. – Да как ты смеешь, мальчишка?! Я десять лет служу княгине!

– Я задал вопрос! – не обращая внимания на вопли пухляша, крикнул я.

– Стража! – закричал полусотник, отбегая в сторону. – К бою! Убейте их!

– Отставить! – неожиданно скомандовал кто-то из стражников. И из строя вышел высокий и широкоплечий воин, с длинными седыми усами. – Я десятник Фролов, боярич. Мы не станем нападать. Но и отпустить вас просто так не можем.

– И что ты предлагаешь? – поинтересовался я, облегчённо выдохнув.

– Я пошлю человека к боярину Соболю. Пусть он решает что делать.

Посмотрев на своих десятников, я увидел два одинаковых кивка и ответил:

– Хорошо, Фролов. Мы подождём.

– Да как ты смеешь! – опять завопил Собакин и потянул их ножен меч. – Это измена!

– Заткнулся бы ты уже, – вздохнул Фролов. И начал отдавать команды: – Первый десяток! Разоружить полусотника. Иванов, Глушко! Бегом в Кремль! Доложите боярину Соболю, что срочно нужно его присутствие. Остальные – вольно! Ждём.

Но сделать никто и ничего не успел. Потому что все мы сперва услышали стук множества копыт, а затем к нашей совсем не дружной компании присоединились пять десятков закованных в сталь всадников. И теперь уже стражники оказались в полукольце чужих воинов.

– Ну и что тут происходит? – спросил, спешиваясь рядом с нами, боярский сын Сильнов из рода Дёминых.

А я нервно хи-хикнул, и подумал, что слишком часто за сегодняшний вечер слышал этот вопрос.

Интерлюдия 6

Род жив, пока живы мы. Так всегда говорил старый боярин Каганов, дед боярина нынешнего, Руслана. Но время показало, что это не совсем так.

Дед умер тридцать пять лет назад. Отец пропал в степи десять лет назад. И вот их уже давно нет, а род Кагановых жив.

Сам Руслан считал, что род жив, пока он нужен князю. Ведь без княжеской милости потомкам степняков никто не даст спокойно существовать среди русских бояр.

Но недавно боярин Каганов немного изменил своё мнение. Теперь он думал, что род жив, пока он угоден князю. Тогда про тебя будут помнить и осыпать милостями.

Сейчас боярский род Кагановых был нужен княжеству Ульчинскому. Но вот угоден ли? Как показали недавние события – не факт.

А всё началось с того, что княгиня Саблеслава собралась отдать другим то, что Кагановы уже считали своим. Невесту. И самое обидное, даже не поставив его, Руслана, в известность. Просто однажды Сергей, боярич рода, пришёл к нему, и сообщил, что девица из рода Синицыных хочет замуж за другого. А княгиня за это её роду ещё и вознаграждение пообещала.

И вот тогда Руслан совершил первую ошибку. Он решил пойти против воли княгини. Не напрямую. Кружным путём. Но всё же.

Выяснив, за кого намылилась замуж боярышня Синицына, он навёл справки и посоветовал сыну этого претендента унизить. На глазах у всех. Показать люду, что род Кагановых сильный и своего не отдаст. Уж что-то, а в таких хитростях род Кагановых был силён. Да что там говорить! Именно за это их род и возвели в боярское сословие. Лично князь Ульчинский. Да ещё и приблизил к себе.

Чуть больше полутора сотен лет назад молодой княжич чуть не погиб в степи. Он, вместе с большим отрядом верных людей, решил показать всем свою удаль и отбить у одного из ханов русских рабов. Но сил своих не рассчитал и вынужден был спасаться бегством.

Несколько выживших верных людей остались прикрывать его отход, а сам княжич, раненый, скакал куда глаза глядят. Пока окончательно не лишился сил и не свалился с коня.

Вот только по воле богов упал он прямо рядом с кочевьем семьи Коган.

Небольшой род. Всего пять шатров, десяток коней, да три десятка баранов. Но с умным человеком во главе. И этот умный человек, разглядев богатую одежду и дорогую броню на бессознательном юноше, решил, что это шанс. Главное – не дать пареньку умереть! И тогда можно будет выгодно продать его жизнь кому-нибудь из старших семей. А если повезёт, то и самому хану.

Потому глава семьи Коган никому не дал добить нежданного пленника. А напротив – послал за знахаркой в соседнее кочевье. И не пожалел двух баранов за лечение. Что такое два барана, если в своём будущем он уже видел огромные стада и элитные табуны?

Спустя неделю пленник пошёл на поправку, и старый степняк уже прикидывал, кому бы его продать. Но оказалось, что быть богатым хочет не он один.

Младший сын, которому не светило никакого наследства, кроме коня и сабли, тоже хотел стада и табуны. И глава семьи его где-то даже понимал. И совсем не удивился, когда к его кочевью прискакали люди хана, с требованием отдать княжича. А он отдавать не хотел.

Нет, его забрали бы в любом случае. Степняк это понимал. Но всё же хотелось получить хоть что-то. Хотя бы баранов обратно. Двух. Сына не надо.

Потому он пригласил гостей в свой шатер, угостил кумысом и осторожно принялся торговаться.

И именно этот момент выбрал князь Ульчинский, чтобы напасть.

Незваных гостей вырезали моментально. Как и часть семьи Коган. Но неожиданно за Коганов вступился молодой княжич.

Он рассказал отцу, что эти добрые люди подобрали его, вылечили, а потом ещё и не хотели отдавать людям хана, желая вернуть домой.

Глава семьи очень сильно удивился от такой необычной трактовки событий, но под строгим взглядом князя усиленно кивал, утверждая, что так всё и было.

И для семьи началась совсем другая жизнь.

Ульчинский даровал семье новую фамилию, боярское звание и земли в княжестве. А за верность и защиту наследника, повелел, что род бояр Кагановых будет служить в княжеской гвардии из поколения в поколение.

Служить в гвардии членам новоиспечённого боярского рода не очень то и хотелось. Но не отказываться же от земель?

Теперь, спустя полторы сотни лет, боярин Руслан понимал, что его род был угоден. Потому что не спорил с князем.

Теперь же Кагановы пошли наперекор воли княгини и проиграли.

Поединок, на который Сергей вызвал Дёмина, был проигран. А сына ещё и унизили на глазах всей гимназии. На глазах детей тех людей, которых боярин Каганов искренне ненавидел.

Тогда он пошёл к княгине. Особо не рассчитывая на удачное разрешение конфликта, он потребовал нового поединка. Теперь с оружием. От которого молодой Дёмин посмел отказаться, лишь усугубив обиду и унижение.

И княгиня пошла на встречу, надавив ради рода Кагановых, на сильнейший боярский род Дёминых.

Но новый поединок был снова проигран. А сын потерял руку, невесту и волю к жизни.

Его кровь и плоть, единственный наследник и будущее рода, попытался покончить с собой. Он не хотел дальше жить, понимая, что без руки никогда не станет великим мечником. А к этому он стремился всегда. И даже в столь юном возрасте уже почти был равен отцу.

Тогда Руслан снова пошёл к княгине. За справедливостью. Но в ответ услышал лишь: «Сам виноват!»

И в тот момент боярин понял, что больше князьям Ульчинским не угоден. А виноват в этом какой-то приёмный мальчишка из ненавистного рода Дёминых.

По хорошему, боярину Каганову следовало бы выждать пару лет, и лишь затем мстить. Чтобы про историю с сыном все успели забыть и никто не догадался бы, кто виновен в смерти Маркуса Дёмина.

Но если выжидать, то своего сына спасти уже не получится. Воля к жизни к нему так и не возвращалась. И Руслан надеялся, что смерть врага в этом поможет.

Каганов поскакал в степь. За прошедшие десятилетия его род успел породниться со множеством сильных степных семей. Потому что местные бояре не хотели отдавать своих дочерей «грязному потомку кочевников».

Благодаря такому отношению бояр, родни в степи у Каганова было теперь очень много. И он отправился к самым сильным. За помощью.

После нескольких часов торгов помощь была обещана. И младший сын хана Кочей пообещал, что больше у Руслана нет врага. А Руслан поверил.

Вечером после княжеского приёма, на который самого Каганова так и не пригласили, Руслан сидел в своей городской усадьбе и с нетерпением ждал вестей.

Но вместо добрых вестей пришли вестники смерти!

Пять десятков закованных в сталь воинов из рода Дёминых, взяли его усадьбу за несколько минут. Перебили охрану и слуг.

Жена, не желая позора, убила двух своих дочерей и зарезалась сама.

А Сергей… Сын поступил как мужчина. Он взял меч в левую руку и встал на защиту дома.

И вот теперь Руслан Каганов со связанными за спиной руками, стоит на коленях возле крыльца родного дома в окружение воинов ненавистного рода.

А рядом с ним лежит обезглавленное тело сына.

– Кто это сделал? – чуть слышно спросил он.

Но его не услышали.

– Кто это сделал? – закричал боярин, пытаясь разорвать путы.

– Это сделал ты, Руслан, – ответили ему.

Каганов поднял голову, нашёл взглядом говорившего и скривился от ненависти.

Боярский сын Сильнов. Верный пёс Дёминых. Из младшей ветви. А рядом с ним стоит виновник всех бед рода Кагановых. Маркус Дёмин.

С усталым лицом, весь в пыли и крови, этот боярич бесстрастно взирал на то, что устроили его люди.

– Это сделал ты, – повторил Сильнов, – когда послал своих родичей убить нашего боярича и нашу боярышню.

– Будьте вы все прокляты! – прошипел Руслан и отвернулся. Но затем встрепенулся, снова поднял взгляд и пообещал: – Вы все умрёте! Княгиня этого так не оставит. Я её человек! Её гвардеец! Вы все ответите за мою смерть и смерть моей семьи!

– Дерьмо ты ослиное, боярин, – презрительно скривился Сильнов. – И княгиня сама решит, что с тобой делать. Живи пока.

– Я требую суда… – справившись с ненавистью, что мешала говорить, прошептал Каганов.

– Княгиня рассудит, – был ответ.

– Я требую суда поединком! – повысив голос, чтобы было слышно всем воинам Дёминых, заявил Руслан.

– Да? – даже удивился Сильнов. – Ну что же, так даже проще. Я согласен.

– Не с тобой, пёс! – покачал головой Каганов и расхохотался. – С ним!

Взгляды всех присутствующих скрестились на Маркусе, который продолжал невозмутимо смотреть на мёртвое тело боярича Каганова.

– И думать забудь! – отрезал Сильнов.

– Не тебе решать, пёс! – оскалился Руслан. – Богам!

– Так бейся со мной, – в очередной раз проигнорировал оскорбление боярский сын.

– Я боярин, пёс! И боги знают это. Потому требую поединка с вашим господином. Но он может отказаться, – снова рассмеялся полубезумным смехом Каганов. – И тогда все будут знать, что боярич Дёмин трус, который прячется за своих людей!

– Все будут знать то, что я им скажу! – повысил голос Сильнов. – Так что закрой свой рот и не вынуждать убить тебя до суда.

В ответ Руслан сплюнул им под ноги и снова засмеялся. На поединок он и не рассчитывал. Но вот уронить авторитет Маркуса в глазах его людей – это хорошая месть.

– Как же вы мне надоели, со всем вашим чёртовым родом, – раздалось вдруг. А затем, в полной тишине последовало продолжение: – Суд богов, говоришь? Ну что же – убью тебя лично!

Глава 14

Сам виноват,

так на судьбу не жалуйся

Публилий Сир

Не дожидаясь ответа, боярский сын Сильнов буквально подскочил к нам.

– Живые! – радостно воскликнул он, приобняв меня за плечи. Затем проделал те же манипуляции и с Василисой. – Успел.

– Как раз вовремя, – с облегчением выдохнул я.

А облегчение было от того, что боярин определённо на нашей стороне и не продался кому-то левому. Сегодняшний день и так полон сюрпризов.

– Рассказывай, – велел он мне.

– Напали на нас, – пожал плечами я, и повёл рукой, указывая на трупы. – Степняки, во главе с водяным Стихийником. По приказу боярина Каганова.

– Откуда знаешь? – нахмурился Сильнов.

– Стихийника допросили.

– Ага, – посветлев лицом, кивнул он. – Значит видок у нас есть.

– М-м, тут такое дело, боярин, – замялся я. И махнул рукой в сторону дохлого водяного. – Нет у нас больше Стихийника.

– Зарезали они его, боярин! – неожиданно завопил Собакин. – На глазах у власти зарезали!

– Ты ещё кто такой? – грозно посмотрел на него Сильнов.

– Полусотник Собакин я. Служивый человек.

– А почему без оружия?

– Продажный он, – тихо пояснил я. – Хотел Стихийника у нас забрать. Потому и пришлось пленного прикончить. Слишком он много видел. Тогда этот хмырь решил нас атаковать. Но его свои же разоружили.

– Откуда знаешь, что продажный?

– Так он про Стихийника сразу знал и проговорился.

– Понятно, – кивнул Сильнов и повернулся к стражникам, которые в окружении людей Дёминых явно чувствовали себя неуютно. – Кто старший?

– Да что же такое делается?! – вновь запричитал Собакин. – Служивого человека ни во что не ставят. Ну ничего! Я всё княгине доложу!

– Ты лучше молись богам, чтобы дожить до утра, – презрительно процедил боярский сын.

– Спокойно, боярин! – вышел вперёд десятник Фролов. – Не тебе судить полусотника. То княжеское дело.

Десятник, к слову, держался молодцом. Если и нервничал, то виду не показывал.

– Кто таков? – уточнил у него Сильнов.

– Десятник городской стражи. Фролов. А полусотника мы сами разоружили. И сами на княжий суд отдадим. Нет тут твоей власти.

Несколько секунд десятник и боярский сын бодались взглядами. Затем Сильнов хмыкнул и кивнул, соглашаясь. И Фролов решил этим сразу же воспользоваться.

– Мы как раз собирались отправить людей к боярину Соболю. Ему надобно этого полусотника сдать.

– Так отправляй, – подал плечами Сильнов. – А мы поедем. Думаю, тут нам делать больше нечего.

– Не так быстро, боярин, – покачал головой я.

– Да, боярин, не спеши, – согласился со мной десятник. – Надобно боярина Соболя дождаться. А уж он рассудит, что да как.

– Людей своих оставлю. Они и дождутся, – отмахнулся от него боярский сын. И повернулся ко мне: – В чём дело?

– Надо к Каганову наведаться…

– Ты в своём уме, Марк? – после продолжительного молчания, спросил Сильнов. – Одно дело от нападения отбиться и стражника в предательстве обвинить. И совсем другое – боярина, чей род уже больше века Ульчинским служит, атаковать. Тем более, что видока у тебя больше нет. Твоё слово против его.

– Я в своём уме! – твёрдо ответил я. – И если сейчас с Кагановыми не разобраться, то они либо сбегут, либо очередную пакость задумают. А я не хочу ходить и оглядываться. Да и не дело это, спускать такое.

– Даже и не думай! – отрезал он. – Совсем заигрался, мальчишка!

– То есть людей ты мне не дашь?

– Не дам.

– Тогда я со своими пойду, – спокойно пожал я плечами.

– С какими ещё своими? – с подозрением в голосе спросил Сильнов.

– С нами, боярин, – подал голос Михалёв. И все его люди, даже раненый, закивали.

– О как! – удивился боярский сын. Затем задумался. А потом, вдруг, улыбнулся. – Решил всё же под себя Младшую ветвь забрать, боярич?

– Она и так его, – неожиданно произнесла Василиса, подойдя к нам. Она хоть и стояла чуть в стороне, но всё слышала. И в разговор не вмешивалась. До этого момента. – По праву старшего среди потомков боярина Константина.

– А реакции боярина Михаила не боитесь? – спросил Сильнов, перестав улыбаться.

– Не боимся! – задрала нос Васька.

– Стоп! – перебил я. – Никто власть забирать не собирается. Не хватало нам ещё войны внутри рода. Но с Кагановым я всё равно разберусь. С твоей помощью, боярин, или без неё!

Сильнов ненадолго задумался, потер ладонью подбородок, а затем махнул мне рукой.

– Давай отойдём. Пошепчемся.

Я решил не спорить и проследовал за боярским сыном. Отошли мы недалеко. Но достаточно, чтобы никто не услышал.

– Та-ак, – протянул Сильнов с таким видом, словно не знал с чего начать. – Если что, Маркус, то я тебя не отговариваю. Но! Хочу спросить, а о последствиях ты подумал?

– Каких именно?

– Например о том, что сделает княгиня, узнав о своём боярине, которого без суда казнил род Дёминых?

– Кхм, – кашлянул я. И спросил, неожиданно для собеседника: – Боярин, а как тебя по отчеству?

– Да зови дядей Сашей, как Василиса. Я привычный.

– Хорошо, дядь Саш. Но всё же. На людях, если что, лучше по имени отчеству.

– Сергеевич я.

– Отлично. Вот скажи мне, Александр Сергеевич, а чтобы ты сделал на моём месте?

– К боярину своему пошёл, – без раздумий ответил Сильнов.

– Ага. Хороший вариант, – криво улыбнулся я. – Вот только к Михаилу Васильевичу мне идти смысла нет. Только хуже станет.

– Возможно…

– Ну вот. К боярину идти – не вариант. И чтобы ты сделал в этом случае?

– Маркус, – Александр Сергеевич поднял ладони в примирительном жесте, – я же сказал, отговаривать тебя не собираюсь.

– Тогда к чему эти вопросы? – нахмурился я.

– Хочу, чтобы ты подумал. Как думаешь, что может сделать боярин Дёмин?

– Да хрен его знает, – пожал я плечами. – От него всего можно ожидать.

– Правильно, – кивнул Сильнов. – А теперь подумай, что ты уже не один. За тобой стоят люди, которым предстоит нести ответственность за поступки своего господина.

– Как и мне за их поступки. И проступки.

– Верно, – снова согласился боярский сын. – Они сами решили тебе служить. Решили, что ты достоин. И если будет на то воля богов, то примут за тебя смерть. Но подумай, готов ли ты ради собственной мести подвергать их опасности?

– Сегодня, – немного помолчав, я отвел взгляд и тихо заговорил, – эти люди могли лишиться жизни. Только потому, что боярин Каганов возжелал мести. Так же могли убить и Василису. И убили Кондратия. Моего человека!

Я посмотрел в глаза собеседнику и совсем чуть-чуть повысил голос:

– Если бы дело касалось одного лишь меня, то я бы подумал. Но сейчас – уж извини. А о последствиях будем думать после.

– Молодец, сынок, – неожиданно улыбнулся боярский сын и хлопнул меня по плечу. – Именно это я и хотел услышать.

– Это что, какая-то проверка была? – разозлился я.

– Ну а как ты хотел? – невозмутимо развёл руками Александр Сергеевич. – Я должен был узнать, по какой дороге ты идёшь. И то, что ты выбрал путь чести, не может ни радовать. Ведь я пойду рядом… А теперь поехали. Надо напомнить людям, почему не стоит нападать на род Дёминых.

– Подожди, дядь Саш! – остановил я его. – Есть ещё одна проблемка.

– Что-то серьёзное?

– Да как сказать… – почесал я в затылке. – Тут лучше самому увидеть. Пойдём.

Киска лежала на том же месте и в том же виде. И растерянности в глазах у неё тоже меньше не стало.

– Вот, – зайдя за экипаж, указал я рукой на рысь.

– Ух ё! – замер истуканом боярский сын, таращась на большую кошку. Но ненадолго. Пара секунд и что-то в его образе кардинально меняется. Появляется некая солидность. А когда заговорил, то ещё и почтительность: – Саблеслава Мечеславовна, моё почтение! Рад вас видеть. Всё ли у вас в порядке?

Я удивлённо уставился на Сильнова, не сразу сообразив, за кого он принял Ханну. А сама Киска… Она часто-часто зафыркала. Будто смеялась. Хотя, почему – будто? Вон и в глазах наконец-то вместо испуга появилось веселье.

– Эмм, – промычал я. – Дядь Саш…

Но договорить он мне не дал.

– Так они что, на княгиню напали? – спросил Сильнов. И было в его голосе что-то такое, отчего стало не по себе даже мне.

А вот на Киску не подействовало и она зафыркала ещё чаще и громче.

– Да не княгиня это! – остановил я Александра Сергеевича, который, кажется, уже готов был куда-то бежать и кого-то рубить.

– А кто?

– Ханна. Одноклассница моя.

– Кискер? – удивился боярский сын. И вгляделся в рысь. – Хм. И правда. Помельче и потемнее.

– Р-р-р, – сказала Киска.

– А… А чего тогда? – как-то растерянно спросил меня Сильнов.

– Так получилось, – развёл я руками.

– Мя, – согласилась со мной рысь.

– Так это всё меняет! – неожиданно приободрился Александр Сергеевич. – Нападение на княжью кровь! Нам потом никто и слова не скажет. Надо выдвигаться!

И он побежал отдавать распоряжения воинам.

– Ага, – кивнул я, задумчиво глядя на огромную кошку. – Киска… Хм… Ханна. Ты же видела всё, что тут происходило?

– Мя, – кивнула она.

– Могу я попросить тебя об этом молчать?

– Мя.

– Я понимаю, что это… Как сказать-то?

– Мя-мя!

– Хм…

– Р-р-р!

– Обещаешь?

– Мя-яр, – раздражённо мяукнула рысь и ударила лапой себя по губам.

– А-а-а, говорить не можешь! Ну это может и к лучшему…

– Р-р-р!

– Да не переживай! – улыбнулся я. – Это же не навсегда!

– Мря, – пригорюнилась Киска. Мне даже жалко её стало. Присев на корточки, я аккуратно почесал за пушистым ушком. А рысь неожиданно заурчала. Но длилось это недолго. Видимо, поняв, что именно она делает, Ханна тряхнула головой и возмутилась: – Мя-яр-р!

– Извини! – немного смутился я. – Сейчас выделю людей, отвезут тебя домой. Хорошо?

– Мур, – кивнула она.

– Ну вот и славно, – облегченно выдохнул я. – А у меня ещё дела на сегодня есть.

Тем временем два бойца, прибывших с Сильновым, подошли к экипажу и принялись впрягать в него своих лошадей.

Сам боярский сын о чём-то негромко спорил с Фроловым. Десятник упрямо мотал головой и указывал на разбросанные повсюду трупы. Видимо не хотел нас отпускать. В итоге Сильнов от него просто отмахнулся и снова подошёл ко мне.

– Я с твоими людьми двоих своих пошлю, – сообщил он. – На всякий случай. Да и лошадей потом заберут.

– Хорошо, – согласился я. Хотя вначале планировал взять Михалёва с собой. Но, поразмыслив, решил, что и в самом деле пусть сопровождают Ваську. Да и Ханну надо домой завезти. Если её там, конечно, узнают. Вроде как вечером дочку на танцы отправляли, а среди ночи им огромную кошку привезли.

Словно поняв, что я о нём думаю, Михалёв подошел к нам.

– Боярич, – заговорил он, – ты нас с собой не берёшь?

– Нет. Охраняйте Василису. И Ханну домой доставьте.

– Но боярич… – заупрямился десятник.

– Не обсуждается! – отрезал я. – Вам надо силы восстанавливать, а ты своих людей в ещё один бой кинуть хочешь?

– Так раненые пусть едут. А остальные в порядке.

– Не переживай, десятник! – хлопнул его по плечу Сильнов. – Ничего с твоим бояричем не случится. Я прослежу.

– Так ты и сам, боярич, только из боя, – проигнорировал его Михалёв. – И в другой тут же собираешься.

– Никто его в бой не пустит, – нахмурился Александр Сергеевич. – Других воев хватает.

– Но…

– Всё! – отрезал я. – Охраняй Ваську. Доставь домой Ханну. Я на тебя рассчитываю!

– Слушаюсь! – недовольно отозвался десятник и отошел к Василисе, которая как раз присела на корточки возле Киски и что-то ей доказывала, активно жестикулируя. Похоже что уговаривала забраться в экипаж. А Ханна всё ещё стеснялась. Хотя, чего тут стесняться? Красивая кошка получилась.

– Надо бы трофеи собрать, – оглядевшись, сказал я.

– Я Тёткина с его людьми тут оставлю, – пояснил мне боярский сын. – Пусть Соболя дожидаются. Заодно и трофеи соберут.

– Хорошо. Ещё бы…

– Маркус! – перебила меня Василиса. – Ты куда это собрался снова?

– Так надо, Вась, – вздохнул я. Как же надоело со всеми спорить! Усталость и так никуда не уходила, а сейчас словно навалилась на плечи с удвоенной силой. А ко всему прочему ещё и голова разболелась.

– Кошку так свою называть будешь! – зло отозвалась сестра. И добавила уже мягче: – Знаю, что надо. И потому с вами поеду.

– Даже не обсуждается, – покачал головой я. И вскинул руку, останавливая готовую разразиться гневной речью боярышню: – Ты проконтролируешь, чтобы Ханну отвезли домой. И успокоишь её семью, как представительница нашего рода. Ты же не хочешь, чтобы её только бойцы сопровождали?

– Гад ты, Марк! – надулась Василиса.

– Эльза с вами поедет, – продолжил я. – И сразу скажи ей, что если она тоже попробует спорить, то я на месяц запру её в подвале! Достали, блин!

– Эмм, боярич, – осторожно обратил на себя внимание Егор, который от меня далеко старался не отходить.

– Ты со мной…

– Хорошо, – заулыбался Зареченский.

А Васька, похоже, совсем обиделась. Она резко развернулась и быстрым шагом пошла в сторону немки.

– Нам ещё две лошади надо, – сообщил я Сильнову.

Тот хотел в ответ что-то сказать, но посмотрел на моё лицо и кивнул. Ну хоть кто-то не спорит.

Выдвинулись мы минут через десять. Уже после того, как отъехал экипаж с Васькой, Ханной, Эльзой и раненым бойцом. Остальные бойцы Михалёва двигались на своих двоих. Выделять лошадей ещё и им Сильнов отказался, сказав, что если так и дальше дело пойдет, то к Каганову мы с ним вдвоём приедем. А я особо и не настаивал. Спешить моим людям некуда. Раненый стабилен. А второй, тот что полегче, после моего лечения вполне держится на ногах. Правда его всё равно усадили на козлы.

Проехав несколько сот метров, мы свернули на другую улицу. И она действительно была освещена. Как и несколько последующих. Всё-таки центр города. И как Михалёв умудрился не обратить на это внимание? Тоже мне – телохранитель! Надо будет ему люлей в профилактических целях навешать…

Несколько раз нам навстречу попались экипажи в сопровождении охраны. Похоже, что гости из кремля только-только начали разъезжаться. А мы тут уже и повоевать успели, и со стражей поспорить. А теперь снова на битву следуем.

Род Кагановых был, похоже, не из богатых. Своего посёлка, как у Дёминых, у них не было. Да и городской дом находился почти в таких же тигулях, как Китайская улица. Только на другом конце города.

Дом тоже уважения не внушал. На усадьбу если и тянул, то с большой натяжкой. Вроде трёхэтажный, но… Какой-то прям не солидный для боярского рода. Разве что забор, окружавший усадьбу, был высок, да ворота добротные.

– Ты в бой не лезь, – негромко произнёс Сильнов. – Держись рядом со мной. А мои ребятки сами всё сделают.

– Много у Кагановых людей? – уточнил я.

– Вряд ли, – покачал головой дядя Саша. – Слабый род. И довольно бедный. Существует лишь из-за милости князей Ульчинских. Зато гонору на десяток бояр хватит. Одним словом – степняки. Хоть и живут очень давно в городе, но дикарей из себя так и не вытравили.

– Кто там ходит? – вдруг закричали из-за ворот зычным голосом. – А ну пошли вон, тати! Я сейчас собак спущу!

– Кто там кодит, кто там кодит… – чуть слышно пробормотал я себе под нос, вспомнив старый анекдот. – Это я, куякнулся!

Хоть в бой я лезть и не собирался, но некий мандраж всё равно присутствовал. Сердце застучало быстрее, а в конечностях появился лёгкий тремор.

Повёл плечами, разминая, покрутил головой из стороны в сторону, а затем положил ладонь на рукоять шпаги. И как-то сразу стало спокойнее.

– Спешиться! – тем временем негромко скомандовал Сильнов. И сам же выполнил свою команду. А оказавшись на земле, активировал «Кольчугу». Как ни странно, но его стихией тоже был лёд. Только его вариант этой техники немного отличался от Васькиной. Его «Кольчуга» чуть заметно светилась, делая боярского сына похожим на привидение.

Он дождался, пока большая часть воинов сосредоточится по обеим сторонам ворот, и пошёл вперёд.

Одновременно с этим над забором показалась чья-то лохматая голова. Её обладатель увидел готовящихся к штурму воинов, громко ойкнул, отчего-то тонким голоском, и быстро нырнул вниз.

– Няпадяють! – раздалось из-за ворот. – Няпадають, хазяин!

Но как-то среагировать на эти странные вопли никто не успел.

Александр Сергеевич как раз подошёл вплотную к воротам, положил на одну из створок правую ладонь, и на улице стало явственно холодать. А ворота буквально секунд за десять полностью покрылись льдом.

– Приготовились! – скомандовал Сильнов, отходя от ворот шагов на пятнадцать.

Пятеро воинов справа от ворот тут же перекинули щиты из-за спины на руку. Другая пятёрка – слева, практически одновременно взвели в боевое положение большие арбалеты и наложили болты.

Оставшиеся бойцы просто обнажили мечи и замерли, словно гончие перед рывком.

Дядя Саша удовлетворённо кивнул и послал в промороженные ворота «Ледяное копьё». Да настолько большое, что оно бы, как мне кажется, вынесло створки и без заморозки.

– Бой! – выкрикнул он, одновременно с тем, как «Копьё» достигло цели, а то, что ещё секунду назад было воротами, влетело во двор усадьбы миллионом ледяных осколков.

Первыми на вражескую территорию вошли щитовики. Они продвинулись на несколько шагов вперёд и замерли, а за их спинами, готовые стрелять, выстроились арбалетчики.

Несколько секунд ничего не происходило. Во двор, как ни странно, никто так и не выбежал.

Крайний слева щитовик поднял руку и сжал её в кулак.

– Штурм! – тут же приказал Сильнов, и почти четыре десятка воинов рванули вперёд, огибая короткую двойную шеренгу своих коллег. А Александр Сергеевич отошёл ко мне и пояснил: – Теперь только ждать…

Я кивнул, наблюдая, как бойцы рода Дёминых выбивают дверь и врываются внутрь дома. И тут же стало шумно.

Крики, вопли, звон клинков и отборный мат. А несколько раз где-то в глубине дома даже что-то рвануло.

Неожиданно на втором этаже распахнулось одно из окон. В проёме показался вражеский воин с луком в руках, но выстрелить не успел. Сразу три арбалетных болта буквально вбили его вглубь комнаты.

А почти сразу после этого что-то оглушительно рвануло на третьем этаже. Да так сильно, что языки пламени повыбивали изнутри все стёкла вместе с рамами.

– Хренасе! – напряжённо выдохнул я. И обратился к боярскому сыну: – Кажется, там нужна помощь.

– Не, – отмахнулся он. – Это мой боец развлекается.

Больше практически ничего и не происходило. Крики и звон оружия ещё какое-то время были слышны, но и они быстро стихли. А затем наши воины вытащили во двор двоих человек. И если один из них был живым, хоть и слегка побитым, то второй… У второго отсутствовала голова и кисть правой руки.

– Пошли, – легонько хлопнул меня по спине Сильнов. – Всё кончено!

– Быстро как-то… – произнёс я, но только для того, чтобы хоть что-то сказать. Дело в том, что я узнал человека без головы. Ведь руку он потерял в поединке со мной. А теперь валяется тут, словно мешок с картошкой. Мне даже как-то не по себе стало. Нет, жалости не было. Эти ушлёпки сами виноваты. Сидели бы смирно, и ничего бы не было. Так что не жалел их. Скорее присутствовало сожаление. Ведь бояричу Каганову ещё жить да жить.

А рядом с обезглавленным телом на коленях стоит крепкий мужик со связанными за спиной руками. Насколько я понимаю – боярин Каганов.

Смотрит на мёртвого сына полубезумным взглядом и что-то шепчет себе под нос.

– Я же говорю – слабый род, – ответил на мою фразу Сильнов. – Вот если бы пришлось княжеский кремль штурмовать, то да – так быстро не получилось бы.

– Кремль? – удивился я. Даже от мыслей отвлёкся. – А справились бы?

– Не с такими силами, – отрицательно покачал головой боярский сын. – Кремль – твердыня серьёзная. И людей там много. А любая крепость именно людьми сильна!

За разговором мы подошли практически вплотную к обоим Кагновым. К мёртвому и пока ещё живому. И беседа как-то сама затихла.

Стоим, молчим, смотрим.

– Кто это сделал? – вдруг закричал Каганов и начал дёргаться, пытаясь разорвать путы.

– Это сделал ты, Руслан, – спокойно ответил ему боярский сын Сильнов.

Каганов поднял голову, нашёл взглядом говорившего и скривился от ненависти.

– Это сделал ты, – повторил дядя Саша, – когда послал своих родичей убить нашего боярича и нашу боярышню.

– Будьте вы все прокляты! – прошипел Каганов и отвернулся. Но затем встрепенулся, снова поднял взгляд и пообещал: – Вы все умрёте! Княгиня этого так не оставит. Я её человек! Её гвардеец! Вы все ответите за мою смерть и смерть моей семьи!

– Дерьмо ты ослиное, боярин, – презрительно скривился Александр Сергеевич. – И княгиня сама решит, что с тобой делать. Живи пока.

– Я требую суда… – прошептал Каганов.

– Княгиня рассудит, – пожал плечами боярский сын.

– Я требую суда поединком! – закричал пленный боярин.

– Да? – удивился Сильнов. – Ну что же, так даже проще. Я согласен.

– Не с тобой, пёс! – покачал головой Каганов и расхохотался. – С ним!

Взгляды всех присутствующих скрестились на мне. А на меня какая-то апатия навалилась. Я просто стоял и смотрел на обезглавленное тело младшего Каганова.

– И думать забудь! – отрезал Сильнов.

– Не тебе решать, пёс! – оскалился боярин. – Богам!

– Так бейся со мной, – в очередной раз проигнорировал оскорбление боярский сын.

– Я боярин, пёс! И боги знают это. Потому требую поединка с вашим господином. Но он может отказаться, – снова рассмеялся полубезумным смехом Каганов. – И тогда все будут знать, что боярич Дёмин трус, который прячется за своих людей!

– Все будут знать то, что я им скажу! – повысил голос Сильнов. – Так что закрой свой рот и не вынуждать убить тебя до суда.

Но боярин не испугался. Он сплюнул на землю и расхохотался полубезумным смехом.

Ну да – думает что отомстил. Надеется, что я сейчас откажусь и уроню свой авторитет среди бойцов рода.

И, в принципе, так и будет. Суд богов – дело такое. Откажешься и покроешь себя позором на всю жизнь. Если я хочу со временем действительно стать во главе Младшей ветви рода, то отказ перечеркнёт все мои планы. Да и в княжестве оставаться в таком случае тоже не имеет смысла. Все будут знать, что я трус.

Хотя на самом деле не всё так грустно. Он боярин с огромным боевым опытом и каким-то там рангом. А я всего лишь молодой боярич, что пороху не нюхал. Но…

Эта тварь хочет, чтобы нас рассудили боги! То есть переложить вину за мёртвого сына на кого-то другого. А заодно и отомстить. Но хрен там! Суд богов, так суд богов! Этот ушлёпок даже не догадывается, с кем связался!

– Как же вы мне надоели, со всем вашим чёртовым родом, – негромко произнёс я и, наконец-то, посмотрел на боярина Каганова. – Суд богов, говоришь? Ну что же – убью тебя лично!

– Маркус, ты чего творишь?! – схватив меня за плечо и повернув к себе лицом, зашипел Сильнов.

А вот находившиеся рядом воины явно повеселели. Зрелища хотят.

– А что ты предлагаешь, дядь Саш? – так же тихо огрызнулся я. – Отказаться и покрыть себя позором? Сам же сегодня про путь чести говорил…

– В данном случае этот путь ведёт к твоей смерти! – сквозь зубы прорычал боярский сын. – Он – мечник четвёртого ранга! Понимаешь, что это значит?

– Четвёртого? – немного опешил я. И идея поучаствовать в поединке сразу же потеряла всё свою привлекательность.

– Четвёртого! – повторил Сильнов и выругался. – Чем ты вообще думал…

– Так, подожди! – перебил я его. – Правила какие? Оружие?

– Оружие любое. Но Каганов – мастер сабли. Правил никаких.

– Ага… Сабля, говоришь? Так, так… Мне надо подумать!

– О чём, мальчишка? – грустно спросил дядя Саша. – Думать надо было раньше…

– Десять минут у меня есть? – не обратил я внимания на его слова.

– Есть, – кивнул Сильнов, глядя на меня как на душевно больного. Ну-ну! Пусть думает что хочет. А я за эти десять минут успею кое с кем посоветоваться!

– Тогда – ждите. И развяжите уже Каганова. Чего он там валяется?

Отдав указания, я огляделся и потопал в дальний конец двора. К забору. Уселся там в позу лотоса, расслабился и начал правильно дышать. Спустя минуту окружающие меня звуки практически исчезли, а голова стала очень и очень ясной. И уже проваливаясь в транс, я пожелал увидеть своего предка.

Место, где обитал Бьёрн Сервеный, с последнего моего визита изменилось до неузнаваемости.

Во-первых, теперь помимо озера, поляны и огромного дуба, тут был лес. Самый настоящий. Причём дремучий и очень красивый. Словно из сказки.

Во-вторых, рядом с дубом стоял небольшой домик. Деревянный, красивый – как с картинки.

Ну и в-третьих – сам Бьёрн! Он сидел на берегу озера, за столом. Рядом потрескивал костерок, над которым жарился здоровенный кусок мяса. А в руках у предка была большущая деревянная кружка, в которую он как раз в этот момент что-то наливал из большой глиняной бутылки.

Хренасе он тут развернулся! Для полноценно счастья предку только девок голых не хватает…

– А, потомок! – радостно заорал Северный, заметив меня. И повёл рукой, указывая на окружающий мир. – Видел?! Оказывается, я теперь сам могу создавать тут всё, что угодно. Представляешь!

– А девок чего не создал? – язвительно спросил я.

– Девок не могу, – взгрустнул предок и отпил из стакана. – Но я стараюсь! Да и ладно! Всё равно от баб одни проблемы. Вот создашь тут такую, а она начнёт свои порядки наводить. А скажешь чего не так, и от тела отстранит. Оно конечно того – можно и силой взять. Но по любви слаще выходит.

– М-да, – только и смог сказать я.

– Ты чего там стоишь? – снова повеселел Бьёрн. – Иди сюда, выпей со мной! Сейчас ещё и кабанятина поспеет.

– Некогда мне сейчас, – отмахнулся я. – По делу к тебе!

– Рассказывай тогда, – вздохнул Северный, и снова отхлебнул из стакана. А потом наставительно добавил: – Вот вечно у вас, у молодёжи, проблемы какие-то! Не умеете вы жить для души!

– Короче, мне сейчас предстоит поединок, – не обратил я внимания на ворчание предка. – С очень серьёзным воином.

– Хм… – сразу подобрался Бьёрн. – И чего от меня хочешь?

– Совета. Сам я его в бою не видел, но говорят, что очень хорош с саблей. Вот и хочу у тебя спросить, какое мне оружие лучше взять. И… Может есть какие приёмы хитрые?

– Хитрые… – пробормотал предок. – Хитрость тут не поможет! Да и насчёт оружия тоже не подскажу. Смысл? С ним же надо обращаться уметь! А вообще в таких делах опыт решает. Враг твой опытный?

– Очень, – вздохнул я, понимая, что вся эта затея – дурацкая. Зачем вообще сюда попёрся? На чудо понадеялся? Хотя, скорее всего я просто растерялся. Всё же четвертый ранг, да к тому же опытный боец – это очень серьёзно. Даже если я буду в бою вовсю использовать магию, то даже при этом не факт, что справлюсь. Не с нынешними силами. А магию, к тому же, использовать нельзя. Это пятеро бойцов во главе с Михалёвым мне отчего-то сразу присягнули. А тут пять десятков воинов, которые меня, в принципе и не знают. И запрещай им, не запрещай, а информация всё равно просочится. А как только все узнают, что я потенциальный Владыка, то тут же и пипец придёт. Эх!

– Тогда лучше всего от такого поединка отказаться, – дал Бьёрн вполне логичный совет. Только вот… Отказываться надо было сразу! А если сейчас, то на собственной репутации можно смело ставить огромный и жирный крест.

– Нельзя, – снова вздохнул я. И пояснил: – Это не простой поединок, а суд богов. И я уже согласился.

– Суд богов? – в удивлении поднял брови предок. – А ты прав?

– Да.

– Так чего ты вообще от меня хочешь?! Иди и убей его! Дубина! Ну что за молодёжь пошла?! Поединок, – передразнил он меня. – Тьфу! Пошёл вон!

И неожиданно хлопнул в ладоши. А в следующую секунду я открыл глаза и обнаружил себя сидящим у забора, в усадьбе Кагановых.

Это вообще что сейчас было?!

Но додумать свою мысль не успел. Потому что тут, в реальном мире всё тоже очень сильно изменилось.

Нет, лес тут не вырос. И избушки новой не появилось. Да и кабанятину никто не жарил.

Зато тут имелась целая толпа, не меньше сотни на первый взгляд, чужих воинов. И они определённо не к нам на помощь пришли!

Их главный, смутно знакомый мне боярин, как раз ругался с Сильновым. А остальные ощетинилсь оружием и контролировали наших бойцов.

Я встал и подошёл ближе к дяде Саше, решив выяснить, что тут вообще происходит. Хотя, в принципе и так догадывался. Особенно, когда узнал чужого боярина. На приёме он сидел рядом с Саблей. Кажется тот самый Соболь, которым пугали нас стражники. Родственник княгини.

– Вы пошли против законов княжества! – как раз в этот момент орал он на Сильнова. – Вы убили семью боярина, что служит в гвардии князей Ульчинских!

– Не трогали мы его семью! – огрызнулся Александр Сергеевич. – Полоумная баба сама своих дочерей порешила.

– Одно из другого происходит, – не обратил внимания на его слова Соболь. – Вина всё равно на вас! Сложите оружие! Последний раз по-хорошему прошу!

– Не голоси, боярин! – сказал я, подойдя вплотную.

– Чего? – офигел княжеский ближник. И реально понизил голос.

– Сегодня на меня, боярича Маркуса Дёмина, а так же на боярышню Василису Дёмину, было совершено покушение. Виновный – боярин Каганов. И заметь, это уже не первая попытка мужчин этого рода меня убить!

– Это ничего не меняет! – отрезал Соболь. – У вас нет власти в княжестве.

– К тому же, – как ни в чём не бывало, продолжил я, – в момент покушения с нами была Ханна Кискер.

– Она цела? – дернувшись, спросил он.

– Цела. Только с перепуга в большую кошку превратилась.

– Княжья кровь… – задумчиво протянул боярин. Но тут же вскинулся: – И тем не менее вы нарушили закон!

– Не мы, а я! – поправил я его. – Это мои люди и действовали по моему приказу.

– Маркус, не дури! – прикрикнул на меня Сильнов.

– Так, да? – пристально и даже с толикой уважения, посмотрел мне в глаза Соболь. – В таком случае ты, боярич из рода Дёминых, арестован. И будешь содержаться в княжеской темнице до суда! А люди твои – свободны.

– Не бывать такому! – схватился за рукоять меча Александр Сергеевич.

– Тихо, дядь Саш, – положил я руку ему на плечо, останавливая. И снова посмотрел на Соболя. – Арестован, так арестован! Но у нас с боярином Кагановым осталось незаконченное дело.

– Какое ещё дело?

– Поединок. Он меня вызвал. А я вызов принял.

– Не бывать такому! Не хватало ещё, чтобы он тебя убил.

– Не тебе решать, боярин, – пожал я плечами. – Богам!

– Подтверждаю! – неожиданно подал голос Каганов. Оказывается он стоял за спинами княжеских воинов, а сейчас протолкался вперёд. – Пусть нас рассудят боги, Соболь! Нет тут твоей воли.

– Да что же такое… – заскрипел зубами боярин. – Пусть так! Но знайте: тот кто живым останется, отправится в темницу. Я сказал! И ты, Сильнов, даже и не думай мешать! Понял меня?

Александр Сергеевич страдальчески скривил лицо, посмотрел на меня и с явной неохотой кивнул.

– Освободите место! – скомандовал Соболь. И тут же воины подались в стороны, сбившись в общую кучу по краям двора. – Какое оружие выбираешь, боярич?

– Кинжал и шпага, – просто ответил я. Как ни странно, но появление княжеских бойцов помогло мне полностью успокоиться. Ну, подумаешь – четвёртый ранг! И не таких обламывали.

– Боярин Каганов?

– Сабля моя, – ожидаемо ответил мой противник. Странно только, что кроме неё ничего не назвал. Ни щит, ни кинжал.

– Принесите его саблю, – скомандовал княжий родич. Дождался выполнения приказа и сразу выдал новый: – В круг!

Места нам освободили довольно много. Где-то метров десять на десять. Правда, если учитывать на каких скоростях придётся работать, то можно было бы выбрать площадку и побольше.

Кстати, насчет скоростей. Я на секунду прикрыл глаза и наложил на себя «Ускорение». А затем, подумав, скастовал ещё и «Каменную кожу». От сильного удара она, конечно, не спасёт. Но вот предотвратить кровоточащие порезы может.

Только заклинание отчего-то сорвалось! Попробовал ещё раз и снова не получилось. Да что за фигня?! Словно мешает кто-то…

Чёрт! Суд богов! В мире, где реально имеются эти самые боги. И, видимо, они посчитали, что «Каменная кожа» мне нафиг не нужна!

Вот же уроды!

Но хорошо хоть с «Ускорением получилось». Иначе писец бы мне пришёл. Большой, белый и пушистый.

– Готовы? – спросил Соболь. Дождался наших кивков и торжественно произнёс: – Да рассудят вас боги по справедливости. Бой!

Разминаться, тянуть резину и ходить кругами Каганов старший не стал.

Едва я успел обнажить оружие, как он тут же бросил в атаку. Причём действовал настолько быстро и решительно, что я с огромным трудом успел присесть, пропуская его саблю над головой. Не сработай «Ускорение» и тут бы мне и конец.

Но всё же успел. И тут же, даже не разгибаясь, сделал ответный выпад, целя шпагой ему в живот. Не попал. Противник отступил. Но ровно на такое расстояние, чтобы я его не достал. А затем снова атаковал.

Его сабля мелькала, казалось, со всех сторон сразу. О какой либо контратаке я даже не думал. Успевал лишь уворачиваться, да иногда уводить саблю своей шпагой в сторону. Именно уводить. Парировать было бессмысленно. Удары Каганова были такой силы, что просто снесли бы моё оружие. А то и сломали.

Не знаю, сколько это длилось. Он нападал, а я практически убегал. Мне показалось, что очень долго, хотя на самом деле вряд ли прошло больше двух-трёх минут.

Но за это время я успел полностью выдохнуться. Пот заливал глаза, того и норовя ослепить, а дыхание… Чёрт! Воздуха попросту не хватало! К тому же руки и ноги с каждой секундой становились всё тяжелее.

А вот Каганов продолжал двигаться в том же самом темпе. И от очередного его удара, рубящего – сверху, я просто никак не успевал уйти.

Единственное что можно было сделать – это попытаться остановить саблю, поймав её на скрещенные кинжал и шпагу.

Так я и поступил. Но удар был настолько мощным, что «поймав» его, я просто не удержался на ногах. Да ещё и руки отсушило. И, кажется, что-то хрустнуло в левом плече.

Упав на задницу, я тут же кувыркнулся в правую сторону, каждое мгновение ожидая добивающего удара. Но его не последовало!

Откатившись, кое-как поднялся на ноги, встряхнул головой, прогоняя появившуюся перед глазами красную муть, и посмотрел на врага.

А он улыбался! И даже не пытался меня добить! Видел, что шансов против него у боярича Дёмина никаких и решил поизгаляться. Сволочь!

Думает, что уже победил? Ну-ну! А как насчёт «Огненного шара» в морду? Хрен с ним, со скрытностью. Если я сейчас помру, то всё это будет уже определённо не важно!

Но скастовать «Файерболл» не успел. Каганов снова бросился в бой. И снова на запредельной для меня скорости.

А вот что произошло в следующую секунду, я не понял.

Противник нёсся ко мне, занося саблю для удара, как вдруг, его правая нога пошла в сторону. Словно он на маленький шарик наступил. Ожидаемо, боярин потерял равновесие. Всего на долю секунды. Но на такой скорости, остановиться или изменить направление движения уже не смог. И я этим воспользовался.

Просто сделал встречный выпад, а Каганов уже сам наткнулся подбородком на остриё шпаги.

Удар вышел страшный. Шпага с хрустом вошла ему в лицо по самую рукоять и вышла из затылка чуть выше шеи. Но не убила. Будь другим угол, и сталь вонзилась в мозг. А так получилась ужасная с виду, но не смертельная рана. Точнее – не мгновенно смертельная.

И потому я, недолго думая, выпустил шпагу и обеими руками загнал ему кинжал в сердце. А затем, на всякий случай, отпрыгнул подальше. Кто их знает, суперменов доморощенных? Вдруг ему и этого окажется мало. А всё моё оружие сейчас в нём торчит.

Но нет. Зря опасался. Каганов ещё несколько секунд постоял, слегка покачиваясь, а затем замертво рухнул на землю.

А затем меня накрыло!

По венам словно жидкий огонь пустили. Но было это не больно, а даже приятно. Будто стакан водки выпил. Потом пришёл черёд суставов. Огонь волной пронёсся и по ним, убирая боль и усталость. Как-то сами собой расправились плечи, а подбородок приподнялся, придавая моей осанке величественность.

И внезапно всё кончилось!

Я снова стоял уставший и побитый. Ужасно болело левое плечо, а пот заливал теперь не только глаза, а даже капал с подбородка.

Но! Я всё равно улыбался. Ведь я выжил, и даже, неожиданно для себя, взял очередной, третий ранг! А значит – прорвёмся.

Ну что же! Суд богов я пережил. Теперь бы ещё пережить суд княжеский…

Интерлюдия 7

В последние дни и недели боярин Михаил Васильевич Дёмин неожиданно начал осознавать, что стареет. И проявлялось это не в старческой немощи. Нет, телом боярин, несмотря на прожитые годы, был ещё крепок. И личной Силой если и уступал своему брату Ивану, то ненамного. Просто у него хватало ума скрывать свой ранг. И недавно эта скрытность полностью себя окупила. В тот день, когда Ваня шёл к нему, чтобы… А вот для чего именно он шёл, Михаил Васильевич так и не понял. И это было одним из проявлений неожиданно подкравшейся старости.

Он потерял хватку! Он не успевал за событиями! И, соответственно, принимал неверные решения!

Да, сейчас, в собственных мыслях, Михаил мог самому себе признаться, что где-то в чём-то был не прав. Но только себе, и только в мыслях! Для всех остальных он должен оставаться непогрешимым и мудрым. Его решения – самые верные. Его воля – единственная.

А всё из-за…

Боярин поморщился и покачал головой, сам себя осадив. Выглянул в окно экипажа, полюбовался на городские улицы и снова погрузился в размышления.

Конечно, свалить вину за всё на глупого мальчишку было бы легче всего. На мальчишку, которого он, боярин Дёмин, в последнее время стал искренне ненавидеть. Причём, если кто-нибудь спросит Михаила Васильевича: «за что?», то он внятно ответить не сможет.

Может за то, что он всё ещё Дёмин? Номинальный глава Младшей ветви?

Или за то, что Маркус даже сдохнуть не может по человечески, одерживая одну победу за другой?

Или за очередной вызов к княгине по поводу боярича Дёмина? На этот раз, аж на суд княжеский!

Или за разлад с собственным братом?

За всё это, и ещё за сотню причин. Маркуса Дёмина оказалось слишком много! Только и слышишь, что Маркус то, Маркус сё… И никак не получается от него избавиться.

А самое поганое, что за ним неожиданно пошли люди. Его, боярина Михаила, люди!

Как такое возможно?!

Ещё совсем недавно Маркус был никем. Никчёмой, который даже на первый ранг боевого мастерства не сдал.

А теперь Михаила Васильевича официально вызывают на княжеский суд. Потому что Маркус умудрился уничтожить целый боярский род. И пусть род слабый. Такой же никчёмный, каким несколько месяцев назад был сам Маркус. Но! Главу рода боярич Дёмин убил лично. В поединке!

Подумать только, мальчишка, а победил мечника четвёртого ранга!

Само собой тут не обошлось без вмешательства богов. Но это даже хуже, чем если бы Маркус вдруг сам стал сильным! Ведь теперь все в роду Дёминых знают, что бояричу Младшей ветви благоволят боги! И Михаил Васильевич отчётливо понимал, что теперь приёмыша просто так не убрать. Собственные люди не поймут. Они и так начали роптать после истории с ссылкой Ивана.

Тёмные боги! Зачем?! Зачем он в тот день приказал схватить брата? Не иначе помутнение какое нашло. Та самая старость?

Теперь Вани нет рядом, и с валом проблем приходится разбираться самому. А самое горькое, что ещё и одному! Не с кем поделиться. Не на кого положиться. Все предали. Все!

Иван в ту ночь сказал ему то же, о чём боярин думал сейчас. Что Михаил Васильевич потерял хватку! Что ведёт род не туда! Что ради личной неприязни всё дальше и дальше пытается оттолкнуть Маркуса от семьи!

Да, он так и сказал – от семьи. То есть даже Ваня стал считать приёмыша Дёминым.

Но больнее всего было Михаилу от того, что он видел презрение, которое исходило от брата.

Он и раньше его замечал. Презрение и недоверие. А всё из-за того, что в тот злополучный день, когда погибла почти вся семья, он, Михаил Васильевич, был в столице по делам. Да не один, а с обеими жёнами. И они смогли выжить.

Но Иван забыл, что старшая жена, Вера, всё же не смогла перенести боль утраты. Она замкнулась в себе, не обращала ни на что внимания и даже есть отказывалась. А через полгода тихо ушла. Во сне.

Боги! Да лучше бы она в тот день была в доме! И Михаилу не пришлось бы день за днём наблюдать за тем, как ещё один любимый человек медленно сгорает изнутри, потеряв волю к жизни.

Зато вторая жена, Доброслава, потрясение перенесла стойко. И, казалось, стала лишь сильнее. Но так казалось со стороны. Михаил же знал, что его Славочка стала помешанной на безопасности. И именно она предупредила о попытке Ивана захватить власть. Она же настояла на том, чтобы расследование нападения на Маркуса не доводили до конца. А обоих оставшихся в живых внуков попросила отправить подальше от дома.

А сегодня Доброслава снова пришла с советом. И этот совет, в отличие от прочих, показался Михаилу правильным.

Она предложила вернуть внуков обратно, в Дёмино. Затем, на княжеском суде, выдать Маркуса с головой княгине. После, когда у Средней и Младшей ветви не останется своих глав, отдать их внукам. То есть забрать власть в роду полностью.

И Михаил Васильевич, обдумав, согласился. Действительно, сейчас не время многовластия. Род стоит на грани развала. Боярские дети ропщут. Разведка не докладывает. А стопроцентные заказы на охрану и сопровождение срываются ни с того ни с чего. Значит, надо что-то менять…

Вот только как отдать Маркуса княгине и при этом не выглядеть сволочью в глазах своих подданных? Прямо нельзя. Так и до бунта недалеко. Значит надо просто плохо его защищать…

На княжеском суде в любом случае будет много крикунов, которые захотят «утопить» парня. Обычно на них получается надавить авторитетом. Иногда хватает даже грозно сведённых бровей. Сегодня же… Сегодня боярин Дёмин хмуриться не будет. Он будет расстроен поведением отпрыска. Он будет грустно качать головой и подтверждать, что мол – да, молодежь не та пошла. А там уже дело будет за княгиней. За своего гвардейца она спросит с любого. И спросит строго. По крайней мере, так бы сделал прежний князь. Мечеслав.

Экипаж остановился. Михаил снова выглянул в окно и, убедившись, что перед ним площадь Фемиды – центральная площадь города, подтянул к себе тяжёлый резной посох и с неохотой открыл дверцу.

Раньше, если случалось ездить в закрытом экипаже, то боярин из него бодро выпрыгивал. Показывал всем, что возраст над ним не властен. Сейчас же он неспешно ставил ноги на обе ступени и лишь затем на брусчатку. Сил прыгать не было. И не физических, а моральных.

Выбравшись – осмотрелся. Вся площадь, как и всегда по понедельникам, была заставлена экипажами. Бояре и боярские дети важно, без спешки, шагали к зданию суда. И за всем этим бесстрастно наблюдала высокая статуя богини правосудия, выполненная из белого камня.

Боярин Дёмин бросил на богиню лишь один мимолётный взгляд и тоже пошёл в суд, на ходу выглядывая знакомцев. Но, как ни странно, сегодня те бояре, что раньше первыми искали общества Михаила Васильевича, старались не смотреть в его сторону. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Понедельник нынче не обычный. И суд будет самым настоящим. А судят Дёмина. И никто не может угадать, как отнесётся княгиня к тому боярину, что по своей воле первым заговорит с роднёй подсудимого. Так что боярин лишь жёстко усмехнулся и пошёл дальше.

Но стоило лишь войти в здание суда, как его окликнули.

– Михаил Васильевич! Боярин! Рад видеть тебя, дорогой! Как ты? Как внуки?

Даже не поворачивая головы, боярин Дёмин знал, кто к нему обращается. Князь Кобалия. Резо Павлевич. Правда, княжеский титул в данном случае был скорее данью традиции. Кобалия – грузин, а у них там каждый второй князь.

Но надо отдать ему должное! Род Резо Павлевича был чертовски богат. Аптечные и артефактные лавки Кобалия известны в десятке княжеств. А недавно, как поговаривают, одна открылась даже в столице.

– Резо Павлевич, – изобразил улыбку Михаил. – Тоже рад! Не боишься моего общества?

– Ай, перестань! – отмахнулся грузин. – Нам ли, старикам, боятся чьего-то там гнева? Пусть молодежь боится. Пока не поумнеет. Мы же будем вести себя как всегда.

– Тебе от меня что-то нужно, – усмехнувшись, констатировал боярин Дёмин.

– Вай! Почему сразу нужно?! – возмутился князь. И тут же добавил: – Да, есть разговор…

– Тогда заезжай как-нибудь. Поговорим, выпьем.

– И рад бы, дорогой. Но время, время. Сам же знаешь – у нас, занятых людей, каждый час расписан.

– Так и сейчас времени нет, – не скрывая недовольства, пожал плечами Дёмин. – Суд скоро.

– Княгиня ещё минут двадцать не появится, – парировал Резо Павлевич. – Это ты тут редкий гость. А я знаю что говорю. Давай отойдём в сторонку, от лишних ушей подальше?

– Ну что же, можно и отойти, – немного подумав, кивнул боярин. Если княгиня действительно опоздает, то лучше занять время разговором. Тем более, что предложения князя обычно очень и очень выгодны.

– Слышал я, Михаил Васильевич, про внука твоего. Маркуса.

– Да все уже слышали, – скривился, словно от зубной боли, боярин Дёмин.

– Ай, я не про этот фарс! – экспрессивно взмахнул руками Резо.

– Почему фарс? – насторожился Михаил Васильевич.

– Ты просто княгиню молодую плохо знаешь, боярин, – чуть подавшись вперёд, доверительно произнёс князь. – Оглядись по сторонам. Посмотри сколько тут детей боярских. И спроси себя, для чего?

– Не понимаю тебя, – покачал головой Михаил Васильевич, и в самом деле посмотрев по сторонам. Но ничего необычного не заметив. Неужели он действительно теряет хватку? Или хитрый грузин пытается сбить с толку, перед важным разговором?

– Да и не важно, – махнул рукой Резо. – Я о другом хотел спросить. Слышал я, что внук твой в поединке с бояричем Кагановым, слишком уж быстрым был для своего ранга. Кстати, а какой у него ранг?

– Официально – никакого, – витая в своих мыслях, ответил боярин. Князю всё же удалось сбить его с толку.

– Вот! – радостно улыбнулся Резо. – Никакого! Значит что? Значит, артефакт у него какой-то есть, скорость увеличивающий. А ещё я слышал, что продал он недавно один очень хороший целительский артефакт. А потом, как говорят, у него снова такой же появился…

– К чему ты ведёшь, князь? – нахмурился боярин. Про артефакты ему вроде докладывали. Но Михаил не отнёсся всерьёз к этой информации. И выходит, что зря.

– Я расскажу, дорогой! Потому и подошёл к тебе.

– Ближе к делу! – уже всерьёз начал злиться Дёмин.

– Откуда у Маркуса артефакты? Не знаешь? А я тебе скажу! Точнее – намекну. Где он сейчас живёт?

– Китайцы? – тут же сообразил Михаил Васильевич. И задумался. Общину беженцев из Поднебесной курировал Иван. И он ни про какие особые артефакты не докладывал. Либо сознательно скрыл, либо сам не знал. Второе более вероятно. Скрывать ему просто не было смысла. И ведь не уточнишь сейчас! Но тогда получается, что Маркус нашёл с китайцами общий язык. Хорошо это, или плохо? Скорее – плохо. Как и всё связанное с приёмышем.

– Китайцы, – заулыбался Резо.

– И чего ты от меня хочешь? Артефакты на продажу?

– Нет, дорогой! Это не серьёзно. Я хочу китайцев.

– Всех? – даже опешил от такой наглости боярин.

– А много их? – как бы невзначай поинтересовался Резо.

– Много, – справившись с удивлением, кивнул боярин. – Чуть больше семи десятков. Вот только не пойму я тебя князь…

– Продай!

– Чего?! Окстись, Резо Павлевич! Они свободные люди. Как я их продать могу?

– Так охолопь, – снова пожал плечами Кобалия. – Неужто не найдёшь повода?

– Повод всегда найти можно. Но в чём моя выгода? Я много лет их охаживал с разных сторон. Предлагал в род войти. Детьми боярскими. А теперь в холопы и на продажу? И ты сам же говоришь – артефакты они делают интересные. И неизвестно что ещё умеют.

– Вай, дорогой! – захохотал Резо. – Перестань торговаться! Просто узнай мою цену.

– Говори, – поджал губы боярин.

– Двести тысяч золотых рублей! Больше тебе никто не даст! А сам ты те артефакты выгодно всё равно не продашь…

– Артефакты и не обязательно продавать, князь. Они и для рода пригодиться могут, – лениво парировал Михаил Васильевич. Но в душе понимал, что лукавит. Сумма, озвученная князем – внушала. А деньги, как известно, лишними не бывают.

– Перестань, дорогой! У тебя и своих артефактов хватает. Да ещё и неизвестно, будут ли китайцы их делать. А тут деньги! Сразу!

– А если они и тебе их делать не будут? – ехидно поинтересовался боярин.

– Мой риск…

– Я подумаю, князь, – слегка стукнув посохом в пол, произнёс Дёмин. – Подумаю.

– Думай, дорогой. Только не долго. Хорошо?

– Договорились.

– Тогда пойдём в зал. А то княгинюшка молодая пожалует, а нас нет…

– Пойдём, – кивнул Михаил, мысленно уже прощаясь с китайцами и решая куда определить деньги.

– Кстати, дорогой! – воскликнул Резо, пропуская чуть боярина вперёд. И продолжил тише, чуть ли не дыша собеседнику в ухо. – Сегодня можешь рассчитывать на мою поддержку.

– А она мне нужна? – удивился боярин.

– Поддержка всегда нужна, – многозначительно заявил князь. – А сегодня особенно. Иначе с чего княгиня решила столько людей служивых тут собрать?

– Ты же только что говорил, что это фарс.

– Фарс тоже разный бывает. Однако, если бы княгиня хотела только лишь пожурить твоего внука, то сделала бы всё быстро и без шума.

– То есть, она хочет его засудить? – сделал для себя вывод Михаил Васильевич.

– Возможно. Но я лишь гадать могу. Потому и говорю – поддержу тебя, если что.

– Знаешь что, Резо Павлевич, – после небольшой паузы произнёс боярин, – не нужна мне сегодня поддержка. Пусть судит.

– Что же, не вступишься за отпрыска своего? – лукаво улыбнулся князь.

– Там видно будет… Но ему полезно будет узнать, как это – отвечать за свои поступки. А то совсем от рук отбился.

– Молодежь! Они всегда сначала делают, а потом думают. А наша участь за ними пыль по углам заметать. Или слухи не врут, и ты всё же решил окончательно избавиться от внука?

Михаил Васильевич не ответил. Лишь бросил на князя злой взгляд и отошёл.

– Ай, дорогой! Не обижайся! – крикнул ему вдогонку Резо, сообразив, что перегнул палку. Род Дёминых он не боялся. Не с его деньгами и связями. Но вот китайских артефакторов князь уже считал своими. И было бы обидно лишиться такого замечательного, а главное – перспективного источника дохода. – Не нужна поддержка, так не нужна. Я не настаиваю.

Но боярин снова промолчал, энергично пихаясь локтями и прокладывая себе дорогу в первые ряды. Обиженные бояре и дети боярские, увидев, кто дал им по рёбрам или же отдавил ногу посохом, возмущаться не решались. Все они смелые только тогда, когда чувствуют за собой силу. А у большинства присутствующих таковой не было. Они были людьми княгини. Она их сила. Но стоит вспомнить повод сегодняшнего собрания, и обиженные понимали, что защитить их могут и не успеть.

Хм… Михаил Васильевич уцепился за эту мысль и кровожадно улыбнулся. Надо же! Благодаря приёмышу его род стали бояться сильнее. Будь на месте Маркуса другой внук и боярин стал бы по-настоящему им гордиться.

Тем временем по залу пронесся легкий гул. Взгляды присутствующих людей устремились на возвышение с троном, к которому как раз подходила Саблеслава Мечеславовна Ульчинская.

За её правым плечом, как и всегда, встал боярин Данислав Соболь. А вот за левым…

Боярин Дёмин нахмурился, вглядываясь в перевёрнутый щит с изображённым на нём гербом. Чей это герб – загадкой не являлось. Кони степь и сабля, изображённые на нём, говорили сами за себя. А вот сам факт… Неужели Маркус умудрился вырезать всех наследников? Вряд ли. Насколько знал Михаил Василевич, у Кагановых было много родни. Не только в степи. И любой из них мог стать новым боярином Кагановым, вступив в наследство. Процедура это непростая, муторная, но вполне выполнимая. Тогда что же задумала Саблеслава?

Княгиня Ульчинская присела на трон и обвела строгим взглядом зал. Сегодня она была как никогда величественна. Это подчеркивало и строгое платье с высоким воротом, и прямая спина. А ещё в её волосах боярин рассмотрел золотой обруч, которым Саблеслава обычно пренебрегала.

Дождавшись, когда все её как следует рассмотрят и перестанут перешёптываться, княгиня приподняла подбородок и громко произнесла:

– Боярин Иванов! Тут ли ты?

Людская масса, как всегда в таких случаях, зашевелилась, а по залу вновь пронеслась волна шёпота. На этот раз – удивлённого. Ведь все думали, что поводом сегодняшнего собрания является совсем другой человек.

Тем временем Иванов, всё такой же седовласый и крепкий, смог пробиться в первые ряды. Выглядел он при этом крайне удивлённо.

– Тут я, Саблеслава Мечеславовна, – склонил он голову, выказывая уважение.

– Напомни мне, боярин, – обратилась к нему Сабля, – какое поручение я тебе давала? И как давно это было?

– Поручение твоё выполняется, княгинюшка, – вновь склонил голову боярин. Правда, при этом удивление на его лице сменилось недовольством. Что не укрылось от взгляда княгини.

– Не нравится тебе, боярин, когда прилюдно хулят? – хищно улыбнувшись, спросила она. – Стыдно, должно быть?

– Стыдно, княгинюшка, – ещё сильнее согнулся Иванов.

– А почто же ты поручение моё не выполнил?

– Так выполняется, княгинюшка…

– Выполняется? Отдать сто рублей из трёх тысяч – это, по-твоему, выполняется?!

На этот раз Иванов голову склонять не стал. Напротив – вскинулся и с испугом посмотрел прямо на Саблеславу.

– Удивлён, боярин? – вновь улыбнулась княгиня. Но от этой улыбки у Иванов отчего-то начал дёргаться правый глаз. – А чему ты удивлён? Моей осведомлённости? Так в ней ничего удивительного нет. Если ты забыл, то именно в этом зале я, можно сказать, поручилась за тебя своим словом. И как ты меня отблагодарил? Ко мне, боярин, приходит купец Шестаков и жалиться. Мол, боярин твой долг не отдает. И ты ему, княгиня Ульчинская, не указ!

– Да как же так?! – запричитал Иванов. – Как это не указ?! Не было такого!

– Ага. Теперь ты боярин меня напрямую во лжи обвинить решил.

– Нет! Я же…

– Тихо! – повелительно вскинула руку Себлеслава. – Вопрос твой уже решён, боярин. Точнее – боярский сын! Своей властью я, княгиня Саблеслава Ульчинская, повелеваю! Вычеркнуть боярский род Ивановых из списков людей служивых. Вписать туда род Ивановых как детей боярских. Долг несуществующего нынче рода я беру на себя. Тебе же, Иванов, я позже скажу, к какому боярину ты на службу пойдёшь. И не дай боги, ты и его подведёшь! А теперь – свободен. Пошёл вон!

Зал на несколько секунд погрузился абсолютную тишину. А потом заговорили, казалось, все сразу. Кто-то поддакивал, утверждая, что правильно княгиня поступила. Давно пора было Иванова на место поставить. Кто-то возмущался, выкрикивая что-то про традиции и заслуги рода. А кто-то радовался. Ведь Иванов был должен и им. И теперь по долгам заплатит княжество.

Михаил Васильевич же лишь покачал головой. То, что княгиня так круто начала сегодня – не к добру. Он это буквально чувствовал. И чувства его не обманули. Как только шум пошёл на спад, Саблеслава безошибочно нашла его взглядом в толпе.

– Боярин Дёмин! – громко произнесла она. И шум стих окончательно. И бояре и дети боярские принялись смешно вытягивать головы, чтобы рассмотреть того, к кому обратилась княгиня.

– Приветствую тебя, Саблеслава Мечеславовна, – уважительно, но без подобострастия, произнёс Михаил.

– И я тебя приветствую, Михаил Васильевич, – вновь улыбнулась княгиня. – Как род твой поживает? Всё ли подобру-поздорову?

– Спасибо, не жалуюсь, – сухо ответил боярин.

– Не жалуешься, значит? А мне вот жалуются.

– Это кто же? – позволил себе вопрос Дёмин. И обвёл взглядом зал, словно пытаясь найти того смертника, который решил вдруг на его род наушничать.

– Да вот, дядька мой – боярин Соболь, – строго произнесла Саблеслава, указав на названого боярина. – Говорит, что род ваш совсем от рук отбился. Что не месяц, так побоище в городе устраиваете. Разрушения чините. Люд добрый пугаете. Что скажешь на обвинения эти, боярин Дёмин?

Михаил Васильевич растерялся. Направляясь сегодня сюда, на суд, он думал, что судить будут Маркуса. И настроился на то, чтобы потихоньку его сливать. Но уж никак он не ожидал, что у княгини будут претензии ко всему его роду.

И, кстати, а где вообще Маркус?

– Молчишь, боярин? – окликнула его Сабля, не дождавшись быстрого ответа. – Нечего сказать?

– Не понимаю, о чём ты говоришь, княгинюшка.

– Не понимаешь? Так я напомню… Не так давно брат твой, боярин Иван, устроил такое побоище в городе, что богам лично пришлось вмешаться. Богам, боярин!

– Навет то! – стукнул посохом в пол Михаил Васильевич.

– Как это навет? Не было что ли такого?

– Было! Но без побоища. Если ты не помнишь, Саблеслава Мечеславовна, то именно на мой род нападение было совершено. И Ваня… То есть, боярин Иван, лишь жизнь свою спасал.

– И при этом разрушил множество домов, – задумчиво сказала княгиня. – И лишь чудом никто не погиб. Хотя пострадавших много. Не иначе снова божественное вмешательство.

– О том мне не ведомо, – сухо ответил Михаил.

– Допустим, допустим, – всё с таким же озабоченным видом, произнесла Саблеслава. – Но это лишь первый случай. Из множества. Помню я, боярин Концов на тебя жаловался ещё.

– Не на меня, княгинюшка. Не на меня он жаловался! – замотал головой боярин Дёмин, уже абсолютно не понимая, что здесь происходит. – На Маркуса он жалился. Но помнится мне, что со всем этим разобрались сразу же. Причём тут же. В этом зале.

– А Маркус что, не Дёмин что ли? – удивлённо вскинула брови Сабля. Но ответа не дождалась.

Михаил Васильевич попросту не знал, что сказать. Скажешь, что Дёмин, и придётся его защищать. Скажешь что не Дёмин… Так он же ведь Дёмин.

– Молчишь, – констатировала княгиня. – Ладно. Давай тогда дальше вспоминать… Что там у нас ещё было?

– Позволь, Саблеслава Мечеславовна! – раздался звонкий выкрик из толпы. И в первый ряд протолкался боярин Холод.

Михаил Васильевич бросил на него удивлённый взгляд, не понимая, зачем ставленник Великого князя лезет в местячковые дела княжества Ульчинского. Или он по другому вопросу?

– Боярин Холод? – удивилась и княгиня. – Сказать чего хочешь?

– Хочу! Напомнить хочу, про побоище, на пасеке устроенное. Там, говорят, тоже след Дёминых имеется.

– Навет! – выкрикнул Михаил Васильевич. – Ты, боярин, к чему всё это говоришь? Ссоры ищешь?

– А ты меня не пугай! – улыбнулся Холод. И улыбка его была настолько ослепительной, что присутствуй тут молоденькие девушки, и они бы все как одна влюбились. – Пуганый я.

– Михаил Васильевич прав, боярин, – осадила Холода княгиня, на которую его улыбка впечатления не произвела. – Участие Дёминых не доказано.

«Не доказано!» отметил про себя боярин Михаил. То есть всё же рассматривается. Тёмные боги! Да что здесь происходит? И почему он не в курсе? Как же не хватает Ивана. Уж он бы знал всё заранее. Или хотя бы предполагал.

– Не доказано, – согласился Холод. – Но бойня произошла на самой границе их земель. И над этим стоит задуматься.

– Мы задумаемся, – одарила его улыбкой Саблеслава. И снова перевела взгляд на Дёмина. – Михаил Васильевич, а что ты скажешь про конфликт между отпрысками рода Дёминых и рода Кагановых?

Ну вот и дошли до главного. Правда, имя Маркуса снова не прозвучало.

– Был такой, – степенно кивнул боярин. – Но разрешился в поединке. С твоего, княгиня, позволения.

– С моего позволения? – строго переспросила Саблеслава. – Верно. Было такое. Вот только я давала тебе шанс, боярин, разрешить дело миром. А ты им не воспользовался. И к чему это привело? Член твоего рода лишил руки наследника рода Кагановых!

– Так, мальчишки, Саблеслава Мечеславовна, – неуверенно произнёс Михаил, понимая, что упрёк именно в его адрес. Любой другой боярин в той ситуации и в самом деле смог бы решить дело миром. – Им лишь бы подраться…

– То есть, снова внук твой виноват, – утвердительно произнесла княгиня.

– Он, – согласился с ней боярин. Причём согласился раньше, чем успел подумать. И тут же об этом пожалел. Потому что смотрелось это так, словно он, глава рода, перекладывает вину на отрока.

– Вот же шельмец какой! – покачала головой Саблеслава. – Тогда следующий вопрос. Два дня назад, в ночь с пятницы на субботу, твои люди устроили очередное побоище в городской черте.

– Позволь сказать, Саблеслава Мечеславовна! – очередной выкрик из зала не дал боярину Дёмину ответить. И он этому даже обрадовался. Вначале. До того момента, пока не увидел кто именно попросил слова.

– Боярский сын Сильнов, если не ошибаюсь? – уточнила княгиня, разглядев говорившего.

– Верно. Сказать хочу, что той ночью, что ты упомянула, снова было совершенно нападение на отроков рода Дёминых. На боярича и боярышню. И они лишь защищались. В том могу поручиться своей головой.

– Ты был там?

– Был, – подтвердил Сильнов. – Правда, не с самого начала. Но в битве той участвовали мои люди. А я им верю и за их поступки отвечаю.

– Понятно. Защищались. Поверю тебе, боярин, – кивнула княгиня, соглашаясь. И снова перевела взгляд на Михаила Васильевича. – Поясни мне, боярин Дёмин, почему твои родовичи смели угрожать городской страже? А ещё на их глазах убили главного видока.

– Не знаю такого! – твёрдо заявил Михаил, облегчённо выдохнув. Кажется, его план по дискредитации Маркуса всё же сработает.

– То есть, снова боярич Маркус Дёмин своевольничал?

– Он.

– Ладно. Тогда задам другой вопрос… Почему твои люди той же ночью, как тати, взяли штурмом усадьбу боярина Каганова и всех там поубивали? Подожди, боярин! Не отвечай! Знаю я, что скажешь. Маркус Дёмин своевольничал. И я даже знаю, что это правда. Знаю я так же, что Маркус лично боярина Каганова зарубил.

– Позволь сказать, княгиня! – выкрикнул Сильнов. Дождался разрешающего кивка и продолжил: – Маркус действительно зарубил Каганова. Но не по своей воле.

– А по чьей же? – удивилась Саблеслава.

– По воле богов. Боярин Каганов сам его вызвал на божий суд. И боги свой выбор сделали.

– Подтверждаю! – неожиданно произнёс боярин Соболь. – Был я там и всё видел. И ещё сказать хочу, что если боги выбрали, то судить Маркуса Дёмина княжьим судом не следует!

«Это как так?!» – мысленно удивился Михаил Васильевич, снова потеряв нить происходящего. Такое ощущение, что всё это хорошо срежиссированный спектакль. Причём все в курсе, кому какая роль выпала. Кроме него – боярина Дёмина.

– Хорошо, дядя, – посмотрев на Соболя, кивнула княгиня. – За это судить не буду. Но снова хочу спросить у боярина Дёмина, почему его люди в штурме усадьбы участвовали? Кто их вёл? Чей приказ был?

– Не приказывал я такого! – уже не скрывая злости, ответил Михаил. – Маркус это!

– Маркус… Значит, боярич Маркус Дёмин отдал приказ воинам рода Дёминых? Тогда ответь мне, Михаил Васильевич, а кто у вас в роду боярин? Ты или Маркус?

– Я! – от избытка чувств Михаил Васильевич даже посохом в пол стукнул.

– А я вот вижу другое. Ты, боярин, ничего не знаешь. А Маркус командует твоими людьми по своему усмотрению. И ладно бы он потешные битвы устраивал, как все дети. Но нет – он людей на настоящие битвы водит. Так может уже следовало бы его в боярское сословие возвести? Чтобы потом не возникало вопросов, от чьего приказа люди Дёминых действуют?

– Не бывать такому! – снова ударил посохом в пол боярин Дёмин, окончательно выходя из себя. – Я глава рода! И в моём роду – в моём, княгинюшка! – Маркус боярином не станет. Никогда! Нет на то твоей воли!

– Твоё право, боярин, – спокойно произнесла княгиня. – Однако я считаю, что это несправедливо. И потому повелеваю! Внести Маркуса, недоросля из рода Дёминых, в списки служивых людей, как боярина…

– Не имеешь права! – перебил её Михаил Васильевич, наконец-то сообразив, к чему всё идёт. Слишком поздно сообразив. – Нет твоей власти над моим родом! Я слуга Великого князя! И лишь ему решать!

– Я не договорила, боярин, – бросив на него холодный взгляд, сказала Саблеслава. – Но раз уж ты от своего внука отказываешься, то я его под свою руку возьму. Дозволяю ему род новый основать и имя тому роду самостоятельно выбрать!

– Да как же так, княгинюшка?! – выкрикнул кто-то из толпы. – А земли? Боярину ведь земля в кормление положена? Или ты ему и их дашь? А за какие заслуги? За то, что гвардейца твоего зарубил?

– Гвардеец тот сам свою участь выбрал! Он мести возжелал несправедливой, а потом на богов уповал. Но боги его и рассудили. Что же касается земли… Так вот же! – княгиня указала рукой на перевёрнутый герб рода Кагановых. – Нет больше такого рода. А землю их Маркус на меч взял. По древнему праву. Пусть с них и кормится. Посему – новому роду быть!

Глава 15

Не каждая перемена ведёт к улучшениям,

но чтобы что‑то улучшить,

нужно сначала это изменить.

Георг Лихтенберг

Я думал, что взять очередной ранг – это приятно. Но то, что произошло далее, оказалось намного приятнее.

Воины рода Дёминых, во главе с боярским сыном Сильновым, неожиданно, словно по неслышной мне команде, обнажили оружие. Будь я менее уставший и побитый, то, наверное, испугался. А так лишь растерянно хлопал глазами.

А вот боярин Соболь со своими людьми напрягся. Цапнул меч за рукоять и сместился немного в сторону. Но напрасно. Никто нападать на него и не собирался. Воины не угрожали, а радовались. Они приветствовали своего боярича, стуча мечами в щиты и выкрикивая здравицы. А Александр Сергеевич ещё и довольно, и совсем чуть-чуть кровожадно, улыбался. Словно это он лично зарубил вражину.

– Доволен, боярич? – тихо спросил Соболь. Он уже стоял рядом со мной, успев незаметно приблизиться.

– Доволен, – устало кивнул я.

– Ну и ладно, – вдруг улыбнулся он. А затем, видя растерянность на моём лице, пояснил: – Не каждый день боги так явно показывают свою волю.

– Волю?

– А ты не заметил, что боярин Каганов споткнулся на ровном месте?

– Заметил. Но там, кажется, камешек под ногу попал. Ничего удивительного.

– Камешек? – вдруг рассмеялся боярин. – Маркус, на том уровне, что был у покойного, никакой камешек не помеха. Не с его опытом.

– И что же получается? Не я победил, а боги?

– Нет, – снова рассмеялся Соболь. – Победил ты. Боги лишь дали шанс. И ты им воспользовался.

– Ну и ладно, – махнул рукой я. Боги, так боги. Главное, что я – вот он. Живой и почти здоровый. А мои враги мертвы.

– А теперь боярич, пойдём со мной. И прошу тебя – не делай глупостей.

– Даже не собирался, – бросил я недовольный взгляд на княжеского ближника.

– И это правильно, – с серьёзным лицом произнёс Соболь. – Потому что пожелай ты сейчас, и твои люди объявят войну кому угодно. Даже без шанса на победу.

– Я же сказал – даже не собирался! – зло повторил я, повернувшись к нему лицом. – Не ровняй всех по себе, боярин!

– Ершистый, – снова рассмеялся он. – Молодец! Настоящий боярин таким и должен быть. И что о людях своих думаешь – тоже молодец. А теперь можешь сказать им пару воодушевляющих слов, и поедем.

Воодушевляющих слов? А почему бы и нет? Эти воины только что сражались именно за меня. За мои боярские хотелки. Правда потом уже я сражался… Нет, не за них. За честь рода Дёминых. Но ведь и они все Дёмины. Хоть и носят другие фамилии, но всё же являются частью рода. И теперь радуются как дети моей победе. Словно и не было только что бойни… Так что можно и сказать…

– Бойцы! – собрав остаток сил, громко произнёс я. И шум во дворе взятой на меч усадьбы моментально стих. Взгляды всех присутствующих, даже чужих воинов, сошлись на мне. – Хочу сказать вам спасибо! Для меня является честью то, что мы принадлежим к одному роду! Сомневаюсь, что есть ещё много бояричей, которые могут похвастаться поддержкой таких славных воинов! А вот я могу! И в свою очередь хочу пообещать вам – если вдруг любому из бойцов рода Дёминых понадобиться моя помощь, то я сделаю всё, что смогу. И мы вместе повергнем наших врагов! Ура!

– Ура! – дружным рёв был мне ответом. – Ура бояричу!

– Хм… Ты это… Заканчивай, – негромко произнёс Соболь, явно напрягшись. – Иначе они всех тут поубивают.

– Не поубивают, – кровожадно улыбнулся я. – По крайней мере – без приказа.

Но я уже и сам понял, что надо закругляться. В жилах у воинов рода всё ещё бурлил адреналин. И если кто-нибудь решит воспротивиться моей отправке в тюрьму, то остальные его тут же поддержат. И начнётся бойня. Которая закончится войной родов. А мне оно точно не надо.

Потому я подозвал боярского сына Сильнова и велел ему уводить людей. А сам сдался Соболю и поехал в темницу. Как оказалось – в княжеский кремль.

Да уж – темница… В помещении, в которое меня привели, от этого названия было разве что отсутствие окон. Да и то, лишь по той причине, что находилось оно ниже уровня земли. А в остальном, возникло ощущение, что я попал в чьё-то со вкусом обставленное жилище.

В большой комнате имелось всё для комфортного проживания. Кровать, кресла, столик. Шкаф для одежды и даже пара стеллажей с книгами. А в примыкающем к комнате помещении оказался санузел с душем. И именно туда я первым делом и отправился, по пути скастовав на себя «Малое исцеление». После него стало лучше. Но я отметил для себя, что организм и так усиленно восстанавливался. Регенерация на третьем ранге работала очень даже замечательно.

Смыть пот, пыль и кровь оказалось не так уж и просто. Я, наверное, больше часа простоял под струями горячей воды, периодически намыливаясь и остервенело натирая себя мочалкой. И перестал лишь потому, что начали слипаться глаза. Ещё чуть-чуть и я улягусь спать прямо тут, на кафеле.

До кровати добрался с трудом. Забрался под одеяло и заснул, кажется, даже раньше, чем голова достигла подушки.

Сколько я проспал – понятия не имею. Как уже говорил – окон в комнате не было. Да и часов не имелось. Видимо, узникам не положено знать время.

Но в любом случае сон сделал своё дело. Я полностью отдохнул, замечательно себя чувствовал и был полон сил. А после того, как посетил санузел, обнаружил на столике большой поднос с завтраком. В общем, жить можно. И даже нужно.

В кои-то веки мне не надо было никуда идти. Можно было просто отдохнуть.

Почему-то я совсем не боялся предстоящего суда. Возможно из-за того, что уже поучаствовал в суде богов. А скорее всего потому, что был нужен княгине. Уверен, что Сабля сумеет воспользоваться ситуацией с максимальной пользой для себя. Очень целеустремлённая девочка, которая готова на что угодно, лишь бы процветало её княжество. А ещё красивая. И с фигуркой как у…

Стоп! Хватит думать о княгинях. А то зайдёт вдруг сейчас поговорить, а у меня на уме всякие глупости. И буду стоять и слюни пускать, на неё глядя.

Лучше подумать о другом. Например о том, что шпага совсем не то оружие, что мне нужно.

Раньше я уже ловил себя на мысли, что не понимаю, почему в этом мире до сих пор в ходу мечи. Если честно, то я мало разбираюсь в истории холодного оружия. Но что-то такое вспоминается… Вроде того, что шпага современнее и удобнее. Типа в любой стык в доспехах попадёт. Хотя, может и не в этом дело. Может шпага – это просто модно. Не важно.

Важно то, что во вчерашнем поединке, который был на запредельных скоростях, я понял, что шпага – хрень! Я практически ничего не мог противопоставить вражеской сабле. Слишком лёгкое и непрактичное оружие в моей ситуации. Тем более теперь, когда я взял очередной, уже третий, ранг. То есть – стал ещё сильнее. И шпагу в руке чувствовать и вовсе не буду. Значит, нужен меч. И меч тяжёлый. Поэтому надо наконец-то напрячь своего предка. Пусть учит мечному бою. Хвати уже ему на берегу озера различным забавам предаваться!

Приняв решение, я позавтракал и, устроившись прямо на покрывающем пол ковре, «отправился к Бьёрну».

Не знаю, сколько времени прошло в реальном мире. Но в виртуальном мире предка я пробыл часов двадцать. Тут же… Вряд ли столько же.

Бьёрн рассказал, что у него время течёт иначе. Чуть медленнее. В любом случае, пока что выяснить точно не удастся. Но если судить по личным ощущениям, то сейчас вечер. А ко всему прочему, на столике в моём «номере» стояло целых два подноса с едой. То есть обед и ужин.

Самое интересное, что я проголодался настолько, что умудрился съесть всё. И даже бокал вкусного сладкого вина выпил с удовольствием. Больше не стал. Ни к чему. А бокал – самое то для крепкого сна. Впрочем, уснул бы я и без него. Как и вчера, стоило только залезть под одеяло, и сразу вырубился.

Следующий день, насколько я понимаю – воскресенье, прошёл абсолютно так же. Завтрак. Занятия с Бьёрном. Обед и ужин одновременно.

За эти пару дней я так ни разу и не увидел, кто приносит еду. Да что там, я вообще никого не видел. Словно все про меня забыли. И это даже начинало напрягать. Если и завтра никто не появится, то надо сваливать. Сейчас, когда со взятием третьего ранга мои энергоканалы ещё подросли, это не составляло непреодолимой проблемы. При желании я могу тихо уничтожить дверь, закрыться иллюзией и сбежать.

Но это чревато проблемами. Во-первых, появятся вопросы – а как это он так.

Из этого следует во-вторых. Уходить придётся совсем. С концами. И от Дёминых, и из княжества. А пока не хотелось. Как-то я прикипел к этой жизни. Нет, не к Дёминым. Старые бояре как раз таки были тем фактором, от которого я бы с удовольствием сбежал. Но… У меня появились друзья. У меня, можно сказать, появилась семья, к которой я, помимо Ирины и Васьки, относил ещё и Эльзу и Егором. А ещё у меня появилось уважение воинов рода.

В общем – побег возможен только в самом крайнем случае. Если на суде что-то пойдёт не так и меня решат, например, казнить.

Утром в понедельник к Бьёрну я не пошёл. Решил подождать завтрак и узнать хоть что-нибудь.

Но сегодня завтрака не было. Судя по ощущениям, уже время чуть ли не обеда, а еду так и не несут. Или про меня действительно забыли, или…

Додумать я не успел. С той стороны двери послышался какой-то шум, и в моё скромное обиталище явилось чудо!

Саблеслава! Красивая, величественная и чем-то очень довольная. Прям светится вся.

– Здрав будь, боярин! – низко поклонилась княгиня, изрядно меня этим удивив. – Всё ли тебе по нраву? Не заскучал ли в гостях моих?

– Хренасе! – только и смог вымолвить я.

– Скучный ты, Маркус. И невоспитанный, – скривила личико Сабля. Но тут же заулыбалась. – Тем мне и нравишься.

– Ага, – кивнул я, соглашаясь. – Скучный и невоспитанный. Есть такое. Особенно когда пару дней посидишь в одиночестве.

– Так было нужно, – мягко произнесла девушка.

– Было? – уточнил я. – То есть уже не нужно? А как же суд?

– А суд уже прошёл, – развела княгиня руками. – Вот буквально четверть часа как закончился.

Несмотря на довольную улыбку Саблеславы, у меня по коже побежали мурашки. Не то чтобы я испугался… Но не по себе стало однозначно. Не каждый день тебя судят, при этом на суд даже не пригласив.

– И… Какой же вердикт?

– Невиновен! – ещё сильнее заулыбалась Сабля. – Впрочем, по-другому и быть не могло. Кто я такая, чтобы судить боярина после богов?

– Не понял! А чего тогда я тут вообще сидел?

– Так наказание! – в тон мне ответила девушка. – Как-никак, а ты мой боярский род вырезал. Не могла же я просто рукой махнуть? Другие бояре не поняли бы. Вопросы задавать начали. Плакались бы постоянно. Злобу затаили.

– А теперь не затаят?

– А это вторая причина, по которой ты во время суда находился тут. Не обижайся, Маркус, но какой-то ты в последнее время слишком активный и непредсказуемый. Поэтому, чтобы мой план удался, тебя нужно было изолировать.

– Твой план? – нахмурился я. – И в чём же он заключался?

– В чём? Ну-у… Ты бы присел, Маркус. Не хочешь?

– Спасибо, я постою, – покачал я головой. Настроение моё, и так было так себе. Сказывался третий день пребывания в заточении. А теперь, глядя на сияющую Саблеславу, и вовсе стремительно поползло вниз.

– Ну а я, пожалуй, присяду, – пожала плечиками девушка, и плюхнулась в одно из кресел. По-хорошему, мне бы теперь тоже стоило сесть. Было бы удобнее общаться. Но я остался стоять. Из принципа. А княгиня продолжила: – Мой план я тебе уже озвучивала. Помнишь, в пятницу?

– В пятницу не помню. Мне тогда не до планов было. Другим занимался.

– Пошляк! – беззлобно фыркнула Сабля. И, неожиданно, добавила: – Это твоё – другое, кстати, тоже повлияло.

Я промолчал. Не то чтобы княгиня издевалась. Скорее она просто наслаждалась моментом своего триумфа. А вот в чём он заключается…

– Ладно, вижу не понимаешь ты ничего, боярин. Потому поясню…

– Подожди! – перебил я. – Боярин?!

– Ага, – снова улыбнулась Саблеслава. – Боярин.

– А-а-а, – завис я, пытаясь это осмыслить. – А как же боярин Михаил?

– А что Михаил? Он боярин рода Дёминых. А ты, Маркус, отныне мой боярин.

– И в этом заключался твой план? Вырвать меня из рода? Зачем?

– Не обольщайся на свой счёт! Я же говорю – ты лишь часть плана. А мои цели… Хочешь, расскажу?

Я несколько секунд неотрывно глядел на княгиню, и решал, стоит ли мне обижаться или оскорбляться, или нет. В итоге решил вначале всё же выяснить что к чему. Тем более, что Сабля и сама хочет мне всё рассказать. А обидеться, если что, всегда успею. Поэтому я подошёл и сел в соседнее кресло, всем своим видом изобразив внимание.

– Правильный выбор. Молодец! – серьёзно произнесла княгиня. И продолжила: – А план мой заключался в том, чтобы ослабить род Дёминых. А в идеале – взять его под свою руку.

– И как? Получилось?

– Суди сам, боярин. В роду Дёминых остался лишь один глава – Старшей ветви. Глава Средней – изгнан. Номинальный глава Младшей – вышел из рода. И этому выходу поспособствовал боярин Михаил Васильевич. А ведь воины Младшей ветви только-только обрадовались новому главе. Хоть и молодому, но решительному. Который сражался с ними в одном строю. Который за смерть своего человека уничтожил чужой боярский род. И не какой-то там худородный, а подконтрольный мне, княгине Ульчинской. А потом ещё и взял всю ответственность на себя, оградив своих воинов от княжеского гнева.

– Какой я, оказывается, благородный, – пробурчал я. Но бурчал чисто для вида. Потому что в словах княгини не было лжи. Правда, любую информацию можно было бы подать по-разному. И стоило Сабле захотеть, все мои перечисленные достоинства обернулись бы недостатками. Но она захотела именно так.

– Ещё какой, – снова улыбнулась девушка. Но мимолётно. А затем снова стала серьёзной. – Но продолжу. Так вот, молодой боярич подарил младшему роду то, чего у них давно не было. Надежду! Надежду на то, что в роду снова появился достойный лидер. А боярин Михаил эту надежду тут же уничтожил. Знаешь, что он сказал на суде? Что тебе, Маркус, никогда не быть боярином Дёминым. Представляешь? А вот я считала по-другому. И решила, что ты достоин. Достоин даже того, чтобы основать новый боярский род. И повелела вписать твоё имя в списки людей служивых. Так что поздравляю тебя, боярин! Исполать тебе!

– Эм-м… Спасибо!

– Да на здоровье! Кстати, тебе надо выбрать имя новому роду. Как выберешь – сообщи. Потому что в списки пока что в самом прямом смысле вписали лишь твоё имя. Даже смешно получилось. Отчества твоего никто из моих людей не знает. А имя рода… Ты же не хочешь быть боярином Кагановым?

– Спаси меня боги от такой фамилии!

– Почему-то так я и подумала, – снова улыбнулась Сабля.

– Ты, как я вижу, не очень по роду Кагановых горюешь? – не удержался я от вопроса.

Княгиня тут же стала серьёзной. И посмотрела на меня с сомнением.

– Не горюю, – созналась она. – Плохой был человечишка. И сын у него таким же рос. Но с тем, что он плохой, я бы смирилась. Всё же мой боярин. Но вот тот факт, что он посмел пойти против моей воли… Не убей его ты, и наказывать Кагановых пришлось бы мне. А вот это и в самом деле неприятно. И вызвало бы намного больше недовольства среди бояр княжества.

– А я, значит, недовольство не вызвал.

– Да как сказать… Недовольные есть всегда. Но большинство бояр всё прекрасно понимают и принимают. И пусть ты действовал не по закону… Для многих воинов поступить по чести намного важнее этого. А уже если в дело вмешались ещё и боги. Так что не думай об этом. Настоящие бояре – служивые, уже на твоей стороне. А придворные шаркуны… Они только о личной мошне думают. Но, к сожалению, такие тоже нужны. Они привыкли хитрить ради выгоды. И эту хитрость всегда можно поставить себе на службу. Если знать как.

– Как-то ты не по годам мудра, Саблеслава Мечеславовна, – на полном серьёзе произнёс я.

– Ничего удивительного, – пожала она плечами. – Меня всю жизнь учили править. А править сложно. Было бы намного проще сесть на трон и отдавать приказы. Но в этом случае не будет уверенности, что всё сделают именно так, как нужно тебе. Потому и приходиться выкручиваться и лавировать. Плести интриги и продумывать далеко идущие планы.

– Сегодня как раз воплощался в действие один из таких планов?

– Да. Я уже говорила тебе, что мой отец был дружен с боярином Михаилом. И отец всегда знал, как найти управу на этот род. Потому и терпел его на своей земле. Но я не отец! Михаил Васильевич до сих пор видит во мне лишь сопливую девчонку. Не воспринимает всерьёз. Мои слова для него пустой звук. И что прикажешь делать? Терпеть? Терпеть на своей земле сильнейший боярский род, который в любой момент может получить приказ от Государя и ударить в спину? И ведь ничего не поделаешь. Земли у них не выкупишь. Выгнать силой? Можно. Я сильнее. Но это ослабит княжество. А вокруг и помимо Дёминых кружит целая стая стервятников. Ведь я последняя в роду. Ещё и женщина. А вокруг богатое и процветающее княжество.

– Ханна… – негромко произнёс я.

– Не сейчас, боярин. И вообще – не твоего ума дело, как я поступлю с этой… Не лезь, в общем!

– А почему ты со мной так откровенна? – задал я давно назревающий вопрос.

– А почему бы и нет? – подмигнула мне Сабля. – Разве не могу я со своим боярином поделиться своими планами и мыслями?

– Я ещё не твой боярин…

– Ты уж извини, Маркус, но деваться тебе некуда. Ты просто не видел сегодня боярина Михаила. Не возьми я тебя под свою руку, и даже представить не могу, чтобы он сделал.

– То есть я теперь при тебе буду чем-то вроде комнатной собачки? Потому что в другой роли я себя не вижу. Ни денег, ни жилья, ни людей…

– Ты себя недооцениваешь, – устало вздохнула Саблеслава. – Деньги – вещь приходящая. Люди? Подожди немного. Ты удивишься, сколько найдётся желающих пойти под твою руку. Да и, как я слышала, несколько бойцов уже принесли тебе клятву. Так?

В ответ я лишь кивнул. Удивляться осведомлённости княгини смысла не было. Работа у неё такая. Сейчас я, скорее, удивлялся тому, что удалось затащить её в постель. Так и крутился вопрос в голове – это я её, или она меня?

– С жильём у тебя тоже проблем нет, – тем временем продолжила Сабля. – Усадьба Кагановых теперь по праву твоя. Ещё вчера я послала туда людей, чтобы навести порядок. Сегодня отправила прислугу и повара. Пока не найдёшь собственных – они помогут. Платить им не нужно. Так же у рода Кагановых была земля в кормлении. Примерно в километре от усадьбы есть деревушка. Довольно большая – на двести дворов. И земли вокруг немало. Чуть дальше, километрах в пяти, есть ещё одна деревня. Поменьше. Это земли княжеские. Были. Теперь я отдаю их тебе. Должна же я дать что-то от себя? Верно? Сумарно обе деревни приносят доход около пятисот рублей в год. Золотых рублей. Плюс земля. Можешь строить на ней всё, что душе угодно. Даже построить ещё одну деревню или посёлок. Место там есть. Распоряжусь – покажут.

– Зачем мне посёлок? – удивился я.

– А людей новых ты куда селить будешь? – спросила в ответ княгиня. И глядя на моё непонимающее лицо, рассмеялась. – Потом поймешь.

– Если ты имеешь в виду людей Дёминых, то на них можно не рассчитывать. Они давали клятву роду.

– Вот именно, что роду, Маркус! Как ты думаешь, почему некоторые воины так легко согласились дать тебе служивую клятву? Не знаешь? А всё на самом деле просто. В роду Дёминых клятва даётся главе ветви. В твоём случае – Младшей. И последний раз воины её приносили боярину Святославу Константиновичу, твоему отчиму. То есть они служат боярину Младшей ветви. И такового долго не было. Боярин Иван и боярин Михаил не посмели стребовать с людей новые клятвы. Это бы уничтожило Младшую ветвь. То есть, фактически, все эти люди могут сами выбрать, кому служить. Но! Сам подумай! У них на горизонте только-только появился достойный и удачливый боярич, которого любят боги и которому было бы незазорно служить. И боярин Михаил тут же, прилюдно, клянётся, что никогда ему боярином не бывать. О чём подумают все эти люди? Скорее всего о том, что старый боярин не хочет отдавать власть, – Саблеслава на секунду замолчала, а потом, вздохнув, продолжила. – Конечно же это не означает, что все сразу же захотят пойти под твою руку. Вот только боярин Михаил их убедит. Своими действиями. Не знаю, что именно он сделает, но могу предположить, что если хоть десяток воинов выберет твою сторону… Он взбесится! И наделает глупостей. Знаешь, давно уже ходили слухи, что боярин Иван безумен. Одержим жаждой мести. Но мне кажется, что из двоих оставшихся в роду Дёминых бояр, он наиболее адекватный. А вот боярин Михаил… Я даже не могу понять, чего именно он добивается. И это пугает. Одно дело, когда в моём княжестве есть Дёмины. И совсем другое, когда у них во главе безумец.

– Насчёт службы… Что я должен делать?

– Самое главное – это быть верным! – после небольшой паузы, произнесла Саблеслава. – Я знаю, что честь для тебя не пустой звук. Твои поступки об это говорят. Просто не сворачивай с этого пути, боярин. Ещё в твои обязанности входит раз в год выставлять людей на службу. Конных и оружных. Точное число я тебе сейчас не скажу. Потом знающие люди подсчитают. Но на первые два года я тебя от этого освобождаю. Даю время встать на ноги. Что ещё? Ну… Возможно буду давать тебе какие-нибудь поручения. Как другим боярам. А в остальном – просто живи. Учись. Заводи друзей и союзников. Становись сильнее. Ничего сложного, да боярин?

– И правда, – согласился я. Нас самом деле в голове у меня сейчас был такой сумбур, что даже не получалось сосредоточиться на какой-то одной мысли. Я понимаю, что княгиня меня использовала. Точнее – она воспользовалась моими действиями в своих интересах. Но это не вызывало какого-либо неприятия. В отличие от бояр Дёминых Сабля хотя бы честна. И щедра. Хоть денег и не бывает много, но по крайней мере на самое необходимое мне точно хватит. А ещё у меня теперь есть свой дом. Личная, так сказать, собственность.

Да и вообще плюсов много. В роду Дёминых я не чувствовал себя своим. Про настоящего Маркуса и вовсе промолчу. Теперь же я княжеский боярин. И помимо ответственности у меня появилась «крутая крыша». Правда, обольщаться тоже не стоит. Вспомнить хотя бы боярина Каганова.

– Ну а теперь, боярин, уж поведай мне, как род назовёшь? – весело спросила Саблеслава. – Это, конечно, неожиданно, и не так просто, но…

– Северский! – перебил я её. – Боярин Маркус Святославович Северский!

– О как! – удивилась княгиня. – Быстро ты. А отчество, как я понимаю, ты решил взять от приёмного отца?

– Ага, – улыбнулся я. Хотя вначале и была мысль, обозваться Викторовичем. Но возникло бы слишком много вопросов. А настоящее отчество Маркуса мне и даром не нужно. Чем меньше людей сможет связать меня с неким герцогом, тем лучше.

Кстати! Нужно обязательно поговорить с тем бароном. И каким-то образом убедить его всё забыть. В ментальной магии я никогда силён не был. Но можно и по голове чем-нибудь огреть. А то и вовсе – подружиться. В общем, надо подумать. И чем быстрее я с ним поговорю, тем лучше.

Эх! Это получается, что мне, целому боярину, придётся завтра переться в школу. Даже несмотря на все произошедшие события.

– Ну что же! – отвлекла меня от размышлений, Сабля. – Здрав будь, Маркус Святославович Северский! А теперь ступай. Тебя проводят. На выходе получишь обратно пояс с оружием. Зачем его вообще забирали – не понимаю. Ну да дядьке виднее. А за воротами тебя, боярин, уже ждут.

– Благодарствую, Саблеслава Мечеславовна! – поднявшись, в пояс поклонился я.

– Стой! Забыла совсем! Завтра вечером будь готов. За тобой придут и отведут в святилище. Клятву давать.

– Буду ждать, – ещё раз, но уже не так низко, поклонился я.

За воротами меня действительно ждали. Боярский сын Сильнов задумчиво стоял рядом со знакомым мне экипажем. Правда кучер был новым.

А рядом, не слезая с лошадей, находились все присягнувшие мне воины во главе с Михалёвым. Точнее – почти все. Егора, отчего-то, не было. Странно…

– Здорово, бойцы! – поприветствовал их я.

– Здрав будь, боярин! – гаркнули в ответ воины. И довольно заулыбались. Аж на душе потеплело.

– И тебе здравствовать, дядя Саша, – подойдя ближе, поздоровался и с Сильновым.

– Здравствуй, здравствуй, – покивал он. И с хитринкой во взгляде спросил: – Боярин?

– Боярин, – подтвердил я.

– Это правильно, что упираться не стал. Поехали.

Забравшись в экипаж, я внимательно посмотрел на боярского сына. Что-то с ним было не так. Даже не знаю, как объяснить. Словно он в одночасье стал для меня чужим человеком. Самое странное, что он и раньше-то особенно своим не был. Мы и знакомы-то совсем ничего. Но вот такое ощущение возникло. И если я всё правильно понимаю…

– Ты уж на меня не обижайся, Маркус, – заговорил он, – но я немного поспособствовал твоему выходу из рода. Подумалось, что так для тебя лучше будет.

– Я не обижаюсь, Александр Сергеевич, – серьёзно ответил я. – Так действительно лучше.

– Для тебя лучше, – вздохнул Сильнов. – Но не для рода. У Младшей ветви снова нет боярина. И где его взять – не ведомо.

– Так переходи под мою руку, сын боярский! – предложил я.

– Нет! – отрезал дядя Саша. И я сразу же понял, отчего возникло такое ощущение. Это не он для меня стал чужим. Это я теперь для него чужой. Не Дёмин. Отрезанный ломоть.

Неожиданно. Очень. Особенно на фоне тех дифирамб, которые вот буквально только что пела Сабля. Мда.

Отвернувшись, я невидящим взглядом смотрел на улицы и дома, мимо которых мы проезжали. Молчал и Сильнов.

Я думал, что он и вовсе больше не заговорит. Но когда до Китайской улицы оставалось совсем чуть-чуть, боярский сын негромко произнёс:

– Сложно это.

– Что? – переспросил я.

– Я говорю, что сложно это. Тяжело! Ты пойми, Маркус. У меня тут дом, служба. Семья живёт в достатке, сытости и благополучии. И бросить всё, сорвавшись в неизвестность… Не могу я. Пойми. И прости!

Ответить я не успел. Мы как раз в очередной раз повернули, и взглядам открылась вся китайская улица. Вот только что там творилось…

Не менее сотни воинов, с гербами рода Дёминых, в буквальном смысле выгоняли из домов проживавших там людей.

Все китайцы, от мала до велика, выглядели растерянными и испуганными. Жались друг к другу и с опаской смотрели на грозных витязей.

Но ещё больше удивил меня наспех собранный блокпост со шлагбаумом, на въезде. И десяток бойцов, что ощетинились копьями в нашу сторону.

– Кто такие? – закричал один из них. – Что забыли на нашей земле?

– Гришаня, ты не охренел?! – выпрыгнув из экипажа, спросил у него Сильнов. – Вы чего тут устроили? Поднимай шлагбаум!

– Не велено! – снова выкрикнул воин. И уже тише добавил: – Тебя пущу, Александр Сергеевич. А всяких чужаков боярин Михаил Васильевич велел гнать. Тут только Дёминым место!

Глава 16

Я не злопамятный.

Просто злой, и память хорошая!

Владимир Северский

Глядя на этого Гришаню, я почувствовал, что потихоньку зверею. Моя фамильная ярость довольно давно не проявляла себя. Видимо личность Маркуса, что так до конца не исчезла, как-то её нивелировала.

Но сейчас! Меня буквально затрясло от гнева. На род Дёминых. На боярского сына Сильнова. На бояр Ивана и Михаила, которые всё пытались использовать меня в своих целях, а как не получилось, то решили выкинуть за порог. Как щенка ненужного. Осталось только пинка дать, для ускорения.

Но особенно я разозлился, поймав взгляд этого Гришани. И столько в этом взгляде было злорадства, что захотелось попросту срубить ему голову.

Конечно, объявлять войну роду Дёминых я не собираюсь. Но и стерпеть такое не смогу. Уж не знаю, то ли боярское звание своё берёт, то ли я слишком вжился в образ боярича, на которого равняются его воины…

Выпрыгнув из экипажа я, словно не замечая направленных копий, обошел шлагбаум. Затем прошел мимо слегка растерявшегося дяди Саши и оказался лицом к лицу с Гришаней.

– А ты не много на себя берёшь, воин? – почти спокойно спросил я, глядя ему в глаза. И с удовольствием заметил, что злорадство и некое торжество от своей крутости, начало в его взгляде уступать место опаске. Он не мог не знать, что я победил боярина Каганова. И не боялся меня, лишь будучи прикрыт другими бойцами рода. Но вот теперь, когда я стою вплотную…

– Приказ у меня! – хрипло выкрикнул он, поглядывая мне за плечо. На воинов, которые, по идее, не должны были пустить меня так близко к его драгоценной тушке. Уж не знаю, что он там увидел, оборачиваться я принципиально не стал, но чуть-чуть уверенности к нему вернулось. – Приказ! И не тебе, чужак, что-то решать на этой земле! Боярин Михаил приказал не пускать – мы выполняем.

Если бы он на этом остановился, то я, наверное, сдержался. Но этот идиот, видя моё молчание, вдруг громко добавил:

– Проваливай! Ходят тут всякие! По…

Договорить я ему не дал. Ударил коротким боковым в челюсть. Причём даже не стал вкладывать в удар всю новоприобретённую силу. Просто показал, кто тут кто.

Но несмотря на это Гришаню крутануло в сторону и он, не удержавшись, плюхнулся на колени.

– На кого пасть открыл, смерд? – зло спросил я. – Знай своё место!

– Ах тыж! – выкрикнул он и, неловко поднявшись, схватился за висевший на поясе меч. – Нападение!

Выхватить меч из ножен я ему так же не дал. До смертоубийства всё же тоже не хотелось доводить. Поэтому ударил ногой в грудь. В стиле «Это Спарта!». И вот теперь я не сдерживался.

Мда… От удара Гришаня сложился вдвое и улетел, словно его машина сбила. Причём ему не повезло ещё и в том, что в направлении его полёта дорога заканчивалась, и имелся довольно крутой склон. Поэтому вначале он летел по прямой, а потом падал вниз и катился. И что-то мне подсказывало, что быстро этот тип не встанет.

Я же, не теряя времени, развернулся к десятку с копьями и послал в них заклинание «Головокружение». Простенькое. Незаметное обычным взглядом. Оно на короткое время заставляло почувствовать человека, что такое качка в море при шторме. Причём действовало не на всех. Даже в моём мире достаточно подготовленный человек мог его проигнорировать. Если у него, конечно, был хороший вестибулярный аппарат. А в этом мире… Сейчас и узнаем.

– Живьём! – крикнул я своим бойцам, срываясь с места.

Уточнял я не зря, потому что Михалёв с подчинёнными уже практически вступили в бой. И человеколюбием они явно не страдали.

Заклинание не подействовало на троих. Но они тоже отвлеклись, глядя на то, как их товарищи вдруг потеряли равновесие. И именно этих троих я и атаковал первыми, предварительно навесив на себя «Ускорение».

Первый из воинов всё же заметил моё движение и попытался ткнуть копьём. Но я даже уворачиваться не стал. Потому что это было чертовски медленно! Хотя у воина явно был не первый ранг. Просто я двигался наверное с такой же скоростью, как тот воин, что погиб от стрелы Егора на пасеке. И напади на меня сейчас кто-то подобный, то я уже не стоял бы на месте, пытаясь сообразить где противник.

Левой рукой я увёл копьё в сторону и, подпрыгнув, в лучших традициях муа-тай, пробил коленом в голову.

Приземлившись, сразу же присел, пропуская над головой ещё одно копьё. Резко выпрямился, подбил нападавшему ногу и добил локтём.

Третий воин хоть и не попал под «Головокружение», но среагировать никак не успел. Растерялся. И я двумя ударами отправил в беспамятство и его.

В итоге после этой молниеносной атаки на ногах, из всего десятка, остался лишь один. Остальных мои бойцы уже положили и вырубили. Некоторых, похоже, излишне жёстко. Но жить определённо будут.

Последний воин так и не успел придти в себя. Он всё ёщё пытался утвердиться на ногах, а Михалёв с подчинёнными уже закончили с остальными и уложили его на дорогу, стукнув по голове.

На всё про всё ушло секунд пять-десять. А ещё мне показалось, что мои воины двигаются быстрее, чем раньше. Неужели тоже взяли ранги после того боя? Хотя, если и так, то ничего удивительного. Мы бились с превосходящими силами противника, которых поддерживал сильный Стихийник. А парни ничего не знали про мои возможности и были готовы погибнуть. Но выжили. Всё логично.

Кстати, хорошо бы сделать им артефакты, увеличивающие скорость. Чем боеспособнее мои бойцы, тем мы все дольше проживём. С такой-то беспокойной жизнью. Но определённо не сейчас.

Убедившись, что вся застава лежит в отключке, я повернулся к Сильнову.

Боярский сын в эту мини-битву не вмешивался. Просто смотрел. И сейчас на его лице появилась досада. Правда, непонятно из-за чего. То ли из-за нашей быстрой победы, то ли из-за всей ситуации в целом.

– Десятник! В строй! – скомандовал я, глядя на приближающихся к нам других бойцов рода Дёминых, которые, конечно же, заметили что кто-то отметелил их товарищей.

– Эх, ёжики лесные! – произнёс Александр Сергеевич с досадой, и в одно мгновение создал на себе «Кольчугу». А в следующее, после небрежного взмаха его руки, дорогу перекрыла здоровенная ледяная стена. – Не умеешь ты жить спокойно, боярич!

– Боярин! – поправил я. И добавил: – Дядя Саша, тебе во всём этом участвовать не обязательно.

– Ты бы заткнулся, – беззлобно сказал он. – Боярин.

Самое интересное, что стена перегородила только дорогу. И если слева от меня, как уже говорилось ранее, был овраг, то справа обычные лужайки перед домами. Но воины, что бежали к нам, всё равно остановились, даже не попытавшись её обойти. Видимо психологическое что-то. Если есть стена, значит надо её штурмовать. А зайти сбоку – опасно. Не просто же так там проход оставили?

Но их растерянность длилась недолго – секунд тридцать. И, надо отдать должное, это время бойцы рода Дёминых не теряли зря. Когда стена буквально взорвалась из-за попавшей в неё чьей-то техники, то за ней обнаружился полностью готовый к бою отряд в два десятка воинов.

Они построились в боевой порядок и настроены были более чем решительно.

Но и мы отступать не собирались! Я уже прикидывал, каким бы заклинанием их раскидать. Сильнов, судя по его виду, занимался тем же. А мои воины выстроились в небольшой клин чуть сбоку, чтобы не перекрывать обзор Стихийникам, и выдвинули «на остриё» Вторушу.

Ну что же – повеселимся! Пора показать здешнему люду, кто такие Северские!

– Отставить! – раздался крик из-за спин приготовившихся к атаке Дёминых. – Отставить, мать вашу!

А спустя несколько секунд к нам вышел и обладатель командного голоса. Мужчина в возрасте за пятьдесят, высокий, широкоплечий и очень властный. Я его раньше не видел. Но вот дядя Саша, похоже, был хорошо знаком. Что подтвердили следующие слова незнакомца.

– Сашка, твою за ногу! Ты что тут устроил?! Раскол в роду создать хочешь?!

– А ты, Тёма, на меня не ори! – тут же огрызнулся Сильнов. – Сам заставу установил во главе с идиотом! Вы какого хрена творите, недоумки?!

– Что?! – заорал в ответ этот Тёма.

– То! Почто твои люди на княжеского боярина нападают?! Почто они его оскорблять вздумали?

– Так, подожди, – уже спокойнее произнёс незнакомец, и для убедительности даже выставил перед собой пустые ладони. – Кто кого оскорблял и нападал?

– Да вон он валяется, – кивнул дядя Саша в сторону оврага, где ворочался получивший люлей ушлёпок.

– Гришаня? – присмотревшись, спросил Тёма. И его аж перекосило. – Вот уж действительно недоумок. Но сам знаешь, чей он протеже. Потому и поставил его подальше от людей. Кто же знал, что вы тут сейчас появитесь?

– Что тут вообще происходит, боярин? – влез в разговор я. Надоело быть статистом.

– Боярич? – с непонятной интонацией спросил он.

– Боярин! – поправил я. – Боярин Северский!

– Хм! Ну а я боярский сын Снигирёв. Артём Романович. А происходит… – внезапно Снигирёв замолчал и снова хмыкнул. Но на этот раз более эмоционально. – Надо же – боярин Северский! Вот же!

– Ты от темы не отходи, Артём Романович!

– Хорошо, хорошо. Боярин. Сейчас всё объясню – не гоношись!

В ответ на эти слова я заскрипел зубами. Как же надоело, что все подряд видят во мне подростка! Должно быть, придётся выбить не один десяток зубов, прежде чем меня начнут воспринимать всерьёз.

Снигирёв некоторое время собирался с мыслями, заодно разглядывая побитых нами бойцов. Затем уже открыл было рот для объяснений, но сказать ничего не успел. Его перебил девичий голос, донёсшийся из-за спин воинов Дёминых.

– Остановитесь! Именем рода!

Строй бойцов, что всё ещё был в боевой готовности, странно зашевелился. Воины закрутили головами, не понимая, что происходит. А затем двое из них – в первом ряду, вдруг буквально вылетели вперёд и даже пробежали несколько шагов, прежде чем смогли затормозить. А в образовавшуюся брешь прошли две девушки.

И Василиса и Эльза явно были готовы к чему угодно. Обе активировали «Кольчуги» и наглядно иллюстрировали контраст между льдом и пламенем. Правда, если немка на первый взгляд казалась спокойной, то Васька просто пылала гневом.

Пройдя мимо растерявшегося Снигирёва, девушки встали рядом со мной и развернулись лицом к угрозе.

Я думал, что Василиса сейчас начнёт ругаться в своём излюбленном стиле. Но нет. Она заговорила с пугающим спокойствием в голосе, которое абсолютно не вязалось с её внешним видом.

– Что вы творите, воины? Вам не стыдно? Не стыдно выполнять распоряжения, которые идут во вред роду? Против кого вы обнажили оружие? Против Маркуса? А знаете ли вы, что он, вместе с верными людьми, малым числом сражался против множества степняков?

Судя по некоторой растерянности на лицах бойцов, они знали. А Васька продолжила.

– Он сражался, когда на нас подло напали. Он не сдался и смог победить. А потом, узнав, что за нападением стоит боярин Каганов, поехал и убил его! Лично! На Суде богов! Он вступился за честь всего рода Дёминых. Не только бояр и детей боярских, но и простых людей. Теперь никто не сможет сказать, что на наш род можно безнаказанно нападать. Точнее – не могли бы сказать! Потому что дед Михаил всё-таки выгнал его из рода! Выгнал! – всё больше распалялась Василиса. От первоначального спокойного голоса не осталось и следа. – Даже княгиня, чей подданный был убит, согласилась, что Маркус был в своём праве. И что он достоин боярского звания. А вот Михаил Васильевич заявил, что такой боярин ему не нужен. И сейчас, глядя на всех вас, я понимаю, что и вам не нужен честный и достойный боярин! Вы выполняете бесчестный приказ деда Михаила и выгоняете Маркуса на улицу. Готовы убить его ни за что! Почему? Лишь от того, что так повелел старик, которому уже не дорог свой род?

– Боярышня! – неожиданно перебил её Артём Романович. – Мы не выполняем приказ главы рода.

– Как? – растерялась Васька. И даже «Кольчугу» от неожиданности деактивировала.

– Мы выполняем приказ его внука – Ильи Дёмина, – пояснил Снигирёв. И с явной неохотой добавил: – Нового главы Младшей ветви.

О как! Судя по ропоту среди воинов Дёминых, а к этому времени вокруг собрались практически все, оставив на время несчастных китайцев, они были не в курсе.

Да я и сам удивился. Илья – старший внук Михаила Васильевича. Ему, если не ошибаюсь, почти восемнадцать. Маркуса он традиционно не любил, поэтому знал тот его плохо. Соответственно и мне мало что о нём известно. Но одно я знал точно – Ильи не было в княжестве уже довольно давно. А тут вдруг вернулся, да ещё и стал главой Младшей ветви.

Неожиданно. Очень. Особенно для Василисы.

Впрочем, сестра быстро справилась с удивлением. Обвела собравшихся вокруг нас людей долгим взглядом, горько усмехнулась и сказала:

– Может оно и к лучшему. Значит и я теперь роду не нужна!

– Боярышня… – растерянно произнёс дядя Саша. – Да как же так?

Из всех присутствующих у боярского сына Сильнова вид был, пожалуй, самый ошарашенный. Что и не удивительно – он же сам как раз из Младшей ветви. Авторитетный человек. И вот так, из третьих рук, узнаёт, что у них теперь новый глава.

– А вот так, дядь Саш, – развела руками Васька. А затем, повысив голос, обратилась к воинам: – Подите прочь! Может я уже и не боярышня, но всё ещё урождённая Дёмина! Потому не мешайте нам собирать вещи – мы уезжаем!

И пошла вперёд. А бойцы рода перед ней расступались.

Сориентировавшись, я пошёл следом, махнув рукой своим, чтобы следовали за нами. Войны уже определённо не будет.

Александр Сергеевич шёл рядом. И вид имел всё ещё пришибленный. Но и сдаваться сразу не собирался.

– Как же так, боярышня? – догнал он Ваську. Видимо, кроме этого он ничего путного сказать не мог.

– Ой, молчи дядя Саша, – отмахнулась сестра и хлюпнула носом. А потом внезапно остановилась и посмотрела на меня. – Маркус… Ты ведь не против, если я поеду с тобой? Я понимаю, что больше тебе никто… Но и оставаться тут… С этим…

Быстро приблизившись, я обнял девушку и прижал к себе. И только тогда Василиса позволила себе разрыдаться.

А боярский сын Сильнов всё стоял рядом и чуть слышно повторял, как заклинание:

– Как же так? Да как же?

Сборы заняли часа четыре. И то, только потому, что Михалёв отправил бойцов за телегами в ближайшую деревушку.

Я большую часть этого времени стоял рядом с домом и смотрел на китайцев. Они сбились в кучку и выглядели такими же растерянными, как совсем недавно Александр Сергеевич.

В другой ситуации я бы обязательно подошёл и спросил, что у них стряслось. Но сейчас… Не до того было. У самого такое творится, что хоть стой, хоть падай.

За меня этот вопрос задал дядя Саша. Правда, не самим китайцам, а Снигирёву.

– Тёма, а эти несчастные-то чего натворили?

– Да кто бы знал, – пожал плечами Артём Романович. – Нас сегодня боярин вызвал. Представил Илью, как нового главу Младшей ветви. Повелел слушаться его приказов. Вот боярич и приказал – всех китайцев на улицу. Хоть силой. И Гришаню с нами послал. Ну мы и… Про Маркуса, правда, лично мне ничего не говорил.

– Мда… – многозначительно произнёс Сильнов. – А почему вы? Вы же к Старшей ветви относитесь?

– Наверное, как раз потому, что Старшая. Вот ты стал бы выполнять приказы этого… боярича?

– Очень сомневаюсь, – признался дядя Саша.

– Ну вот. А у меня и выбора то нет. Я клятву боярину Михаилу лично давал.

– Так что, дядь Саш? – со злым сарказмом в голосе спросил я. – Дом, служба и благополучие?

Сильнов не ответил. Только насупился и отвернулся. А вот Снигирёв заинтересовался.

– Ты о чём, боярич?

– Боярин! – уже как-то даже привычно поправил я. – Я о том, что что-то сгнило в роду Дёминых. Единственный более-менее адекватный человек, я про боярина Ивана, если ты не понял, сослан не пойми куда. Главой Младшей ветви, в обход урождённой боярышни, назначили внука главы ветви Старшей. А он, не успев власть в руки получить, уже людей на улицу выгоняет. Даже не подумав, что с ними будет.

– Да не пропадут… – как-то неуверенно сказал Снигирёв. – Деньги у них должны быть. По идее.

– Ага, по идее! – хмыкнул я. – А может и нет. И будут они на улице жить. Вот только долго ли? Знаешь, сын боярский, я хоть Дёминым и недолго был, но никогда себе и представить такого не мог. Пусть китайцы и не члены рода, но они годы прожили на этой земле. Бок о бок с нами. А теперь их пинком и в неизвестность. Про себя я вообще молчу…

– Боярин, твоё предложение ещё в силе? – неожиданно спросил Сильнов. – Примешь мою клятву? Только я не один. С жёнами и детьми.

Глава 17

Сохраните память о всех Предках Родов ваших

и ваши потомки будут помнить о вас.

Славянская заповедь

– Саша, ты чего? – забеспокоился после слов Сильнова Снигирёв. – А род?

Но Александр Сергеевич его вопрос проигнорировал. Он смотрел на меня. И во взгляде его была уверенность.

– Клятву приму, – не раздумывая ответил я. – Послезавтра, когда сам официально боярином стану. А то, что с жёнами и детьми, то по-другому и быть не может. А пока, боярский сын Сильнов, подойди к китайскому старейшине, и спроси, есть ли им где провести сегодняшнюю ночь. Если нет, то у меня теперь, вроде как пара деревушек есть. Одна рядом с городом. Пусть там ночуют, а завтра думают, что делать.

– А в обмен что? – как-то непонятно посмотрел на меня Снигирёв.

– Странный вопрос, Артём Романович, – повернулся я к нему. – Видно и вправду что-то в роду Дёминых подгнило…

– Да как ты! – гневно выдохнул он и схватился за рукоять меча.

– А ну охолонь! – рыкнул Сильнов. – Правильно всё боярин говорит. И я по той же причине ухожу. Ты спрашивал, как же род? Да, Тёма? Так я отвечу! А никак! Нет больше того рода. Был, да весь вышел! И если ты ещё раз моему боярину угрожать будешь, то вобью в землю, несмотря на былую дружбу. Понял меня? А раз понял, то я пошёл. Дела. С китайцами вон поговорить надо…

– И правда неладное что-то происходит, – пробормотал себе под нос Снигирёв.

– Оно уже не первый день происходит, Артём Романович, – сказал я. – Вспомни хотя бы, как меня чуть не убили ни за что. И кто? Дёмины! А искать их никто не стал…

– Как же не стал? Вроде искали, но не нашли. И может и не Дёмины то были.

– Да и ладно, – отмахнулся я. – Что было, то быльём поросло. Ты мне лучше про другое расскажи, сын боярский. Гришаня этот – он кто?

– Гришаня? Так барчук он. Из детей боярских рода Яковлевых. Второй сын. Относятся к Старшей ветви рода.

– Угу. А отчего ему доверие такое оказано?

– Какое доверие? – не понял меня Снигирёв.

– Ну как же – вон, послали с тобой. Да ещё и десятком командует.

– Десяток тот – его личный. Холопы Яковлевых. А сюда послали… Так он же с Ильёй Дёминым с детства дружен.

– Ага. Теперь понятно, – кивнул я. И произнёс тихо, себе под нос: – Вот только интересно, отчего он меня так ненавидит…

Ещё немного постояли, помолчали, а потом Снигирёв вдруг спросил:

– Ты хоть понимаешь, боярин, какую кашу заварил?

– Ты о чём, Артём Романович?

– О роде Дёминых. Ты хоть представляешь, что начнётся, когда в роду узнают, что Саша под твою руку пошёл?

– И что же начнётся? – криво улыбнулся я.

– Зря смеёшься, – покачал головой мой собеседник. – Сильнов – он для Младшей ветви почти как глава. На него весь молодняк равняется. Как же – он сын боярский, а Силы почти как у урождённых Дёминых. Да и справедливый он. Человек чести. А теперь вдруг уходит. И всё из-за тебя!

– А, так ты меня решил виноватым выставить? – понял я. – Только зря. Не там ищешь. Веришь, нет, но я пару часов назад предлагал дяде Саше под мою руку идти. И он мне отказал. А теперь вдруг взял и согласился. Интересно, почему? Может из-за того, что помимо меня из рода ещё и Василису выгнали?

– Никто её не выгонял, – покачал головой боярский сын. – Это её решение.

– Ага. А то, что главой ветви вдруг стал внук Михаила Васильевича – это нормально?

– Главой всё равно кто-то должен был стать. Так почему не он?

– А почему не я?

– Что?

– Почему не я стал главой? – пояснил я. – Ведь я был бояричем Младшей ветви. Я сражался за честь нашего рода. И победил к тому же. Пред богами победил. И всё это на глазах у воинов Младшей ветви. И знаешь что, Артём Романович? Им понравилось. Они видели, – выделил я интонацией, – во мне своего боярина. А теперь, спустя каких-то пару дней, меня гонят из рода. Так что не виновать меня. Ищи виноватых в другом месте. Можешь присмотреться к главе рода, например.

– Да как ты смеешь! – заскрипел зубами Снигирёв.

– Да так и смею, – пожал я плечами. – Мне теперь терять особо нечего. И не надо за оружие хвататься! А то дядя Саша увидит, и придёт тебя в землю вбивать.

– Чуть что, так сразу за Сильнова прячешься? – скорчив презрительное выражение на лице, поддел меня собеседник. – И после этого себя ещё боярином называешь?

– Дурак ты, Артём Романович, – беззлобно хмыкнул я. – Пусть уж тебя мой боярский сын на место ставит. Ему тебя жалко, по старой дружбе. А я же, если что, просто убью!

Снигирёв несколько секунд пялился на меня, словно надеялся увидеть следы сумасшествия на лице. А потом как-то неуверенно пожал плечами и отошёл подальше. Чему я был только рад. Хреновый из него собеседник получился. Да и человек он, как мне кажется, так себе.

Китайцы с радостью приняли моё предложение. Даже какую-то делегацию хотели ко мне отправить. С благодарностями. Но я отмахнулся. Сказал, что потом поговорим. Завтра или послезавтра.

Боярский сын Сильнов с нами сегодня не поехал. Договорился с китайцами, дождался, когда небольшой караван из телег с нашим добром тронется и отправился домой. Собирать вещи и говорить с жёнами.

Снигирёв и воины больше не пытались препятствовать ни нам, ни китайцам. Мне показалось, что он напротив – обрадовался что китайцы уезжают и не бузят. Им даже разрешили забрать своих лошадей из конюшен. Ну, тем у кого были лошади. Мы их, правда, дожидаться не стали. Объяснил что и где, оставил одного из своих бойцов, чтобы мог говорить от моего имени в деревушке, и потихоньку поехали.

За всеми этими сборами я только на полпути вспомнил, что так и не спросил у Васьки про Егора.

Оказалось, что Зареченский ещё вчера утром уехал. Сказал, что ненадолго в одну из деревень рода. Что-то связанное со стрелами. Но так до сих пор и не вернулся.

Странно. Хотя, он парень взрослый. Может у какой молодки заночевал. А то, что про убойные стрелы вспомнил – молодец. А найти меня – он найдёт. В крайнем случае завтра у гимназии встретит.

Чёрт! Ещё и гимназия! Идти туда завтра совершенно не хотелось. Но надо. Чем быстрее я договорюсь с бароном о молчании, тем лучше. Да и, если честно, не помешает немного отвлечься от всего происходящего. А что, кроме учебы, может как следует промыть мозги подростку?

Ночь на новом месте, несмотря на хлопоты переезда, прошла на удивление спокойно. Слуги княгини и в самом деле успели полностью приготовить усадьбу к комфортному проживанию. И к нашему заселению уже ничего не напоминало о недавней бойне, что разразилась в этих стенах.

Ко всему прочему в доме сохранилось великое множество всяческого добра. Всё мне рассматривать было некогда, но вот мимо оружейной комнаты пройти не смог. Чего тут только не было! Мечи, шпаги, сабли, булавы и копья. Встречалось даже какое-то экзотическое оружие. Скорее всего – это была даже не оружейная, а зал трофеев. Хотя, зачем бывшему хозяину пришло в голову развешивать на стенах дешёвые мечи, которые на фоне остальных смотрелись откровенно бледно, никак не пойму. Может он с каждого убитого оружие собирал и складывал? Как хомяк?

Впрочем, не важно. А важно то, что я нашёл себе меч по руке. Точнее – целых два меча.

Они были выполнены в одном стиле и явно являлись парой. Основной, с длинным прямым клинком, украшенным непонятными узорами. Явный одноручник. Второй – чуть короче. Но, несмотря на это, с более длинной рукоятью. Как у полуторника.

Помимо самих мечей, к ним прилагалось и довольно интересная система ремней, для ношения основного меча за спиной. Про то, как эти клинки лежали в руке, я вообще промолчу. Они словно были созданы специально под мою теперешнюю силу.

В общем, мечи я прихватизировал. А шпага заняла их место в зале бессмысленных трофеев.

Утром отправились в гимназию. Васька тоже не захотела оставаться дома. Сказала, что грустно ей тут. Я, само собой, возражать не стал. Хочет учиться – флаг ей в руки.

Сам я, правда, учиться совсем не горел желанием. До сих пор так и не смог привыкнуть к этому. Странные предметы, занудные преподаватели… Ну их! Потому и сидел на уроках с отсутствующим видом и думал о своём, не замечая ничего вокруг. А на большой перемене без промедления направился в столовую, в надежде застать там Ганса, барона фон Бюхеля.

Но, к моему сожалению, тут его не оказалось. То ли ещё не успел подойти. То ли вообще ещё не учится. И спросить-то не у кого.

Зато обнаружил за одним из столиков Витослава и Ханну. Вот только Киска отчего-то сидела спиной к залу, да ещё и была одета в куртку с капюшоном. И этот самый капюшон был накинут на голову. Странно! Случилось что?

– Витя, привет! – поздоровался я, подойдя к ним. – Ханна, и тебе здравствовать. А чего это ты… Ух ё!

Дело в том, что лицо Киски всё ещё было отчасти кошачьим. Ушки, носик, усы. И, самое главное – глаза с вертикальными глазами.

– Шдравштвуй, Маркуш, – слегка невнятно и очень грустно поздоровалась кошко-девушка.

– А-а, чего это? – спросил я, присаживаясь. Правда, при этом чуть не промахнулся задом мимо стула.

– Пошледштвия инициации. Временные, – всё так же грустно ответила Киска. – Хорошо, щто ты пришёл, Маркуш. Я ш тобой хотела поговорить.

– Ага, – согласно кивнул я. И, не удержавшись, спросил: – А зачем в гимназию пришла? Пересидела бы несколько дней дома.

– Дед велел, – вздохнула она. – Говорит – пушть вше видят, щья в тебе тещет кровь.

– Хм. Ну, в принципе верно, – согласился я с её дедом. – Такого родства стыдиться не стоит.

– Маркуш… – начала Киска, но отчего-то замялась и начала откровенно мямлить. – Я… То ешть, он… В общем – дед хочет с тобой вштретитьшя.

– Вштретитьшя? Блин! Встретиться? А зачем?

– Он шам рашшкажет, – совсем засмущалась Ханна.

– Ну, надо – значит, встретимся, – пожал я плечами, не понимая причины её смущения. Симпатичная такая кошка получилась. Чего стесняться? – Только сегодня я не могу.

– О! – чуть не подпрыгнул от нетерпения Витослав, который ждал, пока мы с Киской наговоримся. – Марк, а правда, что ты сегодня боярином станешь?!

– Правда, – вздохнул я.

– А расскажешь, как там всё было? А то Киска молчит. А по городу такие слухи ходят! Один страшнее другого!

– Расскажу, – кивнул я и поднялся. В столовой наконец-то появился тот, кто мне нужен. – Но чуть позже. Сейчас мне надо вон с тем типом пообщаться. А то на балу так и не договорили.

Барон стоял с подносом у раздачи и пытался выбрать, чем бы пообедать. То ли он эти блюда впервые видел, то ли ему они не нравились, но смотрел он на них с явным подозрением.

– Ганс! – подошёл я к нему и дружески хлопнул ладонью по плечу. Правда, похоже, не рассчитал силу. Немец аж присел и ошарашено уставился на меня. А я продолжил на английском: – Привет! Помочь? А то ты на еду смотришь так, словно это она тебя есть будет, а не ты её.

– О-о! – удивлённо протянул он, глядя на меня. Затем посмотрел на раздачу и быстро, явно не выбирая, переставил на свой поднос две тарелки. С борщом и рыбой.

– Хороший выбор! – одобрил я. – Присядем?

– Да, конечно, – кивнул барон и пошёл за мной. Столик я выбрал подальше ото всех, в углу. Конечно, нас и там могут подслушать, но хоть не вся столовая.

Уселись. Сидим, молчим, смотрим друг на друга. Надо как-то начинать разговор, а я понятия не имею как.

По-хорошему, мне действительно стоит с этим Гансом подружиться. И уже потом, на правах друга, попросить сохранить мою тайну. Но в том-то и дело, что мне этот немец совершенно не нравился. Было в нём что-то неправильное. Да ещё и взгляд постоянно бегает. Не поймёшь что у него на уме. Я от таких людей успел отвыкнуть в этом мире. Тут они, как бы это сказать… Честнее, что ли. Взять хотя бы того Гришаню. Он хоть и придурок, но своего отношения ко мне не скрывал. Не притворялся. Сразу было видно и призрение и некое, как он считал, превосходство.

Ганс же был чужим. Иностранец. Но напоминал мне почему-то некоторых бизнес партнёров отца из моего мира. Такие же скользкие и хитрые. Везде ищут только выгоду для себя. А на всех остальных плевать.

И вот как с таким дружить? Хотя, возможно, я предвзят и всё это для себя выдумал? Не знаю. Но претворяться всё равно противно. Я всё же боярин.

Немец некоторое время сидел неподвижно, видимо ожидая, что я начну разговор. Но, так и не дождавшись, взял ложку и осторожно, с какой-то опаской, попробовал борщ.

– О! – округлил он глаза. – Вкусно!

– Ну так борщ! – с гордостью за отечественное блюдо, подтвердил я. И прям как-то на душе хорошо стало. Словно я его сам готовил.

– Борсч?

– Борщ!

– А как его готовят?

– Ой, лучше тебе не знать, – отмахнулся я. Ну а что ещё сказать? Можно подумать, что я шеф повар, и сейчас ему рецепт выдам.

– Так о чём ты хотел поговорить, Маркус? – уплетая борщ за обе щёки, прямо спросил Ганс.

– Помнится, ты мне рассказывал, что любишь охоту? – решил я зайти издалека.

– Да? – удивился он. – Хотя, возможно. Охоту я действительно люблю. Правда не саму охоту, а то, что ей сопутствует. Природа, благородные дамы, выпивка.

– Хороший набор, – хмыкнул я.

– Ещё бы! Правда, не все это признают. Некоторые из моих друзей любят с луками гоняться за зверьём. А то и вовсе – с копьём! И какой в этом смысл? Если тебе захотелось отведать оленя, то пошли слуг. Они его и убьют и приготовят.

– Ты знаешь, тут я с тобой соглашусь. Бегать с копьём за оленем – не самое интересное занятие.

– Так и есть! – важно кивнул Ганс, отправляя в рот последнюю ложку борща и принимаясь за рыбу.

– Как тебе в гимназии? – спросил я. – Успел с кем познакомиться?

– Пока не успел. Второй день всего. И уроки странные. Вообще ничего не понимаю. Даже не знаю, зачем я согласился тут учиться.

– Как я тебя понимаю! – искренне согласился я.

– Маркус, – вырывая рыбине плавники, посмотрел мне в глаза барон, – хватит ходить кругом. Говори, что ты хотел.

– И верно! – кивнул я. Не по душе мне такое общение. – Ганс, помнишь, ты мне рассказывал про своего герцога?

– Конечно.

– И ты, само собой, догадался, что я могу быть его бастардом…

– Само собой, – вновь подтвердил он. А я про себя отметил, что немец куда умнее, чем старался казаться при нашем знакомстве.

– Так вот, я бы хотел тебя попросить никому про это не рассказывать. Сможешь дать мне слово?

Ганс отложил остатки рыбины, и снова пристально посмотрел на меня. Словно прикидывая, что сказать.

– Маркус, я человек слова! – вдруг выдал он.

– Это значит – да?

– Это значит – нет! Я не могу тебе это пообещать.

– Почему? – искренне удивился я.

– Потому что в этой тайне, возможно, задеты интересы моей родной страны. А я хоть и гуляка, но в предательстве никогда замечен не был.

Всё это он произнёс абсолютно серьёзно. И, что ещё хуже, абсолютно продумано. То есть уже размышлял на эту тему.

Хреново!

– Хреново! – повторил я вслух.

– Что? – не понял он.

– Плохо, говорю, – перевёл я на английский. И продолжил: – Очень плохо. Боюсь, что теперь у меня нет другого выхода, кроме как вызвать тебя на поединок. Вот только не знаю, как у вас это принято? Мне нужно прислать секундантов? Или обойдёмся без них?

– Секунданты не нужны, – покачал Ганс головой. – Да и без них тоже не обойдёмся. Дело в том, Маркус, что я не приму вызов от тебя.

– Не примешь? А не боишься за репутацию? Ведь все будут знать, что ты трус!

– Лучше быть живым трусом, чем мертвым идиотом, – парировал он. – Всё княжество уже знает, что ты победил в поединке четырёхрангового мечника. Даже до меня, чужого тут человека, дошли эти слухи. Так что если моя репутация и пострадает, то не сильно.

– Но всё же пострадает, – не сдавался я.

– Плевать! – отмахнулся он. И, перегнувшись через стол, заговорил тихо-тихо: – К тому же, если я буду рассказывать всем, что ты Владыка, то репутация и вовсе не пострадает.

Первым моим порывом было снести ему голову. Прямо тут, без промедления. Но сдержался. А спустя пару секунд даже смог соображать. И понял, что он попросту берёт меня на понт. Ну откуда ему знать про это?

– И с чего ты решил выдумать такую чушь? – почти спокойно спросил я, откинувшись на спинку стула.

– Марку-ус, – протянул он и рассмеялся. – Не надо! Я ничего не выдумывал. Я знаю это абсолютно точно. А всё потому, что в тот вечер, после бала, я решил за тобой проследить. И много чего увидел. Понимаешь? Так что даже не думай мне угрожать или распускать какие бы то ни было слухи о моей трусости. А я пока буду про это молчать. Ну, и ещё мы вместе подумаем, чем ты сможешь мне помочь. Деньгами, или ещё как. А то я тут человек новый. Ничего не знаю, ни с кем не знаком. А вот ты, я слышал, даже с княгиней общался. А она такая прелестная цыпочка… В общем, не спеши, Маркус. Обдумай мои слова как следует. А когда обдумаешь, то мы и поговорим.

Он встал и ушёл. А я остался сидеть и сжимать кулаки в бессильной злобе. Желание его убить выросло на порядок. Но сейчас не время. И видят боги, я хотел сделать всё по чести!

Ночь. Лес. Большой костёр. И огромная луна ярко освещает поляну, на которой сегодня собралась большая часть бояр княжества Ульчинского.

Я стою на одном колене, положив руки на перекрестье меча, что воткнул в землю перед собой. Совсем недавно абсолютно так же давали мне клятву Михалёв с подчинёнными. Теперь клянусь я.

За моей спиной возвышается огромный, я таких раньше и не видел, дуб. И он отчего-то давит на психику покрепче, чем выпитая натощак водка. Впрочем – не удивительно. Эта поляна – место силы. Такое же, где я проводил ритуал, прося помощи у Живы. Вот только хозяин другой. Перун. И все слова, что нашёптывает мне стоящий рядом боярин Соболь, предназначаются ему.

Я их повторяю, но многие не знакомы. Старорусский язык сильно отличается от современного. Впрочем, смысл всё равно понятен. Я клянусь не жалеть живота своего ради земли русской.

А ещё я чувствую присутствие Перуна. Он явно где-то здесь и слушает своего нового боярина.

А я всё продолжаю повторять за Соболем и думать, зачем мне, прежде чем привести сюда, обрили голову?

Но вот речь подходит к концу. Я поднимаюсь, вскидываю остриём вверх меч и громко произношу:

– С тобой, Перун!

И слепящая молния бьёт с небес. Проходит через меч и через меня, при этом ярко освещая поляну и находящихся на ней бояр.

Вот только отчего у них на лицах такое удивление?

Кажется, что-то пошло не так!

Эпилог

Княгиня Саблеслава Мечеславовна Ульчинская недавно с удивлением поняла, что наконец-то стала привыкать править. С удивлением, потому что вначале, сразу после возвращения из своего путешествия, она думала, что такое вряд ли когда-нибудь случится. А всё потому, что править в мечтах и править в реальности – два абсолютно разных понятия.

В мечтах, ещё будучи подростком, она представляла что по одному её велению подданные будут делать невозможное. Надо победить врагов? Стоит лишь приказать, и верные бояре вместе с княжескими легионами пойдут в бой и победят.

Нужно в очередной раз отвести русло реки и построить каскад из водопадов? Стоит приказать, чтобы бояре нашли тех, кто сможет это сделать и всё устроили.

Захотела новый дворец вместо кремля? Нет ничего проще! Достаточно только приказать.

В реальности же всё оказалось совсем не так.

Надо победить врагов? Хорошо. Но сперва нужно ещё узнать, кто твой враг на самом деле. Потом выяснить о нём всю подноготную. Вычислить его врагов и союзников, подготовить и мотивировать своих бояр. А главное – найти на всё это средства.

Нужны водопады? А зачем? Какие ещё, к тёмным богам водопады, когда проблем и так выше крыши!

Новый дворец вместо кремля? И как же потом этот дворец оборонять? Ведь кремль – это не только один из символов княжеской власти, но и идеальная крепость.

В общем, всё оказалось сложнее, чем думалось в детстве. И Саблеслава не была уверена, что сможет с этим справиться. Тем более что основной головной болью, являлись сами бояре. Вечно всем недовольные, проблемные, подчас они напоминали ей маленьких детей. Чуть ли не каждого приходилось утешать или успокаивать, лишь бы он остался доволен. А вот самой, как выяснилось, на них не всегда можно было положиться. И приходилось лавировать. Выбирать не между добром и злом, а пытаться разглядеть, какое из двух зол меньшее.

Взять хотя бы боярина Каганова. Он и его род верно служил её отцу. Так княгине, по крайней мере, думалось. Пока не начала вникать в эту проблему, после доклада о самоуправстве боярина. И оказалось, что верен он по большей части лишь себе и своей выгоде. После расследования, проведённого дядей, вскрылось многое. В том числе работорговля. И пришлось этого боярина убирать. Но так, чтобы ни один след не вёл к ней.

И у Саблеславы получилось. Конечно с помощью боярина Соболя, но всё же. Они одной стрелой умудрились убить двух, а то и трёх зайцев! А провернув это, княгиня неожиданно поняла, что ей понравилось. И ещё она подумала, что именно это и есть настоящая власть. Незаметно для окружающих играть судьбами людей.

В итоге рода Кагановых больше нет. Род Дёминых на пороге междуусобицы. А милый мальчик Маркус теперь является её боярином.

А сегодня ей предстоит ещё одно испытание. На новом уровне. Потому что напротив сидит владетель сильного и богатого княжества. И сейчас главное не ударить в грязь лицом и не позволить себя сожрать.

– Чем обязана вашему визиту, Ростислав Юрьевич? – мило улыбнулась она собеседнику.

– Ваша красота ничуть не преувеличена, Саблеслава Мечеславовна, – задумчиво произнёс князь Балховский, нагло её разглядывая.

После такого сомнительного комплимента щёчки княгини покраснели. Но не от смущения, как могло показаться со стороны, а от гнева. Отвыкла она от такой наглости. Но виду решила не показывать.

– Благодарю вас, князь, – благосклонно кивнула Сабля. – И всё же хочу получить ответ на свой вопрос.

– Конечно же я объясню, – холодно, одними губами улыбнулся Балховский. – Ведь именно за этим и приехал. Скажи, княгиня, ты уже подумывала над тем, за кого выйдешь замуж?

– Замуж? – растерялась Саблеслава. Не то, чтобы эта тема была такой уж неожиданной… Рано или поздно охотники за её княжеством должны были объявиться. Но она всё же надеялась, что ещё какое-то время к ней будут присматриваться. – Уж не за тебя ли, княже?

– Нет! – на этот раз искренне рассмеялся Ростислав Юрьевич. – У меня уже есть две жены. И в третий раз я такого счастья просто не перенесу.

– Тогда за кого? – не приняла шутливого тона Сабля.

– Не так давно, – начал князь, – неизвестные убили моего байстрюка…

– Я слышала об этом. Сожалею о твоём горе, Ростислав Юрьевич.

– Благодарю. Горе действительно имело место быть. И я пошёл к Великому князю. За справедливостью.

– Вот как… – тихо произнесла Саблеслава, внутренне холодея. Тягаться с Рюриковичами она была ещё не готова. И вряд ли когда-нибудь будет.

– Да. И Великий князь охотно пошёл мне на встречу. Но с условием! Я должен устроить с тобой небольшую войну. Не на уничтожение, конечно. Просто, чтобы как можно сильнее ослабить твою власть.

– Откровенно, – признала Ульчинская.

– Да, – кивнул князь. – Я много думал, и пришёл к выводу, что воевать не обязательно.

– Зачем Рюриковичу эта война?

– О, тут всё просто. Он хочет, что бы ты вышла замуж за его младшенького.

– А у тебя, княже, как я понимаю, другие планы?

– Именно, – вновь улыбнулся Балховский. – Дело в том, что я не хочу воевать. Тем более так – без прибыли. Потому что такая война ослабит не только тебя, но и меня. И мне подумалось: а почему бы тебе не выйти замуж за моего сына? Без крови и боли, к всеобщей радости?

– Амбициозно, князь, – улыбнулась Саблеслава. – Решил переиграть Рюриковича?

– А почему бы и нет? Он может стравить нас друг с другом сейчас. Но не сможет ничего сделать в том случае, если мы породнимся. Другие князья такого не поймут. А смуты он не допустит.

– Это всё, конечно прекрасно и заманчиво. Но почему ты думаешь, что партия с твоим сыном будет для меня выгоднее, чем родство с Рюриковичем?

– Потому что если ты, княгиня, выйдешь замуж за моего сына, то твоё княжество так и останется твоим. Он просто войдёт в твой род. Станет князем Ульчинским. А вот в случае с Рюриковичами такое вряд ли произойдёт. Невместно им.

– Допустим, – немного подумав, кивнула Сабля. – Но?

– Ты права, есть и «но». К сожалению, недалече чем вчера, один юноша стал твоим боярином. Очень не вовремя стал…

– Маркус?

– Да, Маркус Дёмин.

– Теперь Маркус Северский.

– В этом и проблема, княгиня. Будь он Дёминым, и мои люди уже сдирали бы с него живьём кожу. Ведь именно он повинен в смерти моего внебрачного сына!

– Ты в этом уверен? – прищурилась княгиня. И поняла, что отчего-то даже не удивлена. В последнее время практически отовсюду торчат уши Маркуса.

– У меня его человек. И он в итоге всё рассказал.

– Под пытками? – скептически хмыкнула Саблеслава.

– Под пытками он, к сожалению, молчал. Но среди моих людей есть менталист… – многозначительно произнёс князь.

А вот княгиня Ульчинская с трудом сдержалась, чтобы не зашипеть. Лишь острые когти пробили подушечки её пальцев и на всю длину воткнулись в подлокотники кресла.

Практически никто не знал, но в смерти её семьи, как и в смерти многих Дёминых, определённо был задействован менталист. А этот дар, как известно, просто невероятно редок. Найти такого человека очень сложно. И вот перед ней сидит князь, у которого менталист есть. Совпадение? Возможно. Даже, скорее всего. Но ничего поделать с поглотившей её ненавистью она не могла. И Саблеславе стоило огромных усилий не обратиться рысью и не наброситься на Балховского. Иногда инстинкты её второй половины бывают сильнее человеческой природы.

– Значит, Маркус? – кое-как совладав с чувствами, спросила княгиня.

– Да. Отдай мне его!

– Я подумаю, князь. Я подумаю…

Конец третьей книги… Воронеж. 2022 год.

Content

Иван Щукин
Путь Чести (Третья жизнь Архимага)

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Интерлюдия 1

Глава 4

Интерлюдия 2

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Интерлюдия 3

Глава 9

Интерлюдия 4

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Интерлюдия 5

Глава 13

Интерлюдия 6

Глава 14

Интерлюдия 7

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог