Омид Скоби, Кэролин Дюран

Гарри и Меган

Выбирая свободу

«По торной дороге не ходи. Стремись туда, где не проложен путь. След свой оставь».

Ральф Уолдо Эмерсон

Omid Scobie, Carolyn Durand

Finding Freedom. Harry and Meghan and the Making of a Modern Royal Family

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Copyright © 2021 by Omid Scobie and Carolyn Durand.

All rights reserved. Published by arrangement with Dey Street Books, an imprint of HarperCollins Publishers

© Куприянова В.М., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2022

Пролог

Всего лишь мимолетный эпизод. Мы увидели, как Меган поправила пояс своего белоснежного пальто Line the Label и откинула прядь волос с лица. Взглянув на взволнованного Гарри, она погладила его по спине. Для него было не в новинку выступать перед прессой, но на этот раз все выглядело иначе. Он не призывал к благотворительности, не убеждал международных лидеров серьезно отнестись к изменениям климата. Дело было личное: новость о помолвке с Меган. Держась за руки, пара направилась к толпе фотографов, ожидавших неподалеку.

«Ты справишься», – прошептала она принцу, когда они миновали боковой вход в Кенсингтонский дворец и направились по длинной, укрытой навесом дорожке в Санкен-Гарден. Благодаря декоративному пруду с лилиями, разноцветным фиалкам, тюльпанам и бегониям в свое время для принцессы Дианы этот сад стал одним из любимых мест в резиденции, которую она когда-то считала своим домом.

Большая фотосессия пары была посвящена помолвке. Я очутился на месте спустя всего несколько минут после стремительной гонки по шоссе, прибыв из Оксфордшира, где проходили мои выходные. Кэролин опередила меня и была уже там с небольшой группой придворных корреспондентов, которые работали с коронованными семьями на повседневной основе. Будучи давними членами этого сообщества, мы получали свежую информацию, сопровождая главных членов королевской семьи дома и за границей.

Преимущество столь тесного взаимодействия с монаршими особами заключается в том, что ты всегда находишься в центре важнейших событий их жизни. Мы были на ступеньках роддома «Линдо Винг», когда появились на свет Джордж, Шарлотта и Луи. Не всегда получается осознать те моменты, которые когда-нибудь станут частью истории. Но даже самые толстокожие репортеры растаяли, когда Гарри улыбнулся Меган, державшей его руку в своей, а поздравительные возгласы слились в единое «гип-гип-ура!». Ощущение магии этого момента было всеобъемлющим.

Кэролин и я начали работать с правящей семьей Великобритании задолго до того, как Меган присоединилась к так называемой «фирме». Годами мы ездили с Уильямом, Кейт и Гарри по миру. От Сингапура до Соломоновых островов, от Лесото до Индии, от Соединенных Штатов до Новой Зеландии – у нас были те же планы и маршруты, что и у молодых королевских особ. Я всегда сравнивал эти поездки со школьными экскурсиями или лагерями, потому что мы так же теснились в больших автобусах и боролись за лучшие номера в отелях. Чувство товарищества присутствовало не только среди репортеров, сотрудников и охраны – оно охватывало и самих членов венценосной семьи.

Вспоминается история с потерей моего паспорта в Сан-Паулу. Я судорожно перерывал свою сумку в аэропорту, когда мне позвонил один из дворцовых служащих. На заднем плане слышался смех Гарри. Они нашли документы на полу. Не желая бросать меня одного в Бразилии, принц отправил одного из офицеров охраны с моим паспортом в наш терминал, чтобы я мог вовремя улететь в Чили. Когда мы в следующий раз увиделись с Гарри, он назвал меня не по имени, а Паспортом. Ему нравится подшучивать над окружающими.

Пребывание вдали от повышенного внимания и давления, оказываемых дома, способствовало разговорам по душам. В той же самой поездке, зайдя пропустить по стаканчику в отеле, Гарри поведал мне, что ему хочется побыть «обычным парнем», которому можно собраться и отправиться на год в Бразилию, просто следуя собственным желаниям. Он сказал, что ненавидит смартфоны, которыми ему постоянно тычут в лицо, а от звука затворов профессиональных камер ему порой становится физически дурно.

Нам с Кэролин было известно, что Гарри мечтает о жизни вне стен дворца. Путешествуя с принцем, особенно по сельской местности, мы замечали, как к его желанию окунуться в повседневную деревенскую атмосферу зачастую примешивалось чувство горечи. Он знал, что это невозможно, но все равно хотел общаться с местными жителями без всей этой суеты, всегда сопряженной с его приездом.

Тогда, как и сейчас, Гарри сильно тосковал по той нормальной обстановке, которую пыталась создать Диана, посещая с детьми парки развлечений и «Макдоналдсы». Забавно, что у этого ребенка, рожденного в невероятном богатстве и привилегированности, любимой частью Happy Meal была дешевая пластиковая игрушка.

Гарри отличается от своего брата Уильяма, который похож на их чинную и прагматичную бабушку-королеву. Гарри эмоционален и предан утопическим идеалам, и это, в общем-то, замечательно. Его желание вырваться за пределы дворцового «пузыря», проявлявшееся во всем – от «обнимашек» на официальных приемах до стремления служить на передовой в рядах вооруженных сил, – это положительная черта, даже если иногда она создает проблемы остальным членам королевской семьи. Его чистосердечие положило начало новой главе в истории этой семьи, когда он полюбил Меган Маркл.

То, что я британец смешанного расового происхождения, стало одной из причин, подвигнувших меня, как и многих других более молодых людей разных национальностей, заинтересоваться жизнью герцога и герцогини Сассекских. Брак представителя дома Виндзоров и американской актрисы выглядел чем-то крайне захватывающим. Примечательно, что я познакомился с Меган раньше, чем с Гарри. Впервые я пообщался с ней во время недели моды в Торонто после того, как она дала интервью на красной дорожке. И каково же было мое изумление, когда спустя год Мег, как называют ее близкие друзья и нынешний муж, завладела сердцем самого знатного холостяка Великобритании.

Даже на заре их отношений было ясно, что Гарри нашел женщину, благодаря которой он обрел смысл жизни, ведь ее гуманистические устремления совпадают с его собственным желанием помогать людям, оказавшимся на обочине общества. Мир с изумлением наблюдал за стремительным развитием отношений этой пары. А мы с Кэролин видели, как многочисленные таблоиды начали обвинять Меган в том, что она – наглая и напористая «социальная альпинистка». Некоторые представители британской прессы не особенно скрывали расистские намеки в комментариях и заголовках.

Эти публикации оказались неприятным сюрпризом для Меган. Став новым членом королевской семьи, она привнесла в свои благотворительные проекты и официальные встречи непосредственность одиннадцатилетней девочки, рассылавшей письма мировым лидерам, в том числе Хиллари Клинтон, и протестовавшей против сексистской рекламы мыла. Для нее было не в новинку засиживаться допоздна перед мероприятиями, пытаясь самостоятельно разобраться в повестке и делая собственные заметки, хотя для этого существовал специальный штат сотрудников. «Я могу работать только так», – уверяла она меня. Помимо прочего, подобное отношение к делу заставило принца объявить, что он нашел «соратника», которого всегда искал.

Все выглядело каким-то нереальным, когда в марте 2020 года, в день ее последнего официального приема, мы с Меган обнялись на прощание в одной из парадных комнат Букингемского дворца. Они с Гарри приняли трудное решение отказаться от монарших полномочий, чтобы защитить свою семью. Прежде нам доводилось бывать в роскошном Зале 1844 по случаю позитивных событий – аудиенции королевы или приемов для прессы. Но в тот момент даже свет малахитовых канделябров, падавший на живописные портреты, казался мрачным, ведь молодые члены королевской семьи расставались не только со своим персоналом, но и с устоявшимся жизненным укладом.

Мы с Кэролин сопровождали Меган на всех заключительных мероприятиях, но все еще не могли поверить, что эта встреча финальная. Сотрудники, которые работали с парой с самого первого дня, были опечалены концом истории, казавшейся столь счастливой: два человека полюбили друг друга, поженились, родили ребенка, служили королеве – занавес. Теперь они покидают страну. Прощаясь со мной, Меган произнесла: «Так не должно было случиться».

Да, мы с Кэролин стали свидетелями многих приватных и публичных столкновений, через которые пришлось пройти Гарри и Меган за эти два года. И все же это не было последней страницей книги, которую мог бы написать кто-то из нас, и точно не эпилогом совместной жизни супругов.

Обычно члены Британской королевской семьи официально не дают разрешение на издание своих биографий. Однако мы с Кэролин имели доступ к широкому кругу лиц, близких молодой чете: друзьям, доверенным помощникам, старшим придворным и многим другим из ближнего круга Сассексов. Кроме того, мы сопровождали Гарри и Меган на сотнях мероприятий, в рабочих поездках и турах, перемещаясь с ними от Ирландии до Тонга. Все это делалось для того, чтобы создать детальный и объективный портрет истинно современной королевской пары, которая, невзирая на похвалы или критику в адрес принимаемых ими решений, всегда оставалась верной своим убеждениям.

Омид Скоби и Кэролин Дюран,

Лондон, 2020

Введение

Прибыв с остатками багажа в четырехакровое поместье Миль-Флер, расположенное в канадском городке Виктория, Гарри и Меган вздохнули с облегчением. Большая часть их вещей была заранее размещена в огромных гардеробных, а сам особняк площадью 11 416 квадратных футов они арендовали еще на заре своих отношений. Фрогмор-коттедж, их дом в Виндзоре, теперь находился на расстоянии нескольких световых лет, но это было не так уж плохо.

Хотя на официальных мероприятиях, состоявшихся накануне отъезда, улыбки не сходили с их лиц, несколько недель в середине ноября перед вылетом из Лондона дались им нелегко. Незадолго до этого начались три судебных процесса против таблоидов из-за вторжения в частную жизнь и взлома телефонов. В этот период герцог и герцогиня Сассекские более чем когда-либо оказались мишенью для прессы.

Все это было чересчур, особенно для Гарри. «Разве королева не заслуживает лучшего?» – восклицал заголовок в Daily Mail, который принц прочел в сети. Он не мог понять, почему медиа так стремились уничтожить их. «Эти люди – просто оплаченные тролли, – сокрушался он позже в разговоре с другом. – Всего лишь тролли… И это отвратительно». Просматривая прессу в айфоне, он иногда не мог остановиться и все читал комментарии под статьей.

«…Г&М мне отвратительны».

«…Они – позор королевской семьи».

«…Мир был бы лучше без Гарри и Меган».

Последний комментарий набрал более 3500 лайков. Гарри пожалел о том, что пошел по ссылке. У него внутри все сжималось каждый раз, когда он читал подобные высказывания. «Это больная часть общества, в котором мы сегодня живем, и никто ничего не предпринимает. Где позитив? Почему все такие жалкие и злые?»

Но принцу досаждали не только пресса и интернет-тролли. Проблема заключалась в самом институте монархии. Редкая неделя проходила без того, чтобы тот или иной аспект их внутренних дел или частных обсуждений не просочился в прессу в искаженном виде. Ощущение было такое, что мало кому из дворцового персонала можно доверять. Отношения Гарри с братом Уильямом, и без того натянутые, становились все хуже.

Пожалуй, единственным положительным моментом за последнее время стало то, что их решение побыть вдали от глаз публики и «шумихи», как это называла Меган, оказалось удачной идеей. Близость к природе и относительная удаленность поместья, расположенного на острове Ванкувер, в округе Норт-Саанич, пошли им на пользу. Впервые за полгода после появления в мае их первенца они могли перевести дыхание. Свежеиспеченные родители трудились без устали, постоянно находясь в центре внимания, – это называется быть частью Британской королевской семьи.

Несмотря на окружавшую их девственную природу, о безмятежности Гарри и Меган могли только мечтать. «По сути „пауза“ таковой не являлась», – сообщал источник, близкий к супругам. Кажущееся идиллическим уединение было наполнено тревогой: Гарри и Меган проводили долгие часы, перебирая возможные сценарии своего будущего. Принц достиг точки кипения из-за постоянных споров, слухов и раздражающих препирательств с дворцом.

Тот год был отмечен целым рядом личных достижений пары, главным из которых стало рождение сына Арчи. Сентябрьский выпуск британского Vogue с Меган на обложке был распродан быстрее, чем какой-либо другой номер за всю историю журнала. Капсульная коллекция одежды, которую она создала с целью собрать деньги для благотворительной организации Smart Works, занимающейся проблемами женской безработицы, была мгновенно распродана магазинами Marks & Spencer и другими ретейлерами. Гарри запустил глобальный независимый проект для путешественников Travalyst, который, по его замыслу, должен был оказать позитивное влияние на туриндустрию.

В Канаде Гарри и Меган намеревались продолжить работу. У них было запланировано множество дел, в том числе завершить подготовительный этап запуска некоммерческой организации, а также продолжить сотрудничество с благотворительными проектами, которые они патронировали в качестве членов королевской семьи. Оказалось, что обшитый деревом рабочий кабинет в канадском поместье как нельзя лучше подходит для всего этого. Из окон открывался чудесный вид на подстриженные лужайки с канадскими елями и березами. Зачастую они плавно перемещались на кухню, где продолжали обсуждать дела за чашкой чая или кофе.

Решение пары уехать за границу – и остаться там на Рождество, пропустив традиционные семейные торжества в Сандрингеме, загородной резиденции королевы в Норфолке, – только усилило поток негативных высказываний в их адрес. Британские газеты назвали это «болезненным щелчком» королеве, хотя в реальности, прежде чем покинуть страну, внук согласовал свои планы с бабушкой, то есть с боссом. Королева, которая регулярно виделась с Гарри и Меган, пока они жили в Виндзоре, на самом деле одобрила эту поездку. Помимо всего прочего, молодые супруги провели в ее поместье в Норфолке два предыдущих Рождества. И это не говоря о том, что другие члены семьи, включая Кембриджей, тоже порой отсутствовали на этих приемах.

Рождественские приготовления еще не начались. Приближался День благодарения, и Дория, мать Меган, готовилась покинуть Лос-Анджелес и прибыть в Викторию. Накануне приезда Меган обменивалась радостными сообщениями с матерью, а той не терпелось увидеть своего дорогого внука Арчи. Малыш быстро рос и заметно вытянулся с их последней встречи летом. «Он в девяностой перцентили по росту[1]», – хвасталась Меган друзьям, с готовностью доставая телефон, чтобы показать фотографии своего мальчика.

Хотя их канадское пристанище считалось временным, Гарри и Меган делали все возможное, чтобы дом был комфортным для ребенка. Острые углы закрыли резиновыми накладками, а некоторые предметы обстановки убрали из соображений безопасности. Полугодовалый малыш теперь мог стоять и все чаще не ползал, а ходил, держась за мебель. Родители старались исключить любой риск. Также они пытались защититься от папарацци: по периметру поместья было установлено дополнительное заграждение, чтобы предотвратить появление длиннофокусных объективов во время прогулок по лесу или песчаному побережью.

Защита Арчи и неприкосновенность частной жизни были для супругов главным приоритетом. Гарри рано познал неприглядную сторону взросления в королевском «аквариуме», наблюдая за тем, как папарацци неустанно преследуют его мать. Меган тоже быстро усвоила этот урок. Оба супруга хотели быть уверенными в том, что их сын сам выберет свой путь, а не будет следовать властным решениям семьи, в которой родился.

Первые дни в доме на канадском берегу принесли Гарри и Меган покой, которого они так желали. Начиная день с йоги и совместного приготовления завтрака, впервые за много месяцев супружеская чета почувствовала хоть какое-то умиротворение. Но, несмотря на окружавшую их тишину, Гарри и Меган испытывали смятение. На них давила тяжесть предстоящего решения. После почти трех лет бесконечных нападок со стороны британской прессы и недостаточной поддержки от семьи назрела необходимость перемен. Как это будет выглядеть, еще предстояло разобраться, но они знали, что должны следовать зову своих сердец.

Глава первая

Вызывает Лондон

В свое первое утро после приземления в Лондоне в июне 2016 года Меган направилась прямиком в Selfridges. У молодой американской актрисы была миссия: купить туфли.

В универмаге на Оксфорд-стрит она блуждала по обувному залу площадью 35 тысяч квадратных футов – крупнейшему в мире – в поисках товаров своих любимых дизайнеров, Stella McCartney, Cloé и Marc Jacob. Ей хотелось отыскать пару, соответствующую здешним ценникам. Несмотря на то что драматический сериал Suits[2] с ее участием уже шестой сезон успешно шел по кабельному, Меган оставалась бережливой покупательницей. Ее детство частично прошло в тесной лос-анджелесской квартирке, переделанной из гаража. Она была единственным ребенком разведенных родителей, испытывавших финансовые трудности, и ей не нравилось выкидывать деньги на тренды, которые быстро выйдут из моды. Если уж она вкладывалась во что-то, это должно было быть долговечным, как каблуки Sergio Rossi. Временами по-детски тревожной Меган казалось, что всему хорошему однажды может прийти конец.

Но, если в тот день молодая женщина и ощущала некоторый подъем, находясь в окружении дорогих босоножек и туфель на шпильках, это было вполне простительно. Прошло совсем немного времени с того момента, как она вернулась с греческого острова Гидра, где состоялся роскошный девичник. Меган организовала его в честь предстоящей свадьбы Линдсей Рот, одной из своих лучших подружек по колледжу. Она серьезно отнеслась к обязанностям подружки невесты и разработала насыщенную программу пребывания на острове, включавшую пешеходные экскурсии, купание, дневной отдых и дегустацию блюд местной кухни. Остров Гидра находится в двух часах пути на катере от Афин, и передвигаться по нему можно только на велосипеде или верхом на ослике.

Прошедший уикенд разительно отличался от типичных девичьих вечеринок в Вегасе с катанием на лимузинах и зависанием по клубам в нарядах, которые Меган называла «повязки фаллической секты». Вместо этого девушки окунулись в более изысканные удовольствия на залитом солнцем берегу Средиземного моря, наслаждаясь свежими греческими салатами и рыбой, попивая вино и общаясь друг с другом.

Все было обставлено так, как это нравилось Меган: просто и со вкусом, весело, но спокойно и душевно, а главное – тщательно продумано. Она привыкла все планировать. Это повелось еще со времен учебы, когда ей приходилось жонглировать школой и подработками. Потом были долгие годы хождений по кастингам в поисках ролей. Наконец наступил момент, когда она, став успешной телезвездой, покоряла все новые карьерные высоты, параллельно запуская интернет-проект о популярном образе жизни. Все это время Меган упорно работала не только над разработкой этих планов, но и над их осуществлением.

Поездка в Лондон не стала исключением. Туфли значились лишь в начале списка, подготовленного до прибытия в британскую столицу. Меган составила перечень ресторанов и баров, обязательных для посещения, а также людей, с которыми она надеялась повидаться.

Туфли значились лишь в начале списка, подготовленного до прибытия в британскую столицу. Меган составила перечень ресторанов и баров, обязательных для посещения, а также людей, с которыми она надеялась повидаться.

Это был отличный период в жизни тридцатичетырехлетней Меган. Высококонкурентный мир шоу-бизнеса распахнул перед ней свои двери, предоставив огромный выбор возможностей. Ее успех был результатом настойчивости и уверенности в себе. Помимо этого она с ранних лет демонстрировала готовность работать усерднее сверстников.

Уверенностью в себе она отчасти была обязана родителям, беззаветно любившим свою дочь. Ее мать, Дория Рэгланд, и отец, Томас Маркл, познакомились на съемках сериала «Главный госпиталь», где он был светорежиссером, а она – временной сотрудницей в гримерке. Спустя два года родители Меган расстались. Но и после развода их объединял общий ребенок: они не конфликтовали, опека была совместной, праздники отмечали всей семьей.

Однако самым главным показателем заботы Томаса и Дории была их озабоченность образованием Меган. Ни один из них не поступил в колледж сразу после выпускного, при том что Дория состояла в клубе одаренных учеников школы Фэрфакс в Лос-Анджелесе. Сначала ей пришлось работать в магазине антиквариата, принадлежавшем ее отцу Элвину Рэгланду, а затем турагентом, что положило начало длинной череде профессиональных занятий. В колледж Дория поступила намного позднее, так как семья не могла ей в этом помочь. Собственный опыт преодоления финансовых трудностей, обусловленных недостатком образования, заставлял ее постоянно подчеркивать, насколько оно важно.

Когда речь заходила об обучении, Томас и Дория хотели для дочери только самого лучшего. Ее учеба началась в Литл-Ред-Скулхаус, небольшой престижной частной школе, куда начиная с 1940-х годов отдавали своих детей представители голливудской элиты – включая Джонни Деппа и Скарлетт Йоханссон. Затем Меган поступила в католическую школу Пренепорочного Сердца в Лос-Фелис – образовательное учреждение для девочек, реализующее программу среднего и старшего звеньев.

Ясно осознавая, сколь многим родители жертвуют ради ее обучения в подобных заведениях, Меган ощущала личную ответственность, связанную с этой привилегией. «Оба моих родителя начинали с малого, поэтому они старались много отдавать, совершая простые акты доброты. Это могло быть объятие, улыбка или дружеское похлопывание по плечу – просто чтобы подбодрить нуждающегося человека и показать, что все будет хорошо», – написала она в 2016 году в своем блоге The Tig, посвященном стилю жизни. «Я росла, наблюдая за этим, а значит, подобные вещи казались мне абсолютно естественными».

Меган была сверхмотивированной. Она всегда первой поднимала руку, когда учитель задавал вопрос, и вызывалась читать вслух. У нее были блестящие отметки и идеальная посещаемость. Ее чувство ответственности распространялось не только на учебу в школе. Будучи маленькой девочкой, она столкнулась на улице с бездомным и стала умолять маму: «Давай поможем ему!» Стремление прийти на выручку человеку, который в этом нуждается, нормально для ребенка – но Меган, в отличие от многих, не забывала о том, что ее тронуло. Весь остаток дня и еще длительное время после этого происшествия ее продолжал мучить вопрос: «Что я могу сделать?»

В десять лет Меган впервые отправилась с матерью за границу, на Ямайку. Большинство туристов безвылазно сидели в отеле, в то время как Дория брала дочь с собой, выходя за его территорию, и показывала ребенку трущобы. Меган видела, как живут те, кому меньше повезло в жизни. В тринадцать лет девочка стала волонтером на благотворительной кухне в районе Скид-Роу в Лос-Анджелесе. «Первый день оказался по-настоящему страшным для меня, – делилась со своими подписчиками Меган. – Я была совсем юной, а там все казалось жестким и диким. Несмотря на то что рядом находилась большая группа других добровольцев, я перепугалась не на шутку».

Сомневаясь, идти ли ей снова в столовую для бездомных, Меган обратилась к Марии Поллиа, школьной учительнице богословия. Мария являлась волонтером «Движения католических рабочих». У нее накопился большой опыт работы с людьми, живущими на обочине общества, и ей хотелось вдохновить юную и пылкую студентку на подобную деятельность.

«Жить – означает ставить потребности других выше своих страхов», – сказала Мария. И девушка вернулась к своим обязанностям.

«Эти слова навсегда останутся со мной», – признавалась Меган.

Из-за вечной готовности помогать другим и стремления добиваться высоких результатов одноклассники часто воспринимали Меган как «лицемерку» – им казалось, что таких «идеальных» людей просто не бывает. Однако будущая герцогиня Сассекская никогда не считала себя идеальной. На самом деле она нередко задумывалась о том, как стать лучше. Из-за смешанной расы и не всегда четкого понимания своего места в жизни некая часть ее хотела, чтобы окружающие видели, насколько она хороша во всем. Девушку коробило от мысли, что ее могут посчитать аутсайдером.

В старшей школе напор Меган не ослабевал. Она присоединялась к каждому клубу: от комитета по подготовке выпускного альбома до театральной студии Genesian Players. Ее избрали королевой выпускного бала. Артистичная от природы, стремящаяся в любом деле заслужить похвалу, Меган по-настоящему расцвела.

Жижи Перро, которая несколько лет учила Меган актерскому мастерству, рассказывала: «Она была невероятно трудолюбива. Я была ошеломлена таким серьезным отношением к работе в столь юном возрасте». Меган полностью выкладывалась даже в самых маленьких ролях, наподобие секретарши из мюзикла «Энни».

По словам Перро, Томас часто помогал с декорациями для школьных пьес и старался посещать как можно больше представлений. «Его лицо, сияющее от гордости за свою маленькую девочку, всегда можно было увидеть в зрительном зале», – рассказывала она.

Также отец сыграл важную роль в становлении Меган как феминистки, или, как она сама себя называла, «защитницы женщин». В возрасте одиннадцати лет она вместе с классом смотрела телепередачу, которая была прервана рекламным роликом средства для мытья посуды. Закадровый голос вещал: «Женщины по всей Америке сражаются с жирными кастрюлями и сковородками». Мальчишка, сидевший рядом с Меган, выкрикнул: «Да, там им и место – на кухне!»

Меган была крайне расстроена этим инцидентом, и Томас поддержал дочь в ее намерении выступить с протестом. Она разослала письма «самым могущественным людям, которых только могла себе представить», включая первую леди США Хиллари Клинтон, ведущую новостей телеканала Nickelodeon Линду Эллерби и собственно производителя средства для мытья посуды. И все ей ответили. Меган получила письмо из Белого дома; Nickelodeon записал с ней интервью; производитель моющего средства изменил текст рекламы на «люди по всей Америке сражаются с жирными кастрюлями и сковородками».

В старшей школе интерес Меган к актерству перерос в главную жизненную цель, но мать – всегда сосредоточенная на важности высшего образования – посоветовала ей сначала окончить колледж. Дория хотела, чтобы ее дочь имела профессию на случай, если с карьерой актрисы не сложится. Это не стало проблемой для Меган, которая решила не ходить на профессиональные прослушивания до тех пор, пока не окончит школу и не обеспечит себе поступление в Северо-Западный университет.

В старшей школе интерес Меган к актерству перерос в главную жизненную цель, но мать – всегда сосредоточенная на важности высшего образования – посоветовала ей сначала окончить колледж.

Меган зачислили в частный колледж, расположенный в пригороде Чикаго, – одно из лучших учебных заведений в стране. В этот период она и получила свою первую небольшую роль в клипе Тори Эймос на песню «Тысяча океанов». Меган всего пару раз мелькает в кадре в качестве прохожей, которая рассматривает певицу, запертую в стеклянной витрине. Гонорар составил 600 долларов, и через несколько недель девушка отправилась на пробы для участия в клипе Шакиры. Роль Меган не получила и вообще больше нигде не снималась вплоть до последнего курса колледжа, когда она появилась в «Главном госпитале».

В Северо-Западном университете Меган вновь оказалась в окружении студентов по большей части из состоятельных семей. Изучая организацию труда, она совмещала полную учебную нагрузку и подработки, позволявшие оплачивать учебу, жилье и питание. И это помимо работы няней, покрывавшей дополнительные расходы, а также выступлений в театре и волонтерской работы.

«Не представляю, как тебе вообще хватает суток на все это», – удивлялась ее хорошая знакомая, которая ходила с Меган забирать из колледжа ее последние задания по основной специальности. Девушку поражала способность подруги совмещать давление и жесткие требования к учебе с другими занятиями.

«Где ты умудряешься находить время?» – спрашивала она.

А Меган просто не развлекалась, подобно большинству своих сверстников. Вероятность встретить ее в баре посреди недели равнялась нулю. Пятничными вечерами, пока соседки по комнате расходились по вечеринкам, Меган отправлялась в профессорские дома – работать няней. Она вступила в сообщество «Каппа-Каппа-Гамма», поселилась в его общежитии и обзавелась там дружескими связями. В число ее хороших подруг входили Женевьев Хиллис и Линдсей Рот. Однако студенческая жизнь Меган больше напоминала картины об Эль Вудс[3], нежели фильм «Зверинец»[4]. Став ответственной за отбор новых членов сообщества, Меган курировала их поступление и адаптацию. Также она собирала деньги на благотворительность, вместе с другими студентками из «Каппа-Каппа-Гамма», участвуя в различных мероприятиях вроде танцевальных марафонов. Однажды девушки протанцевали 13 часов, чтобы собрать деньги для Team Joseph, некоммерческой организации, привлекающей внимание к проблемам больных мышечной дистрофией Дюшенна. «Я была выжата как лимон», – признавалась впоследствии Меган.

К третьему курсу большинство зачетов у Меган было сдано, и с помощью Мика, старшего брата своего отца, ей удалось попасть на стажировку в посольство США в Буэнос-Айресе. Никто в семье точно не знал, что именно предпринял дядя Мик и не была ли его занятость в сфере коммуникаций прикрытием для работы в ЦРУ. Но, как бы то ни было, родственные связи позволили двадцатилетней Меган расширить свои горизонты и попробовать себя за пределами театральной сцены.

«В Северо-Западном университете меня увлек театр. Я знала, что хочу играть, но мне претила мысль стать воплощением клишированного образа: девушка из Лос-Анджелеса, которая решила стать актрисой, – признавалась Меган в интервью журналу Marie Claire. – Я хотела большего и всегда интересовалась политикой, поэтому полностью поменяла свое основное направление в учебе и сосредоточилась на театре и таком предмете, как международные отношения».

Меган решила пройти тест для сотрудников дипломатической службы, необходимый для работы в Госдепартаменте. Потерпев неудачу, она была страшно разочарована. Эта девушка не привыкла проигрывать. Был нанесен серьезный удар по ее уверенности в себе, которой она так дорожила.

Меган решила пройти тест для сотрудников дипломатической службы, необходимый для работы в Госдепартаменте. Потерпев неудачу, она была страшно разочарована. Эта девушка не привыкла проигрывать. Был нанесен серьезный удар по ее уверенности в себе, которой она так дорожила.

В результате, окончив в 2003 году Северо-Западный университет, Меган вернулась в Лос-Анджелес. Между прослушиваниями начинающая актриса обеспечивала себя при помощи довольно необычных занятий, например работы каллиграфом. Спустя год ее приняли в Paper Source, элитный канцелярский магазин на Беверли-Хиллз, где она прошла двухчасовой тренинг по каллиграфии, а также по упаковке подарков и переплетному делу. В 2005 году Меган изготовила приглашения на свадьбу актрисы Полы Паттон и певца Робина Тика.

Первые несколько лет «толкания» на пробах, как Меган позднее описывала это время, ознаменовались длительными периодами безработицы. Достававшиеся ей роли – например «горячей девчонки» в романтическом фильме Эштона Катчера – не соответствовали уровню Киноакадемии.

В 2006 году она выступала в качестве модели на телевизионной игре Deal or No Deal[5]. В числе 26 девушек, облаченных в одинаковые костюмы, Меган держала в руках кейс, в котором могло оказаться от десяти центов до миллиона долларов. Игровое шоу на канале NBC было для нее не только постоянным источником заработка, это был проект с растущей популярностью. После премьеры первого сезона в 2005 году каждый выпуск программы собирал аудиторию от 10 до 16 миллионов зрителей, демонстрируя ошеломительный успех. И хотя в следующих сезонах показатели существенно снизились, высокий интерес сохранялся, выходили синдицированные версии, продавались сопутствующие продукты, в том числе компьютерные и настольные игры.

«Привет, дамы!» – произнес ведущий, Хоуи Мэндел, обращаясь к девушкам, выстроившимся в студии идеальными рядами. «Привет, Хоуи!» – хором ответили они.

Так началась первая репетиция Меган, за которой последует участие в 34 выпусках шоу на протяжении 2006 и 2007 годов. Будучи моделью № 24, Меган, как и остальные девушки, открывала свой кейс, когда кто-то из участников в надежде выиграть миллион называл ее номер.

Ежедневно записывалось по семь эпизодов, рабочие часы тянулись бесконечно долго. После съемок многие модели вместе шли отдыхать, иногда даже не смыв сценический макияж, чтобы застать «счастливые часы» в барах. Меган, которая всегда демонстрировала дружелюбное отношение к остальным девушкам, такое времяпрепровождение не привлекало. «Меган пользовалась популярностью в коллективе, но, как только съемка заканчивалась, она отправлялась по своим делам», – говорит ее коллега Лейла Милани. Как и в колледже, Меган продолжала трудиться, пока ее сверстницы выпускали пар. Она была занята даже во время перерывов между съемками шоу. «Другие девушки болтали или сплетничали, – рассказывает Лейла, – а она читала сценарии и готовилась к прослушиваниям».

После двух сезонов в игровом шоу Меган была готова отказаться от серебряного кейса. В течение трех последующих лет молодая актриса продолжала ходить по кастингам. Она снялась в рекламе снеков Tostitos и в нескольких небольших ролях в кино и сериалах, включая «Ужасных боссов», «Место преступления: Нью-Йорк», «Рыцарь дорог», «Без следа» и «Долго и счастливо». В 2008 году на канале CW состоялся перезапуск молодежного сериала «90210», в котором Меган сыграла роль девушки Венди. По сюжету, героиня застигнута на школьной парковке во время орального секса со студентом-плейбоем Итаном Вордом. Начинающей актрисе не хотелось сниматься в подобных сценах, но в борьбе за роли порой приходится быть не слишком разборчивыми.

Она никогда не сдавалась, даже после того как решила, что провалила прослушивание на роль великолепной, уверенной в себе Рейчел Зейн в сериале «Форс-мажоры», новом телепроекте сети USA. Меган не расплакалась и не отправилась домой, чтобы заесть горе килограммом мороженого. Вместо этого она позвонила своему агенту.

Она никогда не сдавалась, даже после того как решила, что провалила прослушивание на роль великолепной, уверенной в себе Рейчел Зейн в сериале «Форс-мажоры», новом телепроекте сети USA. Меган не расплакалась и не отправилась домой, чтобы заесть горе килограммом мороженого. Вместо этого она позвонила своему агенту.

– Думаю, я не очень хорошо показала себя, – сообщила она. – Мне нужно попасть туда еще раз.

– Ты ничего не можешь сделать, – ответил агент. – Просто сосредоточься на следующей пробе.

Глава вторая

Когда Гарри встретил Меган

Меган прибыла в Лондон спустя пять лет после Торонто, где она снималась в «Форс-мажорах». С этого момента ее жизнь кардинально изменилась. Наконец можно было забыть о бесконечных поездках по актерским пробам на старом Ford Explorer. В тот период денег не было даже на то, чтобы починить дверные замки, поэтому пять месяцев ей приходилось залезать в автомобиль через багажник.

Хотя роль в драматическом сериале кабельного канала USA Network и не позволила Меган встать в один ряд с голливудскими звездами первой величины, в Канаде она очень быстро стала знаменитостью. Несмотря на успех, молодая актриса не прекращала работать над расширением своих возможностей. Поручив лондонской PR-компании Kruger Cowne продвижение своих интересов, Меган начала тратить заработанные деньги – порядка десяти тысяч долларов за участие в съемках. Главной статьей расходов стала подготовка к появлению на красной дорожке. Она участвовала в светских мероприятиях, наподобие запуска коллекции одежды от Marchesa Voyage в Нью-Йорке в сентябре 2014 года, выступала в качестве спикера – например, в Торонто в 2015-м в рамках проекта Dove, посвященного повышению самооценки, или в Чикаго в том же году – на деловом завтраке некоммерческой организации «Женщины в кабельных телекоммуникациях».

Заключив контракт с Kruger Cowne, Меган параллельно начала сотрудничать с APA – одним из ведущих мировых коммерческих актерских агентств. Ее целью было развивать карьеру лайфстайл-блогера на основе проекта The Tig, который она запустила в 2014 году. Контент вобрал в себя все, что было близко Меган: еда, мода, путешествия, а также социальные проблемы, такие как гендерное равенство. И все это было приправлено «вдохновляющим вайбом соседской девчонки». Блог позаимствовал свое название у полнотелого красного вина «Тиньянелло», завоевавшего сердце Меган с первого же глотка.

«Это было озарение – я наконец поняла, что люди подразумевают под телом, структурой, послевкусием и элементами вина, – писала она. – The Tig – это мой ник, отсылка к этому осознанию. И речь идет не только о вине, но и о жизни в целом».

The Tig стал не первым выходом Меган в интернет-пространство с целью не просто самовыразиться, но и обратиться к определенной аудитории. С 2010 по 2012 год она вела анонимный блог «Работающая актриса», посвященный взлетам и падениям в голливудской борьбе за существование. В школе Меган нравилось писать, и в какой-то момент она даже подумывала стать журналистом, поскольку это давало возможность поделиться своим творчеством и переживаниями. Блог запечатлел как искреннюю радость по поводу полученной работы, так и моменты отчаяния, которое актеры испытывают всякий раз, когда роль ускользает от них. В этой индустрии зачастую все решает внешность, а не талант. Хотя Меган никогда публично не признавалась в авторстве популярного блога, это ни для кого не было тайной. Ее мудрые советы и правдивые истории быстро снискали признание у пользователей сети.

Если блог «Работающая актриса» был жестким и откровенным, то The Tig – глянцевым и оптимистичным. Фото Меган, которая гуляет по скалистому берегу в бежевом пальто, идеально сидящем на фигуре, Tig Talk с подружками-знаменитостями вроде актрисы Приянки Чопра, рецепт приготовленной на пару пикантной брокколи с конопляными семенами – на сайте всегда было нечто, радующее глаз. По задумке Меган, все это должно было «вдохновлять на новые идеи и эмоциональный подъем, способствовать воодушевленному образу жизни».

Новым лицом в рабочем окружении Меган стала Вайолет фон Вестенхольц, пиар-менеджер из Ralph Lauren. Она организовала несколько мероприятий на время летней поездки молодой актрисы в Лондон, где той наряду с другими знаменитостями предстояло выступить в качестве амбассадора бренда. Помимо известности в мире моды, Вайолет имела вес в английском обществе. Ее отец, Фредерик Патрик Пирс, барон фон Вестенхольц, в прошлом лыжник-олимпиец, был одним из старейших и ближайших друзей принца Чарльза. Поэтому Вайолет и ее родные брат с сестрой выросли, катаясь на лыжах в Швейцарии вместе с принцами Уильямом и Гарри.

В календарь мероприятий актрисы входил Уимблдонский турнир. Вайолет отвечала за билеты и пропуска, поскольку Ralph Lauren был фешен-спонсором, предоставлявшим официальную атрибутику турнира. Во второй день соревнований Меган сидела на трибуне, поддерживая свою подругу Серену Уильямс. Она познакомилась с теннисисткой-чемпионкой в Майами в 2010 году, на вечеринке в честь Супербоула. Как впоследствии признавалась сама Меган, из всех звезд и спортсменов, присутствовавших там, Серена стала тем человеком, с которым они «мгновенно совпали». Сойдясь на «старой доброй девичьей чепухе», девушки фотографировали друг друга на телефон.

Однако на Уимблдоне Меган оставалась серьезной, наблюдая за битвой Серены против Амры Садикович. Она первой демонстрировала сжатый кулак[6], когда ее подруга брала очко, и, аплодируя, вставала с места, если чемпионка выигрывала сет. Меган не слишком много знала о теннисе до того, как подружилась с Уильямс, но теперь девушка стала настоящей фанаткой этого вида спорта.

С одного из мероприятий программы Меган сбежала, успев заметить в VIP-баре британского актера Доминика Купера. В шутку она рассказывала о своем мимолетном увлечении звездой фильма «Проповедник» и о намерении заговорить с ним. В итоге решив все же не подходить к этому милому английскому джентльмену, девушка продолжила веселиться с подругами.

Лондонскими контактами Меган занималась не только Вайолет. За несколько месяцев до приезда молодой актрисы Джонатан Шалит, который помогал строить телевизионную карьеру Саймону Коуэллу, Мел Би и другим британским звездам, заключил с Меган контракт через свое агентство Roar. Предполагался ее выход на новую аудиторию, возможно, в качестве ведущей телешоу, посвященного еде. Интерес Джонатана к американской актрисе как ведущей шоу о культуре, гастрономии и путешествиях проистекал из ее блога, а его идеи совпадали с надеждами и чаяниями самой Меган.

«Я предвижу его большое будущее», – говорила Меган о The Tig. Ей виделась возможность раскрутить его как кулинарный проект или даже новый бренд, воплощающий особый стиль жизни, – «Возможности безграничны».

Наиболее очевидный источник вдохновения для Меган – это проект актрисы Гвинет Пэлтроу, с некоторых пор трансформировавшуюся в лайфстайл-гуру. Кинозвезда превратила свой сайт Goop в настоящую империю, которая оценивается в 250 миллионов долларов. Однако у Меган был и более близкий пример в лице Джессики Малруни – известного канадского эксперта по образу жизни и ее близкой подруги.

Джессика и ее муж Бен, старший сын бывшего канадского премьер-министра Брайана Малруни и ведущий развлекательного шоу eTalk, были самой яркой молодой парой в городе. При замужестве Джессика получила фамилию, известную в Канаде. Наряду с безукоризненным чувством стиля это помогло ей построить карьеру эксперта моды, стилиста и организатора элитных свадеб. Ее «Инстаграм» заполняли изображения идеальной семейной жизни: Джессика со своими длинными распущенными волосами, голубыми глазами, обрамленными черными ресницами, сидя на полу, читает книгу обожаемым сынишкам-близнецам, Брайану и Джону; ее скрещенные ноги обуты в черные туфли на умопомрачительно высоких шпильках.

Женщин познакомил местный модный издатель, и Джессика не только вдохновила Меган пойти по тому же пути, но и ввела новую подругу в оживленный, бурлящий мир. Молодая актриса окунулась в водоворот статусных благотворительных мероприятий и торжественных открытий модных заведений, начала посещать известные рестораны и общаться с медийными личностями вроде Майкла Бубле. Джессика и Бен были близким друзьями популярного канадского певца и автора песен, а также его супруги Луизаны Лопилато – актрисы и модели аргентинского происхождения. Все жаждали попасть на закрытые вечеринки, проходившие в доме звездных супругов. Оказавшись там за обеденным столом в ноябре 2015 года, Меган нашла новый повод для поста в своем блоге, рассказав о любимых рождественских песнях певца. Пост назывался «Tig на одной волне с Майклом Бубле».

К 2016 году блог и аккаунт Меган в «Инстаграме» набрал достаточно большое число подписчиков, чтобы она могла всерьез задуматься о неких возможностях вне сериала «Форс-мажоры». Ей хотелось перемен, и она начала переговоры с литературным агентством в США относительно издания собственной книги о еде. Подобный проект позволил бы капитализировать накопленные достижения. Пока Меган была в Лондоне, Джонатан, который вечно ходил в униформе, состоявшей из черной футболки, белой рубашки, полосатого галстука и ярких носков, предложил ей сделать совместное шоу. Ей предстояло путешествовать по миру и открывать для зрителей новые блюда, делая при этом акцент на их экологичности. Как если бы Падма Лакшми[7] объединилась с Энтони Бурденом[8].

Джонатан был не единственным известным представителем шоу-бизнеса, с которым Меган имела дело во время пребывания в Лондоне. Она также встретилась с ведущим программы «Добрый вечер, Британия» Пирсом Морганом в его любимом пабе Scarsdale Tavern, расположенном в Кенсингтоне. Приехав в британскую столицу, Меган просто написала Пирсу в «Твиттере»: «В течение недели я буду в Лондоне, планирую встречи и посещение Уимблдона». Он ответил: «Буду рад знакомству!» Прежде они никогда не встречались, но Меган было интересно узнать, что за противоречивый и прямолинейный человек стоит за скандальными твитами о Дональде Трампе, с которым они стали «заклятыми друзьями» после реалити-шоу Celebrity Apprentice[9] телекомпании NBC.

Меган появилась в уютном темном пабе. «Голливудская суперзвезда до кончиков ногтей, – делился своими впечатлениями Пирс в интервью Daily Mail, – очень стройная, очень длинноногая, очень элегантная и невозможно гламурная. На ней были даже обязательные большие черные очки, столь любимые лос-анджелесскими кинодивами».

Меган появилась в уютном темном пабе. «Голливудская суперзвезда до кончиков ногтей… очень стройная, очень длинноногая, очень элегантная и невозможно гламурная…»

В продолжение двухчасовой дружеской беседы Меган потягивала мартини с оливками. Они поговорили о контроле за оборотом оружия, о ее карьере, о детской мечте стать президентом США или тележурналисткой, а также межрасовом воспитании. Пирс был очарован.

Около восьми вечера Меган была вынуждена распрощаться с телеведущим. На Хертфорт-стрит ей предстояло встретиться за ужином с Мисаном Харриманом, сыном вождя Хоупа Харримана, одного из основателей современной Нигерии. Мисан – создатель веб-сайта whatweseee.com и директор British Polo Day, глобальной системы игры в поло, – часто бывал на соревнованиях вместе с принцем Уильямом и Кейт Мидлтон.

Мисан пригласил Меган в закрытый ресторан в районе Мейфер, известный как один из самых престижных клубов в мире. Его завсегдатаи попадали в здание через малозаметную красно-коричневую дверь, чтобы поужинать при свечах в приватных кабинетах с VIP-обслуживанием. Среди членов клуба были Джордж и Амаль Клуни, Мик Джаггер и кузина Гарри принцесса Евгения. Наслаждаясь уютной клубной атмосферой, Меган размышляла о завтрашнем вечере, на который у нее было запланировано свидание вслепую.

Было лето, и она была одинока. Хотя ее двухлетние отношения – первые после развода, случившегося за три года до них, – совсем недавно закончились, Меган продолжала верить в настоящую любовь. Однако во время пребывания в Лондоне она шутила в разговоре с подругой, что готова довольствоваться «флиртом с приятным английским джентльменом».

Вот только свидание предстояло не с обычным парнем. За ланчем, состоявшемся 1 июля, Меган раскрыла тайну его личности своему лондонскому агенту Джине Нелторп-Коун. Джина и Меган познакомились на Всемирном молодежном саммите в 2014 году и с тех пор успели вместе поработать во многих международных проектах. А в марте 2015 года они вместе провели выходные во время рабочей поездки на Мальту. Поэтому актриса чувствовала, что может доверять агенту как старой подруге.

– Сегодня вечером я иду на свидание вслепую, – лукаво произнесла Меган, когда они покончили с салатом в ресторане Delaunay, расположенном неподалеку от Ковент-Гарден.

– И кто он? – поинтересовалась Джина. – Я его знаю?

Меган наклонилась к ней и взволнованно прошептала:

– Уверена, что знаешь. Это принц Гарри.

Пораженная новостью, Джина вполголоса спросила у подруги:

– Ты понимаешь, во что ввязываешься?

– Ну, это будет новый опыт, – ответила Меган, – и как минимум веселый вечер.

– Это может оказаться безумный вечер, – возразила Джина, пытаясь произвести на свою американскую подругу впечатление и донести до нее, какой нездоровый интерес таблоидов привлекают в Великобритании любые свидания королевских особ.

– С тебя ни на минуту не будут спускать глаз!

Меган так далеко не заглядывала, тем более что женщина, которая устроила это знакомство, сказала ей: «Давай вы просто останетесь в одной комнате. Посмотрим, что из этого получится».

Несмотря на слухи о том, что свидание организовала Вайолет фон Вестенхольц, в большей степени это была заслуга приятелей Меган – Миши Нону и Маркуса Андерсона, которые присутствовали при первой встрече будущих супругов. Сама пара предпочитает держать имена «посредников» в секрете, скрывая их даже от близких друзей. Меган упоминает лишь о том, что повстречать Гарри ей помог «счастливый случай».

Уроженец Канады Маркус Андерсон руководит международной сетью ресторанов и клубов Soho House. Его стараниями Меган всегда чувствовала себя комфортно, приходя в сетевой клуб, расположенный в Торонто, – чтобы превратить георгианское здание XIX века в эксклюзивный оазис, было потрачено 8 миллионов долларов. Миновав отгороженный бархатным шнуром вход, Меган попадала в зарезервированный лично для нее кабинет на третьем этаже. Она провела здесь немало часов, удобно устроившись в одном из кожаных кресел библиотеки со своим макбуком, чтобы поработать над блогом или пообщаться с коллегами по «Форс-мажорам».

Маркус обеспечил Меган многочисленными знакомствами с представителями деловой и культурной элиты как в Канаде, так и за ее пределами. На ланче Soho House в Майами именно он усадил девушку рядом с Мишей, перспективным модным дизайнером с жизнерадостным характером и безупречным происхождением. Поводом для декабрьской поездки в Майами стало проведение художественной ярмарки Art Basel – всемирно известного мероприятия с насыщенной недельной программой. Зная о любви Меган к искусству, Маркус пригласил ее в самый эпицентр событий – Soho Beach House. Это была прекрасная возможность понежиться на солнце, насладиться искусством и повеселиться.

Soho House – идеальное место, чтобы обзавестись новыми знакомствами, и Меган с Мишей мгновенно сблизились. Яркая блондинка Миша родилась в Бахрейне, но выросла в Англии и жила, перемещаясь между Нью-Йорком и Лондоном. Прежде чем погрузиться в мир моды, она посещала бизнес-школу в Париже. На тот момент Миша была замужем за привлекательным и имевшим большие связи Александром Джилксом. Журнал Art + Auction назвал его в числе сотни самых влиятельных людей мира искусства, благодаря основанию аукционного дома Paddle8. Старый итонский друг принцев Уильяма и Гарри, Александр повстречал Мишу, когда ей было семнадцать. Через семь лет они поженились в Венеции, причем приглашенной певицей на их свадьбе стала Лана Дель Рей.

Меган была очарована непринужденным шиком Миши, а та, в свою очередь, прониклась непосредственностью актрисы. «Она удивительная женщина, и с ней так весело», – признавалась Миша.

Еще до окончания ланча девушки обменялись координатами и отметили друг друга на фото в «Инстаграме». Умная и симпатичная дизайнер рассказала о новых бизнес-возможностях для новой знакомой, которая жаждала расширить свои социальные и профессиональные горизонты. Меган нравилось тусоваться с Мишей, которая слыла «одной из тех загадочных, классных, богатых девчонок-аристократок». Каждый раз, бывая в Нью-Йорке, она останавливалась в дуплексе Миши в Вест-Вилледж, где молодая дизайнер и ее муж принимали самых разных интересных людей.

Однако дружба не была односторонней. Когда Миша стала финалисткой престижной премии CFDA/Vogue Fashion Fund Awards во время нью-йоркской Недели моды в ноябре 2015 года, Меган вызвала настоящий фурор, появившись на красной дорожке в одном из нарядов, созданных подругой. Фото Меган, позирующей в декольтированном мини-платье из серебристой ткани, напоминающей расплавленный металл, на следующий день было повсюду. Это стало отличным продвижением для новой коллекции от Миши Нону.

Фото Меган, позирующей в декольтированном мини-платье из серебристой ткани, напоминающей расплавленный металл, на следующий день было повсюду.

На момент их знакомства Меган состояла в серьезных отношениях, хотя ее бракоразводный процесс завершился всего полтора года назад. Меган было двадцать три, когда она влюбилась в своего первого мужа, Тревора Энгельсона, дерзкого и перспективного продюсера. В 2009 году журнал Hollywood Reporter включил его в список самых влиятельных людей в возрасте до тридцати пяти лет. Прежде чем пожениться, молодые люди встречались семь лет. В сентябре 2011-го тридцатиоднолетняя Меган и тридцатичетырехлетний Тревор связали себя узами брака. Романтическая церемония прошла на морском побережье Ямайки.

Еще до свадьбы Меган делилась с близкими друзьями своим недоумением по поводу того, что Тревор не всегда действует в интересах продвижения ее актерской карьеры. Ведь, помимо всего прочего, у него были широкие связи в киноиндустрии. Меган чувствовала, что Тревору нравится, когда она от него зависит. Такова была природа их отношений. Тревор был склонен доминировать. «Он привык быть добытчиком, тем, кто нужен Меган, чтобы делать карьеру», – рассказывает ее подруга, которая общалась с парой в ранний период их отношений. Однако для Меган свадьба совпала с получением главной роли в сериале. Всего через несколько месяцев после того, как Тревор сделал ей предложение – это произошло во время отпуска в Белизе в 2010 году, – она была утверждена на роль в «Форс-мажорах». «И тут все внезапно изменилось, – продолжает подруга, – и ему это не понравилось».

Большую часть года Меган стала проводить в Торонто, и это ускорило угасание их отношений. Поначалу они делали все возможное, чтобы проводить время вместе. Но шли месяцы, и свидания становились все более редкими. Когда в феврале 2013 года Тревора пригласили на церемонию вручения «Оскара», он не взял Меган с собой, объяснив это тем, что у него только один билет. Но девушка подозревала, что муж просто не хочет, чтобы она оказалась в центре внимания. Полгода спустя пара, которая всего пару лет назад выглядела такой влюбленной на ямайском пляже, развелась. Тем не менее Меган не утратила веры в то, что когда-нибудь она найдет своего единственного, даже если первая попытка закончилась неудачно.

Когда молодая актриса решила дать любви еще один шанс, ее избранником стал Кори Витиелло, самый завидный холостяк Торонто. В журнале Toronto Life о нем были напечатаны следующие слова: «Знаменит как своими кулинарными талантами, так и принадлежностью к списку самых влиятельных людей». Уроженец Брантфорда, Онтарио, обладатель лица с правильными чертами, Кори всегда был окружен прекрасными спутницами. Без какой-либо поддержки со стороны семьи он в пятнадцать лет открыл собственный кейтеринговый бизнес. На момент их знакомства Витиелло являлся владельцем одного из любимых ресторанов Меган – Harbord Room. Там они и встретились впервые в июне 2014-го. Вскоре после знакомства Меган написала в своем блоге о заведении нового приятеля – и о нем самом. «Здесь и очарование маленького городка, и моральные ориентиры человека, который вырос вдали от мегаполиса, умеет мечтать и воплощать свои мечты в жизнь, – писала она. – Все это делает кухню ресторана такой понятной и одновременно вдохновенной».

Поначалу Меган привлекла внешность Кори, но вскоре девушка была покорена его восприимчивостью, доброжелательностью и предпринимательским талантом. И, конечно же, их связала кулинария. Хотя еще до встречи с Кори Меган была почти профессиональным поваром и истинным гурманом, по свидетельству ее подруги, «он открыл для нее эту тему на совершенно ином уровне». К концу лета Меган и Кори стали парой, и уже в первый месяц их отношений она сообщила друзьям, что влюблена. «Она осторожна, но быстро сдается, если ей кто-то действительно нравится. В душе она старый добрый романтик», – рассказывает подруга Меган.

Еще со времен старшей школы и колледжа, а также после развода Меган никогда не привлекали случайные связи. Она искала серьезных отношений. С Кори все обстояло так же. Ей хотелось верить в обязательства, выйти замуж и завести детей. Родные ее избранника, с которыми девушка встречала Рождество 2015 года, были счастливы. Семья Кори, включая его мать Джоан, была без ума от Меган. Все были уверены, что пара вскоре объявит о помолвке.

Однако отношения вскоре начали рушиться. В начале 2016 года Меган признавалась друзьям, что огорчена тем, как быстро ухудшается ситуация. Чтобы понять это, близким людям было достаточно того факта, что, вопреки переезду к Витиелло, Меган по-прежнему снимала жилье. Однако официально их роман завершился лишь в мае. Проблема, если верить источнику, близкому к паре, заключалась в Кори: он не желал связывать себя узами брака. Меган порвала с ресторатором без каких-либо обвинений в его адрес, а он не пытался бороться за их отношения. «Это было не слишком счастливое время для Меган», – утверждает инсайдер.

Однако молодая актриса быстро прогнала из головы печальные мысли. Это произошло настолько стремительно, что с наступлением лета она уже активно планировала поездки и была настроена развлекаться. Ее новая подруга Миша считала, что это время года как нельзя лучше подходит для пары-тройки свиданий.

Принц Гарри казался забавным парнем, несмотря на принадлежность к королевской семье, которая существует по протоколу, – образ жизни, абсолютно чуждый истинной американке Меган. С раннего детства наследник престола приобрел репутацию сорванца. В трехлетнем возрасте он был запечатлен на фото сидящим на руках у своей матери: принцесса Диана стоит рядом с королевой на балконе Букингемского дворца и наблюдает за церемонией выноса знамени, а ее сын высовывает язык. Показать язык фотографам, что он не раз делал, будучи ребенком, выглядело практически мятежом. Прежде королевские дети изображались исключительно идеальными и спокойными, всегда оставаясь на заднем плане.

Мать не слишком препятствовала развитию бунтарского духа у сына. В период учебы мальчиков в школе-пансионе в Ладгроув в Беркшире – сначала туда поступил Уильям, а затем и Гарри, – Диана, приезжая на соревнования по футболу, порой украдкой прятала конфеты в носки сыновей. Ей нравилось писать письма, и она часто отправляла им хулиганские открытки. «Можешь нарушать правила, – сказала она однажды Гарри, – но не попадайся».

Гарри понял этот наказ буквально. Он больше интересовался верховой ездой и игровыми видами спорта, чем школой, и разделял склонность матери к шуткам и розыгрышам. Однажды, играя с Кеном Уорфом, офицером из личной охраны матери, мальчик, миновав часовых, вышел за ворота дворца и оттуда связался с Кеном по рации.

– Где ты? – спросил Кен, когда стало понятно, что никто из охраны не знает о местонахождении Гарри.

– Возле магазина Tower Records, – сообщил принц, и Кен бросился бежать по Кенсингтон-Хай-стрит, настигнув маленького принца, одетого в камуфляжную униформу, примерно в полумиле от дворца.

Возможно, Диана прощала Гарри игнорирование правил отчасти и потому, что, согласно законам наследования, его брат Уильям носил более важный титул, чем он. К четырем годам мальчики знали, что один из них – «наследник», а другой – «запасной». Учитывая это, мать регулярно подчеркивала, что любит сыновей одинаково. Равенство было лейтмотивом отношений в этом трио, поскольку за его пределами дела обстояли иначе.

По мере взросления мальчиков разница в их положении становилась все более очевидной. У Уильяма проходили аудиенции с королевой, на которых он узнавал о предстоящей ему роли, у Гарри – никогда. Диана старалась внушить младшему сыну, что он никому не должен позволять принижать себя из-за того, что не будет королем. Скорее наоборот, рассуждала она, мальчику повезло, ведь у него есть возможность выбрать свой путь. Титулы – это и дар, и бремя.

Неудивительно, что молодой Гарри чувствовал себя раскованно в кругу близких друзей и людей, не слишком обращавших внимание на его королевское происхождение. Не будучи любителем официальных церемоний, Гарри никогда не жаловал «нудные» мероприятия вроде государственных банкетов в Букингемском дворце, равно как и чрезмерно формальную одежду, которая для них требовалась. Галстуки он не любит по сей день. Однажды он признался авторам этой книги: «Мы должны как-то оживить все это, сделать забавнее и интереснее».

Одной из причин, по которым Гарри без памяти влюбился в свою первую девушку, Челси Дейви, стало то, что она, как и он, любила приключения и не придавала слишком большого значения его статусу. После окончания старшей школы у Гарри был годичный перерыв в учебе, и именно тогда он встретил эту умную и энергичную блондинку. Девушка родилась в Зимбабве. Ее отец, Чарльз Дейви, был зажиточным землевладельцем и организатором сафари, а мать, Беверли Дональд Дейви, – бывшей Мисс Родезия. Челси одинаково комфортно чувствовала себя, мчась на лошади без седла по африканским равнинам и посещая великосветские мероприятия в Лондоне. В течение семи лет у них с Гарри был непростой, но, несомненно, страстный роман. Обладая веселым характером, Челси всегда оставалась преданной спутницей. Она искренне любила своего молодого человека, невзирая на его происхождение, и это было одним из качеств, которые высоко ценили как сам Гарри, так и другие члены королевской семьи. Тактичная и верная, Челси поддерживала принца во все важные моменты его юношества, будь то окончание элитной Королевской военной академии Сандхерст в 2006 году, концерт памяти Дианы в 2007-м или свадьба его брата с Кейт Мидлтон в 2011-м. Однако в конце концов постоянное внимание общественности к ее личной жизни оказалось слишком тяжелым испытанием.

Одной из причин, по которым Гарри без памяти влюбился в свою первую девушку, Челси Дейви, стало то, что она, как и он, любила приключения и не придавала слишком большого значения его статусу.

Папарацци, притаившиеся за каждым углом, и нелицеприятные статьи в таблоидах стали причиной краха следующих серьезных отношений Гарри – с актрисой Крессидой Бонас. Весной 2012 года их познакомила кузина Гарри, принцесса Евгения. Стройная блондинка Крессида вращалась в тех же кругах, что и молодой принц. Ее мать, леди Мэри-Гей Керзон, была богатой наследницей, а отец Джеффри – предпринимателем.

К лету 2016 года Гарри почувствовал, что готов к новым отношениям. Известно, что на короткое время он снова сошелся с Челси. Это произошло незадолго до его знакомства с Меган, которая, как впоследствии писали таблоиды, на тот момент все еще встречалась с Кори. Последний никогда не обсуждал в прессе свою бывшую, если не считать заявления, опровергающего слухи о том, что она одновременно крутила роман с обоими молодыми людьми: «Я слишком уважаю Меган и ее частную жизнь. Она удивительная девушка».

Миша считала, что Меган может подойти Гарри. Ее бывший муж Александр знал его, так как принадлежал к кругу элитной молодежи, общавшейся с братьями-принцами и с их компанией, прозванной таблоидами «блистательной бандой». В «банду» также входил брат Александра Чарли, который в 2008 году встречался с сестрой Кейт Мидлтон Пиппой, когда они оба были студентами университета в Эдинбурге. Александр присутствовал в числе гостей на свадьбе Уильяма и Кейт в 2011 году. Гарри ездил в Италию на бракосочетание Чарли и Аннеке фон Трота Тейлор. (На торжество также прибыли мать Кейт и ее родные брат и сестра Джеймс и Пиппа. Сама же герцогиня Кембриджская тогда была беременна и не могла приехать из-за плохого самочувствия.)

Как Меган, девушка из Калифорнии, умудрилась вписаться в подобное общество? «У этих двоих во взгляде читалось простодушие», – говорит о Гарри и Меган их общая знакомая. Кроме того, друзья молодых людей считали, что им стоит выйти в свет и с кем-нибудь встретиться.

Разумеется, оба участника свидания вслепую тщательно погуглили информацию друг о друге. Гарри, изучив соцсети Меган, был заинтригован. Приятель показал ему фото из «Инстаграма», с церемонии CFDA/Vogue Fashion Fund Awards, где девушка предстала в серебристом мини-платье, облегающем фигуру. Увиденное принцу понравилось, но он и не думал, что предстоящая встреча перерастет в нечто большее, чем просто знакомство с привлекательной женщиной. И, конечно же, Гарри не мог предвидеть, что в один прекрасный день ему предстоит на ней жениться.

А вот то, что увидела в сети Меган, запросто могло заставить ее отменить свидание.

В двадцать с небольшим Гарри был постоянным участником лондонской клубной тусовки. Он провел немало безумных ночей в таких модных местах, как Jak’s, Funky Buddha и Wellington Club. Его репутация «принца вечеринок» сложилась еще в юности, когда он совершал пьяные выходки, о которых писали таблоиды: что-то из этого было правдой, что-то – нет. Одна история за другой, казалось, говорили о том, что Гарри вышел из-под контроля. Например, однажды за недостойное поведение его вышвырнули из паба, завсегдатаем которого он являлся. Это произошло в паре миль от Хайгроув, семейной резиденции принца Уэльского в Глостершире. Складывалось впечатление, что Гарри хорошо усвоил только первую часть материнского завета – относительно попадания в неприятные ситуации, но не вполне осознал вторую – о том, что не следует попадаться.

Дно было достигнуто, когда в 2005 году Гарри появился на обложке Sun: выпивка в одной руке, сигарета в другой и повязка со свастикой на рукаве рубашки! Заголовок британского таблоида соответствовал изображению: «Гарри-нацист». Принц присутствовал в числе 250 гостей, приглашенных на костюмированную вечеринку в дом Ричарда Мида, одного из самых успешных спортсменов-конников в Британии. Тусовка была приурочена к дню рождения сына хозяина. Выбор костюма, за который Гарри потом пришлось оправдываться, был безусловной ошибкой. Однако дата вечеринки, проводившейся в канун шестидесятой годовщины освобождения Освенцима, сделала эту ошибку поистине чудовищной.

Другой большой скандал, который выдавал поисковик, произошел во время поездки Гарри в Лас-Вегас, куда принц отправился со своими давними приятелями Томом Инскипом (Скиппи) и Артуром Лэндоном. В один из дней, проведенных в алкогольном угаре, Гарри вызвал двенадцатикратного олимпийского призера Райана Лохте на «дуэль» во время вечеринки в бассейне. Итогом поездки стала публикация в онлайн-таблоиде TMZ зернистых фотографий обнаженного Гарри, прикрывающего то, что интернет-издание назвало «драгоценностями короны». Снимки, которые были сделаны во время игры в «голый бильярд» в номере отеля, немедленно стали вирусными. Дворец задавался вопросом, как подобное могло произойти и кто в этом виноват. «Это был ужасный момент, – рассказывал бывший офицер королевской охраны. – У всех возникла куча проблем».

Однако истории о «Диком Виндзоре» не заставили Меган отказаться от свидания. И дело было не только в том, что инцидент в Лас-Вегасе произошел четыре года назад. Сама Меган успела соприкоснуться с нападками прессы во время своего развода и в период отношений с Кори. Ей было известно, что медиа далеко не всегда говорят чистую правду.

«Она мало что о нем знала, не считая написанного в прессе, – рассказывала ее подруга. – Меган была в курсе, насколько лживыми бывают таблоиды, и хотела познакомиться с настоящим Гарри, а не с тем человеком, о котором вещали в TMZ».

В вечер перед первым свиданием с Гарри Меган была больше озабочена тем, что ей надеть, нежели его репутацией в интернете. Она выбрала наряд и принялась за макияж. Молодая актриса остановилась в одном из номеров Dean Street Townhouse – здании, принадлежащем Soho House. Ей предлагали внушительную скидку на проживание в пятизвездочном Dorchester Hotel, но она выбрала роскошные апартаменты у Маркуса. Будучи знаменитостью и публичной персоной, Меган часто получала предложения о бесплатном проживании на время отпуска, о скидках на путешествия и тому подобном. Но она отвергла Dorchester по причине бойкота, объявленного Голливудом. Это произошло после того, как владелец сети, султан Брунея, ввел в своей стране закон шариата, согласно которому за гомосексуальную связь грозило побиение камнями.

Маркус не только предоставил Меган апартаменты для проживания, но и принял участие в подготовке этого вечера. На встрече должны были присутствовать и другие знакомые, «чтобы никто не чувствовал себя неловко» – об этом сообщил источник, близкий к Меган. «Если знакомство пройдет нормально, то потом они устроят свидание тет-а-тет».

Георгианское здание Soho House, построенное в XVIII веке, казалось идеальным местом для рандеву. Прежде чем в 2008 году в особняке обосновался закрытый клуб, в нем собирались художники и представители интеллектуальной элиты. В XVII веке, еще до постройки существующего ныне здания, здесь любила проводить свободное время Нелл Гвин, актриса и фаворитка короля Карла II. В 1920-х по этому адресу располагался клуб Gargoyle, завсегдатаями которого были драматург Ноэл Кауард, танцор Фред Астер и легенда экрана Таллула Бэнкхед. К 1950-м здание снова преобразилось, превратившись в бар, где можно было повстречать Люсьена Фрейда и других видных художников.

В теперешнее время клуб мог обеспечить Гарри приватность, необходимую для полноценного отдыха. На четырех этажах располагалось множество помещений, а два здания, соединенные между собой, давали возможность укрыться от любопытных глаз. Маркус выбрал для встречи молодых людей приватную гостиную, вход в которую был полностью скрыт бархатными шторами.

Меган расположилась в одной из 39 спальных комнат отеля, во многих из которых были установлены кровати с балдахинами и викторианские ванны на ножках в форме звериных лап. Во время визита в Лондон это место стало для нее настоящим домом.

В конце концов девушка остановила свой выбор на открытом темно-синем платье и туфлях на каблуках. Спустившись вниз, она вошла в мягко освещенную комнату с уютными банкетками, где уже собралось много знакомых лиц. Вскоре появился Гарри, одетый в свою излюбленную белую рубашку и чиносы. Он приблизился к ней и сразу же представился. С этого все и началось.

Подруга Меган признавалась, что та сначала нервничала из-за предстоящего знакомства, ведь они с Гарри были из двух очень разных миров. Но, если верить источнику, Миша посоветовала ей не переживать, ведь оба они – люди с «большим сердцем». И, даже если что-то этим вечером пойдет не так, Маркус будет поблизости.

Гарри было нелегко поразить, но, войдя в комнату и увидев Меган, он практически остолбенел… «Вау, – сказал он потом своему другу, – это самая прекрасная женщина, которую я когда-либо встречал в своей жизни».

Гарри было нелегко поразить, но, войдя в комнату и увидев Меган, он практически остолбенел. Он знал, что она красива – видел фото в «Инстаграме» и на других ресурсах, – но вживую девушка оказалась абсолютно потрясающей. «Вау, – сказал он потом своему другу, – это самая прекрасная женщина, которую я когда-либо встречал в своей жизни».

Меган была не просто красива. Она еще и разительно отличалась от тех девушек, с которыми он обычно встречался, а Гарри боялся любых новых ситуаций. Вследствие королевского происхождения для него были недоступны многие повседневные вещи, к которым привыкли обычные люди. Например, он никогда не бывал в лондонском метро и никуда не ходил без офицера охраны. По сути, Гарри жил в некоем подобии пузыря.

Это касалось и женщин, с которыми у него случались отношения. В основном ими оказывались представительницы того же маленького мирка. А девушкам в Jak’s или Funky Buddha было достаточно понять, что перед ними принц Гарри, чтобы впечатлиться. Ему даже рот не нужно было открывать.

Меган же сразила его наповал. Дело было не только в ее очаровательных веснушках, идеальной улыбке и американском акценте. Она очень хорошо умела себя подать. В любом месте все взгляды были устремлены на нее. Меган чуть громче смеялась, чуть ярче сияла. Она была уверена в себе, что неизменно привлекает внимание.

Гарри быстро осознал, что произвести впечатление на Меган будет не так просто и одной широкой улыбки недостаточно. «Я понял, что мне нужно усовершенствовать стратегию, – рассказывал он об этой первой встрече. – Что ж, присядем и пообщаемся».

Возможно, она почувствовала его нервозность, и поначалу оба держались довольно скованно. Однако очень скоро беседа потекла свободно. Очень даже свободно. Перед большими креслами, в которые они уселись, стоял низкий столик с закусками, но к еде никто из них не притронулся. Оба были слишком поглощены разговором и увлечены друг другом, чтобы заметить фривольные рисунки на обоях, изображавшие части женского тела.

Принц увлеченно рассказывал о благотворительной деятельности и своих поездках в Африку. Их «страстное желание изменить мир к лучшему», как называл это Гарри, стало, по словам Меган, «одним из первых объединяющих моментов». Девушка просияла, когда речь зашла о двух спасенных ею собаках. Вскоре она, словно гордая мамаша, уже демонстрировала их фото в телефоне.

В конце вечера, который длился около трех часов, Гарри и Меган разошлись. Несмотря на возникшее между ними притяжение, не было никакого прощального поцелуя, никаких заверений – лишь намек на то, что время не было потрачено впустую и каждый из них надеется на новую встречу.

Не теряя времени даром, Гарри отправил Меган текстовое сообщение, едва она успела подняться в свой номер. Его послания обычно были короткими и изобиловали эмоджи, особенно изображающими привидение – он использовал их вместо смайликов. Почему? Никто не знает. Но Меган находила этот стиль переписки забавным и милым.

«Он определенно не скрывал того факта, что увлекся, – говорила подруга Меган, – и ему хотелось, чтобы она почувствовала его интерес».

Глава третья

Роман на лоне дикой природы

Разумеется, «все надеялись», что Гарри и Меган проведут прекрасный вечер вместе, но никто не ожидал того, что произошло дальше. «Почти сразу они стали буквально одержимы друг другом, – рассказывал один из друзей. – Гарри словно пребывал в каком-то трансе». Даже Миша удивилась столь стремительному взаимному притяжению. На следующий день после свидания с принцем Меган позвонила одной из подруг: «Это прозвучит безумно, если я скажу, что у всего этого может быть продолжение?»

В тот вечер Гарри и Меган планировали снова встретиться. На этот раз – без друзей, без отвлекающих моментов, только вдвоем. Они вернулись в Deen Street Townhouse на романтический ужин, организованный Маркусом, которого сотрудники клуба в шутку дразнили «отличницей», так он переживал за каждую мелочь.

Через главный вход идти не стоило. Обоим были даны инструкции, как попасть в здание через особую дверь, скрытую от любопытных глаз и известную только сотрудникам дворца и водителям грузовиков, которые доставляли овощи и свежую рыбу с рынка Биллингсгейт. Начало казалось не слишком блестящим.

Персонал делал все возможное, чтобы сохранить детали ужина в тайне, весь вечер гостей обслуживал один проверенный официант. Как любят повторять владельцы этого закрытого клуба, «все, что происходит за дверями Soho House, остается в Soho House».

По словам подруги, Гарри и Меган «много болтали» в тот вечер, который закончился вполне целомудренно – Гарри вернулся во дворец. Тем не менее химия, возникшая между ними, ощущалась на протяжении всей трапезы – оба флиртовали. Тут коснулись руками, там встретились взглядами…

«Гарри в тот момент понял, что они будут вместе, – рассказывал друг принца. – Она подходила ему по всем пунктам».

Хотя Меган делилась в соцсетях всеми деталями своей поездки в Лондон, она понимала, что встречи с человеком, стоящим пятым в очереди на британский престол, следует держать в секрете. Но намеки на происходящее присутствовали. Примерно в то же время, когда состоялось их первое свидание, Меган подписалась на загадочный инстаграм-аккаунт с ником @SpikeyMau5. Вместо фото в профиле красовалась мышиная голова, что большинству пользователей ни о чем не говорило. На самом же деле это был личный аккаунт Гарри. Будучи ярым поклонником музыки «хаус», он придумал ник, частично использовав имя одного из своих любимых диджеев, DeadMau5. Spikey указывало на псевдоним из «Фейсбука», где у Гарри был аккаунт Spike Wells. Спайком принца иногда называли сотрудники Скотленд-Ярда. В аккаунте Гарри в «Фейсбуке» – до того как он закрыл его после скандала в Лас-Вегасе – на фото профиля были изображены трое парней в панамах, снятых со спины в номере лас-вегасского отеля MGM Grand. Также было указано, что владелец аккаунта родом из города Маун, Ботсвана. Прежде Гарри использовал изображение короля Джулиана, эксцентричного лемура из мультфильма «Мадагаскар».

Гораздо более откровенный пост разместила в своем «Инстаграме» Меган. Он появился в вечер их первого свидания наедине: здесь было фото конфет Love Hearts с надписью Kiss Me. Подпись к фото гласила: Lovehearts in # London[10].

Не важно, как это поняли все остальные, – Гарри послание получил.

Следующим вечером, 3 июля, Меган вышла из отеля и села в такси как обычный пассажир. Необычным был пункт назначения, к которому по темным и ветреным лондонским улицам пробирался ее кэб, – Кенсингтонский дворец.

Машина свернула с главной дороги и по частной Палас-авеню подвезла Меган к служебному входу и будке охраны – совсем не похожим на золоченые дворцовые ворота, которые рисовало ее воображение. Однако этот непарадный въезд, часто используемый персоналом и теми, кто посещал дворец для неофициальных встреч, позволял незаметно проникнуть внутрь. Меган по своему обыкновению дала таксисту чаевые и вошла в помещение охраны, где ее уже ожидал офицер.

Быстрым шагом девушку провели по мощеной дорожке, следовавшей между маленькими коттеджами. Как она позже рассказывала, строения выглядели такими миниатюрными и были столь идеально декорированы цветочными ящиками и горшками, что казались ненастоящими. Она понятия не имела, сколько человек постоянно обитает на территории Кенсингтонского дворца. На самом деле, в действующей резиденции проживало около дюжины королевских особ и несколько отставных придворных.

«Миленький!» – так впоследствии Меган описала подруге Ноттингем-коттедж – жилище Гарри.

Опять же, этот симпатичный английский дом ничем не напоминал величественный каменный дворец, который мысленно представляла себе Меган, вдохновленная образами из детских волшебных сказок. Когда Гарри открыл дверь, внутри не оказалось огромной лестницы или роскошного красного ковра, хрустальных канделябров и высоченных потолков, картин в золоченых рамах и дворецкого. Принц встретил ее в скромной прихожей, где помещалось большое количество одежды на вешалках и обуви на полу, как в самом обычном доме.

Как только гостья оказалась внутри уютного здания, вся ее нервозность испарилась. Хотя Ноттингем-коттедж, или Нотт-котт, как называли его постоянные посетители, по любым меркам был прекрасным местом, для члена королевской семьи обстановка была достаточно скромной. Определенно, Гарри не был привязан к вещам. А какая у него была широкая обаятельная улыбка!

У Меган накопился достаточно большой опыт свиданий, чтобы распознать опытного соблазнителя. Гарри однозначно таковым не являлся. И вообще, он не притворялся. Хотя было понятно, что ему хочется произвести на Меган впечатление рассказами о своей работе, он не зацикливался на этой теме и ни разу не упомянул о чем-либо, связанном с его королевским происхождением или титулом. Максимум, что он себе позволил, это назвать свою жизнь «временами немного безумной».

Для человека своего статуса Гарри был необычайно искренен, но при этом он во всем оставался джентльменом. Куда бы они ни пошли, принц всегда пропускал Меган вперед – так происходит и по сей день. Короткий путь из прихожей в гостиную не стал исключением.

Визит в Нотт-котт явился завершением лондонской поездки. Последний день в британской столице Меган провела, сидя в гостевой ложе на Уимблдоне и болея за свою подругу Серену Уильямс – молодая актриса тогда не слишком интересовала фотографов, сосредоточивших свое внимание на главном редакторе Vogue Анне Винтур и Пиппе Мидлтон, сидевших в той же ложе. Потом Меган улетела в Торонто, напоследок черкнув пару слов в «Инстаграме»: «Ужасно жаль покидать Лондон». Лишь немногие поняли, что эти слова означали на самом деле.

Одной из них была Дория: Меган почти сразу поделилась с матерью новостью о зарождающихся отношениях. Не было человека, который оказал бы большее влияние на жизнь девушки, чем ее мать. «Она помогла девочке стать сильной, энергичной и независимой женщиной» – так отзывался о Дории Джозеф, ее сводный брат. Связь между матерью и дочерью сформировалась в детские годы Меган. Заниматься йогой, совершать пробежки в своем районе Лос-Анджелеса или велосипедные прогулки на битумные озера Ла-Брея после школы, готовить домашнюю еду из свежих и полезных ингредиентов – она полюбила делать многое из того, что увлекало Дорию. Они всегда были откровенны друг с другом, и это не изменилось, когда Меган повзрослела.

После Лондона молодая актриса отправилась в Нью-Йорк и Бостон представлять новый сезон «Форс-мажоров». Затем вместе с Мишей и Маркусом она ненадолго съездила в Мадрид, где они наслаждались вином в ресторане Taberna Carmencita, посещали музей Прадо и танцевали в барах. В течение этих нескольких недель ее нередко можно было увидеть что-то пишущей в телефоне и при этом улыбающейся или хихикающей себе под нос. Она переписывалась со своим новым возлюбленным. Гарри и Меган посылали друг другу селфи – ничего предосудительного, просто милые картинки о том, как прошел день. Меган отправляла еще и фото еды, которую готовила, или свои снимки с прической и макияжем для съемок.

Молодые люди быстро прониклись симпатией друг к другу, несмотря на тот факт, что у обоих были проблемы с доверием, хотя и по совершенно разным причинам. Меган защищала себя, предпочитая не терять головы и узнать парня получше, прежде чем связывать себя обязательствами. С другой стороны, будучи в ком-то уверенной, она с головой ныряла в отношения. Меган всегда мечтала сначала подружиться с человеком и только потом влюбиться.

С близкими ему людьми Гарри всегда был «душа нараспашку». Вот почему он ограждал себя от возможных травм. Требовалось много времени, чтобы завоевать его доверие, так как ему не всегда была ясна мотивация того, кто стремился стать его другом. Проблема только усугублялась, если дело касалось женщин. Вдруг они интересуются Гарри с целью завести знакомства в высшем обществе? Может, им просто хочется рассказывать направо и налево о том, что они встречаются с принцем? Или они собираются продать свою историю прессе? Его радар всегда был включен, и он подсчитывал, сколько вопросов потенциальная дама сердца задает о дворце или королеве. Если бы Гарри мог, он готов был броситься в омут с головой, встретив женщину, которая его зацепила. Но он был принцем, и его учили настороженно относиться к окружающим.

Переписка продолжалась и в начале августа, когда Меган отправилась в Нью-Йорк на свадьбу своей коллеги и подруги Линдсей, которая выходила замуж за британского бизнесмена Гэвина Джордана. Оттуда вместе с Джессикой она улетела на Амальфитанское побережье, планируя устроить себе длинные выходные. Девушки остановились в шикарном пятизвездочном отеле Le Sirenuse в Позитано и в основном проводили время у бассейна, попивая на солнышке негрони, беллини или шампанское. Они называли это «коктейль о’клок» для подружек, которые собрались поболтать о том о сем. Меган смотрела на лазурные воды Тирренского моря, на виднеющийся вдали остров Капри и говорила обо всем на свете, включая принца. Каждый момент своего путешествия девушка фиксировала в соцсетях, словно героиня фильма «Ешь. Молись. Люби». Только действие перенеслось на Амальфитанское побережье. А еще она отправила дерзкое послание своему новому возлюбленному, запостив фото книги в красном кожаном переплете. На обложке красовалось название – Amore Eterno[11].

Джессика была одной из немногих, кто знал секрет Меган. Вскоре молодая актриса должна была снова встретиться с Гарри в его родном городе. Спустя шесть недель после их первой встречи принц пригласил ее в путешествие. Он все спланировал для пятидневного приключения. Меган нужно было просто приехать в Лондон, а он брал на себя все остальное. Местом назначения была выбрана Африка – континент, который очень много значил для него.

Спустя шесть недель после их первой встречи принц пригласил ее в путешествие.

За несколько недель до этого Гарри сообщил Меган, что планирует вскоре поехать в Африку, как он делал каждое лето, и спросил, не хочет ли она его сопровождать. По словам принца, это было отличной возможностью провести время вместе там, где их точно не будут преследовать. Когда девушка поинтересовалась, как все будет выглядеть, например, где они остановятся, принц ответил: «Предоставь это мне».

Это была не первая поездка Меган в Африку. В январе 2015 года она ездила с представителями ООН в Руанду с целью посетить лагерь беженцев Гихембе и встретиться в Кигали с женщинами-парламентариями. Поездка состоялась благодаря посту в The Tig от 4 июля 2014 года, в котором Меган связывала День независимости и личную независимость: «Поднимем сегодня бокалы за себя – за свободу, за права женщин (и мужчин), которые за них борются, за знание, принятие, уважение, образование и любовь к себе».

Ее пост привлек внимание представителя HeForShe – глобальной кампании ООН за гендерное равенство, – который и обратился к Меган с предложением поучаствовать в их инициативах. Повышать свой статус как актрисы значило для самой Меган нечто большее, чем просто выходить на красную дорожку или получать бесплатные наряды. Она хотела развиваться интеллектуально и духовно. Молодая женщина видела, что многие актрисы, такие как Анджелина Джоли, ставят перед собой гуманитарные цели, и тоже хотела «использовать свой статус, чтобы внести ощутимый вклад». Поэтому она ответила согласием и даже пожелала пройти недельную стажировку во время перерыва в съемках «Форс-мажоров». Это было абсолютно в духе Меган: прежде чем взять на себя какие-то обязательства, она собиралась полноценно подготовиться.

Руанда – единственная страна в мире с 64-процентным женским большинством в парламенте. Расширение прав и возможностей женщин стало восстанием из пепла после геноцида 1994 года, когда, по разным оценкам, было убито от 800 тысяч до миллиона человек, и население страны стало на 60–70 процентов состоять из женщин. Новая конституция, принятая в 2003 году, декларировала минимум 30 процентов мест в парламенте для женщин. Однако в ходе выборов эта квота была превышена, сначала достигнув 48 процентов, а на последующих выборах – 64.

Почти через год после первой поездки Меган вернулась в Руанду – на этот раз с World Vision, христианской гуманитарной организацией, работающей с детьми. Миссия заключалась в том, чтобы в очередной раз обратить внимание на проблему нехватки чистой питьевой воды. Посетив местную школу, Меган показала ученикам, как рисовать акварелью, при этом они использовали воду из водопровода, недавно построенного в их общине. Ученики создавали картины о своих надеждах на будущее. «Это был потрясающий опыт: мы взяли воду из местного источника, и дети изобразили, кем они мечтают стать, когда вырастут».

Об этой поездке Меган рассказала Гарри на их первом свидании. Ее собеседник тоже поделился своими впечатлениями, связанными с Африкой, – местом, где, как принц не раз повторял, «он был собой больше, чем в любой точке земного шара».

Гарри влюбился в Африку уже после трагической смерти матери, принцессы Дианы, и в последующие годы страна быстро стала его вторым домом. Но первый визит туда навсегда остался в его памяти. Через несколько дней после того, как пятнадцатилетний Уильям и двенадцатилетний Гарри проводили гроб с телом матери из Сент-Джеймсского дворца в Вестминстерское аббатство, принц Чарльз, который должен был совершить свое первое путешествие в Южную Африку, предложил сыновьям поехать с ним. Мальчикам требовалось вырваться из царившей вокруг атмосферы всеобщего траура.

Смерть Дианы стала поворотным моментом в отношениях Чарльза с сыновьями. Принц Уэльский всегда старался быть хорошим отцом – так, как он это понимал. Однако его собственное детство прошло в обстановке, где главным было соблюдение формальностей. И, хотя в сравнении с тем, что пришлось пережить ему самому как наследнику престола, Чарльз буквально купал своих сыновей в любви, он все равно был невероятно холоден и не соприкасался с тем миром, который создала для мальчиков Диана.

Пережив развод родителей и трудное взросление, Диана стремилась превратить Кенсингтонский дворец в нормальный семейный дом, наполненный любовью и радостью. Она была одной из первых королевских особ, сделавших кухню местом, открытым для членов семьи, а не только для прислуги. Ей нравилось, когда их шеф-повар, Кэролин Робб, готовила вместе с мальчиками. У Кэролин был рецепт пирога, для которого требовалась мелкая крошка, и она приглашала Гарри и Уильяма перетирать печенье.

Чарльз никогда не пытался заменить мальчикам мать, но после ее смерти осознал, что должен взять на себя их воспитание. Это было важнее всего остального, даже его отношений с давней возлюбленной Камиллой Паркер-Боулз. За две недели до того, как они с Камиллой должны были впервые появиться на публике вместе – на мероприятии благотворительного Общества остеопороза, – Диана трагически погибла. В результате их совместный выход был отложен еще на два года, так как Чарльз сосредоточился на детях.

Во время того путешествия с отцом сразу после смерти матери Гарри встречался с Нельсоном Манделой (а также со Spice Girls). В тот период, когда мальчик был наиболее уязвим, отец устроил для него сафари в Ботсване. Красота животных и их природной среды обитания произвела на тринадцатилетнего Гарри неизгладимое впечатление.

Когда принц достаточно повзрослел, чтобы путешествовать самостоятельно, он стал каждое лето проводить в Африке две-три недели. Кроме того, он сосредоточил свою благотворительную активность на защите диких животных и мест их обитания, которые делали этот континент столь уникальным. «Мы должны позаботиться о них, – заявлял он, – потому что в противном случае наши дети не получат шанса увидеть то, что видим мы. И это проверка для человечества. Если мы не можем спасти животных в дикой природе, то на что вообще мы способны?»

Благодаря отцу Гарри стал защитником природы задолго до того, как это превратилось в мейнстрим. Принц Чарльз говорил об изменении климата и использовании пластика с семидесятых, причем, когда он поднял эти темы впервые, публика сочла, что наследник «немного не в себе». Сторонник устойчивого земледелия, он управлял своим поместьем в Хайгроув, придерживаясь «строгих принципов ресурсосбережения», включая экологичную систему орошения и сбор в цистерны дождевой воды для использования в туалетах и для поливки полей.

Пока Гарри и Уильям подрастали, принц Уэльский постоянно настаивал, чтобы они экономили электроэнергию, а также во время каникул брал их с собой на сбор мусора. «Я привык, что надо мной подшучивали в школе из-за этого», – признавался Гарри в документальном фильме, снятом к семидесятилетнему юбилею его отца. Вопреки насмешкам оба брата переняли активную позицию Чарльза в вопросах защиты окружающей среды и запустили собственные благотворительные проекты в этой сфере.

Однако усилия по охране природы были не единственной работой Гарри в Африке. Он был полон решимости продолжить дело своей матери – борьбу со СПИДом. За пять месяцев до гибели Диана совершила частную поездку в Южную Африку к своему брату Чарльзу Спенсеру, который в то время жил там. Находясь в ЮАР, она осуществила свою давнюю мечту и встретилась в Кейптауне с Нельсоном Манделой. Темой беседы стала угроза эпидемии СПИДа. «Она участвовала в таких благотворительных проектах и организациях, к которым другие боялись даже приблизиться, – рассказывал о матери Гарри, – например, боролась с применением противопехотных мин в странах Третьего мира. Она обращала внимание на то, чем прежде никто не занимался, в том числе на проблему СПИДа. Ее храбрости хватило бы не на одного человека. Я хочу принять эстафету». В 2004 году Гарри провел часть своего выпускного года в Лесото, второй стране по уровню заболевания ВИЧ и СПИДом в мире.

После смерти Дианы вторым отцом для мальчиков стал капитан Марк Дайер, который раньше служил конюшим у принца Чарльза. Наставник посоветовал Гарри посетить эту беднейшую африканскую страну, когда принц заявил, что хочет больше узнать о том, чем занималась его мать.

Статистика Лесото выглядела безрадостной. Безработица достигала 50 процентов, а продолжительность жизни – менее 40 лет для почти 70 процентов жителей страны. Около 25 процентов взрослого населения было инфицировано ВИЧ, а у женщин детородного возраста этот показатель достигал 35 процентов. Нищета, гендерное неравенство и предубеждения, связанные с заболеванием, – все это стояло на пути профилактики и лечения ВИЧ и СПИДа.

Гарри, который провел два месяца с детьми-сиротами и знал не понаслышке о последствиях ВИЧ-кризиса, познакомился с принцем Сеизо. Представитель местной королевской семьи на тот момент недавно потерял мать – королеву Мамохато. Молодые люди совместно разработали концепцию для Sentebale, организации, официально основанной в 2006 году для поддержания «психического здоровья и благополучия детей и молодежи, пострадавших от ВИЧ в Лесото и Ботсване». Оба принца рассматривали учреждение Sentebale, что на языке сесото означает «незабудка», как способ почтить память своих ушедших матерей. Незабудка была любимым цветком принцессы Дианы.

Африка стала одной из тех тем, которые Гарри и Меган обсуждали в свой первый вечер в Soho House и которые их сразу же объединили. Девушка заявила, что хотела бы вернуться и узнать об этом континенте больше, и принц, вне всяких сомнений, ее услышал.

Согласившись на поездку, Меган, по словам подруги, радовалась, но все же сомневалась, «не будет ли безумием вот так уехать».

«Раньше Меган никогда ничего подобного не совершала, – объясняла подруга, – но за короткое время, проведенное с Гарри, а также по их телефонным разговорам и переписке она поняла, что перед ней хороший человек. И, несомненно, джентльмен. Иногда в таких делах нужно просто позволить себе отбросить сомнения – и она это сделала».

Прилетев из Торонто, Меган провела одну ночь в Кенсингтонском дворце, а на следующее утро влюбленные сели в самолет, чтобы совершить одиннадцатичасовой перелет Лондон – Йоханнесбург. После этого им предстоял двухчасовой полет на частном самолете до международного аэропорта Мауна. Там Гарри и Меган сели в полноприводный спортивный джип, чтобы проехать 75 миль по национальной трассе А3 в глубь местности, которую многие называли последним Эдемом Африки.

Когда речь заходила о красоте африканской природы, для Гарри ничто не могло сравниться с дельтой Окаванго, потрясающей болотистой территорией в центре Ботсваны площадью 5800 квадратных миль. Это было заповедное место обитания редких диких животных, и именно туда Гарри вез Меган. Прежде он посещал его с Челси: в первый раз они путешествовали по воде на «плавучем доме» Kubu Queen в 2005 году, а во второй провели три ночи в пятизвездочном отеле Shakawe River Lodge. Для романтического «побега» с Меган он, как сообщалось, выбрал сафари-лагерь Meno A Kwena (что в переводе означает «зубы крокодила»), расположенный на границе национального парка Макгадикгади-Панз.

Лагерь находился в шести милях от другой стоянки – редкость для данной местности – и должен был обеспечить паре максимальное уединение, защитив не только от прессы, но и от туристов. В отеле висело фото бабушки и дедушки Гарри, королевы и принца Филиппа, сделанное во время их государственного визита в Ботсвану в 1979 году. Также на стене располагался портрет сэра Серетсе Кхама, первого президента Ботсваны, и его жены, англичанки Рут Уильямс. Эта пара произвела фурор своим браком в 1948 году. На основе их истории в 2016 году сняли фильм «Соединенное Королевство» с Дэвидом Ойелоуо и Розамунд Пайк в главных ролях.

Гарри и Меган поселились в одной из роскошных палаток. Слово «палатка» вообще-то не очень подходило к полностью благоустроенному жилищу. Королевских размеров кровати из тикового дерева, покрытые сотканными вручную мягкими одеялами на случай прохладных ночей, превращали жилые помещения лагеря в номера люкс. У каждой палатки была своя терраса и полностью оборудованная ванная с нагреваемой на солнце водой, массажными душами и египетскими хлопковыми полотенцами. Все это делало пребывание в лагере максимально комфортным. После дня, проведенного на сафари, было особенно приятно возвращаться в это уютное пространство.

Гарри и Меган поселились в одной из роскошных палаток.

Обычный день начинался с раннего завтрака: яичница с беконом для Гарри и йогурт с фруктами для Меган. Потом они собирали все необходимое, включая ланч, предоставляемый кухней лагеря. Меган обязательно брала с собой солнцезащитные средства, особенно необходимые Гарри, который часто пренебрегал УФ-защитой и легко обгорал.

Также пара провела несколько ночей вне лагеря, во время специально организованной поездки в парк Макгадикгади-Панз. Меган была опытной путешественницей и смелой женщиной, однако, как она признавалась подруге, ночевка на природе сильно отличалась от всего, к чему она привыкла. Внезапные крики птиц или кряхтение гиппопотама и других животных посреди ночи не слишком способствовали крепкому сну. Присутствие рядом Гарри, который привык к звукам буша, было как нельзя кстати.

Тот факт, что Меган с непривычки не могла уснуть в самом сердце дикой природы, в труднодоступной части Африки, был простителен, поскольку она доказала, что является универсальным путешественником, и это оказалось по душе принцу. Она взяла в поездку всего один рюкзак – пусть и большой. Будучи невероятно организованной по натуре, Меган буквально сразила Гарри своим талантом упаковывать вещи. Она всегда гордилась этим умением. Одежда молодой женщины была переложена салфетками с антистатиком для сохранения свежести. В любую поездку она обязательно брала с собой масло чайного дерева – для лечения укусов, порезов или сыпи. Спутник высоко оценил ее навыки.

«То, что Меган чувствовала себя комфортно и без предметов роскоши, в окружении дикой природы, очень импонировало Гарри, – рассказывал один из друзей пары. – Помню, как Меган однажды пошутила, что берет с собой в путешествия меньше вещей, чем он!»

Если поначалу Гарри и беспокоился, что везет с собой на сафари избалованную голливудскую актрису, то почти сразу был приятно удивлен вполне практичным подходом Меган. На природе она очищала лицо детскими влажными салфетками и по нужде преспокойно удалялась в чащу. Пять дней, проведенных вдвоем, подарили недавно образовавшейся паре возможность узнать друг друга и выяснить, что их объединяет интерес к окружающему миру и девственной природе.

«В первую очередь их сблизили именно любовь к приключениям и общие удивительные впечатления, – утверждает близкий друг Гарри и Меган. – По факту оба были счастливы просто взвалить на плечи рюкзак и отправиться исследовать мир… Я искренне надеюсь, что подобное им никогда не приестся».

После поездки в Ботсвану Меган вернулась домой, а принц на три недели отправился в Малави для совместной работы с организацией African Parks, которая занималась различными экологическими проектами, связанными с национальными заповедниками Африки.

После отъезда Меган Гарри вместе с волонтерами, ветеринарами и экспертами принял участие в одном из крупнейших и самых значительных переселений слонов в истории. Было перемещено 500 животных.

Гарри помогал перегонять стада слонов из Маджете и Ливонде, чтобы пополнить поголовье в заповеднике дикой природы Нхотакота. «Слоны просто не могли свободно кочевать, как они привыкли, не вступая в конфликт с сельскими жителями или без угрозы со стороны браконьеров, – пояснял Гарри. – Для сосуществования людей и животных нужно устанавливать больше заграждений, благодаря которым возможно сохранить мир между ними».

Доктор Андре Уйс – специалист по охране дикой природы и ветеринар – летал вместе с Гарри на вертолете, выгоняя слонов из зарослей и направляя их в пойму реки. Андре обездвиживал великанов при помощи транквилизатора, чтобы затем переместить почти на 200 миль в безопасное место, а Гарри помечал их нетоксичной смывающейся краской-спреем. «Преданность принца делу сохранения природы достойна восхищения. Его стремление содействовать спасению диких животных исходит от чистого сердца», – говорил Андре, добавляя, что принц «участвовал в работе наравне со всеми, был частью команды».

По рассказам подруги, вернувшись из Африки, Меган «без конца улыбалась и выглядела очарованной». Ее телефон был забит фотографиями природы, увиденной собственными глазами, а также снимками девушки «без прикрас» и совместными селфи с принцем. Как отмечала приятельница, если бы Меган не нужно было возвращаться к работе, а Гарри – к своей жизни в Лондоне, они «счастливо провели бы там все лето вместе». Столь идиллическим это путешествие сделала не только красота местной природы. Меган призналась, что они с Гарри много беседовали о таких вещах, которыми она редко с кем-либо делилась.

«Я еще никогда не чувствовала себя настолько защищенной и близкой с кем-либо, кого повстречала совсем недавно».

Глава четвертая

Мир все узнал

Гарри ощутил знакомое радостное возбуждение, когда 28 октября его самолет коснулся земли в международном аэропорту Торонто Пирсон. В очередной раз, после мучительной месячной разлуки, оставалось всего несколько минут до воссоединения с его девушкой.

За плечами у них было несколько месяцев тайных встреч, о которых никто не знал, – конспирация удавалась им в полной мере. Принц, как всегда, летал коммерческими рейсами. Правда, он садился в самолет последним и выходил первым. Чтобы привлекать поменьше внимания, Гарри летал в Торонто с одним офицером службы безопасности – конечно же, облаченным в штатское, – а не с двумя, как полагалось. Рядом с терминалом принца ждал обычный седан, на котором он и проезжал 12 миль до двухэтажного темно-красного таунхауса Меган в районе Ситон-Вилледж – до их тихого рая.

После путешествия в Африку их роман развивался стремительно. «По сути, поездка стала их третьим свиданием, – говорила о путешествии в Ботсвану подруга Меган. – Но к тому моменту каждый из них уже размышлял о том, что это может оказаться навсегда».

Что касается Меган, то она с головой ушла в эти отношения, и ничто не могло ее остановить, даже предостережения друзей относительно того, чем чревата связь с принцем. Британская приятельница предупреждала ее о таблоидах. «Они ненавидят королевских жен и подружек. Они будут преследовать тебя, – заверяла она. – Вспомни Диану!» Но ведь со времен леди Ди многое изменилось, рассуждала Меган: «Неужели все настолько плохо?»

Другая знакомая говорила с ней о таблоидах, но в ином контексте: в связи со скандальной репутацией Гарри. Британская пресса, которая почти каждый месяц приписывала ему связь с новой девушкой, тем самым показывала, что он вряд ли угомонится в ближайшее время. Для подруги этого оказалось достаточно, чтобы дать совет «быть осторожной». Но Меган не могла поверить, что герой газетных заголовков и тот серьезный человек, который стал ей так близок, – одно и то же лицо. «Он правда хороший парень, – настаивала она. – Очень милый, очень искренний».

Несмотря на то что Гарри был принцем, он, как и любой молодой мужчина, должен был получить опыт, который подготовил бы его к взрослой жизни. К моменту знакомства с Меган Гарри пережил колоссальную эволюцию благодаря прохождению военной службы.

Служба в армии – своего рода обряд инициации для членов королевской семьи. Принц Чарльз, как и его отец, принц Филипп, служил в Королевском флоте. Принц Уильям отдал военной службе более семи лет и к моменту женитьбы на Кейт являлся действующим пилотом поисково-спасательной авиации. Однако для Гарри военная служба стала чем-то большим, нежели ритуалом. У него появился шанс увидеть мир глазами обычного человека. В его руках было средство достижения важной для него цели.

Еще в мальчишеские годы Гарри довелось прокатиться на броне танка, когда он сопровождал родителей на официальном мероприятии. Однако для него было важно служить своей стране по-настоящему. Когда обучение в Сандхерсте было завершено, разгорелись дебаты – как публичные, так и закрытые – относительно возможности его отправки в Ирак, где уже несколько лет шли военные действия. В зоне конфликта требовались офицеры авианаводчики, но высокий статус военнослужащего создавал серьезные проблемы. Однако Гарри был непоколебим в своем нежелании «отсиживаться дома и бить баклуши». И вот в феврале 2007 года его, казалось, были готовы отправить на передовую. Министерство обороны опубликовало заявление о том, что принц отправится в Ирак, чтобы «выполнять обычные функции офицера, и возглавит группу из 12 человек, обслуживающих четыре боевые разведывательные машины Scimitar – по три человека на каждую». Однако иракские повстанцы сделали встречное заявление, которое мгновенно отменило назначение Гарри.

«Затаив дыхание ждем прибытия юного, избалованного принца-красавчика и рассчитываем, что он открыто выйдет на поле боя, – провозгласил Абу Саид, предводитель бригады „Аль-Аштар“. – Мы будем великодушны по отношению к нему. И обязательно вернем его бабушке – только без ушей».

«Затаив дыхание ждем прибытия юного, избалованного принца-красавчика и рассчитываем, что он открыто выйдет на поле боя, – провозгласил Абу Саид, предводитель бригады „Аль-Аштар“. – Мы будем великодушны по отношению к нему. И обязательно вернем его бабушке – только без ушей».

На публике Гарри делал вид, что ничего не произошло. Но в действительности его мечты рухнули. Все, к чему он так стремился, было поставлено под угрозу из-за королевского происхождения. Гарри чувствовал себя опустошенным. Высшие военные чины понимали – необходимо что-то предпринять.

Патриотично настроенный принц не отправился на Ближний Восток. Был организован информационный блэкаут, чтобы Талибан[12] не мог отслеживать местонахождение Гарри, а затем сама королева, она же Главнокомандующий Британскими вооруженными силами, сообщила о принятом решении. «Она сказала мне, что я отправляюсь в Афганистан», – рассказывал принц. 14 декабря 2007 года на военном самолете С-17 он вылетел в Кандагар.

Два дня спустя он уже находился на борту вертолета «Чинук» в составе специальных войск, направлявшихся на передовую оперативную базу «Кэмп Дуайер» в афганской провинции Гильменд. Эта местность, расположившаяся рядом с пакистанской границей, слыла одним из самых опасных мест на земле. В военной школе Гарри был известен как Второй лейтенант Уэльский. Приземлившись в Афганистане, он стал зваться Вдовой Шесть Семь.

Подобно остальным бойцам, Гарри в любой момент могли вызвать на дежурство. Нужно было в ночной темноте выскочить из мобильной палатки. «Случалось, ты мирно спишь, – рассказывал он, – а через шесть с половиной минут уже пытаешься связаться с кем-то, по кому ведут огонь на поле боя».

Приближалось Рождество, пресса продолжала хранить молчание, и никто в мире не знал, что Гарри получил приказ присоединиться к гуркхским стрелкам[13] на передовой оперативной базе «Дели», военной экспедиционной базе в Гармшире[14], занятой корпусом морской пехоты США.

Пока Гарри патрулировал пыльные, изрытые бомбардировками земли Гильменда – с тех пор как британцы заняли базу, талибы постоянно обстреливали ее из гранатометов, минометов и пулеметов, – его бабушка выступила с ежегодным рождественским обращением, в котором в том числе выразила благодарность британским военным в Афганистане. «Хочу привлечь внимание к еще одной группе людей, которые заслуживают наших мыслей в это Рождество, – заявила она. – Мы все помним о тех, кто отдал свои жизни или был тяжело ранен, неся службу в рядах вооруженных сил в Ираке и Афганистане». Это было далеко не безопасное место для британского принца, тем более для третьего[15] претендента в очереди на трон.

На десятой неделе командировки австралийский таблоид нарушил новостное эмбарго, сообщив, что принц тайно служит в Афганистане. В течение часа он был эвакуирован из зоны военных действий. Дома, на авиабазе британских ВВС «Брайз-Нортон», расстроенного Гарри встречали его отец и брат.

Пока о принце писали, что он «сломлен» необходимостью покинуть своих солдат, сам он практически сразу же начал готовиться к возвращению на передовую – на этот раз в качестве пилота вертолета «Апач».

В начале 2009 года Гарри был зачислен в военно-воздушный корпус, чтобы начать обучение пилотированию вертолета на базе ВВС «Мидл-Уоллоп» в Гэмпшире[16]. Прежде чем получить лицензию пилота, принц прошел сложнейшую подготовку и сдал экзамены. К середине 2009 года первая фаза подготовки была завершена. По словам Гарри, это был «самый легкий способ вернуться на фронт – вероятно, наиболее безопасный, а может, и нет». Летом 2010 года он перешел ко второй фазе. Молодой человек произвел на старших офицеров большое впечатление тем, что обучался пилотированию вертолета «Апач», чего достигают только два процента британских пилотов. Ударный вертолет, обладающий убойной мощью, вооруженный противотанковыми снарядами, авиационными ракетами и автоматической пушкой, участвовал в тысячах боевых и спасательных операций в Афганистане.

В октябре 2011 года Гарри вылетел в США для прохождения завершающей фазы подготовки. Последние дни стажировки он провел на военно-морской авиабазе «Эль-Центро», к северу от Сан-Диего (ее часто называют школой «Топ Ган»), и на базе вспомогательных ВВС «Джила-Бенд» в южной Аризоне, близ мексиканской границы. Тренировки в пустыне, во время которых пилоты учатся наносить бомбовые удары по наземным целям, вести ракетный огонь, поражать движущиеся мишени, максимально приближены к условиям реальных воздушных боев. На авиабазе «Эль-Центро» дается самая серьезная подготовка в мире. Здесь обучаются военные моряки и морпехи, а также «зеленые береты» – спецназ армии США – и пилоты союзных войск из Британии, Франции, Германии и Италии. Когда учения были завершены, Гарри получил разрешение вернуться в Афганистан.

Он прибыл в Исламскую Республику в сентябре 2012 года в качестве второго пилота-стрелка в составе 662-й эскадрильи третьего полка корпуса армейской авиации. На сей раз это событие сразу стало достоянием общественности, и уже через неделю группа из 19 талибов, вооруженных гранатометами, минометами и автоматами, атаковала укрепленный базовый лагерь. Проникшие на территорию вооруженные люди открыли огонь из РПГ и АК-47. Бой продолжался более пяти часов.

За несколько дней до этого Талибан[17] объявил о начале «Операции Гарри», суть которой была отражена в названии. Ее целью было убить или ранить принца. Под покровом ночи мятежники, переодетые крестьянами, избежав света прожекторов и вооруженной охраны на вышках, проделали брешь в тридцатифутовой решетчатой ограде с колючей проволокой, протянутой поверху. «Мы напали на базу, потому что там находился принц Гарри», – заявил представитель Талибана.

За несколько дней до этого Талибан объявил о начале «Операции Гарри»… Ее целью было убить или ранить принца.

Хотя предполагалось, что в случае чрезвычайных ситуаций Гарри должен быть помещен в «специально оборудованное убежище», близкий к нему источник сообщил, что никаких особых укрытий ни на базе, ни где-либо еще не существовало. В случае нападения принц должен был реагировать так же, как любой другой военнослужащий. Помимо всего прочего, его не зря обучали пользоваться огнестрельным оружием. «Гарри знал о рисках своего пребывания в зоне военных действий, и договоренность о молчании была достигнута с прессой неспроста – она позволяла скрыть от врага местонахождение наследника Британского престола и не дать целенаправленно атаковать его», – пояснил инсайдер.

Несмотря на очевидную угрозу, Гарри был благодарен за то, что на этот раз ему позволили завершить двадцатинедельную командировку. Военная служба дала принцу возможность развить в себе столь необходимую для него организованность, ощутить, что значит товарищество и равенство. В Афганистане он жил, как и остальные бойцы, в лагере «Бэстион». В ограниченном пространстве пыльной палатки «повышенной боеготовности» он сам заправлял постель и проводил время за битвой в Uckers – настольной игрой, популярной среди служащих Королевских ВМС, – или в FIFA 07 на Xbox. Молодой человек старался быть как можно менее заметным и даже приходил в столовую позже других, чтобы поменьше народу собиралось поглазеть на него во время еды.

«Отец всегда напоминал мне о моем статусе и все в таком духе, – заявил Гарри, вернувшись домой в январе 2013 года. – Но в армии очень легко забыть о том, кто ты есть на самом деле». Не будучи фанатом пафосной стороны королевских обязанностей, Гарри, больше известный как Капитан Уэльс, чувствовал себя как дома в аскетичном и практичном мире военных.

Неудивительно, что, приняв в 2015 году «трудное решение» о завершении десятилетней карьеры в Британской армии, Гарри чувствовал себя потерянным. Гнев и тревога стали подниматься на поверхность, а эти эмоции не подходили для официального имиджа принца. На королевских мероприятиях он испытывал панические атаки. Даже во время наиболее нужных и официальных встреч у него срабатывал инстинкт пилота «Апач»: «атакуй или улетай». Так случилось на приеме MapAction, который был организован в честь взятого принцем шефства над благотворительной организацией, занимающейся оказанием помощи в чрезвычайных ситуациях. По воспоминаниям очевидца, покинув мероприятие, проходившее в лондонском Королевском обществе, Гарри какое-то время пришлось успокаиваться, «делая глубокие вдохи». Люди, камеры, внимание. Все это выводило его из себя. Он был на грани.

Сам Гарри в интервью телеканалу Британских вооруженных сил описывал свое состояние следующими словами: «Каждый раз, оказавшись в помещении с большим количеством народа, а происходило это достаточно часто, я мгновенно покрывался испариной. Сердце начинало стучать – бум, бум, бум, – словно работающая стиральная машина».

В обеих командировках Гарри наблюдал вещи, воспоминания о которых не покидают солдата по возвращении домой. Как-то раз во время первой поездки в Афганистан, когда принц был авиационным наводчиком, он направил вспомогательную авиацию для срочной медицинской эвакуации. В этот момент Афганская национальная армия, оказавшись под огнем талибов, несла тяжелые потери. Раненых переправляли на базу вертолетом «Чинук», когда позиция Гарри подверглась атаке талибов. Принцу было приказано окопаться и оставаться в укрытии, пока вокруг падали снаряды. Один из них разорвался, произведя огромные разрушения, всего в 50 метрах от места, где укрывался Гарри.

Фотограф Джон Стиллвелл, который находился в Афганистане в составе команды информагентства Press Association, работавшей с Гарри, сначала думал, что принца будут прикрывать в ходе наиболее опасных миссий. Но это предположение оказалось несостоятельным, когда, ожидая помощи в высохшем русле реки, сам фотограф и все остальные, кто был в боевой машине принца, стали легкими мишенями для снайперских пуль. Стиллвелл, находившийся в танке вместе с принцем, вспоминал, как они подъехали к окраине города и собирались пересечь русло, когда передовая машина конвоя подорвалась на растяжке.

«До приезда в Афганистан я думал „ну, Гарри будет в „Кэмп Бэстион“, в 30 футах под землей, вдали от опасности“, – говорил фотограф. – Я заблуждался. Он подвергался реальной опасности в течение длительного времени, но воспринимал это как должное. Когда ты представляешь себе принца, внука королевы, то видишь его за легкой офисной работой. Но он выбрал для себя кое-что посложнее, отправившись на передовую».

Героизм принца снискал одобрение публики и сослуживцев, однако война не прошла для него бесследно. Когда Гарри, отслужив, вернулся домой, то периоды тревожности сменялись у него вспышками гнева. «Я стал боксировать, ведь считается, что бокс может помочь как хороший способ избавиться от агрессии, – рассказывал он. – И это буквально спасло меня, поскольку я постоянно был готов нанести удар, и возможность бить противника, у которого надеты тренировочные „лапы“, была очень кстати».

Когда Гарри, отслужив, вернулся домой, то периоды тревожности сменялись у него вспышками гнева.

Однако бокса оказалось недостаточно для разрешения бушевавшего в его душе конфликта. Гарри был, по его собственным словам, «очень близок к полному срыву во многих ситуациях, когда горе, ложь и непонимание обступали со всех сторон».

Фронтовой опыт являлся лишь одной из причин такого эмоционального состояния, проблема заключалась не только в нем. И хуже всего было то, что Гарри сам не понимал, что происходит. «Мне не удавалось разобраться в себе, – говорил он. – Я просто не знал, что со мной не так».

Если кто-то в тот момент и испытывал похожие душевные терзания, так это Уильям. Братья были связаны не только кровными узами и королевскими титулами, но и невероятной трагедией, в результате которой они в юном возрасте потеряли мать, причем случилось это на глазах у всего мира. «С каждым годом мы все более сближались, – рассказывал Гарри репортерам в 2005 году. – Мы сплотились после того, как не стало нашей матери. Брат был единственным человеком на земле, которому я мог рассказать обо всем. Мы понимали друг друга и проявляли взаимную заботу».

Братская поддержка принимала различные формы: от совместной аренды коттеджа во время учебы в летной школе в Шропшире в 2009 году на одной и той же специальности – пилота вертолета – до учреждения в том же году Королевского фонда – многопрофильной организации, под эгидой которой велась вся их благотворительная деятельность. Даже когда Уильям завел семью, братья находили время для совместного досуга. Согласно источнику, они нередко выбирались, чтобы вместе перекусить и выпить в заведение под названием Mari Vanna, расположенное примерно в миле от дворца. Русский ресторан, пользовавшийся популярностью у богатейших олигархов, гарантировал посетителям полную приватность. По словам офицера охраны, «ярмарка тщеславия разворачивалась через дорогу, в Mr. Chow». А внутри излюбленного братьями ресторана – с его вычурными хрустальными люстрами, матрешками и огромными книжными шкафами, забитыми антикварными фолиантами, – молодые люди могли рассчитывать на редкое для них уединение. Как-то ночью в начале 2016 года они оба, по свидетельству инсайдера, «изрядно набрались». Все бы ничего, если бы Гарри не вышел на улицу покурить. «Он не удержался на ногах и свалился в небольшой куст. Кто-то попытался снять его на телефон, но один из охранников буквально бросился на этого человека, чтобы помешать сделать фото. А Гарри как ни в чем не бывало вернулся к Уильяму, и они продолжили выпивать».

Каждый из принцев по-настоящему желал другому счастья. Именно поэтому в 2015 году Уильям, обеспокоенный душевным состоянием брата, вступил с ним в настоящее противостояние. Как впоследствии признавался Гарри в интервью журналистке и своему другу Бриони Гордон, которая тоже страдала обсессивно-компульсивным расстройством, брат заявил ему: «Тебе действительно нужно с этим разобраться. Думать, что с тобой все в порядке, это ненормально».

Эти слова повлияли на Гарри, заставив его встать на трудный путь подлинной переоценки ценностей, включавший в себя терапию, – не так уж мало для представителя Дома Виндзоров.

В присущей ему открытой и честной манере Гарри поведал о том, насколько подавляли его условия общественной жизни до того, как он смог разобраться с собственной болью. Два года, по словам принца, он пребывал в состоянии «полного хаоса».

Потребовалось не так уж много бесед о собственных чувствах, чтобы Гарри сумел осознать, что у него скопилось много невысказанной скорби после смерти матери. Это была травма, с которой прежде у него не было шансов справиться. Когда в возрасте двенадцати лет мальчик потерял мать, его личная печаль немедленно утонула в скорби целой страны, что затем вылилось в конспирологические теории и навязчивые идеи на национальном уровне. При этом Гарри и Уильям должны были сдерживать эмоции, ради всей Англии и остального мира. Первый и последний раз, когда Гарри позволил себе на людях заплакать о маме, произошел на ее похоронах 6 сентября 1997 года, на острове посреди озера, расположенного в Олторпе, поместье семьи Спенсеров.

Сам Гарри объяснял, что «закрыл» для себя все мысли и чувства о смерти матери почти на два десятилетия. «Я считал, что воспоминания о ней только расстроят меня, но не вернут ее, – рассуждал он. – Все так, но никогда не позволяйте эмоциям влиять на вашу жизнь».

Беседы о чувствах стали для Гарри лучшим лекарством и отчасти вдохновили его на самый большой совместный семейный проект. В апреле 2016 года Уильям, Кейт и Гарри запустили Heads Together, кампанию, призванную победить общественное неприятие проблемы ментального здоровья. Целью было изменить отношение к теме душевного здоровья, чтобы миллионы людей чувствовали себя спокойнее, обращаясь за профессиональной помощью. Как надеялись Уильям, Кейт и Гарри, если об этом открыто заговорят они, то и другие жители Великобритании, где ценится пресловутая английская выдержка, поймут, что могут сделать то же самое.

Уильям и Гарри благодарили Кейт за разработку инициативы, признаваясь, что первоначальная концепция была однажды ночью нацарапана на пачке сигарет. Герцогиня Кембриджская, со всем своим опытом гуманитарной работы, сосредоточенной на проблемах раннего развития и привязанности, стала убежденной сторонницей идеи осознанного подхода к ментальному здоровью. Она верила, что корень многих проблем, накопившихся к взрослому возрасту, можно отыскать в душевном заболевании, которое, оставшись без внимания, в дальнейшем приводит к серьезным последствиям.

Но, хотя Heads Together, важнейшую инициативу Королевского фонда, можно считать детищем Кейт, именно публичное признание принцем Гарри своих личных трудностей, с которыми ему довелось столкнуться в один из самых сложных для него периодов, вдохнуло в это начинание настоящую жизнь. Через год после старта благотворительного проекта он поразил мир, храбро признавшись в многолетнем подавлении скорби, в последующей борьбе с гневом и тревогой, а также в непонимании источника своих проблем. Его откровения были озвучены в подкасте Бриони Гордон, который, дав истории широкую огласку, одновременно разрушил шаблоны.

Уильям и Гарри никогда так открыто не говорили о своей матери и не делились с прессой той безграничной болью, которую испытывали вследствие ее смерти. Это был решающий момент, сломавший стереотип восприятия королевской семьи.

Откровенно рассказать о страданиях, переносимых годами, было смелым и дерзким решением для Гарри. Своим признанием он помог миллионам людей. Однако некоторые придворные задавались вопросом, стоило ли ему заходить в своем «душевном стриптизе» так далеко, создавая нехороший прецедент и подставляя их с братом под удар в будущем. Королевская семья обычно мало посвящала общественность во внутренние дела, и ее члены практически никогда не говорили о столь интимных вещах.

Отец никак не прокомментировал признания Гарри, но в 2019 году принц Чарльз отметил, что «гордится» деятельностью сына, направленной на устранение негативного отношения к проблемам психического здоровья. Публичной реакции королевы не последовало, но тот факт, что Гарри вместе с братом и невесткой стали организаторами публичной кампании, связанной с проблемами ментальных нарушений, говорил о молчаливом одобрении со стороны бабушки. Личные откровения Гарри не являлись отступлением от протокола: они оставались в рамках правил монархии.

Однако подобное могло сойти с рук только Гарри. С ведущими игроками это не работало. Для Уильяма действовали более строгие ограничения, так как он являлся прямым наследником престола. То же самое можно сказать и о принце Эндрю, которому после серьезных промахов или неудачных высказываний постоянно давались шансы исправиться. Пока не раскрылась информация о его знакомстве с американским финансистом Джеффри Эпштейном, обвиненном в сексуальных домогательствах, Эндрю сохранял статус действующего члена королевской семьи, несмотря на поведение, которое никогда не простили бы Чарльзу. Для прямых наследников действует протокол иного уровня.

Гарри гордился двумя с половиной годами, на протяжении которых он не только добросовестно выполнял королевские обязанности, но и «научился серьезно относиться к собственной личной жизни». Через три месяца после своего выступления Гарри присоединился к брату на приватной службе в Олторп-хаус. Церемония состоялась в честь повторного освящения могилы Дианы, которой в том году исполнилось бы 56 лет. И он мог с уверенностью сказать, что стал другим человеком. По собственному признанию принца, он вложил «кровь, пот и слезы в те вещи, которые действительно важны» как для него, так и для окружающих.

Однако сделав важный шаг как публичная фигура, Гарри продолжал поиски близкого человека. Его брату Уильяму повезло создать семью с женщиной, которую он знал с девятнадцати лет. А вот у Гарри было два неудачных эпизода длительных отношений и целый шлейф неприятных историй. Впрочем, удачное ухаживание и брак Уильяма и Кейт не были результатом простого везения. Старший брат начал учебу в университете, что позволило ему завести новых друзей в защищенном окружении. В университете Сент-Эндрюс в Шотландии он мог развивать свои социальные навыки без вмешательства прессы. С британскими медиа, в том числе с таблоидами, было заключено соглашение о том, что на время пребывания в университете принца оставят в покое. Вот в этом безопасном месте он и встретил Кейт, которая, несмотря на их трехмесячное расставание в 2007 году, всегда была человеком, на которого он мог положиться и которому мог доверять.

Поскольку Уильям состоял в серьезных отношениях, он не всегда разделял интерес Гарри к лондонской ночной жизни. Иногда он появлялся на вечеринках с Кейт, но веселиться в паре – это совсем другое дело.

Во время поездки в Афганистан в 2013 году Гарри признавался, что «очень завидует брату, который возвращается домой к жене и собаке». Сам же Гарри – коротал ли он время за игрой в PlayStation, «находясь в палатке, забитой парнями», нес ли боевое дежурство или играл в Call of Duty, заказывая пиццу из PizzaExpress (любимая пицца братьев) в свое скромное жилище в Кенсингтонском дворце, – вел достаточно одинокую жизнь. Его тоска по собственной семье лишь усилилась, когда 2 мая 2015 года у Уильяма и Кейт родился второй ребенок, принцесса Шарлотта.

В общем, Гарри изменился и уже не был тем импульсивным принцем, о котором говорила подруга, предостерегая Меган от серьезных отношений с новым знакомым. Теперь перед ней был человек, открытый для любви.

Приглашение Меган в Ботсвану, одно из священных и особенных мест в жизни Гарри, было доказательством его чувств. Молодая актриса была умна, независима, готова к приключениям, оптимистична и красива. Но, что, возможно, было важнее всего для Гарри, Меган производила впечатление искреннего человека. Находясь рядом с девушкой, Гарри видел, что она не пытается произвести на него впечатление. Он чувствовал, что с первого дня знает ее настоящую.

Подруга Меган рассказывала, что они с Гарри стали говорить друг другу «я люблю тебя» уже через три месяца с момента знакомства. Первым три коротких, но столь важных слова произнес Гарри, а Меган мгновенно ответила: «И я люблю тебя». Вскоре после этого они могли уже не таясь обсуждать совместное будущее.

Они с Гарри стали говорить друг другу «я люблю тебя» уже через три месяца с момента знакомства.

Еще одним проявлением чувств стали шутки и намеки, которые Меган оставляла в своем инстаграм-аккаунте. Это могло быть упоминание о «свидании для одного», когда во время одного из первых приездов в Лондон для встречи с Гарри она провела одинокий вечер в своем отеле. Или же размещенное 17 июля изображение целующихся спичек с подписью «воскресная любовь». Сюда же можно отнести фото пионов, предположительно подаренных Капитаном Уэльсом. «Обожаю их», – написала Меган 1 июля. Новое фото с цветами появилось две недели спустя и сопровождалось подписью «потому что я очень избалована» и хэштегом theynevergetold[18].

Гарри также демонстрировал свои чувства: с августа по октябрь он трижды побывал в Торонто. Опасаясь, что его узнают по знаменитым рыжим кудрям, он избегал походов в свои любимые заведения, такие как бар Isabel и Terroni, предпочитая скрываться в домике с тремя спальнями и двумя ванными, который Меган сняла летом 2013 года, сразу после развода.

Это было самое большое жилье, которое Меган когда-либо доводилось арендовать – и обставлять. Интерьер отражал ее пристрастия в одежде, то есть любовь к сочетанию люкса и недорогих вещей. Стены дома украшали вполне презентабельные произведения искусства – иногда в день зарплаты Меган любила побаловать себя покупкой экспоната для своей растущей коллекции, – а некоторые предметы мебели и аксессуары приобретались в таких бюджетных магазинах, как HomeSense, IKEA и даже Home Depot. «Если у тебя есть деньги в банке, это не значит, что их надо потратить», – говорил ей отец, когда она была подростком, и девушка следовала мудрому совету.

Как-то она в конце концов позволила себе покупку керамического барбекю Big Green Egg, которое целый год висело у нее в интернет-закладках. Просторная терраса была идеальным местом для отдыха. Благодаря дощатому полу, пляжному декору и большим окнам, расположенным по периметру, терраса слегка напоминала ей Калифорнию. Дружелюбные соседи, в большинстве своем семейные, жили в теснившихся друг к другу домах. Поблизости находились приличная государственная школа и парк, где мог резвиться пес Богарт, взятый Меган из приюта для животных.

Детство Меган прошло без домашних питомцев, и Богс, как она называла собаку, стал объектом ее глубокой привязанности, а также постоянным героем ее публикаций в «Инстаграме». «Виновницей» того, что она завела метиса лабрадора, Меган называла Эллен Дедженерес.

Богарта и его брата спасли в лос-анджелесском приюте для животных. Меган возилась со щенком, когда рядом оказались ведущая дневного ток-шоу и ее жена – актриса Порша де Росси.

– Это твоя собака? – спросила Эллен.

– Нет, – ответила Меган.

Они не были знакомы. И, хотя Меган, конечно же, знала телезвезду, та понятия не имела, с кем разговаривает. Тем не менее известная комедиантка заявила:

– Ты должна взять его себе.

– Ну, я пока думаю об этом…

– Спаси этого пса! – настаивала Эллен.

Ведущая покинула помещение, но, уже выйдя на улицу, заглянула в окно и крикнула Меган:

– Возьми собаку!

Как тут было отказаться? «Это было, как если бы Опра приказала мне что-то сделать, – призналась впоследствии Меган. – Я взяла его домой. Потому что Эллен так сказала».

Она не пожалела о своем решении. Более того, двумя годами позже Меган приютила еще одного найденыша – бигля по имени Гай, которого увидела на мероприятии, организованном A Dog’s Dream, благотворительным фондом по спасению животных из Онтарио.

А теперь любимые собаки Меган крутились под ногами, пока она подавала свою фирменную жареную курицу принцу, сидевшему на ее идеальной белоснежной кухне.

Теперь любимые собаки Меган крутились под ногами, пока она подавала свою фирменную жареную курицу принцу, сидевшему на ее идеальной белоснежной кухне.

Хотя Гарри и Меган не афишировали свои встречи, его присутствие не могло оставаться незамеченным. О визитах принца быстро стало известно жителям Ситон-Вилледж. Как рассказывала одна из соседок, «когда у дома останавливался черный паркетник с парнями, увешанными гарнитурой, которые оставались в машине и ели буррито, мы отмечали – „о, Гарри в городе!“». Однако новости никогда не выходили за пределы страницы местного сообщества в «Фейсбуке», обычно посвященной вопросам уборки снега и собачьих фекалий. Торонто никогда не отличался такой высокой концентрацией папарацци, как Нью-Йорк, Лос-Анджелес или Лондон. Город не относится к крупным центрам канадской медиаиндустрии.

Однако Гарри и Меган не просто совместно проводили время в Лондоне и Канаде. Важно, что в их тайну были посвящены друзья. О том, что близкие их выдадут, можно было не переживать, наоборот – у влюбленных появилось множество добровольных сообщников, готовых помочь им укрыться от любопытных глаз.

Давний друг Гарри, один из богатейших представителей британской молодежи Артур Лэндон, предложил паре поселиться в своем доме в Лос-Анджелесе. Отцом актера и кинорежиссера был бригадный генерал Тим Лэндон, прозванный Белым Султаном, или Лэндоном Аравийским, из-за той роли, которую он сыграл в создании государства Оман. С момента их знакомства в Итоне Артур старался оберегать Гарри. Женщину, которая продала снимки обнаженного принца, сделанные ею во время совместной поездки в Лас-Вегас, Артур назвал «омерзительной».

Зная не понаслышке, на какие ухищрения люди готовы пойти, чтобы запечатлеть самого Гарри и сцены из его личной жизни, Артур сказал принцу, что на время пребывания в Лос-Анджелесе им с Меган лучше всего подойдет его дом. Построенное в богемном стиле поместье Артура располагалось в Западном Голливуде, в нижней части Холмов. В распоряжении гостей был бассейн, а из окон открывался вид на бульвар Сансет. Поселившись в этой роскошной уединенной резиденции, Гарри впервые смог посетить родной город Меган. В этой поездке, в продолжение которой они почти не выходили из дома, Гарри получил возможность поближе познакомиться с матерью своей возлюбленной.

Молодые люди не могли приехать к Дории в Уиндзор-Хиллз и поэтому пригласили ее в Лос-Анджелес, в свое временное убежище. Хотя им и приходилось прятаться, Меган умудрялась угощать Гарри блюдами из своих любимых местных ресторанов, заказывая их через мобильное приложение. Принц отметил, что сашими из Sushi Park – «самое вкусное на свете». Меган немного нервничала из-за первой встречи матери и Гарри, но Дория, как всегда, оказалась на высоте. Не так-то просто выбить из колеи инструктора по йоге, однако позднее женщина призналась коллеге, вместе с которой работала в психиатрической клинике, что познакомиться с принцем, еще и возлюбленным твоей дочери, было «немного сюрреалистично».

Меган обсуждала с матерью своих парней, но не имела привычки знакомить их с Дорией, пока отношения не становились серьезными. Тем не менее девушке было важно успокоить Дорию и убедить ее в том, что, хотя Гарри и является публичной личностью мирового масштаба, он прежде всего хороший человек. Как утверждал источник, «Меган старалась, чтобы мать не волновалась и увидела реального Гарри – мужчину, которого она полюбила».

Гарри тоже стремился произвести впечатление при первой встрече, причем не подарками, а словами и действиями. Ему хотелось доказать, что он не тот, кем его изображают британские таблоиды. И ему это удалось. Дория была впечатлена способностью принца сопереживать, а также уровнем его общественной активности. Как поведала ее подруга, «она увидела, что он настоящий».

За первые месяцы отношений, пока те еще оставались секретными, Меган посетила Великобританию как минимум трижды. Каждый раз, когда она прилетала, Гарри следил, чтобы водитель встречал ее не в униформе и на экстравагантном «Роллс-Ройсе», а доставлял до места назначения в обычном местном такси, которым принц и другие члены королевской семьи иногда пользовались.

Влюбленные всегда могли рассчитывать на Маркуса в плане обеспечения уютного и роскошного места для тайных свиданий. Он предоставлял им частный коттедж с четырьмя спальнями, стоявший отдельно от основного комплекса Soho Farmhouse. Удаленность от города была идеальной – до Лондона полтора часа езды. Хотя каменный дом и располагался на участке площадью в сто акров, им все равно удавалось полакомиться сашими и другими японскими блюдами, которые доставлялись из Pen Yen – одного из ресторанов загородной клубной резиденции.

Во время осеннего визита Маркус организовал для пары уикенд в Бэйбингтон-хаус, помещичьем доме XVIII века в Сомерсете – одной из загородных вилл Soho House, предназначенных для отдыха клиентов. В распоряжении Гарри и Меган были пылающий камин и услуги дворецкого. Пресса так и не узнала об этом убежище.

Это случилось незадолго до того, как Меган почувствовала себя настолько уверенной в отношениях и настолько осмелела от их с Гарри умения скрываться, оставаясь на виду, что даже пригласила принца прогуляться в парке Тринити-Беллвудс в Торонто. Худи и бейсболки оказалось достаточно, чтобы замаскировать известное всему миру лицо Гарри во время его визита в город. Большинство канадцев не обратили внимания на молодую пару в одинаковых синих браслетах, привезенных из Ботсваны. Браслеты были знаковым предметом для принца. Каждый из этих аксессуаров имел свой смысл и особое значение. Серебряный браслет с гравировкой, который он постоянно носил с 2001 года, был приобретен во время поездки в Африку в 1997 году, после смерти матери. Уильям тоже появлялся на публике в похожем браслете.

Во время Хеллоуина Гарри и Меган особенно не хотелось скрываться. Ведь паре было что отметить. Их отношениям исполнялось четыре месяца, они были безумно влюблены и жаждали повеселиться в один из своих любимых праздников. Вечером 28 октября Гарри был в Торонто, и пара решила отправиться на большую костюмированную вечеринку в Soho House. Молодые люди надели венецианские маски, и другие участники вечеринки не знали, кто под ними скрывается.

В окружении постоянных клиентов элитного заведения Гарри и Меган могли расслабиться и чувствовать себя спокойно, благодаря правилу, запрещавшему посетителям тайком снимать на телефон. Пара не впервые посещала клуб. В предыдущий раз они даже воспользовались фотокабинкой, сохранив сделанные снимки на память.

Они отдыхали не одни. Еще одной парой, принимавшей участие в этой хеллоуинской вечеринке, были кузина Гарри принцесса Евгения и ее постоянный бойфренд Джек Бруксбэнк. Джек прибыл в Торонто по работе – в качестве амбассадора Casamigos, алкогольного бренда Джорджа Клуни и Рэнди Гербера. Молодые люди уже встречались друг с другом на двух двойных свиданиях.

Евгения всегда оставалась для Гарри больше чем просто двоюродной сестрой. Они были очень дружны. Из всех внуков королевы именно между Гарри и Евгенией установилась наиболее тесная связь. Подобно своему кузену, девушка была преданным, честным и очень жизнерадостным человеком. Эти двое провели вместе немало ночей в Лондоне, пробираясь в клубы через черный ход. Так было в Mahiki, где Джек какое-то время работал менеджером, и в Tonteria, где в одной из VIP-комнат они пили из стаканов, выполненных в мексиканском стиле в форме черепа, и потягивали ледяную маргариту из гигантского бокала со множеством трубочек. Гарри было так весело в клубе, совладельцем которого являлся один из друзей его детства, Гай Пелли, что в июле 2014 года за одну только неделю он провел там четыре ночи.

Хотя Гарри и Евгения выросли в разных местах (она – в Ройял-Лодж, выстроенном в Большом Виндзорском парке, а он – в Кенсингтонском дворце в Лондоне), теплые отношения между их матерями способствовали сближению детей. Сара Фергюсон часто привозила детей на чай к Диане, Уильяму и Гарри в Кенсингтонский дворец. В 1996 году, пройдя через бракоразводные процессы, отныне свободные мамы провели с детьми каникулы на юге Франции. Через много лет Гарри настоял на том, чтобы тетю Сару пригласили на церемонию его бракосочетания и на свадебный прием, хотя принц Филипп однажды и заявил, что больше не желает находиться с ней в одной комнате. Подобно Гарри, Евгения боролась за свою индивидуальность. Ей не нужно было находиться на первых ролях в королевской семье, и она могла позволить себе выйти в большой мир и выбрать свой путь. Принцесса воспользовалась этой возможностью, переехав в 2013 году в Нью-Йорк для работы в Paddle8 – аукционном доме, которым управлял Александр, муж Миши и друг Гарри.

Принц всегда мог обратиться к своей кузине, когда речь шла о его отношениях с женщинами. Он не просто безоговорочно доверял ей – по словам друзей, Евгения была «мудра не по годам» и давала прекрасные советы. Поэтому неудивительно, что она одной из первых в семье узнала о его связи с Меган. Хотя Евгения и познакомила Гарри со своей подругой Крессидой (у них тоже были двойные свидания), новому увлечению брата она обрадовалась. Принцесса давно мечтала, чтобы Гарри остепенился и нашел свое счастье. Она делилась с друзьями своими положительными впечатлениями от Меган, которая действовала на принца словно «тонизирующий напиток».

Той октябрьской ночью в Торонто Гарри и Меган были счастливы. Пара коктейлей помогла им расслабиться и ощутить дух Хеллоуина. Вечеринка казалась практически идеальной, пока из Кенсингтонского дворца не позвонил один из помощников Гарри. Новости оказались плохими. Газета Sunday Times собиралась выпустить номер с историей об их отношениях. По слухам, таблоид получил информацию от одного из приближенных принцессы Евгении и ее отца, принца Эндрю.

Известие о том, что популярный холостяк теперь несвободен, готовилось вот-вот взорвать интернет. Веселая ночь Гарри и Меган грозила обернуться наплывом газетчиков. Влюбленные поспешили покинуть клуб. Больше всего их беспокоило то, что дом Меган уже через 24 часа будут осаждать фотографы. У них оставалось немного времени на размышления, потому что в самом Торонто работала лишь пара папарацци. Один из них уже написал Меган, интересуясь, правдивы ли слухи о ней? Она не ответила. Но скоро из Нью-Йорка и Лос-Анджелеса должны были прилететь многочисленные репортеры в надежде первыми сделать снимки счастливой пары. Другая газета, US Weekly, также оказалась в курсе отношений и местонахождения молодых людей, но, по соглашению с дворцом, издание было готово не публиковать новости, пока Гарри не вернется домой.

Телефон Гарри разрывался от сообщений из дворца. Помощники полагали, что ему лучше сократить время поездки и по-тихому вернуться в Лондон – его урезанная охрана в тот момент могла не справиться с ситуацией. Однако принц этого не сделал. Он и пальцем не пошевелил. Раз уж все так усложнилось, его место было рядом с Меган.

Глава пятая

Позиция принца

Когда утром 30 октября Гарри и Меган прибыли в дом Джессики и Бена Малруни, они смогли хотя бы выспаться после взрыва новостной бомбы. Пара приняла решение отправиться к Малруни в Верхнюю Канаду накануне вечером, после того как советник рекомендовал Гарри отсидеться где-то в укромном месте, о существовании которого медиа не догадываются. Меган перед этим уже писала Джессике – Джесс, как ее называли друзья, – рассчитывая на моральную поддержку, и подруга предложила ей временно спрятаться в их доме. Гарри и Меган согласились, что это хороший план, и ранним утром следующего дня отбыли с вещами из Ситон-Вилледж.

Влюбленные не впервые гостили у Малруни. Прежде чем мир узнал, что Гарри и Меган – пара, они часто навещали друзей в их доме, расположенном в тихом, фешенебельном районе, где охрана Гарри была наименее заметна.

Именно там Меган впервые собственными глазами увидела, каким хорошим отцом может стать Гарри. Он буквально покорил ее, завоевав сердца трехлетней Иви и шестилетних близнецов Брайана и Джона. Гарри знал, как «очаровать» малышей, и никогда не являлся с пустыми руками, всякий раз привозя небольшие подарки. Но детей к принцу притягивала не только его щедрость. Гарри был готов ползать с ними по полу во время игр или расплющивать лицо об оконное стекло, а его уморительные гримасы всегда сопровождались радостным смехом.

Теперь, когда мир узнал их секрет, Гарри и Меган сидели за столом в открытой кухне-гостиной и обсуждали сложившуюся ситуацию, а Джесс с Беном все слышали.

Меган обуревали противоречивые чувства. С одной стороны, она была разочарована тем, что их тайна раскрылась. Они больше не были только вдвоем. До знакомства с Гарри молодая актриса иногда давала папарацци повод сделать пару снимков, и какая-то информация о ней просачивалась в прессу. Но теперь она делала все возможное, чтобы сохранить приватность их отношений с принцем. Меган понимала, что, избегая публичности, они могут лучше узнать друг друга. Без освещения их зарождающихся отношений в прессе и без журналистских комментариев по этому поводу они не испытывали бы давления извне и не столкнулись бы с другими проблемами. С другой стороны, Меган чувствовала некоторое облегчение. Она пыталась держать все в секрете от друзей и коллег – лишь самые близкие люди из тех, кто имел отношение к «Форс-мажорам», были в курсе. Однако ей не нравилось постоянно лгать о цели своих визитов в Лондон.

Гарри знал о «неизбежности» этого дня и вскоре после знакомства сказал Меган, что отведенное им спокойное время «надо использовать по максимуму». Конечно, девушка не вполне осознавала, что значит быть знаменитым на таком уровне, к какому Гарри привык за всю свою жизнь. «Мы спокойно встречались в течение примерно полугода, до того как это стало достоянием общественности, – говорила позднее Меган в интервью Vanity Fair. – Но с того самого момента все кардинально изменилось».

Когда новость появилась в прессе, Меган за сутки получила около сотни сообщений от людей, с которыми она не общалась месяцами, а то и годами. И каждый интересовался: «Это правда?»

Родители Меган были в курсе ее отношений с Гарри. Дории она сообщила об этом сразу, вернувшись в Торонто из Лондона, где произошла первая встреча. Отец узнал о новом бойфренде дочери позже, тем же летом, после поездки пары в Ботсвану. Позднее Томас заявил в интервью «Доброе утро, Британия»: «Она сказала, что мы должны называть его „Г“, чтобы никто ни о чем не догадался. Я поговорил с ним и понял, что это очень порядочный и весьма симпатичный человек, настоящий джентльмен». Источник подтвердил, что на протяжении первого года знакомства с Меган Гарри несколько раз общался с ее отцом по телефону.

Но для всего остального мира их связь стала горячей новостью. Помимо друзей и знакомых, Меган получала сообщения от некоторых журналистов, с которыми она раньше делилась той или иной информацией. Она никому не отвечала.

Следующие три дня, пока друзья, соседи и особенно члены команды «Форс-мажоров» писали Меган, чтобы предупредить о вездесущих репортерах и фотографах, пара оставалась у Малруни. Потом Гарри отправился по работе в Лондон, оставив Меган в Торонто разбираться с ее новой жизнью в фокусе всеобщего внимания.

Отныне каждое совершаемое ею движение попадало на первые полосы газет, включая занятия йогой в Moksha Yoga или шопинг с Джессикой в их любимом торговом центре Hudson’s Bay, где девушки привыкли беспечно проводить по несколько часов.

Отныне каждое совершаемое ею движение попадало на первые полосы газет, включая занятия йогой в Moksha Yoga или шопинг с Джессикой…

Киностудия Universal Cable, где снимался сериал «Форс-мажоры», предоставила Меган охрану для поездок на съемки в Норт-Йорк – район, расположенный рядом с центром Торонто. Но папарацци быстро изучили ее ежедневные маршруты. До встречи с Гарри она оказывалась под прицелами фотокамер только на красной дорожке. На те немногие фото, которые папарацци сделали до ее знакомства с принцем, Меган давала свое согласие.

Охрана была необходима. Вскоре после появления новости фотограф из лос-анджелесского агентства перелез через изгородь во двор к Меган. Мужчина поджидал ее у машины, надеясь сделать снимки, когда она выйдет из дома, чтобы отправиться по делам. Девушка испугалась и немедленно позвонила в полицию. «Это что же, теперь так будет всегда?» – жаловалась она подруге.

Менее чем через неделю после того, как новость об их романе проникла в газеты, журналы и сайты по всему миру, Меган уже вновь находилась в VIP-зоне аэропорта Торонто Пирсон – на пути в Лондон, к Гарри. Теперь она знала, что за ней охотятся фотографы, и ей было неспокойно. Раньше, если не считать фанатов «Форс-мажоров», которые просили разрешения сделать с ней селфи, Меган путешествовала без помех. На этот раз она решила замаскироваться. Ничего особенного, просто бейсболка Yankees, надвинутая на глаза. Цель была достигнута.

Меган пожаловалась Джессике на то, насколько тревожными стали поездки с тех пор, как она превратилась в официальную подругу принца, и та договорилась о возможности использовать частный самолет. Борт принадлежал чете крупных канадских землевладельцев Кристал Ку и Майклу Куперу. Давние друзья Джессики в прошлом уже способствовали в решении кое-каких проблем Гарри и Меган и были счастливы помочь. Планируя эту поездку в Лондон, они шутили, что Меган может спрятаться в чемодан, который она приобрела, предвкушая в ближайшем будущем совершить немало трансатлантических перелетов.

Совместное путешествие со знакомыми людьми помогло Меган немного расслабиться, и, приземлившись в Лондоне, где она должна была остановиться у Гарри в Кенсингтонском дворце, девушка чувствовала себя вполне комфортно. Она уже начала воспринимать Британию как свой потенциальный дом и стала обустраиваться в нем.

Меган привыкла регулярно бегать, и после пробежки по Кенсингтонским садам она заглядывала в ближайший магазин Whole Foods, чтобы купить все необходимое для ужина в Ноттингем-коттедж. Девушка уже оживила дом Гарри несколькими штрихами наподобие свечей Diptyque или горшечных растений – его садик с маленьким гамаком был весьма минималистичным, потому что «никто тут не был прирожденным садоводом».

Возвращаясь домой с пакетами, она могла не беспокоиться о предъявлении пропуска. Если обычный посетитель Кенсингтонского дворца, чтобы войти, должен показать две специальные формы, удостоверяющие личность, Меган теперь могла свободно проплывать мимо охранников. Она сразу расположила их к себе вежливыми рукопожатиями и настойчивой просьбой называть ее по имени. Все эти «мисс Маркл» были не в ее стиле. Гарри называл ее Мег, а она всегда обращалась к нему «Эйч»[19].

Всем, кто знал Меган – включая ее парикмахера, – было очевидно, что она счастлива. В Торонто она каждый месяц заходила к Луису Пачеко, чтобы освежить цвет, добавить золотистых или шоколадных акцентов, придававших ее волосам «богатый, здоровый и блестящий» вид – как перед камерами, так и вне съемочной площадки. Луис, видевшийся с Меган в ноябре 2016 года, вспоминал: «В ней действительно что-то изменилось. Она выглядела свежей и нежной и словно была окружена каким-то сиянием». Тогда он не знал, что причиной тому был Гарри, точнее, тот факт, что вскоре ей предстояло сесть в самолет и вновь встретиться с ним в Лондоне.

Отправлялась ли Меган на ланч в один из своих любимых ресторанов вроде японского Kurobuta на Кингс-Роуд, разглядывала ли антиквариат и домашнюю утварь на рынке Портобелло или просто делала покупки, Гарри ясно дал ей понять, что за стенами дворца ей не нужно прятаться. Однако его возлюбленная не знала, что в расположенный возле дворца супермаркет Whole Foods во время обеденного перерыва нередко заглядывают сотрудники Daily Mail, офис которой также находился неподалеку. Меган выбирала продукты, когда ее заметил один из репортеров, который проследовал за ней до ворот дворца, снимая на телефон. На следующий день это стало новостью первой полосы: «Любовь Гарри в Лондоне!»

С появлением у принца новой подруги британская желтая пресса разошлась не на шутку. Не то чтобы прежде им требовалось разрешение на преследование кого-либо ради публикации, однако Меган стала для них идеальной мишенью. Большую часть взрослой жизни она была публичной персоной, при этом молодая актриса иногда появлялась в сексуальных нарядах, как, например, во время съемок в шоу Deal or No Deal. Все это британские газеты быстро извлекли на свет. Кроме того, некоторые намеки, оставленные Меган в соцсетях – например, изображение двух «влюбленных» бананов, которое она запостила после появления в прессе новости об ее отношениях с Гарри, – заставляли представителей медиа думать, что она нарочно дразнит их.

В королевских кругах действовало негласное правило молчания, соблюдения которого ожидали и от девушек: они должны были вести себя с той же осмотрительностью, что и члены семьи. Пресса внимательно изучила аккаунты Меган в различных социальных сетях и нашла много материала, идущего вразрез с этим правилом. Сюда относились одинаковые браслеты, фото поездок в Котсуолдс и многое другое. Гарри, известный своим отличным чувством юмора, любил «зашифрованные» посты Меган. Но пресса сделала другой вывод: нельзя одновременно рассчитывать на приватность и насмехаться над медиа.

Не важно, как вела себя Меган в соцсетях, не существует никаких оправданий для расизма, который не замедлил себя ждать в публикациях о ней. Заголовок в Daily Mail, вышедшей в первую неделю ноября, упоминал в связи с детством Меган фильм «Прямиком из Комптона»[20], а район, где жила ее мать, в статье называли ни много ни мало «бандитским». Через три дня тот же британский таблоид написал, что Меган не прошла бы «материнский тест». Как говорилось в материале, «у Виндзоров появился шанс сгустить свою слабую жидкую кровь и разбавить спенсеровскую бледнокожую и рыжеволосую породу сильной экзотической ДНК». Далее упоминалась мать Меган, охарактеризованная как «афроамериканка в дредах, жительница бедняцких кварталов». Эти публикации побили новый рекорд низости. Подтекст обернулся открытой травлей на расовой почве, и с каждым днем таблоиды заходили все дальше и дальше. Одна газета написала, что Меган «не принадлежит к сообществу блондинок, в отличие от предыдущих подружек принца».

В Великобритании расизм принимает иные формы, чем в Соединенных Штатах, но он вне всяких сомнений существует и глубоко укоренен в обществе. Основной мотив – выявление подлинного «британца». Он может проявляться в завуалированной предвзятости и микроагрессии. Например, один из сотрудников дворца заявил соавтору этой книги, имеющему смешанное расовое происхождение: «Никак не ожидал, что вы так хорошо говорите по-английски». Или возьмем подзаголовок в Daily Mail: «Заметка для Меган: мы, британцы, предпочитаем подлинную королевскую стать ее модной имитации». Несмотря на то что автор колонки критиковал Меган за ее статьи в Vogue, между строк читалось иное: быть британцем – значит, не только родиться и вырасти в Британии, но и быть белым.

Тема цветного человека, пробравшегося в Дом Виндзоров, расцвела пышным цветом. Этому способствовали антииммигрантские настроения, возникшие по причине царящего в стране страха потерять свою британскую идентичность вследствие национального многообразия. Некоторые заходили на странички Меган в «Твиттере» и «Инстаграме», чтобы выплеснуть свои расистские суждения, причем далеко не в деликатной форме: девушку называли «черномазой» и «дворняжкой». Представители королевской семьи встречались с людьми незнатного происхождения и даже вступали с ними в брак, но никто из «старших» ее членов, за исключением принцессы Дианы, после развода не афишировал своих связей с обладателями другого цвета кожи. Подобное действительно произошло впервые.

Тема цветного человека, пробравшегося в Дом Виндзоров, расцвела пышным цветом.

Гарри был вне себя от ярости. Благодаря тому, что случилось с Меган, проблема расизма стала для принца личным делом. Но если для него это была новая территория, то его избранница сталкивалась с осознанными и неосознанными предубеждениями всю жизнь.

Проблема предрассудков, связанных с цветом кожи, впервые замаячила на горизонте еще до рождения Меган, когда ее родители только поженились. Их роман был одновременно обыкновенным и вызывающим. Томас, младший из троих сыновей в семье, проживавшей в Ньюпорте, был белым, а Дория, выросшая в Лос-Анджелесе, – черной. «Для папы, воспитанного в расово гомогенном сообществе Пенсильвании, идея женитьбы на афроамериканке не была чем-то естественным, – писала Меган. – Но он сумел шагнуть за рамки того, что было привычным в этом маленьком и отчасти скованном условностями городке».

Преимущественно белое население Вудланд-Хиллз, где Меган жила в раннем детстве, не всегда было настроено доброжелательно по отношению к Дории. Меган описывала, как мама обижалась, когда ее принимали за няню из-за более темного, чем у дочери, цвета кожи.

Девочку учили принимать обе части самой себя. Когда ей было семь, в рождественское утро она нашла под елкой большую коробку в блестящей обертке. Меган рассказывает: «Разорвав бумагу, я обнаружила там желанный набор Heart Family: чернокожая кукла-мама, белокожий папа и ребенок, составленный из деталей обоих цветов». Папа купил несколько разных наборов Барби и собрал из них один, отражающий реальность дочери. Родители, как говорит Меган, «меняли мир вокруг, чтобы я чувствовала себя особенной, а не просто не такой, как все».

Но близкие люди не могли полностью оградить маленькую Меган от неприглядной правды жизни. Одно из ее воспоминаний 1992 года связано с волнениями в Южном Лос-Анджелесе, которые вспыхнули после оправдания полицейских, причастных к жестокому избиению Родни Кинга, задержанного годом ранее. Из-за беспорядков одиннадцатилетняя Меган вернулась из школы раньше и увидела пепел от уличных пожаров, оседающий на пригородные лужайки. «Боже, мама! – закричала она. – Снег выпал!»

Смешанное расовое происхождение порождало целый ряд проблем. В седьмом классе Меган попросили определить свою этническую принадлежность: черная она или белая. Это произошло на уроке английского, во время которого ученикам предлагалось заполнить анкеты. Она не знала, что ответить. «Ты можешь сделать выбор, но это значит, что ты предпочтешь одного из родителей и одну часть себя», – писала Меган. Она оставила графу незаполненной. Отец посоветовал ей: «Если такое повторится, нарисуй свое собственное поле».

Меган не думала, что столкнется с подобным невежеством и в колледже. Тем не менее это произошло на первой же неделе ее пребывания в Северо-Западном университете. Когда одна из соседок по общежитию стала задавать провокационные вопросы о ее черной матери, белом отце и их разводе, девушка почувствовала сквозившее в этих расспросах осуждение. В присущей ей неконфликтной манере Меган уклонилась от разговора. Но у нее осталось ужасное чувство – ей приходилось оправдываться в собственном существовании.

Однако самый шокирующий опыт расовой ненависти Меган получила уже после колледжа. По возвращении в Лос-Анджелес ей довелось стать свидетельницей того, как ее мать обзывают «черномазой», когда та выезжала с парковки.

«Покраснев, я посмотрела на маму, – писала она. – Ее глаза наполнились слезами негодования, а мне удалось только прошептать ей еле слышно: „Не переживай, мамочка“. Я попыталась разрядить атмосферу гнева, сгустившуюся в нашем маленьком серебристом Volvo». Душа Меган разрывалась от бури эмоций. Она беспокоилась о матери и ее безопасности: «Мы ехали домой в гнетущей тишине, мамины смуглые пальцы побелели, крепко вцепившись в руль».

Но не только подобные вопиющие моменты определили характер Меган. Было множество других, более мелких. Она ненавидела вопрос «откуда ты?», понимая, что на самом деле людей интересует цвет ее кожи. Девушке претила мысль о том, что ее идентифицируют по этому признаку.

«Хотя смешанное происхождение и создавало некую неопределенность относительно моей самоидентификации, так как я находилась одновременно по обе стороны границы, я все же смогла принять это, – рассказывала она на страницах журнала ELLE. – Чтобы суметь заявить миру о себе, поделиться тем, откуда пришла, высказать свою гордость за то, что я сильная, уверенная женщина смешанной расы».

Меган смогла полностью принять свою уникальную идентичность, но она не собиралась закрывать глаза на нападки по поводу ее происхождения и, что еще важнее, оскорбительные замечания в адрес матери. Фотографы расположились лагерем перед домом Дории. При этом некоторые таблоиды продолжали публиковать лживые истории, основанные на расистских стереотипах о нищих афроамериканках. При этом они полностью игнорировали магистерскую степень по социальной работе, полученную Дорией в 2015 году, и должность старшего советника в гериатрическом обществе.

Гарри тоже отказывался принимать такое положение вещей. Причем пресса не была для него единственным источником конфронтации, связанной с происхождением Меган. Едва они начали встречаться, он, будучи чувствительным к малейшим проявлениям предвзятости, улавливал их даже в узком кругу друзей. Если кто-то спрашивал о его новых отношениях и об их уместности, Гарри удивлялся: «При чем тут раса? Разве это не снобизм?»

Один из старых друзей принца как-то принялся сплетничать о Меган, делая пренебрежительные замечания относительно ее голливудского прошлого. Его слова дошли до Гарри, и он немедленно разорвал отношения с этим человеком.

Если принц был готов конфликтовать даже с близкими людьми, то, когда дело касалось средств массовой информации, он был настроен на открытую войну.

Международные медиа бесновались по поводу Меган – одно упоминание ее имени приносило миллионы кликов и проданных экземпляров газет ежедневно. Все это бередило старые детские раны принца. «Поскольку Меган атаковали настолько публично, в памяти Гарри оживала трагедия, которая случилась с его матерью по вине желтой прессы», – рассказывал один из бывших старших придворных.

Международные медиа бесновались по поводу Меган – одно упоминание ее имени приносило миллионы кликов и проданных экземпляров газет ежедневно. Все это бередило старые детские раны принца.

Боль от причастности папарацци к гибели матери со временем не утихла ни у одного из принцев. «Очень сложно было смириться с тем фактом, что те же люди, которые преследовали ее в тоннеле, потом фотографировали ее, умирающую на заднем сиденье машины, – признавался Гарри в документальном фильме, вышедшем вскоре после двадцатилетней годовщины гибели принцессы Дианы. – У нее была тяжелая травма головы, но она достаточно долго оставалась живой там, в машине. И те люди, которые спровоцировали аварию, вместо того чтобы помочь, фиксировали последние минуты ее жизни, ведь в этой стране подобные снимки обеспечивают автоматическое попадание на первые полосы».

Гарри, как и его брат, не могли забыть о том, через что пришлось пройти их матери, потому что пресса ежедневно вторгалась и в их жизни. По словам одного из бывших придворных, «они видят, как это происходит, снова и снова».

Как сообщал источник, Гарри делал все возможное, чтобы защитить репутацию Меган и оградить ее частную жизнь от нападок, но он был «расстроен тем, насколько ограничены его возможности». В свое время ему не удалось уберечь своих предыдущих девушек от прессы, и это стало одной из причин прекращения их отношений. Однако теперь Гарри был полон решимости не допустить подобного развития событий. Чтобы понять, как с этим разобраться, Гарри обратился к единственному человеку, который, несомненно, полностью осознавал всю сложность проблемы, – к своему брату.

Меган впервые встретилась с Уильямом в Кенсингтонском дворце в начале ноября 2016 года. Поднимаясь вместе с Гарри по свежевымытым ступенькам, ведущим к апартаментам 1А, она размышляла не о будущем короле Англии, а о старшем брате своего бойфренда. Уильям, на долю которого выпало немыслимое число эмоциональных потрясений, был известен тем, что всегда защищал младшего брата. Меган готовилась к тому, что он обязательно захочет узнать о ней все, включая ее намерения. Ей хватало сообразительности, чтобы понять: братья привыкли подозревать женщин в том, что те больше интересуются королевскими титулами, нежели самими молодыми людьми. Кроме того, она принадлежала к миру, максимально далекому от того, в котором существовали Уильям, его жена и большинство их друзей. Меган призналась подруге, что продумала всю встречу от и до. По словам собеседницы, она «основательно подготовилась к прожарке». Однако тревога оказалась напрасной. Распахнув черную двустворчатую дверь, Уильям произнес: «Давно мечтал познакомиться с девушкой, которая надела эту глупую улыбку на лицо моего брата».

На консольных столиках в фойе Меган заметила фотографии братьев и их покойной матери, снимки с королевой в семейной обстановке, забавные портреты Джорджа и Шарлотты. Она никогда прежде не встречалась с этими людьми, но многое знала о них от Гарри. Миновав гостиную, оформленную в нейтральной цветовой гамме, где акцентами выступала антикварная мебель и произведения живописи, они направились в заднюю часть дома, прямиком в сердце семейного гнездышка Кембриджей – на кухню. Никакой суеты, никаких слуг – только они втроем и все для дружеского чаепития.

Меган расстроилась, узнав, что не сможет познакомиться с Кейт, так как та находилась с детьми в Энмер-Холле, семейном имении в Норфолке, близ Сандрингема. Однако они так прекрасно поладили с братом Гарри, что девушка быстро забыла об этом досадном обстоятельстве. Уильям откровенно сообщил младшему брату, что невероятно рад видеть его счастливым.

И вот теперь, видя, какую боль испытывает Гарри, Уильям согласился, что ситуация зашла слишком далеко. У Гарри не было сомнений в необходимости действовать, но что именно следует предпринять, оставалось непонятным.

Пресса даже и не думала оставлять Меган в покое, поскольку новости о подруге принца гарантировали огромное число просмотров в интернете и рост продаж бумажных газет. На обложке самого продаваемого таблоида страны, Sun, появился кричащий заголовок: «Девушка Гарри на Pornhub». Шокирующее заявление основывалось на том, что некий пользователь загрузил любовную сцену из «Форс-мажоров» на порнографический веб-сайт вместе с фрагментами из фильмов и клипами голливудских звезд, включая Николь Кидман и Джессику Бил. «Когда Меган прочитала это, ее затошнило, – рассказывала ее подруга. – Ей хотелось плакать, кричать. Она была подавлена и рассержена».

В своем собственном доме Дория чувствовала себя как в осаде. Когда таблоид опубликовал ее фото на пути в прачечную, сопроводив изображение текстом о нуждающихся афроамериканках из неблагополучных районов Лос-Анджелеса, Меган воздержалась от публичных комментариев. На самом же деле она едва не разрыдалась. Гарри, находившийся в стенах Ноттингем-коттедж рядом с любимой девушкой, старался поддержать ее. Он боялся потерять Меган и страстно желал защитить любимую.

В понедельник, 7 ноября, принц вышел из своего коттеджа и направился к бывшим апартаментам своей матери в Кенсингтонском дворце, а ныне – офису служащих резиденции. Прохладный воздух не мог остудить разгоравшийся гнев Гарри. Прежде его уже обвиняли в излишней импульсивности и несдержанности, но сейчас ситуация была действительно из ряда вон.

Зайдя в бывший дом своей матери, где в комнатах стены были увешаны работами старых мастеров и декорированы причудливой лепниной, он поднялся по изящной белой деревянной лестнице. На верхнем этаже, по правую руку, находилась студия Дианы. Здесь возле пары больших панорамных окон стоял ее знаменитый рабочий стол, и она могла видеть цветущие вишневые деревья, посаженные перед Ноттингем-коттедж. Тут же находилась гостиная, выходившая окнами на мощенный булыжником двор. Старинный обеденный стол красного дерева из обширной королевской коллекции стоял в комнате, примыкавшей к кухне, где сотрудники могли выпить чаю. За этими двумя комнатами, использовавшимися для приемов, располагался офис пресс-службы Кенсингтонского дворца, отвечавшей за дела Уильяма, Кейт и Гарри.

Собственный офис появился у принцев в 2008 году. Учитывая расширение сферы их деятельности – как по военной службе, так и в плане благотворительности, – королева и принц Чарльз решили, что время для этого настало. До того момента делами молодых людей занимался Падди Харверсон, доверенный секретарь Чарльза в Сент-Джеймсском дворце. Он курировал Уильяма и Гарри более десяти лет.

Мигель Хед, энергичный тридцатиоднолетний сотрудник пресс-службы Министерства обороны, который вместе с генералом Ричардом Дэннетом разрабатывал стратегию работы со СМИ во время поездки Гарри в Афганистан, был назначен на должность первого пресс-секретаря братьев. Также в команду вошли бывший майор SAS[21] Джейми Лаутер-Пинкертон – в прошлом личный пресс-секретарь принцев, согласившийся остаться их «резонансным щитом», – и офис-менеджер и личный помощник Хелен Эспрей, отвечавшая за то, чтобы все в их жизни протекало гладко. Кроме того, королева назначила советником братьев одного из доверенных дипломатов – сэра Дэвида Мэннинга, служившего ранее послом в США. При необходимости Мэннинг должен был принимать участие в жизни молодых принцев, которые все более активно проявляли себя на родине и за границей.

Спустя несколько лет Уильям и Гарри приняли решение переместить офис в дом, который они некогда делили с матерью. Это решение далось им нелегко. Место пробуждало множество воспоминаний, но в то же время вдохновляло на продолжение благотворительной деятельности, которую вела Диана.

Офис принцев был общей территорией, которую Гарри посещал достаточно часто, иногда – просто чтобы поболтать с Джейсоном Кнауфом, своим талантливым пресс-секретарем. Однако в этот ноябрьский день их встреча не выглядела непринужденной.

Джейсон, курировавший активность Уильяма и Кейт в СМИ с целью сохранить неприкосновенность их частной жизни и помогавший разрабатывать весьма успешную кампанию Heads Together в мае 2016 года, часто давал Гарри дельные советы. Будучи американцем, Кнауф понимал, как работают медиа по обе стороны океана, что было совсем не лишним. Уроженец Техаса казался открытым человеком, нравился королевскому пресс-пулу и отлично разбирался в функционировании соцсетей.

Также по личным вопросам Гарри иногда обращался к Падди Харверсону. С 2004 по 2013 год тот отвечал за связи принца Уэльского с общественностью, приложив руку к росту популярности Чарльза и Камиллы Паркер-Боулз, которые поженились в 2005 году. Покинув Кларенс-хаус, Падди основал Milltown Partners, компанию, специализирующуюся на стратегических коммуникациях и репутационном менеджменте, однако он был по-прежнему близок с Уильямом и Гарри и мог дать хороший совет по поводу сорвавшихся с цепи медиа.

Находясь в стенах бывшего дома своей матери, Гарри произнес: «Мне уже не двадцать – мне тридцать два, и это женщина, на которой я, возможно, однажды женюсь».

Принц хотел без околичностей выразить все, что он думает по поводу расизма и сексизма, направленных против Меган. Однако обычно при дворе не одобряли агрессивных или резких заявлений в прессе. Также здесь редко комментировали личную жизнь членов королевской семьи, никогда не высказывались по вопросам безопасности и были крайне осторожны с любого рода оценками. Чаще всего сообщения от Букингемского дворца или Кларенс-хаус состояли всего из нескольких предложений. Что же касается наиболее противоречивых ситуаций, то королевский двор предпочитал вовсе не реагировать на них. Тем не менее у непримиримой позиции Гарри, хотя она и не являлась нормой, существовал прецедент.

Годом ранее Уильям и Кейт столкнулись с возмутительным поведением папарацци, преследовавших принца Джорджа. Один фотограф зашел настолько далеко, что спрятался в багажнике машины, пока мальчик играл в парке. Подобные угрожающие действия вызвали переполох, быстро подключились юристы. Уильям и Гарри отметили тревожную тенденцию: пресса, на время притихшая после смерти принцессы Дианы, теперь вновь принялась за свои старые продажные штучки. В августе 2015 года Джейсон от имени Уильяма и Кейт сделал резкое заявление, осудив поведение папарацци в отношении маленького принца. «В последние несколько месяцев возросло число инцидентов с преследованием принца Джорджа, – говорилось в заявлении, – и применяемая папарацци тактика становится все более опасной». В документе, распространенном информационными агентствами по всему миру, перечислялись методы, примененные для получения снимков Джорджа, включая скрытое наблюдение за двухлетним наследником, отслеживание перемещений других членов королевской семьи и использование автомобилей для преследования.

В некотором смысле, более современная и решительная стратегия Кенсингтонского дворца соответствовала меняющемуся медиаландшафту, который требует цифрового контента в режиме 24/7. Но не все представители двора, как в Кларенс-хаус, так и в Букингемском дворце, были согласны с тем, что более открытый подход является максимально эффективным вариантом движения вперед. Уильям и Кейт были озабочены исключительно благополучием своих детей. Гарри тоже руководствовался заботой о Меган, когда вместе со своими помощниками и братом решил сделать откровенное заявление. Единственная загвоздка заключалась в Чарльзе. Принц Уэльский и герцогиня Корнуольская находились в важном дипломатическом турне по трем странам Среднего Востока и только что прибыли в Бахрейн для встречи с королем Хамадом бин Иса Аль Халифа. Это был важнейший момент, подготовка к которому шла несколько месяцев. Заявление Кенсингтонского дворца обличало прессу и в то же самое время переключало внимание с поездки принца Чарльза по странам Персидского залива на новую подругу Гарри.

Тем не менее было решено подготовить заявление, большую часть которого составил сам Гарри. Чарльз узнал о нем за 20 минут до оглашения. Разумеется, как только обращение было опубликовано, оно тут же оказалось на первых страницах новостных СМИ. Команда Кларенс-хаус, вместе с Чарльзом потратившая месяцы на подготовку тура в надежде на то, что он будет достаточно широко освещаться, потерпела крах. Чарльз был разочарован тем, что сын не дождался его возвращения. Вместе с тем он понимал, что ситуация с Меган достигла критической отметки. Гарри ощущал потребность поставить интересы женщины, которую он любил, превыше интересов королевской семьи. Личное и профессиональное часто вступают в конфликт у членов монаршей фамилии. Но в данном случае Чарльз признавал, что Гарри стремился защитить любимого человека, ведь однажды он уже потерял ту, кого любил больше всего на свете, – свою мать.

В своем заявлении Гарри жестко критиковал прессу за «оскорбление и преследование» американской актрисы, причем особый акцент делался на «расистском подтексте» некоторых публикаций.

В своем заявлении Гарри жестко критиковал прессу за «оскорбление и преследование» американской актрисы, причем особый акцент делался на «расистском подтексте» некоторых публикаций. «Принц Гарри беспокоится о безопасности мисс Маркл и глубоко разочарован тем, что не имеет возможности защитить ее. Мисс Маркл не заслужила подобных нападок после нескольких месяцев отношений с принцем».

Меган боялась, что столь резкий выпад против прессы откроет ящик Пандоры. «Может быть, стоит их просто проигнорировать?» – спрашивала она. Но Гарри принял решение.

В своем беспрецедентном заявлении принц не только официально подтвердил свои отношения с Меган, но и ясно дал понять, что за этим решительным протестом стоит именно он: «Надеемся, что те представители прессы, которые были задействованы в этой истории, смогут остановиться, пока никому не причинен более серьезный вред».

Глава шестая

Культурный шок

27 ноября 2016 года принц Уильям выпустил собственное заявление, чтобы положить конец слухам: «Герцог Кембриджский абсолютно ясно понимает ситуацию, связанную с приватностью, и одобряет желание принца Гарри поддержать самых близких ему людей». Уильям стремился показать, что он поддерживает отношения брата и Меган. А две недели спустя пресса сообщила о напряженности, возникшей между принцами из-за решения Гарри выступить с заявлением. Придворные и некоторые члены королевской семьи задавались вопросом, не будет ли выступление Гарри излишне прямолинейным. Те, кто считал действия принца слишком иррациональными и поспешными, подбрасывали материал новостникам без ссылки на источник. Однако официально Кенсингтонский дворец быстро отбросил предположения о том, что герцог Кембриджский не вполне согласен с действиями брата. Это выглядело бы некрасиво. Конечно, в частных беседах Уильям делился со своими помощниками озабоченностью, которую он испытывал в связи с молниеносным развитием отношений между братом и не так давно встреченной им голливудской актрисой. Однако герцог Кембриджский не желал вмешательства прессы и хотел, чтобы Гарри ощущал в этом вопросе его поддержку.

Меган была уязвлена и поражена реакцией прессы и интернета. В разговорах с друзьями она признавалась, что, хотя и благодарна столь надежному и понимающему человеку, как Гарри, в то же время чувствует себя «эмоционально истощенной». Ситуация усугублялась тем, что из-за королевских обязанностей Гарри им пришлось на время расстаться сразу после выхода заявления в защиту Меган. Спустя несколько недель Гарри отправился в двухнедельную поездку по странам Карибского бассейна, которая была приурочена к девяностолетию королевы. Права молодежи, спорт как залог общественного развития и охрана природы стояли на повестке дня в ходе турне по государствам Содружества: Антигуа и Барбуда, Сент-Китс и Невис, Сент-Люсии, Сент-Винсент и Гренадинам, Гренаде и Барбадосу. Также планировался визит в Гайану по делам Министерства иностранных дел и Содружества.

С одной стороны, поездка означала разлуку с Меган именно в тот момент, когда любимый человек был ей особенно нужен. Но одновременно турне способствовало укреплению позиций Гарри в королевской семье. Подобные миссии планировались за 6–12 месяцев, и он не имел возможности уклониться. Будь то выпуск детенышей черепах в море – акция, инициированная природоохранной организацией Nevis Turtle Group, – или вручение наград на вспомогательном судне ВМС Великобритании Wave Knight, следовавшем на Сент-Люсию (работа, которую обычно выполняли королева, принц Чарльз и принц Уильям), – в любой стране Гарри располагал к себе окружающих. Благодаря его таланту налаживать контакт с детьми хэштег #HarryWithKids стал мегапопулярным в «Твиттере». Сердца людей по всему миру растопили фотографии Гарри с семилетним мальчиком по имени Тай, прикованным к инвалидной коляске. Их встреча состоялась, когда принц знакомился с работой Центра развития и образования детей в Сент-Люсии.

Выяснилось, что в большинстве мест, где бывал Гарри, люди хотели поговорить с ним о Меган. В один из дней он посетил ботанический сад в Кингстауне, чтобы увидеть редкую местную птицу, попугая Винсента. Смотрители попытались заставить пернатого произнести имя Меган, однако безуспешно. В первый день турне Гастон Браун, премьер-министр Антигуа и Барбуда, пошутил: «Уверен, скоро мы увидим новую принцессу. Хочу, чтобы вы знали, – мы будем чрезвычайно рады видеть вас здесь в ваш медовый месяц. За нами давно закрепилось звание лучшего на Карибах места для свадебного путешествия и одного из прекраснейших мест на земном шаре. Так что, когда этот день придет, представить себе более подходящий вариант будет сложно».

На протяжении всей поездки Гарри и Меган, которая в это время работала в Торонто, скрываясь от папарацци, почти каждый день разговаривали посредством видеосвязи. Как бы тяжело ей ни было, Меган понимала, насколько важна миссия Гарри, в особенности его участие в праздновании пятидесятилетней годовщины независимости Гайаны и Барбадоса.

Во Всемирный день борьбы со СПИДом находившиеся в Гайане принц Гарри и певица Рианна сдали тесты на ВИЧ в клинике, расположенной в столице этой страны, Бриджтауне.

Как только Карибское турне завершилось, первым пунктом плана для Гарри – в нарушение протокола – было увидеться с Меган. Политика дворца предполагала, что «официальные визиты не должны совмещаться с частными поездками». Гарри попал под огонь прессы за то, что не отправился рейсом Британских авиалиний с Барбадоса в Лондон, а поехал прямиком в Торонто. Если к тому моменту Меган еще не понимала, что каждая деталь королевской жизни рассматривается под микроскопом, то теперь у нее не осталось в этом сомнений.

Хотя Гарри однажды предупредил ее, что жизнь королевской особы «сюрреалистична», даже он был ошарашен масштабами происходившего с Меган, – тем, насколько повышенное внимание привлекла к себе ее персона.

Пока он путешествовал, а Меган находилась в Торонто, ей ничего не оставалось, как завуалированными способами демонстрировать свои чувства. Отправляясь по делам 3 декабря, девушка надела ожерелье от The Right Hand Gal, купленное за 300 долларов, – тонкую цепочку из 14-каратного золота с буквами «M» и «Г». В тот же день девушка одела своего бигля Гая в свитер с британским флагом и запостила его фото в «Инстаграме». Гарри получил послание и очутился у ее двери спустя всего лишь 24 часа.

Двумя днями позже Меган сфотографировали, когда она покупала цветы у своего любимого флориста. На девушке была та же цепочка с инициалами. Чуть позже с ней связался один из старших сотрудников Кенсингтонского дворца. Ей разъяснили, что ожерелье привлекает к ней излишнее внимание фотографов, охотящихся за подобными вещами, и порождает поводы для новых скандальных заголовков. Меган говорила мало, в основном слушая советчика. После завершения разговора она выглядела расстроенной и взволнованной. Понятно, что собеседник действовал, руководствуясь лучшими побуждениями, но все же тот факт, что кто-то из офиса принца звонит и указывает, какие украшения ей можно носить, а какие нет, чтобы не привлекать внимания фотографов, совершенно выбил ее из колеи.

В слезах Меган позвонила одной из своих близких подруг. «Я в любом случае в проигрыше, – жаловалась она, будучи совершенно раздавленной. – Они поворачивают все так, будто мне должно быть стыдно за эти снимки, будто я поощряю их. Выходит, что, даже заметив присутствие камеры, я вела себя неподобающим образом. У меня нет слов. Только вчера люди писали мне в сети, что я выгляжу жалко на фото, пытаясь игнорировать фотографа». Как бы она ни поступила, ее все равно ждало всеобщее осуждение.

В слезах Меган позвонила одной из своих близких подруг. «Я в любом случае в проигрыше», – жаловалась она, будучи совершенно раздавленной…

Одна из лучших подруг Меган, Джессика Малруни, имела похожий разговор с Софи Грегуар Трюдо в 2013 году. В тот период Джастин Трюдо, муж Софи, баллотировался на пост премьер-министра Канады. Джессика поведала будущей первой леди страны, что к подобному навязыванию линии поведения, к сожалению, приходится привыкать, если живешь с публичным человеком. При этом нужно верить, что люди, окружающие ее мужа, хотят им обоим только добра.

В конечном итоге именно Софи дала Меган аналогичный совет. Джессика познакомила женщин в 2016 году, понимая, что у них много общего. Софи отказалась от карьеры на телевидении, где она работала корреспондентом программы eTalk на канале CTV. Ей выпало играть более официальную роль, находясь рядом с супругом, после того как он победил на выборах.

Меган и Софи стали переписываться. Молодой актрисе было интересно, как корреспонденту развлекательного канала удалось совершить переход к амплуа пользующейся популярностью первой леди страны и как она справлялась со всеми препонами.

«Софи доходчиво объяснила, что любой аспект прежней жизни Меган могут раскопать, поэтому самое главное – быть честной с Гарри, рассказывать ему все, – делилась близкая подруга Трюдо и бывший член кабинета министров. – Софи умная женщина, и Меган было чему поучиться у нее. Этой женщине известно, насколько сложно все устроено. Между ними возникла особая взаимная симпатия. Те, кто знал об их дружбе, были поражены переменами, произошедшими с Меган».

Как бы то ни было, Гарри и Меган нужно было переходить к новому образу жизни. «После пяти или шести месяцев, когда нам удавалось жить в свое удовольствие, мы оба были буквально ошеломлены той реакцией и тем, что стало происходить потом, – признался Гарри в их с Меган совместном интервью Би-би-си. – Можно было сколь угодно долго обсуждать дальнейшие планы, стараться все устроить и готовиться. Однако к тому, что произошло в реальности, мы оказались совершенно не готовы».

«Поначалу мы были настолько поражены огромным количеством лжи, что я решила ничего не читать – ни хорошего, ни плохого, – комментировала Меган статью, где она была представлена как женщина, которая совершила социальный скачок, вырвавшись из „гетто“, имея главной целью выйти замуж. – Но все это просто не имело смысла. Вместо этого мы сосредоточили всю свою энергию на развитии наших отношений».

Такова была их публичная позиция, но в реальности паре приходилось быть в курсе того, что пишут в газетах и в сети, поскольку их помощники просили раскрыть свою позицию или дать разъяснения для прессы. Меган говорила друзьям, что, просматривая веб-сайты и комментарии в соцсетях, она чувствовала себя дурно, особенно когда затрагивалась тема ее расовой принадлежности.

«Это просто позор, что в мире творится подобное. Ведь я действительно гордилась тем, кто я есть и откуда вышла, но мы никогда не акцентировали на этом внимание. Мы были просто парой. А когда ты отбрасываешь все эти наслоения и помехи, тебе становится легко просто наслаждаться временем, проведенным вдвоем, отключаясь от всего остального».

Тем не менее в результате сопротивления хлынувшему потоку они чувствовали себя вымотанными. Молодые люди были «официально» вместе всего неделю, а казалось, что прошла целая жизнь. Испытания сделали их любовь только сильнее, и, по словам друга семьи, с этого момента Гарри еще решительнее настроился защищать Меган.

Как бы принц ни старался демонстрировать свою заботу, Меган часто рассказывала друзьям о том, чего ей стоило не принимать близко к сердцу нападки прессы и общественности, подвергавших сомнению ее состоятельность в качестве невесты принца. При этом Меган нередко сравнивали с прежними подругами Гарри – девушками-аристократками. Голливудский опыт, несомненно, помог молодой актрисе быстрее свыкнуться с новой ролью, и в этом она преуспела лучше бывших подруг принца. Но таблоиды делали все возможное, чтобы нарушить ее душевное равновесие.

«Существует ложное представление о том, что, имея опыт работы в индустрии развлечений, я должна была сталкиваться с желтой прессой, – сокрушалась Меган. – Но, хотя я и снималась в сериале на протяжении шести лет и до этого также делала карьеру актрисы, бульварная пресса не интересовалась мной. Я никогда не погружалась в поп-культуру до такой степени и жила относительно спокойной жизнью, полностью отдаваясь работе. Поэтому столь кардинальные перемены свалились как снег на голову».

Безусловно, Меган не была готова к мгновенному катапультированию со съемочной площадки на королевскую сцену. Однако будучи актрисой, она привыкла к определенному уровню критики, в отличие от большинства обычных людей. К тому же девушка чувствовала себя достаточно комфортно перед камерами, чего нельзя было сказать о Гарри.

Отныне Меган предстояло непрерывно играть свою роль. Подобно другой американской актрисе, Грейс Келли, которая вышла замуж за князя Монако, Меган могла сделать королевскую семью более открытой для широкой публики в Великобритании и за рубежом. Однако расплачиваться за это приходилось тем, что теперь каждое произнесенное слово, жест или предмет одежды пристально изучались и анализировались в поисках подтекста.

Этот переход стал культурным шоком не только для Меган. У королевских придворных Кенсингтонского дворца тоже был период адаптации, который усугублялся непрерывным 24-часовым цифровым медиациклом. Большая часть команды начала работать при дворе после женитьбы Уильяма и Кейт в 2011 году. Эти сотрудники не застали раннего этапа отношений пары. Они не были свидетелями тех преследований, которым британские таблоиды подвергали Кейт и ее мать Кэрол, бесконечно выкапывая подробности из прошлого самой избранницы принца и ее семьи.

«Когда Гарри представил Меган в качестве своей девушки, с которой он состоит в серьезных отношениях, это было новым опытом для всех нас, – поделился бывший сотрудник дворца. – К тому времени, как он формально познакомил ее со своей командой – в августе 2016 года, – у него уже было четкое представление об их будущем. Я думаю, что, столкнувшись с экстремально высоким уровнем интереса к персоне Меган и с необходимостью научить ее справляться с этим, многие сотрудники были вынуждены учиться на ходу. Невозможно заранее подготовиться к таким ситуациям».

Когда учишься попутно, неизбежно совершаешь ошибки или, по крайней мере, сталкиваешься с проблемами. Меган делилась с друзьями своей озабоченностью по поводу переменчивых решений штаба. Речь шла о бесконечных дискуссиях, которые пара вела с сотрудниками относительно времени и места для их первых совместных фото. Пригласить девушку на королевский прием было нельзя, поскольку это противоречило протоколу. Но Гарри мог провести Меган в качестве гостя в свою ложу при посещении спортивного мероприятия – их увидят вместе, но не при дворе. Цель фотосъемки заключалась в том, чтобы деликатно представить Меган публике, оставив папарацци не у дел.

У Меган были свои собственные представления о том, как все это должно работать, но теперь она оказалась в «ошеломляющем и запутанном» мире Гарри, и ей приходилось считаться с мнением принца и его приближенных. Рассказывая о том, как молодая женщина воспринимала происходящее, ее подруга отметила: «Сложилась ситуация, когда Меган нужно было „просто помолчать и послушать, что думают другие“».

Что касается времени, когда им стоило сделать первое совместное фото, то Гарри придерживался точки зрения «чем быстрее, тем лучше», и Меган была с ним солидарна. Все вокруг кивали головами, но в итоге на следующий день представители другой части королевской семьи заявляли, что это плохая идея.

Если такие дебаты развернулись вокруг фото, то что же творилось, когда Меган собиралась сообщить свое мнение по какому-либо вопросу? Чтобы стать полноценным членом королевской семьи, ей следовало оставаться аполитичной, и, следовательно, привычный для нее уровень общественной активности становился недостижимым. Прежде Меган могла высказаться против Брекзита или назвать Дональда Трампа «сексистом» и человеком, «сеющим распри в обществе». Для нее молчание было не такой уж маленькой жертвой.

Прошло несколько месяцев, прежде чем Меган почувствовала себя комфортно под крылом команды принца, включавшей Джейсона и личного секретаря Эдварда Лейна Фокса, которого друзья и журналисты прозвали Эдом или ЭльФом. «Правая рука» Гарри – в прошлом капитан конного полка королевской гвардии – проходил службу в Ираке и Боснии. Их знакомство с Гарри состоялось во время службы Фокса в гвардии, а в апреле 2013 года он присоединился к команде принца. Будучи глубоко вовлеченным в организацию Invictus Games[22], за многие годы поездок, совершаемых Гарри, Эд превратился в его близкого друга. Команда консультировала Меган и ее близких, рассказывая, как защитить себя от растущего внимания. Двор признал друзей Меган и ту роль, которую они играли в ее жизни. Это стало для девушки огромным облегчением, так как она опасалась давления и вынужденного отказа от всех атрибутов «прежней» жизни.

«…Все делалось просто ради безопасности Меган, а не в интересах королевской семьи… Оказалось, есть профессионалы, к которым мы можем обратиться, если нас атакуют представители таблоидов или папарацци».

Проводились беседы о ведении аккаунтов в соцсетях, и друзья Меган получали индивидуальные рекомендации от Джейсона. Он объяснял, что можно, а чего нельзя делать в «Твиттере» и «Инстаграме». Например, как избежать косвенных указаний на местонахождение Меган, чем могли воспользоваться папарацци, мониторившие всех, кто был с ней связан. «Это было немного странно, – признавался один из ее друзей после беседы с Джейсоном. – Но в этом был смысл. Все делалось просто ради безопасности Меган, а не в интересах королевской семьи. Так это было нам представлено. Оказалось, есть профессионалы, к которым мы можем обратиться, если нас атакуют представители таблоидов или папарацци».

Телефонные переговоры между Меган и сотрудниками Кенсингтонского дворца быстро стали частью повседневной жизни. И, несмотря на то что некоторые советы ее по-прежнему раздражали, она начала осознавать важность такой поддержки. Будущей герцогине Сассекской было необходимо набраться опыта для освоения нового мира, который столь внезапно стал и ее миром тоже.

Глава седьмая

Тропические штормы

Близился к концу 2016 год, и на свет появлялась более уверенная – и осмотрительная – Меган. Она впервые за многие годы сменила номер телефона и дала свой новый британский лишь небольшой группе людей. Это стало очередным шагом к прощанию с некоролевской жизнью.

Не изменилась лишь ее уверенность в том, что Гарри – тот самый, единственный. Их чувства развивались в унисон. Гарри говорил друзьям, как естественно он ощущает себя рядом с Меган, как органично продвигаются их отношения. «Будто все так и должно происходить», – признавался он другу в начале декабря, сидя за выпивкой. Две недели спустя Меган забронировала горящий билет в Лондон, не в силах дождаться запланированной заранее даты свидания. Помимо всего прочего, это Рождество они впервые должны были провести вместе.

Несмотря на серьезный настрой обоих влюбленных, их отношения по-прежнему были слишком недолгими, чтобы рассчитывать на приглашение в Сандрингем, на королевский прием для супружеских пар. Поэтому Гарри отправился в поместье королевы в Норфолке, а Меган решила провести праздники в Лос-Анджелесе с Дорией. Также к ним планировала присоединиться семья Бениты Литт – ее подруги, адвоката из сферы шоу-бизнеса и предпринимательницы, запустившей собственную линию сумок. Летом того же года Бенита, Меган и Миша вместе ездили в Испанию. Меган любила проводить время с подругой, ее мужем Дарреном, а особенно со своими «чудесными крестницами», Реми и Рилан.

Коль скоро спонтанная поездка в Лондон выпадала на праздники, влюбленные были полны решимости использовать этот шанс. Через день после прибытия Меган в Хитроу они отправились в рождественский магазин Pines and Needles в Беттерси-парк за своей первой общей елкой. Этот магазин, расположенный всего в двух милях от Кенсингтонского дворца, также любят посещать Мадонна и Элтон Джон. После 15 минут поисков они сделали свой выбор: шестифутовую пихту Нордмана Гарри и Меган сами отнесли в машину.

Вернувшись домой, они принялись за дело: установили дерево и наготовили еды. За все время они покинули стены дома только однажды: заглянули для короткой тренировки в спортзал, куда обычно ходил Гарри, а потом заскочили за продуктами для ужина. После двухдневного домашнего заточения, 14 декабря, им уже очень хотелось куда-нибудь отправиться. Было принято решение провести вечер в городе, и они взяли билеты на спектакль «Загадочное ночное убийство собаки». Однако из дворца они выехали поздно и, побоявшись застрять в пробке и не успеть к началу спектакля, вышли из неприметного минивэна, которым воспользовались, чтобы не привлекать внимания. Опустив головы и держась за руки, молодые люди торопливо зашагали к театру Гилгуд.

В Вест-Энде было многолюдно, и Гарри с Меган надеялись, что, идя достаточно быстро, они попадут в театр незамеченными. Обоим нравилось двигаться по оживленным лондонским улицам, осознавая, что весь мир жаждет увидеть их вместе. Это был краткий и редкий миг свободы, и пусть он продолжался всего 60 секунд. За это время они почувствовали себя одной из обычных пар, пробирающихся сквозь толпу на тротуаре. Это было пьяняще и весело. Когда они просочились в театр через дверь для постоянных посетителей, билетер, уже ожидавший здесь, чтобы проводить пару в VIP-ложу, вернул их в реальность. Гарри и Меган обменялись взглядами, в которых читалось: в это сложно поверить.

По иронии судьбы краткий миг, когда паре казалось, что им удалось раствориться в толпе, был заснят и предъявлен всему миру. Гарри и Меган не подозревали, что фотографы следовали за ними от ворот дворца и фиксировали каждое их движение, пока они бежали в театр, боясь опоздать.

Появление их первых совместных фотографий оказалось абсолютно не тем спланированным мероприятием, на какое надеялись в Кенсингтонском дворце. Сами «герои» узнали о папарацци только следующим утром, в 10.35, когда Гарри получил сообщение от пресс-секретаря с фотографией, размещенной на первой странице Sun. «Мировой эксклюзив! – кричала подпись. – Гарри и его Мег: первый снимок принца с возлюбленной». Пару это не особенно взволновало, поскольку они знали, что такая статья рано или поздно появится, хотя Меган и не была в восторге от того факта, что за ними следили, а они об этом не догадывались. «Отвратительные ощущения», – призналась она подруге.

А вот что огорчило Меган до слез, так это серия ее фото топлес, опубликованная пошлым «желтым» сайтом Radar Online… Меган утверждала, что на фото не она…

А вот что огорчило Меган до слез, так это серия ее фото топлес, опубликованная пошлым «желтым» сайтом Radar Online. Хотя сайт настаивал на том, что снимки были сделаны в 2013 году на Ямайке во время свадьбы с Тревором, Меган утверждала, что на фото не она. Ее адвокаты приняли меры, однако вялые извинения, принесенные веб-сайтом, едва ли смогли облегчить ее боль. В сочетании с непрерывной осадой дома Дории в Лос-Анджелесе, заставившей мать и дочь изменить свои планы на Рождество и провести большую часть праздников в уединении в Торонто, эта последняя атака медиа потрясла ее до глубины души.

Чтобы поднять возлюбленной настроение, Гарри запланировал новогоднюю поездку, в течение которой они могли побыть подальше от всего этого. Принц позвонил своему приятелю Инге Солхейму, норвежскому путешественнику, с которым они познакомились в 2011 году во время благотворительного марша организации Walking with the Wounded[23]. Когда Гарри встречался с Крессидой, Инге оказал другу огромную услугу, организовав для молодых людей в 2014 году тайную поездку в Казахстан, где они могли без помех покататься на лыжах. «Я всегда с удовольствием помогаю таким друзьям, как Гарри», – говорил Инге, устроивший для Гарри и Меган недельный отдых в небольшом домике в Тромсе, на самом севере Норвегии, за полярным кругом. У фотографов не было никаких шансов потревожить их в таком месте. Парочка провела там семь дней, катаясь на собаках, наблюдая за китами, угощаясь местными деликатесами и любуясь северным сиянием.

Из-за полярного круга влюбленные вернулись в Лондон, где Меган наконец-то познакомилась с Кейт, герцогиней Кембриджской. Встреча, состоявшаяся 10 января в доме Кембриджей, была краткой, но Гарри надеялся, что девушки в дальнейшем поладят.

Гарри был частым гостем в доме брата, однако Кейт, казалось, не слишком интересовало, кто же та женщина, которая сделала ее деверя таким счастливым. Тем не менее ее видимое безразличие не обязательно относилось лично к Меган. По словам близкого друга, «герцогиня – крайне сдержанный человек». После замужества она стала очень осмотрительна в вопросе допуска новых людей в свой круг общения. Ее сегодняшние подруги, включая леди Лору Мид и Эмилию Жарден-Патерсон, которые состоят в браке с друзьями Уильяма, это в основном люди, присутствовавшие на ее свадьбе. Как и ее муж, Кейт вращается в весьма узком кругу.

Меган принесла герцогине подарок, поздравив ее с недавним днем рождения. Записная книжка от Smythson в мягкой кожаной обложке помогла растопить лед, как и воркование Меган с двадцатимесячной Шарлоттой. В конце встречи Кейт сказала Меган, что та может обращаться к ней, если что-то понадобится. Она сама когда-то была девушкой принца и знала, как это тяжело, когда твоя личная жизнь внезапно становится всеобщим достоянием.

17 января Меган отправилась в Нью-Дели с пятидневным визитом от международной благотворительной организации World Vision. Будучи одним из ее всемирных амбассадоров, она прибыла в индийскую столицу, чтобы привлечь внимание к многочисленным проблемам, включая препятствия, с которыми сталкиваются местные малоимущие женщины и дети в сфере здравоохранения и образования. После успешной поездки, которая планировалась и готовилась много месяцев, Меган вернулась к Гарри в Лондон.

Хотя пара не заявляла открыто о совместном проживании, Меган провела почти всю зиму 2017 года в апартаментах Гарри в Кенсингтонском дворце. К внутреннему убранству дома она уже приложила руку и теперь составляла гардероб. Здесь были как вещи, приобретенные в Лондоне – от любимых J. Crew и Stella McCartney, – так и одежда, привезенная сюда во время предыдущих визитов.

Меган уже начала воспринимать Лондон как свой дом. Вечера они с Гарри часто проводили в своей скромной гостиной, сидя перед телевизором, – их любимыми сериалами на тот момент были «Игра престолов» и «Во все тяжкие». Вкусы влюбленных относительно кино совпадали: оба были фанатами Диснея и обожали «Моану» и «Короля-льва». Наступил сезон вручения кинопремий в США, и в распоряжении Меган оказались картины, претендующие на награды. Записи рассылались участникам голосования и членам SAG-AFTRA[24]. Меган относилась к последней категории, и поэтому они с Гарри могли с комфортом смотреть лучшие фильмы года, не выходя из дома.

Иногда, решив развеяться, они отправлялись куда-нибудь: например, в кинотеатр Electric Cinema в Ноттинг-Хилл на драму «Скрытые фигуры» или в ресторанчик неподалеку. У них были свои проверенные места, включая Soho House, где состоялось их первое свидание, и Sands End, гастропаб в деревенском стиле в Фулхэме, владельцем которого был Марк Дайер. Бывший офицер Уэльского гвардейского полка, сопровождавший Гарри на протяжении академического года, всегда был готов поделиться советом и оказать поддержку.

Гарри и Меган чувствовали себя спокойно в таких местах, чего нельзя сказать о том случае, когда они отправились на Ямайку, где праздновал свадьбу друг Гарри Том Инскип – участник той злополучной поездки в Лас-Вегас в 2012 году. Отель Montego Bay’s Round Hill был слишком открытым, что внушало угрозу их комфортному пребыванию. Однако пару заверили, что 110 акров гостиничного комплекса будут закрыты для публики на все три дня свадебных торжеств. Гарри забронировал уединенную виллу, притаившуюся среди пышной зелени, и они сели на рейс, летевший на Карибы.

В первый день великолепная солнечная погода и лазурное море настроили гостей на праздничный лад. Веселье продолжалось до позднего вечера, а старые друзья оставались еще дольше, попивая коктейли и обмениваясь воспоминаниями. Но всего через 24 часа для Гарри и Меган праздник оказался испорчен. Офицеры охраны, сопровождавшие пару на Ямайке, засекли на месте событий фотографа из лос-анджелесского агентства, занимающегося «охотой» на звезд. Папарацци немедленно выставили вон, но он уже успел заснять жаркие объятия пары на балконе, а также Меган в купальнике, резвившуюся в воде вместе с принцем.

Если Меган была напугана вторжением, то Гарри не на шутку разъярился. В телефонном разговоре с дворцом, прошедшем на повышенных тонах, он выразился недвусмысленно: эти фото не должны увидеть свет. «Сделайте все, что для этого нужно», – приказал принц.

Секретарь по коммуникациям заверил Гарри, что ситуация будет взята под контроль. Последовали звонки в агентство, в которых применялась формулировка «вопиющее нарушение приватности». В результате было получено обещание о том, что фото с балкона никогда не будут выставлены на продажу и не всплывут нигде, даже в самых темных уголках интернета (и они действительно так и не увидели свет). Однако агентство все же планировало продать снимки пары в воде, включая многочисленные крупные планы тела Меган.

Гарри злился и кричал в спальне их виллы, а Меган была встревожена. Она прекрасно понимала чувства своего возлюбленного относительно вторжения медиа в их частную жизнь. Принца охватывало глубокое отвращение – чувство, возникшее у него после смерти матери и никогда не покидавшее его, а напротив, вырывавшееся на волю всякий раз, когда репортеры заходили слишком далеко. Но она еще никогда не видела его таким. В предыдущих инцидентах с папарацци ей всегда удавалось подобрать нужные слова, чтобы умерить его гнев. Зачастую в подобных ситуациях успокоить его могла лишь она одна. Однако на Ямайке он не мог прийти в себя несколько дней. Принц пребывал в столь подавленном состоянии, что даже приятели заметили его мрачное настроение. Хотя Меган впервые видела Гарри таким, это ее не отпугнуло. Ей просто было очень грустно видеть его настолько расстроенным.

К сожалению, это был далеко не последний раз, когда пресса нарушила их планы. Излишне пристальное внимание журналистов стало причиной того, что в апреле Меган закрыла свой блог The Tig. Как она сообщила своим подписчикам, ее некогда горячо любимый проект себя исчерпал. Дело было не в критических замечаниях, а в том, что блог использовался для подпитки лживых спекуляций о ее личной жизни и об отношениях с принцем. Если их с Гарри не видели вместе три дня, кто-нибудь вытаскивал ее рецепт асаи-боула и писал, что Меган приготовила его для своего нового мужчины. Или взять, к примеру, ее пост о зеленом соке. Заставляет ли она Гарри следовать такой диете? Нет, ведь эту статью Меган написала три года назад! Все это выглядело очень глупо и не вписывалось в жизнь спутницы принца.

Сначала Меган опубликовала несколько любимых цитат с сайта: «быть собой – это лучшее, что может сделать человек»; «будьте уверены: вы не найдете счастливую жизнь, вы создадите ее»; «путешествуйте чаще: заблудившись, вы сможете найти себя». Затем она обратилась к читателям: «После почти трех лет нашего совместного приключения пришло время сказать „до свидания“ блогу The Tig. То, что начиналось как увлечение, переросло в потрясающий союз вдохновения, поддержки, веселья и легкомыслия. Вы сделали мои дни ярче и наполнили их радостью. Продолжайте улавливать моменты открытий, продолжайте смеяться и рисковать, продолжайте быть „той самой переменой, которую хотели бы видеть в мире“. Помимо всего прочего, никогда не забывайте, как много вы значите. Повторяю снова и снова, мои дорогие друзья, вы самодостаточны».

Еще больше внимания привлекло первое выступление Меган в официальной светской роли. В начале мая она появилась в королевской ложе поло-клуба Coworth Park, чтобы поддержать Гарри, принимавшего участие в благотворительном матче. Толпа фотографов снова заставила пару прятаться от камер за машинами на VIP-парковке, поставив их в очень нелепое и неприятное положение.

Остервенение, с которым пресса преследовала Гарри и Меган, стало причиной того, что они превратились в не самых желанных гостей на церемонии бракосочетания Пиппы Мидлтон, назначенной на 20 мая 2017 года. Невеста и ее мать Кэрол в частных беседах высказывали опасения, что присутствие американской актрисы в качестве спутницы Гарри грозит затмить основное событие.

Меган очень тщательно подбирала наряд, положившись в составлении ансамбля на мнение Джессики. Ей хотелось появиться в церкви рядом с Гарри в чем-то стильном, но не слишком вызывающем. Ее решимость не совершить на свадьбе Пиппы какой-нибудь оплошности стала очередным свидетельством ее огромного желания соответствовать будущему статусу члена королевской семьи.

Несмотря на все предпринятые усилия, возможное присутствие Меган на церемонии все же породило проблему, которая никак не была связана с ее одеждой. В день венчания Sun вынесла на обложку заголовок «Меган против Пиппы… на свадьбе задниц», сопроводив его пикантными фотографиями. На одной из них избранница принца Гарри в обтягивающих брюках выходит из студии йоги в центре Лондона. Вторая представляла собой злополучный снимок Пиппы, сделанный со спины на свадьбе Кейт в 2011 году.

Гарри и Меган сошлись во мнении, что после столь идиотской публикации ей не стоит появляться в церкви, всего в 50 метрах от специально оборудованной площадки для прессы. Если до этого они только опасались, что, несмотря на все предосторожности, их прибытие произведет переполох среди журналистов, то теперь в этом не оставалось никаких сомнений. Наряд Меган для церкви и шляпа от Филиппа Трейси были отложены до лучших времен.

Изначально предполагалось, что Гарри в одиночестве поедет в церковь Сент-Марк в Энглфилде, Беркшир, а потом вернется в Лондон и заберет Меган. После этого они вместе отправятся на прием в поместье Мидлтонов Баклбери, до которого было порядка 150 миль. Однако в конце концов пара придумала хитрый обходной маневр.

Утром в день бракосочетания Гарри и Меган за час добрались до Беркшира. Принц завез девушку на квартиру, снятую заранее их близким другом и одним из гостей, и появился в церкви. Пока остальные гости были на церемонии, Меган переоделась в неброское длинное черное платье и сделала себе макияж. (Парикмахер был вызван в Кенсингтон еще рано утром.)

После службы, которая началась в 11.30, Гарри вернулся в съемную квартиру, чтобы пообедать вместе с Меган. Затем их черный Audi прибыл на место торжества, причем это произошло именно в тот момент, когда взлет истребителя Supermarine Spitfire ознаменовал начало авиашоу, подготовленного специально для гостей. Влюбленные с удовольствием провели бы вечер, сидя рядышком в стеклянном павильоне, возведенном по случаю праздника на территории 18-акрового поместья Мидлтонов. Однако, согласно желанию Пиппы, все пары были рассажены по определенным местам. Гарри, оказавшись рядом со своим приятелем, ведущим теленовостей Томом Бредли, громко аплодировал Пиппе и Джеймсу, когда те вошли в зал. А на другом конце павильона Меган, попивая шампанское Dom Ruinart 2002 года и наслаждаясь радужной форелью и ягненком, болтала с новыми знакомыми, среди которых была жена Роджера Федерера Мирка. Когда по окончании обеда за пульт встал диджей Сэм Тотоли, Гарри и Меган воссоединились на танцполе. Прежний Гарри в такой ситуации просто набрался бы с друзьями. Но в этот раз они с Меган большую часть времени проболтали о вечере, проведенном порознь. Для них праздничная ночь закончилась в 2.00, и офицер охраны отвез их обратно в Кенсингтон.

Глава восьмая

Выражая неодобрение

Прежде чем 4 августа они приземлились в Ботсване, каждая деталь предстоящего путешествия была скрупулезно продумана. Гарри планировал, что поездка совпадет с тридцать шестым днем рождения Меган.

Разворачивая на финальном отрезке пути первый подарок от Гарри, Меган не могла сдержать улыбки – из пузырчатой упаковки выглядывал уголок живописного холста. Уже через пару месяцев после того, как летом 2016 года они начали встречаться, Гарри преподнес Меган половину диптиха кисти Ван Донна. На картине были изображены мальчик и девочка, держащиеся за руки. Он купил эту работу за 4500 долларов во время частного визита в галерею Walton Fine Arts в Челси. Вторую часть, на которой было лишь указано название картины – «Каждому нужен кто-то, чтобы любить», – он приберег на первую годовщину. Казалось, Гарри всегда знал, что им предстоит долгий совместный путь.

Приземлившись в аэропорту Мауна, оба ощутили облегчение и радость. Отпуск был приурочен не только ко дню рождения Меган, он был знаковым для их отношений. Путешествием завершался полный цикл – влюбленные возвращались в страну, куда они тайком отправились спустя всего четыре недели после своей первой встречи в 2016 году. Они были рады снова оказаться на лоне природы под звездами Ботсваны, где уже побывали в тот же день год назад.

Празднования начались сразу по прибытии. Пара быстро пересела в черный тонированный «паркетник» и поехала к первому месту остановки – дому Эдриана Дендриджа, друга Гарри. С бывшим дизайнером украшений принц познакомился во время поездки в Ботсвану в 2004 году. Там, в сельском гостевом доме, притулившемся рядом с фермой, где выращивали чили, на территории общины Цуцубега, была устроена вечеринка в честь Меган. Страшно проголодавшиеся после пятнадцатичасового перелета из Лондона, Гарри и Меган просияли, уловив ароматы еды, приготовленной на огромном барбекю, и местных блюд, изготовленных Софи, женой Эдриана. На столе было и любимое блюдо Гарри – сесваа – говядина с луком и перцем, которая подается с густой полентой.

Для Меган именно такие моменты определяли Гарри как человека. Не важно, где они были и с кем, он всегда делал все возможное, чтобы она чувствовала себя значимой и сопричастной. И во всем этом всегда присутствовала доля тщательно продуманного сюрприза.

Ранее тем же летом парочка, сумев сохранить все в секрете, сбежала на пять ночей в Турцию – на частную виллу с видом на бухту Ялыкавак, окруженную горами Бодрума. Там Меган заприметила в городе ювелирный магазин, где продавались изделия одного из ее любимых дизайнеров. Бренд Kismet by Milka, известный благодаря изысканным золотым изделиям ручной работы, оценили Бейонсе, Мадонна и Кэмерон Диас. Влюбленные побродили по магазину, причем владелец, узнав Гарри и Меган, быстро запер дверь, чтобы они могли спокойно осмотреться. Когда они вышли, Меган призналась, что ей приглянулась пара вещей и позже ей хотелось бы вернуться за ними. На следующий день Гарри сам пришел в бутик, чтобы купить украшения. По словам дизайнера Милки Караагачлы, принц сказал, что хочет удивить Меган, и приобрел кольцо Хамса и браслет из небольших бусин желтого золота.

Последний сюрприз, преподнесенный принцем во время вечеринки в Африке, был более простым, но не менее продуманным. Видя, как он улыбается, доставая именинный тортик, Меган почувствовала себя более любимой и влюбленной, чем когда-либо прежде.

На следующее утро паре не понадобился будильник, их разбудил громкий и радостный птичий хор. Они торопливо позавтракали, чтобы поскорее запрыгнуть в открытый джип и, преодолев на нем 40 миль на восток, попасть в удаленный национальный парк Макгадикгади-Панз. Наконец-то они могли насладиться уединением.

На самом деле они были не совсем одни. С ними в романтическое путешествие поехали два офицера личной охраны принца. Прошедшие подготовку в SAS, одетые в штатское телохранители из Королевской группы охраны SO14, входящей в Службу столичной полиции, имели при себе девятимиллиметровые пистолеты Glock 17, рации и наборы для оказания первой помощи. Эти люди всегда были на расстоянии нескольких шагов. У них была только одна забота: охранять принца все время и любой ценой. Меган находила их присутствие на свиданиях немного странным, но, как однажды сказала друзьям герцогиня Кембриджская, «наступает момент, когда ты перестаешь их замечать».

Поскольку никаких угроз в этом уединенном месте не было, команда охраны отправилась в собственные апартаменты на другом краю гостиничного комплекса, предоставив Гарри и Меган возможность побыть наедине в полном смысле этого слова. Также их не отвлекали гаджеты, поскольку они брали телефоны в руки исключительно для того, чтобы сделать единичные фотографии.

В Ботсване Гарри и Меган проводили дни в близости с природой, а вечера – подле друг друга. Каждый вечер после стейка или жаркого из куропаток, приготовленных местным шеф-поваром Барути, они шли на костровую площадку, усаживались в низкие парусиновые кресла и попивали белое вино, глядя на потрескивающий огонь.

Во время таких вечеров под звездами они глубоко погружались в свои мысли. Меган в последнее время все чаще размышляла о работе, которая больше не вписывалась в ее жизнь с принцем Гарри. На актрису оказывалось давление: боссы телесети требовали ответа – вернется ли она в восьмой сезон «Форс-мажоров»? Однако Меган не хотела принимать поспешных решений. Помимо всего прочего, это была роль, о которой мечтали многие актрисы.

Хотя у них с Гарри не было особых договоренностей, Меган чувствовала, что должна оставаться с ним откровенной во всем. В тиши дельты Окаванго, где их разговор прерывался лишь отдаленным львиным рычанием, она поведала ему о своих надеждах на будущее и о том месте, которое она отводила в них Гарри. Для принца это была непростая тема: они дали слово никогда не подводить друг друга, и это обещание он собирался сдержать.

Если тот факт, что он хочет встречаться с этой девушкой, Гарри осознал еще на первом свидании, то примерно через три месяца принц уже был уверен в своем намерении сделать ей предложение. «Та молниеносность, с которой я влюбился в Меган, была для меня подтверждением того, что звезды наконец сошлись, – скажет он позднее в интервью, посвященном помолвке. – Все было идеально. Эта прекрасная женщина с легкостью вошла в мою жизнь, а я стал частью ее мира».

Период ухаживания проходил очень гладко. Им нравилось делать одни и те же вещи – например, путешествовать и заниматься фитнесом, хотя Меган, которая после напряженной тренировки по йоге или пилатесу брала себе смузи, заставила и Гарри вступить в эту игру. Утренний ритуал начинался со стакана теплой воды и ломтика лимона. Потом следовал ее любимый завтрак – цельнозерновые овсяные хлопья (обычно с миндальным или соевым молоком), заправленные измельченным бананом и сиропом из агавы для придания сладости. В качестве перекуса между основными приемами пищи она предпочитала ломтики яблок и арахисовое масло. Это сильно отличалось от холостяцкой диеты Гарри, привыкшего к пицце навынос, но интерес к здоровому образу жизни проявился у него еще до знакомства с Меган, а делать это вместе было веселее.

Молодые люди были фанатами книг по саморазвитию, причем Гарри высоко оценил «Восемь шагов к счастью», а Меган прониклась «Манифестом мотиваций». Их представления о ценностях, лежащих в основе брака, совпадали. Для каждого из них была очевидна необходимость помогать людям, которые оказались в менее благоприятных жизненных обстоятельствах. Оба понимали важность осознанного отношения к окружающей среде. Благодаря влиянию отца Гарри обладал экологической грамотностью и, когда это было возможно, избегал использовать пластик, включая крышечки для кофе и упаковку для вещей после химчистки.

Принц чаще делал романтические жесты, а Меган всегда показывала, как она их ценит, и выражала свои чувства в ответ. Зная о предпочтениях Гарри, она старалась удивлять его любимыми вещами каждый раз, когда он бывал в Торонто. Во время одного из приездов Меган приготовила для него традиционный британский воскресный обед, хотя дело было в будний день, потому что Гарри как-то признался в своих гастрономических пристрастиях на этот счет. «Не бывает неподходящего момента для жареного мяса», – шутила она.

Меган расширяла духовный мир Гарри, знакомя его с йогой на примере собственных тренировок и покупая для него книги по осознанности… Вскоре Гарри, вдохновляемый Меган, начал ежедневно практиковать медитацию.

Меган расширяла духовный мир Гарри, знакомя его с йогой на примере собственных тренировок и покупая для него книги по осознанности, которые, как и все ее подарки, сопровождались написанной от руки открыткой. Вскоре Гарри, вдохновляемый Меган, начал ежедневно практиковать медитацию.

К июню 2017 года молодые люди говорили о своем браке не как о возможном, а как о решенном деле. Они даже вовлекли в обсуждение данной темы представителей дворца и консультировались с помощниками принца по поводу оптимального времени для церемонии.

Хотя Гарри еще не сделал официального предложения, он сообщил близким о своих планах. Втайне он уже заказал обручальное кольцо. В мае принц ездил в Ботсвану в качестве патрона благотворительной организации Rhino Conservation Botswana. Находясь в Африке, он нашел время для того, чтобы заняться поисками идеального бриллианта. Близкий друг Гарри помог подобрать прекрасный камень особой чистоты.

Не каждый мужчина так уверен в своей избраннице. Через месяц после собственной свадьбы Скиппи завел об этом разговор с другом детства и высказал свои опасения: Гарри и Меган движутся слишком быстро. Согласно источнику, приятель был «предельно откровенен» с принцем, рассказав, где тот может «вляпаться в неприятности».

Скиппи, который, как и большинство близких друзей Гарри, не знал Меган достаточно хорошо, советовал принцу «быть осторожным». По его мнению, им стоило пожить вместе, прежде чем «предпринимать нечто более серьезное». Он утверждал, что его слова идут от чистого сердца, но Гарри воспринимал это несколько иначе. Ему казалось, приятель намекает, что Меган нельзя доверять и у нее есть скрытые мотивы. «Это действительно ранило его – то, что столь близкий человек не доверяет его выбору», – сообщает инсайдер. После неудавшегося разговора по душам Скиппи и Гарри, которые прежде регулярно переписывались и созванивались, какое-то время не общались.

Окружение обоих принцев смущало столь стремительное развитие отношений. По сути, к Меган относились так же, как к любому другому человеку – мужчине или женщине, – входившему в их круг. С момента смерти Дианы принцы крайне настороженно встречали любого, кто мог использовать их в корыстных целях.

Примерно в то же самое время, когда Скиппи беседовал с Гарри, принц Уильям решил поведать брату о своих собственных тревогах. «Счастливый и довольный Гарри был большой редкостью, поэтому все радовались, видя его едва ли не скачущим от восторга, – рассказывал человек, находившийся в тесном контакте с обоими братьями. – Но в то же самое время Уильям всегда чувствовал себя обязанным присматривать за Гарри – не с позиций будущего монарха, а как старший брат. На протяжении всей их взрослой жизни он не спускал с Гарри глаз, держа руку на пульсе, чтобы тот не попал в беду и не сбился с верного пути».

Уильям встречался с Меган всего несколько раз и все еще желал удостовериться, что у американской актрисы благие помыслы. «Помимо всего прочего, братья постоянно находились в окружении людей, пытавшихся ими воспользоваться в своих интересах. У обоих словно работал некий радар, определяющий тип человека, но, поскольку Уильям не так много знал о Меган, он просто хотел убедиться, что Гарри не ослеплен страстью», – рассказывал источник.

Как и все члены королевской семьи, Уильям совмещал две роли. Когда дело касалось Гарри, он был не просто братом, но и наследником престола. Как будущему королю ему приходилось оценивать потенциальную угрозу, исходящую от любых новичков, входящих в Фирму. Это институт, где в жизнь патронов вовлечены десятки сотрудников, и некоторые из них нашептывали герцогу Кембриджскому о собственных тревогах. По своей природе старшие сотрудники дворца и придворные – это люди, которые, посвятив себя институту монархии, не жалуют чужаков, нарушающих работу тщательно сбалансированного механизма. Одной из задач всегда было выявление возможных кризисных ситуаций при появлении в Фирме новых людей – будь то обычные сотрудники, возглавляющие благотворительные проекты, или потенциальные супруги членов королевской семьи. Меган же представлялась группе советников абсолютным чужаком, причем эти люди порой демонстрировали даже больший консерватизм, чем общественный институт, который они охраняли.

Таков был контекст, когда Уильям вознамерился обсудить с братом его очередные отношения. «Мне кажется, тебе не стоит торопить события, – сказал он. – Потрать столько времени, сколько нужно, чтобы узнать эту девушку». В двух последних словах – «эту девушку» – Гарри услышал тот снобистский тон, который был несовместим с его взглядом на мир. За время своей десятилетней военной карьеры за пределами королевского пузыря он научился не выносить поспешных суждений о людях по их акценту, образованию, национальности, социальной принадлежности или профессии.

Гарри устал от тех отношений, что установились между ним и братом. Наступил момент, когда он больше не нуждался в присмотре…

Даже если не принимать во внимание объект обсуждения, Гарри устал от тех отношений, что установились между ним и братом. Наступил момент, когда он больше не нуждался в присмотре. Существовала тонкая грань между заботой и снисходительностью. Если он воспринимал жизнь не так, как его брат, это не означало, что его взгляд на мир был неправильным.

Возможно, Уильяму казалось, что его действия продиктованы искренней заботой, но Гарри раздражало, когда с ним обращались как с незрелой личностью. По свидетельству одного из инсайдеров, «Гарри был взбешен тем, что брат обратился к нему с подобным предложением». Некоторым его реакция показалась чрезмерной. Но в целом ситуация отлично характеризовала принцев: спокойный, рациональный Уильям и принимающий все близко к сердцу Гарри. Как прокомментировал произошедшее давний друг семьи, «у Гарри прекрасная душа, но при этом он невероятно чувствительный». А другой близкий для братьев человек добавил: «Гарри видел в словах Уильяма подтекст. Все это отдавало снобизмом».

Гарри был озадачен и рассержен, хотя Уильям всего лишь пытался проявить заботу о нем. Он ведь действительно еще не знал Меган, и его беспокоило, что Гарри дистанцировался от многих старых друзей. «Но, возможно, он просто не хотел принимать тот факт, что младший брат вырос и стал самостоятельным человеком».

Уильям признался помощнику, что его «ранила» реакция Гарри и непонимание того факта, что старший брат действует в его же интересах. Из-за смерти матери они всю жизнь служили опорой друг другу. По словам человека, близкого к Кембриджам, «Уильям и Кейт любили Гарри и чувствовали ответственность за него. Уильям длительное время воспитывал брата, в сущности выполняя роль одного из родителей».

Как минимум еще два члена семьи делились друг с другом своей озабоченностью относительно тех темпов, с которыми развивались отношения между Гарри и его новой возлюбленной. Меган часто становилась темой обсуждения и пересудов. Когда девушка впервые появилась в жизни принца, один из старших родственников назвал ее «шоу-герл Гарри», а другой сказал своему помощнику: «Она пришла с большим багажом». Высокопоставленный придворный заявил коллеге: «В ней есть нечто, не внушающее доверия».

Гарри, по словам его близкого друга, «знал об этих разговорах». «Он решительно настроился защищать Меган. Понимая, что многие выступают против этой связи, он был готов сделать все ради безопасности любимой и при этом не дать ее в обиду, даже если придется отдалиться от своего окружения».

После беседы об отношениях с Меган братья в течение нескольких месяцев практически не разговаривали. Если раньше каждый из них всегда находил время для общения, то теперь они почти не пересекались. Прежде Гарри любил заглянуть в дом брата, чтобы повидать Шарлотту и Джорджа. Он обожал дарить им подарки, наподобие маленького электрического внедорожника для племянника или трехколесного велосипеда для племянницы. Но летом 2017 года эти визиты были приостановлены. Весной 2018 года из-за возникшего напряжения Гарри реже других проводил время с новорожденным принцем Луи. Дистанция выдерживалась с обеих сторон. Гарри нечасто заходил пообщаться с детьми, но и приглашений от Кейт и Уильяма практически не поступало. Пусть и не намеренно, но Кейт мало что делала для восстановления дружеских отношений. Она была неистово предана мужу и его семье.

Хотя Кейт и Меган были близки по возрасту, они познакомились на разных жизненных этапах. Кейт успела глубоко внедриться в королевскую семью, ведь она знала Уильяма еще с колледжа. Будучи матерью троих детей – включая наследника престола, – она сосредоточилась на семье и своих обязательствах перед страной и монархией. У Кейт и Меган было разное происхождение и непохожий жизненный опыт. Супругу Уильяма никогда не интересовала карьера, а для Меган это всегда являлось движущей силой. Характеры молодых женщин тоже различались: Кейт – осторожная и сдержанная, Меган – экстраверт.

Гарри было все равно, что думают или говорят в его семье. «Ничто не могло встать на пути к его счастью, – рассказывал источник, близкий к Гарри и Меган. – Он знал, что Меган ему подходит. Их любовь была настоящей, а их чувства друг к другу – искренними. Все остальное казалось лишь посторонним шумом».

Пока Гарри боролся с теми, кто внутри семьи считал, что он не должен делать предложение, Меган отражала публичные нападки на ту же тему. Вероятность королевской свадьбы стала для прессы главным вопросом, когда 11 июня на телевизионном фестивале ATX в Остине, штат Техас, Меган заняла свое место среди остальных участников «Форс-мажоров». Она находилась там по случаю выхода сотого эпизода сериала, однако ее завалили вопросами о возможном браке с принцем. Меган не давала никаких комментариев на этот счет, но улыбнулась, когда один из репортеров спросил, мечтает ли она выйти за Гарри. Коллеги пытались помочь ей, заполняя возникающие паузы. «Меган очень счастлива, – сказал Патрик Джей Адамс, ее экранный возлюбленный. – Она в высшей степени заслуживает самого лучшего, что может произойти с ней в этом мире».

Исполнительный продюсер сериала Аарон Корш позднее признался, что, хотя он никогда не интересовался, на какой стадии находятся отношения между Меган и принцем, с начала 2017 года уже был запланирован вывод ее персонажа, Рейчел, из шоу: «Вместе со сценаристами мы решили поставить на то, что у этих двоих любовь, и эта ставка оправдалась».

Меган ни с кем не обсуждала свои матримониальные планы, но близким друзьям было ясно, что она чувствует. Возможно, именно поэтому в середине июня Джессика решила сменить курс. Это случилось во время примерки вещей, предназначенных как для вечерних выходов, так и для предстоящих съемок в «Форс-мажорах». На соседней вешалке висели свадебные платья, и стилист предложила Меган примерить некоторые из них. Хотя студия еще не огласила сценарий, девушки знали, что Рейчел, персонажу Меган, предстоит свадьба. Это было как бы для работы, но подруги не могли сдержать улыбок, когда Меган примерила пару платьев. В обоих нарядах она выглядела потрясающе.

Гарри и Меган готовились к новому этапу своих отношений не только приватно. В конце июня, с согласия Гарри, Меган пригласила в свой таунхаус в Торонто Сэма Кешнера – известного автора Vanity Fair. Она была готова дать интервью, но при соблюдении определенных условий.

Для пары, которая призывала СМИ уважать их частную жизнь, это был рискованный шаг. И, хотя Меган в прошлом незаслуженно обвиняли в заигрывании с прессой, на этот раз не было никаких сомнений в том, что она общается с репортером с благословения Гарри. Никогда еще избранница королевской особы не говорила так открыто о своих отношениях и, что было еще более необычно, не объявляла через гламурный журнал о своей любви.

Перед съемкой единственное требование, которое она высказала фотографу Питеру Линдбергу, заключалось в том, чтобы ей при помощи редактора не убирали веснушки.

Перед съемкой единственное требование, которое она высказала фотографу Питеру Линдбергу, заключалось в том, чтобы ей при помощи редактора не убирали веснушки. Она хотела выглядеть естественно и показать свое настоящее «я». Меган осталась более чем довольна результатом и даже отправила шеф-редактору Грейдону Картеру и другим участникам проекта написанную от руки благодарность. «Мне понравилось», – сообщила она.

Перед приездом журналиста Меган приготовила обед из свежих зеленых овощей, пасты с перцем чили и теплого хлеба. Ее любимые пионы стояли рядом с многочисленными книгами: антологией Vogue, мемуарами Грейс Коддингтон[25] и, что было весьма кстати, коллекционное издание Vanity Fair разных лет. На белоснежном диване были разбросаны декоративные подушки с британской символикой и предусмотрительно разложено покрывало, чтобы ее любимцы, Богарт и Гай, могли расположиться, не пачкая мебель.

В интервью Меган заявила, что Гарри был единственной причиной того, что она сохранила здравый рассудок, подвергнувшись преследованиям прессы. «Это было непросто и происходило волнами: в некоторые дни было труднее, чем в другие, – рассказывала она. – С самого начала было удивительно наблюдать, как меняются разные вещи. Но меня окружала целая армия поддержки, в том числе, конечно же, со стороны моего молодого человека».

Когда 7 сентября журнал с Меган на обложке появился в газетных киосках, все были потрясены тем, насколько откровенно она говорила об отношениях с принцем. «Могу лишь сказать, что в конечном итоге все не так уж сложно. Мы – два человека, которые действительно счастливы и любят друг друга».

Меган утверждала, что знакомство с Гарри не сделало ее другим человеком, она осталась независимой женщиной, жизнь которой не определяется мужчинами. Единственное, что изменилось, так это то, как люди стали ее воспринимать.

«Я уверена, что настанет время, когда мы сделаем шаг вперед, заявив о себе как о паре, и нам будет о чем рассказать, – сказала она. – Но я надеюсь, люди поймут, что сейчас это только наше время. Время для нас двоих. Именно это делает его особенным, и мы счастливы. Лично я обожаю великие истории любви».

Их история любви расцвела в Африке, где теперь Меган – в последний день чудесного трехнедельного отпуска – занималась растяжкой, стоя в идеальной позе воина. Она молчаливо взирала на прилегающую территорию их последнего в этой поездке «дома». Это была современная вилла в Ливингстоне, Замбия, расположенная менее чем в десяти милях вверх по течению от водопада Виктория. Лучи восходящего солнца заливали импровизированный садик для йоги, а стая экзотических птиц, которые выглядели так, словно окунули свои хвосты в банки с яркими красками, распевала свои песни.

Гарри и Меган вернулись туда, где они полюбили друг друга год назад, и это было волшебно. При содействии Дэвида Дагмора, друга Гарри, занимавшегося природоохранной деятельностью и управлявшего гостиничным комплексом Meno A Kwena, они исследовали дикую природу Ботсваны. Это были и поездки на автомобиле по Макгадикгади-Панз – одному из крупнейших солончаков в мире, – и романтические прогулки на лодке по Ботети, во время которых они наблюдали за зебрами, бородавочниками и бегемотами, попадавшимися на берегах реки. Каждый день приносил новые радости. Просто просыпаться в палатке уже было опытом единения с природой, а слоны, жирафы и зебры становились элементом невероятного вида за окном.

Гарри как-то сравнил свою лондонскую жизнь с существованием животного в зоопарке, поэтому неудивительно, что, наблюдая за львами, слонами и шимпанзе в дикой природе, он тоже чувствовал себя свободным. «Моя любовь к Африке никогда не иссякнет. И я надеюсь, что смогу передать это моим детям», – говорил он, добавляя, что рад «любой возможности сделать что-то для страны, которая так много подарила ему».

Гарри неустанно поддерживал усилия Ботсваны по сохранению естественной среды обитания диких животных, в том числе став в январе 2017 года патроном Rhino Conservation Botswana – благотворительного фонда по сохранению носорогов. Когда шла вторая неделя их совместной поездки, он познакомил Меган с работой фонда. Директор организации, Мартин Мэп Ивс, повез пару посмотреть на черных носорогов, находящихся под угрозой исчезновения. В сентябре 2016 года Гарри помогал перемещать этих редких животных и снабжать их электронными трекинговыми устройствами.

«Гарри собственными глазами увидел жестокий и бессмысленный ущерб, который браконьеры наносят популяции этих животных, – рассказывал Мэп. – Сохранение носорогов – крайне сложное дело, и Ботсване не справиться в одиночку. Для нас важен каждый, кто готов помочь в этой битве».

То, что Гарри привез Меган, чтобы показать ей работу фонда, стало очередным свидетельством глубины их отношений. Он хотел поделиться с ней всем важным, что было в его жизни. Как отметил Мэп, «дело касалось не только сохранения природы, но и эмоциональной привязанности между молодыми людьми».

Также во время этого путешествия Гарри познакомил Меган с доктором Майком Чейзом, который основал фонд по защите слонов Elephants Without Borders[26], помогавший местным сообществам сосуществовать с этими животными. Некоторое время пара провела рядом с Майком и его партнером Келли, которая продемонстрировала потрясенной Меган, как надеть на тысячефунтовое млекопитающее ошейник, позволяющий отслеживать его через спутник.

На зеленых берегах реки Замбези Меган продолжала свои тренировки, но ей было нелегко сконцентрироваться. Она и представить себе не могла, что когда-нибудь будет лежать на коврике, наблюдая, как дикий буйвол пасется на противоположном берегу, а рыбацкие лодки возвращаются с утреннего лова. И уж тем более даже в самых смелых фантазиях она не могла вообразить, что во время этой волшебной поездки мужчина, который стоит пятым[27] в очереди на британский престол, сделает ей предложение. В момент душевного порыва под звездным небом Ботсваны Гарри очень четко сформулировал свои намерения, а ничего большего Меган и не желала. В заключительный день их пребывания в стране они чувствовали, что связаны друг с другом крепче, чем когда-либо: лучшие друзья, партнеры, родственные души.

Гарри быстро доказал, что является человеком слова. Вскоре после возвращения в Лондон он сделал официальное предложение. Когда Меган готовила ужин в Ноттингем-коттедж, который уже воспринимала как свой дом, он встал на одно колено и попросил ее руки. Это был момент, который они никогда не забудут. Но прошло еще некоторое время, прежде чем Гарри и Меган поделились новостью с миром. Пока это был их маленький секрет.

Глава девятая

Бум!

Теперь, когда они обручились, в Кенсингтонском дворце разгорелись дискуссии о дебютном официальном выходе пары перед Invictus Games 2017 года. Поскольку патронируемое Гарри спортивное мероприятие для раненых, больных и травмированных военнослужащих и ветеранов проходило в Торонто, оно стало наиболее естественным поводом для их первого появления на публике. Несмотря на ходившие слухи, тот факт, что Игры проходили в городе, где жила Меган, был чистым совпадением – место было выбрано еще в 2016 году. Что может быть лучше, чем совместить объявление о предстоящем браке с, пожалуй, самым важным делом Гарри?

Идея проведения Invictus Games зародилась, когда Гарри вернулся из первой командировки в Афганистан, глубоко впечатленный тем, что он там увидел. «В феврале 2008 года я садился в самолет на аэродроме Кандагара, и вылет задерживался из-за погрузки гроба с телом датского солдата, – писал он в эссе, предварявшем первые Игры. – Вместе с нами летели трое наших ребят, погруженных в искусственную кому и имевших ранения разной степени тяжести… Многие из тех, кто следовал тем рейсом, были счастливы отправиться домой к своим семьям, но в то же время все понимали, что война будет преследовать нас и дома. Конечно, я слышал о подобных вещах, ожидал стать свидетелем этого, не раз участвовал в медицинских эвакуациях, но никогда прежде не видел такого воочию. Под „этим“ я подразумеваю ранения, полученные в основном из-за самодельных взрывных устройств. Гибель человека – безусловная трагедия и катастрофа для близких, но видеть парней – намного моложе себя, – обернутых в пластик, потерявших конечности, с сотнями трубок, подключенных к телу, оказалось тем, к чему я не был готов. Именно там для меня все и началось».

Его дальнейшая деятельность была вдохновлена встречей с Мишель Обамой, состоявшейся в Белом доме в 2013 году. По словам первой леди США, «в центре внимания было почитание памяти жертв войны и поддержка ветеранов и семей военнослужащих». Миссис Обама вместе со второй леди, доктором Джилл Байден, создала организацию Joining Forces, призванную помочь ветеранам и их близким получить образование и реализовать другие возможности.

Находясь в Вашингтоне, Гарри также посетил Национальный медицинский центр имени Уолтера Рида, чтобы увидеть ту грандиозную работу, которую проводит медперсонал, помогая тяжело раненным ветеранам, включая тех, кто потерял конечности и получил черепно-мозговые травмы.

Затем Гарри отправился в Колорадо-Спрингс, чтобы принять участие в проведении Warrior Games[28] и оказать поддержку от лица Королевского фонда. Соревнования, организованные Министерством обороны США для военнослужащих, вдохновили принца на учреждение Invictus Games. К тому моменту, когда Гарри покинул Штаты, его цель отдать дань уважения своим товарищам-солдатам вылилась в четкий план: он «позаимствовал» концепцию Warrior Games для раненых, больных и травмированных военнослужащих и привез ее в Лондон. Задача была невероятно сложной, но Гарри переполняло чувство обновленной цели и найденного предназначения. Так родились Invictus Games и одноименный фонд.

У Уильяма и Гарри давно установились тесные связи с военным сообществом не только из-за их собственной службы, но и по делам благотворительной деятельности. В 2012 году Королевский фонд учредил Endeavour Fund – организацию, призванную вдохновлять получивших ранения военнослужащих на выполнение физических упражнений, способствующих восстановлению здоровья. Также братья совершали официальные и частные визиты в Хедли-Корт, медицинский реабилитационный центр Министерства обороны, встречаясь с солдатами, которые после ранений, полученных в Ираке и Афганистане, учились жить с протезами.

В сентябре 2014 года Гарри провел первые Игры. Не считая двух командировок на передовую, это была его самая важная миссия в качестве военнослужащего. Мероприятие в духе Паралимпийских игр проходило в лондонском Олимпийском парке королевы Елизаветы, и на него собралось 400 участников из 13 стран. Там было все: от баскетбола до стрельбы из лука и регби на колясках, причем матчи в последнем виде спорта проходили с таким накалом, что их в шутку прозвали «киллерболом». Игры дали шанс людям, чьи тела и души покалечила война, с гордостью представить свои страны совершенно по-новому, очень впечатляющим способом.

Благодаря умению сострадать Гарри часто удостаивался сравнения со своей покойной матерью… он был истинным сыном Дианы, Народным Принцем. Такие сравнения никогда не тяготили, а лишь мотивировали его.

Благодаря умению сострадать Гарри часто удостаивался сравнения со своей покойной матерью. Болея за участника, стремящегося к финишу в гонке на колясках, или произнося слова поддержки пловцам-ампутантам, поднимающимся на стартовые тумбы, он был истинным сыном Дианы, Народным Принцем. Такие сравнения никогда не тяготили, а лишь мотивировали его.

В 2016 году Гарри участвовал в проведении вторых Игр в Орландо, Флорида. Во время весенней кампании по продвижению Invictus Games принц обратился к президенту США и его супруге за помощью в привлечении интереса к этим соревнованиям со стороны американцев.

В апреле того же года, незадолго до окончания второго президентского срока, чета Обама совершала свой последний официальный визит в Великобританию. Они были приглашены на обед в Букингемском дворце, посвященный девяностолетию королевы, а затем нанесли частный визит в Кенсингтонский дворец для неформального ужина с Уильямом, Кейт и Гарри. Спустя неделю президент и первая леди откликнулись на призыв Гарри, опубликованный в «Твиттере», – он обратился к американским атлетам, участникам Игр, со словами «Сделайте это!».

На видеозаписи миссис Обама произнесла пару фраз: «Привет, принц Гарри. Помнишь, ты попросил нас сделать это на Invictus Games?» Сидевший рядом президент рассмеялся и продолжил: «Бойся своих желаний!» А находившийся рядом с ними офицер в заключение добавил: «Бум!»

Ну что ж, поехали. «Миссис Обама прислала нам челлендж, и я, честное слово, не знаю, как с этим быть. Она втянула в это своего мужа, а он как-никак президент, – написал Гарри в „Твиттере“. – А кто может тягаться с президентом?» Ответ напрашивается только один – его бабушка королева.

«Я не хотел просить королеву, потому что не должен был загонять ее в угол, – по-джентльменски пояснил Гарри. – Но, когда я показал ей видео и рассказал, о чем идет речь, она сказала: „Ладно. Что от нас требуется? Давай сделаем это“». А когда королева Елизавета II говорит «давай сделаем», надо действовать.

В ответном ролике Гарри демонстрирует бабушке челлендж четы Обама. Королева, обладающая отличным чувством юмора, отвечает: «Да неужели? Пожалуйста». Потом Гарри смотрит в камеру, иронически усмехаясь, и произносит: «Бум».

Видео мгновенно стало вирусным – и все это было сделано в преддверии Invictus Games в Орландо, на открытии которых миссис Обама стояла рядом с Гарри. Но Игры в Торонто выдвинули и совершенно новый «челлендж» – Меган должна была предстать в качестве девушки принца.

На время Игр влюбленные хотели остановиться у Меган, но офицеры охраны настояли на том, чтобы они поселились в отеле, где легче будет обеспечить их защиту и приватность, – включая неразглашение того факта, что Дория тоже прилетела, желая пообщаться с парой.

Молодые люди расположились в королевских апартаментах отеля Royal York Fairmont. В свое время здесь останавливались не только королева и принц Филипп, но и король Георг и королева-мать – прабабушка и прадедушка Гарри. Внизу, в лобби, стены которого были обшиты деревянными панелями, а пол облицован мрамором, красовался портрет бабушки. Паре отвели отдельный этаж, и их никто не беспокоил, не считая охраны и сотрудников отеля. Матери Меган выделили номер на том же этаже, чтобы они могли без помех провести время втроем. Она впервые встретилась с дочерью и принцем с момента обручения, и им было что отметить.

Хотя у Гарри был более чем плотный график работы на Invictus Games, он нашел время посетить студию, где снимались «Форс-мажоры», чтобы увидеть рабочее место Меган, поскольку было неизвестно, представится ли ему такой шанс еще когда-нибудь.

По очевидным причинам там многое изменилось с тех пор, как Меган стала встречаться с Гарри. В первые месяцы знакомства с принцем она шепнула кое-кому из коллег, кем является ее новый парень, к которому она летает на свидания. Девушка начала завуалированно говорить о времени, проведенном с возлюбленным, и однажды вскользь упомянула при своем экранном отце Венделе Пирсе, что она недавно прилетела из Лондона. Однако в последнее время Меган поняла, что следует «отыграть назад» и быть более сдержанной с людьми, которых она знала почти десять лет.

Это оказалось нелегко для всех. Меган была приглашена на свадьбу своего друга и партнера по сериалу Патрика Джей Адамса и актрисы Троян Беллисарио. Бракосочетание было назначено на 10 декабря. Уикенд обещал стать фантастическим: гостям предлагалось ночевать в шатрах, а сама церемония должна была проходить в лесном заповеднике Санта-Барбары. Однако она в конце концов решила, что ей не стоит ехать. Папарацци, кружащие на вертолетах и жаждущие сделать ее снимки, испортили бы всем праздник.

Меган, которая исключила свое имя из всех съемочных графиков, чтобы не давать репортерам сведений о своем местонахождении, начала появляться на студии с телохранителями. Ну и наконец, члены команды сериала, с которыми она провела бок о бок почти семь лет, получили строгое предупреждение от продюсеров: не давать прессе никакой информации о Меган. В случае нарушения им грозило увольнение. Хотя такие требования могли показаться оскорбительными, члены команды «Форс-мажоров» с пониманием отнеслись к необходимости подобных предосторожностей.

«Поначалу все выглядело странным, и кое-кто определенно начал испытывать зависть, когда она внезапно стала главным бриллиантом в короне шоу, – рассказывал один из бывших коллег Меган. – Но для большинства из нас она оставалась все той же Меган, которая приносила на съемочную площадку сладости, чтобы угостить всех, или задерживалась после съемок поболтать с фанатами у выхода со студии».

Возможно, поэтому партнеры Меган по сериалу были настроены доброжелательно, когда в один прекрасный день перед началом Игр принц Гарри проник в закрытый павильон. Ему хотелось пообщаться с людьми, которые весь последний год помогали сохранять в тайне их отношения.

«Принц появился незаметно, и многие узнали о его визите только постфактум, – рассказывал один из сотрудников. – Гарри без конца повторял, как он гордится Меган, но было видно, что ему любопытно узнать, как все здесь работает. Он захотел увидеть бутафорский цех, и Меган вместе с несколькими своими близкими друзьями была рада провести для него небольшую экскурсию».

За день до церемонии открытия Invictus Games у Гарри был весьма плотный график. Прежде всего он посетил Центр по проблемам наркомании и психического здоровья, в котором 26 лет назад побывала принцесса Диана. Предметом обсуждения стали посттравматические расстройства, депрессия и «невидимые травмы» – ментальные заболевания, с которыми после возвращения с передовой нередко приходится бороться участникам боевых действий, включая самого принца. Также Гарри познакомился с новой первой леди США Меланией Трамп, возглавлявшей на Играх американскую делегацию, а также провел встречу с канадским премьер-министром Джастином Трюдо.

Перед церемонией Гарри вместе с помощниками осмотрел место ее проведения и отрепетировал свою речь, используя телесуфлер. Несмотря на то что для него это были уже третьи Игры, вечер предстоял особенный, ведь на трибунах будет сидеть его возлюбленная и это ее первое появление на официальном королевском мероприятии.

Пока Гарри готовил речь, Меган вместе с Джессикой продумывала правильный лук для выхода. Подруга проникла в отель через подземный переход, захватив с собой множество платьев для примерки. Девушки знали, что все фотообъективы в центре Pan Am Sports будут нацелены именно на Меган. Давление нарастало.

Как это в свое время происходило с Кейт, все женщины в поиске модного вдохновения устремили взгляды на Меган. «Эффект Меган» был в самом разгаре. Они с Джессикой перемерили несколько нарядов, прежде чем остановиться на бордовом шифоновом платье миди от Aritzia с плиссированной юбкой и на байкерской куртке от Mackage, наброшенной на плечи. Выбор был удачным: не вызывающе шикарно, но и не слишком скромно.

Наконец собравшись, Меган отправилась на стадион. В тот вечер компанию ей составил ее хороший друг Маркус. Этот человек познакомил девушку со многими людьми в Торонто и организовывал первые свидания с принцем. Поэтому сам бог велел ему сопровождать Меган в этот особенный вечер. Как и Джессика, он был одним из немногих, кто знал большой секрет пары.

На церемонии Гарри сидел вместе с другими международными деятелями. Но он постоянно поглядывал на свою будущую жену, которая расположилась всего через 18 кресел от него. Считалось, что посадить их рядом будет нарушением королевского протокола, потому что по соседству с ним находились Мелания Трамп и Джастин Трюдо.

Игры продолжались уже полтора дня, и королевские корреспонденты, собравшиеся на месте, начинали сомневаться, состоится ли публичный дебют пары. Кенсингтонский дворец обычно контактировал с одной и той же группой из примерно 20 репортеров, которые освещали происходящие или планируемые в королевской семье события. Как и в случае с пресс-корпусом Белого дома, это близкие и одновременно ответственные отношения. Когда Уильям и Гарри играют в поло в благотворительных матчах, именно дворец зачастую направляет «стаю», чтобы необходимые фото и информация добывались с безопасного расстояния, без нарушения приватности. Существует пул пишущих репортеров, телевизионных корреспондентов и фотографов, которые ротируются так, чтобы каждое событие освещал один человек от каждого СМИ. Естественно, всем не терпится оказаться рядом в самые волшебные моменты: по случаю рождения, свадьбы, помолвки или, как в данном случае, на тщательно срежиссированном совместном выходе Гарри и Меган.

Но в этот раз все было по-другому. Гарри проинструктировал сотрудников не сообщать прессе о появлении Меган во время Invictus Games, так как он не хотел отвлекать внимание от спортивных состязаний. Для принца казалось неприемлемым умалять значимость события, сбивая журналистов с толку. Иногда он даже просил своих помощников не упоминать его имя в первых строках пресс-релизов, комментируя это словами «речь не обо мне, а о них».

Тем не менее подготовка к судьбоносному моменту происходила с самого начала Игр, и слухи начали активно распространяться. Несколько взволнованный Эд Лейн Фокс появился на арене для тенниса на колясках и велел сотрудникам приготовить два места в первом ряду. Момент настал? Если да, то многие королевские фотографы, которые сопровождали Гарри, не присутствовали на матче. Поблизости находилось всего несколько британских репортеров.

25 сентября в 13.45 у Рианнон Миллс из Sky News, одного из крупнейших британских новостных агентств, зазвонил телефон. Это был личный секретарь Гарри. «Рианнон, – произнес Джейсон, – принц и Меган Маркл через 10 минут должны появиться на матче». Миллс была единственной британской тележурналисткой, в распоряжении которой оказалась съемочная бригада рядом с теннисным кортом, но времени, чтобы передислоцироваться и подготовиться к съемке одного из главных королевских событий года, катастрофически не хватало.

В 13.55, при изнуряющей тридцатиградусной жаре, в сопровождении двух офицеров охраны и Джейсона появились Гарри и Меган. Держась за руки, они направились к теннисным кортам. Согласно замыслу, выход пары, тщательно спланированный помощниками Гарри и продуманный до мельчайших деталей, не должен был привлечь внимания. Однако план провалился.

Меган была одета буднично: синие джинсы Mother, туфли без каблуков от Sarah Flint, сумка от Everlane и, как явный намек на их секрет, – белая блуза на пуговицах от Миши (такую еще называют «рубашкой мужа»). Неудивительно, что рубашка из коллекции Миши за 185 долларов была мгновенно распродана, а весь наряд быстро стал главной темой обсуждения в интернете.

Пока они шли к своим местам, расположенным рядом с креслами болельщиков и семей австралийских и новозеландских спортсменов, Меган влюбленными глазами смотрела на своего жениха. Пара держалась перед камерами непринужденно, а фоторепортеры ловили каждое их движение: вот Меган поглаживает Гарри по руке, а вот он обнял ее, словно защищая.

Кайли Лоулер, чей муж Шон выступал за команду Австралии, шутила, что супруг, наверное, никогда не простит ее, ведь, как она призналась, сидя рядом с Гарри и Меган, она пропустила половину матча. «Меган была такая радостная… и милая, – рассказывала Кайли. – Оба вели себя абсолютно раскованно». В сущности, Кайли раньше прессы узнала о присутствии Гарри и Меган на матче. Офицеры охраны поставили ее в известность за полчаса до появления пары, и она велела своему сыну сменить рубашку, потому что ему придется сидеть рядом с «будущей принцессой».

Гарри старался уделить время каждому ветерану и каждому члену семьи, которые подходили поблагодарить его. Он охотно фотографировался с командами. Однако после долгого дня, который был центральным на этом крупном спортивном мероприятии, ему не хотелось вечером ехать в ресторан, чтобы там им мешали любопытные взгляды. Годом раньше, на Invictus Games в Орландо, он проводил большую часть свободного времени в отеле, а не в городских ресторанах и клубах. На данном этапе жизни Гарри дорос до новых предпочтений: его больше привлекал ужин с близкими друзьями, в окружении которых он мог оставаться собой.

Так что вечером он хотел посидеть узким кругом в доме Малруни, куда должны были также прийти Джастин и Софи Трюдо. Но, когда они с Меган уже были готовы покинуть отель, по телефону им сообщили о столпотворении папарацци у дома Бена и Джессики. Местные фоторепортеры решили наблюдать за ним в надежде, что пара явится с визитом. Ужин пришлось отменить.

По крайней мере, церемония закрытия Игр стала для всех праздником. Дория и Меган присоединились к Маркусу и Джессике в ложе Гарри, куда, произнеся заключительную речь, пришел и он сам. Фотографы запечатлели, как он нежно целует женщину, которая завладела его сердцем, и внимательно слушает будущую тещу. Чуть позже Дория еще и станцевала, когда публику поднял на ноги Брюс Спрингстин. Открыто пригласив Дорию на официальное королевское мероприятие, особенно после всех этих отвратительных расистских комментариев, Гарри ясно показал миру, что это будущий член его семьи.

В последний день Invictus Games в зале присутствовали Барак Обама, Джо Байден и его жена Джилл. И, как если бы важность Меган в жизни Гарри требовала дополнительного подтверждения, бывший президент США осведомился о возлюбленной принца. Хейли Стоувер, восемнадцатилетний студент из Торонто, сидевший рядом с принцем на игре баскетболистов-колясочников, слышал, как Обама сообщил Гарри, что Меган смотрит теннисный матч вместе с ними. «Гарри заулыбался после этих слов, – рассказывал Хейли. – Он выглядел по-настоящему счастливым. Это было так мило». Обама поинтересовался, как у Меган обстоят дела с работой, а Гарри спросил, как поживает бывшая первая леди. Это был обычный разговор двух мужчин о жизни. На прощание Гарри произнес: «Передавайте Мишель большой привет».

Глава десятая

Прощай, Торонто!

Меган слегка расчувствовалась, окинув взглядом гостиную своего дома в Торонто, уставленную коробками с вещами. Она допоздна задерживалась на съемочной площадке «Форс-мажоров», а еще нужно было попрощаться со множеством людей. Поэтому на то, чтобы упаковать свою жизнь в контейнеры, ей потребовалось больше трех недель, и сейчас было уже начало ноября 2017 года. Сотрудники транспортной службы только что ушли, пометив мебель ярлыками для перевозки через океан или для хранения. Белые диваны тоже были упакованы, поэтому даже присесть оказалось некуда.

Из-за сборов и перемен в повседневной жизни две ее любимые собаки, Богарт и Гай, в настоящий момент гостили у друга. Поскольку Богс уже состарился, Меган опасалась, что семичасовой перелет в Великобританию может оказаться для него опасным. Поэтому пес оставался в Канаде. (С тех пор миновало три года, и прежняя хозяйка не раз навещала питомца, который, по свидетельству приятеля, оставался «очень счастливой собакой».) Уютный уголок, где они спали каждую ночь, теперь пустовал. Дом казался пугающе тихим.

Отдельные воспоминания о жизни в Торонто были связаны именно с этими стенами: ужины с коллегами в Дни благодарения, посиделки с подружками теплыми летними вечерами за бокалом розового вина, приготовление ужинов для Гарри, когда им не хотелось выходить из дому. Но теперь она уже закатила свою последнюю вечеринку и отметила заключительный съемочный день в студии «Форс-мажоров», где, по словам актрисы сериала и ее хорошей приятельницы Сары Рафферти, они провели вместе больше времени, чем с друзьями из старшей школы или колледжа.

Новость еще не стала достоянием общественности, однако в конце сезона Меган покидала долгоиграющий драматический сериал. Патрик, ее партнер по фильму, позднее признался в интервью Hollywood Reporter, что, хотя многое осталось «недосказанным» к концу совместной работы, распрощались они на дружеской ноте. «Мы сами развивались по ходу этих съемок, – пояснил он. – И у нас было такое естественное ощущение, что настало время для нас обоих. Вслух это не обсуждалось, мы просто получали удовольствие от съемок в заключительных эпизодах. Мы оба знали, что не вернемся, и это делало каждую сцену особенной. Отличное было время. Мы могли хохотать без остановки. Даже те рабочие моменты, которые могли бы нас расстроить, вызывали смех и комментарии по поводу нелепости происходящего».

Последние несколько недель съемок, завершившихся сценой свадьбы между Рейчел и Майком – персонажами Меган и Патрика – и поставивших точку в сюжетной линии, были исполнены грусти. Но она уже понимала, что готова к новой главе своей жизни.

Прежде чем была отснята последняя сцена, Вендел Пирс, игравший в сериале отца Меган, дал своей экранной дочери совет: «Мне хотелось, чтобы она знала: даже если мы перестанем контактировать из-за ее вступления в новую жизнь, она всегда может рассчитывать на мою поддержку. Мы все испытывали одинаковые чувства. Было очень волнительно и в то же время радостно видеть, как она уезжает… будто отправляешь собственного ребенка в колледж. Это был ее выпускной».

Продержаться в рейтинговом телешоу семь лет было своего рода достижением, каким мало кто в телеиндустрии может похвастаться. «Когда мы достигли отметки в 100 эпизодов, я знаете что подумала? Я это сделала, я смогла! – рассказывала Меган. – Я гордилось проделанной работой».

Меган знала, что, как только она закончит играть в «Форс-мажорах» и переедет в Лондон, ее актерская карьера завершится. Назад дороги не было.

Меган знала, что, как только она закончит играть в «Форс-мажорах» и переедет в Лондон, ее актерская карьера завершится. Назад дороги не было. В каком-то смысле это принесло ей облегчение. Становясь старше и видя мир, она начала осознавать, что у нее, с ее убеждениями, есть возможность изменить что-то к лучшему. Все чаще начали приходить мысли об уходе в более значимую сферу деятельности.

Меган признавалась друзьям, что, оставляя актерскую профессию, которой было посвящено так много времени, она одновременно испытывала «страх». В какой-то момент она мечтала попасть в кино и играть содержательные роли. Но к середине четвертого десятилетия ее жизни мечты и устремления стали меняться. Внутренний голос говорил, что она может сделать гораздо больше для воплощения своих устремлений. Это был один из мотивов, побудивших ее создать The Tig. В то же время перед ее глазами были вдохновляющие примеры некоторых актрис. Так, Анджелина Джоли добилась многого в области благотворительности. Она сосредоточилась на гуманитарной работе, которая сочетается с коммерческими проектами, в том числе контрактами с различными брендами, предоставляющими финансовое обеспечение. Но потом Меган встретила Гарри. Если она планировала совместное семейное будущее с этим человеком, то ей в любом случае предстояло отказаться от актерской работы. Теперь Меган чувствовала себя готовой к этому шагу, особенно после того, как месяцем раньше она преодолела первый барьер – официальную аудиенцию с королевой.

Хотя ранее у нее уже произошла очень короткая встреча с Ее Величеством – по утверждению источника, «они с Гарри буквально столкнулись в коридоре», – Меган все еще нервничала, что будет общаться с Елизаветой II. Ей впервые предстояло сидеть рядом с монархом в качестве невесты Гарри. И, хотя принц уже получил формальное разрешение бабушки на женитьбу, она помнила, что в королевской семье история не была благосклонна к разведенным супругам. Король Эдвард VIII вызвал конституционный кризис в Доме Виндзоров, когда в 1936 году отрекся от престола, чтобы жениться на Уоллис Симпсон, дважды разведенной американке, завоевавшей его сердце. Когда в 1955 году, вскоре после восшествия Елизаветы на престол, принцесса Маргарет попросила разрешения на брак с разведенным полковником Питером Таунсендом, старшие придворные заявили королеве, что такой брак ее сестры недопустим, поскольку теперь Елизавета не только монарх, но и глава англиканской церкви.

Таунсенд, заслуженный пилот Королевских ВВС, был награжден крестом «За выдающиеся летные заслуги» и служил шталмейстером как при короле Георге, так и при Елизавете. Также Таунсенд некоторое время был шталмейстером двора. Тем не менее его заслуги не отменяли того факта, что он был разведен. Принцессу Маргарет попросили отложить помолвку, пока Таунсенд находился в Брюсселе в качестве атташе, а позднее она и вовсе отказалась от намерения выйти за него замуж.

Нельзя сказать, что не было никаких сомнений в том, что бабушка даст Гарри согласие на брак с Меган, но все же с 1950-х годов многое изменилось. Трое из четверых детей королевы прошли через развод, а Чарльз даже смог жениться на Камилле, которая тоже развелась в 2005 году. Впрочем, правда заключалась в том, что августейшая бабушка просто была очень рада за своего внука.

Перед встречей с Ее Величеством Меган и Джессика несколько дней обсуждали, какой лук подойдет для этого важнейшего события. Как это часто бывало, они выбирали из нескольких вариантов, обмениваясь фотографиями и голосовыми сообщениями в iMessage. Джессика в какой-то момент завела отдельный номер, который знала только Меган. Теперь они могли спокойно переписываться, не тревожась, что их могут взломать. Пересмотрев десятки нарядов, они остановились на консервативном платье в пастельных тонах.

Меган, которая еще снималась в «Форс-мажорах», должна была прилететь в Лондон специально для этой встречи и через пару дней вернуться на съемки в Торонто. Папарацци постоянно толпились у ворот Кенсингтонского дворца, а Гарри и Меган не хотели быть «пойманными» во время визита к королеве. Поэтому, вместо того чтобы поехать на одном из обычных джипов Range Rover, они запрыгнули в тонированный минивэн Ford Galaxy, который обычно используют матери семейств, а не члены королевской фамилии.

Дорога до Букингемского дворца составляла полторы мили. Вооруженные полицейские Скотленд-Ярда, охранявшие парадные ворота, пропустили машину внутрь, и она, подъехав к боковой части дворца, припарковалась рядом с застекленным королевским входом. Сотни зевак, находившихся снаружи, остались ни с чем.

Воспользовавшись королевским лифтом – невероятной красоты кованой подъемной машиной прошлого века, – Гарри и Меган поднялись к личному входу королевы. На выходе из лифта Меган увидела Пола Уайбрю, одного из ближайших помощников Ее Величества.

Паж Елизаветы II, высокий, худощавый, с выступающими скулами, служил королеве уже более сорока лет. Меган сразу опознала его как человека, который сопровождал Дэниела Крейга – перевоплотившегося в Джеймса Бонда – к королеве. Это видео было снято по случаю проведения в Лондоне Олимпийских игр 2012 года.

Святая святых собственных апартаментов королевы оказалась не такой, как ее представляла себе Меган. Хотя нельзя сказать, что она вообще знала, чего ожидать. Когда они вошли в гостиную, Гарри расцеловал бабушку в обе щеки.

Бордово-кремовый обюссонский ковер с узором из цветов и завитков гармонировал с золочеными рамами старинных картин. Бледно-голубые стены оттенка «голубого Тиффани» были обрамлены самой великолепной потолочной лепниной, какую ей когда-либо доводилось видеть. Неужели она и правда встречается с главой Соединенного Королевства?!

Однако сегодня это была просто «бабушка», как называл королеву Гарри, которая сидела в обитом шелком мягком кресле с высокой спинкой. По бокам от белого камина стояла пара деревянных столиков в форме полумесяца. На одном из них располагалось фото с помолвки Уильяма и Кейт. Другие семейные портреты и композиции из белых и розовых цветов располагались под живописными полотнами.

Встреча была назначена на пять вечера, любимое время королевы, чтобы пить чай. Меган нравилось британское послеполуденное чаепитие. Она восхищалась этой традицией. Королева предпочитала смесь из сортов дарджилинг и ассам, именуемую «блендом королевы Марии».

Какие бы опасения ни испытывала Меган, они моментально рассеялись, как только ее окружили королевские корги. Устроившись у ног гостьи, Уиллоу понял, что в лице будущей жены Гарри он нашел верного друга. Вскоре примеру Уиллоу последовали Вулкан и Кэнди, дорги королевы – помесь таксы и корги, – которые также сопровождали Ее Величество везде, куда бы она ни пошла. Позднее Гарри признался в своем интервью, посвященном помолвке: «Последние 33 года на меня постоянно лаяли. Меган пришла впервые, и ничего подобного не произошло».

Собаки улеглись у ног Меган, виляя хвостами, и она почувствовала себя так же умиротворенно. Елизавета оказалась именно такой душевной и любящей, как рассказывал Гарри. Они непринужденно беседовали, пока для Меган не настало время уходить. Встреча продлилась на 10 минут дольше запланированного часа. Королева – наверное, самая занятая женщина в мире – никогда не нарушала свой график. Это был хороший знак.

20 ноября, чуть больше месяца спустя после знакомства с королевой, Меган прилетела в Лондон, зная, что британская столица – это теперь не просто город, где живет ее парень. Теперь это был и ее дом. Хотя последние несколько недель выдались сложными, все шло как надо. Меган была довольна.

Гарри чувствовал себя виноватым, ведь, чтобы войти в его мир, ей от многого пришлось отказаться – от собственного дома, от карьеры. Он вечно переживал, что нарушает естественный ход ее жизни. Наедине он высказывал опасения относительно будущего. Как поведет себя пресса? Придется ли иметь дело с предубеждениями со стороны людей из его круга? Гарри хотел защитить Меган, укрыть и спрятать от всего негативного, но понимал, что это невозможно. Принц боялся, что в один прекрасный день она скажет: «Я люблю тебя, но больше не могу так жить». Однако Меган уверяла, что она сильная и готова «стать частью команды».

С тех пор как она перевезла вещи в уютный Ноттингем-коттедж, план действий на ближайшее будущее оказался под завесой секретности. У Гарри, как действующего члена королевской семьи, продолжались обычные дела: он посещал официальные мероприятия, включая прием, посвященный Walking with the Wounded. Событие, пришедшееся на 21 ноября – следующий день после ее прибытия, – состоялось в отеле Mandarin Oriental, расположенном всего в нескольких минутах езды от их общего дома. С 2010 года Гарри являлся активным членом этой благотворительной организации. Вместе с активистами фонда он принимал участие в полярной экспедиции на Северный полюс в 2011 году и на Южный – в 2013-м. Выступив с речью перед собравшимися, принц заявил сооснователю фонда Саймону Даглишу: «Жизнь прекрасна».

На домашнем фронте тоже оставалось немало забот. Во время предыдущих поездок в Лондон Меган оставляла в доме Гарри одежду и предметы для украшения интерьера. Однако теперь ей нужно было найти помещение для своего остального имущества. Благодаря врожденному дизайнерскому чутью Меган уже много чего наметила для улучшения обстановки, но размер дома она изменить не могла. В некоторых помещениях на втором этаже потолки были такими низкими, что Гарри с его ростом в шесть футов и один дюйм[29] приходилось наклоняться, чтобы не удариться головой. Гардероб Меган почти полностью занял одну из спален. Но небольшая теснота не была серьезной проблемой. После долгих месяцев, проведенных в разлуке, Меган была счастлива наконец-то делить со своим возлюбленным один почтовый индекс – W8 4PY.

Меган распространила свою душевную теплоту и за пределы коттеджа. У нее сохранилась упаковка одноразовых грелок для рук, которые она заказывала на Amazon, и, проходя через ворота в холодные зимние дни, она делилась ими с охранниками.

Ей всегда нравилось делать места, где она жила, настолько комфортными и элегантными, насколько это возможно, а переезжала она благодаря специфике работы достаточно часто. Однако на этот раз домашний уют был отчасти способом адаптироваться к глобальным переменам в ее жизни, как географическим, так и внутренним. В Нотт-котт, рядом с Гарри, Меган чувствовала себя дома – она словно неприхотливое растение всегда умела расцветать там, где ее посадят. Но в Лондон молодая женщина приехала не из-за работы. Она переехала, чтобы начать новую жизнь. И, хотя Меган привыкла жить в тысячах миль от матери, неизменного источника поддержки, все же в Лондоне она чувствовала себя немного дальше от нее, чем прежде. Почти каждый день они говорили по телефону или переписывались, но это было не так просто из-за восьмичасовой разницы во времени. Помимо этого, Меган приехала в Великобританию не как обычный член общества. Она собиралась стать частью королевской семьи, и вот это была перемена, к которой никто не способен по-настоящему подготовиться.

Пока Гарри и Меган отсиживались в своем любовном гнездышке, слухи об их помолвке достигли апогея. Они не стихали, даже несмотря на то, что сотрудники Кенсингтонского дворца держали рты закрытыми крепче, чем когда-либо. Просьбы СМИ о комментариях относительно обручения оставались без ответа. Но красноречивых моментов появлялось все больше. Когда Гарри и Меган 22 ноября неожиданно провели двухчасовую встречу с Джейсоном, главой отдела коммуникаций, и Эдом Лейн Фоксом, его личным секретарем, стало ясно: что-то происходит.

Домыслы прессы продолжали множиться, когда журналисты и операторы Би-би-си начали распространять информацию о том, что они беседовали с дворцом на тему съемок первого интервью пары как будущих мужа и жены.

Что-то действительно происходило. В одном можно было не сомневаться, особенно после столь долгого замалчивания: никто из ближнего круга Гарри и Меган не был причастен к утечке информации. Меган открытым текстом сообщила о помолвке только родителям и лучшим друзьям, включая Джессику, Маркуса и Линдсей. Еще нескольким подругам она позднее просто показала фото руки с обручальным кольцом.

«Хранить секрет для Меган было несложно, – рассказывал ее близкий друг. – Это было нечто, что она берегла ради себя и Гарри, возможность насладиться моментом, пока он не стал достоянием общественности».

Если весь мир жаждал узнать статус отношений Гарри и Меган, то сами они были готовы проводить большую часть времени дома, в Ноттингем-коттедж, получая удовольствие, как описывал их друг, «от уютных вечеров с телевизором и готовкой ужина». Они общались с друзьями, в том числе с Чарли ван Странбензее и его девушкой, Дейзи Дженкс, иногда выезжали в лондонский дом Линдсей, чтобы поужинать с ней и ее мужем. Но в основном пара занималась обычными вещами вроде покупки продуктов в Whole Foods, сбора цветов в саду и совместного приготовления любимых блюд – например, пасты с цуккини и пармезаном. Впрочем, о стирке и уборке им беспокоиться не приходилось – у них была домработница.

Ноттингем-коттедж мог стать тем спокойным местом, где Гарри и Меган наслаждались бы каждым днем семейной жизни. Именно там принц предложил возлюбленной руку и сердце. Позднее Меган признавалась в интервью, что принц сделал предложение, когда они «пытались» пожарить курицу на ужин, а Гарри добавил: «Это был наш обычный домашний вечер».

– Сюрприз получился потрясающим, таким милым, естественным и очень романтичным. Он встал на одно колено, – рассказывала она.

– Она даже не дала мне закончить, – рассмеялся Гарри.

– Можно мне сказать «да»?! Можно мне сказать «да»?! – повторяла Меган, перебивая и обнимая его.

А Гарри еще даже не вручил ей кольцо.

– Могу я… могу я отдать тебе кольцо? – спросил он.

– Ах да, кольцо!

Предложения руки и сердца редко проходят именно так, как было запланировано, но Гарри остался доволен: «Это был действительно прекрасный момент. Никого, кроме нас двоих. Думаю, у меня получилось застать ее врасплох».

Меган нравилось кольцо: привезенный из Ботсваны неконфликтный бриллиант в два с половиной карата огранки «кушон», обрамленный парой бриллиантов по три четверти карата из коллекции Дианы. Это было не только великолепное ювелирное изделие, но и дань памяти его ушедшей матери. «Сколько смысла он в него вложил, – делилась Меган с подругой, – не устаю удивляться». Гарри чувствовал, что Меган и Диана «без всяких сомнений, стали бы закадычными друзьями». «Она была бы на седьмом небе и прыгала бы от радости за меня», – говорил он.

И все же мысли о матери вносили нотку горечи в счастливый момент. «В такие дни, как сегодня, – признавался принц в интервью, – мне очень ее не хватает. Ужасно хочется поделиться с ней счастливыми новостями. Но знаете, насчет кольца и всего остального, что сейчас происходит, я уверен, что она с нами».

Предложив Меган выйти за него замуж, Гарри рассказал ей, как выглядит процесс заключения брака в королевской семье. Он разъяснил ей протокол, которому необходимо было следовать, включая публичную декларацию Ее Величества об одобрении союза.

Хотя королева уже благословила их обручение, формально это произошло только в следующем году, когда она подписала «Документ о согласии», в котором говорилось: «Настоящим подтверждаем, что даем наше согласие на заключение брака между нашим возлюбленным внуком принцем Генри Чарльзом Альбертом Дэвидом Уэльским, K.C.V.O.[30], и Рейчел Меган Маркл».

Правило, согласно которому монарх должен одобрить брак первых шести наследников в очереди на престол, существует с 1772 года, когда по приказу короля Георга III был составлен Акт о королевских браках. Младший брат короля, герцог Камберлендский, тайно женился на леди Энн Хортон, вдове простолюдина с сомнительной репутацией. Декларация Елизаветы II, одобрявшая брак Гарри и Меган, была подписана 14 марта на заседании Государственного Совета, но опубликована только в начале мая.

Когда Гарри объяснил все это своей возлюбленной, они также обсудили те функции, которые она сможет выполнять как будущая герцогиня. Меган, вечный перфекционист, была готова делать все, чего потребует от нее звание супруги принца. Ей хотелось начать посещение официальных мероприятий сразу после объявления о помолвке. Поэтому Меган принялась изучать список британских благотворительных организаций, сотрудничая с которыми она могла бы принести максимальную пользу. Первоначально ее целью было в целом разведать благотворительный ландшафт Великобритании, не ограничиваясь организациями, чья деятельность казалась знакомой. До этого момента Меган работала в сферах, которые вызывали у нее неподдельный энтузиазм. Теперь же ей представился шанс осуществить реальные изменения в этих областях, и она не видела смысла откладывать начало работы и ждать, пока они официально станут мужем и женой. Гарри обсуждал детали этих разговоров с Дорией, когда они вместе присутствовали на Invictus Games в Торонто.

Принц не просил, как это принято, руки Меган у ее отца… В соответствии с ее феминистическими идеалами, оба пола должны быть равны. Единственным человеком, который мог решить, выйдет ли Меган замуж за Гарри, была она сама.

Принц не просил, как это принято, руки Меган у ее отца. Помимо всего прочего, Меган оставалась волевой и независимой женщиной в свои тридцать с хвостиком. В соответствии с ее феминистическими идеалами, оба пола должны быть равны. Единственным человеком, который мог решить, выйдет ли Меган замуж за Гарри, была она сама.

Шли дни с момента переезда Меган в Лондон, а у Кенсингтонского дворца продолжала собираться группа особо упорных представителей информагентств. Каждый день в 6 утра пресса устанавливала камеры и осветительное оборудование, ожидая того самого всеми обсуждаемого момента. Наконец, морозным утром 27 ноября 2017 года, на следующий день после празднования американского Дня благодарения, новость, которой все так долго ждали, была опубликована. Отец жениха, наследник престола принц Чарльз, поручил своему офису в Кларенс-хаус раскрыть интригу: «Его Королевское Высочество принц Уэльский рад объявить о помолвке принца Гарри и мисс Меган Маркл». Через шестнадцать месяцев после первой встречи с принцем и всего через три – после их тайной помолвки – Меган была объявлена королевской невестой.

Глава одиннадцатая

Великолепная четверка

Королева и принц Филипп сразу же отреагировали на новость об обручении, поступившую из Кларенс-хаус. Супруги лично сообщили, что они «рады за пару» и желают им «всех благ». Чарльз, который, как и другие члены семьи, знал обо всем еще с лета, добавил, что он «взволнован», а Камилла заявила, что «потеря Америки стала приобретением для Британии».

Родители Меган при содействии Джейсона специально встретились, чтобы озвучить общее поздравление: «Мы невероятно счастливы за Меган и Гарри. Наша дочь всегда была добрым и любящим человеком. Видеть ее вместе с Гарри, который наделен теми же качествами, это большая радость для нас, ее родителей».

Уильям и Кейт были традиционно сдержанны в своих реакциях. «Мы очень рады за Гарри и Меган», – отметил в заявлении Уильям. Кейт позднее сообщила журналистам: «Это было чудесно – познакомиться с Меган и видеть, как они с Гарри счастливы вместе», – хотя в действительности две женщины по-прежнему не слишком хорошо знали друг друга.

На заре своих отношений с Гарри Меган ожидала, что Кейт проявит инициативу и поведает ей обо всем, что новичку стоит знать о Фирме. Однако все пошло по-другому сценарию. Меган была разочарована тем, что они с Кейт не сблизились на почве занимаемых ими одинаковых позиций, но сон она из-за этого не потеряла. Согласно источнику, Кейт считала, что у них не так уж много общего, «помимо того факта, что они обе живут в Кенсингтонском дворце». Как бы то ни было, теперь, когда обручение официально состоялось, у Меган было чем себя занять.

После того как Гарри сделал предложение, Меган вдруг осознала, что, двигаясь в выбранном направлении, она больше никогда ничего не сможет сделать без ведома офицера охраны. От одной этой мысли у нее перехватило дыхание. Все казалось каким-то нереальным. Но она быстро приняла эту истину как часть своей новой жизни.

Буквально спустя секунды после объявления новости медиаагентства всего мира, имевшие представительства в Лондоне, устремились в Санкен-Гарден – на специально организованную фотосессию в Кенсингтонском дворце. Когда-то, после утренних пробежек по Кенсингтонским садам, принцесса Диана любила побеседовать здесь с садовниками. Гарри давно принял как неизбежность тот факт, что любую женщину, которую он выберет в супруги, будут сравнивать с матерью. То же самое происходило с его невесткой Кейт. Наследие покойной принцессы установило в умах британской публики высокую планку, и Гарри с этим смирился. Он чувствовал, что, женившись на Меган, приобретает партнера того же уровня теплоты и человечности, каким обладала его мать.

Пара спустилась по каменным ступенькам у пруда с лилиями и заняла позицию перед камерами, отмеченную меловым крестиком. На Меган было белое пальто с поясом и изумрудного цвета платье от итальянского дизайнера Parosh. Вместе с остальным «гардеробом для помолвки» платье упаковали и доставили под руководством Джессики.

После одобрительного кивка одного из сотрудников Кенсингтонского дворца журналисты получили разрешение задать несколько вопросов.

– Когда вы поняли, что она та самая, единственная? – выкрикнул один из репортеров.

– При первой же нашей встрече, – без колебаний ответил Гарри.

– Это было романтическое предложение руки и сердца?

– Весьма, – сказала Меган с улыбкой и подняла руку, демонстрируя кольцо.

Гарри поблагодарил всех пришедших, после чего пара, держась за руки, вернулась на закрытую территорию дворца, чтобы подготовиться к своему первому телевизионному интервью.

Съемка проходила в скромной гостиной Ноттингем-коттедж, и беседа с ведущей новостей Би-би-си Мишал Хусейн получилась удивительно искренней и эмоциональной. Когда спало напряжение после фотосессии, Гарри и Меган раскрепостились и даже перекинулись парой шутливых ремарок с сотрудниками, готовившимися к съемке.

Пара поделилась подробностями своего головокружительного романа, начиная с первого свидания и заканчивая долгими месяцами их трансатлантических отношений, когда они мотались между Лондоном и Торонто. «Она прилетала сюда на четыре дня или на неделю, а потом опять возвращалась на съемки. В понедельник будильник звенел в четыре утра, и Меган ехала на площадку, – рассказывал Гарри. – Мы старались быть как можно ближе друг к другу. Но вы же понимаете – это разные часовые пояса. И пять часов разницы накладывают свой отпечаток. Но все преодолено, и вот мы здесь. Это очень волнительно».

Будут ли все в Британии и во всем мире в равной степени взволнованны и готовы видеть уверенную в себе бескомпромиссную феминистку смешанного расового происхождения на позиции герцогини из Дома Виндзоров, еще только предстояло выяснить. Однако если монархия хочет выжить, ей придется адаптироваться. И отвергать Меган по той причине, что она разведена, бывшая актриса и принадлежит к смешанной расе, теперь становилось нецелесообразно, что бы там ни нашептывали друг другу некоторые члены семьи.

По словам одного из придворных, Гарри вел себя «очень храбро» с теми, кто не был рад его выбору. Далеко не все – помимо прессы – были настроены позитивно в отношении невесты принца. Претензий у британского общества оказалось множество: скромное происхождение Меган, ее американские корни, обвинения в социальном карьеризме, беспокойство по поводу стремительного развития их отношений или просто завуалированный расизм. Для Меган это означало, что ей придется изрядно потрудиться, чтобы доказать их неправоту. И эта борьба началась вскоре после помолвки – с затянувшегося процесса получения британского гражданства, которое происходило в порядке общей очереди.

Гражданство стало лишь первой ступенью. Понимая, что предложение руки и сердца официально узаконило вхождение Меган в уникальный и труднопостижимый мир, Гарри настаивал на том, чтобы у его избранницы появилась преданная команда помощников, которая обучила бы ее всем премудростям жизни при дворе. «Гарри хотел иметь персонал, которому Меган могла бы доверять в любых ситуациях, – сообщал инсайдер, – людей, которые, несмотря ни на что, прикрывали бы с тыла их обоих».

Эта команда, которая называла Гарри «ПГ», а Меган «М», включала в себя Эми Пикерилл – личного помощника и секретаря Меган, Хизер Вонг – заместителя личного секретаря Гарри, бывшую сотрудницу администрации Обамы, служившую секретарем по связям с общественностью в Департаменте национальной безопасности США, а также Эда Лейн Фокса и Джейсона Кнауфа.

Вскоре после объявления о помолвке сотрудники Кенсингтонского дворца и Кембриджи присоединились к Гарри и Меган в лондонском Харлингем-клубе в Фулхеме. Традиционный английский загородный дом был идеальным местом для того, чтобы вместе обсудить формирование новых деловых отношений и определить роль Меган в Королевском фонде, включая тип проектов, которые она хотела бы развивать в рамках данной благотворительной организации. «Было проведено несколько встреч, чтобы гарантировать Меган поддержку со стороны семьи в выполнении ее новых функций, обрисовать полномочия и рассмотреть другие вопросы, которые ее беспокоили. Ей были предоставлены необходимые ресурсы», – делился один из придворных. И это было лишь начало вхождения Меган в семейные дела.

Чтобы пройти ту же подготовку, какая была проведена с Кейт после обручения с Уильямом, Меган имела в своем распоряжении группу экспертов. Ей предстояло пройти инструктаж буквально по всем вопросам: от того, как максимально изящно выходить из машины в юбке-карандаше, до того, какие именно реверансы делать перед членами королевской семьи, стоящими выше в королевской иерархии. Также Меган надеялась взять несколько уроков этикета, но, как ни странно, этого не было предусмотрено.

Занятия заключались не только в отработке реверансов и прочих тонкостей поведения. Источники, близкие к Меган, сообщили авторам этой книги, что она также участвовала в интенсивном двухдневном курсе по безопасности с SAS, элитным подразделением Британской армии. Этот курс, который все члены королевской семьи, кроме королевы, проходили в Херфорде, в штаб-квартире SAS, готовил ко всем опасным сценариям, включая похищение, захват заложников и нападение террористов. Кейт проходила курс уже после свадьбы с Уильямом в 2011 году, и ее учили выстраивать отношения с похитителем и даже вести машину в условиях преследования.

Источники, близкие к Меган, описывали процесс обучения как «напряженный и пугающий», тогда как другие вообще отрицали, что подобная подготовка имела место. «Несмотря на многочисленные запугивания и ее готовность пройти такой курс, ничего не было предпринято», – пояснял инсайдер. Безусловно, пара за время развития отношений получила огромное количество угроз, включая зловещие записки, полные жестоких высказываний и расистских оскорблений. Вся эта корреспонденция анализировалась в сортировочном офисе Кларенс-хаус. «Меган эти письма не показывали, но она знала об их существовании», – добавил источник.

«С того момента, как Меган начала встречаться с Гарри, в ее адрес поступали злобные и отвратительные предостережения, – рассказывал один из помощников. – К сожалению, это продолжалось некоторое время».

Уровень угроз был не единственным отличием ситуаций Меган и Кейт как королевских невест. Бывший высокопоставленный придворный так отзывался о Кейт: «Она была симпатичная, умная, застенчивая, скромная и невероятно красивая. И очень осмотрительная. Когда она звонила мне, еще будучи девушкой Уильяма, то всегда говорила: „Извините, мне очень неловко беспокоить вас по такому поводу“. А я отвечал: „Конечно же, вы должны меня беспокоить по данному поводу“».

Сановник признался, что ему «скорее нравилась» бывшая актриса. «Для нее все это совершенно естественно, – рассуждал он. – Так принято в Америке. В Британии люди смотрят на подобные вещи и думают: „Да кем ты себя возомнила?“».

Тот же придворный охарактеризовал Меган следующим образом: «Она оказалась на этой позиции полностью сформировавшимся взрослым человеком, прожившим уже треть своей жизни. Меган калифорнийка, верящая в то, что ей под силу изменить этот мир. Она создает собственный бренд и веб-сайт, ведет дела. Она говорит о жизни и о том, как мы должны жить». Сановник признался, что ему «скорее нравилась» бывшая актриса. «Для нее все это совершенно естественно, – рассуждал он. – Так принято в Америке. В Британии люди смотрят на подобные вещи и думают: „Да кем ты себя возомнила?“».

Справедливо это или нет, но Меган нужно было приложить дополнительные усилия, чтобы не раздражать окружающих. Джейсон и Эд выступали в качестве неофициальных советников Меган уже не один месяц, но теперь, когда она формально вошла в жизнь Фирмы, специалисты по вопросам монархии должны были присматривать за ней еще более пристально. Любой недостаточно глубокий реверанс или чересчур короткую юбку следовало отметить и прокомментировать. Поэтому Меган нуждалась в постоянных помощниках, благодаря которым она смогла бы обходить потенциальные ловушки и подавлять тревогу в том случае, когда критика со стороны общественности достигала бы слишком высокого градуса.

Эми Пикерилл, для друзей – Пиклс, должна была стать правой рукой Меган. Выпускница Ноттингемского университета и бывший менеджер по связям с общественностью, она была на несколько лет моложе своей начальницы. Публика знала ее как женщину, которая собирает бесчисленные букеты цветов, карточки и подарки, сыпавшиеся в направлении Меган во время любого ее выхода. Однако за кулисами работа Эми включала в себя огромное количество вещей: от составления рабочего графика до советов относительно поведения в определенных ситуациях. Когда во время встречи или мероприятия Меган не была уверена в теме разговора или в имени собеседника, Пиклс полагалось как можно быстрее и незаметнее подсказать ей. А если невеста принца после трудного дня просто нуждалась в успокаивающем слове, то и к этому помощница была готова.

Что касается одежды, то Меган не хотела выглядеть человеком, который гонится за модой. Она придерживалась «умеренных взглядов» и надеялась, что пресса сосредоточится в большей степени на ее гуманитарной деятельности, а не на том, попадает ли она в списки самых стильных селебрити. Ее «деловой гардероб», как она это называла, должен был состоять из вещей нейтральных оттенков, не затмевающих людей, с которыми она собиралась встречаться, и не слишком броских. Также каждый наряд должен был включать хотя бы одну вещь или аксессуар местного дизайнера, демонстрируя единение с тем местом, которое она посещала в данный момент. «Она действительно уделяет много внимания деталям, – говорил Джордж Нортвуд, британский стилист, проработавший с Меган в течение двух лет после свадьбы. – Помню, куда бы мы ни направлялись, она всегда старалась сделать акцент на небольших компаниях и местных дизайнерах-ювелирах».

Важнейшее событие – первый выход в официальном статусе невесты принца – состоялось 1 декабря, во время поездки в Ноттингем. Мероприятие было посвящено Всемирному дню борьбы со СПИДом и встрече с представителями программы Full Effect, пропагандирующей позитивные ролевые модели для детей. Меган выбрала миди-юбку защитного цвета от лондонского бренда Joseph, простой черный свитер с высоким воротом и пару черных замшевых сапог выше колена от британского дизайнера Kurt Geiger. Лук Меган, который она подобрала сама, был одобрен Кенсингтонским дворцом.

Поведение Меган также оказалось на высоте. Она не нуждалась в уроках на тему «как очаровать фанатов». Когда в 11.05 невеста принца появилась, чтобы поприветствовать публику, собравшуюся у Национального музея правосудия и с шести утра ожидавшую ее при температуре плюс три градуса, ей понадобилось не меньше получаса, чтобы пообщаться со всеми поклонниками и восхититься цветами, открытками и сладостями Haribo (общеизвестно, что их любит Гарри). Стараясь не показаться надменной, она протянула руку каждому на пути следования, широко улыбаясь и представляясь «привет, я Меган», словно кто-то из присутствующих еще не знал ее.

Она двигалась словно победитель. Подходя к каждому следующему человеку, она оставляла за собой шлейф комплиментов. Одна женщина изумилась, с какой готовностью Меган наклонилась, чтобы поговорить с ее трехлетним ребенком, вознаградив малыша за долгое ожидание в холодную погоду. Другая была впечатлена тем, что Меган заметила ее калифорнийский акцент и поинтересовалась, для чего она приехала в Великобританию. Если Меган и нервничала по поводу того, как ей удастся проявить себя в свой первый день на королевской работе – а так оно и было, в чем девушка призналась одному из старших помощников накануне вечером, – то виду она не подала. Невеста Гарри выглядела очень искренней, принимая самодельные открытки от детей, выслушивая комплименты по поводу своего сверкающего обручального кольца и отвечая на вопросы о роли в «Форс-мажорах».

Когда одна супружеская чета лондонцев отважилась попросить Меган сделать совместное селфи, та вежливо отказалась. «О, мне очень жаль», – произнесла она с улыбкой, помня совет, данный ей помощником. Она с радостью согласилась бы сфотографироваться, но вскоре ей предстояло стать членом королевской семьи, а в ней селфи не приветствовались. Меган никогда не взлетела бы так высоко, не умей она быстро учиться.

Пока будущая герцогиня Сассекская изучала протокол, некоторые аспекты королевской жизни начали меняться. Даже королева понимала необходимость перемен, приняв решение пригласить Меган на рождественскую церковную службу в храм Святой Марии Магдалины и на семейные празднования в Сандрингем. Обычно до заключения официального церковного брака будущие супруги королевских особ таких приглашений не получали. Кейт не присутствовала на праздновании Рождества в 2010 году после обручения с Уильямом, но ей было проще, так как она могла провести праздники поблизости – вместе со своими родителями в их доме в Баклбери.

Королева сделала исключение для Меган не потому, что предпочитала ее Кейт. Ее Величество обожала своего рыжеволосого внука и хотела, чтобы его невеста почувствовала, что принята в семью, оказавшись на празднике в Сандрингеме и на предрождественском обеде, который проводился для расширенного состава семьи в Букингемском дворце. Это была та самая выдержка Елизаветы II, которая всегда вызывала восхищение.

Предрождественский обед давал королеве возможность отметить праздник с многочисленными членами семьи не самых высоких рангов, которые не получили приглашения в Сандрингем. А для Меган это было первое семейное торжество, на которое она надела черно-белое кружевное платье миди от Self-Portrait и бриллиантовые серьги.

К сожалению, жест поддержки, сделанный королевой, оказался практически перечеркнут поступком принцессы Кентской. Супруга принца Майкла Кентского, внука короля Георга V, надела на праздник брошь с изображением мавра.

К сожалению, жест поддержки, сделанный королевой, оказался практически перечеркнут поступком принцессы Кентской. Супруга принца Майкла Кентского, внука короля Георга V, надела на праздник брошь с изображением мавра. «Черный мавр» – стиль итальянского декоративного искусства, датируемый ориентировочно концом Средневековья. В тот период популярностью пользовались образы африканцев или других неевропейцев в головных уборах типа тюрбанов и богатых украшениях, контрастирующих с их темной кожей. Часто они изображались в роли слуг, что символизировало подчиненное положение «мавров», как в средневековой Испании называли мусульман и людей арабского или африканского происхождения.

Члены королевской семьи, включая Ее Величество и герцогиню Кембриджскую, нередко украшали себя брошами на официальных мероприятиях, придавая этому определенный смысл. Так, Кейт носила бриллиантовую брошь королевы-матери в виде кленового листа во время своей первой поездки в Канаду с Уильямом. А в 2013 году королева надела на крестины принца Джорджа брошь в виде красочной цветочной корзины, подаренную ей родителями на рождение Чарльза в 1948-м.

У украшений «черный мавр» сложная история. Элизабет Тейлор и Грейс Келли имели такие броши из венецианского стекла в своих коллекциях. Но в современном мире подобный образ в культурном смысле рассматривается как оскорбительный и расистский. В 2012 году модный дом Dolce & Gabbana раскритиковали за использование этого стилевого элемента в их весенней коллекции.

Когда дело касается королевской моды, глубокое значение придается каждой детали. Выбор герцогини мог быть просто ошибкой, но Меган все равно задумалась, не ей ли адресовано это послание – фигурка посаженного на булавку африканца, облаченного в золотой тюрбан и яркую одежду. Даже в самом лучшем случае это показывало как минимум неуважение к афроамериканским корням Меган и игнорирование проявлений расизма, с которым она сталкивалась с того момента, как стало известно об их отношениях с Гарри.

Надо сказать, что принцесса Кентская не впервые обвинялась в расизме. В 2004 году она заявила афроамериканским владельцам ресторана в Нью-Йорке, чтобы они «убирались в колонии». Принцесса, жившая рядом с Гарри и Меган в Кенсингтонском дворце, в апартаментах под номером 10, позднее извинилась за инцидент с брошью, заявив, что «очень сожалеет и огорчена тем, как это было воспринято». Некоторые сотрудники дворца ставили под сомнение искренность этих слов. Так или иначе, удар был нанесен, особенно с учетом того, что королева намеревалась помочь Меган почувствовать себя комфортно во время праздников.

Гарри и Меган провели часть каникул с Уильямом и Кейт в Анмер-Холле, поскольку до заключения официального брака между молодыми людьми приглашение королевы в Сандрингем не подразумевало проживание с ней под одной крышей.

Выстроенный в георгианском стиле загородный особняк с десятью спальнями находился на землях имения Сандрингем, в двух милях от дома королевы. Это был ее подарок Кембриджам. Первоначально он рассматривался как место для загородного отдыха, но Уильям и Кейт вскоре после рождения принцессы Шарлотты сделали его своей постоянной резиденцией. Принц служил неподалеку – пилотом медицинской авиации Восточной Англии. Благодаря наличию в доме просторной кухни и столовой с застекленной крышей пара часто принимала здесь своих многочисленных гостей. Друзья и родственники собирались на неформальные встречи в этом гостеприимном месте, чтобы перекусить в спокойной обстановке – столь отличной от атмосферы Букингемского дворца или Сандрингема, где гостей обслуживал целый штат слуг.

Рождество в Сандрингеме было настолько же строго регламентировано, насколько непринужденными были посиделки в Анмер-Холле. Сначала члены королевской семьи прибывали по расписанию в соответствии с их статусом – уже после того, как в поместье приезжала королева. Последними, 24 декабря, появлялись принц Чарльз и Камилла.

Как и любой другой аспект мероприятия, прибытие гостей было тщательно спланировано. Члены семьи высаживались у парадного входа, где их ожидали швейцары и камердинеры, спешившие занести багаж и подарки через боковой вход. Если вещи относили наверх, то рождественские подарки размещали в красной гостиной, на большом столе на козлах, разделенном на сектора: для королевы, для принца Филиппа и для каждого из остальных членов семьи. Потом гостям предоставлялись спальни в 270-комнатном «Большом Доме», как его называли. Каждому выдавалось расписание застолий и мероприятий. Вскоре после четырех часов дня в канун Рождества семья собиралась за чаем.

Повара сутками трудились над многочисленными сложными блюдами, чтобы угодить гостям Сандрингема. Главный рождественский обед состоял из индейки, фаршированной шалфеем, луком и каштанами, жареного картофеля, картофельного пюре и пылающего пудинга с бренди на десерт. Главный повар собственноручно разделывал двух индеек в королевской столовой. Это был единственный раз в году, когда его туда приглашали, и королева подносила ему стакан виски в честь праздника. Второй шеф спускался в детскую с третьей индейкой. Детям не позволялось сидеть за столом вместе со взрослыми до тех пор, пока они не научались вести себя надлежащим образом. Вечернее рождественское застолье было еще более изысканным, если верить бывшему королевскому шеф-повару Даррену Макгрейди, чьи каре ягненка с мятой, холодный вареный лосось, пирог с фуагра, бычий хвост, свиной бок, жареные цыплята, копченая индейка и жареная йоркская ветчина, салаты, молодой картофель и борщ остаются в меню по сей день. Сладости тоже всегда были в изобилии – среди них традиционные рождественские пирожки со сладкой начинкой, коньячное масло и ванильное мороженое.

В канун Рождества гостям подавали свежевыпеченные коржики, два вида сэндвичей, пирожные – включая шоколадные эклеры и малиновые корзиночки – и большой торт. После чая все собирались в красной гостиной. Семья следовала германской традиции вручения подарков 24 декабря. Дети получали традиционные презенты: так, Джорджу как-то подарили огромную пожарную машину, Шарлотте – велосипед, а Луи – игрушки, выточенные из дерева. Когда Уильям и Гарри были детьми, принц Эдвард купил им водяные пистолеты, из которых мальчики, прибежав на кухню, обрызгали всех поваров. А вот дорогие подарки взрослым не одобрялись – на Рождество в королевской семье всегда было принято обмениваться неожиданными и иногда шутливыми презентами.

Однажды Гарри вручил королеве шапочку для душа с надписью «Ну разве жизнь не стерва?», и вещь ей понравилась. В другой раз он развеселил бабушку, преподнеся ей сувенир «Болтливый окунь Билли». По слухам, подарок хранится на почетном месте в Балморале, шотландском поместье Елизаветы II. Известно, что Кейт в свой первый приезд в Сандрингем приготовила для королевы фирменное блюдо своей бабушки – чатни, а принцу Гарри она однажды подарила комплект «Вырасти собственную девушку». Позднее излюбленными презентами герцогини Кембриджской стали наборы от парфюмерного бренда Jo Malone.

Принц Уильям как-то вручил бабушке пару домашних туфель с ее портретом. Принцесса Анна купила своему брату принцу Чарльзу белое кожаное сиденье для унитаза. А своему отцу, принцу Филиппу, который любил барбекю, она преподнесла мельницу для перца с фонариком на конце, чтобы лучше видеть, как жарится мясо, если вдруг стемнеет.

Ошеломляющие семь перемен нарядов за 24 часа, о которых рассказывала Сара Фергюсон, были меньшей из всех забот Меган. Хотя она была опытной актрисой, такого «прослушивания» в ее жизни еще не было, и ей хотелось впечатлить своих будущих родственников королевского происхождения. В итоге главной проблемой оказался поиск идеальных необычных подарков, которые порадовали бы всю ее возросшую семью. По меньшей мере один ее презент стал настоящим хитом: ложка для Уильяма, на которой было выгравировано «убийца каши»[31].

Ужин в канун Рождества был, безусловно, более формальным мероприятием: дресс-код – «блэк тай», на обед – блюда вроде креветок и сандрингемского ягненка, а также тарт татен на десерт.

Наверное, самым сложным испытанием для Меган стала церковная рождественская служба. День начинался с полноценного английского завтрака для мужчин в 8 утра. Женщинам традиционно подавали еду на подносах в их комнаты. Потом семья в полном составе проходила несколько сотен ярдов по расчищенной дорожке к небольшой каменной церкви Святой Марии Магдалины, которую королева, находясь в Сандрингеме, посещала каждое воскресенье. В тот день Елизавета II прибыла не пешком, а в своем бордовом Bentley. Сотни фанатов выстроились вдоль дорожки, многие из них ждали с трех часов утра, чтобы взглянуть на королевскую семью. Меган шествовала в бежевом пальто от Sentaler, каштанового цвета шляпе от Philip Treacy и замшевых сапогах от Stuart Weitzman. Она вполголоса переговаривалась с Гарри, Уильямом и Кейт, которые помогали ей сориентироваться, что будет происходить и в каком порядке.

Публика была чрезвычайно рада видеть Гарри с его новой возлюбленной. Щелкали затворы камер, люди приветствовали Уильяма, Кейт, Гарри и Меган, шедших плечом к плечу. Прибыла «Великолепная четверка».

Уильям, Кейт, Гарри и Меган оставались в центре внимания не только в Рождество. 28 февраля 2018 года они встретились на своем первом официальном совместном мероприятии. В то снежное лондонское утро состоялся первый форум Королевского фонда. Для всех четверых это событие стало отличной возможностью рассказать о своей деятельности, связанной с их основными интересами: психическое здоровье, обеспеченность молодежи, вооруженные силы и сохранение дикой природы. После свадьбы Меган должна была стать четвертым патроном фонда – организации зонтичного типа, объединяющей инициативы молодых королевских особ. Фонд был основан Уильямом и Гарри в 2009 году как главный инструмент их благотворительной деятельности.

Расти в семье Виндзоров означало вести жизнь, отмеченную двумя главными принципами – долг и служение. В свой двадцать первый день рождения бабушка Уильяма и Гарри произнесла знаменитые слова: «Заявляю перед всеми вами, что всю свою жизнь, будет она долгой или короткой, я посвящу служению вам и той великой царствующей семье, к которой все мы принадлежим». Ее обязательства перед монархией и общим благом всегда оставались незыблемыми.

С того времени, когда оба принца еще были детьми, не только бабушка, но и родители учили их, что нет более высокого призвания, чем служение. Оба молодых наследника осознавали ценность своего врожденного права направлять происходящие вокруг изменения. Королевский фонд давал им для этого необходимые средства.

«Мы часть уважаемой общественной институции с вневременными ценностями: семья, служение, долг и единство, – говорил Гарри на форуме в Лондоне, где они все вчетвером отвечали на вопросы модератора. – Мы чувствуем колоссальную ответственность за свою часть работы по реформированию общества к лучшему. Я невероятно горжусь тем, что моя будущая жена к нам присоединится. В настоящий момент мы очень связаны свадебными приготовлениями, но в скором будущем планируем работать и двигаться вперед вдвоем и вчетвером, чтобы изменить мир настолько, насколько это возможно». Благодаря мероприятию Королевского фонда Меган смогла впервые заглянуть в будущее и увидеть, как будет выглядеть ее жизнь в качестве нового члена королевской семьи.

Когда дошел черед до нее, Меган произнесла прочувствованный призыв на тему прав женщин: «Нередко можно услышать такие слова: „Вот вы помогаете людям обрести свой голос“, – но я с этим в корне не согласна, потому что женщинам не нужно искать свой голос. У них он уже есть. Им нужно осознать свое право использовать его, а остальные должны научиться его слушать».

Это было дерзкое утверждение для королевской семьи, но не для молодого поколения. Меган представляла себе жизнь на передовой, а не на обочине, надеясь применить свое влияние максимально эффективно. Почти три месяца спустя после ее появления на форуме Королевского фонда Гарри и Меган приняли участие в мероприятии Молодежного форума, приуроченного к встрече глав государств стран Содружества. Пара выразила свою поддержку молодым людям, входящим в ЛГБТК-сообщество. Еще 50 лет назад подобное выступление было бы совершенно немыслимо. Также королева назначила Гарри молодежным амбассадором Содружества. Со своей стороны, Гарри и Меган надеялись привлечь внимание общественности к работе молодых людей и всегда защищать тех, кто ущемлен в правах.

Фактически в более чем 30 странах Содружества законодательство по-прежнему содержало положения против гомосексуалистов. И если кто-то думал, что Меган откажется от своих ценностей, то он глубоко заблуждался. Ее первые дни в роли невесты принца стали доказательством того, что, уважая традиции, она не станет молчать.

Новое поколение королевской семьи в полном составе на всех парах мчалось вперед, но, как и в любом семейном бизнесе, путь не всегда был гладким. Когда во время форума Королевского фонда Уильяма спросили, возникали ли в семье разногласия из-за столь тесного соприкосновения в жизни и работе, он с неожиданной откровенностью ответил: «О да!» – хотя обычно не высказывался о жизни в стенах дворца. «Они разрешились?» – последовал вопрос. «Пока не ясно!» – засмеялся Уильям. Гарри вмешался в разговор, чтобы заявить, как хорошо иметь «четыре разные личности, объединенные горячим желанием изменить мир к лучшему». Далее он уточнил: «В семейном бизнесе, безусловно, присутствуют свои трудности. Раз все смеются, значит, они точно знают, о чем идет речь». Затем он в шутку добавил, что не припомнит, все ли споры разрешились, так как они следуют «один за другим». «Но, – добавил он, – мы вместе на всю оставшуюся жизнь».

Глава двенадцатая

Проблема по имени Саманта

Проблемы начались с Саманты Маркл. О романе Меган и Гарри было известно не более суток, а родственница уже почувствовала, что это ее шанс. Женщину не смущал тот факт, что они со сводной сестрой не виделись уже более 10 лет.

Саманта, которая сменила имя – изначально ее звали Ивонн – и выкрасилась в блондинку, была старшим ребенком Томаса от первого брака с Рослин Лавлесс. Томас встретил Рослин в Чикаго в девятнадцатилетнем возрасте, когда он работал в местном новостном агентстве. Девушке исполнилось восемнадцать, когда она забеременела, и они вскоре поженились. Спустя два года после рождения Ивонн в семье появился Томас-младший. После развода в 1975 году Рослин с детьми переехала в Нью-Мексико. В подростковом возрасте дети ненадолго приезжали в Калифорнию к отцу, но не остались с ним.

Отчасти из-за семнадцатилетней разницы в возрасте Меган пересекалась со своей сводной сестрой лишь дважды. В последний раз в 2008 году, когда Томас попросил ее съездить с ним в Нью-Мексико на сутки, чтобы побывать на выпускном Саманты, которая оканчивала колледж. Фото двух сестер с этого события впоследствии будет тиражироваться многочисленными новостными агентствами.

Близкий к Меган человек рассказал: «Причиной, по которой пресса вновь и вновь печатала одну и ту же фотографию, заключалась в том, что других просто не существовало. В противном случае Саманта непременно продала бы их».

Имея несколько снимков Меган в юности, Саманта вышла на Sun с историей о том, что для бывшей актрисы подцепить принца было главной жизненной целью. «Именно об этом она мечтала девочкой, когда видела членов королевской семьи по телевизору», – рассказывала Саманта. Хотя сестры почти не контактировали, когда Дория решила оставить Томаса – Меган на тот момент исполнилось два года, – по версии Саманты, они были достаточно близки, чтобы делиться друг с другом своими романтическими увлечениями. Меган якобы призналась, что таковым для нее являлся младший из принцев. «Она всегда предпочитала Гарри, – заявила Саманта. – У нее была слабость к рыжим».

Все бы ничего, но Саманта пошла дальше, представив Меган манипуляторшей, которая тщательно спланировала каждый свой шаг на пути от звезды телесериала к статусу увлеченной благотворительностью подруги Гарри. И, что хуже всего, сестра обвинила Меган в том, что та перестала с ней общаться, когда у нее обнаружили рассеянный склероз, и она оказалась прикована к инвалидному креслу. «Ее целью было стать принцессой, – утверждала Саманта, которой щедро заплатил знаменитый таблоид, – но ее поведение явно не соответствует требованиям королевской семьи».

По мере развития отношений между Гарри и Меган набирала обороты и активность Саманты. Так, в начале 2017 года Меган отправилась в недельный благотворительный тур по Индии, от лица World Vision приняв участие в обсуждении вопросов охраны женского здоровья и проблем женской гигиены. Саманта тут же обрушилась на младшую сестру, обвинив ее в том, что та делает слишком мало. Когда Меган написала эссе для Time о стигматизации темы менструации, Саманта сделала ответный публичный выпад. «Рада сообщить о выходе моей книги, – сообщила она в „Твиттере“, – „Дневник сестры принцессы Нахалки“». (Прошло четыре года, прежде чем она наконец самостоятельно опубликовала эту книгу.)

Хотя массированная атака Саманты в прессе и не сделала ее мегапопулярной, скандальная известность приносила деньги. Но для стабильного дохода нужны новые истории. В то время как отношения между принцем и его девушкой расцветали, нарастало и присутствие Саманты в новостных сводках. Вот как прокомментировал эту ситуацию близкий друг Меган: «Поначалу Саманта пыталась создать видимость отношений, аналогичную тем, что существовали между Кейт и Пиппой, близкими сестрами. Но Мег и Саманта не росли вместе. Они и виделись-то редко».

Истинное положение вещей выглядело менее привлекательно для таблоидов, ведь для смешанных семей подобная ситуация не была редкостью. Из-за почти двадцатилетней разницы в возрасте сводные сестры попросту никогда не имели задушевных отношений.

Брат Саманты Томас Маркл в своем интервью Sun в январе 2017 года в целом положительно отзывался о Меган. А рассказывал он в том числе о своем аресте. Установщика окон Маркла-младшего задержали после того, как тот в ходе пьяной драки со своей подругой Дарлин Блаунт вытащил незаряженный пистолет и начал им размахивать. После инцидента он выразил надежду, что своим поведением не бросил тень на Меган и его не вычеркнут из списка приглашенных на королевскую свадьбу. Однако примерно через год, когда приглашение, напечатанное золотыми буквами, так и не пришло в его дом в Орегоне, он присоединился к утверждениям своей сестры о том, что Меган – всего лишь социальная карьеристка, жаждущая повысить свой жизненный статус.

«Меган Маркл однозначно тебе не подходит… Не понимаю, почему ты не видишь настоящую Меган, какой теперь ее знает весь мир. Ее попытка исполнять роль принцессы напоминает игру стареющей третьесортной голливудской актрисы».

«Меган Маркл однозначно тебе не подходит, – написал он в открытом письме Гарри, опубликованном в Touch. – Не понимаю, почему ты не видишь настоящую Меган, какой теперь ее знает весь мир. Ее попытка исполнять роль принцессы напоминает игру стареющей третьесортной голливудской актрисы».

По примеру Саманты, которая обвинила Меган в том, что та избегала ее из-за болезни, Томас-младший выдвинул еще более мерзкое обвинение: он заявил, что сестра «использовала собственного отца», а потом бросила его в одиночестве без гроша в кармане.

Все это абсолютно не соответствовало истине. Томас, обладатель премии «Эмми», испытывал проблемы с деньгами еще со времен, когда Меган была маленькой. В том числе по этой причине они с Дорией расстались. Мать Меган разрывалась между несколькими работами, включая моделирование одежды и управление собственным сувенирным магазинчиком, пока в 2011 году не получила степень магистра по социальной работе в университете Южной Калифорнии и соответствующую лицензию – в 2015-м. Томас объявлял себя банкротом сначала в 1991 году, а потом в 1993-м. Парадокс заключается в том, что в 1990 году он выиграл 750 тысяч долларов в государственной лотерее. В семье считали, что он использовал дату рождения Меган как часть выигрышной комбинации. С призовых денег он купил Саманте машину и помог Томасу-младшему открыть цветочный магазин. Если верить его сыну, большая часть выигрыша была по совету друга вложена в ювелирный бизнес, но тот потерпел крах. Через год, на момент объявления о банкротстве, имущество Томаса оценивалось в 3931 доллар. Отец Меган, человек с большим сердцем, не был плохим, он просто не умел обращаться с деньгами.

Меган очень рано поставила себе амбициозную цель: достичь такого уровня, который позволит ей обеспечивать себя и родителей. Эту психологическую ношу она взвалила на себя в таком возрасте, когда большинство детей еще интересуются вещами от Abercrombie & Fitch[32], а не планируют бюджет. Она оставалась верна своей цели и начала посылать отцу деньги, как только получила работу в шоу Deal or No Deal и заработала пять тысяч за семь эпизодов. Этим солидным чеком она с радостью поделилась с Томасом, чтобы он мог оплатить счета и другие расходы. Меган любила отца и верила, что ему нужна лишь небольшая помощь, чтобы вновь встать на ноги, хотя он и совершал одни и те же финансовые ошибки снова и снова.

Меган и ее близкие были в ярости от абсурдных заявлений Саманты и Томаса-младшего. Как отмечал один из друзей, ни сводная сестра, ни брат совсем не огорчились, когда их не пригласили на свадьбу Меган и Тревора: «Они, возможно, вообще не знали, что сестра выходит замуж, потому что не общались. Это очень забавно. Теперь им, конечно, очень важно, что она собирается стать женой принца».

Меган не раз просила отца поговорить с Самантой и заставить ее прекратить продавать свои истории СМИ. Томас пытался. «Разве не понятно, что подобные действия вредят твоей сестре?» – спрашивал он у Саманты, или Бейб, как он обычно ее называл. «Ей нужно просто лично пообщаться со мной, чтобы положить этому конец», – отвечала та.

Томас передал эти слова младшей дочери, но она не стала контактировать со своей сводной сестрой. Меган была уверена, что та просто запишет их разговор и продаст его таблоидам. Отец разрывался между двумя близкими людьми. Источник, близкий к семье, рассказывал: «Он любит их одинаково и не хотел бы отталкивать никого из них». Тем не менее Саманта воспринимала это именно так: «Ей всегда казалось, что, как бы она ни старалась, отец отдает предпочтение Меган. Томас не обязан проводить выходные один, но он делает это, несмотря на приглашения от Сэм и Тома-младшего».

Между тем Гарри поверить не мог в то, что родственники Меган могут так некрасиво себя вести. Ему было горько наблюдать за тем, как все это влияет на его возлюбленную. Она расстраивалась и сердилась из-за выступлений Саманты и Томаса в газетах. И еще больше ее угнетал тот факт, что она не может просто опровергнуть их утверждения или защитить себя хотя бы в «Твиттере». Ей приходилось молчать, пока они на нее нападали. Члены королевской семьи должны были жить по принципу «никогда не жалуйся, никогда не оправдывайся». Как без обиняков объяснял один из опытных сотрудников Букингемского дворца, «ты закрываешь рот и выходишь из положения». Меган пыталась не читать прессу, но зачастую помощники вынуждены были спрашивать ее по поводу тех или иных фактов – правда это или вымысел. Иногда они и сами становились объектами атак со стороны брата и сестры Меган. В какой-то момент Томас-младший стал посылать электронные письма Катрине Маккивер, помощнице секретаря по связям с общественностью администрации Кенсингтонского дворца. Он писал, что ему нужна финансовая помощь, так как, по его словам, внимание прессы теперь мешает ему находить работу. Джейсону и его команде ситуация казалась «сюрреалистичной», но в то же время они чувствовали большую ответственность за то, чтобы провести Меган через этот хаос.

Измышления брата и сестры выбивали Меган из колеи, но еще больше огорчала пресса, которая с готовностью публиковала непроверенные факты. Пока они с Гарри просто встречались, обычный негатив был ожидаемым, но теперь, когда они обручились, хотелось надеяться, что медиа будут вести себя более ответственно. Тем не менее критика продолжилась, а статьи публиковались на основе предвзятых мнений, ошибочных предположений и раздутых заявлений от членов семьи, всегда живших отдельно.

Показательным стал случай на королевской фазаньей охоте, проходившей в День подарков – на традиционном британском празднике, отмечаемом 26 декабря.

Хотя Гарри с братом выросли, обучаясь стрельбе и охоте, младший принц пропустил ежегодное событие во время их первого с Меган Рождества в Сандрингеме. Некоторые издания принялись критиковать невесту принца, предположив, что она запретила жениху участвовать в традиционном семейном мероприятии. Газеты выставили Меган веганкой и защитницей прав животных, которая топнула ногой и запретила Гарри ехать. На самом деле, все это было неправдой: она не была веганкой и не препятствовала Гарри.

Меган, которая баловала принца воскресными обедами из жареного мяса и которой он сделал предложение во время совместного приготовления курицы, была потрясена абсурдностью обвинений. «Эти нелепые истории о семейных традициях – такая брехня, – рассказывал источник. – Она делала все, что и остальные. Она чтит традиции».

В действительности Гарри и Меган вернулись в Лондон раньше, потому что принц согласился выступить в качестве приглашенного ведущего и автора флагманской программы Today на радио Би-би-си. Уже было записано интервью с Бараком Обамой – первое после окончания его второго президентского срока. Собеседники обсуждали серьезные и животрепещущие темы, в том числе излишнее увлечение людей, занимающих высокие должности в правительстве, соцсетями – хорошо это или плохо.

Хотя Гарри и тяготился чрезмерным общением с прессой, он понимал, что определенные информационные агентства могут быть полезны, когда тема, за которую он очень переживает, нуждается в широкой огласке. Принц записал интервью с Обамой во время Invictus Games, под занавес президентства последнего, но решил придержать готовый материал. В итоге к моменту выхода в эфир разговор сохранил актуальность и уместность, а Гарри, попав со своим эксклюзивом во все новости, доказал, что годы, проведенные им по ту сторону камеры, превратили его в опытного интервьюера. Президент сделал завуалированный намек на Дональда Трампа, не назвав его по имени и отметив, что чрезмерное увлечение соцсетями способно навредить людям, облеченным властью. Обама рассказал, что скучает по работе, но, несмотря на незаконченные дела, ощущает умиротворение и наслаждается возможностью проводить больше времени с семьей и составлять свой собственный график.

В интервью был и забавный момент, когда Гарри предложил блиц-опрос, из которого слушатели узнали, что Барак Обама предпочитает Арету Франклин Тине Тернер, а королеву группе Queen. «Отличный ответ», – со смехом прокомментировал Гарри. Обама пришел готовый к игре. После отказа отвечать на вопрос «бóксеры или плавки», на следующий «Уильям или Гарри?» – бывший президент мгновенно отреагировал: «Прямо сейчас – Уильям!»

На шоу 27 декабря принц представил еще одного важного гостя: принца Уэльского, своего отца. Слушатели получали редкую возможность познакомиться с более личной стороной отношений между отцом и сыном. Разговор был записан заранее.

– Что я пытался сделать все эти годы, так это позаботиться о том, чтобы ты и твои дети, мои внуки, а также внуки всех остальных людей получили пригодный для жизни мир, – заявил будущий король.

– Я четко вижу и осознаю это, благодаря тем разговорам, которые у нас состоялись за все эти годы. Теперь я перестал выносить вам мозг, как делал это раньше, – заметил Гарри.

– Что ж, мой мальчик, меня переполняет гордость от того, что ты это понимаешь.

– А от того, что я внимаю? – пошутил Гарри.

– Это потрясает еще больше! – ответил Чарльз.

Помимо интервью с президентом Обамой и со своим отцом, Гарри рассказал о первом королевском Рождестве Меган, которое он назвал «фантастическим».

– Из известных мне семей наша входит в число самых больших, а любые родственные отношения – это всегда непросто. Она проделала абсолютно потрясающую работу, просто чтобы оказаться здесь. И такой семьи, я думаю, у нее никогда не было.

Последней фразой Гарри подлил масла в огонь возмущений клана Маркл, члены которого чувствовали себя все более незначительными по мере перемещения Меган в совершенно иную социальную среду. Слова Гарри увеличили и без того серьезное напряжение в отношениях и сами по себе не предвещали ничего хорошего.

Если Меган и переживала на этот счет, то времени для беспокойства у нее было немного, потому что вскоре таблоиды переключились на ее ошибки по части протокола, допущенные во время первого совместного визита пары в Уэльс 18 января. Пресса не обратила внимания на то, как Меган подбадривала застенчивую маленькую девочку во время танца в общественном центре Star Hub в Кардиффе или как дети дружно бросились обнимать невесту принца. Никто не отметил тот приятный сюрприз, который она сделала уэльскому бренду Hiut Denim, надев их черные обтягивающие джинсы с высокой талией модели Dina. Вместо этого журналисты опубликовали ряд статей, в которых отмечалось, что пара прибыла на мероприятие в Кардифф-Кастл с более чем часовым опозданием. От репортеров ускользнул тот факт, что поезд, шедший в Кардифф с лондонского вокзала Паддингтон – на нем же, к слову, приехали и многие другие участники, – задержался не по вине Гарри и Меган.

Среди других «промахов», согласно публикациям, было то, что в какой-то момент Меган оказалась впереди Гарри и, приветствуя собравшихся людей, дала одной маленькой девочке персональный автограф, украшенный сердечком и смайликом. На самом деле «автограф» представлял собой небольшую уловку тактичной Меган – она написала имя ребенка, поскольку свою подпись в качестве королевской особы ей было ставить нельзя ни в коем случае. «Конечно, зачем позволять фактам портить сюжет», – сетовал тем же вечером один из сотрудников Кенсингтонского дворца.

В тот же день Гарри повез Меган на встречу с Тигги Петтифер в ее дом – 600-акровое поместье Глэнаск, находившееся в часе езды от Кардиффа, на берегу реки Аск. Начиная с 1993 года Тигги служила няней Гарри. После смерти Дианы в 1997 году женщина стала настоящей опорой для братьев – как-то она назвала их «мои детки». Тигги обладала сильным характером и многих во дворце раздражала, позволяя мальчикам жить нормальной детской жизнью, насколько это было возможно после смерти матери. Например, она однажды разрешила юным принцам спуститься по веревке с пятидесятиметровой плотины без шлемов. Персонал Сент-Джеймсского дворца был сильно напуган ее беспечностью в отношении возможных травм, но, поскольку мальчики безмерно обожали свою няню, никаких последствий это не повлекло. Она оставила свою должность в 1999 году, но продолжала поддерживать тесную связь с Уильямом и Гарри. «Гарри был рад представить Меган Тигги, – говорил источник. – Она была одной из самых значимых женщин его детства, поэтому познакомить няню с Меган, самой главной женщиной его взрослой жизни, было для него крайне важно. Принц знал, что они легко поладят – так и случилось».

При этом Меган продолжала подвергаться разгромной публичной критике. Так, 1 февраля ее разнесли в пух и прах за то, что она надела брюки на церемонию Endeavour Fund Awards. Вечер был посвящен признанию достижений ветеранов, получивших ранения, – как бывший солдат Гарри чрезвычайно близко воспринимал подобные вещи. И ничего, что принцесса Диана появлялась в похожем наряде, напоминающем смокинг, а герцогиня Кембриджская надевала брюки и блейзер на предрождественском семейном мероприятии на Кипре. В элегантном костюме от Alexander McQueen Меган непринужденно разобралась в небольшой путанице, когда ей и ее соведущему дали не те тексты. Публика смеялась вместе с ней. Это был момент, когда менее привычный к публичным выступлениям человек был бы сбит с толку. Однако, как бы Меган ни старалась игнорировать непрекращающийся шквал критики в свой адрес, по словам близкого ей человека, «трудно балансировать между желанием оставаться собой и продумывать каждое движение с тем, чтобы его не раскритиковали».

Гарри и Меган приходилось нервничать не только из-за нападок прессы. Как только пара начала открыто появляться на публике, во дворец стали почти ежедневно приходить письма с угрозами…

Гарри и Меган приходилось нервничать не только из-за нападок прессы. Как только пара начала открыто появляться на публике, во дворец стали почти ежедневно приходить письма с угрозами, причем поступали они разными путями: по обычной и электронной почте, а также через социальные сети.

12 февраля, за день до того, как Гарри и Меган должны были отправиться в официальную поездку по Шотландии, специалисты по безопасности Кенсингтонского дворца перехватили сообщение, адресованное паре. Хотя на первый взгляд оно ничем не отличалось от других писем, поступающих в крайне загруженный почтовый департамент, базирующийся в Кларенс-хаус, в нем содержались расистские высказывания и следы неизвестного белого порошка. Впрочем, вещество, вопреки опасениям, оказалось безвредным. По крайней мере, физически. В ночь инцидента Меган практически не спала, а потом призналась подруге, что переживала, как бы подобное не стало для нее «новой нормой».

Хороший друг Меган называл ее «Грейс в огне», потому что, какое бы давление на нее ни оказывалось, она не падала духом. «Она знала, что значит трудная работа, – рассказывал один из ее близких людей, – и этим ее было не запугать. Если ты ее друг, то можешь говорить с ней на любую тему, не боясь расстроить или причинить дискомфорт».

Вот почему Меган была так уязвлена, когда ее давняя подруга Нинаки Придди присоединилась к хору критиков и тех, кто пытался нажиться на близких отношениях с невестой принца. Они знали друг друга с начальной школы и в те времена все делали вместе: пижамные вечеринки, дни рождения, а потом, в возрасте одиннадцати лет, поступили в одну и ту же католическую среднюю школу Пренепорочного Сердца. Обе были дочерьми разведенных родителей и доверяли друг другу настолько глубоко, что казались сестрами. Между ними не было секретов, и они вместе радовались важным моментам, в том числе первой свадьбе Меган, на которой Нинаки была подружкой невесты.

И вот Нинаки не только продала Daily Mail несколько очень личных юношеских снимков (с вечеринок в честь дней рождения и тому подобных), но и выдвинула ряд резких обвинений в адрес человека, которого знала с пяти лет.

Нинаки поддерживала связь с Тревором, первым мужем Меган. Отзываясь о нем как о «человеке, у которого выбили почву из-под ног», бывшая подруга заявила: «Постановив, что ты больше не являешься частью ее жизни, она может быть очень холодна. У нее есть этот отключающий механизм. И бесполезно спорить: если Меган приняла решение, то это конец».

И хотя в момент развода Тревор действительно твердил окружающим, как он ошеломлен, многие из близких друзей Меган утверждали, что предвидели их разрыв, так как она упоминала о проблемах, возникших в браке. Нинаки была права и в том, что Меган никогда не была спорщицей. Она избегала конфронтации. «Если ты сделал что-то не то по отношению к Меган, она просто уйдет, не говоря ни слова», – объяснял ее друг. Вместо того чтобы конфликтовать с людьми, она предпочитала игнорировать их.

Однако статья в таблоиде пошла намного дальше: вместо рассказа о тактике ухода от столкновений в публикации говорилось о приемах социальной карьеристки, которая положила глаз на принца еще со времен старшей школы. Нинаки предоставила таблоиду фото Меган на фоне Букингемского дворца из их школьной поездки по Европе и призналась, что «вообще не удивлена» новостями о помолвке ее школьной подруги и принца. «Она будто бы планировала это всю свою жизнь, – пояснила Придди. – Она всегда восхищалась королевской семьей. Ей хотелось стать принцессой Дианой номер два».

Подобного рода предательства сотрудники дворца наблюдали бесконечное число раз, по отношению к любой девушке, выходившей замуж за члена королевской семьи. «Когда на горизонте начинают маячить деньги, люди готовы сказать что угодно, лишь бы получить их как можно больше, – комментирует один из помощников. – Я вижу, как это происходит, год за годом».

Мать другой школьной подруги выдала тому же таблоиду схожую по нелепости историю, заявив, что Меган была «одержима» принцессой Дианой, Уильямом и Гарри с ранних лет. Соня Ардакани рассказала, как она дала юной Меган почитать книгу Эндрю Мортона «Диана: ее истинная история» и как та вместе с ее дочерью Сьюзи смотрела видео со свадьбы принцессы. Соня, некогда называвшая Меган «прекрасным человеком с большим сердцем», сообщила Daily Mail, что у подруги ее дочери «были острые локотки, и она вызывала искреннее восхищение своей готовностью зубами и ногтями вцепляться в то, чего ей хочется в жизни… и всегда получать желаемое».

Те, кто внимательно следил за развитием событий, могли заметить, что подобные комментарии близких друзей и знакомых Меган вступают в противоречие с ее собственными словами, прозвучавшими в интервью Би-би-си по случаю помолвки.

«Сейчас я отчетливо понимаю, что имя этого человека известно всему миру, но тогда я мало что слышала о нем, – говорила Меган о Гарри. – Однако думаю, это оказалось очень правильным для нас обоих, ведь все сведения я получила от него самого, а не из многочисленных новостей или как-то еще. Всем, что я знаю о нем и его семье, поделился со мной Гарри, и наоборот. Так что для нас двоих это был искренний и органичный способ узнать друг друга».

Принять все позитивное и негативное, что влекло за собой это замужество, было выбором самой Меган. Однако за кадром она признавалась, что ее «ранит и разочаровывает» предательство старой подруги. Хотя они с Нинаки перестали общаться после развода с Тревором, Меган никак не ожидала, что та будет полоскать ее имя в таблоидах. Когда у невесты принца появились советники во дворце, один из них предостерег ее: «Если у кого-то есть сведения о вас или кто-то на вас обижен, не сомневайтесь, что этим воспользуется пресса, – она непременно купит такую историю. Поэтому лучше рассказывайте мне обо всем подобном заранее, чтобы я мог быть на шаг впереди».

Пережить эти трудные времена Меган помогала в том числе и ее вера. «Отношения с Богом и с церковью крайне важны для нее, – рассказывал близкий друг. – Большинство людей не знают об этом. Однако вера играет центральную роль в ее жизни как личности и как женщины».

Меган росла со знанием о Боге, хотя ее семья не была особенно набожной. Девочка посещала католическую школу, но по образовательным, а не по религиозным причинам. Ее мать, которая выросла среди протестантов, была верующим человеком. Она перебирала элементы разных религий, в том числе буддизма, который ее особенно вдохновлял. Томас двенадцатилетним мальчиком прислуживал в алтаре церкви Рождества в своем родном городе Ньюпорте, Пенсильвания. Но, будучи взрослым, он редко ходил в церковь. Если верить отцу, Меган не была крещена ребенком, потому что Томас и Дория придерживались разных убеждений. Родители договорились дать ей возможность открыть для себя веру самостоятельно. Как рассказывал друг семьи, пока Меган росла, «религия ей не навязывалась».

«Отношения с Богом, духовность возникли из ее личного опыта, – делилась подруга Меган, которая часто молилась вместе с ней. – Когда я говорю, что вера занимала в ее жизни значительное место, то речь идет о ее вере в Бога, в семью, в близких».

В Северо-Западном университете одна из близких приятельниц Меган была из религиозной семьи. Девушки часто объединялись для совместной молитвы, а после окончания учебы Меган не раз проводила выходные с семьей подруги.

Молитва стала для Меган важным инструментом для преодоления жизненных трудностей. Случалось, она собирала актеров и съемочную группу «Форс-мажоров» в круг на молитву перед началом съемок. Ее собственные обращения к Богу на съемочной площадке никогда не были связаны с конкретной конфессией. Меган стремилась объединить всех в сложной или нестабильной ситуации.

«Именно молитва и беседы с Богом помогли ей пережить самые мрачные моменты, – поведал источник. – Это то, что играет значительную роль в жизни Меган и в ее отношениях с Гарри. Они идут по пути веры вдвоем».

Перед свадьбой Меган решила креститься в англиканской церкви, хотя для вступления в брак это не было обязательным. Ее подруга поясняла: «Это был ее выбор и шаг вперед на собственном духовном пути. Никакого давления в этом смысле на Меган не оказывалось. Можно было сделать это и после свадьбы, но „из уважения к королеве“ она захотела принять крещение до венчания в часовне Святого Георгия».

Закрытая сорокапятиминутная служба состоялась 6 марта в королевской часовне Сент-Джеймсского дворца. В той же часовне в 1649 году король Карл I причащался перед казнью; в течение недели до похорон в ней находилось тело принцессы Дианы; в свое время здесь же проходил обряд крещения принца Джорджа. Спустя четыре месяца там же был крещен принц Луи, а Меган и Гарри присутствовали на церемонии.

Перед обрядом Меган регулярно встречалась с Джастином Уэлби, архиепископом Кентерберийским, с которым, по свидетельству одного из помощников, у них установилась «тесная связь». Они обсудили множество личных вопросов, включая первый брак Меган. Архиепископ интересовался, чему ее научил развод. «Англиканская церковь имеет очень четкую позицию по поводу развода и повторного вступления в брак при жизни бывшего партнера, – говорил Уэлби в феврале. – И это однозначно не проблема».

В присутствии принца Чарльза, Камиллы – герцогини Корнуольской, Гарри и нескольких друзей, включая Джессику, Линдсей и Маркуса, Меган приняла крещение. Во время обряда ее голову поливали святой водой из реки Иордан, которую зачерпывали из позолоченной серебряной купели в форме лилии, для чего использовался серебряный кувшин, привезенный ювелиром Короны Марком Эпплби. Перед службой вся серебряная утварь, а также богато украшенный флакон с освященным маслом для миропомазания были доставлены в часовню из лондонского Тауэра.

Королева, Уильям и Кейт на службе не присутствовали. Пел хор королевской капеллы, состоящий из шести мужчин (джентльменов капеллы) и десяти мальчиков (детей капеллы). «Все было искренне и очень трогательно, – отметил архиепископ. – Это огромная честь».

«Служба была воодушевляющей», – поделился один из 18 гостей, присутствовавших на ужине после крещения. В честь важного события Чарльз и Камилла устроили банкет в Кларенс-хаус.

Меган полностью окунулась в новую жизнь в качестве члена королевской семьи. В том же месяце они с Гарри арендовали особняк Грейт-Тью в Оксфордшире: дом площадью в четыре тысячи футов, построенный в 1708 году. Пара оставляла за собой Ноттингем-коттедж как лондонскую базу, но он стал для них тесноват.

Гарри присматривал дом в сельской местности еще до встречи с Меган. В начале 2016 года принц подумывал о покупке поместья в Норфолке на деньги, унаследованные им от матери. В 2017 году он переключился на недвижимость в Оксфордшире.

Грейт-Тью в оксфордширском Чиппинг-Нортоне («Чиппи» для местных) служил резиденцией целого ряда высокопоставленных особ, которым нравилось жить за городом, примерно в полутора часах езды от Лондона. В этой местности недвижимостью владели Кейт Уинслет и чета Бэкхемов, а другие знаменитости, такие как Эдди Редмэйн и Стелла Маккартни, были постоянными гостями отеля Soho Farmhouse, расположенного на том же участке, что и дом, арендованный Гарри и Меган. И, хотя королевская чета нечасто посещала сам Farmhouse, они по максимуму использовали все блага, предлагаемые этим заведением, – свежие круассаны, поставляемые с ресторанной кухни, или косметические средства из местного спа-комплекса. Один из шеф-поваров отеля однажды вечером даже специально приходил к ним, чтобы приготовить ужин для гостей. Нежелание Гарри и Меган покидать свой дом было объяснимым: в особняке с четырьмя спальнями имелась многоуровневая кухня в стиле шейкер, двери которой выходили на ландшафтные сады.

Дом в Оксфордшире дал паре возможность расположиться с комфортом. Даже когда к ним заглядывали гости, большая гостиная использовалась нечасто – все предпочитали располагаться там, где еда подавалась прямо с плиты. Но их любимым местом оставалось патио в саду, где было установлено кирпичное барбекю.

Поросшие зеленью участки вокруг их жилища идеально подходили для содержания собак. Тем летом в семье появился черный лабрадор Пула, взятый из приюта. Собаку назвали в честь ботсванской валюты. Само слово на языке банту означает «дождь». Такое имя дали энергичному псу неспроста: в полупустынной стране дождь считают драгоценным и благословенным явлением.

Многие родственники и друзья – включая Редмэйна и его жену Ханну Бэгшейв, которые стали частью узкого круга, – проводили время в комфортабельном доме. В его отделке Меган использовала и предметы интерьера, привезенные из Торонто.

Пару раз, в том числе перед свадьбой, сюда приезжала Джессика. Девушки проводили выходные, расслабляясь, делая ухаживающие маски и «в изрядных количествах» попивая вино. Как-то они, будучи навеселе, позвонили мужу Джессики Бену, чтобы просто сказать «привет» и затем хихикать в трубку.

Дория дважды навещала молодых людей, и у нее были не только своя комната и ванная, но и абсолютная защита от вторжений прессы. Мать Меган забирали прямо от трапа в Хитроу, сопровождали через VIP-зону, а потом везли за город. Это был столь необходимый отдых от папарацци, которые лезли в жизнь Дории с тех самых пор, как стало известно об отношениях ее дочери с принцем.

Сотрудники дворца всегда были готовы помочь советом, как справиться с внезапным повышенным интересом к личной жизни, который представлялся Дории столь неестественным. Джейсон рекомендовал ей избегать бесед с журналистами и немедленно сообщать ему о каждом, кто присылает в ее дом записки, а таких было множество. Репортеры часто забрасывали через дверь письма с предложениями «рассказать свою версию истории». Он также посоветовал сообщать ему и полиции, если кто-то начнет ее преследовать. Гарри дал понять, что готов оплатить охрану, если Дорию будут слишком допекать.

В Лос-Анджелесе папарацци осаждали дом Дории и следовали за ней, когда она отправлялась к пациентам хосписа. Они двигались за ней по пятам, делая снимки своими большими камерами, пока она шла от машины к дому пациента. Это травмировало не только мать Меган, но и тех людей, которые и так оказались в уязвимом положении.

Дория нашла неожиданного союзника в лице Опры Уинфри. С бывшей ведущей ток-шоу Меган познакомила подруга. Когда Дорию впервые захлестнул медиашторм, Опра предложила ей свою поддержку. Выяснилось, что они ходят в одну церковь – Международный духовный центр Агапе в Лос-Анджелесе. «Опра стала другом и помощником женщины, попавшей в экстраординарную жизненную ситуацию, – рассказывал приятель Меган. – Не каждый способен в полной мере осознать, что происходило с Дорией. Поэтому было очень ценно то живое участие, которое проявляла Уинфри, прекрасно знавшая, какое давление испытывает человек, оказавшийся в центре постоянного внимания общественности».

Дория могла общаться с Опрой, когда ей доводилось проводить время вне стен родного дома, не беспокоясь, что та использует их дружбу для получения интервью. Перед свадьбой один из старших сотрудников Кенсингтонского дворца имел откровенный разговор с Опрой, в котором она заверила, что «это не то, о чем вы все подумали». «Меган всегда будет очень благодарна Опре за то, что мать в любой момент могла к ней обратиться. У Дории много друзей, но это очень успокаивает, если ты знаешь, что тебя поддерживает кто-то вроде Опры», – пояснял инсайдер.

Тем не менее телеведущая не могла запретить фотографам преследовать Дорию по дороге на работу. И, хотя служба безопасности дворца всегда оставалась на связи с матерью Меган, офицеры тоже были бессильны в этой ситуации.

Внимание, направленное на отца Меган, также негативно влияло на его жизнь, но совершенно в другом смысле. Еще в декабре, когда Гарри и Меган отмечали помолвку, в газете появилась статья о Томасе. Журналисты собирали материал для публикации не один месяц. Здесь присутствовали фотографии его дома, расположенного на вершине 120-футовой скалы в Розарио-Бич – тихом курортном городке на берегу Тихого океана. Текст изобиловал подробностями частной жизни Маркла-старшего. Например, на какой машине – красном Ford Escape или серебристом Volvo – он ездит в местный Walmart за продуктами и на склад, где хвастается владельцу, что его дочь показывают по телевизору. Прямой речи Томаса в статье не было, поскольку на любые вопросы репортеров он отвечал фразой, заранее заготовленной по совету сотрудников дворца: «Я не могу говорить из уважения к своей семье».

После того как газета Mail on Sunday опубликовала координаты его дома, Томасу пришлось иметь дело с постоянными вторжениями репортеров и фотографов. Один папарацци даже арендовал складское помещение по соседству с жилищем Маркла. «В тот момент Меган начала всерьез беспокоиться за отца, – рассказывал источник, близкий к невесте принца. – Они выскакивали к нему из-за каждого угла, и она переживала за его благополучие и безопасность больше, чем когда-либо».

Томаса, которому пришлось заделать фанерой выходившие на улицу окна, раздражало то, что, храня молчание, он позволяет СМИ контролировать его имидж. Некоторые развлекательные телепрограммы в США и многие британские газеты без устали предлагали большие деньги любому, даже самому дальнему родственнику невесты принца за раскрытие семейных секретов. (Представители программы «Доброе утро, Британия» прилетели к бывшей жене сводного брата Меган. С этой женщиной, равно как и с ее сыновьями, у одного из которых был легальный бизнес по продаже конопли, Меган была едва знакома.) Говорили они правду или лгали, для прессы было не принципиально. Публика жаждала любой информации о жизни Меган, независимо от тона и мотивации комментатора.

Публика знала о Томасе только благодаря фотографиям, сделанным папарацци: как он выбрасывает мусор, стирает одежду в местной автоматической прачечной, покупает пиво для охранников своего квартала или выходит из магазина Home Depot с новым унитазом, который таблоиды окрестили «троном». А поскольку комментариев он не давал, СМИ слепили образ чудаковатого затворника, единственной компанией которого являются пивные банки и пачки сигарет.

Джейсон, контактное лицо Томаса во дворце, с самого начала дал понять отцу Меган, что он будет на связи днем и ночью и при необходимости поможет сориентироваться в ситуации, связанной с прессой. В этих нелепых обстоятельствах Гарри и Меган хотели, чтобы он ощущал поддержку. Но, хотя Джейсон дал Томасу свой личный номер, адрес электронной почты и контакты личного помощника, он ни разу не получил никаких сообщений. Время от времени Джейсон звонил сам, но Маркл всегда говорил, что у него все в порядке. «Томас гордый человек. И упрямый», – рассказывал источник.

И тут на сцену вышел Джефф Рейнер. Лицо фотографа и совладельца новостного агентства Coleman-Rayner уже было знакомо отцу Меган, потому что тот месяцами ошивался у дома Томаса. Рейнер сделал предложение, которое казалось взаимовыгодным. Они договорились отснять в городе «честный» материал, который изменил бы имидж Томаса. Фотографии должны были превратить страдающего лишним весом отшельника в заботливого отца, который усиленно готовится к самому счастливому дню в жизни дочери. К тому моменту, как он появится в часовне Святого Георгия и займет свое место рядом с Меган в проходе между рядами скамеек, каждый будет знать его как любящего отца, который изучил монархию перед личной встречей с королевой.

Гарри и Меган не раз убеждали Томаса в телефонных беседах, что он должен игнорировать всех журналистов. Но в конце концов он их не послушался. Под нажимом со стороны Саманты, которая сумела договориться о доле прибыли в этой сделке, Томас принял предложение фотографа. Они с Джеффом проехались по городу, делая постановочные снимки: Томас читает книгу по британской истории в кофейне, посещает интернет-кафе, с целью прочитать последние новости о своей дочери и будущем зяте. План заключался в том, чтобы продать снимки максимально прибыльно и с наиболее широкой оглаской.

Фотографии разошлись по многочисленным мировым информагентствам, но не слишком помогли улучшить имидж Томаса. Выиграл от всего этого в основном Рейнер, который получил минимум 130 тысяч долларов за свою работу. Томасу досталось 30 процентов.

Томас уже собирался отправиться в Виндзорский замок, чтобы оказаться в центре внимания в своем костюме, сшитом вдали от городка на тихоокеанском побережье. Однако всего за неделю до этого во дворец поступила информация о том, что Mail on Sunday намеревается выставить «жизненные» кадры с Томасом как фейковые, включая и тот снимок, где он листает книгу «Образы Великобритании: иллюстрированный тур по британской истории». По указанию Гарри, команда дворца, консультируясь со своими юристами из Harbottle & Lewis, начала разрабатывать стратегию, которая помогла бы остановить публикацию этой нелепой истории.

Однако сначала Меган хотела лично от отца услышать о том, что произошло на самом деле. Близкий друг, который был с ней рядом во время описываемых событий, рассказал, что она обратилась к отцу со следующими словами: «Папа, мы должны знать, правда это или нет. Моя команда попытается предотвратить публикацию этой статьи, если ты скажешь, что это фальшивка. Они сделают это, чтобы защитить тебя, папа, – говорила Меган по телефону. – Ты ведь говорил мне, что тебя преследуют?» И он еще раз солгал дочери, не признавшись, что принимал участие в постановочной съемке.

Согласно источнику, «каждый раз, когда она ему звонила, это звучало примерно так: „Папа, я люблю тебя. Мне важно, чтобы ты знал, как я к тебе отношусь. Все хорошо. Просто приезжай. У нас будет свадьба. Будет праздник. Не беспокойся из-за всей этой ерунды. Предоставь нам решить проблему“». Тот же человек рассказывал: «Всем нам хочется верить в лучшее, правда? Я слышал, как она произнесла: „Отец никогда сам не стремился ни к чему подобному. Я действительно верю, что он – жертва, и теперь мне очень грустно от того, что его окончательно сбили с истинного пути“».

Прежде чем закончить разговор с отцом, Меган напомнила ему, что на следующий день у дверей дома будет стоять машина, которая отвезет его в Лос-Анджелес. Оттуда он должен будет совершить трансатлантический перелет в Лондон, где уже сделаны все необходимые приготовления. Маркла-старшего должны были сопровождать от двери до двери. В его распоряжении были автомобили с шоферами, персональная охрана и человек, готовый ответить на любые вопросы. Томасу не о чем было беспокоиться.

Тем временем сотрудники департамента по связям с общественностью Кенсингтонского дворца делали все возможное, чтобы не допустить негативных последствий необдуманных действий Томаса. Предполагалось совместно с ним подготовить сообщение для Независимой организации по стандартам прессы и распространить предупредительное письмо для редакторов британских газет. Но все оказалось напрасным: наутро после звонка Меган отцу на первой странице Mail on Sunday появился заголовок «ОТЕЦ МЕГАН ДЕЛАЕТ ПОСТАНОВОЧНЫЕ ФОТО С ПАПАРАЦЦИ». Скриншоты с установленных по периметру камер делали до боли очевидным тот факт, что абсолютно все снимки действительно были постановочными.

Меган была убита обманом со стороны отца, но при этом продолжала беспокоиться о его безопасности. Томас не вполне осознавал суть происходящего. До свадьбы оставалась всего неделя, и она не могла дождаться, когда отца привезут в Лондон, где он окажется под защитой королевского эскорта и дворцовой охраны.

Меган снова позвонила Томасу, но он не ответил. Она набирала его снова и снова, каждый раз оставляя разные варианты одного и того же сообщения: «Папа, я все равно люблю тебя. Ничего не изменилось. Мы заберем тебя и доставим в Лондон. Я отправляю за тобой машину».

Если бы только он сел в эту машину…

Глава тринадцатая

Ситуация с Томасом Марклом

Последний вечер своей незамужней жизни Меган провела как королева. Накануне 19 мая, в 18.15, они с Дорией перебрались в свои апартаменты – величественный, 350-летний пятизвездочный Кливден-хаус.

Особняк длительное время оставался в центре политической и светской жизни. Однако это было в первой половине ХХ века, когда в нем проживали Нэнси и Уолдорф Асторы, славившиеся своим гостеприимством и звездными гостями. Супружеская чета приглашала самых известных людей – от Уинстона Черчилля до Джорджа Бернарда Шоу, от Ганди до Генри Форда.

А теперь особняк стал временным домом будущей герцогини Сассекской. Поспешно выскользнув из своего Range Rover, мать и дочь вошли в здание через восточное крыло. Им показали их апартаменты, проживание в которых стоило 1900 долларов за ночь. Осмотрев помещение, в интерьере которого впечатляюще сочетались тяжелые мягкие драпировки, антикварная мебель и подлинные произведения искусства, они выпили по бокалу холодного шампанского Taittinger.

После нескольких месяцев подготовки все наконец было устроено. Гарри и Меган не стали полагаться на традиционного организатора свадеб, обратившись к человеку, хорошо известному в королевской семье, – Тее Гарвуд, которая несколько лет работала с Джейми Лаутер-Пинкертоном, бывшим личным секретарем Гарри и Уильяма, а в 2007 году помогала братьям в вопросах подготовки мероприятий. Теа принимала активное участие в планировании концерта, посвященного принцессе Диане, и стала для королевской семьи доверенной и безупречно зарекомендовавшей себя персоной. Способная сохранять спокойствие в самых стрессовых ситуациях, она координировала взаимодействие всех сторон, участвовавших в подготовке: от офиса лорда Чемберлена (главный канал коммуникации между королевой и Палатой лордов) до пекаря и флориста, которых Меган выбрала сама.

Ни одна деталь не ускользнула от ее внимания, включая вооруженную полицейскую охрану, патрулировавшую коридоры Кливден-хаус. Примерно две дюжины человек дополнительной охраны окружили 376-акровую территорию дома. Ординарец Гарри, бывший парашютист Тифаре Александр (для близких – Тиф), тоже был под рукой на случай, если Меган что-нибудь понадобится.

Все крыло, в апартаменты которого персонал доставлял газированную воду, зеленый чай и коктейль «Арнольд Палмер» (один из любимых напитков Меган и ее отца), было зарезервировано исключительно для будущей герцогини и ее гостей. И хотя предполагалось, что ночевать здесь останутся только Меган с матерью, к ним присоединились подружки Линдсей и Джессика, а также любимый бигль Гай, который днем раньше прокатился в Виндзор не с кем иным, как с королевой.

Андре Гарретт – шеф местной кухни и обладатель звезды Мишлен – приготовил ужин в приватной гостиной, предложив компании на выбор равиоли с тыквой (с учетом любви Меган к пасте) и камбалу на гриле. В распоряжении гостей были спа-процедуры, сеансы массажа, розовые и лавандовые горячие ванны и бассейн.

Меган чувствовала потребность снять стресс. Если другие невесты проводят предсвадебные недели в хлопотах о цветочных композициях, рассадке гостей и платье, идеально сидящем на фигуре, то будущая герцогиня Сассекская в этот период столкнулась с глубоко личным потрясением, вследствие того, что происходило в прессе Великобритании и других стран.

Несмотря на шквал голосовых и текстовых сообщений от Меган, Томас не только отказался сесть в машину и поехать в аэропорт, но и вообще перестал реагировать на послания дочери.

«О боже, мой телефон, – жаловалась Меган подруге, рассказывая, что звонила отцу по меньшей мере 20 раз. – Надеюсь, он получает мои сообщения», – обеспокоенно добавляла она.

Не зная ничего определенного, они с Гарри получали обновленную информацию о планах Томаса – в частности, о том, собирается ли он на свадьбу, – из таблоидов и с сайтов, тиражирующих сплетни.

После появления компрометирующей статьи в Mail on Sunday Томас обратился в онлайн-таблоид TMZ, пытаясь оправдаться. Согласно его объяснениям, он попытался «перезагрузить» свой имидж после того, как «попал в ловушку» фотографов. Но, чтобы больше не причинять беспокойства дочери и королевской семье, Маркл решил не ездить на свадьбу.

На публике дворец стоически хранил молчание, однако за закрытыми дверьми звучали гневные упреки в адрес отца Меган, который превращает праздник и важнейшее торжество в цирк. Прекратив контактировать с помощниками Меган, Томас подпитывал прессу непрекращающимся потоком бессмысленных заявлений. Новости, касающиеся свадьбы, теперь крутились вокруг лживых публикаций, выпускаемыми TMZ, тем же изданием, которое первым обнародовало историю приключений принца Гарри в Лас-Вегасе. Придворные каждую минуту ожидали новых вбросов. Никто не знал, чего еще ожидать.

«Это было очень, очень тяжело, – рассказывал один из помощников о реакции дворца на ситуацию с Томасом Марклом. – Простых решений не было, и сотрудники делали все возможное, хотя для внешнего мира происходящее и выглядело абсолютным хаосом. Легко обвинять дворец, но, боже мой, я никогда прежде не сталкивался ни с чем подобным: есть женщина, которая собирается выйти замуж за принца, а отец этой прекрасной женщины находится в пяти тысячах миль и никак не реагирует, причем не просто не отвечает на ваши „подачи“, а еще и играет в свою собственную глупую игру».

В одном из многочисленных интервью Томас заявил, что разъяренный Гарри звонил ему и шипел в трубку: «Если бы вы меня послушались, ничего этого не случилось бы». Однако на самом деле такого разговора не было. Новый драматичный поворот произошел на следующий день после того, как Томас объявил, что он не будет присутствовать на свадьбе. На этот раз отец Меган сообщил репортерам, что представить себе не может, как пропустит столь важное историческое событие.

Расстроенная Меган попросила представителей Кенсингтонского дворца опубликовать заявление, которое она написала сама по поводу инцидента, назвав случившееся «глубоко личным делом» и требуя проявить уважение к частной жизни, пока все не разрешится. Она ни в коем случае не хотела, чтобы эта драма разыгрывалась столь публично, но чувствовала насущную необходимость что-то предпринять.

Несмотря на поведение Томаса, Меган угнетала мысль о том, что он не приедет на ее свадьбу. С тех самых пор, как она была маленькой девочкой, отец души в ней не чаял и так много сделал для нее: это он создал ту самую межрасовую семью Барби, помогал с декорациями для всех школьных спектаклей, прилетел из Лос-Анджелеса с набором инструментов, чтобы помочь ей переехать в таунхаус в Торонто.

«Насколько Меган была уязвлена и унижена, настолько же она хотела, чтобы он оказался здесь, готовая к примирению, – рассказывал ее близкий друг. – Плюс ко всему она беспокоилась о нем, так как совсем не была уверена, что с ним все в порядке. Поведение Томаса выглядело очень странным».

Костюм и туфли от Oliver Brown, изготовленные для Томаса на заказ, ждали его в Челси. Кроме того, отца Меган был готов встретить отставной военный, которого Гарри попросил сопровождать мистера Маркла в поездке из Лондона в Виндзор. «С Томасом по приезде обращались бы точно так же, как с Дорией», – добавлял старший помощник, отмечая, что того сопроводили бы в отель и предоставили офицера охраны и ассистента на все время пребывания.

До свадьбы оставалось всего четыре дня, а Меган получала все более огорчительные новости об отце, причем опять с «желтых» сайтов. Возлагая всю вину на назойливую прессу, Томас заявил, что из-за стресса у него случился сердечный приступ.

До свадьбы оставалось всего четыре дня, а Меган получала все более огорчительные новости об отце, причем опять с «желтых» сайтов. Возлагая всю вину на назойливую прессу, Томас заявил, что из-за стресса у него случился сердечный приступ. Доктора рекомендовали ему сделать операцию уже в ближайший четверг, всего за два дня до свадьбы дочери, чтобы устранить закупорку сосуда, ликвидировать угрозу и имплантировать несколько стентов. По словам Томаса, только чудо позволит ему сразу после операции пересечь Атлантику и прибыть на королевскую свадьбу.

Встревоженная Меган отправила Томасу очередное сообщение: «Звонила тебе все выходные, но ты не брал трубку и не отвечал на мои письма… Очень беспокоюсь о твоем здоровье и безопасности и приму любые меры, чтобы защитить тебя. Но я не знаю, что еще мы можем сделать, раз ты не отвечаешь… Тебе нужна помощь? Можем ли мы снова направить к тебе сотрудников службы безопасности? Я очень расстроена тем, что ты оказался в больнице, но, пожалуйста, свяжись с нами… В каком именно госпитале ты находишься?»

Через 10 минут она отправила еще одно сообщение: «Мы с Гарри сегодня приняли решение и отправляем тех же ребят, которых ты прогнал в выходные, чтобы быть уверенными, что ты в безопасности… Они будут в твоем распоряжении, если тебе понадобится помощь. Пожалуйста, пожалуйста, позвони, как только сможешь… Все это очень волнительно, но важнее всего твое здоровье».

В тот вечер Томас прислал короткий ответ, поблагодарив дочь за предложение прислать охрану, но при этом заверил ее, что не чувствует никакой опасности и на время реабилитации отправится в отель. Меган попросила сообщить подробности, но он не ответил.

Понимая, что Томас не сможет прилететь, Меган попросила дворец выпустить новое заявление от ее имени: «К сожалению, мой отец не будет присутствовать на нашей свадьбе. Я всегда заботилась о нем и надеюсь, что сейчас у него будет возможность сосредоточиться на своем здоровье».

Когда в тот же день Меган повезла Дорию на встречу с королевой и принцем Филиппом, о проблеме Томаса не было сказано ни слова, но ситуация продолжала волновать ее и во время чаепития в Виндзорском замке.

Относительно правдивости заявлений Томаса возникали вопросы, однако Меган говорила сотрудникам Кенсингтонского дворца, что никто не должен публично дискредитировать ее отца. «Меган ясно дала понять, что, несмотря на все случившееся, люди, выступающие от ее имени, не должны его критиковать, – сообщал источник во дворце. – За эту неделю можно было наговорить многое, но она выбрала совершенно правильную позицию, решив, что прояснение ситуации не стоит унижения близкого ей человека».

Часть вины Меган взяла на себя. Проведя последние полтора года под постоянным прицелом камер, она понимала, каково это испытывать давление прессы.

«Он очень уязвим, – говорила она подруге. – И его заманили в ловушку. Множество таблоидных журналистов уговаривали его и платили ему. Я не знаю, был ли у него шанс отбиться».

Гарри винил во всем СМИ. «Прессинг оказывался на него в течение шести месяцев, и в конце концов он сломался и пошел у них на поводу, – говорил один из старших придворных об отце Меган. – Именно это злило принца».

Один из близких друзей пары описал сложившуюся ситуацию следующими словами: «Имело место некое агрессивное вторжение, бездумное и безответственное, оно и породило почти враждебное отношение к крайне вредоносным действиям медиа. Я не считаю, что папарацци остались прежними. Думаю, они изменились. Но нападки и злонамеренность некоторых СМИ, а это именно злонамеренность, действительно ужасают. То, что они сделали с ее отцом, вытащив из привычной частной жизни и заставив открыться, заманив деньгами, просто отвратительно. Этот человек искал уединения. И он бы продолжал так жить. Если бы пресса оставила его в покое, как ее об этом просили, он приехал бы на свадьбу. Нет никаких общественных интересов, которые оправдывали бы вмешательство в личную жизнь Томаса Маркла».

Пытаясь как-то помочь невесте, Гарри обратился к человеку, которого считал самой подходящей кандидатурой, – к своему отцу. У принца Чарльза был подобный опыт: два года назад он сопровождал к алтарю друга семьи, Александру Нэтчбулл, отец которой, лорд Брейбурн, заболел в последнюю минуту. «Я попросил его и полагаю, он знал, что это может произойти, – рассказывал Гарри в интервью Би-би-си. – Отец сразу согласился: „Я сделаю для Меган все, что нужно, я здесь, чтобы поддержать вас“». (У будущего короля теперь есть черно-белое фото в рамке, на котором он сопровождает свою невестку в резиденции Кларенс-хаус.)

После недели метаний «приедет – не приедет», на протяжении которой все внимание было сосредоточено на Томасе, а не на самом счастливом событии в жизни Меган, незадолго до главного дня Кенсингтонский дворец объявил, что невесту к алтарю поведет принц Чарльз. Заявление было кратким: «Мисс Меган Маркл попросила Его Королевское Высочество принца Уэльского сопроводить ее к алтарю в часовне Святого Георгия в день ее бракосочетания. Принц Уэльский рад возможности ввести мисс Маркл в королевскую семью».

Гарри и Меган потратили часть дня перед свадьбой, чтобы проехаться на своем синем Range Rover по аллее Лонг-Уолк к Виндзорскому замку и еще раз осмотреть столь понравившееся им место, где будет проходить церемония. Публика уже начала собираться в маленьком городке, предвкушая грандиозное зрелище. Сотни телекомпаний со всего мира приготовились заснять волшебные моменты.

Последняя репетиция, на которой у Дории наконец появилась возможность познакомиться с Уильямом, Кейт, Джорджем и Шарлоттой, помогла Меган успокоить расшалившиеся нервы, которые не давали ей нормально спать. «В эти последние дни она знала, что должна оставить все как есть. Она уже ничего не могла изменить», – делилась близкая подруга невесты.

Все, включая Уильяма, сочувствовали Меган. Наблюдать, как отец практически срывает свадьбу дочери, было нелегко. Дория тоже переживала за свою девочку, но все происходившее ее не удивляло: на бывшего мужа никогда нельзя было положиться.

К счастью, рядом с Меган были друзья и мама, на которых она могла опереться. «Если бы не Гарри, Дория и друзья, Меган, по ее собственным словам, психологически не справилась бы со всем этим», – рассказывала подруга.

Накануне вечером, после финальных подготовительных встреч с прессой, Меган отправилась к гуру ухода за кожей Саре Чапман, чтобы пройти сеанс массажа лица и энергетического восстановления. За месяцы подготовки к свадьбе женщины стали близкими подругами. Меган наслаждалась успокаивающей энергетикой, исходившей от Сары, и чувствовала, что эти сеансы – нечто большее, чем просто уход за кожей лица. Они превращались в своего рода психотерапию.

Но, несмотря на расслабляющий эффект от процедур, Меган не могла выкинуть из головы одно незавершенное дело. Как утверждает некое доверенное лицо, ночью перед свадьбой она отправила еще одно сообщение отцу. Томас так и не ответил.

Сидя тем вечером в ванне и общаясь с подругой по FaceTime, будущая новобрачная сказала, что это было последнее послание. «Я не могу сидеть всю ночь, нажимая „отправить“». Окончательно взяв себя в руки, Меган заявила обеспокоенным подругам, что грядущий день посвящен найденной ею настоящей любви. «Я выхожу замуж, – сказала она, – и хочу этому радоваться».

Глава четырнадцатая

Будь рядом со мной!

Благодаря будильнику, зазвонившему в 6 утра, Меган поднялась практически с восходом солнца. Вскоре в номер привезли подносы с хлопьями, свежими фруктами, соками и чаем, и они с Дорией позавтракали. «Как будто встретились две давние подружки и завтракают вместе, – рассказывал визажист и друг Меган Дэниел Мартин. – Мы играли с ее биглем Гаем. Утро было прохладным».

Не считая инцидента, связанного с Томасом, подготовка к свадьбе проходила гладко – возможно, потому, что для других драм уже просто не осталось места.

Если Меган излучала спокойствие, то Дэниел, озабоченный подготовкой невесты к главной свадьбе года, немного нервничал. Визажист и молодая актриса подружились после знакомства на Неделе моды в Нью-Йорке, состоявшейся вскоре после того, как она начала сниматься в «Форс-мажорах». Дэниел готовился к знаменательному событию с декабря, когда получил от Меган сообщение с вопросом, каковы его планы на 19 мая.

Где-то там будет Met Gala, благотворительное мероприятие Института костюма, ответил он. А потом, наверное, Каннский фестиваль. Но для Меган он готов подкорректировать планы. А что у нее? В ответ Меган прислала эмоджи с женихом и невестой.

Дэниел сразу начал думать, как ему сделать правильный образ: естественный, но искрометный, как бы «светящийся изнутри». Самой большой проблемой было несовпадение их графиков, которое означало, что отрепетировать они не смогут. Дэниелу приходилось искать вдохновение в фотографиях пробных причесок Меган, сделанных в начале мая. Однако благодаря их многолетнему сотрудничеству он понимал, чего она хочет. Меган была женщиной, достаточно уверенной в себе, чтобы показать свою природную красоту, оттененную веснушками.

Однако из-за секретности, окружавшей предстоящее мероприятие, Дэниел не знал, кто еще будет участвовать в подготовительном процессе. Два профессионала – соперника в области красоты могли создать очень некомфортную ситуацию. Но, увидев, как по лестнице спускается Серж Норман, давний стилист Джулии Робертс, Дэниел выдохнул с облегчением.

Пока Серж укладывал локоны Меган в одну из ее коронных причесок, собирая волосы на затылке в идеальный пучок, Дэниел приступил к работе над макияжем Дории, смешивая персиковые тени, чтобы подчеркнуть ее глаза. Потом стилисты поменялись местами, и Дэниел придал лицу Меган сияние при помощи смеси тонера, увлажняющего средства, солнцезащитного праймера и точечного нанесения тонального крема в Т-зоне. Завершали образ каштановые, шоколадные и рыжеватые тени на веках, подводка и накладные ресницы в уголках глаз. Он отказался от помады, использовав бальзам, чтобы подчеркнуть натуральный цвет губ, и, наконец, добавил немного кремово-коралловых румян на щеки.

Меган слушала плей-лист из своего Spotify на телефоне. Звучали Билли Холидей, Элла Фицджеральд, Бадди Холли и Бен Кинг. В процессе подготовки все непринужденно болтали. «Царила атмосфера легкости, как будто собрались старые друзья и мы готовились к обычной пресс-конференции», – рассказывал Дэниел.

Меган просияла, увидев себя в высоком старинном зеркале: классическое платье и фата длиной 16 с половиной футов, расшитая вручную 53 цветами – символами стран Содружества, зимоцветом, который рос перед их с Гарри коттеджем, и калифорнийским маком (в честь ее родного штата). Спереди низ платья на три четверти дюйма не доходил до пола, поэтому казалось, что она парит в воздухе.

Невесту провели позади большого белого шатра, установленного специально для того, чтобы никто даже одним глазком не мог раньше времени взглянуть на ее платье. Затем Меган помогли сесть в бордовый с золотом королевский Rolls-Royce Phantom IV 1950 года, который порядка трех часов стоял припаркованным возле ее люкса. И только тогда пришло осознание значимости момента. Два миллиарда пар глаз приготовились увидеть, как она выходит замуж. Дэниел следовал за автомобилем Меган в собственной машине и наблюдал за огромными толпами, которые покрывали всю цепь холмов. «Люди располагались под открытым небом на несколько дней, чтобы хотя бы мельком увидеть церемонию», – поражался он.

Многие из тех, кто никогда прежде не участвовал в королевских торжествах – например, британцы из Брикстона, имевшие карибские корни, – радовались в этот день вместе с Меган. Она посетила этот район Южного Лондона в январе, чтобы встретиться с талантливыми диджеями и продюсерами, создателями молодежной радиостанции Reprezent. Радиостанция продвигала программу, разработанную в ответ на рост уличной преступности. Официальный визит давал шанс завоевать симпатии сообщества, состоящего в основном из жителей афро-карибского происхождения и никогда прежде не попадавшего в поле зрения королевской семьи.

Хотя для Меган подобные мероприятия пока были в новинку, она проявила неподдельный интерес к программе обучения. Ее смысл заключался в поддержке ментального здоровья молодежи, что совпадало с целями той деятельности, которую предпринимали Меган и Гарри. За три дня до Рождества основателю и генеральному директору Reprezent Шейну Кейри позвонил представитель Дворца и сообщил, что пара хотела бы посетить радиостанцию. Сообщение повергло Кейри в панику, заставив несколько вечеров судорожно готовиться, чтобы достойно представить проект, над которым он трудился последние 15 лет.

Усилия Кейри были вознаграждены. После встречи с ним Гарри и Меган отправились на студию. Оба с готовностью надели наушники, чтобы прослушать трек хаус-исполнителя Поте, уроженца Сент-Люсии. Семнадцатилетняя диджей Глория Бейи была поражена тем, что Меган знакома с ее творчеством. А диджей YV Shell, двадцатичетырехлетний студент-медик, работавший на станции параллельно с учебой, был потрясен, узнав, что Меган слышала о его деятельности по продвижению идеи гендерного равенства.

Обменявшись с сотрудниками станции «кулачками» вместо рукопожатий, Гарри и Меган покинули здание в столь приподнятом настроении, что решили устроить еще и импровизированную встречу с фанатами, собравшимися на улице. Меган присела, чтобы поздороваться с каждым ребенком в очереди, образовавшейся у студии. Когда некий джентльмен сообщил ей, что в мае отправится пешком в Виндзор, чтобы присоединиться к зрителям на пути свадебного кортежа, она поблагодарила его за доброту. «Я очень рада, – оживленно ответила Меган. – Это будет особенный день для всех нас».

В день бракосочетания жители Брикстона высыпали на улицы. Над дорогой, где обычно висели флаги Карибских островов и африканских государств, представители которых проживали в этом районе, кто-то повесил британский и американский флаги. Антони Воу, уроженец Ямайки, встречавшийся с Гарри и Меган в январе, заявил: «Они изменили нашу реальность».

Тем временем в Круглой башне Виндзорского замка гости в своих роскошных нарядах и украшениях, казалось, попали в старинную сказку. Пройдя под аркой из вьющейся зелени, над которой флорист Филиппа Крэддок и ее команда трудились четыре дня, они попадали в готическую церковь XIV века, где их окутывал легкий аромат душистого горошка и жасмина.

Джордж и Амаль Клуни, Дэвид и Виктория Бэкхем, Элтон Джон, Приянка Чопра, Идрис Эльба, Серена Уильямс, Опра Уинфри и бывшие коллеги Меган по «Форс-мажорам», включая Эбигейл Спенсер и Рика Хоффмана, находили свои имена на карточках, разложенных на дубовых скамьях часовни Святого Георгия. Тем, кому особенно повезло, оказались в переднем ряду, на местах для хора, которые были украшены ветвями березы, наперстянкой и лесным купырем, собранными на землях Виндзора. На самом деле Крэддок заметила изысканные белые цветы купыря, рассыпанные по английским лугам, всего несколько дней назад и спросила у Джона Андерсона, Хранителя садов Короны, есть ли они где-нибудь поблизости, чтобы ими можно было дополнить композиции из садовых роз и любимых пионов Меган.

Автомобиль сначала остановился у часовни, чтобы высадить Дорию, одетую в платье от Oscar de la Renta. Наряд примеряли и подгоняли еще в Лос-Анджелесе, за два месяца до церемонии. После первой примерки один из двух креативных директоров модного дома Фернандо Гарсиа рассказывал: «Дория принесла нам закуски. Это были здоровые снеки, ведь она занимается бегом». Дизайнер головных уборов Стивен Джонс создал для Дории берет мятного цвета, а также изготовил шляпы для подруг Меган.

Потом в Rolls-Royce сели Брайан и Джон, семилетние близнецы Джессики и Бена. Теплые отношения между детьми и «тетей Мег» определили их выбор в качестве пажей. Всего через 10 минут калифорнийская девчонка, которая отказалась от солнечного климата и беззаботного существования у себя дома, должна была официально стать герцогиней.

Поскольку подружек невесты, которые могли бы помочь Меган с платьем, не оказалось, это сделала Клэр Уэйт Келлер, дизайнер свадебного наряда. Тогдашний арт-директор Givenchy опередила невесту, чтобы встретить ее на Западной лестнице замка.

Это была кульминация процесса, начавшегося вскоре после того, как Гарри и Меган объявили о помолвке. Из длинного списка дизайнеров, предложивших свои эскизы, Меган выбрала уроженку Бирмингема Келлер, которая могла похвастаться не только британскими корнями, но и тем, что стала первой женщиной арт-директором бренда, давно любимого Меган.

Помощники организовали для Клэр возможность провести с Меган полчаса в Кенсингтонском дворце, для того чтобы сделать наброски и услышать пожелания невесты: платье должно было быть современным и одновременно соответствовать классическим канонам. К моменту их второй встречи в январе 2018 года Меган приняла решение поручить Клэр изготовление наряда. «Это был знаменательный момент, когда она объявила мне о своем выборе, – вспоминала дизайнер. – Стать частью исторического события – это что-то невероятное».

В ходе обмена сообщениями, звонками и набросками между двумя женщинами установились неофициальные отношения. В феврале Меган приехала на неброской машине в Юго-Западный Лондон, в здание, где Клэр хранила свои эскизы и законченные работы. Там они обсудили окончательный вариант дизайна, после чего две небольшие группы мастеров приступили к изготовлению платья. К слову, в него вшили кусочек синей ткани, отрезанной от платья, в котором Меган была на первом свидании с Гарри. 27 марта, когда невеста полетела в Лос-Анджелес, чтобы провести с Дорией несколько дней до свадьбы, она привезла с собой эскизы платья и показала их матери.

По словам Клэр, за время подготовки они с Меган встречались много раз и всегда в неофициальной обстановке. «Мы говорили о самой церемонии и о том, что Меган ждет после вхождения в королевскую семью, какой ей видится своя будущая роль. Мы обсуждали, что она хотела бы представить, какие эмоции выразить, как воплотить новое видение королевского платья и величие момента. Она была очень рада всему происходящему».

Непосредственно перед свадьбой наряд невесты был перевезен в охраняемое помещение в Кливден-хаус. Секретная операция состоялась рано утром при участии нескольких офицеров службы безопасности и «живого туннеля» из людей…

Чтобы обеспечить секретность, примерки свадебного платья проходили под руководством самой Клэр. Непосредственно перед свадьбой наряд невесты был перевезен в охраняемое помещение в Кливден-хаус. Секретная операция состоялась рано утром при участии нескольких офицеров службы безопасности и «живого туннеля» из людей, которыми руководили Джейсон и Мелисса Тубати, личная помощница Меган. Молодожены смеялись над всей этой безумной возней вокруг самого «особо опасного» платья в мире.

Все, что касалось наряда невесты, держалось в секрете, включая имя дизайнера. Появление Клэр на ступенях церкви стало для публики, а также для ее мужа и детей первым подтверждением того, что именно она сыграла столь важную роль. «Я придерживалась того же принципа, что и доктора, которые не рассказывают о своих пациентах», – делилась впоследствии дизайнер.

Под прицелом камер Клэр взяла на себя заботы о фате. Тюлево-шелковое творение было настолько тонким и белоснежным, что мастерицы во время работы, занявшей более 500 часов, мыли руки каждые 30 минут. «В соответствии с замыслом, когда невеста поднималась по лестнице, платье образовывало идеальную линию, – рассказывала Клэр. – При помощи длинного шлейфа я хотела сделать выход невесты особенно зрелищным».

Прежде чем двинуться вперед, Меган оглянулась на Клэр, желая убедиться, что с фатой все в порядке, и на мгновение остановилась, чтобы посмотреть на собравшуюся толпу.

Клара Лугран, доверенная помощница Гарри, которая в этот день отвечала за всю цветочную логистику, ждала наверху, чтобы вручить Меган ее букет из ландышей, мирта и любимых цветов Дианы – незабудок.

Клэр передала фату мальчикам, которые накануне вечером ответственно отрепетировали свою роль в церкви с похожим шлейфом из синтетического кружева. Сыновьям Джессики и Бена, с их широкими щербатыми улыбками, «очень нравился момент», когда начинали играть фанфары. «Он раньше никогда не слышал фанфар, – рассказывал Бен об изумленной реакции Брайана. – И я рад, что мы заранее сделали им хорошие стрижки!»

Меган выглядела блистательно в тиаре королевы Марии. Образ завершали туфельки от Givenchy, изготовленные из шелкового сатин-дюшеса. Ей предстояло пройти 255 футов навстречу своему восхищенному жениху. Гарри, облаченный в мундир полка Дворцовой кавалерии «Блюз энд Ройялз», сшитый в мастерской Savile Row, был растроган до слез. Дория тоже немного всплакнула, увидев дочь идущей по церковному проходу. Посторонним могло показаться, что Дория выглядит одинокой, но Меган знала, что рядом находятся две ее ближайшие подруги – Бенита и Женевьева. Особенно близкие отношения связывали Дорию с Бенитой, чьи дочки Рилан и Реми были не только крестницами Меган, но и подружками на свадьбе.

Когда невеста и жених оказались лицом к лицу, Гарри поблагодарил отца, произнеся «спасибо, пап», и все вокруг перестало существовать, кроме их всепоглощающей любви. «Ты выглядишь потрясающе. Я скучал», – сказал Гарри своей невесте. «Спасибо», – смущенно ответила Меган.

Несмотря на то что часовая церемония неизбежно выглядела помпезной и особо торжественной, молодые люди сумели сделать ее очень личной. «В определенном смысле это свадьба мирового значения, но для нас было очень, очень важно попытаться сделать так, чтобы все почувствовали себя ее участниками», – признался Гарри, когда они с Меган делали записи для проходившей в Виндзорском замке выставки «Королевская свадьба: герцог и герцогиня Сассекские». «Когда ты совершаешь очень личный и значимый выбор, это делает все происходящее интимным, несмотря на масштабность события».

Для того чтобы все произошло именно так, молодые пригласили в залитую светом средневековую часовню, с ее витражами и сводчатыми потолками, тех людей, которые оказали существенное влияние на их жизнь. На церемонии присутствовали представители многих благотворительных организаций, с которыми молодожены сотрудничали не один год. Среди свидетелей того момента, когда архиепископ Кентерберийский Джастин Уэлби спросил, есть ли причина, по которой Гарри и Меган не могут пожениться, оказались и бывшие девушки принца – Крессида Бонас и Челси Дейви.

Епископ Майкл Карри, первый афроамериканец, ставший председательствующим епископом Епископальной церкви, прочел проповедь. Он никогда прежде не встречался с парой, поэтому был очень удивлен, когда ему позвонили из офиса архиепископа Кентерберийского. И его изумлению не было предела, когда он узнал, что ему предлагают прочесть проповедь на этой торжественной службе. «Да ладно!» – воскликнул Карри.

Впервые встретившись с Гарри и Меган у алтаря, епископ заявил, что их любовь кажется осязаемой: «Это очевидно по тому, как они смотрят друг на друга. Знаете, я сразу понял, что их чувство из тех, что соединяет разные миры, рушит любые границы, стирая различия между людьми. Любовь на такое способна».

Член королевской семьи смешанного расового происхождения – это нечто большее, чем просто новая глава. Это социальный сдвиг, начало которому положил афроамериканский епископ, заявивший, что сила любви Гарри и Меган способна изменить мир.

«Покойный доктор Мартин Лютер Кинг однажды сказал, цитирую: „Мы должны открыть для себя силу любви, искупительную силу любви. И когда мы это сделаем, старый мир станет новым. Но любовь, только любовь – единственный путь“», – проповедовал епископ Карри.

Решение наряду с псалмами из Нового Завета включить в свою проповедь цитаты легендарного борца за гражданские права свидетельствовало о том, что Меган будет герцогиней нового типа. Епископ Карри не рассчитывал, что его речь будет сопровождаться одобрительными выкриками, но позднее признался, что «увидел в глазах собравшихся ответное „аминь!“».

После проповеди епископа Kingdom Choir исполнил знаменитую Stand by me – как и приглашение епископа Карри, участие хора было инициативой принца Чарльза. Была проделана большая подготовительная работа для исполнения трехголосной аранжировки песни Бена Кинга. В свое время эта композиция стала заглавной для движения за права человека. Жених с невестой отвергли почти дюжину предыдущих версий песни, которые подготовила руководитель хора Карен Гибсон. Тогда принц Чарльз, который рекомендовал Гарри и Меган различный музыкальный аккомпанемент, пригласил Гибсон, пятерых участников хора и клавишника сыграть лично в Кенсингтонском дворце.

«Версия, которую все услышали в церкви, была двенадцатой по счету, и даже теперь я не знаю, было ли это именно то, чего они хотели, поскольку уже просто не оставалось времени, – рассказывала Карен после свадьбы. – Тогда я не понимала, почему будущие супруги продолжают говорить „нет“, но, конечно, они были правы. Выбранный в итоге вариант оказался чистейшим. И он полностью соответствовал стилю свадьбы».

Тем не менее в момент исполнения у Карен не было уверенности, что аудитории нравится происходящее. Участники хора привыкли к более непосредственной публике, а в тот день, как со смехом рассказывала Карен, единственной реакцией оказался «шелест одежды людей, повернувших головы». Однако на выходе из церкви их «буквально окружила толпа». Актер Том Харди, близкий друг Гарри, который прилетел со съемок в Новом Орлеане буквально на сутки, обнял Карен. За несколько дней их выступление посмотрели на YouTube несколько миллионов раз. Британская пресса назвала Гибсон «крестной матерью госпела», а королева пригласила хор на праздник, который должен был состояться в саду Букингемского дворца в следующем месяце.

Эмоции, вызванные музыкой, продолжали наполнять часовню, когда Гарри и Меган клялись любить и заботиться друг о друге. Слово «подчиняться» не прозвучало. Невеста решила отказаться от этого анахронизма, так же как и Кейт в 2011 году. Жених и невеста обменялись кольцами (изготовленными из платины для него и из уникального уэльского золота с изображением дракона – для нее), и под ликующие возгласы публики их объявили мужем и женой. Отныне они стали Их Королевскими Высочествами герцогом и герцогиней Сассекскими.

Девятнадцатилетний виолончелист Шеку Канне-Мейсон – темнокожий музыкант, получивший премию Би-би-си как лучший молодой исполнитель года, что произошло впервые за тридцативосьмилетнюю историю вручения награды, – сыграл три произведения, включая Ave Maria Шуберта. После этого Гарри и Меган удалились в отдельное помещение часовни вместе с родителями, чтобы поставить подписи в Регистре. Чарльз не позволил Дории идти одной, предложив ей руку, когда они направились в небольшую комнату, чтобы засвидетельствовать подписи Гарри и Меган. В документальном фильме Би-би-си «Принц, сын и наследник: Чарльзу 70» Камилла, находившаяся в тот момент рядом с супругом, прокомментировала его поступок следующими словами: «Это был очень милый жест. Многие видели, как мой муж взял под руку мать невесты, когда они отправились ставить подписи, и это всех очень тронуло… Есть вещи, которые он делает не на камеру и о которых люди ничего не знают. Думаю, мало кто понимает, насколько он добрый человек».

После церемонии новобрачные задержались на верхней ступени лестницы, чтобы отдать дань давней традиции и порадовать зрителей первым поцелуем в качестве мужа и жены. Потом под песню This Little Light of Mine в исполнении Kingdom Choir, доносившуюся из церкви, молодые сели в открытый конный экипаж «Аскот-Ландау», чтобы совершить двадцатипятиминутную праздничную поездку по улицам Виндзора.

При виде огромной толпы, собравшейся вокруг замка, Меган, прижав руку к груди, смогла вымолвить только одно слово: «Вау!» Сидя в экипаже рядом с супругой, Гарри шутил, что у него «слишком узкие» брюки.

Так свадьба года или, по крайней мере, та ее часть, которую молодые планировали показать миру, подошла к концу, и пара в буквальном смысле ускакала в «долгую и счастливую» жизнь, приветствуя ликующую публику и поглядывая друг на друга под впечатлением от того судьбоносного шага, который они только что совершили.

Глава пятнадцатая

Представляя Сассексов

Хотя та часть зрелищного мероприятия, которую могли увидеть простые смертные, закончилась, для Гарри и Меган свадебный день только начинался. Покружив по улицам Виндзора и вернувшись на территорию замка, экипаж привез новобрачных в апартаменты. В Зале Святого Георгия начали собираться гости. Их восхищенным взглядам предстал потолок, украшенный рыцарскими геральдическими щитами, а в восточном конце зала – конная статуя облаченного в доспехи победителя королевского турнира. Настоящим украшением торжества стало великолепное творение калифорнийского кондитера Клэр Птак – декорированный пионами многоярусный торт из бисквитных лимонных коржей, пропитанных сиропом из бузины. Гарри и Меган направились в инкрустированную позолотой Зеленую гостиную. Там фотограф Алекси Любомирски должен был уложиться в четверть часа, чтобы сделать шесть разных портретных сетов, включая один с участием четырех мальчиков-пажей, облаченных в миниатюрную униформу, и шести девочек в платьицах от Givenchy. У Алекси уже был опыт тесного сотрудничества с парой, в частности работа над их портретами в декабре 2017 года, когда состоялась помолвка.

У Гарри оставалось дело, не терпящее отлагательств. Принц подошел к Клэр, чтобы выразить ей свое восхищение. «Он направился прямиком ко мне», – вспоминала дизайнер, которая не отходила от невесты ни на шаг, чтобы вовремя поправить платье и фату, ведь на фотографиях все должно было выглядеть идеально.

«Боже мой, спасибо вам! – сказал он Клэр. – Она выглядит изумительно!»

Пока Дэниел, находившийся здесь же, чтобы подправлять макияж Меган, болтал с Дорией, которая с явным облегчением восприняла возможность побыть не в центре внимания, Алекси и его команда предложили Гарри устроиться на обитой дамасским шелком кушетке Morel & Seddon. После своего крещения в 1984 году принц уже фотографировался на ней со своей матерью, принцессой Дианой. Меган расположилась внизу, на аксминстерском ковре, окруженная мальчиками и девочками.

Алекси умел вызывать улыбку маленьких моделей одной фразой. «Кому нравятся конфеты Smarties?» – крикнул он. Поднялся лес рук. Тот же фокус он проделал с Дорией, Уильямом, Кейт, Чарльзом, Камиллой, королевой и принцем Филиппом после того, как старательно рассадил всю семью на креслах с шелковой обивкой. «Я хотел, чтобы они воспринимали это как семейное фото, а не как снимок спортивной команды или армейского взвода», – объяснял он. Хорошо, что его «смартис» работали и со взрослыми. Улыбнулась даже королева.

У Алекси осталось всего несколько минут, чтобы сфотографировать новобрачных вдвоем, и фотограф быстро принял решение отправиться с ними на лужайку в розовый сад королевы. Пока они втроем обходили живые изгороди и группы цветочных клумб, солнце начало опускаться за башни замка. Алекси предложил сделать один последний сет на небольшой лестнице. Гарри опустился на ступени, а Меган, наконец-то освободившаяся от своей прекрасной, но сковывающей движения фаты, присела рядом и удобно прислонилась к его груди. Это был кадр дня. Они смеялись над тем, как справились с сумятицей этого утра, и шутили по поводу своей усталости от пережитых эмоций. «Это был один из тех волшебных моментов, – говорил Алекси, – когда все идеально встает на свои места».

Любомирски немедленно отправился в дом своей матери, находившийся неподалеку, чтобы погрузиться в работу вдали от любопытных глаз. По дороге он просмотрел цифровые файлы, которые у него не было времени изучать во время съемки. На месте этим занимался его ассистент. Когда Алекси увидел снимок, сделанный в спешке в последние три минуты фотосессии, у него вырвался вздох облегчения. Это был «потрясающий» и «эмоциональный» кадр.

«Эмоциональный» можно было считать словом дня. И никто не смог бы более умело пробудить эмоции, чем жених в начале свадебного приема. Когда гости – многие скинули туфли на каблуках, сменив их на специально приготовленные уютные белые тапочки, – собрались в неоготическом зале, восстановленном во всем его великолепии после пожара 1992 года, Гарри встал, чтобы произнести речь. После того как он впервые вымолвил слова «моя жена и я», публика разразилась аплодисментами. А сам принц с таким же удовольствием повторял их, с каким остальные слушали.

У всех было приподнятое настроение, чему способствовало в том числе невинтажное шампанское Pol Roger Brut Reserve. Среди детей присутствовали леди Луиза Маунтбаттен-Виндзор и виконт Северн – кузина и кузен Гарри. Маленькие гости могли утолить жажду безалкогольными коктейлями из сиропа бузины и яблочного сока. Для изготовления напитка использовались яблоки сорта «кокс», выращенные в садах Сандрингема. Столы были уставлены изысканно оформленными закусками. Гостям предлагались шотландские лангустины, завернутые в ломтики копченого лосося с цитрусовым крем-фрешем, запеченная на гриле английская спаржа в камберлендской ветчине, панакотта из горошка c перепелиными яйцами и лимонной вербеной, отварное куриное мясо, к которому подавались слегка приправленный специями йогурт и запеченные абрикосы. На ланч были приготовлены фрикасе из фермерской курицы с зеленым луком и сморчками, горох и мятное ризотто с ростками горошка, трюфельным маслом и ломтиками пармезана, а также запекавшаяся 10 часов на медленном огне виндзорская свиная грудинка в хрустящей корочке, к которой подавался яблочный компот.

Официальной хозяйкой дневного мероприятия была королева, но представил новоявленных мужа и жену и передал слово отцу жениха Уильям – шафер Гарри. Суховатый юмор Чарльза в полной мере проявился в его речи: он поведал о том, как кормил малыша Гарри и менял ему подгузники, прежде чем отпустить во взрослую жизнь. Потом принц Уэльский произнес слова, заставившие слушателей прослезиться: Чарльз признался, насколько трогательно ему было видеть, как младший сын вступает в брак. «Дорогой мой старина Гарри, – закончил он свой тост, – я так рад за тебя!»

Но никто не радовался за Гарри больше, чем он сам. Новобрачный произнес импровизированную речь о том, как он счастлив стать частью новой команды, и отметил, «сколь изящно» его невеста справилась с организацией всего мероприятия, несмотря на некоторые внешние помехи. Также вслед за своим «дорогим стариной отцом» Гарри позволил себе дружескую подначку: он выразил надежду на то, что американская половина приглашенных не прихватит с собой находящиеся в зале мечи, и попросил гостей вести себя потише, когда они будут расходиться, чтобы не потревожить соседей.

Прежде чем молодые начали резать торт, пропитанный сиропом из бузины, растущей в королевском поместье в Сандрингеме, Гарри еще раз взял микрофон и лукаво спросил, нет ли среди гостей кого-нибудь, кто умеет играть на фортепиано. Элтон Джон – он был в своих знаменитых розовых очках – понял намек. Музыкант, который заранее согласился дать на свадьбе мини-концерт, сразу же уселся за инструмент.

«Что происходит?» – прошептала пораженная подруга Меган. А сэр Элтон начал петь: «Мой подарок – моя песня, и она для тебя». После Your Song он исполнил Circle of Life («Король-лев» – один из любимых фильмов Гарри) и I’m Still Standing (эта песня заставила многих гостей, включая Опру, прослезиться).

Также Элтон исполнил Tiny Dancer, в знак уважения к Меган. Песня начинается словами: «Малышка в джинсах, леди из Лос-Анджелеса». Это было прекрасное выступление, посвященное мальчику, который на его глазах стал мужчиной, – сыну одного из ближайших друзей музыканта. Именно здесь, в 1981 году, на вечеринке в честь двадцатиоднолетия принца Эндрю, Элтон Джон впервые встретил Диану.

В отсутствие матери Гарри поддерживали две ее сестры – леди Сара Маккоркодейл и леди Джейн Феллоуз, а также ее брат Чарльз Спенсер. Настоящей опорой для него стали Кэролин Бартоломью, старинная подруга Дианы и крестная Гарри, а также Джулия Сэмуел, крестная мать принца Джорджа. Джулия возглавляла благотворительную организацию Child Bereavement UK, патроном которой являлся Уильям. Этот фонд поддерживает детей и семьи, которые потеряли близких или ухаживают за больными родственниками со смертельными диагнозами. Во время церковной службы леди Джейн прочла отрывок из Песни песней Соломона, чтобы почтить память ушедшей сестры.

Проникнувшись воспоминаниями о Диане, Гарри и Меган отправились в свои временные апартаменты в Виндзорском замке, чтобы немного передохнуть перед приготовлениями к закрытому вечернему приему. Гарри планировал немного вздремнуть, но его настолько переполняли энергия и возбуждение, скопившиеся за день, что он не мог присесть ни на секунду.

Во время трехчасового перерыва между приемами Меган сменила наряд. Лондонский стилист Джордж Нортвуд собрал ее локоны в тугой, высокий пучок с обрамляющими лицо прядями. С учетом приглушенного вечернего света Дэниел постарался создать более романтичный и сексапильный лук, добавив на глаза невесты темные тени. Ее второе платье от Стеллы Маккартни было сшито из шелкового крепа, имело воротник-стойку и выглядело более чувственным, по сравнению с подвенечным нарядом. Для Меган настало время повеселиться.

«Та роль, которую ей теперь предстояло сыграть, была очень ответственной. Думаю, что на плечи Меган лег огромный груз, и она подошла к делу чрезвычайно серьезно, – говорила Стелла в интервью Би-би-си. – И в тот вечер был, возможно, последний раз, когда она могла показать себя с какой-то другой стороны».

В качестве традиционного свадебного талисмана Гарри подарил Меган кольцо от Asprey. Украшение, изготовленное из 24-каратного золота с аквамарином «изумрудной» огранки, принадлежало покойной матери принца.

«Мне нужно просто привыкнуть ко всему этому и двигаться дальше», – сказала Меган Дэниелу. Стилист нанес ей на лицо каплю органического масла, промокнув салфеткой, и подкрасил губы помадой. Затем он помог своей подопечной усесться в серебристо-голубой Jaguar E-Type Concept Zero, созданный на основе модели 1968 года. За рулем сидел сам Гарри, который повел машину по Длинной аллее в направлении резиденции Фрогмор-хаус.

Две сотни друзей и родственников, получивших изготовленные вручную приглашения, прибыли на вечерний прием во Фрогмор-хаус к семи вечера. Кого-то доставили до места двухэтажные автобусы, а некоторые, в том числе Дория, предпочли собственный транспорт. Мать Меган вздремнула на заднем сиденье Range Rover. Кузины Гарри – принцессы Беатрис и Евгения – отдали предпочтение черному Bentley. Джордж и Амаль Клуни подкатили в серебристом Audi.

Примечательно, что на вечере отсутствовали Скиппи и его жена Лара. Это старый приятель Гарри ставил под сомнение отношения принца с Меган. Супруги были допущены на свадебную церемонию и дневной прием, но не получили приглашения на вечеринку. Во время бранча, на следующий день после свадьбы, Скиппи заявил друзьям: «Меган слишком сильно изменила Гарри». Итонский приятель считал, что принц отныне трепещет перед людьми вроде Клуни и Опры. «Мы его потеряли», – заключил Скиппи. Многие старые друзья Гарри отметили, что список гостей на вечернем приеме как бы говорил от имени молодоженов: «Вот люди, с которыми мы хотим идти дальше по жизни».

Выключив мобильные телефоны – жених и невеста хотели быть уверены, что эта часть празднования будет полностью закрытой, – гости покинули два белых шатра, чтобы выйти на простор лужайки. Именно это место несколько месяцев назад послужило фоном для фотографий с помолвки Гарри и Меган. Гости тоже сменили наряды. Серена Уильямс, до этого облаченная в розовый наряд от Versace, теперь предстала в цветочном платье от Valentino и кроссовках того же бренда для максимального комфорта. Подруга Меган Приянка Чопра сняла свой лавандовый костюм от Vivienne Westwood и прилагающуюся к нему шляпку и надела блестящее золотистое тюлевое платье от Dior и украшения от Lorraine Schwartz.

Известный своей нелюбовью к претенциозным мероприятиям, Гарри мечтал о празднике, сравнимом с лихими ночами его юности, когда они с товарищами полировали шампанским коктейль «сундук сокровищ» в «гавайском» ночном клубе Mahiki или танцевали до утра в Boujis. И хотя Фрогмор-хаус, величественное здание, чей возраст составлял 336–340 лет и в котором когда-то жил король Георг III, несомненно, казался весьма чопорным по стилю, вечеринка такой ни в коем случае не была.

Ровно в 19:30 гостей, облаченных в вечерние туалеты, проводили в шатер, который был возведен перед особняком XVII века. Приглашенные расселись за двумя десятками столов, каждый из которых носил название определенного продукта. Предлагалось занимать места в соответствии с разными вариантами слова – британским или американским. И, если одна группа со своими коктейльными бокалами выбрала стол с табличкой «томат», то для других были предназначены «базилик», «орегано», «картофель» и «рукола». Описывая это мероприятие для Vanity Fair, актриса сериала «Настоящая кровь» и близкая подруга Меган Джанина Гаванкар рассказывала: «Там было очень много намеков на органичное взаимопроникновение двух культур».

Несмотря на большое количество гостей, этот вечерний прием стал по-настоящему душевным мероприятием, особенно в сравнении с помпой и торжественностью дневной части праздника, за которой следили миллионы зрителей.

«Было невероятно круто присутствовать на церемонии, огромная честь даже просто наблюдать за ней, но только вечером мы по-настоящему почувствовали, что находимся на свадьбе друзей. Собралась небольшая комфортная группа людей. Многие из нас знали друг друга давно или познакомились за последние полтора года. Это было нечто особенное, – утверждала близкая подруга и гостья праздника. – Все было очень в их духе, каждая мелочь подобрана с любовью. Мы, девушки, думали: „О да, это все Мег!“».

А вот меню из органических продуктов от местных производителей было заслугой принца Чарльза. Блюда были приготовлены мишленовским шеф-поваром Клэр Смит, которая быстро нашла с Меган общий язык. Гостям подавали курицу, зажаренную со шпинатом и луком. Птицу 64 дня выкармливали на ферме Криди-Карвер в Девоне.

Пока официанты разносили первое из трех блюд, Уильям начал свою речь. Вспомнив, как Гарри бестактно передразнивал их с Кейт бесконечные телефонные разговоры в период ухаживаний, он пообещал, что теперь, когда он стал шафером брата, его месть будет сладкой.

Чтобы окончательно смутить брата, Уильям передал микрофон их общему товарищу по пансиону Чарли ван Страубензи. Директор инвестиционной компании, давний член ближнего круга Гарри, Чарли выбрал прекрасный момент, чтобы поделиться воспоминаниями из школьной жизни. Как писала Times, ван Страубензи поведал о своей первой встрече с принцем в школе Ладгроув, где тот был назначен старшим по спальне: «Больше всего на свете я хотел обнять мамочку. Однако вместо слов утешения Гарри стащил моего игрушечного мишку и закинул его на крышу. Леди и джентльмены, как может быть старшим по спальне тот, кто ведет себя хуже всех остальных вместе взятых?»

Чарли пошутил насчет того, что «рыжеватый блондин» долго отказывался признавать свои кудри рыжими и терпеть не мог других парней с таким же цветом волос, поскольку не желал становиться членом их племени. Потом он прошелся по привычке Гарри падать с лошади во время игры в поло – обычно это было связано с похмельем, настигавшим студента по ходу матча. Покончив с насмешками – в числе которых было упоминание о широко известных юношеских похождениях Гарри, – Чарли проникновенно рассказал не только о переживаниях принца, связанных с потерей матери, но и о том, какой путь он проделал, борясь с гневом и депрессией.

По словам ван Страубензи, Диана была бы горда и счастлива видеть Гарри, влюбленным в столь потрясающую женщину. Ее привели бы в восторг открывающиеся перспективы их совместной жизни. Меган, заключил Чарли, исключительно подходящая пара для его дорогого друга, и он очень благодарен ей за то, что она делает Гарри таким счастливым.

Расчувствовавшийся Гарри вышел к микрофону и поблагодарил всех, с чьей помощью события этого дня стали возможными. Он сказал спасибо отцу за его бесконечную любовь и поддержку в подготовке свадьбы. Чарльз, оплативший большую часть вечернего праздника, позднее сострил, что деньги «давно вылетели в трубу». Также Гарри выразил благодарность своей теще за то, что она «вырастила потрясающую дочь». Эти слова вызвали бурные аплодисменты. Наконец он обратился к самой невесте: «Не хватает слов выразить, насколько мне повезло в том, что рядом со мной находится такая потрясающая женщина».

…после этого речь произнесла Меган. Подобное произошло впервые на королевской свадьбе, что стало очередным свидетельством: эта американка не будет обычной герцогиней. «Тишина стояла такая, что можно было услышать, как упала булавка»…

Известно, что после этого речь произнесла Меган. Подобное произошло впервые на королевской свадьбе, что стало очередным свидетельством: эта американка не будет обычной герцогиней. «Тишина стояла такая, что можно было услышать, как упала булавка», – рассказывал один из гостей, описывая речь Меган как момент, весьма знаменательный даже для американской стороны. «Для Меган, которой пришлось так долго хранить молчание и которая наконец получила возможность в этой по-настоящему комфортной обстановке высказаться от всего сердца, это был действительно особенный момент, – отмечал источник. – Она столько лет подряд – в университете, на телевидении, борясь за права женщин, – открыто выражала свое мнение. И ее за это уважали. Она в свою очередь чтила традиции, семью и институт монархии, к которому стала причастна. Но это совсем другой образ жизни. А мы соскучились по ее голосу».

Наверное, и Меган чувствовала то же самое, потому что она засмеялась и произнесла: «Знаю, времени прошло немало». Невеста воспользовалась возможностью, чтобы выразить свою признательность королеве, взявшей ее «под крыло», за теплый прием, оказанный ей с самого начала. Чарльз получил отдельную благодарность за роль отца, которую он согласился исполнить в церкви, и за поддержку, любезно оказанную ее маме, попавшей на незнакомую территорию. Дорию она поблагодарила за понимание и мудрость. Но львиная доля ее признательности досталась Гарри, принцу, с которым она познакомилась по воле случая и который по-прежнему обманывал ее ожидания. Американские гости засвистели и захлопали. «Это наша Мег, – говорил потом один из друзей. – Она бьет точно в цель».

После всех этих эмоциональных выступлений пришло время разрядить обстановку с помощью хорошей шутки. Ведущий телешоу Late Late Show Джеймс Корден, облаченный в костюм Генриха VIII, широкими шагами вышел в центр шатра. Его жена Джулия, подруга Меган, отшатнулась в притворном ужасе.

«Ваши Королевские Высочества, леди и джентльмены, я понятия не имел, во что следует одеться на королевскую свадьбу, – сострил телеведущий, снабженный всеми атрибутами Тюдоров – от камзола до трико. – Поэтому я заглянул в руководство по королевскому этикету и отыскал там этот наряд. Надеюсь, я сделал правильный выбор».

После того как Джеймс закончил свое представление, в котором прозвучала, в частности, шутка об использовании шатра и о том, как это характеризует размеры Виндзорского замка, гости последовали призыву Гарри начать всерьез веселиться.

Для первого танца пара выбрала песню I’m in love соул-исполнителя 1960-х годов Уилсона Пикетта. В свадебный плей-лист вошли и другие классические соул-композиции, такие как My Girl от Temptations и Soul Man от Sam and Dave в исполнении американской музыкальной группы из 12 человек. Потом диджей Сэм Тотоли встал за вертушку. Набивший руку в клубах Ибицы и на частных вечеринках Дидди, Илона Маска и Пиппы Мидлтон, Сэм играл клубную музыку трек за треком, как его и просил Гарри. Он остановился, только чтобы уступить место для часового сета Идрису Эльбе. Актер, который подружился с Гарри во время Invictus Games, рассказывал на шоу Эллен Дедженерес: «Однажды он вдруг спросил: „Что ты делаешь в такой-то день?“ И я ответил: „Вроде ничего“. Тогда он предложил: „Ты не против приехать на свадьбу и выступить на приеме?“ И я воскликнул: „Нет… да! Конечно приеду!“».

В том случае, если бы не сработали ударные треки в стилях хип-хоп и хаус, гремевшие в ночных клубах во времена бурной молодости Гарри (громкую музыку было слышно даже за пределами 30 акров территории Виндзорского замка), и коктейли из тематического бара «напитков мира», на помощь был готов прийти Джордж Клуни. Зазывая гостей в бар, он веселил их, щедро подливая текилы Casamigos, – знаменитый актер является совладельцем бренда.

В 11 вечера настало время грандиозного финала. Пока внутри шатра официанты разносили миниатюрные канапе, чтобы гости могли закусить фирменный коктейль «когда Гарри встретил Меган» – смесь рома и имбиря, – другие сотрудники спешно прогоняли с озера лебедей, где должно было начаться шоу. Когда все было готово, гостей пригласили на воздух – там их ждал впечатляющий фейерверк.

Держа мужа за руку, Меган смотрела в небо. Ее будущее было прямо перед ней, такое же яркое и сверкающее, как огненное представление в небе. Свадьба стала кульминацией уникального пути молодых людей, которые преодолели серьезные трудности, чтобы оказаться в этом месте. Однако начало семейной жизни готовило им новые препятствия.

Глава шестнадцатая

Об этом никому!

Гарри и Меган только что вернулись из своего тайного свадебного путешествия, в которое они отправились на частном самолете, предоставленном одним из друзей. Молодожены провели большую часть недельной поездки, греясь на солнце в настолько закрытом месте, что даже большинство друзей до сих пор не знают, где они побывали.

Они продолжали наслаждаться своим статусом новобрачных, как вдруг 18 июня 2018 года Томас Маркл взорвал медиапространство своим интервью программе «Доброе утро, Британия». В прямом эфире, который велся из гостиничного номера в Сан-Диего, отец Меган прошелся по целому ряду тем. Он извинялся за участие в постановочной фотосессии перед свадьбой – при том что за само телеинтервью он, по слухам, получил 10 тысяч долларов. «Я осознал, что это было серьезной ошибкой, – заявил он. – И ее трудно исправить».

Еще труднее было представить, как дочь и ее муж смогут простить его. Советники и друзья, близкие к Гарри и Меган, были в растерянности, не зная, как быть с человеком, который опять пустился во все тяжкие. Дворец ценил конфиденциальность и приватность превыше всего. «Не думаю, что с ним все в порядке, он очень уязвим, – делился источник, доверенное лицо пары. – Те газеты и вещательные компании, которые платили ему за интервью, поступали более чем некрасиво».

Последнее унижение Томаса особенно огорчило молодоженов, которые отложили свой медовый месяц, чтобы присутствовать на празднике, проводившемся в садах Букингемского дворца в честь семидесятилетия принца Чарльза. Шестьсот человек, включая представителей 386 патронируемых принцем благотворительных организаций, 20 воинских подразделений и различных экстренных служб Великобритании, собрались, чтобы воздать должное полувековой гуманитарной деятельности Чарльза. И, хотя день рождения принца на самом деле в ноябре, присутствие Гарри и Меган на мероприятии 22 мая отражало крепнущую связь между Чарльзом и Сассексами.

«Его энтузиазм и энергия поистине заразительны, – заявил в своем выступлении Гарри. – Его работа вдохновила Уильяма и меня на участие в проектах, которые нам по-настоящему небезразличны, и на те шаги, которые могут изменить мир к лучшему. По сути, о многих проблемах, решением которых занимаемся мы с братом, нам рассказывал отец, пока мы росли. Поэтому, па, хоть я и помню, что ты просил много не говорить о тебе сегодня, ты должен простить меня за непослушание – прямо как в детстве. Я прошу каждого из присутствующих здесь сказать тебе огромное спасибо за ту невероятную работу, которую ты выполнял в течение 50 лет. Эта работа придала уверенность в себе и открыла новые возможности для тысяч молодых людей, которым не слишком повезло с жизненным стартом. Твоя деятельность всегда была направлена на поиск оптимальных решений – например, в сфере экологии, – о которых до тебя никто и не говорил. Наконец, благодарю тебя за твою проницательность и умение объединять людей во имя изменения мира к лучшему. Ты вдохновил нас с Уильямом, и, оглядываясь сегодня вокруг, я понимаю, что не только нас».

У Меган были свои причины восхищаться свекром, который повел ее к алтарю после того, как родной отец так некрасиво поступил. На тот момент, по словам близкой подруги, Меган «нашла в Чарльзе поддерживающего и любящего отца, позитивно влиявшего на ее жизнь». Причем не свекра, а именно «второго отца».

Друг Чарльза отмечал: «Он по-настоящему привязался к Меган. Она дерзкая, уверенная в себе, красивая американка. Он любит сильных, уверенных женщин. Меган яркая личность и знает свои сильные и слабые стороны, и я понимаю, почему у них так быстро сложились дружеские отношения».

Чарльзу нравилась энергия Меган. «Принц Чарльз всегда ценил людей искусства. Так, много лет его связывали дружеские отношения с Эммой Томпсон, – рассказывал другой инсайдер. – Меган была одной из них. Но прежде всего она вышла замуж за его любимого младшего сына и исцелила его. Чарльз был чрезвычайно рад и доволен этим обстоятельством».

Вероятно, Камилла разделяла желание мужа объединить семью, потому что в самом начале они с Чарльзом старались делать все, чтобы Меган чувствовала поддержку на фоне взлетов и падений в своей новой жизни. Оба подбадривали девушку и сочувствовали ей в трудные моменты, предшествовавшие свадьбе. Тем летом Гарри и Меган провели некоторое время в уединении в замке Мэй. Это шотландское убежище когда-то принадлежало королеве-матери, которая была особенно близка с принцем Чарльзом. Молодые люди, не привлекая лишнего внимания, улетели на пять дней в Кейтнесс, на северное побережье Шотландии. В замке XVI века, вдали от любопытных глаз, Меган отлично провела время с Чарльзом и Камиллой.

Прежде чем Томас вновь появился в СМИ, Меган прекрасно адаптировалась к своей роли нового члена королевской семьи. Она не только наладила контакт с Чарльзом и Камиллой, но и самостоятельно – без Гарри – сопровождала королеву 14 июня, в «выходной день», в Честере. Они вдвоем, не считая нескольких помощников, совершили ночную поездку на королевском поезде.

Для Меган это было непростое путешествие, несмотря на все удобства личного поезда королевы: персональные спальни (подушки принца Филиппа – плоские, а королевы – с монограммой в уголке и кружевными оборками), гостиная, где располагается диван с расшитыми вручную подушками, обеденный стол на шесть персон, письменный стол, где королева работает с документами, двойная амортизация для более мягкого хода. (Машинист ведет поезд очень медленно около 7.30 утра, чтобы королева могла без помех принять ванну.)

Меган была чрезвычайно признательна королеве за ее щедрость. То, что Елизавета II взяла ее под свое крыло после свадьбы, было большой честью. Первое подобное мероприятие Кейт, несмотря на многолетнее знакомство с Ее Величеством, состоялось только через 10 месяцев после свадьбы.

Королева доверяла Меган, поскольку, как комментировал источник во дворце, «она безупречно справлялась со всеми ситуациями, всегда была хорошо подготовлена и вежлива. Она очень умна и хорошо понимает, что от нее требуется».

Меган была одета в элегантный кремовый плащ от Givenchy, накинутый на платье от Клэр Уэйт Келлер, – дизайнера ее свадебного наряда. Разумеется, в этой поездке она постаралась проявить себя безупречно, хотя таблоиды и критиковали ее за шляпу, которая не требовалась по протоколу.

«Королева чудесно вела себя по отношению к новоиспеченной герцогине, тепло и открыто, – сообщал инсайдер, близкий к Ее Величеству. – Елизавета поясняла Меган, что происходит, и помогала почувствовать себя комфортно в первой рабочей поездке». Прежде чем они сошли с поезда, королева подарила своей спутнице пару изысканных сережек с жемчугом и бриллиантами.

Меган была прилежной ученицей и старалась изучить как можно больше о королевском протоколе. Ее часто видели с папками, полными материалов, – так она старалась ни в коем случае не допустить неверного шага. Бывшая актриса относилась к своей новой роли невероятно серьезно. Но в данном случае ситуация была иной: в поезде сама королева давала ей мастер-класс. «У них был очень душевный радостный день, своего рода знакомство с жизнью монархов, ведь у королевы столько знаний, которые она может передать, а Меган – усердная студентка», – рассказывала одна из ее подруг. Они провели это время за две сотни миль от Букингемского дворца: открыли мост, посетили развлекательный комплекс и пообедали в городской ратуше с местными политиками и другими представителями общественности.

Несмотря на серьезную подготовку, Меган точно не знала, как ей следует себя вести, когда они с королевой усаживались в Bentley Ее Величества.

– Как вам будет удобнее? – участливо спросила она.

– Иди первой, – ответила королева.

– О, хорошо, – сказала Меган, которая очень старалась ничего не нарушить. И это делало появление ее отца на национальном телевидении еще более удручающим.

К сожалению, участие Томаса в программе «Доброе утро, Британия» было лишь началом новой кампании в СМИ. В июле он выступил в Sun по широкому кругу вопросов. Томас поделился своими переживаниями относительно того, что дочь выглядит испуганной на публичных мероприятиях, а одежда, которую для нее подбирают, слишком консервативна. Также он заявил, что Меган полностью разорвала с ним связь и у него нет абсолютно никакой возможности вступить с ней в контакт. И это при том, что она продолжала пользоваться тем же номером, с которого отправляла отцу бесконечные сообщения перед свадьбой. По словам Томаса, 10 июня, через три недели после того, как ему не удалось попасть на свадьбу дочери из-за операции на сердце, он написал ей: «Операция прошла успешно. Остаток жизни я проведу на антикоагулянтах и диете, но зато буду жить. Мне показалось, ты захочешь это знать». Меган такого сообщения не получала.

Еще спустя пару дней вышло новое интервью Томаса в Sun. На этот раз он грозился явиться без предупреждения, если не получит весточки от Меган. «Я хочу видеть свою дочь. Постоянно думаю об этом, – заявил он. – Мне все равно, пошлет ли она меня к черту. Печально, что до такого дошло. Очень жаль. Да, в этом есть и моя вина. Но я уже объяснил, что буду расплачиваться за случившееся всю оставшуюся жизнь».

Любого другого человека, распространяющего ложную информацию, было бы проще разоблачить. Но речь шла об отце Меган. Томас к тому моменту полностью прекратил все контакты с дворцом и советовался только с Самантой. Тем временем журналисты уже начали строчить статьи о том, как неумело дворец решает вопросы, связанные с семьей Маркл. Томас поставил дворец и Меган в заведомо проигрышную ситуацию.

В отличие от Гарри, который зачастую сам листал прессу и отслеживал аккаунты некоторых корреспондентов в «Твиттере», Меган пыталась не читать того, что о ней писали. Тем не менее добросовестные сотрудники, отвечающие за связи с общественностью, и друзья связывались с ней, когда появлялось что-то особенно горячее или спорное, поэтому она была в курсе большинства неприятных обсуждений.

Один из ближайших друзей Меган утверждал, что она «хотела восстановить отношения». Несмотря на множество унижений, которые ей пришлось пережить, в конце лета Меган сделала последнюю попытку связаться с отцом, написав ему письмо на пяти страницах.

«Папа, мне нелегко писать эти строки, и я не понимаю, почему ты решил пойти по такому пути. Однако я закрываю глаза на ту боль, которую ты мне причинил, – писала она. – Твои действия разбили мне сердце на миллион осколков, но не только из-за того, что ты нанес мне эту незаслуженную и неоправданную рану, но и потому, что принял решение не говорить правду о том, как тобой манипулировали в сложившейся ситуации. Этого мне не понять».

Меган умоляла отца: «Если ты любишь меня, как утверждаешь в своих интервью, пожалуйста, остановись. Прошу, дай нам спокойно жить своей жизнью. Прекрати лгать, причинять столько боли и эксплуатировать мои отношения с мужем».

Меган умоляла отца: «Если ты любишь меня, как утверждаешь в своих интервью, пожалуйста, остановись. Прошу, дай нам спокойно жить своей жизнью. Прекрати лгать, причинять столько боли и эксплуатировать мои отношения с мужем».

Томас хранил письмо дочери в конверте FedEx в своем портфеле несколько месяцев, не показывая его журналистам, потому что оно выявило слишком много нестыковок в его откровениях. Он ответил ей письмом на четырех страницах, в котором предлагал двигаться вперед, к примирению. Лучшим способом оставить все плохое позади, по его мнению, было устроить совместную фотосессию для прессы: он, Меган и Гарри – вместе и счастливы.

Меган не могла поверить. «Я убита, – говорила она подруге. – Мой отец – совершенно испорченный человек».

«Для нее это оказалось очень болезненным, ведь она была такой ответственной дочерью! Помогала ему деньгами. Пыталась сделать все, что было в ее силах. Меган никогда не сможет примириться с тем, что он сотворил. И тем не менее она сочувствовала ему. Ведь не он начал привлекать к себе внимание прессы. Томас молчал почти два года. А потом они просто его довели. Осаждали каждый день. Поселились рядом с его домом. Он не мог от них уйти и в итоге зашел так далеко», – объясняла подруга Меган.

Меган перестала писать. Вместо этого она воздвигла «стену молчания», как выразился ее отец в одном из интервью уже после их обмена письмами.

Позднее в том же году Саманта попыталась доставить в Кенсингтонский дворец письмо с просьбой о личной встрече с Меган. Женщина находилась в Лондоне, давая очередную серию интервью СМИ, и поделилась своим замыслом с фотографом Splash News, сообщив ему о внеплановом визите. Однако она отнесла послание не к тем воротам: нужно было пойти со стороны закрытой дороги, идущей за Кенсингтонским дворцом. Тем не менее Меган говорила друзьям, что она «обеспокоена» поведением единокровной сестры.

Нелегко терять членов семьи. Меган предстояло отказаться от отношений с отцом – человеком, которым она всегда восторгалась. В свое время в одном из интервью она благодарила его за свои знания о телевизионных съемках и профессиональной этике, а также за любовь к написанным вручную благодарностям. Такой разрыв был невероятной жертвой, которую приходилось принести ради новой жизни, какой бы чудесной она ни являлась.

А жизнь была действительно чудесной, по всем параметрам. Через несколько месяцев после драматических событий Джордж Клуни пригласил Гарри и Меган прилететь к нему из Лондона на озеро Комо, предоставив в их распоряжение свой частный самолет. Вечером 16 августа молодожены прибыли в аэропорт Милана, а оттуда отправились в кортеже без опознавательных знаков на Виллу Олеандра к Джорджу и Амаль.

Чета Клуни провела в своем двадцатипятикомнатном особняке весь последний месяц, за это время успев принять у себя ряд известных гостей, включая Синди Кроуфорд и Рэнди Гербера, Стеллу Маккартни и ее супруга. Предыдущим летом здесь гостили Дэвид и Виктория Бэкхем с детьми.

Джордж купил виллу в городке Лальо в 2002 году. На территории располагались открытый театр, бассейн и гараж для пяти винтажных мотоциклов кинозвезды. Также в распоряжении пары были теннисный корт, тренажерный зал, огромные ванные и «пиццерия» со специальной печью. Отдельного внимания заслуживали украшенные резьбой потолки в каждой комнате.

По свидетельству источника, во время трехдневного визита «Меган и Амаль проводили много времени, отдыхая у бассейна и играя с близнецами, в то время как Джордж и Гарри занимались мотоциклами. Гарри прокатился на одном из них вместе с офицером охраны. Джордж недавно попал в аварию, поэтому пока не ездил на байке».

Герцог и герцогиня оказались не единственными гостями в тот уикенд. Когда они приехали, на вилле уже находились принцесса Евгения со своим женихом Джеком Бруксбэнком, и пары ненадолго пересеклись. Для максимальной безопасности гости проводили все вечера на вилле, где для них готовили лучшие шеф-повара. В последний день визита Джордж пригласил шефа из Il Gatto Negro, одного из своих любимых местных ресторанов, чтобы тот приготовил итальянский праздничный ужин на 15 персон. Вечеринка, на которой присутствовали соседи и гости дома, проходила за длинными столами в ландшафтном саду. Судя по звукам живой музыки, разносившейся над поместьем, гости веселились до самого утра.

Гарри и Джордж подружились задолго до встречи принца с Меган. Они познакомились на благотворительном мероприятии и выяснили, что, несмотря на разницу в возрасте, у них много общего, включая любовь к мотоциклам. Джордж хранил свои коллекции байков на озере Комо, в Лос-Анджелесе и в Соннинге.

Минимум дважды Джордж и Амаль принимали Гарри и Меган в Соннинге, расположенном примерно в часе езды от имения Грейт-Тью, арендованного герцогской четой в Оксфордшире. Гарри и Меган брали с собой собак, потому что Клуни любили гулять с гостями у озера. Там у них была закрытая территория, а на ней – беседка, декорированная традиционными деревянными панелями, тяжелыми драпировками и темным бархатом. К услугам гостей предоставлялись мягкие кресла и бар.

Вернувшись в Оксфордшир, Гарри и Меган погрузились в новую для них жизнь женатой пары. Каждое утро они вместе пили на кухне кофе или чай – это стало ритуалом. Потом молодожены по очереди готовили завтрак из органических сезонных продуктов с ближайшей фермы Дейлсфорд или пользовались доставкой из супермаркета Waitrose.

Они и сами принимали гостей. Какое-то время у них провели Серена Уильямс, приехавшая на Уимблдон, и ее муж Алексис Оганян. Несколько дней спустя Меган вместе с Кейт поехала смотреть финал женского турнира, в котором Серена играла с Ангеликой Кербер. В этот раз герцогиня сопровождала Кейт, которая с 2016 года являлась патронессой Уимблдона – эта обязанность перешла к ней от королевы. Несмотря на это, Меган все равно заскочила в VIP-зону, чтобы обнять Серену и ее мать, Орасин Прайс. «Меган потрясающая женщина и прекрасный друг семьи, – делилась Орасин. – Мы очень гордимся всем, чего она достигла».

Необычно теплая осень 2018 года позволила молодым супругам с удовольствием проводить время в саду – вплоть до старта официального шестнадцатидневного королевского турне по Австралии, Фиджи, Тонга и Новой Зеландии. Это был не первый заморский тур Гарри и Меган – ранее уже состоялась их двухдневная поездка в Дублин. Но то было короткое и не слишком дальнее путешествие, и супруги были уверены, что частный самолет вовремя доставит их домой и они успеют посмотреть второй тайм матча Хорватия – Англия в своей гостиной в Оксфордшире.

Однако между двумя поездками было еще одно существенное различие. На этот раз Меган была беременна, и будущие родители очень волновались, поскольку откладывать рождение детей они не планировали.

15 октября, за день до предполагаемого вылета в Австралию, представители дворца неожиданно собрали в Сиднее небольшую группу журналистов для брифинга. Репортеры думали, что получат обычную информацию, необходимую для освещения турне: время и место, откуда будет отправляться их автобус, и тому подобное. Вместо этого репортеры, столпившиеся вокруг шестого айфона, водруженного на чайную чашку и блюдце, заменявшего динамик, услышали от Джейсона, пресс-секретаря пары, грандиозную новость: «Герцог и герцогиня Сассекские ждут ребенка. Мы выпустим заявление в ближайшие 15 минут».

Меган, которой предстояло родить весной 2019 года, к началу турне была на двенадцатой неделе. Один из сотрудников дворца уверял, что будущие родители собирались сделать заявление так рано с той целью, чтобы на протяжении всей поездки избежать обсуждений и слухов на эту тему. «Все уже было заметно и скрывать очевидный факт не представлялось возможным, – пояснял помощник. – Слухи мешали бы освещать само турне и отвлекали бы от его основной цели. Меган этого не хотела».

Время, выбранное для объявления, отлично согласовывалось с поездкой, но не с другим счастливым королевским событием – свадьбой принцессы Евгении. Члены семьи узнали о беременности Меган на несколько дней раньше, прямо на свадьбе любимой кузины Гарри. Это не очень понравилось невесте, и, по словам ее друзей, Евгения считала, что герцогская чета могла бы повременить со своей важной новостью.

Беременность не заставила Меган снизить темп жизни: в течение ближайших 16 дней ей предстояло пережить 14 перелетов и 76 мероприятий.

Беременность не заставила Меган снизить темп жизни: в течение ближайших 16 дней ей предстояло пережить 14 перелетов и 76 мероприятий. Первая остановка состоялась в Сиднее. Супруги вышли из самолета со своей традиционной ручной кладью от Rimowa: синими чемоданами одинакового дизайна с нанесенными на них именами. В ручной клади Гарри и Меган перевозили несессеры, запасную одежду, письменные принадлежности и другие необходимые вещи, наличие которых помощники обеспечивали для каждого полета. С ними была команда из десяти человек, в том числе: личный секретарь и глава всей группы Саманта Коэн, личные секретари Эми Пикерилл и Хитер Вонг, старший помощник Букингемского дворца Марни Гэффни и стилист Джордж Нортвуд.

В Сиднее после всех мероприятий и открытия четвертых Invictus Games Гарри и Меган сумели выбраться отдохнуть c Джессикой и Беном Малруни. Последний освещал Игры от канадского телеканала CTV. Местный миллиардер предоставил молодым людям свой дом, где они могли устроить закрытый вечер в узком кругу. Специально приглашенный шеф-повар приготовил великолепный ужин из пяти блюд.

Куда бы ни направилась герцогская чета, их везде встречали толпы людей – будто прибыли Beatles. Местная пресса писала об их «легкой руке», когда они прибыли в город Даббо. Один из крупнейших сельскохозяйственных регионов в Новом Южном Уэльсе жестоко страдал от засухи – самой серьезной за последние полвека. Когда Гарри и Меган появились на трапе, сгустились черные тучи и небеса разверзлись, за один день пролив на иссушенную землю больше дождя, чем за последние шесть месяцев. Это был ответ на молитвы 38 943 местных жителей, чье фермерское сообщество серьезно пострадало из-за погибших посевов. Почти половина жителей города отмечала чудесную перемену погоды на пикнике вместе с королевской четой. Все, включая Гарри и Меган, промокли до нитки, но при этом были чрезвычайно взволнованны. И хотя для королевских особ было не в новинку привлекать большие толпы фанатов, в этой поездке Сассексов все же было нечто необычное. Молодые люди, кого прежде никогда не интересовала британская монархия, неожиданно обратили внимание на королевских особ. Подростки, включая коренных жителей Австралии, заявляли, что считают Меган символом женского равноправия. Для них она стала человеком, который, как никто другой из членов королевской семьи, представляет их интересы. «Классно понимать, что есть молодые девчонки, которые смотрят на герцогиню Сассекскую и думают: „О, да она чем-то похожа на меня“», – говорила Шерри-Роуз Би, австралийская общественная деятельница африканского происхождения, которой удалось пообщаться с герцогиней на приеме для молодых лидеров в Мельбурне.

После Австралии Гарри и Меган отправились на острова Фиджи и Тонга. Эти две остановки вызывали всеобщие опасения из-за возможного заражения вирусом Зика. Заболевание провоцирует серьезные врожденные дефекты плода в случае заражения матери во время беременности. Несмотря на то что обе страны были отнесены Всемирной организацией здравоохранения и Центром контроля заболеваний к «зонам риска» и не рекомендовались для посещения беременными, Гарри и Меган не пожелали менять маршрут.

Еще в Англии Меган посоветовалась с медиками и в поездке соблюдала рекомендованные ими меры предосторожности. Она носила светлую одежду с длинным рукавом, что помогало предотвратить укусы москитов, и каждый раз перед выходом на улицу, как рассказывал один из ее помощников, «обливалась с ног до головы» репеллентом. И у нее, и у Гарри были санитайзеры для рук и флаконы с репеллентом в карманах сидений автомобиля. На Тонга за два дня до приезда пары представители здравоохранения дважды обрабатывали специальными химикатами территорию.

Если Меган и беспокоилась насчет вируса Зика, то виду она не подавала. Перед сотнями студентов и преподавателей Фиджийского Южнотихоокеанского университета она выступила с эмоциональной речью о необходимости университетского образования – одно из трех официальных обращений за время турне, больше, чем у кого-либо из королевской делегации. Меган сама написала трехминутный спич, и поэтому во время выступления ей редко приходилось подглядывать в записи.

Герцогиня Сассекская зарекомендовала себя как надежную опору королевской семьи, не спасовавшую перед огромным количеством мероприятий, кричащими толпами и гигантской разницей во времени, к которой ей пришлось адаптироваться почти неделю. Бессонные ночи в Доме Адмиралтейства в Сиднее она провела с пользой. Перед визитом в Даббо Меган по собственному рецепту испекла банановый хлеб с шоколадными чипсами и имбирем. Собираясь навестить семью фермеров, она прихватила выпечку с собой – вместе с коробкой своего любимого «королевского чая» марки Fortnum & Mason. «Мама всегда учила меня: если идешь к кому-то в гости, обязательно принеси что-нибудь», – сообщила она. Австралийские СМИ быстро окрестили герцогиню Сассекскую «принцессой сердец».

Гарри тоже делал все возможное и невозможное, чтобы разрушить образ чопорной британской аристократии. Расстегнутые рубашки, отказ от галстуков – он взял с собой всего два на всю поездку по четырем странам – и откровенность, с которой он говорил о своих проблемах, делали его весьма располагающим к себе членом королевской семьи. Турне также показало, насколько серьезно он отнесся к своему назначению молодежным амбассадором Содружества в апреле 2018 года. Статус требовал от него уделять особо пристальное внимание правам молодежи во всех сферах жизни. Вот почему эта тема доминировала на протяжении всей поездки.

Во время последней остановки – в Новой Зеландии – Меган по-прежнему демонстрировала энтузиазм и энергию. В прибрежном кафе в Веллингтоне состоялась встреча с активистами, которые занимались вопросами психического здоровья. В процессе беседы Гарри вступил в откровенный разговор с подростками, столкнувшимися с подобными проблемами, и рассказал им о своем собственном опыте. А Меган коснулась темы социальных сетей, в которой была настоящим экспертом. В частности, она говорила о негативной стороне онлайн-жизни для молодых людей. «Вы видите в соцсетях прекрасные фото, но не знаете, правда это или фильтр, – рассуждала Меган. – Ваша самооценка искажается, если она полностью базируется на лайках». Гарри поддержал жену, добавив: «Проблемы, возникающие из-за соцсетей и компьютерных игр, актуальны для молодежи в Великобритании и во всем мире». Но, наверное, думая о своем будущем отцовстве, он посоветовал не торопиться обвинять во всем родителей. «Зачастую все сразу указывают на взрослых, – отметил он, – но это не всегда справедливо, потому что им самим требуется просвещение в подобных вопросах».

Меган была неутомима до самых последних минут турне. Писала ли она речь, следила ли за тем, чтобы сладости, оставшиеся после приема, достались детям из местной школы, ожидавшим королевскую чету на улице, «отрывалась» ли от помощников и охраны, чтобы пройти последний отрезок пути по лесу Вакареварева в Роторуа вдвоем с Гарри, где муж мог сфотографировать ее на фоне красных деревьев, – Меган доказала, что беременность не влияет на ее трудоспособность.

Не считая отмены нескольких мероприятий – по настоянию принца Гарри и помощников, которые чувствовали, что ей надо немного сбавить обороты, – герцогиня, находившаяся на четвертом месяце беременности, не демонстрировала никаких признаков упадка сил. «Во время беременности ты быстро устаешь, – говорила премьер-министр Новой Зеландии Джакинда Ардерн, которая провела с королевской четой три дня, – но то, как она отдавала всю себя работе, казалось чем-то невероятным. Меган потрясающая женщина, и я очень рада знакомству с ней». После той поездки пара поддерживала с Джакиндой постоянную связь: они обменивались электронными письмами и снова встретились в Кенсингтонском дворце 21 января 2019 года. Меган часто надевала серьги, которые Ардерн подарила ей в Новой Зеландии: простые золотые «гвоздики» с выгравированным перышком работы новозеландского музыканта и ювелира Бо Рунга.

К сожалению, жизнь не позволила Меган расслабиться, когда она вернулась из турне.

Глава семнадцатая

Другая герцогиня

После объявления о беременности и во время безупречно проходившего первого большого королевского турне пресса в течение нескольких недель весьма позитивно отзывалась о Меган. Но эта передышка завершилась 10 ноября громким инцидентом, когда в Mail on Sunday вышла первая из очередной серии изобличающих статей. В СМИ попали сведения о том, что Мелисса Тубати, помощница Гарри и Меган, уволилась после шести месяцев работы. Газета цитировала старшего помощника, который утверждал, что Мелисса, принятая Кенсингтонским дворцом на работу в марте, «очень талантливый человек, который сыграл одну из ключевых ролей в успехе королевской свадьбы и которого всем при дворе будет не хватать». Также сообщалось, что Меган оказалась плохим боссом.

Спустя неделю Mirror опубликовала статью о внезапном увольнении Мелиссы. В материале говорилось о том, что Меган неоднократно доводила ассистентку до слез. «Она терпела достаточно долго. Меган предъявляла к ней массу требований, и дело заканчивалось слезами, – утверждал неназванный источник. – Мелисса – настоящий профессионал и волшебница своего дела, но ситуация достигла критической точки, и для них обеих проще было разойтись в разные стороны».

Поток оскорблений – «Ураган Меган» и Me-Gain[33] – и нелицеприятных описаний ее поведения в таблоидах – «Встает в пять утра и начинает бомбардировать помощников сообщениями. А эта ее манера поднимать брови!» – и не думал стихать.

Гарри и Меган не понимали, почему дворец ничего не предпринимает, чтобы опровергнуть лживые негативные комментарии об увольнении Мелиссы. Если верить многочисленным источникам, знавшим о ее внезапном уходе не из прессы, герцогская чета была не вполне довольна работой Мелиссы и сожалений по поводу ее ухода не испытывала. Меган предполагала, что кто-то в Кенсингтонском дворце, где Мелисса обзавелась друзьями, больше печется о защите своих собственных интересов.

В столь непростые моменты Гарри и Меган с благодарностью принимали поддержку от SussexSquad, глобального фан-сообщества, которое поддерживало пару в сети. Преданные сторонники, мужчины и женщины из разных социальных групп, постоянно защищали чету от негатива, изливаемого в прессе, и поднимали деятельность Сассексов в топ трендов «Твиттера». Вдохновленная благотворительной работой Гарри и Меган, «команда» даже запускала собственные инициативы, такие как #GlobalSussexBabyShower по сбору 50 тысяч долларов на детскую благотворительность или посадка 100 тысяч деревьев по всему миру от имени Сассексов. «Такая поддержка и позитив дорогого стоят», – признавался Гарри своему другу.

Вопреки росту числа поклонников среди простых людей, действия Гарри и Меган продолжали вызывать споры. Когда 24 ноября дворец объявил, что, несмотря на текущее обновление апартаментов под номером 1 в Кенсингтонском дворце, молодожены собираются переехать в Виндзор, в прессе поднялась новая волна критики.

Последовало несколько месяцев спекуляций на тему переезда Гарри и Меган из Ноттингем-коттедж в дом герцога и герцогини Глостерских, примыкающий к апартаментам 1, где жили Уильям и Кейт. А затем наблюдатели с удивлением узнали, что пара перебирается на несколько миль дальше. Если быть точными, на 22 мили.

«В следующем году, в ходе подготовки к рождению первенца, герцог и герцогиня Сассекские переедут во Фрогмор-коттедж, в поместье Виндзор», – объявил дворец. Их новый дом находился в двух шагах от Виндзорского замка и всего в нескольких ярдах от Фрогмор-хаус, где они проводили свой свадебный прием и фотосъемку, посвященную обручению. «Виндзор – особое место для Их Королевских Высочеств, и они очень признательны за то, что именно там будет находиться их официальная резиденция».

Как пояснял один из придворных, королева получает огромное удовольствие, преподнося членам семьи в качестве подарков дома. Ее Величество пожаловала Саннингхилл-парк Эндрю; Бэгшот-парк – принцу Эдварду и Софи, герцогине Уэссекской; Анмер-Холл – Уильяму и Кейт. «Это ее дело!» – добавил придворный.

Фрогмор идеально подходил Гарри и Меган, учитывая его близость к Виндзору. Разве что Уильям и Кейт с детьми жили не так близко. Этого было достаточно, чтобы через два дня появилась статья под названием «Герцогини-соперницы». 26 ноября газета Telegraph сообщила, что перед свадьбой Меган довела Кейт до слез во время примерки наряда принцессой Шарлоттой. «Кейт только что родила принца Луи и воспринимала все очень эмоционально», – сообщал источник. 28 ноября газета Sun внесла свою лепту в эту мутную историю, назвав «жесткие требования» Меган причиной слез Кейт.

Человек, который присутствовал на той самой примерке в середине мая, и до беседы с авторами этой книги никогда не комментировавший ситуацию, заявил, что история о слезах стала сюрпризом для ее участников. «Некоторые дети не слушались, и там вообще много чего происходило. Все пытались помочь как могли, но с малышами на примерках всегда непросто. Кейт и Меган испытывали напряжение, но действовали профессионально, и кроме них там были и другие люди, включая Клэр, Мелиссу и двух ассистентов из Givenchy».

Близкие Меган задавались вопросом, не стоит ли за этой историей кто-то из дворца или какой-то бывший его сотрудник, и вслух недоумевали, почему помощники отказываются прояснить ситуацию и рассказать правду здесь и сейчас. «Есть люди, работающие с семьей или входящие в нее, которые знают, что многое в этих публикациях неправда, но им не позволяют рассказать, как все было на самом деле в этом нелепом эпизоде с Мег, Кейт и свадебными платьями, – поделился доверенный человек. – История смешная и лживая». Однако в тот момент сотрудник Кенсингтонского дворца лишь отметил, что герцогини – «очень разные люди», хотя ложь навредила им обеим. (Авторам этой книги несколько представителей королевского двора подтвердили, что никакой примерки, якобы вызвавшей слезы герцогини Кембриджской, не было.) Очевидно, эта история беспокоила Меган достаточно длительное время, потому что, беседуя с Опрой Уинфри в феврале 2021 года, она решила изложить свою версию, чтобы покончить с этим раз и навсегда. Меган заявила: «Все было наоборот, и это Кейт заставила меня плакать, но в конце концов она прислала мне цветы и записку с извинениями. Она поступила так, как сделала бы я сама, знай, что обидела кого-то. Просто взять на себя ответственность». Потом она добавила: «Тяжело, когда тебя обвиняют в том, чего ты не только не совершал, но и от чего сам пострадал».

Обсуждение скандала с платьем все еще не утихает, причем приближенные Кейт настаивают на том, что это Меган довела герцогиню Кембриджскую до слез. Правда же заключается в том, что это было сложное время для обеих женщин: Кейт только что родила, а Меган столкнулась с очень неприятной ситуацией – за несколько дней до свадьбы ее отец решил выступить на мировой арене.

А ведь еще три года назад, в интервью, посвященном помолвке, Меган рассказывала, как невестка и брат будущего мужа поддерживали ее: «Кэтрин была совершенно потрясающая, как и Уильям. Знаете, просто фантастическая поддержка!»

Несмотря на сложности, которые периодически возникали между Уильямом, Гарри и их женами, Меган ясно дала понять Опре, что текущая ситуация, особенно со сталкиванием двух женщин в соцсетях, является деструктивной. «Кейт – хороший человек, и я думаю, что эта идея нашей полярности исчерпала себя: если вам нравлюсь я, необязательно ненавидеть ее, если вам импонирует она, необязательно негативно относиться ко мне».

Их отношения с Кейт не изменились с тех пор, как Меган была девушкой Гарри. Меган могла понять настороженность Кейт, не позволившую им в тот момент наладить по-настоящему дружеские отношения, но теперь она была полноценным работающим членом королевской семьи и женой брата Уильяма, а ближе они так и не стали. Цветы, подаренные на день рождения, выглядели замечательно, но Меган было бы намного приятнее, если бы Кейт навестила ее в самые трудные времена противостояния с прессой.

Отказ опровергать лживые слухи лишь способствовал их распространению. Дворец традиционно не комментировал сплетни, но Сассексы не боялись менять правила, если дело касалось старших членов королевской семьи. Наглядный тому пример – выступление представителя дворца в июле 2019 года, опровергающее заявление косметической клиники, где Кейт якобы делала «детский ботокс». Гарри и Меган расстраивал подобный подход, поскольку они такой же поддержки не получали.

Да, герцогини не стали лучшими подругами. Но войны между ними не было. Случались неловкие моменты, вроде того происшествия, когда их пути пересеклись на территории Кенсингтонского дворца – это было в начале 2017 года, и Гарри с Меган еще только встречались, – и, хотя обе направлялись за покупками на одну и ту же улицу, Кейт все же поехала на своей машине. Правда заключалась в том, что Меган и Кейт просто не очень хорошо знали друг друга. Хотя представители дворца и сообщали, что они «регулярно созваниваются и переписываются», к моменту свадьбы Гарри и Меган невестки всего несколько раз общались лично.

Идеального места работы не существует. В аристократическом мире монархии давление может достигать безумных масштабов. Между тремя разными «дворами» издавна действовала активная внутренняя политика. Все выглядело так, будто они постоянно конкурировали друг с другом. Случалось, что столкновения интересов Букингемского дворца, Кларенс-хаус и Кенсингтонского дворца вызывали эмоциональную реакцию в соцсетях. Многочисленные подписчики начинали веселиться, когда три «ветви» назначали мероприятия и публиковали заявления в один и тот же день, чтобы «обставить» друг друга. «Конкуренция между дворами существовала всегда, – признавал один из старших придворных. – И в этом отношении ничего не меняется».

Сотрудники Кенсингтонского дворца признавали, что в нем царит уныние из-за негативных или лживых публикаций, стабильно появлявшихся в британских таблоидах. И вряд ли можно назвать неожиданностью то, что случались утечки информации. Один придворный похвастался друзьям, что может разместить публикацию, позитивную или негативную, в любом издании, сделав один только клик, а другой признался редактору уважаемой газеты, что теперь «справится с чем угодно после того, как выдержал одну из истерик Меган». Несколько сотрудников в беседе с авторами этой книги описывали атмосферу при дворе как «конкурентную», «удручающую» и «напряженную».

Корень проблемы заключался не только в персонале дворца – отчасти ее причиной были и сами принцы. Отношения дали трещину, когда герцог Кембриджский предостерег брата от столь стремительного развития отношений, и после свадьбы Гарри разрыв лишь увеличивался.

Корень проблемы заключался не только в персонале дворца – отчасти ее причиной были и сами принцы. Отношения дали трещину, когда герцог Кембриджский предостерег брата от столь стремительного развития отношений, и после свадьбы Гарри разрыв лишь увеличивался.

За то лето и на протяжении последующих месяцев настроения Уильяма и Кейт стали для Сассексов очевидными. Среди друзей и членов семьи, гостивших в их доме в Оксфордшире, Кембриджей не было ни разу. «Приглашение высылалось», – сообщал инсайдер.

Это было очень далеко от того, каким Гарри рисовал себе свое будущее. Младший принц как-то признался другу, что он представлял себе, как женится и они будут проводить время вместе с Уильямом и Кейт: две пары вместе, а дети – лучшие друзья.

Трения между братьями были одной из причин, по которым Гарри хотел поселиться с семьей в Виндзоре. «Он мечтал выбраться из этого аквариума для золотых рыбок, каким был Кенсингтонский дворец, – утверждал источник. – Куда ни повернись, ты окружен слугами и членами семьи. В жизни Гарри настал момент, когда он работал с братом, занимался благотворительностью с братом и жил рядом с братом. Это было слишком».

А пресса продолжала жестко критиковать Меган. Одна из историй была посвящена тому, как в день свадьбы невеста потребовала обрызгать освежителем воздуха «заплесневелую» часовню Святого Георгия – место, где регулярно бывала королева и где находилась королевская усыпальница, – приведя этим в ужас представителей Букингемского дворца. На самом деле легкие ароматизаторы Baies для часовни от Diptyque, как и свечи того же бренда, которые в 2011 году Кейт выбрала для свадебной церемонии в Вестминстерском аббатстве, были одобрены всеми участниками.

В другом сюжете, появившемся в декабре, фигурировала «разъяренная» Кейт, ворвавшаяся к Меган после того, как та «отругала» кого-то из ее сотрудников. Ходили слухи, что это была помощница секретаря по связям с общественностью Катрина Маккивер, покинувшая дворец после пяти лет работы в поиске новых перспектив. Даже Кенсингтонский дворец не понимал, откуда взялась эта нелепая история. Катрина хорошо рассталась с Сассексами, получив от них в последний рабочий день написанное от руки письмо и огромный букет.

Через неделю газета Express сообщила, что персонал дворца называет Меган Сложной Герцогиней – прозвищем, от которого она не избавилась по сей день. Любой ее шаг трактовался как акт неповиновения, даже черный лак для ногтей и платье с открытым плечом, надетое в декабре на церемонию British Fashion Awards, – она представляла Клэр Уэйт Келлер, получившую премию как дизайнер года. Снимок Меган, Клэр и актрисы Розамунд Пайк, сделанный в фотоавтомате и выложенный в инстаграм-аккаунте Британского совета моды, был удален через два часа. Инсайдер во дворце пояснил, что «это был личный снимок, который не предназначался для публикации». Однако представитель Британского совета моды утверждал, что фото было удалено из-за потока расистских комментариев под ним.

Колумнист Ричард Кэй – некогда любимый репортер принцессы Дианы – цитировал источник, который язвительно комментировал тот кадр: «Было что-то демонстративное в том, как она позировала со своим животом, к тому же у нее был темный маникюр, который королева терпеть не может».

Принцесса Диана любила красный лак для ногтей и носила платья с открытым плечом. Принцесса Евгения рисовала на ногтях «юнион джек» на юбилей Королевы в 2012 году и присутствовала на вечеринке в арт-галерее Serpentine с маникюром сливового цвета, примерно таким же, как у Меган. Даже Кейт, которая обычно ходила по струнке, как-то раз появилась на мероприятии с красным педикюром. Хотя в большинстве случаев виндзорские дамы, включая Меган, придерживались нейтральных тонов, иногда они делали исключение, если ситуация это позволяла. Не существует протокола относительно цвета лака для ногтей.

Негодование по поводу маникюра герцогини свидетельствовало о более серьезной проблеме. Это был первый сезон Меган, и многие только и искали, что бы покритиковать. «Другая герцогиня, – говорил близкий друг Меган, – вот что стало для людей проблемой. Она самый легкий в мире человек в плане совместной работы. Но кое-кому не нравился тот факт, что она выделяется».

Многие придворные считают, что в королевских кругах присутствовали люди, настроенные против Меган, потому что она была американкой и бывшей актрисой. У американцев и британцев принципиально разный подход к работе. Американцы бывают крайне прямолинейными, и это не всегда сочетается с более утонченным институтом монархии. Иногда американский практичный тон в британском обществе воспринимается как бестактность. «Существует сценарий, который воспроизводится сам собой, как только ты узнаешь, что в королевской семье появилась американка», – пояснял другой сотрудник.

Но Меган воспринимала некоторые комментарии и статьи в таблоидах как нечто большее, чем просто свидетельство культурных различий: они были сексистскими и предвзятыми. Если мужчина встает до зари, чтобы начать работать, то все восхищаются его трудолюбием. В случае если так поступает женщина, ее считают упрямой или стервозной. Двойные стандарты лишь усиливались, когда речь шла об успешной цветной женщине, – ее часто называли чересчур требовательной и агрессивной.

3 декабря Меган присутствовала в аудитории лондонского Southbank Centre, где Мишель Обама презентовала свою книгу «Становление». Мишель тогда сказала: «Так получилось, что мы, черные женщины, превратились в карикатуру… Люди берут у нас то, что им нравится. Наш стиль, наши доходы становятся общими, а в остальном нас демонизируют. Мы злые, мы слишком шумные, у нас все „слишком“. И я почувствовала это на себе. Как я смею иметь свой голос и пользоваться им».

Наглядный пример: в феврале 2019 года Меган подверглась нападкам со стороны прессы и онлайн-комментаторов за то, что во время королевского мероприятия написала слова поддержки на бананах, адресовав их публичным женщинам Бристоля. Находясь на кухне благотворительного фонда One25, помогающего социально незащищенным женщинам освободиться от уличной проституции, зависимостей, нищеты и насилия, герцогиня наблюдала, как волонтер готовит продуктовые наборы для раздачи нуждающимся. Меган взяла маркер, достала из наборов бананы и стала аккуратно писать на них слова поддержки: «Ты сильная», «Ты потрясающая», «Ты любима».

Это был неожиданный шаг, который тронул сердца работников фонда, чей мобильный пункт ежегодно оказывал поддержку более чем 250 женщинам в местном квартале красных фонарей. «Я видела, как одна женщина делала подобное в Штатах в рамках программы школьных обедов, – рассказывала Меган, вспомнив менеджера кафе, работавшую в начальной школе Кингстона в Вирджинии. – На каждом банане она писала слова поддержки, чтобы дети почувствовали себя более сильными. Какой маленький жест, и такая невероятная идея».

Для девушек из секс-индустрии это было демонстрацией доброго к ним отношения. Одна из них призналась: «Мы чувствуем себя здесь невидимыми, и пусть это звучит глупо, но быть замеченной и прочитать слова, которых я обычно не слышу в свой адрес, значит для меня очень много».

Однако далеко не все истолковали послание Меган позитивно. Один из таблоидов послал репортера под прикрытием, чтобы тот раздобыл банан из фургона One25, а Sun назвала поступок герцогини «оскорбительным». Пирс Морган, не получивший приглашение на свадьбу и вследствие этого регулярно нападавший на Меган в более чем сотне заметок и интервью, заявил, что герцогиня «поиздевалась» над монархией и проститутками. Колумнист Daily Mail написал об уличных девушках следующие слова: «Никакие они не особенные: подобные женщины понимают это каждый раз, когда занимаются с мужчиной сексом за деньги».

Меган была в ужасе от такой реакции. «Эти люди – животные», – заявила она подруге. «Они просто тролли», – добавил Гарри.

Королевский протокол требовал, чтобы Меган хранила молчание и не защищалась, независимо от того, насколько ее оскорбили. Поэтому, когда на первой полосе Sun в апреле 2019 года появилась статья о том, что королева «запретила» ей носить драгоценности, которые принадлежали Диане, герцогиня Сассекская должна была промолчать. Снова.

«Некоторые аспекты поведения Меган, в том числе перед свадьбой, вызвали возмущение в Букингемском дворце», – утверждал таблоид, ссылаясь на непроверенные сообщения о тираническом стиле Меган, в том числе об отказе прибегать к услугам королевского персонала в большинстве аспектов свадьбы, включая цветы и торт. При этом Кейт, как говорилось в статье, было разрешено носить все, что она пожелает: «Вопрос, что и кому давать из предметов королевской коллекции, находится в ведении королевы и ее ближайших советников». Но источник явно что-то напутал, потому что никаких вещей Дианы в королевской коллекции нет.

И Меган, и Кейт носили знаковые вещи, связанные с Дианой, которые после смерти принцессы перешли к ее сыновьям или королеве, в зависимости от того, были ли они частной собственностью или имели статус королевских подарков. На государственные ужины Кейт надевала Кембриджскую тиару «Узелки любви», в которой не раз появлялась Диана. Меган в королевском турне по Австралии, Новой Зеландии, Фиджи и Тонга носила бриллиантовые серьги Дианы в виде бабочек и браслет с сапфирами.

Sun сообщала, что Меган мечтала покрасоваться на свадьбе в так называемой Владимирской «тиаре с изумрудами», а не в той, что была во время бракосочетания на королеве Марии…

Информация о мнимых ссорах из-за драгоценностей появилась в прессе не впервые. Так, газета Sun сообщала, что Меган мечтала покрасоваться на свадьбе в так называемой Владимирской «тиаре с изумрудами», а не в той, что была во время бракосочетания на королеве Марии. Якобы забракованное Меган украшение – тайно вывезенное из России после революции 1917 года и приобретенное королевой Марией в 1921 году – было одним из самых изысканных в коллекции. Этот драгоценный головной убор носили и принцесса Диана, и королева Елизавета. В свое время он был дополнен пересекающимися кольцами из бриллиантов и «каплями» изумрудов и жемчужин, подвешенных в каждом круге. Из-за подвесок эту тиару иногда путают с Кембриджской. Последняя, декорированная жемчугом и бриллиантами из семейной сокровищницы, была изготовлена в 1914 году ювелирным домом Garrand специально для королевы Марии. Образцом для венца послужило украшение бабушки Марии, принцессы Августы Гессенской. После смерти королевы Марии в 1953 году корона перешла к ее внучке, королеве Елизавете II.

Владимирская тиара могла понравиться Меган, потому что в некоторых аспектах свадьбы присутствовал зеленый цвет: фотосессия, посвященная помолвке, проходила в Зеленой гостиной, на свадьбу королева облачилась в зеленое платье, а Дория – в мятный костюм. Источник, принимавший участие в планировании торжества, сообщил: «В какой-то момент, в начале обсуждения, упоминалась тиара с изумрудами, в данном случае идеально подходившая».

Однако то, что после выбора, сделанного совместно с королевой – такой ритуал посвящения для невест существует в королевской семье, – Меган потребовала другую тиару, неправда. С того самого момента, как Елизавета II стала монархом, она предоставляла государственные драгоценности всем невестам в королевской семье, включая Камиллу и Кейт. Если верить высокопоставленному сотруднику, «Ее Величество получала огромное удовольствие от того, что она может внести свой вклад в важные события. Ей нравилось быть частью процесса, который обычно включал в себя подбор дизайна для особых случаев: государственных ужинов и других официальных мероприятий. У нее часто появлялись свои идеи на этот счет», – пояснял инсайдер.

Необычным в процедуре выбора было то, что в ней участвовал Гарри. В феврале 2018 года пара, уже обрученная и прожившая в Кенсингтонском дворце почти четыре месяца, прибыла в приемную Букингемского дворца. В сопровождении сотрудников дворца они спустились на лифте на этаж, находящийся в сорока футах под зданием, и оказались в просторном хранилище, где для просмотра были заранее выставлены пять тиар.

Хотя обычно Меган чувствовала себя уверенно даже в самых необычных ситуациях, на этот раз она нервничала из-за примерки бесценных произведений ювелирного искусства, часть из которых вообще редко видела дневной свет. Ни ее детство, прошедшее в Южной Калифорнии, ни актерская карьера, ни деятельность в качестве защитницы прав женщин не позволили ей обзавестись опытом, который помог бы свободно обращаться с бриллиантовыми диадемами. В отличие от королевы, которая, по словам ее покойной сестры Маргарет, «является единственным человеком, способным надевать тиару одной рукой, одновременно спускаясь по лестнице».

Перед этой встречей Меган разговаривала с Клэр Уэйт Келлер, которая уже начала работать над платьем. «У них было свое представление о том, что к нему подойдет, – говорил источник о выборе тиары дизайнером и невестой. – Но они не были уверены в финальном результате. Надо было подождать и увидеть, из чего предстоит выбирать».

Они просматривали архивные фотографии разных тиар, которые им нравились, но в конечном итоге это не имело значения, так как выбор оставался не за ними. Надеть одно из этих украшений было привилегией и подарком, и, как это всегда бывает с подарками, ты принимаешь то, что дают.

Каждая тиара находилась в собственном сейфе в особом хранилище – помещении длиной около 150 футов, разделенном на секции. Сокровищница, размер которой свидетельствовал о масштабах коллекции Ее Величества, включавшей сотни тиар, брошей, ожерелий, серег и других драгоценностей, не выглядела пустой и холодной, как банковское хранилище. Помещение было хорошо освещено и напоминало шоурум.

Обычно тиары для показа выкладывал ювелир Короны Марк Эпплби, который заранее прикрепил камни, хранившиеся отдельно в маленьких мешочках, и центральный бриллиант тиары королевы Марии. Однако в этот раз он не присутствовал на встрече, потому что это был очень личный и интимный момент. Эпплби находился поблизости, готовый прийти на помощь, если возникнут какие-то затруднения. Все рабочие места подчиненных главного ювелира пустовали, а тиары королеве и Меган подавала Анджела Келли, куратор королевских драгоценностей. Она же делала это для герцогини Кембриджской и чуть позднее – для принцессы Евгении.

Анджела носила официальный титул Личного помощника, Советника и Куратора Ее Величества королевы (драгоценности, регалии и гардероб). Она была единственным человеком, помимо ювелира Короны, который имел доступ к личной коллекции драгоценностей Ее Величества. Каждый камень был тщательно отполирован, сочетающиеся браслеты, кольца, ожерелья и тиары со знанием дела разложены на обитых розовой тканью подставках. Сверху их покрывали украшенные кружевом чехлы, расшитые вручную бабушкой Елизаветы, королевой Марией. По всему этому становилось понятно, какое старание Анджела прилагает, ухаживая за порученными ей ценностями.

Хотя обычно тиары брали в руки только в перчатках, Анджела, отвечавшая за чистоту королевских драгоценностей до и после того, как их доставали из хранилища, решила действовать без них. Это позволяло лучше контролировать бесценные предметы. Она представила все пять тиар на рассмотрение Меган. Королева и принц Гарри наблюдали за происходящим. Несмотря на то что королева всегда была любительницей поговорить, так же как и Меган, которая проявляла особую разговорчивость, когда нервничала, на этот раз все молчали, сосредоточившись на деле.

Анджела предложила королеве различные варианты еще до этой встречи. Ее Величество высказала свои мысли, и вместе они свели количество вариантов к пяти. И вот Меган сидела перед большим зеркалом, и каждую тиару осторожно возлагали ей на голову до тех пор, пока не было принято решение.

Хотя обычно головные украшения закреплялись атласной лентой или заколкой, в тот день полноценной примерки не получилось, потому что участие стилиста нарушило бы интимность момента. Анджела объяснила, что для полноценной работы с прической будет полно времени потом – тогда и будут испробованы разные способы крепления тиары, и Меган сможет проверить, не сбивается ли украшение при движении. В тот день все было посвящено исключительно тиаре, и одна из пяти, оказавшись на темных волосах будущей невесты, затмила остальные.

Выбор пал на бриллиантовую тиару-бандо королевы Марии. Изготовленная для ныне покойной королевы-супруги в 1932 году, по центру тиара украшена брошью из десяти бриллиантов, подаренных графством Линкольн в 1893 году. Большая брошь закреплена на платиновом обруче, состоящем из 11 подвижных секций, объединенных пересекающимися овалами и усыпанных большими и маленькими бриллиантами. И, хотя тиара не была любимым головным убором королевы Марии, которая надевала ее на менее официальные мероприятия, Меган сказала, что это украшение «выделяется» из всех.

Королева согласилась с выбором Меган. Невеста примерила все пять уборов и сразу поняла, какой ей нравится больше других. «Это был особенный момент для них обеих», – поделился своими наблюдениями один из придворных.

Когда более чем год спустя в прессе появилась история о том, как Меган требовала на свадьбу другую тиару, она позвонила подруге и сказала: «Как печально все это слышать. Ведь мне так понравилась моя тиара».

Хотя газеты и заблуждались относительно причин конфликта, они были правы в том, что размолвки во время свадебных приготовлений имели место. Разногласий между Меган и королевой по поводу тиары не было. Ссора произошла между Анджелой Келли и Гарри.

Все началось в конце марта, когда стилист Меган Серж Норман прилетел из Нью-Йорка в Лондон, чтобы сделать пробную прическу, используя выбранную тиару. Гарри и Меган хотели приехать в Букингемский дворец, чтобы встретиться с Анджелой, которая занималась бы тиарой, как и во время примерки с королевой. Но на неоднократные запросы из Кенсингтонского дворца личный куратор гардероба королевы не ответила. После нескольких неудачных попыток связаться с Анджелой сведений о ее готовности выполнить свою работу так и не появилось. Гарри был в ярости.

Анджела, которая в 1993 году начинала в качестве костюмера королевы и быстро проделала путь до главного модельера, а затем и первого личного помощника, состояла с Елизаветой в особо близких отношениях. Более десяти лет она была одним из немногих людей, которым разрешалось прикасаться к монарху, став правой рукой королевы и в каком-то смысле ее «привратником». Ее Величество часто посещает «благословенный» дом Анджелы в Виндзоре, а когда они остаются наедине, придворные нередко слышат их смех.

Как и большинство старших сотрудников Букингемского дворца, Анджела всегда готова прийти на зов Ее Величества, и в тот момент, когда поступил первый запрос о примерке тиары, она, очевидно, была занята в Виндзорском замке, где королева проводила Пасху. Но проходили недели, а запросы помощников Гарри оставались без ответа, и время, когда Меган сможет примерить тиару, так и не было назначено.

Гарри, разумеется, знакомый с дворцовым протоколом, не верил, что Анджела действительно настолько занята. Принц полагал, что она намеренно игнорирует Меган. Последовал обмен «любезностями» между ним и Анджелой, и разговор был далек от обычной придворной сдержанности. Согласно источнику, Гарри поставил вопрос ребром. «Он был сыт по горло», – рассказывал помощник.

Всего за несколько недель до свадьбы проблема с примеркой тиары стала причиной напряженности. Сотрудники Кенсингтонского дворца просто не могли выйти на связь с Анджелой, чтобы наконец назначить встречу. Люди были расстроены и растеряны. Почему так сложно выбрать время для Меган и ее стилиста? В конце концов Гарри пришлось поговорить об этом с бабушкой. И примерка состоялась.

Старший сотрудник Букингемского дворца настаивал на том, что Гарри просто «слишком трепетно» отнесся к данному эпизоду, обвинив Анджелу в намеренном создании препятствий для его возлюбленной. Но, как утверждал источник, близкий к принцу, ничто не могло разубедить Гарри в том, что некоторые представители старой дворцовой гвардии просто недолюбливают Меган и будут всеми путями стараться усложнить ей жизнь.

Глава восемнадцатая

Братья расходятся во мнениях

Высокопоставленные сотрудники всех трех «дворов» были крайне встревожены тем, насколько активно в прессе и соцсетях обсуждалась черная кошка, пробежавшая между братьями и их женами. Они начали открыто говорить о том, как это может повлиять на монархию, если положение не исправится. Несколько месяцев все заголовки были посвящены испорченным отношениям между супружескими парами. Болтовня в соцсетях была не менее громкой. Вся ситуация настолько вышла из-под контроля, что, по словам инсайдера, «забеспокоилась даже королева».

Весной 2019 года придворные устроили открытое обсуждение проблемы. «Необходимо разработать систему, которая защитит монархию от краха, – говорил один. – Не секрет, что будущее монархии зиждется исключительно на четырех людях, проживающих ныне в Кенсингтонском дворце. Популярность в широких общественных кругах связана только с ними… Когда он [принц Уэльский] станет королем, единственным способом поддержать корону будет мирное сосуществование этой четверки. Мы не можем допустить вражду между ними».

«Гарри огорчал тот факт, что все это происходит настолько публично и в прессе публикуется столько ложной информации, – сообщал источник. – Были моменты, когда люди, работавшие с Уильямом, делали все, чтобы тот выглядел наилучшим образом, даже если при этом второй брат становился козлом отпущения. Это было сложное время, и в голове Гарри царил сумбур: он не знал, кому или чему верить, а с Уильямом они почти не разговаривали, что только ухудшало положение».

Определенно, ситуация принимала опасный поворот, напоминая о середине 1990-х, когда рушился брак Дианы и Чарльза, а пресса и общественность стали подвергать сомнению долговечность монархии. Несмотря на опровержения придворных, утверждавших, что у братьев все нормально, слухи не утихали.

14 марта 2019 года Букингемский дворец объявил, что Уильям и Гарри пойдут каждый своим путем, и у них отныне будут раздельные офисы: «Королева согласилась на создание нового Двора для герцога и герцогини Сассекских после их свадьбы в мае предыдущего года. Двор, который предполагалось учредить при поддержке королевы и принца Уэльского, начинает свою деятельность весной».

Об отдельном Дворе Гарри и Меган было известно с ноября. Сотрудники настаивали на том, что это нормальный ход вещей. Принцы больше не были «мальчиками», как называла их Диана. Они стали мужчинами с очень разными индивидуальностями, стилями поведения и будущим статусом. Как сказал один из приближенных, «их пути разошлись».

Все были уверены, что, получив больше свободы, братья каким-то образом восстановят свои отношения. «Им было очень сложно работать вместе, – рассказывал придворный. – Это ненормально для семьи и, конечно, создает напряжение».

Принц Чарльз, который оплачивал многие из своих общественных благотворительных и частных проектов за счет доходов от личного владения – герцогства Корнуолл, «контролировал финансовые ресурсы», что тоже порождало трения между Уильямом и Гарри. Иногда братьям приходилось конкурировать за дополнительное финансирование для своих проектов из средств отца, который также помогал покрывать расходы, связанные с Камиллой и с сыновьями, включая гардероб Кейт и Меган. «Им действительно приходилось спорить, кто какую сумму получит от отца для своих проектов, – говорил помощник. – Добавьте к этому тот факт, что существует внутренняя иерархия, и в этом есть свои подводные камни. Чарльз был не только отцом, но и боссом Гарри, что усложняло их отношения по ряду причин. Чарльз предельно сконцентрирован на своем публичном имидже, и бывали случаи, когда Гарри чувствовал, что это превалирует над всем остальным».

Гарри был не единственным, у кого сложились непростые отношения с принцем Уэльским. «Мальчики могли вести себя очень непоследовательно со своим отцом», – делился источник, приводя в пример планирование фотосессии, посвященной семидесятилетию Чарльза, которое он охарактеризовал как «абсолютный кошмар». «И Уильям, и Гарри не особенно старались пойти навстречу», – рассказывал инсайдер.

Второй сотрудник, который принимал участие во встречах, посвященных будущему братьев, объяснял: «Порядок появления на свет в этой семье определяет будущую позицию, и поэтому Гарри всегда был вторым после брата, особенно если дело касалось финансов. Прежде иногда случалось, что Гарри хотел браться за более масштабные проекты и проделывать большую работу, но не мог получить на это достаточно средств. У Уильяма всегда был приоритет. Многие их ссоры происходили на почве бюджета. Вот что бывает, когда ты в одном бизнесе со своей семьей».

Принц Эндрю и принц Эдвард не пересекались по работе со своим старшим братом Чарльзом, поэтому в их отношениях не было такой напряженности, как у Уильяма и Гарри. Понятно, что теперь, начав семейную жизнь с Меган, Гарри не хотел оставаться в тени брата, рассуждали придворные.

Гарри и Меган мечтали о собственном дворе в Виндзоре, что означало открытие независимого офиса с личным штатом сотрудников. Но высокопоставленные должностные лица быстро отвергли такой вариант.

Старшие придворные, которых Диана называла «людьми в серых костюмах», были озабочены тем, чтобы сдержать рост популярности и интереса к Сассексам.

Старшие придворные, которых Диана называла «людьми в серых костюмах», были озабочены тем, чтобы сдержать рост популярности и интереса к Сассексам. За короткий период времени, прошедший с их сказочной свадьбы, Гарри и Меган уже вывели монархию на новый уровень известности по всему миру. Сассексы сделали ее более понятной для тех, кто никогда прежде не ощущал с ней никакой связи. Однако многие считали, что пара должна оставаться под контролем, иначе, если оставить все как есть, по своей популярности они окажутся впереди остальной королевской семьи.

«Для представителей дворца, размышлявших о том, как совладать с парой, существовала еще одна фигура, которая выходила на первый план, когда речь заходила о молодых женщинах, использующих королевскую платформу для благотворительных проектов мирового масштаба. Это фигура матери Гарри, – писал политический журналист Тим Шипман в Sunday Times, цитируя источник. – И опасность заключалась в том, что Меган могла превзойти Диану».

Меган не получала абсолютной поддержки в рамках института монархии, при этом некоторые таблоиды изображали ее как угрозу. Однако герцогиню Сассекскую прекрасно принимала публика. Для людей из разных социальных слоев в Великобритании и за рубежом Меган была первопроходцем – женщиной, которая уверенно вошла в сферу, некогда считавшуюся недоступной.

Феминистки ценили ее борьбу за права женщин, продолжившуюся после приобретения королевского статуса. 10 января 2019 года Меган объявила о своем участии в деятельности Smart Works, британской организации, помогающей женщинам повышать свой трудовой статус посредством дополнительного обучения и предоставления профессиональной униформы. Она работала в программе частным образом в качестве волонтера, обучая таким вещам, как грамотное прохождение собеседований и выбор одежды для них. Основательница фонда, бывший редактор отдела моды британского Vogue, Джульет Хьюз-Хэллетт познакомилась с герцогиней за несколько месяцев до официального объявления. Джульет была впечатлена той активностью, которую демонстрировала Меган с первого же появления в Smart Works в марте 2018 года: «Меган была воодушевлена и с самого начала стремилась оставаться вовлеченной, – говорила она об участии королевской особы в программе, которая с 2013 года помогла тысячам женщин найти работу. – Больше всего нас поражали ее эмпатия и то, как умело она помогала женщинам почувствовать себя защищенными. Ну и потом, с ней очень весело».

Объявление об участии в работе Smart Works совпало с официальным визитом Меган на базу организации в Западном Лондоне. С момента прибытия в офис, когда избранница принца заглянула в дверь служебного помещения, чтобы поздороваться с уже хорошо знакомыми ей сотрудниками, было ясно, что она прекрасно вписывается. «Ты не просто отдаешь свою одежду и смотришь, куда эти женщины устроятся, вы становитесь частью общей истории успеха», – рассуждала Меган, помогая подобрать гардероб Пэтси Уордалли, матери троих детей, – женщина пыталась вернуться к работе после ряда лет, потраченных на воспитание дочери-аутиста. Коуч по прохождению собеседований Марина Новис, которая общалась с герцогиней во время ее неоднократных визитов в фонд, призналась: «Это потрясающе – видеть, как Меган беседует с кандидатами, потому что она по-настоящему слушает и задает очень точные вопросы. В прошлом году [до свадьбы] Меган говорила с нами об уверенности, а потом мы спросили ее: „А как вам удается поддерживать в себе это состояние?“ И она ответила: „В ближайшее время мне предстоит сыграть большую роль. Самое главное – просто дышать и при этом верить в успех“».

Меган привносила эту уверенность во все четыре проекта, которые она патронировала, включая два переданных ей королевой: Национальный театр и Ассоциацию университетов Содружества, объединившую университеты и академии более чем 50 стран с целью повышения уровня знаний. «Она искренне верит в благотворное влияние искусства, – говорил художественный руководитель Национального театра Руфус Норрис, – включая его социальное предназначение, связанное со здравоохранением или с развитием общественных структур. И это прекрасный способ привнести опыт из мира, с которым она так хорошо знакома, в ее новый мир».

Благотворительное портфолио Меган было тесно связано с ее интересами и склонностями. «Меган стремилась, чтобы это стало отражением ее самой, того, на что она способна, и соответствовало перечню тех вещей, которые ей как работающему члену королевской семьи хотелось исследовать, – рассказывал помощник. – Возможности женщин и гендерное равноправие всегда будут краеугольным камнем ее работы». Меган пришла в ужас от дефицита того и другого, когда в феврале посетила Ассоциацию университетов Содружества и ей показали данные по составу профессоров в Великобритании, среди которых подавляющее большинство были белыми мужчинами. «О боже, – воскликнула она во время разговора с главой департамента Манчестерского университета по равенству, разнообразию и инклюзии доктором Рейчел Кован. – Это просто шокирует, и очевидно, что нам есть куда двигаться».

Давний участник движения «возьми из приюта, а не покупай», Меган также стала патроном центра Mayhew, который занимается улучшением условий жизни животных. Во время второго визита в штаб-квартиру организации она поделилась с Кэролайн Йейтс, генеральным директором: «Животные – важная часть моей жизни. Потребность в такой помощи, какую оказываете вы, очень велика – в Лондоне, в Великобритании, во всем мире, – но на первый план выходит вопрос финансирования. Я хочу помочь вам развиваться всеми доступными мне средствами».

Действия и модные предпочтения Меган освещались не только в Британии, но и в наиболее видных американских изданиях. На саммите «Женщины мира» в апреле 2019 года Анна Винтур назвала стиль Меган «фантастическим». «Я в последнее время много думала о костюмах! – заявила главный редактор Vogue. – Спасибо герцогине Сассекской!»

Создание отдельных дворов не только позволяло братьям реализовывать свои интересы отдельно друг от друга, но и обеспечивало доступность ресурсов, необходимых для выполнения их обязанностей. «У Кембриджей и Сассексов разное будущее, и это означает, что необходимо подготовить оба этих двора к смене монарха, – объяснял один из старших сотрудников, имея в виду то время, когда королем станет принц Чарльз. – Конечная цель в том, чтобы извлечь максимум из имеющихся структур, обеспечив им долговечный фундамент».

Гарри осознавал, что у них с Меган есть ограниченный период времени для того, чтобы принести максимум пользы в мировом масштабе. Как только Джорджу исполнится восемнадцать и он станет действующим старшим членом королевской семьи, фокус сместится на преемственность Чарльза, Уильяма и Джорджа, оставив Гарри в стороне, как это было с его дядями Эдвардом и Эндрю, когда Чарльз и его братья достигли совершеннолетия.

Несмотря на слухи, Сассексы так и не получили собственный офис для ведения дел. По словам источника, им дали понять, что никаких преференций им предоставлено не будет. Эта новость стала для пары ударом, но в качестве компромисса они получили небольшую команду в стенах Букингемского дворца. И, хотя супруги рассчитывали на большее, это все же было лучше первоначального плана – предложения делить сотрудников с другими членами королевской семьи под общим «зонтиком» Букингемского дворца.

Принц Чарльз хотел, чтобы разделение прошло без дополнительных затрат. Однако, если верить помощникам, Уильям ратовал за то, чтобы из бюджета были выделены достаточные средства для организации работы Сассексов и их персонала. Герцог Кембриджский понимал, что Сассексы важны для королевской семьи и им необходима поддержка. А более скромные позиции Гарри и Меган означали больший объем работы для Кембриджей. На протяжении нескольких недель Уильям и его верный личный секретарь Саймон Кейс проводили встречи со старшими помощниками Букингемского дворца, чтобы добиться для Гарри и Меган наилучших условий.

За счет дополнительных средств пара смогла нанять Сару Лэтем, уважаемого PR-специалиста, бывшую сотрудницу администрации Клинтона. Ее функции заключались в разработке медиастратегии вновь образованного двора Сассексов.

Сара, имевшая двойное гражданство – Великобритании и США, – работала на Хиллари Клинтон во время президентской кампании 2016 года. В ее обязанности входило руководство аппаратом главы предвыборной кампании Джона Подеста. Также она имела опыт сотрудничества с Британским правительством, с 2005 по 2006 год выступая в качестве специального эксперта государственного совета Тони Блэра по культуре, СМИ и спорту. Последним ее постом перед приходом в Фирму стала должность управляющего партнера международной PR-компании Freud’s. Эта компания была основана бывшим мужем Элизабет Мердок, которая являлась дочерью медиатитана Руперта Мердока. Сара была отчасти знакома с институтом монархии, в том числе благодаря совместной работе с Ником Луграном, одним из любимых экс-сотрудников Гарри. Супруга Ника – Клара также трудилась в Кенсингтонском дворце. Умная, веселая, обладавшая великолепным стратегическим мышлением, Сара называла вещи своими именами, и Гарри с Меган она сразу понравилась.

Когда было объявлено о разделении дворов, пришло время распределить сотрудников, работавших ранее с обоими братьями. Предстояли и другие многочисленные преобразования. Джейсон Кнауф, длительное время служивший у Сассексов директором по связям с общественностью, перешел на работу к герцогу и герцогине Кембриджским в качестве куратора благотворительной деятельности пары. Позднее он стал генеральным директором их фонда. В течение нескольких месяцев Кнауф также контролировал разделение Королевского фонда и «распутывал» многие некогда общие проекты. «Можно было продолжить работу вчетвером, но Кембриджи решительно настроились на полное разделение, – говорил инсайдер. – Обе пары хотели заниматься благотворительностью по отдельности». Это не означало немедленного сворачивания всех начинаний. Так, позднее, в мае, был анонсирован их последний проект «Великолепная четверка» – круглосуточная служба приема текстовых сообщений Shout. Однако подразумевалось окончание совместной работы под одним «зонтиком» – как это было на форуме Королевского фонда в феврале 2018 года, когда они представляли свои программы, включая Heads Together и United for Wildlife.

Кристиан Джонс, бывший пресс-секретарь Департамента по выходу из Евросоюза, возглавил новую команду Кембриджей по связям с общественностью. Гарри и Меган было жаль потерять Кристиана, который работал с Сассексами в общем офисе. У Меган сразу сложились хорошие отношения с этим человеком, когда он пришел в декабре 2018 года. С их первого совместного ланча в итальянском ресторане Chucs в Ноттинг-Хилл Меган стала его поклонницей. Ее восхищала его дружеская манера общения и привычка носить в офисе кроссовки. И ей нравились его идеи. Они часто обдумывали что-то вдвоем, без церемоний. Однако возможность формировать концепцию для будущего короля была работой, от которой Кристиан не мог отказаться.

Что касается репутации Меган как жесткого босса, то помощники описывали ее как очень целеустремленную, но в то же время заботливую. Она часто присылала в офисы дворца подарки. Например, в начале 2018 года Меган отправила PR-команде и внутреннему персоналу Кенсингтонского дворца большой набор сорбетов, чтобы поблагодарить их за помощь. Ключевые сотрудники регулярно получали от нее цветы и открытки в свои дни рождения.

Однако герцогиня стала первой, кто заявил о необходимости «сосредоточиться на осуществлении перемен».

«Такова реальность, – объяснял источник, близкий к герцогине. – Это то, что двигало ею и заставляло вставать по утрам. И у нее была опора для этого».

В знак поддержки королева назначила Меган вице-президентом своего Фонда Содружества – платформы для активистов в 54 странах, которая поддерживала, финансировала и объединяла молодых лидеров. Гарри присоединился к супруге, взяв на себя роль президента. Первое мероприятие в качестве вице-президента Меган провела совместно с рядом влиятельных женщин-лидеров, включая певицу Энни Леннокс и бывшего премьер-министра Австралии Джулию Гиллард. На заседании, проходившем в Лондонском Королевском колледже, обсуждалось значение Международного женского дня. На мероприятии Энн Макэлвой, старший редактор журнала Economist, спросила Меган, как она реагирует на газетные заголовки, характеризующие ее феминизм словом «тренд». «Идея сделать понятие „феминизм“ модным мне совершенно чужда. Это то, что должно всегда оставаться на повестке дня», – ответила Меган.

Гарри, как и его жена, не терял времени даром и сразу вовлек сотрудников в работу. В апреле 2019 года принц и Опра объявили о партнерстве в продюсировании сериала, посвященного психическому здоровью, для Apple TV+. Выход фильма был запланирован на конец 2020-го – начало 2021 года. Опра прилетела в Лондон для встречи с Гарри и Меган, находившейся на позднем сроке беременности. По словам ведущей, идея возникла в результате разговора с принцем. «Что ты думаешь о наиболее важных проблемах, с которыми сталкивается современный мир?» – спросила она. Принц дал однозначный ответ: «Изменение климата и душевное благополучие, ментальный фитнес и психическое здоровье».

«Я невероятно горжусь нашим сотрудничеством с Опрой, – заявил Гарри. – Мне действительно представляется, что психическое здоровье и ментальный фитнес – это ключ к сильному лидерству, продуктивным сообществам и целеустремленной личности. Мы надеемся, что этот сериал получится позитивным, просветительским и инклюзивным. В нем будут представлены разные истории о беспримерном человеческом духе, который смог выбраться из самых темных глубин, а также о возможности лучше понять самих себя и окружающих».

Профессиональная жизнь Гарри сбавляла обороты. А вот личная, кажется, налаживалась. Он надеялся, что помощь Уильяма с организацией двора Сассексов станет началом нового этапа в их отношениях. «В тот момент он решил забыть о прошлом и по достоинству оценить усилия брата», – рассказывал инсайдер, близкий к чете Сассексов.

Гарри согласился принять тот факт, что он и его брат – два разных человека. Уильям связан с институтом монархии предустановленной ролью, а у Гарри свой путь, и ему пришлось признать, что они оба наломали дров. Но, в конце концов, братья были одной семьей, и эти узы не стоило разрывать.

Уильям был рад восстановить добрые отношения с Гарри. Один из источников во дворце поделился словами старшего принца, сказанными им в марте в личной беседе: «Знаешь, мы с братом впервые за два месяца по-настоящему хорошо поговорили».

В том году принц Гарри прибыл на семейную пасхальную службу в Виндзорский замок один, потому что положение Меган уже не благоприятствовало участию в больших публичных мероприятиях. В часовне братья дружески болтали и смеялись. «Было радостно видеть, как они тепло общаются друг с другом», – вспоминал один из сотрудников Букингемского дворца.

Глава девятнадцатая

Обосноваться в Виндзоре

После пасхальной службы Гарри вернулся во Фрогмор-коттедж с Уильямом и Кейт, которые решили проведать Меган. Она присоединилась к принцам, Кейт и другим членам семьи в гостиной – а не в официальном зале для приемов, – и все отлично посидели за чаем. Визит был кратким, всего 35 минут, но он положил начало возобновлению отношений между парами. Казалось, былое недопонимание осталось в прошлом – по крайней мере, на это надеялся Гарри после того, как брат продемонстрировал ему свою поддержку. Прежде чем Уильям и Кейт уехали, Гарри с удовольствием показал им дом, поскольку это был первый визит Кембриджей во Фрогмор-коттедж после реновации.

Гарри мечтал, что брат и невестка с детьми будут регулярно приезжать в коттедж в Виндзоре, поскольку он «занимает особое место в их сердцах». Еще будучи холостяками, они имели возможность наслаждаться длительными прогулками в частных владениях Фрогмор-хаус без опасений быть застигнутыми папарацци. А позднее это стало местом их фотосессии в честь помолвки и свадебного приема.

«Это было идеальное пространство для жизни с детьми, – утверждала близкая подруга Меган. – Стоило выйти за порог, и все эти закрытые сады оказывались в их распоряжении. Оба чувствовали, что это очень позитивное место для ребенка и уединенных прогулок. И если раньше они об этом не задумывались, то теперь безумно радовались такой возможности».

Впрочем, прежний Фрогмор подвергся существенной реконструкции. Построенный в 1801 году, особняк изначально был загородным домом королевы Шарлотты и ее незамужних дочерей. Коттедж сменил немало жильцов, включая Генри Джеймса-старшего, американского теолога и отца философа Уильяма Джеймса и романиста Генри Джеймса. А в начале XXI века дом с 10 спальнями был разделен на две половины и стал использоваться для размещения персонала имения Виндзор. До того как Гарри и Меган переехали в коттедж, подаренный им королевой осенью 2018 года, его опустошили и полностью обновили, дополнив семейной кухней, детской и оранжереей.

У Гарри и Меган были свои планы по обновлению Фрогмор-коттедж. Планировалось расширить помещения для хранения, установить несколько новых газовых каминов и обустроить кухню с открытой планировкой. Предполагалось, что сюда на достаточно продолжительное время будет приезжать мама Меган, чтобы проводить больше времени с внуком, однако работа не позволяла ей приезжать надолго. Несмотря на слухи о «пристройке для бабушки», для Дории предназначалась лишь гостевая комната неподалеку от комнат молодой пары.

Все оригинальные полы, оконные рамы и двери были сохранены. Также план реновации включал в себя масштабные работы по ландшафтному дизайну, поскольку одной из самых привлекательных особенностей Фрогмор-коттедж оставались великолепные сады, где в один прекрасный день сможет свободно играть ребенок.

Если 2,4 миллиона фунтов на перестройку были оплачены из средств Суверенного гранта, ежегодно выделяемых правительством на обеспечение официальных нужд королевы, поездки королевской семьи, содержание дворца и зарплату персонала, то интерьерные работы пара оплатила из своих денег. Оба не любили сорить деньгами и, вопреки слухам, не тратили на украшение дома миллиона фунтов. «Это очень далеко от истины», – говорил их друг, уточняя, что большая часть произведений искусства, украсивших дом, представляла собой печатную графику и винтажные постеры в рамах. Также Меган доставила сюда работу современной нью-йоркской художницы Инсли Фарисс – после переезда из Торонто картина с изображением обнаженной натуры временно находилась в хранилище.

Дом сам по себе достаточно велик, но здание приземистое, с множеством комнат, занимающих все внутреннее пространство. «Это была одна из особенностей, которая очень нравилась Гарри и Меган, – рассказывал друг семьи. – Этот прекрасный свет, льющийся с двух сторон. Здесь очень хорошая энергетика».

Расположение дома в охраняемой зоне поместья Виндзор обеспечивало паре безопасность, к которой они так стремились в своей новой жизни за пределами Лондона. Однако прежде чем они переехали, были приняты дополнительные меры. Вокруг Фрогмор-коттедж высадили взрослые деревья, чтобы надежно защитить обитателей дома от любопытных глаз (или объективов). Высокотехнологичные лазерные заграждения также предотвращали проникновение незваных гостей. Рядом с основным зданием находилось отдельное помещение для постоянного пребывания охраны, предоставленной Скотленд-Ярдом.

Это стальное кольцо было жизненно необходимо для защиты семьи Сассексов, особенно после того, как их вынудили раньше времени покинуть дом в Оксфордшире. Splash News – то же агентство, которое сделало снимки на Ямайке, – отправило вертолет, чтобы сфотографировать особняк с воздуха. В середине января 2019 года одна из фотографий была опубликована в газете Times of London, к которой вскоре присоединились и другие издания. Гарри был в гневе, а Меган в расстройстве.

Источник, близкий к паре, рассказывал, что они сразу почувствовали себя уязвимыми, особенно Меган, которая была в положении. Хотя территория охранялась и, казалось, была защищена, «находиться в сельской местности, не зная, кто бродит рядом по ночам и не сумел ли кто-то прокрасться, обойдя охрану», было настолько некомфортно, что Сассексы решили распрощаться с Оксфордширом. Первоначально планировалось прожить там до окончания срока аренды, а затем, возможно, купить дом. Но пришлось вернуться в Ноттингем-коттедж, где было тесно и не слишком комфортно, до тех пор пока Фрогмор не будет готов. Позднее Гарри подал в суд на Splash News и в мае 2019 года получил извинения за вторжение и значительную компенсацию, которую он отдал на благотворительность.

12 сентября 2018 года программист из России взломал облачное хранилище данных, в котором было более 200 неопубликованных фотографий Гарри и Меган, сделанных Алекси Любомирски.

Помимо обеспечения физической безопасности во Фрогмор, Гарри и Меган также стали принимать дополнительные меры цифровой защиты после того, как пострадали от серьезной утечки данных. 12 сентября 2018 года программист из России взломал облачное хранилище данных, в котором было более 200 неопубликованных фотографий Гарри и Меган, сделанных Алекси Любомирски.

Среди похищенных кадров присутствовали снимки очень личных моментов, сделанные во время «обручальной» фотосессии и на свадебном приеме, включая несколько фото королевы. Значительную часть составляли неудавшиеся снимки с полузакрытыми глазами и другими дефектами, которые предназначались для мусорной корзины. Хакер слил некоторые из них на сервис микроблогов Tumblr. Многие фанаты решили, что это фейк, фотошоп, а вот в Кенсингтонском дворце забеспокоились, когда получили сигнал о бреши в системе безопасности. Гарри и Меган «с удивлением узнали, как легко было получить их личные файлы, – сообщал близкий к ним инсайдер, – и восприняли ситуацию как тревожный знак».

Согласно источнику при дворе, Фрогмор также ставил перед Сассексами «логистические проблемы», связанные с различными направлениями их деятельности: «Им предстояло поселиться в удалении от своего офиса [расположенного в Букингемском дворце]. Но они оба активно работали, поэтому возникали проблемы». Из-за работы Гарри и Меган планировали оставить за собой базу в Лондоне. Они больше не использовали Нотт-котт, но после их переезда дом никем не был занят.

Прецедентов, когда содержалось сразу две резиденции, было достаточно. Уильям и Кейт получили в подарок от королевы Энмер-холл в имении Сандрингем в Норфолке, но их основной резиденцией считались апартаменты 1А в Кенсингтонском дворце. Принц Чарльз сохранял за собой Кларенс-хаус как официальную резиденцию и Хайгроув в Глостершире – для уикендов на природе. Принцесса Анна также оставалась владелицей апартаментов в Букингемском дворце, как и принц Эндрю.

Однако на тот момент Сассексы прочно обосновались во Фрогмор, откуда в последние недели беременности начиная с апреля Меган вообще не выезжала. Ее последний триместр был более чем напряженным: четыре объявления о королевском патронаже и непрерывные мероприятия. Так, она присутствовала в лондонском Альберт-холле на премьере шоу Totem Цирка дю Солей. Выручка от представления была направлена в благотворительный фонд Sentebale. А 15 февраля Меган полетела из Лондона в Нью-Йорк коммерческим рейсом British Airways.

Это была первая поездка Меган в Нью-Йорк после свадьбы. Она рассчитывала на пять вечеров шопинга и встреч с ближайшими и самыми верными друзьями. Несмотря на титул герцогини, на первые три ночи Меган с удовольствием остановилась в дуплексе Миши Нону в Гринвич-Вилледж. Здание располагалось неподалеку от ресторана Waverly Inn, излюбленного места многих знаменитостей.

В первый день в городе Меган встретилась с Джессикой, которая повела ее на чай с макарунами в пекарню Ladurée, предоставившую им отдельное помещение. Затем будущая мама накупила детской одежды в модном французском магазине Bonpoint. И именно в тот первый вечер, гуляя по Вест-Вилледж, Меган по-настоящему почувствовала себя прежней. Одетая во все черное, с распущенными волосами, она оставалась практически незамеченной. Какой-то прохожий вытащил было телефон, чтобы сфотографировать ее, но его остановил офицер охраны, следовавший в нескольких шагах позади. Но это было несравнимо с теми толпами, с которыми ей приходилось иметь дело в Великобритании.

Однако четыре дня спустя, когда Меган перебралась в Mark Hotel в Верхнем Ист-Сайде, папарацци были тут как тут, поскольку просочилась информация о том, что герцогиня посетила звездную вечеринку «для будущей мамы», устроенную Сереной Уильямс и студенческой подругой Женевьев.

Серена зарезервировала в отеле просторный пентхаус, где собралось с два десятка ближайших друзей Меган – включая тех, кто поддерживал с ней связь с подросткового возраста. Один из гостей описывал атмосферу на вечеринке как «спокойную и расслабленную». Меган была рада видеть всех своих друзей в одном месте. Мероприятие координировала Дженнифер Забински из JZ Events, которая также планировала свадьбу Серены и интернет-предпринимателя Алексиса Оганяна. Праздник был оформлен в голубых, розовых, желтых и зеленых тонах – без намеков на пол ребенка. Но, в принципе, необходимости в таком гендерном нейтралитете не было, так как Меган спокойно рассказывала друзьям, которые еще не были в курсе – в их числе оказалась Амаль Клуни, – что ждет мальчика.

Среди гостей присутствовали Миша, Гейл Кинг, Джессика, гуру здорового образа жизни Тейрин Туми, Линдсей, шеф редакции развлекательных программ кабельной сети NBC Бонни Хаммер, актриса и близкая приятельница Меган Джанина Гаванкар, партнерша по «Форс-мажорам» Эбигейл Спенсер. Ужин для собравшихся приготовил мишленовский шеф-повар Жан-Жорж Вонжериште, звучала музыка в исполнении арфистки Эрин Хилл. Вечеринка предназначалась не только для дам: визажист Дэниел Мартин, стилист Серж Норман, а также Маркус тоже наслаждались вечером.

На празднике прошел мастер-класс нью-йоркского флориста Льюиса Миллера, который прославился благодаря своим «Цветочным вспышкам», серии внезапно появлявшихся по всему городу цветочных композиций. Они размещались в самых неожиданных местах: от мусорных контейнеров до городских достопримечательностей. Цветочные композиции, созданные гостями, были переданы в фонд Repeat Roses, который спасает цветы с различных мероприятий от утилизации, доставляя их в госпитали, дома престарелых и приюты.

Потом следовал десерт – с ним подавали золоченые контейнеры, наполненные кристаллическим сахаром, в который было вставлено печенье на палочках в виде аистов. Двухъярусный торт был покрыт белой мастикой и украшен бумажными фигурками Меган и Гарри с детской коляской. Столы ломились от лакомств: башен из макарун от Ladurée, тарталеток с лаймом и вишней, тортов «красный бархат» и морковный, шариков из сахарной ваты и разноцветных безглютеновых пончиков.

Меган отправилась в Лондон в прекрасном настроении. Она летела частным самолетом четы Клуни вместе с Амаль, которая следовала в Британию с близнецами Эллой и Александром. Когда Меган уже села на борт, ей пришло сообщение от Дэниела, в котором он сообщал, что Бейонсе и Jay-Z только что отдали своеобразную дань уважения герцогине на церемонии вручения премии Brit Awards. Дэниел прикрепил к сообщению видеопослание от пары, на котором дуэт The Carters произносит слова благодарности за награду. На заднем плане виднелся царственный портрет Меган в короне, созданный художником Тимом О’Брайеном. В ответ она отправила Дэниелу смайлик с вытаращенными глазами.

Но если для Меган поездка оказалась весьма удачной, то старшие придворные в Великобритании поперхнулись своим утренним чаем, увидев, что роскошная дружеская вечеринка уже спровоцировала ажиотаж в медиапространстве. СМИ наводнили похожие на постановочные снимки, на которых герцогиня, скрывая лицо за темными очками, шагает от отеля к машине. Здесь же присутствовало обсуждение инсайдерских подробностей мероприятия в американской прессе.

«Честно говоря, резонанс, вызванный этой шикарной вечеринкой, не слишком понравился некоторым людям во дворце», – признавался один из старших сотрудников. Меган часто критиковали за голливудские, то есть чрезмерно вызывающие, манеры – особенно на фоне сдержанной монархической эстетики. «Думаю, те немногие, кто защищал Меган все последние месяцы, были несколько разочарованы. Но, пребывая в таком статусе, ты часто подвергаешься осуждению, вне зависимости от своих поступков. В конце концов, это был просто праздник для друзей, посвященный по-настоящему радостному событию в ее жизни».

У Меган не было времени, чтобы отреагировать на чье-то недовольство, потому что всего через 48 часов после возвращения в Лондон она уже находилась в другом самолете вместе с Гарри. По просьбе британского правительства пара отправилась в Марокко. Несмотря на последний триместр беременности, Меган была полна энергии и не выказывала никаких признаков усталости, когда, приземлившись на африканской земле, они сразу же приступили к выполнению программы первого дня. Прежде всего им предстояло отправиться в самое сердце Атласских гор, где вел свою работу благотворительный фонд Education for All, помогавший марокканским девочкам в сельской местности получать образование. Сев в вертолет, Меган надела противошумовые наушники, взяла Гарри за руку и сделала глубокий вдох, когда они оторвались от земли. «Ее энергия безгранична, – рассказывал Томас Рейли, британский посол в Марокко, который сопровождал Гарри и Меган в этой трехдневной поездке. – Эта женщина, запрыгивая в вертолет, который полетит на высоте 1400 метров над землей, продолжает улыбаться и готова сделать все необходимое, заняться действительно важными проблемами».

В городке Асни, во время визита в один из пансионов благотворительного фонда, Меган впечатлила журналистов своим умением успокоить взволнованных учениц. Она даже задала им несколько вопросов по-французски. «Ни одна девочка в этой стране не должна остаться в стороне, – говорила Меган, подводя итоги поездки. – Важно, чтобы у каждой был доступ к более качественному и продвинутому образованию».

Программа трехдневного визита заострила внимание на проблемах, которые были наиболее значимы для Меган: от гендерного равенства и общедоступности образования до социального предпринимательства и прав женщин. Принц Гарри, который уже являлся самостоятельной фигурой в сфере благотворительности, часто позволял Меган выходить на первый план во время девяти марокканских мероприятий. При этом он периодически наклонялся к ней, чтобы шепотом спросить, хорошо ли она себя чувствует.

У них даже нашлось время познакомить марокканского шеф-повара с изданием «Вместе: кулинарная книга нашего сообщества». Сборник включал 50 рецептов, предоставленных женщинами, которые пострадали от пожара в Гренвелл-Тауэр. А предисловие написала Меган. Книга была издана за пять месяцев до поездки и буквально через несколько часов после выхода оказалась в топе продаж Amazon. На тот момент это было одно из самых больших достижений Меган как члена королевской семьи. А началось все с частного визита в маленькую общественную кухню в Западном Лондоне, помогавшую семьям, пострадавшим от чудовищного пожара, в результате которого погибло 72 человека и сотни остались без крыши над головой.

Меган тогда сразу надела фартук, чтобы помочь группе женщин в центре культурного наследия Al Manaar Muslim, и в ее планах изначально не было ничего, кроме волонтерской работы на кухне. «Она просто хотела помочь, – рассказывала Захира Хасвала, координатор проекта. – Приехав к нам впервые, она буквально через минуту уже помогала мыть рис, готовить чапати и подавать еду».

Ко второму визиту у Меган созрела идея собрать средства для кухни, которая на тот момент могла функционировать только два дня в неделю. «Мы должны выпустить книгу рецептов», – сказала она женщинам. Вдохновляемые целеустремленностью герцогини, они активно ей помогали. «Мы не думали, что это произойдет так быстро!» – призналась Захира. Все на кухне были «на ты», иногда Меган приезжала без предупреждения, и ее всегда приветствовали поцелуями и объятиями. «Она как член семьи, – признавалась менеджер проекта Интлак Аль Сайед. – Дети ее тоже любят. Ей нравится усаживать их на колени и разговаривать с ними».

Чувства были взаимными. «Я сразу ощутила связь с этим сообществом. Это место, где женщины могут смеяться, скорбеть, плакать и готовить все вместе, – написала Меган в предисловии к книге. – Под одной крышей встречаются разные культуры, и это создает пространство, где каждый чувствует себя частью нормальной жизни – в ее самой естественной форме, с универсальной потребностью объединяться, заботиться друг о друге и общаться посредством еды, вместе переживая горести и радости».

На презентации книги, проходившей в Кенсингтонском дворце, неожиданно появилась Дория, прилетевшая из Лос-Анджелеса, чтобы побыть несколько дней с дочерью и зятем. «Привет, я мама Меган, – сказала она собравшимся на мероприятии женщинам с той самой благотворительной кухни. – Я много о вас слышала. Как же я рада вас всех видеть!»

Познакомив мать с присутствующими, Меган экспромтом произнесла небольшую речь. «Я совсем недавно переехала в Лондон, и женщины на кухне сразу приняли меня, – сказала она. – Их тепло и доброта, а также возможность находиться здесь и своими глазами видеть, как в одном небольшом помещении сосуществуют разные культуры, – все это заставляет меня гордиться тем, что я живу в этом городе, со всем его многообразием. В одной группе собрались представительницы 12 стран. Это невероятно!» Дория была впечатлена: «Вот она – сила женщин, – заявила она. – Мы добиваемся своего. Мы любознательны. Мы говорим да, мы действуем. Это так вдохновляет!»

К тому моменту, когда Гарри и Меган отправились в турне по Марокко, книга стала бестселлером по версии New York Times: за первые семь недель была продана 71 тысяча экземпляров. В специально оборудованном ресторане в Рабате, столице Марокко, состоялся мастер-класс от марокканского шеф-повара Моха Федаля. Вместе с сотрудниками с ограниченными возможностями супруги приготовили блины по марокканскому рецепту, взятому из книги. «Они будут счастливы узнать об этом, – сказала Меган о марокканском дебюте книги. – Идея покоряет мир».

После этого путешествия Меган стала немного притормаживать перед декретным отпуском. Авиаперелеты пока оказались под запретом. Однако с учетом продолжавшихся негативных комментариев, исходивших от части британских изданий, возвращение в Англию не сулило спокойствия. Хотя Меган и раньше эмоционально воспринимала то, что о ней писали, к концу беременности она уже просто не выдерживала всю эту постоянную критику. Ее одежда для будущих матерей, то, как она придерживает живот, – все это становилось пищей таблоидов. Даже беременность у нее не могла протекать так, чтобы это устроило СМИ. В разговоре с подругой она сравнила эти нападки со «смертью от тысячи порезов».

Меган ужасно страдала. Пребывая в тревожном ожидании появления первенца, она чувствовала себя хрупкой и очень восприимчивой. Гарри делал для жены все возможное, но тоже считал, что его родным стоило бы в такой момент вмешаться. Однако никто из членов королевской семьи ничего не предпринял.

Меган планировала участвовать в паре мероприятий на последних неделях беременности. Так, 20 марта должна была состояться посадка деревьев в поддержку инициативы по сохранению лесов Queen’s Commonwealth Canopy. Но в конце концов будущая мама решила никуда не ездить – ей было комфортнее заниматься другой работой из дома.

В плане работы на герцогиню никогда не оказывалось давления, и, как выразилась подруга, в шутку называвшая ее Супер Мег, «нужно очень постараться, чтобы выбить Меган из колеи». Секретарь по связям с общественностью Сара Лэтем часто наведывалась во Фрогмор-хаус, куда Сассексы переехали в первую неделю апреля. Несмотря на сообщения о том, что работы будут завершены не раньше чем через месяц, пара поселилась в доме всего на девять дней позже, чем планировалось, – это совсем немного, учитывая тот факт, что реновация длилась с начала октября 2018 года.

Визиты близких друзей помогали поднять настроение. В числе посетителей был и Дэниел, который, заглянув в коттедж 6 апреля, нашел Меган «невероятно спокойной и просто наслаждающейся последними днями беременности». Гарри и Меган приготовили для визажиста угощение, причем большую часть работы на кухне выполнял молодой супруг. «Не было никакой нервозности, будущие родители выглядели таким счастливыми в своем новом доме», – рассказывал он.

Дория приехала во Фрогмор 16 апреля: совсем скоро должна была понадобиться ее помощь, ведь приближалась предполагаемая дата родов – 28 апреля. На рейсе из Лос-Анджелеса к ней подошел пассажир и спросил, не мама ли она Меган Маркл. Дория с гордостью ответила, что его предположение верно. Из аэропорта Хитроу ее отвезли прямо в коттедж.

С мамой было удобно, но Гарри тоже постоянно присматривал за женой, следя за тем, чтобы ей было физически комфортно и она не забывала вовремя перекусить. Гуакамоле и салат из свежих овощей казались Меган слишком тяжелой пищей. Не потому, что она их не любила – просто на тот момент ничего подобного ей не хотелось.

Хотя Меган особо не переживала насчет своего веса, в шутку она называла себя «воздушным шаром». Обручальное кольцо стало мало. С наступлением первой недели мая будущая мама продолжала выполнять модифицированный комплекс упражнений йоги, которые привыкла делать каждое утро. Также после переезда во Фрогмор ежедневным ритуалом стали длительные прогулки с собаками.

Несмотря на то что ожидание родов затягивалось, Сассексы по-прежнему принимали в своем доме гостей. Все так же приезжала Сара. В пятницу, 3 мая, навестив Меган, она назвала ее «умиротворенной и удовлетворенной». На следующий день на часок заглянула Гейл Кинг, которая снимала в Виндзоре документальный фильм для CBS, посвященный первой годовщине брака Гарри и Меган. На Гейл произвело впечатление то, насколько энергичной остается герцогиня.

К 6 мая Меган уже на несколько дней «просрочила» запланированную дату. «Это были самые долгие восемь дней в ее жизни! – рассказывала подруга. – Но терпение и спокойствие в этот период ей не изменяли. Она просто говорила: „Ребенок появится, когда придет время“. Так и произошло».

Глава двадцатая

Добро пожаловать, Арчи!

Вечером 5 мая Гарри прыгнул за руль синего Range Rover, на заднем сиденье которого уже ждали Меган и Дория. Также в машине присутствовал офицер охраны. Остальные сопровождающие ехали следом. Принцу предстояло проделать 28-мильный путь из Фрогмор-коттедж в госпиталь «Портленд» в Центральном Лондоне.

Изначально Меган собиралась рожать дома, но ближе к концу беременности решила отправиться в специализированную клинику. Газеты писали, что Меган якобы была «безутешна» из-за того, что ее мечта о домашних родах рухнула в последнюю минуту, но на самом деле к этому времени, по словам источника, окончательный план уже давно сложился. «Ходили слухи о домашних родах, и на ранних сроках это действительно обсуждалось, – утверждал инсайдер, – но Мег уже за несколько месяцев до намеченной даты знала, что будет рожать в госпитале».

«Единственное, что ее беспокоило, – это максимальная безопасность для малыша, – добавил он. – Она все больше и больше нервничала по мере приближения долгожданного события, и можно сказать, что решение отправиться в традиционное медучреждение стало для нее облегчением».

Вопреки сообщениям СМИ, Меган никогда не планировала рожать в «Линдо Винг», где появились на свет все трое детей Кейт. Там же родились Уильям и Гарри, а также Питер и Зара – дети принцессы Анны. Меган хотела чего-то более уединенного, чем больница Святой Марии.

Госпиталь «Портленд» пользовался популярностью у британских знаменитостей и американского сообщества в Лондоне. Здесь родились принцессы Беатрис и Евгения. Помимо того что там применялись наиболее передовые медицинские технологии, в здание можно было попасть через подземный въезд, где нередко появлялись тонированные машины. Гарри и Меган, которые ни разу не были замечены на входе или выходе из «Портленд», никому не сообщали о своем выборе – включая близких друзей и помощников.

6 мая в 5:26 утра на свет появился Арчи Харрисон Маунтбаттен-Виндзор, седьмой претендент в очереди на британский престол. Ребенок весил семь фунтов и три унции, роды прошли без осложнений…

Единственными, кто знал об этом, были Дория и команда медиков, работавших с Меган, включая ее акушера-гинеколога. Известно, что роды были естественными, хотя пара и отказывалась комментировать подробности. Источник сообщает, что Меган «следовала советам» докторов, которые навещали ее в последнее время каждый день, и 6 мая в 5:26 утра на свет появился Арчи Харрисон Маунтбаттен-Виндзор, седьмой претендент в очереди на британский престол. Ребенок весил семь фунтов и три унции[34], роды прошли без осложнений. Меган была счастлива, что все прошло гладко и она могла впервые прижать к сердцу своего «прекрасного, сладкого маленького мальчика».

«Едва появившись на свет, Арчи сразу же был начеку. Он смотрел на мир, широко распахнув глаза, – рассказывала подруга. – Меган описывала момент, когда она впервые взяла Арчи на руки, как „экстаз, абсолютное блаженство и удовлетворение“. Как и любая новоиспеченная мама, она заранее не знала, чего ждать, пока не прошла через это».

Гарри и Меган придумали имя заранее, потому что знали пол ребенка. Согласно источнику, они приняли решение в последнюю неделю беременности. Родителям хотелось чего-то традиционного, и имя звучало сильно даже без титула перед ним. Арчи означает силу и храбрость, это то, что нужно. «Они думали насчет имени Арчибальд всего лишь секунду, – смеясь, рассказывал один из друзей. – Он всегда был маленьким Арчи». (Маунтбаттен-Виндзор – фамилия, которую используют все мужчины – потомки королевы и принца Филиппа. Члены королевской семьи, обладающие титулом, обычно не берут фамилий.)

Гарри и Меган, которые собирались дать Арчи двойное гражданство, решили отказаться от титула для сына, так как хотели, чтобы он был обычным гражданином до тех пор, пока не сможет сам решить, по какому пути ему двигаться. Согласно инсайдеру, пара с тревогой думала о том моменте, когда принц Чарльз станет королем и дети Гарри смогут унаследовать титулы принцев и принцесс. Они поделились своим беспокойством с принцем Уэльским, который заверил, что, став королем, обдумает издание нового письма-патента. С помощью этого юридического инструмента в форме письменного указа, издаваемого действующим монархом, настоящий порядок вещей будет изменен. «Цель заключалась в том, чтобы титул не обременялся в обязательном порядке званием старшего члена королевской семьи», – пояснял один из приближенных пары.

Гарри начал писать и звонить родственникам и друзьям – включая Скиппи, с которым они стали чаще общаться в последнее время, – разнося счастливую новость о рождении Арчи. Начал молодой отец с королевы и принца Филиппа, которые первыми узнали о появлении на свет их восьмого правнука. Потом он отправил сообщения отцу и брату, прикрепив фото сына. Затем через особую группу в WhatsUp, в которой состояли все королевские особы, Гарри оповестил других членов семьи, включая дочь принцессы Анны Зару и ее мужа, легенду регби Майка Тиндалла. Кроме того, он поспешил рассказать новость семье Дианы: двум своим тетушкам – леди Саре Маккоркодейл и леди Джейн Феллоуз, а также дяде – графу Чарльзу Спенсеру. Не забыл он и о Тигги, мечтавшей стать крестной для сына или дочери Гарри задолго до того, как принц стал отцом.

Дория по просьбе Меган отправила сообщение Томасу. Новоявленной маме не хотелось, чтобы он узнал новость последним. Но ей было все равно, ответил ли отец на сообщение матери.

Наконец, Гарри нужно было проинформировать сотрудников дворца, включая Сару, что он и сделал в 9.30 утра, когда они все вместе собирались возвращаться во Фрогмор. Времени после рождения Арчи прошло совсем немного, но их акушер-гинеколог дала добро, к тому же Меган не терпелось вернуться домой, где она продолжала оставаться под наблюдением.

Меган провела в госпитале совсем мало времени после рождения Арчи, однако друзья, с которыми она делилась новостью, пока малыш спал, нашли ее окрыленной, хотя и уставшей и слегка ошарашенной. «Хочется сказать „ущипните меня“», – делилась Мег с подругой. Молодая мать восхищалась тем, насколько спокойным был ее малыш. «Он практически не плачет. Ангел, а не ребенок», – радовалась она. В текстовом сообщении, адресованном другой близкой приятельнице, Меган написала: «Если мой сын будет наполовину таким, как твои дети, я буду счастлива».

Когда настало время официально объявить о рождении Арчи, Гарри решил сделать это лично. «Ему не нравилась мысль о том, что кто-то из сотрудников просто передаст информацию в газеты для публикации. Он не хотел утратить контроль над этим драгоценным моментом, – сообщил источник, близкий к принцу. – Люди должны были услышать новость из его уст, не в официальном заявлении, без пафоса и чопорности». Сара провела необходимые приготовления.

Стоя перед зданием конюшен Виндзорского замка, где из стойл высовывали головы две вороные лошади, Гарри, широко улыбаясь, произнес: «Я очень рад объявить, что сегодня рано утром у нас с Меган родился мальчик, очень здоровый мальчик. Мать и ребенок чувствуют себя великолепно. Это самый поразительный опыт, который только можно себе представить. Уму непостижимо, как женщины совершают подобное. Мы оба чрезвычайно взволнованны и благодарны всем за любовь и поддержку. Это было потрясающе».

Говоря о «первых родах», на которых ему довелось присутствовать, Гарри не мог сдержать эмоций: «Это то, за что можно умереть. И я сейчас на седьмом небе от счастья».

Два дня спустя состоялся большой дебют Арчи в Виндзорском замке, при минимальном присутствии прессы: было всего два фотографа, один репортер информационного агентства и три видеокамеры. Им и предстояло снабдить материалом все новостные издания мира.

Как только Гарри и Меган вошли в зал Святого Георгия, где год назад они праздновали свое бракосочетание, камеры нацелились на новорожденного члена королевской семьи, завернутого в покрывало от G. H. Hurt & Son, традиционно приобретаемого для королевских младенцев. (Принц Джордж, принцесса Шарлотта, принц Луи также дебютировали в вещах этого бренда.)

В отличие от фотосессии в честь помолвки, на этот раз настала очередь Гарри словесно подбодрить Меган, прежде чем они вышли к журналистам. «Ты прекрасна», – шепнул он. Меган выбрала для мероприятия платье-тренч от Wales Bonner, туфли Manolo Blahnik и одно из своих любимых золотых ожерелий с бирюзой от Jennifer Meyer. Накануне события она призналась, что крайне вымотана, но будет рада поделиться своим счастьем.

Первоначально планировалось, что семья будет позировать на ступеньках позади Виндзорского замка, чтобы картинка перекликалась с их свадебными фото, сделанными перед фуршетом. Однако начавшийся в Виндзоре легкий дождь внес в сценарий свои коррективы, и молодые родители с малышом переместились в зал Святого Георгия.

Джули Берли, помощница Сары, поспешила подобрать несколько соринок с ярко-красного ковра перед тем, как в зал вошли Гарри и Меган с ребенком. Небольшой группе фотографов были даны инструкции: у них 10 секунд на съемку прежде, чем прозвучат три заранее утвержденных вопроса. Однако герцог и герцогиня с удовольствием задержались, чтобы поговорить о своем новорожденном сыне.

«У меня есть два лучших в мире парня, – заявила Меган. – И я действительно счастлива».

Когда их спросили, какой Арчи по характеру, она ответила: «У него милейший нрав. Он очень спокойный». «Даже не знаю, в кого он такой», – улыбнулся Гарри.

Супруги свободно говорили о своих чувствах к новорожденному сыну, но не собирались откровенничать насчет того, что касалось его имени. Они еще не объявляли, как решили назвать ребенка, потому что хотели, чтобы первой имя услышала и одобрила королева. Этого не требовалось по протоколу, но было знаком уважения к бабушке Гарри.

Закончив общение с прессой, Гарри, Меган и Арчи направились прямиком в Виндзорский замок на встречу с прабабушкой – королевой. С обрадованным принцем Филиппом они уже столкнулись вне стен замка, когда собирались на пресс-конференцию, но поближе познакомиться с правнуком ему тоже только предстояло.

Для встречи с Елизаветой II в замок также явилась Дория, преисполненная гордости бабушка Арчи. Чуть позже фото, зафиксировавшие это волнительное событие, появились в соцсетях. Пятеро взрослых окружили Арчи, первого потомка королевы смешанного расового происхождения. Снимок, сделанный личным фотографом Сассексов Крисом Аллертоном, запечатлел крайне важный для королевской семьи момент. Это было первое зримое подтверждение того, как относятся к вопросу расы и инклюзии в самом сердце монархии. «Меня переполняла гордость», – делилась Меган с подругой.

Дория осталась рядом, чтобы поддержать дочь. «Она заботилась о Меган, пока та присматривала за Арчи», – говорила одна из подруг, добавляя, что новоиспеченная бабушка помогала готовить еду и делать другие дела по дому, чтобы молодая мама могла направить всю свою энергию на заботу о сыне, включая его кормление.

Гарри тоже был «полон решимости делать все необходимое», рассказывал друг семьи. «Меган нравилось, что он демонстрировал такую заботу. Чаще всего он менял Арчи подгузники, считая, что это его „работа“, ведь у жены было полно других забот».

В плане включенности в детские дела Гарри походил на Уильяма, который также вникает в каждый аспект воспитания своих троих детей, в том числе отвозит и забирает их из школы и проверяет домашнее задание. Они с Кейт современные родители в том, что касается равного партнерства в домашних делах. И готовит Уильям не реже, чем Кейт.

Таким образом, Уильям продолжил традиции своей матери. Принцесса Диана была одной из первых в королевской семье, кто сделал кухню местом сбора всех домочадцев. Это было во времена, когда большинство членов монаршей семьи вообще редко заглядывали в эту часть дома. Заняв апартаменты 1А, Уильям и Кейт пожелали, чтобы кухня стала сердцем дома. Это было не просто практично, но и символично. Подобно своей матери, Уильям желает относительно нормального детства для собственных детей, несмотря на то что его старшему сыну суждено стать королем.

Гарри еще только знакомился с сыном. Они с Меган поверить не могли, насколько он спокойный. Как молодая мать рассказывала своей подруге, Арчи спал очень тихо, и иногда ей хотелось услышать от него хоть какой-то звук, – так она могла убедиться, что с ним все в порядке. Конечно, у Арчи была детская, но в спальне Гарри и Меган тоже стояла его кроватка.

Тем временем во Фрогмор начали поступать подарки. Весь дом, особенно кухня, был наполнен цветами со всего мира: Клуни, Кордены, премьер-министр Новой Зеландии Джакинда Ардерн – все прислали букеты. Опра подарила паре особенный подарок: большую библиотеку детских книг, помеченных стикерами «Книжный клуб Арчи».

В числе первых книг, появившихся на полке в комнате Арчи, стало «Щедрое дерево» Шела Сильверстайна – одно из любимых произведений Меган, которое Дория читала ей в детстве. Малруни прислали великолепную коляску-люльку, с которой Меган каждый день гуляла по Фрогмор, часто вместе с собаками Гаем и Пулой.

Чрезвычайные меры кибербезопасности, предпринятые молодыми родителями, не противоречили их желанию демонстрировать фотографии ребенка, как это делают все новоявленные мамы и папы. В британский День матери – для Меган, Дории и Арчи он начался с завтрака в спальне – Гарри поделился с миром снимком крошечной детской ножки в материнской ладони. Видневшиеся на заднем плане незабудки, любимые цветы принцессы Дианы, были сознательным намеком на покойную мать принца. Неудивительно, что «он часто думал о ней» с тех пор, как стал отцом.

Глава двадцать первая

@SussexRoyal

В первую годовщину свадьбы Гарри и Меган обедали дома с Дорией. Это был ее последний день перед отъездом в Лос-Анджелес. Пять недель во Фрогмор пролетели незаметно, и ей нужно было возвращаться к работе.

Меган была благодарна за любовь и поддержку, которые подарила ей мама в последние недели перед родами и сразу после появления Арчи на свет. Ее подруга рассказывала: «Меган ощущала себя в роли матери как рыба в воде, и все же присутствие Дории помогло ей более тщательно контролировать происходящее. Ведь все было для нее в новинку». Помимо того, присутствие рядом близких людей всегда важно для того, чтобы в памяти остались теплые воспоминания о детстве ребенка.

19 мая 2019 года Гарри удивил жену, подарив ей на годовщину свадьбы кольцо, изготовленное прославленным ювелиром Лоррейн Шварц, любимицей Меган. Это было «кольцо вечности» с бесконфликтными бриллиантами, а также тремя зодиакальными камнями, символизирующими их троих, – Меган, Арчи и Гарри (хризолит, изумруд и сапфир соответственно). «Гарри хотел сделать кольцо особенным, – поделилась ювелир. – Он чудеснейший человек. Такой романтичный, такой заботливый». Настолько заботливый, что попросил Лоррейн переделать еще и обручальное кольцо, добавив в него новые бриллианты.

Пара и представить себе не могла, что первый год пролетит настолько быстро и за такой короткий период времени они успеют столько достичь. «Встретить первую годовщину свадьбы родителями было их мечтой, но они знали, что не всегда все идет по плану, – рассказывал близкий друг пары. – Они оба чувствовали себя невероятно счастливыми. Меган каждый день благодарила Бога за то, что он подарил им Арчи. Они не могли поверить, что у них вот так вдруг появится прекрасный сын. Это был момент, когда они посмотрели друг на друга, одновременно подумав „мы сделали это“. Внезапно их семья выросла до трех человек».

В первые недели после рождения малыша, которые молодая семья провела дома, к ним устремились друзья со всего света. Чтобы познакомиться с Арчи, в Лондон прилетела Джессика с дочерью Иви. На денек заехали Серена и Алексис – тоже с дочкой, Алексис Олимпией. Навестил новоиспеченных родителей и Чарли ван Страубензи, прибывший со своей женой Дейзи Дженкс. Также в августе у них побывали Эллен Дедженерес с Поршей де Росси. «Милейшая пара, и такая скромная», – поделилась позднее Эллен.

Не обошлось без многочисленных визитов родни – близкой и дальней. На восьмой день после рождения Арчи, не захватив с собой детей, приехали Уильям и Кейт. Сестры Дианы, леди Сара и леди Джейн, тоже заглянули с подарками. Младшая кузина Гарри Селия Маккоркодейл пожаловала вместе с мужем, Джорджем Вудхаусом. «Взволнованный» принц Чарльз приезжал дважды: первый раз один, второй – с Камиллой.

Чарльз старался видеться с внуком настолько часто, насколько ему позволял график: в первые четыре месяца жизни малыша он заглядывал к Сассексам трижды. Плотное расписание мешало отцу и сыну видеться чаще. Чарльзу обычно удавалось присутствовать только на больших семейных мероприятиях. «Это не семья, если близкие люди при встрече успевают лишь поздороваться или обмениваются текстовыми сообщениями, чтобы узнать, как дела, – говорил источник. – В этом есть что-то формальное».

Прабабушка Ган-Ган, как называют королеву дети Сассексов и Кембриджей, виделась с Арчи чаще. Поскольку она много времени проводила в своем Виндзорском имении – ее апартаменты находятся всего в миле от Фрогмор-коттедж, – это было несложно. Несколько раз малыша навещали Евгения и Джек.

Изначально Гарри и Меган решили отказаться от няни на полный день, и когда Дория улетела в Лос-Анджелес, они наняли ночную сиделку, чтобы сохранить режим сна и иметь в доме дополнительную пару рук. Однако она пробыла в семье недолго. Гарри и Меган были вынуждены уволить ее после второй ночи из-за непрофессионализма и безответственного отношения.

Была приглашена другая женщина, которая прекрасно справлялась со своей работой, но из-за инцидента с первой никому из молодых родителей не удавалось спокойно заснуть, не проверяя, как идут дела у Арчи. Через несколько недель супруги решили отказаться от ночной няни окончательно и взять на себя все заботы. Вместо этого они пригласили помощницу, которая должна была работать по будним дням. Она присоединилась к персоналу Фрогмор-коттедж: ассистенту и домработнице. В доме никто из них не жил постоянно.

Гарри и Меган сошлись на том, что они не хотят, чтобы обслуга находилась с ними под одной крышей 24 часа в сутки. Гарри наблюдал подобное в доме Уильяма – у Кембриджей проживали домработница и няня – и для своей семьи этого не желал. Им с Меган нравилось, что, отправляясь по вечерам в постель, они остаются в доме втроем. Уютно и уединенно. По утрам Гарри обычно сам варил себе кофе. Когда они вместе с домашними помощниками собирались за большим кухонным столом, Меган часто заваривала чай и предлагала всем шоколадные конфеты или злаковые шарики.

Герцогиня Сассекская находилась в отпуске по уходу за ребенком все лето, лишь изредка появляясь на важных мероприятиях и семейных встречах. Торжественный вынос знамени 8 июня – официальная церемония в день рождения королевы – стал первым выходом Меган после рождения ребенка. Гарри отказался от двухнедельного отпуска, предоставляемого молодым отцам в Великобритании. Вместо этого он работал по сокращенному графику, посещая одно или два мероприятия в неделю, которые необходимо было провести, чтобы выполнить взятые ранее обязательства или поддержать интерес к темам, важным для него и Меган. Мало что могло отвлечь родителей от сына. Гарри моментально осознал, как быстро растут дети. Он делился с друзьями: «Арчи был такой крошечный, когда мы привезли его домой, а теперь он уже совсем большой!»

Помощь детям из малоимущих семей теперь стала играть еще более заметную роль в их деятельности. 9 мая Гарри полетел в Нидерланды, чтобы запустить официальный годичный отсчет до начала Invictus Games, которые должны были состояться в Гааге. Через пять дней он уже был в Оксфорде, в детском госпитале, а затем посетил центр для инвалидов Oxsrad, открытый его матерью в 1989 году.

24 мая принц на две ночи отправился в Рим, чтобы сыграть на благотворительном турнире по поло Sentebale ISPS Handa. Основанный в 2006 году фонд помогает в сферах образования, медицинской помощи и психологической поддержки детям Южной Африки, которые борются с последствиями ВИЧ. Также фонд курирует клубы, лагеря и программы для более чем 4600 взрослых, которые пытаются жить с вирусом. В ведении организации находится детский центр Mamohato в Лесото, через который прошло уже более 2 тысяч детей.

Матчи по игре в поло были для Уильяма и Гарри важнейшим способом сбора средств для благотворительных проектов. Гарри, страстный любитель игры, две недели готовился к этому событию, регулярно выезжая на своей лошади в Виндзорский парк. И тренировки не прошли даром. Его команда победила со счетом 9:6. Матч и вечерний прием в отеле St. Regis, где Гарри останавливался на пару ночей, позволили собрать более миллиона долларов.

На закрытом ужине, состоявшемся тем же вечером, Гарри объяснил, чего он надеется достичь с Sentebale: «Эти дети получают помощь и поддержку, которые позволяют им понять, что ВИЧ – это больше не смертный приговор. Они не одиноки в своей борьбе и могут по-настоящему чего-то достичь, а не просто выживать, – заявил он. – Наш лагерь не только дает этим молодым людям уверенность и спокойствие, которые необходимы людям с ВИЧ, но и учит вслух говорить о вирусе, информировать о нем своих сверстников и предотвращать его распространение».

Перед матчем близкий друг Гарри и товарищ по команде, амбассадор Sentebale Начо Фигерас, поделился своими впечатлениями о том, как на принца повлияло отцовство: «Он выглядит очень, очень счастливым. Гарри был к этому готов, и я думаю, что все произошедшее ему по душе. Я всегда знал, что мой друг будет потрясающим отцом, потому что он любит детей».

Гарри, разделявший с Меган обязанности по ночным кормлениям Арчи, здесь впервые проспал всю ночь с момента рождения сына, что Начо также отметил в своем интервью. Однако разговор принял иной оборот, когда репортер спросил: «Немногие отцы уезжают за границу через две недели после рождения ребенка. А что думает об этом мать?»

«Как смеет этот парень говорить подобное о человеке, который любит своего ребенка и отлучился из дома всего на 24 часа, чтобы собрать деньги для тысяч африканских детей, как он смеет произносить такие слова!» – возмущался Начо на CBS несколько дней спустя. Игрок не был единственным, кого рассердил этот упрек. Команда Гарри во дворце пришла в ярость, поскольку усилия принца в сфере борьбы со СПИДом были не только направлены на благо человечества, но и связаны с памятью Дианы.

«После стольких лет работы моей матери и многих других людей, делавших все, чтобы привлечь внимание к эпидемии, наступил переломный момент, – говорил Гарри. – Мы либо завершим начатое ими и решим эту проблему раз и навсегда, либо погрузимся в благодушие и позволим вирусу отбросить нас обратно – на те позиции, с которых мы начинали борьбу».

Для Гарри эта миссия была глубоко личным делом: он продолжал начинание своей матери, принцессы Дианы, которая не успела закончить его. «Мы надеемся, что нынешнее поколение избавится от предрассудков, – продолжал он. – Эти люди будут говорить о безопасном сексе и поддерживать тех, кто живет с ВИЧ, они сделают все, чтобы остановить распространение болезни раз и навсегда».

Какой бы критике Гарри ни подвергся за поездку в Рим на матч по поло, это было несравнимо с тем негативом, который обрушился на Сассексов из-за их летних перелетов. Проблемы начались, когда известный своей экологической сознательностью принц в течение месяца трижды использовал частный самолет для посещения разных мест.

Первым пунктом программы стал Google Camp – трехдневное мероприятие, проходившее в последнюю неделю июля в эксклюзивном гостиничном комплексе на сицилийском побережье. Там собрались люди, обеспокоенные проблемой изменения климата, – известные предприниматели, филантропы и кинозвезды, включая Барака Обаму и Леонардо ди Каприо. Все, включая трансфер участников, оплачивал организатор – компания Google. Изначально Гарри планировал лететь регулярным рейсом туда и обратно в тот же день. Но уже на самом мероприятии принцу предложили отправиться домой частным самолетом одного из участников, что позволило ему остаться еще на день и обсудить свою еще не анонсированную публично инициативу в сфере экологичного туризма.

После дня рождения Меган, 4 августа, Сассексы втроем отправились из Лондона на испанский остров Ибица. Там они остановились в люксовом закрытом комплексе. С Ибицы они полетели на частном самолете Элтона Джона в его резиденцию в Ницце. Певец пригласил семейство погостить у него какое-то время.

Шквал критики обрушился на принца из-за его так называемого лицемерия: провозглашая значимость сохранения природы, он летал частными самолетами, потребляющими большое количество топлива. Негативные оценки вызвал и тот факт, что Сассексы приняли решение не ездить этим летом в Балморал к королеве, мотивируя это тем, что ребенок еще слишком мал для путешествий. Некоторые журналисты ухватились за эту деталь, усмотрев в данном поступке пренебрежение.

Элтон Джон немедленно выступил в защиту пары, заявив, что он оплатил перелет и углеродную компенсацию – эта практика позволяет пассажирам вкладывать деньги в проекты, связанные с использованием солнечных батарей или направленные на сохранение лесов, тем самым компенсируя выбросы углекислого газа во время перелета на частном джете. «Я требую, чтобы пресса прекратила эти бесконечные лживые измышления, которые воспроизводятся почти ежедневно», – написал певец в «Твиттере».

Скандал достиг своего апогея всего за несколько дней до запуска туристического проекта Travalyst, над которым принц работал почти год, и Гарри сожалел, что не прислушался к совету Сары. Она предупреждала его о потенциальной буре в СМИ, если он полетит с Сицилии, где он предварительно представил свою новую инициативу, на частном самолете. Принц всегда признавал свои ошибки.

Тем не менее Букингемский дворец комментариев не давал, что лишь укрепляло желание Гарри и Меган изменить свою рабочую модель. Корнем их проблем была невозможность высказываться самостоятельно. Вместо этого они должны были полагаться на большую неповоротливую машину, каковой является институт монархии. Меган, эту независимую американку, подобные вещи особенно огорчали. Вот почему она была так рада, когда весной 2019 года они с Гарри завели инстаграм-аккаунт @SussexRoyal.

«Создание аккаунта стало для Меган глотком свежего воздуха, – рассказывал один из ее помощников. – Не иметь платформы для общения с широкой аудиторией было для нее одним из самых тяжелых испытаний, особенно после того, как она столько вложила в создание личного бренда в „Инстаграме“ и своего блога. Появление @SussexRoyal означало, что у нее наконец-то будет место в сети, которое она сможет курировать».

Супруги начали работать над аккаунтом и примерно в то же время объявили о появлении собственного офиса под эгидой Букингемского дворца. «Инстаграм» для дворца не был чем-то новым. Уильям, Кейт и Гарри создали учетную запись @KensingtonRoyal еще в 2015 году. Когда Меган вышла за Гарри, она тоже стала постить сообщения в общем аккаунте. Даже королева пользовалась данной платформой: ее первый пост – фото из королевских архивов Британского научного музея – появился в 2019 году.

Для герцога и герцогини Сассекских площадка в социальных сетях была чем-то большим, нежели просто способом охватить новое поколение фанатов королевской семьи. «Люди могут узнавать новости непосредственно от нас», – сказала Меган сотрудникам на встрече, посвященной созданию аккаунта. В процессе беседы обсуждалось несколько вариантов основного цвета для продвижения бренда в соцсетях, и в итоге Меган с Гарри выбрали идеальный оттенок синего. Также Меган решила, что фотографии всегда будут в белой рамке, и сама готовила многие посты на раннем этапе существования аккаунта. Это было одним из занятий, которые она не оставила в последние дни беременности.

Дэвид Уоткинс, опытнейший менеджер Сассексов по соцсетям, который присоединился к королевскому двору после работы в Burberry, часто присутствовал на мероприятиях, снимая для пары эксклюзивный контент. Гарри и Меган хотели, чтобы их аккаунт воспринимался как неформальный и доступный. Дэвида им рекомендовала Изабель Мэй, бывший директор Burberry по связям с общественностью и одна из ближайших британских подруг Меган. Их познакомил Маркус в 2017 году. Изабель – для друзей просто Иззи – пользовалась доверием Мег. Как сообщалось, она стала одной из крестных Арчи и регулярно посещала Фрогмор-коттедж. Иззи принадлежала к числу тех немногих людей в Великобритании, которым Меган могла доверять «безоговорочно».

За неделю до своей первой годовщины Гарри и Меган вместе с одним из сотрудников дворца собрали для нового аккаунта слайд-шоу из неопубликованных «неофициальных» свадебных фотографий. Процесс просмотра моментов годичной давности, запечатленных на фото, доставил супругам огромное удовольствие. А видеоклипы об этом дне они вообще посмотрели впервые.

«Инстаграм» быстро стал важной частью новой медиастратегии Сассексов. Они побили рекорд папы римского, зафиксированный в Книге рекордов Гиннесса, по самому быстрому набору миллиона подписчиков за 24 часа.

«Инстаграм» быстро стал важной частью новой медиастратегии Сассексов. Они побили рекорд папы римского, зафиксированный в Книге рекордов Гиннесса, по самому быстрому набору миллиона подписчиков за 24 часа. На самом деле в течение дня на них подписались 2,1 миллиона человек. По этому показателю Сассексы сравнялись с аккаунтом Уильяма и Кейт, которые оставались на @KensingtonRoyal.

«Очень скоро я стала замечать стиль Мег в очень многих вещах, – говорила подруга. – Иногда посты напоминали мне о тех днях, когда существовал The Tig. С каждым днем ее голос становился все громче».

Инстаграм-аккаунт Гарри и Меган стал не только эффективным инструментом, позволившим контролировать содержание их публичных высказываний, но и местом, где можно было поделиться яркими моментами. Одним из них стала встреча с Jay-Z и Бейонсе на европейской премьере «Короля-льва» в лондонском кинотеатре Leicester Square 14 июля. Бейонсе взяла Меган за руку и произнесла: «Ребята, мы вас любим». Не зря Меган так тщательно планировала выходы из дома между кормлениями – оно того стоило.

Эта премьера стала еще одним примером искажения информации о Гарри и Меган. В данном случае все произошло после того, как принца застали беседующим на красной дорожке с Бобом Айгером. Репортеры подслушали, как Гарри шутливо общался с главным исполнительным директором компании Disney. «Вы знаете, она занималась дубляжом», – заметил принц, имея в виду Меган, которая согласилась озвучивать документальный диснеевский фильм «Слон». Видеозапись всплыла в январе 2020 года, и таблоиды превратили ее в иллюстрацию того, как пара «продает себя» голливудскому продюсеру. Однако в действительности Меган на тот момент уже давно подписала контракт. Запись к фильму была сделана осенью 2019 года в обмен на пожертвование от компании Disney в пользу благотворительного фонда Elephants Without Borders.

«Инстаграм» стал для пары еще одним способом напомнить о своих благотворительных инициативах и патронаже. Так, 2 июля Гарри выступил на Национальном молодежном наставническом саммите фонда Diana Awards. «Когда ты являешься примером и наставником, это помогает исцелить твои собственные травмы, полученные в прошлом, а также создать лучшее будущее для кого-то другого, – сказал он. – На личностном уровне это шанс изменить чью-то жизнь, задать ориентиры молодому человеку, которому трудно определиться с выбором собственного пути».

Гарри и Меган нравилось давать названия своим снимкам, ведь возможность это делать – до какой-то степени – у них появилась только теперь. «Им хотелось контролировать то, что будет написано», – сообщал источник. И именно поэтому перспектива остаться под эгидой Букингемского дворца, а не создать собственный независимый двор в Виндзоре, как они хотели, сильно их разочаровала.

Гарри, который жаждал сделать для мира так много, все больше переживал из-за того, что они с Меган часто оказываются за спинами других членов семьи с их инициативами и приоритетами. Оба уважали монархическую иерархию, но это становилось непросто, когда они старались привлечь внимание к какому-либо проекту, а им говорили, что старший член семьи, будь то принц Чарльз или принц Уильям, в это же время проводят свое мероприятие или турне, а значит, Сассексам придется подождать.

Поскольку их популярность продолжала расти, Гарри и Меган было сложно понять, почему их интересы так мало заботят дворец. По сути, их пара была большой удачей для королевской семьи. Согласно статье, опубликованной в New York Times, где сравнивалась онлайн-популярность Сассексов и Кембриджей с ноября 2017-го по январь 2020 года, «на имена Гарри и Меган приходилось 83 процента от общего числа поисковых запросов, связанных с обеими королевскими парами».

Супруги пытались озвучивать свои вопросы при дворе, но эти разговоры ни к чему не приводили, кроме попадания некоторых деталей в британские газеты. На тот момент во дворце было всего несколько человек, которым они могли доверять, включая помощника по связям с общественностью Джеймса Холта, секретаря по связям с общественностью Марни Гэфни (в знак признания личных заслуг перед монархом и членами царствующей семьи в июне 2019 года королева сделала ее членом Королевского Викторианского ордена) и их главного сотрудника и личного секретаря Саманту Коэн. За пределами этой группы рассчитывать на сохранение конфиденциальности было нельзя. Друг пары называл старую гвардию «ехиднами». При этом один из сотрудников дворца отзывался о команде Сассексов как о «скрипучем пятом колесе» двора.

Таков был негативный фон, когда в конце сентября Гарри, Меган и двадцатинедельный Арчи вылетели в Кейптаун, где должно было начаться их турне по четырем странам Южной Африки.

По прибытии в первый пункт назначения, район Кейптауна Ньянга, Гарри и Меган встретили радушный прием со стороны местных артистов и молодежи. Люди собрались, чтобы пообщаться, потанцевать и дружески обнять друг друга. Атмосфера кардинально отличалась от того негатива, который окружал пару почти ежедневно на протяжении целого лета.

В аэропорту не было встречи с красной дорожкой, традиционной для королевских визитов. Десятидневный тур проходил в повседневной и менее церемонной обстановке. По совместному решению Сассексов, Меган оставила свое обручальное кольцо дома и взяла с собой обыкновенные удобные вещи, в том числе уже мелькавшие на других мероприятиях. Цель поездки заключалась не в том, чтобы произвести впечатление королевской роскошью. Главным моментом было простое человеческое общение с местными жителями.

Выступая в Ньянге, Меган заявила: «Хочу сказать, что, прибыв сюда со своим мужем в качестве члена королевской семьи и оказавшись среди вас, я ощутила себя матерью, женой, женщиной – цветной женщиной, – вашей сестрой».

Также благодаря турне у них появилась возможность предъявить миру Арчи – впервые с момента его крещения 6 июля в королевской часовне Виндзорского замка. На той церемонии, где присутствовало 22 гостя, включая Кембриджей, Чарльза, Камиллу, Дорию, сестер принцессы Дианы, крестных родителей малыша и нескольких друзей пары (в том числе Женевьев и Линдсей), Арчи был облачен в ту же крестильную рубашку, что и Джордж, Шарлотта и Луи. Платье с хонитонским кружевом являлось репликой одеяния, которое королева Виктория заказала для своего первенца. На протяжении 163 лет такой наряд предназначался для 62 королевских младенцев, в том числе для пяти монархов. Крещение Арчи было полностью закрытым мероприятием, что разозлило некоторые СМИ, обычно имевшие доступ к церемонии прибытия гостей. На протяжении долгого времени комментарии в прессе были посвящены тому факту, что проведенный обряд «нарушил традицию» и пошел вразрез с неписаной договоренностью королевской семьи и налогоплательщиков, частично его финансирующих. «Мы имеем право видеть Арчи», – заявлял ведущий утренней телепрограммы. Меган это не волновало. «Те же люди, что оскорбляли меня, теперь хотят, чтобы я поднесла им своего ребенка на серебряном подносе, – возмущалась она в разговоре с подругой. – Ребенок, который не будет защищен и не имеет титула. В чем смысл? Пусть скажут это любой другой матери в мире».

Также Сассексы не допустили 380 представителей прессы, освещавших турне по Африке, на личную встречу с архиепископом Десмондом Туту, самостоятельно сфотографировались и опубликовали снимок. Почти пятимесячный Арчи – Бубба или Арч для своих родителей – агукал и улыбался англиканскому священнику.

Из-за Арчи Меган с двумя помощниками на все время турне осталась в ЮАР. Гарри отправился в Малави, Анголу и Ботсвану без них. В Анголе он в очередной раз заострил внимание общественности на расчистке минных полей. Тем самым он подхватил эстафету у своей матери: еще в 1997 году Диана прошлась по минному полю в Анголе, частично разминированному организацией Halo Trust, чтобы указать на тяжелое положение местных жителей, серьезно пострадавших от самодельных взрывных устройств. Работа принцессы не пропала даром: через год после ее смерти был подписан международный акт, запрещающий использование любых самодельных взрывных устройств, а в 2013 году Гарри заявил, что продолжит дело ее жизни.

Рабочий график Меган вращался вокруг режима кормлений и сна. «Это хлопотно, но каждая секунда на вес золота», – делилась Меган с подругой. Чуть ранее, тем же летом, Арчи начал заниматься плаванием для малышей – его родители находились под впечатлением от видео на «Ютубе», где дети задерживали дыхание под водой. Во время поездки малыш продолжил покорять новые вершины: после посещения резиденции верховного комиссара по правам человека в Кейптауне он научился подражать звукам животных.

Проехав за пять дней более пяти тысяч миль, что оказалось самой длительной на тот момент разлукой с Арчи, Гарри вернулся к жене и сыну. Принц давал на камеру короткие комментарии, но по большей части держал прессу на расстоянии вытянутой руки. Ему нравилось, что турне освещается в позитивном ключе, но все же было непросто сохранять приподнятое настроение рядом с представителями изданий, которые потратили последние два с половиной года на публикацию негативных и зачастую лживых материалов о его семье и супруге. Девять из десяти дней, в течение которых продолжалось турне, Гарри хранил свои чувства при себе. Но 2 октября правда вышла наружу: он сделал сенсационное заявление, о котором практически никто не знал заранее.

Глава двадцать вторая

Наполовину здесь, наполовину там

Оставалось два дня до окончания турне герцога и герцогини Сассекских по Южной Африке. Поездка единодушно была признана весьма успешной. Однако 2 октября в 19.13 в групповом чате SussexRoyalAfrica в WhatsUp появилось сообщение от PR-службы супружеской пары. Текстовый чат был создан для того, чтобы сотрудники могли снабжать информацией о логистике около 25 аккредитованных репортеров. Здесь было расписание автобусов, время прибытия самолетов и тому подобное.

«Всем добрый вечер, доводим до вашего сведения следующую информацию», – гласило лаконичное сообщение, содержавшее ссылку на веб-сайт sussexofficial.uk. До этого момента никто из журналистов, чьей работой было следить за жизнью королевских особ, никогда не видел этого сайта, потому что он был создан буквально накануне. Для ознакомления предлагалось открытое письмо Гарри с приложенным к нему иском против Mail on Sunday.

«К сожалению, моя жена недавно стала одной из жертв британской бульварной прессы, которая проводит кампании против людей, не задумываясь о возможных последствиях. Абсолютно бесчеловечная атака нарастала в течение последнего года, на протяжении всей ее беременности и первых месяцев жизни нашего сына», – говорилось в письме.

«Эта не ослабевающая ни на день пропаганда наносит ущерб человеческому достоинству, особенно когда она является заведомо столь лживой и вредоносной. И, хотя мы продолжали делать вид, что все в порядке, не могу передать словами, насколько больно нам было. В наш цифровой век выдумки прессы выдаются всему миру за истину. Сегодняшняя газета назавтра больше не превращается в упаковку для жареной картошки» (в Британии рыба с картошкой традиционно заворачивается во вчерашнюю газету).

«В настоящий момент мы не можем повлиять на постоянные искажения фактов, и подобные издания ежедневно и ежечасно пользуются этим. В связи с этим мы запускаем юридический механизм – процесс, который назревал много месяцев».

«В настоящий момент мы не можем повлиять на постоянные искажения фактов, и подобные издания ежедневно и ежечасно пользуются этим. В связи с этим мы запускаем юридический механизм – процесс, который назревал много месяцев».

Битва началась.

Приложенный иск, поданный Меган, касался вторжения в личную жизнь, взлома баз данных и нарушения авторских прав. Речь шла о публикации в Mail on Sunday ее личного письма к отцу в августе 2018 года.

Об этом не было объявлено отдельно, но на самом деле Гарри подал иски и против Sun и Mirror – за предполагаемое незаконное прослушивание его голосовых сообщений в период между 2001 и 2005 годами. Обычно представители королевской семьи пользовались услугами адвокатов из Harbottle & Lewis, но Гарри с Меган пожелали вести свои дела отдельно – подальше от наблюдателей из Букингемского дворца, где им советовали вообще не предпринимать никаких действий. Супруги наняли Clintons для него и Schillings – ведущую британскую юридическую фирму по диффамации и случаям, связанным со СМИ, – для нее.

Юристы герцогини – в том числе судебный адвокат Дэвид Шерборн, когда-то представлявший принцессу Диану, – были готовы, составив внушительный список «лживых» и «абсурдных» публикаций, продемонстрировать общий характер присутствовавших в них искажений действительности. Вышло множество статей, в которых фигурировали фальшивые подробности реновации Фрогмор, включая несуществующие теннисный корт и студию для йоги, а также 500 тысяч фунтов, якобы потраченных на звукоизоляцию, и 5 тысяч – на медную ванну. В судебных документах юристы упоминали статью, в которой на Меган нападали за любовь к авокадо: «Усматривать связь между тем фактом, что Заявитель любит авокадо, угощает пришедшую в гости подругу тостом с авокадо, и нарушением прав человека, убийствами и загрязнением окружающей среды – это в высшей степени неубедительно и может считаться преднамеренной провокацией».

Иски членов королевской семьи против печатных СМИ не были чем-то новым. Еще в 1849 году принц Альберт учредил «закон о конфиденциальности». Он был издан вследствие дела против владельца типографии, незаконно напечатавшего копии офортов, созданных принцем совместно с королевой Викторией. Принцесса Диана использовала этот прецедент в 1993 году против Daily Mirror, выдвинув иск за публикацию снимков из спортзала, на которых она предстала в купальнике и легинсах. Ей удалось взыскать примерно 1,5 миллиона фунтов. Даже королева судилась с газетой. Это был иск против Sun за публикацию «слитой копии» текста ее рождественской речи в 1992 году.

Однако выдвинутые Гарри и Меган претензии отличались от всех тех, что были известны в истории дворца. Во всяком случае, способ сообщить о процессе оказался беспримерным. Подобного рода объявления обычно рассылались посредством официальной электронной почты дворца, а затем публиковались на royal.uk – сайте королевской семьи. Так было, например, в 2012 году, когда Уильям подал в суд на французский таблоид Closer за публикацию фото полуобнаженной Кейт. Новый подход не нашел поддержки у большинства членов Фирмы, и Сассексам предстояло решать свои проблемы самостоятельно. Никто из представителей прессы в Южной Африке не ожидал получить подобные сенсационные новости по WhatsUp.

СМИ также пребывали в недоумении по поводу времени выхода заявления, поскольку турне проходило вполне благополучно. Однако у супругов была своя причина выбрать именно этот момент. Процедурные изменения в Высшем суде Лондона, начавшиеся 1 октября, могли привести к тому, что дела слушались бы тем подразделением судей, которое, как правило, принимало сторону массмедиа. Источники подтверждали, что адвокаты Гарри и Меган спешили завершить подачу дел в сентябре, чтобы их рассмотрение проходило в более дружелюбном подразделении. «Они оба ужасно нервничали, – сообщал инсайдер. – Нужно было начинать атаку с сильных позиций».

Независимо от причин принятия такого решения, Гарри был уверен, что заявление станет неприятным сюрпризом для многих членов журналистского сообщества, включая тех, кто был с ним в Африке. Принц сообщил, что устал «играть в игры», в которых члены королевской семьи продают эксклюзив таблоидам в обмен на покой и приватность. Кроме того, ему надоело лицемерие прессы: в один день она восхваляла Меган, а на следующий – обрушивалась на герцогиню с критикой.

«Позитивное освещение событий прошедшей недели теми же изданиями демонстрирует двойные стандарты конкретного сегмента прессы, который поливал Меган грязью почти ежедневно на протяжении последних девяти месяцев, – писал Гарри. – Для подобных СМИ все это лишь игра, и мы с самого начала не хотели принимать в ней участие. Я слишком долго оставался молчаливым свидетелем страданий моей жены. Оставаться в стороне и ничего не предпринимать противоречило бы всему, во что мы верим».

По словам друга, Гарри хотел защитить свою семью и при этом мечтал о более честных и порядочных медиа. Принцы и принцессы были не единственными, кто становился жертвой недобросовестных СМИ. В 2011 году в Англии разразился скандал из-за телефонных взломов: выяснилось, что сотрудники таблоида News of the World и ряда других британских газет, принадлежавших медиамагнату Руперту Мердоку, прослушивают голосовые сообщения знаменитостей, политиков и жертв преступлений. Результатом незаконного получения информации стало закрытие газеты со 168-летней историей и проведение одного из самых дорогостоящих расследований и судебных процессов в истории британской юриспруденции.

«Гарри чувствовал, что британская бульварная пресса, ориентированная на массовую аудиторию, является токсичной частью британского общества, с которой нужно бороться», – комментировал друг принца.

Несмотря на риск быть вызванной в суд в качестве свидетеля, Меган была полна решимости довести дело c Mail on Sunday до конца. Неприятным сюрпризом стало то, что Томас Маркл через некоторое время заявил через эту же газету, что готов свидетельствовать против собственной дочери. Как позднее стало известно из юридических документов, издание планировало опираться на показания Томаса, считавшего, что у него «есть неоспоримое право изложить свою версию произошедшего между ним и его дочерью инцидента, в том числе раскрыть содержание переписки между ними».

Меган больше не признавала Томаса как человека, который ее воспитал. Он провел шесть дней с киношниками, чтобы снять документальный фильм «Томас Маркл: моя история». «Я должен быть вознагражден за все пережитое», – утверждал он. Ни Гарри, ни Меган не смотрели фильм, создатели которого предприняли попытку нарисовать портрет человека, обиженного Сассексами. «На самом деле он жертва собственного поведения», – утверждал друг пары.

Еще до того, как было объявлено о подаче исков, Гарри и Меган пытались изменить свой подход к работе с прессой. Им не хотелось, чтобы их жизнь освещали журналисты из королевского списка – той группы представителей британской прессы, которая решает, кто конкретно посетит королевское мероприятие, и затем поделится всеми добытыми материалами. «Это лишено всякого смысла», – заявила Меган, когда старшие придворные сообщили ей, что не могут позволить американской прессе получить такой же доступ, несмотря на ее гражданство. Из-за этого же правила не могли работать и международные СМИ, интересующиеся благотворительными проектами герцогини. Правило, дававшее эксклюзивный доступ только СМИ, включенным в особый список, также означало, что Сассексы должны предоставлять личные фото британским газетам, в том числе четырем таблоидам, тогда как они предпочли бы публиковать подобные снимки исключительно в своих соцсетях. Им не нравился такой контроль над личным контентом.

«Я устал от журналистов, которые являются на мероприятия, а потом пишут всякую чепуху о том, кто во что был одет», – жаловался Гарри своему другу.

Единственным способом реально изменить порядок вещей была самостоятельная оплата своих мероприятий, а не использование Суверенного гранта, содержавшего королевскую семью на средства правительства и налогоплательщиков. «Конечно, все упиралось в деньги», – говорил Гарри. Это была «уловка-22»: они с Меган не получали зарплаты, но, будучи работающими членами королевской семьи, не могли зарабатывать деньги.

Пара не была готова к столь кардинальному шагу, как разрыв с монархией. Они просто решили взять под контроль все, что было в их силах, в том числе использовать свой новый инстаграм-аккаунт. Таким образом традиционные медиа получали меньше материала, включая, например, ограниченный доступ к фотографиям ребенка. Супруги придумали способ обойти королевский список, проводя «частные», а не официальные мероприятия. Посетив лондонскую пекарню Luminary, предоставлявшую нуждающимся женщинам работу и обучение, Меган выложила снимки своего визита в «Инстаграме» и поделилась ими только с одним изданием. Остальные газеты были в ярости. Это была маленькая победа пары над «Картелем», как они в шутку называли журналистское сообщество.

Вызов, брошенный одной из самых могущественных медиаорганизаций мира, представлял собой серьезный риск. «Это смертельный номер, – предупреждал один из старших сотрудников Букингемского дворца, имея в виду войну, которую Гарри и Меган объявили таблоидам. – Нельзя безнаказанно задевать британскую прессу». Принц надеялся, что семья поддержит их в этом решении, но воцарилась гробовая тишина. И, хотя в частных беседах Чарльз выказывал уважение к решению сына, он также зависел от прессы, поддержка которой однажды будет ему необходима, когда он станет королем.

«Возможно, мы поступаем дерзко, но это правильный выбор, – отметил Гарри в своем первом заявлении об иске Меган. – Мой самый большой страх – повторение истории. Я видел, что происходит, когда близкого мне человека обобществляют до такой степени, что он перестает восприниматься как реальное лицо. Я потерял мать, а теперь вижу, как моя жена становится жертвой тех же влиятельных сил».

Эмоции Гарри проявились в полной мере 15 октября, когда он едва не прослезился, обращаясь к аудитории на церемонии вручения наград WellChild – ее проводит британский благотворительный фонд, поддерживающий детей и молодых людей с особыми потребностями в сфере здравоохранения. «В прошлом году, присутствуя на церемонии, мы с женой уже знали, что ждем первенца. Никто, кроме нас, не был в курсе о предстоящем событии, – сказал он, выступая перед собравшимися. – Я помню, что во время награждения крепко сжимал руку Меган, и мы оба размышляли о том, как в один прекрасный день станем родителями. И еще мы думали, что будем делать все возможное, чтобы защитить нашего ребенка и помочь ему, если он родится с проблемами или через какое-то время заболеет».

Гарри наклонил голову и был вынужден на несколько секунд замолчать, чтобы успокоиться и вновь вернуть самообладание. Потом он продолжил под аплодисменты публики: «И теперь, когда мы стали родителями, быть здесь и говорить с вами – это то, что трогает мое сердце, и то, чего я не понимал, пока у меня не появился собственный ребенок».

Гарри мечтал о более безопасном мире для всех детей, включая собственного. Он хотел, чтобы Арчи рос, не сталкиваясь с теми трудностями, с которыми ему самому пришлось иметь дело.

Заявление и иски были лишь началом кампании. 20 октября многие лишились дара речи, когда британская телекомпания ITV показала документальный фильм о поездках Сассексов в Южную Африку, в котором Гарри и Меган запустили немало информационных бомб.

«Недостаточно просто пережить что-то, ведь так? Не в этом заключается смысл жизни. Нужно успешно развиваться и чувствовать себя счастливой. Я действительно пыталась перенять истинно английскую выдержку, но думаю, что внутренне это было для меня по-настоящему разрушительно, – признавалась Меган в „Африканском путешествии“. – Я никогда не думала, что это будет легко, но рассчитывала на справедливое отношение».

Когда интервьюер, ведущий новостей ITV и друг пары Том Брэдби, спросил Меган, как ей удавалось справляться с ситуацией, она ответила: «Спасибо, что задали этот вопрос, потому что мало кто интересуется, все ли со мной в порядке».

Сотрудники дворца восприняли этот комментарий как критический в отношении семьи. В результате все выглядело так, будто Фирма не оказывает достаточной поддержки своему новому члену.

«И, если говорить откровенно, ответ будет – не совсем в порядке? – спросил Том. – Это было тяжело?»

«Да», – согласилась Меган.

В интервью Гарри впервые публично признал, что между ним и братом существовало напряжение. «Находиться под давлением – это часть исполняемой нами роли, часть нашей работы и самой семьи, и из-за этого неизбежно случается всякое, – отметил он. – Но мы братья, и всегда ими останемся. На данный момент мы, безусловно, идем разными путями, но я в любом случае буду рядом с ним, если это понадобится, и он готов подставить свое плечо, насколько мне известно. Сейчас из-за занятости мы видимся не так часто, как привыкли, но я люблю его, и большая часть всех этих пересудов ведется на пустом месте. Как у всех братьев, у нас бывают хорошие и плохие дни».

На следующий день после выхода фильма мнение Уильяма озвучил один из придворных. Некоторые СМИ, включая Би-би-си и Sun, цитировали сотрудника Кенсингтонского дворца, утверждавшего, что принц Уильям «беспокоится» о брате. Ему казалось, что Сассексы «ступили на хрупкий лед».

Источник, близкий к Гарри, позднее прокомментировал случившееся следующим образом: «Именно от таких игр пара и старалась держаться подальше. Не связываясь с ними, кто-то из окружения Уильяма рассказывает прессе о его взглядах на психическое здоровье брата. Гарри считает, что это низко – делиться подобными высказываниями публично». Друг принца добавляет: «Гарри чувствовал, что Уильям и его команда слишком озабочены мнением прессы».

Будучи очень эмоциональным и яростно защищая жену и ребенка, Гарри был вымотан теми специфическими условиями, в которых существовали он и его близкие, по словам инсайдера, «неспособные действовать как настоящая семья». Политика затрагивает жизнь любой семьи, но для Уильяма, Гарри и остальных королевских особ это работает на совершенно другом уровне.

Вот как комментирует источник наличие помощников, отвечающих за пересылку сообщений, которыми обмениваются члены королевской семьи: «Каждый разговор, любой вопрос или персональное мнение подразумевают участие официальных помощников. Это создает действительно странную атмосферу и не позволяет близким людям обсуждать проблемы напрямую».

Никто не стал бы отрицать тот факт, что супруги были эмоционально истощены – по своей вине или по вине безжалостной машины. «Молодые люди ощущали давление, – утверждал человек из их окружения. – Они чувствовали себя одинокими».

При таком уровне стресса единственным источником радости для Гарри и Меган оставался Арчи. Он рос «со скоростью света». Во время поездки в Африку у него было уже два зуба, и он активно ползал. Малышу нравилось, когда родители ему читали. Особой любовью у него пользовалась книга стихов и загадок «Твоя мама – лама?» Деборы Гуарино. Подобно многим молодым родителям, Меган старалась водить сына на занятия. Так, в октябре она решила отправиться с Арчи в Виндзоре на урок музыки – офицеры охраны ожидали снаружи. Все мамы и двое пап, находившиеся в комнате, были крайне удивлены, когда к ним присоединилась герцогиня Сассекская с малышом, который сразу же направился к бубну, – по словам Меган, инструмент ему «очень понравился».

Арчи был одной из причин, по которым супруги решили что-то изменить в отношении «негативных сил», влиявших на их жизнь. Осень заканчивалась, напряжение в общении с некоторыми представителями дворца нарастало, и Меган с Гарри осознали, что им нужно на время уехать из страны. Приближалось Рождество, и перспектива провести его в Сандрингеме в окружении членов королевской семьи не выглядела радужной.

Было решено на вторую половину ноября и весь декабрь уехать в Канаду. Обсуждалась поездка в США, но более подходящим вариантом выглядела одна из стран Содружества. Прецеденты, когда члены королевской семьи не участвовали в традиционных празднествах в Сандрингеме, уже случались. В 2012 и 2016 годах Кембриджи праздновали Рождество с Мидлтонами в их доме в Беркшире. В 2017 году Зара и Майк Тиндалл провели праздники с его родственниками в Австралии. Тем не менее в аналогичной ситуации пресса буквально обрушилась на Сассексов.

Разбитые и измученные нападками таблоидов, а также отсутствием поддержки со стороны института монархии Гарри и Меган направились в поместье на острове Ванкувер.

Разбитые и измученные нападками таблоидов, а также отсутствием поддержки со стороны института монархии Гарри и Меган направились в поместье на острове Ванкувер. Подобрать это место помог их друг Бен Малруни, действовавший через музыкального продюсера Дэвида Фостера. Последний был на короткой ноге с состоятельным инвестором, который выставил имение на продажу, но согласился сдать его герцогской чете по цене, гораздо ниже рыночной.

Поместье Миль-Флер расположилось в районе Норт-Саанич, недалеко от города Виктория, Британская Колумбия. Имение с двумя частными пляжами, занимавшее четыре акра земли, стало тихим пристанищем для измученной четы. Они были безмерно рады приезду Дории на День благодарения. Вопреки сообщениям в прессе о том, что мать Меган оставила работу, она просто взяла короткий отпуск, надеясь провести время с семьей дочери.

Весь декабрь они просто наслаждались уединенной семейной жизнью, много гуляли с собаками, которые последовали за хозяевами в Канаду. Хотя у супругов были домработница и няня, большую часть готовки они брали на себя, с удовольствием пользуясь печью для пиццы, имевшейся в доме. Пару раз Гарри и Меган ужинали вдвоем в ресторане Deep Cove Chalet. Многие состоятельные жители этой местности прилетали туда на вертолетах, а Гарри и Меган пришли в пятизвездочный ресторан пешком. В целом же они редко покидали территорию поместья.

Вдали от придворных и всего, что связано с королевской жизнью, супруги могли все хорошенько обдумать. Гарри и Меган разговаривали о том, как разворачивались события после их свадьбы, и размышляли, возможно ли изменить ситуацию, сделав свою жизнь лучше. В будущем им хотелось уделять больше внимания гуманитарной деятельности.

«Мне не нужны эти киношные моменты, когда мы выходим из машины и приветствуем сотню фотографов, прежде чем войти в здание, – признавался Гарри другу, говоря о неприятных аспектах своего текущего положения. – Меня интересует работа, которая происходит за кадром. Надо сосредоточиться на том, что действительно важно».

Прежде чем вернуться в Великобританию, Гарри несколько раз общался с бабушкой и отцом, а также с некоторыми ключевыми сотрудниками дворца. Разговор касался насущной потребности изменить порядок вещей, сложившийся в отношении него и его жены внутри института монархии. Он чувствовал, что при дворе охотно используют их популярность, обратная сторона которой – преследования прессы в угоду публике, проявляющей жадный интерес к королевской паре нового типа. Одновременно в стенах дворца их осуждают за чрезмерную чувствительность и прямолинейность. Они с Меган не хотели полностью порывать с монархией, надеясь найти для себя комфортное место под ее крылом.

На самом деле супруги собирались воспользоваться отъездом, чтобы еще раз обсудить детали создания Королевского фонда Сассексов, который планировалось учредить в 2020 году. Как и Королевский фонд, он должен был стать зонтичной организацией, охватывающей все интересы пары в сфере благотворительности. В частности, речь шла о запуске веб-сайта SussexRoyal.com. Чтобы сохранить свои планы в тайне, они наняли команду специалистов не из числа сотрудников дворца. Меган работала с Made by Article – фирмой из Торонто, успешно продюсировавшей ее блог The Tig. Также на помощь пришла небольшая группа из Sunshine Sachs – PR-команда, с которой она сотрудничала до вхождения в королевскую семью.

В Канаде Гарри и Меган нанесли несколько визитов друзьям, в том числе Джанине Гаванкар. Давняя подруга, впервые увидев Арчи, сфотографировала его вместе с молодыми родителями. Этот снимок в итоге стал рождественской открыткой Сассексов.

Шли недели, и становилось все более очевидно, что вернуться домой к прежнему укладу они не смогут. Как ни сложно было принять такое решение, Гарри и Меган сделали свой выбор: они откажутся от своих привилегий старших членов королевской семьи и от финансирования за счет средств Суверенного гранта. Жить самостоятельно, занимаясь собственными благотворительными проектами, было пугающей, но радостной перспективой. Они привыкли к глобальным задачам и полной самоотдаче. Гарри организовал первые Invictus Games меньше чем за год, а проекты Меган били все рекорды. И теперь они были готовы делать еще больше, в своем собственном темпе. Помимо всего прочего, такой шаг позволял им подолгу жить в Северной Америке, вдали от британских таблоидов и негатива, идущего от королевских кругов. Игра стоила свеч.

Несмотря на перемены, они планировали по-прежнему выполнять свои обязательства по отношению к королеве. Это было единственное, с чем пара не хотела прощаться, – не только из любви и уважения Гарри к бабушке, но и потому, что Меган от многого отказалась, связав свою жизнь с монархией. Она не любила бросать дело, за которое взялась. А девяностотрехлетняя королева нуждалась в поддержке молодых членов семьи. Семейные традиции должны были сохраняться, и Сассексы собирались следовать им, выполняя свою работу в Великобритании и странах Содружества. Гарри и Меган надеялись, что пример других членов семьи послужит поддержкой в их намерении совместить собственную деятельность и королевские обязанности. Так, принц Майкл Кентский, который формально представлял королеву на многочисленных мероприятиях за рубежом, не получал денег от парламента и обеспечивал себя сам, будучи председателем консалтинговой компании.

Супруги догадывались о возможных препятствиях, включая переговоры насчет безопасности, которая на тот момент им как лицам, пользующимся «международным уровнем защиты», обеспечивалась лондонской полицией. Но они были уверены в успехе, и перед Рождеством Гарри написал бабушке и отцу, что они с Меган собираются изменить свой рабочий статус, а именно отказаться от положения старших членов королевской семьи и проводить больше времени за границей. Он не вдавался в подробности, поскольку беспокоился, что новость просочится через кого-нибудь из придворных. Остальное, написал Гарри, они обсудят при личной встрече.

Проинформировав обоих родных, Гарри попросил офис Чарльза назначить аудиенцию с королевой на 6 января, как только они вернутся в Британию. Елизавета в это время проводила праздники в Сандрингеме. Поездка в Лондон обещала быть короткой, но Гарри твердо решил сделать так, чтобы к их возвращению в Канаду уладить все вопросы.

Принц был прав, когда беспокоился об утечках. Некоторые детали того электронного письма вскоре оказались в руках репортера одного из таблоидов. В конце года представитель прессы начал наводить справки, узнав о планах пары проводить больше времени в Канаде. Но это была меньшая из проблем. Несмотря на неоднократные запросы, направляемые Гарри в офис отца, встреча с королевой все еще не была оговорена. Она как ему было сказано, будет недоступна до 29 января. «Создавалось впечатление, что его заблокировали», – говорил источник, близкий к принцу.

Когда их рейс Air Canada ранним утром приземлился в Хитроу, а аудиенция с Ее Величеством так и не была назначена, Гарри и Меган решили прямо из терминала отправиться к королеве. Не желая создавать проблем – приезд без предупреждения был бы воспринят в штыки, – они собрали свою команду во Фрогмор-коттедж. В присутствии старших сотрудников в лице Сары и личного секретаря Фионы Макилвэм Гарри и Меган раскрыли основные детали плана. Не задумываясь о разумности подобной спешки, Сассексы были настроены более решительно, чем когда-либо. «В тот момент им казалось, что за последний год они не раз поднимали эту тему в разговорах с членами семьи, и им надоело, что их не воспринимают всерьез, – пояснял инсайдер. – У каждого был шанс помочь, но никто этого не сделал».

Мало что хранится в секрете между королевскими дворами, и очень скоро письмо Гарри об их с Меган грандиозных планах стало темой обсуждения среди большинства сотрудников и членов семьи. Обеспокоенный утратой контроля над ситуацией, Гарри связался с бабушкой и сообщил ей о своей озабоченности. В результате Елизавета дала добро на составление согласованного заявления. Сассексы колебались насчет вовлечения в дело других дворов, не будучи уверенными в том, что все участники имеют благие намерения. Однако в конце концов они согласились на встречу помощников, которые должны были начать совместную работу на следующий день.

План был принят, и уже назавтра Гарри и Меган широко улыбались, непринужденно беседуя с высокопоставленными гостями и дегустируя традиционные канадские пирожные «нанаимо» на встрече с Дженис Шаретт, Верховным комиссаром Канады в Великобритании. Однако, благодаря свою собеседницу и персонал за теплый прием, оказанный им в Канаде, оба нервничали из-за предстоящих событий. Супруги уже видели наброски того, что Букингемский дворец собирался сказать в ответном заявлении, и «сухость» документа была явным признаком того, что не все одобряют их решение.

Времени для раздумий было мало: сообщение о планах Сассексов остаться в этой стране появилось на сайте Sun всего через несколько часов после окончания приема в представительстве Канады. Подробности не сообщались, но было очевидно, что кто-то во дворце уже оповестил таблоид. Один из придворных обвинил в утечке самих Сассексов, «так как они были расстроены тем, что обсуждения во дворце продолжаются, и им хотелось форсировать принятие решения, поскорее продавить его». Гарри и Меган все отрицали.

Поскольку новости уже просочились в прессу и крупнейшие медиаорганизации из разных стран начали обращаться во дворец с просьбой дать комментарии, нужно было спешить. 8 января Гарри и Меган зашли в «Инстаграм», чтобы сообщить о своем решении миру.

«После многих месяцев размышлений и дискуссий… Мы намерены отказаться от статуса „старших“ членов королевской семьи и приступить к работе над обретением финансовой независимости, продолжая при этом в полной мере поддерживать Ее Величество Королеву…»

«После многих месяцев размышлений и дискуссий в этом году мы начинаем процедуру перехода к новой прогрессивной роли в рамках института монархии. Мы намерены отказаться от статуса „старших“ членов королевской семьи и приступить к работе над обретением финансовой независимости, продолжая при этом в полной мере поддерживать Ее Величество Королеву, – говорилось в заявлении. – Это вы вдохновили нас на этот шаг. Теперь мы планируем распределить свое рабочее время между Соединенным Королевством и Северной Америкой, продолжая выполнять обязательства перед Королевой, Содружеством и патронируемыми организациями».

Одновременно с заявлением Сассексы запустили сайт SussexRoyal.com, который теперь был не веб-страницей их нового фонда, а подробным планом действий «новой рабочей модели», которую они надеялись продвигать. Сайт вносил ясность в обоснованность принятого решения о финансовой независимости, которое означало не только большую свободу действий, но и лишение таблоидов каких бы то ни было оснований для доступа к их жизни. Ведь это государственные деньги делают тебя общественной собственностью.

Веб-сайт стал сюрпризом для всех, включая команду Гарри и Меган по связям с общественностью. Помощники и члены семьи знали, что пара хочет уйти, но общедоступный сайт, на котором излагались детали их новой двухполюсной модели, причем так, будто все уже было решено, поставил королеву в сложное положение.

Взбудораженные сотрудники Букингемского дворца аннулировали свое первоначальное заявление и через 15 минут после Сассексов выпустили краткий медиарелиз: «В данный момент переговоры с герцогом и герцогиней Сассекскими находятся на начальном этапе. Мы понимаем их желание практиковать новый подход, но есть сложные вопросы, которые требуют длительной проработки».

Сотрудники, включая личного секретаря королевы Эдварда Янга, были в ярости. «В личных канцеляриях не одобряют подобного поведения, – комментировал источник, знакомый с ходом переговоров. – Оно воспринимается как нездоровое и враждебное».

…запуск сайта спровоцировал еще более негативную реакцию семьи. «Элемент неожиданности, поступок, заставший врасплох королеву, крайне огорчил всех, кто имел право знать о нем» – так описывал ситуацию один из старших представителей двора. Некоторые члены семьи утверждали, что Елизавета и принц Филипп были «потрясены».

Однако запуск сайта спровоцировал еще более негативную реакцию семьи. «Элемент неожиданности, поступок, заставший врасплох королеву, крайне огорчил всех, кто имел право знать о нем» – так описывал ситуацию один из старших представителей двора. Некоторые члены семьи утверждали, что Елизавета и принц Филипп были «потрясены».

«Семейные дела – это нечто очень личное, и опубликовать в открытом ресурсе то, что их просили не разглашать, означало глубоко обидеть королеву, – продолжал инсайдер. – Сассексы сообщили в своем заявлении то, что хотели, не согласовав это с Ее Величеством – а ведь она глава монархии».

Дворец кинулся разбираться, могут ли все пункты плана Сассексов, включая «будущую финансовую самостоятельность для независимой работы», быть выполнены чисто технически. Все это сильно отличалось от первоначальной идеи проводить больше времени за границей. Возникали проблемы с безопасностью и финансированием, с налогами и визами. Как они смогут легально заниматься предпринимательством и одновременно представлять королеву? «Это оказалось колоссальной головной болью», – говорил один из возмущенных сотрудников.

Даже источник, близкий к паре, признавал, что, хотя Гарри и Меган долго обдумывали этот беспрецедентный переход, их поступок был «поспешным и импульсивным». «Они в определенном смысле погорячились, – говорил он. – Реакция в разные моменты может кардинально различаться: через месяц она одна, через несколько недель – иная, в отдаленном будущем – третья».

Королева отнюдь не была растеряна. Несмотря на расстройство от потери Сассексов как работающих членов королевской семьи, она отдавала себе отчет в том, что паре следует полностью отделиться от института монархии. Никого не следует принуждать к тому, чего он не хочет делать. Но если Гарри думал, что в результате их публичного заявления они получат все желаемое, то «он глубоко заблуждался», как сказал один из старших придворных. «Королева понимала, что им пришлось столкнуться со значительными трудностями, но правила едины для всех». Букингемский дворец выпустил еще одно заявление, в котором говорилось о том, что решение в отношении требований Гарри и Меган будет принято «в течение нескольких дней, а не недель».

После трех дней дискуссий между королевскими дворами и представителями правительства, в том числе канадского, королева попросила Гарри приехать в Сандрингем для встречи с ней, Чарльзом и Уильямом. На «Сандрингемском саммите», как окрестила встречу пресса, они вчетвером должны были определиться с будущим, раз и навсегда.

Глава двадцать третья

Семейная встреча

Когда Range Rover Гарри въехал на дорожку, ведущую к Сандрингем-хаус, он почувствовал, что начинает нервничать. Резиденция королевы – дом, с которым было связано столько теплых рождественских воспоминаний, – стал местом самой важной встречи в его королевской жизни.

И самой тяжелой. Пытаясь выбрать оптимальный образ жизни для себя и Меган, Гарри оказался в большем разладе с семьей, чем когда-либо. Пойти против многовековых правил монархии было непростым решением, но для Гарри это стало единственной возможностью «сделать все правильно для своей маленькой семьи». «Его сердце разрывалось на части. Он любит королеву, но его жена чувствует себя ущемленной, а еще он обожает своего сына. Арчи для Гарри – это целый мир. Он просто потрясающий отец», – рассказывал источник, близкий к чете Сассексов.

Меган не присутствовала на встрече 13 января. Она вернулась в Канаду, где Арчи оставался с Джессикой и няней. Рядом с Гарри находилась Фиона, его личный секретарь, и Саманта Коэн, или Сэм, как называл ее принц. Саманта покинула дворец в октябре, после 20 лет службы, чтобы вступить в должность генерального директора Совета Содружества по предпринимательству и инвестициям и сопредседателя попечительского совета организации Cool Earth. Однако она сохранила право голоса, поскольку являлась одним из ближайших помощников королевы и занималась делами Сассексов. В этом деле Гарри нуждался в ее поддержке. Саманта была одним из немногих людей, кто хорошо знал каждую из сторон, и принц всегда мог рассчитывать на ее мудрый совет.

Втроем они провели целое утро, анализируя все пункты, которые Гарри хотел вынести на обсуждение. Он надеялся, что, допустив только личных секретарей – руководителей персонала – из офисов королевы, принца Чарльза и принца Уильяма, они смогут избежать утечки информации. Пусть для Фирмы это был сугубо деловой вопрос, но для Гарри он был еще и личным, и принцу хотелось, чтобы все осталось в семье.

Гарри встретился с королевой, Чарльзом и Уильямом впервые после того, как они с Меган объявили миру о своих планах. Ожидалось, что принц Филипп примет участие во встрече, но незадолго до начала обсуждений он уехал в свой загородный дом, расположенный в том же поместье.

За те дни, что прошли с момента запуска сайта SussexRoyal.com, смятение в Букингемском дворце сменилось готовностью исправить ситуацию, найдя оптимальную схему и продвигаясь вперед как можно быстрее. Хотя гибридная модель, предложенная Гарри и Меган, создавала большие проблемы, которые мало кто во дворце считал разрешимыми, один из источников заявил: «Конфликт и раскол представляют собой наибольшую опасность».

Перед встречей помощники убедили Гарри в том, что королева хочет помочь Сассексам найти решение, пусть даже они не получат всего, чего хотят. Несмотря на эти заверения, Гарри уже не знал, кому верить. Но его немного успокоил тот факт, что бабушка неравнодушна к его проблемам.

Чарльз, Уильям и Гарри присоединились к королеве в библиотеке – одном из самых комфортных помещений в здании. Уютная комната была переделана из зала для кегельбана в 1901 году, причем королева Александра – вплоть до собственной смерти в 1925 году она считала Сандрингем своим домом – всегда сожалела об этой перестройке. Меган, находившаяся в Ванкувере, была готова присоединиться к встрече по видеосвязи. Однако когда Гарри предложил позвонить ей, ему было сказано, что в этом нет необходимости.

В Зеленой гостиной, где королева делала свое обращение, зрители заметили фотографии Кембриджей и их детей, Чарльза и Камиллы, принца Филиппа, а также черно-белый снимок отца Елизаветы, короля Георга VI. Фото Гарри, Меган и их сына Арчи отсутствовало.

По словам инсайдера, когда члены королевской семьи приступили к обсуждению дела, в комнате царила атмосфера «профессиональной деловой встречи». Гарри казалось, что они с Меган уже давно находятся на периферии монархии и не являются фундаментальной составляющей ее завтрашнего дня. Достаточно было посмотреть на семейные фото, выставленные во время рождественской речи. В Зеленой гостиной, где королева делала свое обращение, зрители заметили фотографии Кембриджей и их детей, Чарльза и Камиллы, принца Филиппа, а также черно-белый снимок отца Елизаветы, короля Георга VI. Фото Гарри, Меган и их сына Арчи отсутствовало. Источники во дворце настаивали на том, что фото были выбраны для обозначения прямой линии наследования, но для Гарри и Меган это стало очередным свидетельством того, что им нужно искать свой путь.

Чарльз заявил, что Гарри с Меган являются важным элементом будущего королевской семьи, несмотря на призывы «сократить монархию», оставив меньшее число старших работающих представителей. «В понимании принца Уэльского Гарри оставался частью монархии и в ее урезанном варианте», – сообщал источник, близкий к семье. Чарльз включал в это понятие обоих сыновей. Уильям всегда будет занимать более важное положение, чем Гарри, но лишь по праву рождения.

Хотя Уильям не слишком хорошо воспринял новости о планах брата, его судьба была в руках королевы, а она в свою очередь прекрасно понимала, что по результатам встречи будут установлены стандарты для будущих поколений.

В конце концов Елизавета дала понять, что их «полукоролевский» план не сработает. «Он был несостоятелен, – сообщал инсайдер. – Если Гарри и Меган останутся наполовину работающими членами королевской семьи, их также будут контролировать во всем, что они делают в своей независимой сфере, а все мероприятия и сделки должны будут получать одобрение».

По завершении встречи Гарри и Уильям прошлись вдвоем и обсудили случившееся, в том числе само решение Гарри об уходе. Затем Гарри переговорил со своими помощниками и отправил сообщение Меган. Тем же вечером королева сделала крайне откровенное и личное заявление: «Моя семья и я полностью поддерживаем желание Гарри и Меган вести новую жизнь в качестве молодой семьи. И, хотя мы предпочли бы, чтобы они остались полноценно работающими членами королевской семьи, мы уважаем и понимаем их стремление жить более независимо, оставаясь при этом полноценной частью нашего круга».

Также было официально объявлено о том, что Гарри и Меган отказываются получать государственное финансирование во время переходного периода, который пара планирует проводить в Канаде и Великобритании. «Есть сложные для моей семьи вопросы, требующие разрешения, и требуется выполнить некоторую дополнительную работу, – заявила королева. – Но я попросила принять окончательное решение в ближайшие дни».

«Некоторую дополнительную работу» – это было слишком мягко сказано. Гарри провел следующие несколько дней в напряженных встречах и телефонных переговорах со старшими сотрудниками всех трех дворов, Букингемского дворца, Кларенс-хаус и Кенсингтонского дворца, которыми руководил личный секретарь Чарльза Клайв Элдертон. Уильям был более чем счастлив возложить все заботы на персонал. Газета Sunday Times цитировала герцога Кембриджского, который признался своему другу: «Я поддерживал брата всю жизнь, но больше не могу этого делать. Мы отдельные личности».

То же самое можно было сказать и о Меган с Кейт. Отношения двух герцогинь так и не вышли за рамки отстраненной вежливости, воцарившейся между ними с их первой встречи. Их подчеркнуто любезная, но холодная манера общения друг с другом стала очевидна, когда предыдущим летом они одновременно появились на королевском благотворительном матче по поло. Две любящие матери фотографировались рядом, вместе с детьми, но при этом не обменялись и парой слов. Однако можно было вспомнить и другие моменты. Всего через три дня после вышеупомянутого мероприятия помощники предложили герцогиням вместе посетить Уимблдон. Обе планировали поехать на теннисный турнир. Меган собиралась поддержать свою подругу Серену Уильямс в женском финале, а Кейт являлась патроном Всеанглийского королевского теннисного клуба. На мачте, где также присутствовала Пиппа, сестра Кейт, женщины смеялись и болтали, сидя в королевской ложе Центрального корта. Кейт даже погладила Меган по спине, утешая ее после проигрыша Серены. «Они чудесно провели время, – утверждал источник, близкий к герцогине Кембриджской. – Весь день прошел прекрасно».

Отношения, сложившиеся между двумя женщинами, стали лишь следствием реальной проблемы – конфликта между Гарри и институтом монархии. Участвуя в тех встречах на протяжении целой недели, принцу казалось, что он стоит перед расстрельной командой. «Было много взаимных упреков с утечкой информации, – рассказывал помощник. – Все выглядело крайне нездоровым».

Сокрушаясь о том, что он не чувствует поддержки со стороны семьи, Гарри имел в виду именно это. Они выполнили свою часть работы на встрече в Сандрингеме, а потом оставили его одного защищаться и вести переговоры с их помощниками, а как раз этого принц и опасался. «Он считал, что во многих случаях монархия и семья могли помочь им, заступиться за них, поддержать, но они никогда этого не делали», – комментировал инсайдер.

Придворные считали позицию Гарри совершенно нереалистичной. Легко сказать – «мы не будем брать деньги из Суверенного гранта», но реализовать подобное – совсем другое дело. «Самый большой шум поднялся из-за денег, как это всегда и бывает», – объяснял источник, осведомленный о ходе переговоров. Один из помощников пошутил, что Меган может запустить свою линию косметики.

Если говорить конкретнее, пара надеялась зарабатывать на жизнь публичными выступлениями, продюсированием и другими коммерческими проектами с социальным эффектом. При этом требовались сложные подсчеты. Если Гарри и Меган выполняли какую-либо официальную работу, они должны были вычислить, какая часть их расходов – например, затрат на содержание офиса или средств, потраченных на охрану или одежду, – является частной и не подлежит льготному налогообложению. «Они создали настоящую головную боль для всех», – пожаловался один из вымотанных помощников на пятый день заседаний.

Но еще хуже сложных налоговых операций были уязвленные чувства обеих сторон. Даже источники, близкие к Гарри и Меган, признавали, что избранный супругами подход – особенно то, что никто из семьи и команды не знал о сайте, – «вызвал враждебную реакцию среди придворных и особенно – родни».

«Действуй они более деликатно и достойно, Гарри и Меган достигли бы более приемлемого соглашения, позволяющего им жить той жизнью, которой им хочется».

«Действуй они более деликатно и достойно, Гарри и Меган достигли бы более приемлемого соглашения, позволяющего им жить той жизнью, которой им хочется», – объяснял старший сотрудник Букингемского дворца. Другой придворный добавлял: «Они слишком упрощали то, о чем просили. Они надеялись просто предъявить Чарльзу свой райдер, обсудить детали по электронной почте, приехать в Лондон, написать заявление об увольнении и улететь обратно в Канаду».

Однако Гарри и Меган чувствовали, что они слишком долго оставались под покровительством других членов семьи и сотрудников Фирмы. Люди утешали их, когда они делились своими обидами, но никто не думал, что когда-нибудь Сассексы предпримут нечто действительно радикальное. Взрывная реакция стала прямым следствием нараставшего раздражения. Если бы родственники и те, кто работал при дворе, относились к запросам супругов более серьезно, им бы не пришлось так поступить.

Так или иначе, по словам инсайдера, «придворные, как и некоторые из членов семьи, винили в случившемся Меган». В СМИ обсуждалось, что именно герцогиня стоит за решением отказаться от королевского статуса, но лишь немногие знали, сколь многим она пожертвовала, пытаясь стать частью Фирмы. В марте Меган с горечью призналась своей подруге: «Ради этой семьи мне пришлось полностью отказаться от привычной жизни. Я была готова делать все, что потребуется. Но вот как все закончилось. Это так печально».

Британская пресса часто выдвигала аналогичные обвинения в адрес королевских жен, но Гарри сам сторонился излишнего внимания общественности. Поэтому принц и тяготел к военной службе, избегал помпезности, как только мог, и не дал титула своему ребенку. Он давно жаждал жизни вдали от любопытных глаз прессы. Меган просто вселила в него мужество для осуществления перемен. Она поддерживала его во всем. «В сущности, Гарри хотел уйти, – говорил источник, близкий к паре. – В глубине души он всегда тяготился этим миром. И она открыла для него дверь в новую жизнь».

По вечерам, после многочасовых встреч, Гарри чувствовал себя вымотанным. А Меган, вернувшись в Канаду, постоянно старалась чем-то себя занять. Так, 14 января она отправилась на гидросамолете в Даунтаун-Истсайд в Ванкувере, где посетила приют для женщин и детей одного из беднейших районов Канады. Работа помогала отвлечься, к тому же Меган хотелось больше узнать о благотворительных организациях, расположенных рядом с ее новым домом. Молодая женщина чувствовала себя беспомощной, получая сообщения от измученного Гарри. Пытаясь поднять мужу настроение, она регулярно высылала ему фотографии Арчи, а однажды отправила видео, на котором их сын впервые видит снег.

Через пять долгих дней, прошедших после первой встречи, королева сделала заявление, в котором говорилось о том, что разработан план «конструктивного и благоприятного развития событий для внука и его семьи». Реализация плана была назначена на весну 2020 года. Вслед за этим последовало заявление Гарри и Меган. В обоих документах в общих чертах были представлены условия сделки, предусматривавшей полный отказ пары от королевских обязанностей. Супруги больше не являлись работающими членами королевской семьи, не могли использовать титулы «Его или Ее Королевское Высочество» или слово «королевский» в любых своих предприятиях. Гарри лишался воинских почестей и полномочий молодежного амбассадора Содружества.

Гарри и Меган разрешалось продолжать частным образом патронировать те или иные проекты. Формально супруги больше не могли представлять королеву, но при этом «дали понять: все, что они делают, будет по-прежнему направлено на поддержание ценностей Ее Величества».

Что касается денежного вопроса, то Гарри и Меган больше не получали государственного финансирования за выполнение королевских обязанностей. Они даже пошли дальше: «Герцог и герцогиня Сассекские изъявили желание возместить Суверенному гранту расходы на ремонт Фрогмор-коттедж, который останется собственностью британской короны».

Речь шла о 2,4 миллиона фунтов, приводивших в ярость отдельные слои британского общества. Цифра была опубликована в отчете фонда за 2018–2019 годы. Постоянные негативные комментарии в прессе по этому поводу только усугубляли ситуацию. Было облегчением оставить это в прошлом. Предложение вернуть деньги стало символом того, насколько сильно Гарри и Меган желают избавиться от любых обременений. В частной беседе принц Чарльз заявил, что поможет им финансово, из своих собственных денег, если это понадобится. Он говорил как заботливый отец, а не как принц Уэльский.

Возможно, самая значимая демонстрация поддержки содержалась в заявлении королевы. «Я осознаю, с какими трудностями им пришлось столкнуться в результате чрезвычайно пристального внимания к их жизни на протяжении последних двух лет и поддерживаю их стремление к более независимому существованию», – сказала она.

Все время, пока разыгрывалась эта драма и пара была так несчастлива, королева старалась быть внимательной к потребностям внука. Эмоциональная окраска ее заявления много значила для Гарри, поскольку доказывала, что бабушка услышала его во время совещания, когда он в очередной раз выражал разочарование и гнев по поводу того, что никто во дворце по-настоящему не понимает, через какие испытания пришлось пройти им с Меган с самого начала их отношений.

Если признание Елизаветой его переживаний подействовало ободряюще, то лишение почетных военных званий, присвоенных ему как старшему члену королевской семьи, было самым деморализующим из всего списка. Как бывший военнослужащий Гарри всегда мог носить свои медали, но он более не имел права надевать униформу генерал-капитана королевской морской пехоты, почетного коменданта британской базы ВВС в Хонингтоне и почетного командующего малыми кораблями и водолазными операциями Королевского флота. С этим было покончено. «Насколько могла видеть Меган, эта горькая пилюля оказалась самой болезненной для Гарри, – рассказывал близкий друг пары. – Именно этот пункт крайне огорчил его».

Гарри дал волю эмоциям 19 января, на следующий день после выхода заявлений, обратившись к участникам благотворительного ужина в пользу фонда Sentebale, который прошел в центре Лондона. Принц откровенно признался, что «опечален» отказом от роли работающего члена королевской семьи, и добавил, что решение далось им с Меган «нелегко». Также он пояснил, что он не «сбегает» от своих обязанностей, включая работу в Sentebale, и «продолжит трудиться на благо всех тех, кто находится в социально незащищенном положении».

«Служить вам – наша неизменная привилегия, и мы будем и далее посвящать свою жизнь этому служению. Бабушка, мой главнокомандующий, всегда будет вызывать мое безграничное уважение, и я невероятно благодарен ей и остальным членам семьи за поддержку, которую они оказывали Меган и мне на протяжении последних нескольких месяцев, – отметил Гарри в своей речи, которая была опубликована в инстаграм-аккаунте Сассексов. – Я останусь тем же человеком, которому дорога эта страна и который посвящает свою жизнь поддержке проектов, благотворительных организаций, военных сообществ, столь важных для меня. В совокупности все это стало для меня настоящим жизненным уроком».

Последняя фраза перекликалась с тем, что произнесла его мать в декабре 1993 года, через год после объявления в Парламенте о ее разводе с принцем Чарльзом. Принцесса Диана тоже сообщила об уходе из общественной жизни в своей речи на благотворительном мероприятии Национальной ассоциации по лечению черепно-мозговых травм Headway, патроном которой она являлась.

«Признаюсь, что за последние 20 лет одним из самых больших удовольствий в моей жизни было общение с такими людьми, как вы, – сказала Диана. – За эти годы я встретила тысячи удивительных и выдающихся личностей в Британии и по всему миру. Тех, кому нужна забота, и тех, кто заботится. У меня появилось много друзей. Я имела возможность разделять ваши мысли и мечты, ваши разочарования и счастье. Вы многому научили меня. Я узнала о жизни больше, чем из книг и от учителей».

Сходство между выступлением матери и сына не было совпадением. Прежде чем сделать наброски, Гарри освежил в памяти слова, сказанные Дианой по случаю расставания с той жизнью, частью которой она была, что – как он теперь знал – оказалось для нее привилегией и трагедией одновременно.

В тридцать шесть лет, почти в том же возрасте, в каком его мать ушла из жизни, Гарри получил такой же «урок».

Глава двадцать четвертая

Обретая свободу

Приближалось 31 марта – последний день Гарри и Меган в качестве работающих членов королевской семьи. На этом этапе работа приобрела для супругов особое значение. Обязательства, взятые задолго до январского заявления, необходимо было выполнить, и для них обоих было важно никого не подвести. К тому же они чувствовали себя лучше, когда были заняты.

Хотя с того момента большую часть времени Сассексы провели в Канаде, ряд заключительных встреч, согласно календарному плану, должен был пройти в Британии. Поскольку коронавирус на тот момент уже угрожал Европе, Арчи было везти небезопасно. Кроме того, они не являлись фанатами длительных перелетов с ребенком без особой необходимости. Поэтому было решено, что Меган останется в Канаде и присоединится к Гарри через неделю.

Приезд в Великобританию 25 февраля стал возвращением в реальный мир. Приземлившись в Хитроу, Гарри сразу же пересел на поезд до Шотландии. Его сопровождали два офицера охраны, которые прилетели вместе с ним из Канады. Оказавшись на вокзале Уэйверли в Эдинбурге, он наткнулся на трех фоторепортеров, которым кто-то слил информацию о его местонахождении. Принц скривился, услышав звук затворов. «Да ладно, ребята, зачем это все?» – сказал он, когда один из фотографов попросил его улыбнуться. Стиснув зубы, Гарри ускорил шаг, чтобы побыстрее сесть в ожидавший его Range Rover. Именно такого возвращения домой он и ожидал.

В Эдинбург Гарри приехал ради своего проекта для путешественников Travalyst, который он запустил предыдущим летом совместно с гигантами индустрии: Tripadvisor, Visa и Skyscanner. Теперь он выводил амбициозный проект на новую ступень. В процессе рабочей встречи он планировал представить новую систему онлайн-оценки. Мысль заключалась в том, чтобы не только сообщать туристам об уровне экологичности их поездок, но и подсказывать, как внести свой вклад в защиту природы в том месте, куда они собираются приехать. Гарри вдохновили на это неоднократные посещения Ботсваны. В частности, он поведал авторам настоящей книги, что каждый раз, возвращаясь в эту африканскую страну, он становился более продвинутым туристом, а общество, помогавшее ему приобретать новый опыт, оставалось прежним. «Я видел, как мало денег достается местным жителям, и это очень удивляло, – говорил он. – Большие компании получают прибыль от туризма, а люди, живущие на данной территории, часто не имеют ничего. Деньги от туризма должны работать на жителей тех мест, которые посещаются путешественниками».

На следующий день принц чувствовал себя уверенно, собираясь выйти на сцену и выступить перед сотней представителей шотландской туриндустрии. Сотрудников дворца на мероприятии не было, но по приезде Гарри ждала обычная толпа аккредитованных фотографов. Рядом с ним находились только два помощника: бывший сотрудник отдела по связям с общественностью Королевского фонда Джеймс Холт, продолживший работать с Гарри частным образом, и Хитер Вонг, экс-помощница его личного секретаря, которая теперь трудилась на Travalyst. «Как приятно вновь сосредоточиться на работе, – признался Гарри. – Это то, что имеет смысл».

Позднее принц решил дополнить проект еще одним направлением, связанным с пандемией коронавируса. Сейчас весь мир не путешествует, объяснил он на собрании, и происходит «фундаментальный сдвиг» в том, как люди будут делать это в будущем. Он хотел, чтобы его инициатива – теперь ставшая некоммерческой организацией, независимой от монархии, – помогла глобальному восстановлению индустрии и позволила сориентировать потребителей на поддержку тех локальных сообществ, которые будут в этом наиболее сильно нуждаться, когда поездки по всему миру возобновятся. «У нас есть возможность изменить правила игры к лучшему», – говорил он.

В Шотландии Гарри имел успех, а значит, многое потеряв, он все равно сумел немало предложить. Его собственные достижения обретали форму, не будучи связанными с королевской семьей. Однако, вернувшись во Фрогмор-коттедж, он не почувствовал в доме той теплоты, которая ощущалась в первые месяцы жизни здесь с Меган и Арчи. Дом, пусть и наполненный их вещами, казался пустым и холодным. Прилегающие к особняку земли, которые он привык видеть цветущими, в тот момент переживали последние дни зимы, весна подавала лишь первые робкие сигналы. «Все так изменилось с тех пор, как мы были здесь в последний раз», – сокрушался Гарри в разговоре с другом.

Несмотря на то что большую часть поездки в Великобританию Гарри посвятил встречам с сотрудниками дворца, обсуждая последние рабочие моменты, он успел пообщаться с семьей. С братом они почти не разговаривали с той самой встречи в Сандрингеме, а вот с отцом Гарри с удовольствием беседовал по телефону. Личный секретарь Чарльза Клайв Элдертон продолжал курировать заключительные этапы перехода Гарри и Меган в новый статус. Граница между семьей и институтом монархии теперь оказалась размыта более чем когда-либо, но было совершенно ясно, кому отведена какая роль, когда 1 марта королева пригласила Гарри на обед. В прошлый раз он виделся с Ее Величеством в более официальной обстановке. Теперь же это был лишь совместный воскресный обед вдвоем. «Без титулов, – пояснил помощник. – Просто бабушка и внук».

Гарри «как в старые добрые времена» сидел в гостиной апартаментов королевы в Виндзорском замке. В период холостяцкой жизни он старался чаще проводить с ней время за чаем или за трапезой. Несмотря на странное устройство семьи, которое было сложно понять тем, кто находился вне королевского пузыря, Гарри всегда любил свою бабушку. И, даже утратив уважение к определенным аспектам института монархии и, более того, к некоторым членам семьи, принц продолжал относиться к королеве как к одной из самых важных женщин в своей жизни. Когда они принялись за воскресный обед, Елизавета сказала Гарри, что она всегда поддержит его, какое бы решение он ни принял. И, хотя ранее принцу уже был обещан двадцатимесячный испытательный срок, в разговоре еще раз прозвучало, что, если они с Меган захотят снова исполнять свои прежние роли, им всегда будут рады.

«Паре ясно дали понять, что они могут вернуться, когда захотят и когда будут к этому готовы», – сообщал источник, участвовавший в переговорах.

Через два дня к Гарри присоединилась Меган. Арчи снова остался на острове Ванкувер с няней и Джессикой, которая прилетела из Торонто, чтобы помочь. В тот день пара собрала 15 человек из своей команды в Букингемском дворце и пригласила их на обед в ресторан отеля Goring – одно из любимых мест королевы, где подавали, возможно, лучшую говядину «веллингтон» в городе. Это была одна из последних встреч Сассексов с их личными помощниками и специалистами по связям с общественностью. Хотя супруги были признательны им за преданность и поддержку, отказ от использования средств Суверенного гранта означал, что они не смогут двигаться дальше с той же командой. Гарри и Меган поблагодарили каждого за сотрудничество – особенно за то время, которое Меган назвала «трудным и полным испытаний».

Следующим вечером чета прибыла на вручение премии Endeavour Fund Awards, ставшее финальным аккордом «шоу», за которым следил весь мир. Дэниел Мартин сделал Меган макияж – планируя ее образы на всю предстоящую неделю, он шутливо заметил, что «надо уйти, хлопнув дверью», – а Джордж Нортвуд уложил ей волосы.

Мероприятие проводилось в честь раненых, травмированных или больных военнослужащих и ветеранов. С целью восстановления и реабилитации эти люди занимались спортом и другими видами деятельности, бросающими вызов человеческому духу. В момент прибытия на церемонию супругов запечатлели многочисленные фоторепортеры. Снимки улыбающихся супругов, которые укрываются под зонтом, молниеносно распространились по миру. Искрящиеся капли дождя попали в кадр случайно, но уверенная походка по пути от машины в Mansion House и голубое платье-миди от Victoria Beckham были тщательно продуманы. Если на улице все взоры были устремлены на супругов, на самом мероприятии внимание собравшихся целиком переключилось на ветеранов. Последние, в свою очередь, тепло отзывались о герцоге – Капитане Уэльсе, как его называли в ветеранском сообществе. Гарри пообещал, что и в новом статусе продолжит поддерживать это объединение в Великобритании и Северной Америке. Первоочередная задача? Свести воедино деятельность фонда Endeavour и Invictus Games – принц помогал в организации обоих проектов. «Он глубоко предан этому делу, – говорил друг Гарри, – и лишение почетных званий не повлияло на его непоколебимое желание оказывать поддержку».

Из-за всегдашней готовности Гарри отстаивать интересы военных музыкальный фестиваль Mountbatten, проходивший тремя днями позднее, стал особенно волнующим для него. Ему предстояло в последний раз надеть форму генерал-капитана Королевской морской пехоты. В разговоре за кулисами Гарри признался генерал-майору Мэтью Холмсу: «Я страшно расстроен тем, что мне приходится уйти…»

«Это было абсолютно неоправданным, – говорила позднее Меган подруге о решении лишить Гарри всех почетных воинских званий. – Потеря коснулась не только Гарри, но и всего ветеранского сообщества. Ты же знаешь, что он сам так много для них значил. Тогда зачем все это? К сожалению, я не могу противостоять монархии».

Хотя тот вечер стал данью уважения Британским вооруженным силам, он также был поводом выразить благодарность всеми любимому принцу за его служение интересам военного сообщества. Обычно такое происходит в конце мероприятия, но в этот раз гости, собравшиеся в Альберт-Холле, стоя приветствовали появление Сассексов в королевской ложе. Видя столь явное проявление любви и восхищения, звучавшее в этой прощальной овации, Гарри и Меган, взявшись за руки, с трудом сдерживали слезы.

В последующие дни пара провела ряд личных встреч и публичных выступлений. Внезапное появление Меган обрадовало учеников одной из школ Восточного Лондона. На мероприятии, посвященном Международному женскому дню, она приняла участие в обсуждении роли мужчин в защите прав женщин. Особенно радостным и незабываемым стало время, которое Гарри провел в студии Abbey Road, где Джон Бон Джови перезаписывал свою песню Unbroken[35] с хором Invictus Games. Акция была посвящена сбору средств для нужд фонда.

Имели место и более традиционные королевские события, такие как открытие иммерсивного британского музея мотоспорта, на котором присутствовал чемпион «Формулы-1» Льюис Хэмилтон. «Нет ничего приятнее, чем официально открывать здание, которое и так доступно для всех», – пошутил принц, поскольку торжественная церемония в честь начала работы музея состоялась еще в октябре 2019 года.

8 марта Гарри намеревался посетить поминальную службу по королевскому морскому пехотинцу, погибшему в Афганистане 13 лет назад. На церемонии присутствовала королева, которая не виделась с Меган с момента сенсационного заявления пары. Гарри привез их из Фрогмор-коттедж в Королевскую часовню Всех Святых в Виндзорском парке. Елизавета была приветлива и дружелюбна, обращаясь с Меган как с внучкой, а не как с предательницей. Служба была посвящена Бену Редди, погибшему в возрасте двадцати двух лет – его воинская часть попала под огонь боевиков в провинции Гильменд в марте 2007 года. Также на мероприятии, куда Гарри надел свой форменный галстук Королевской морской пехоты, была открыта мемориальная доска в честь Бена. Молодой человек был не просто военнослужащим – его отец много лет работал королевским садовником.

Для Меган наиболее эмоциональным стало ее последнее закрытое мероприятие, состоявшееся на следующий день. Это была встреча с 22 студентами, получившими стипендии Ассоциации университетов Содружества. Герцогиня Сассекская приняла патронаж над ассоциацией от королевы в 2019 году. Теперь она давала обещание поддерживать организацию даже после своего официального ухода, к чему располагала ее должность вице-президента Фонда Содружества. Помимо всего прочего, Меган и сама когда-то была студенткой-стипендиатом.

Встреча проходила в Букингемском дворце, в Зале 1844, одном из самых важных помещений из всех 775 комнат королевской резиденции. В этом зале с богатой историей королева и ее семья принимали самых выдающихся посетителей: от четы Обама до президента Китая Си Цзиньпина и актрисы Анджелины Джоли. Ежегодную рождественскую речь королевы записывали там же.

Хотя это был трудный день, Меган постаралась уделить внимание каждому студенту. Находившаяся рядом Джоанна Ньюман, генеральный секретарь Ассоциации университетов Содружества, с гордостью наблюдала за происходящим. Она хорошо знала герцогиню по многочисленным мероприятиям ассоциации и была очень рада тому, что в будущем их отношения продолжатся, так как ей импонировала жизненная энергия Меган. «Заголовки были не о том, во что одета наша патронесса, во сколько начинается и заканчивается мероприятие или будет ли перерыв на чай, – говорила Джоанна, – а о деятельности и целях Ассоциации университетов Содружества. Она истинный борец за идеи, продвигаемые университетами».

После встречи настало время отправиться на службу Содружества в Вестминстерское аббатство. Гарри тихонько проскользнул в дверь Зала 1844, чтобы поздороваться, и реальность наконец стала очевидной – нахлынули эмоции. Меган обернулась, чтобы попрощаться с теми, кто еще находился в комнате, включая одного из авторов этой книги.

Государственный зал почти опустел, в нем осталось лишь несколько знакомых лиц, и слезы, которые герцогиня сдерживала все это время, было уже не остановить. Она заключила в объятия преданных членов своей команды, чья упорная работа – по продвижению деятельности пары, запуску важных проектов, преодолению почти ежедневных кризисов, провоцируемых таблоидами, – внезапно подошла к концу. «Я не могу в это поверить», – произнесла она, обнимая одну из молодых сотрудниц, с которой сблизилась за время знакомства. Команда Сассексов была гораздо более компактной по сравнению с масштабными офисами Кларенс-хаус и Кенсингтонского дворца, и за год своего существования они стали семьей.

В конце встречи Гарри подошел к Меган и обнял ее, а потом она поспешила одеться, чтобы ехать на службу. «Последняя шляпка на ближайшее время, ребята!» – сказала она с улыбкой, слезы на ее глазах уже высохли.

Супружеская чета быстро доехала до Вестминстерского аббатства, где должно было состояться их последнее мероприятие в качестве старших членов королевской семьи. И если они когда-либо сомневались в правильности своего шага, то махинации, предшествовавшие службе Содружества, поставили жирную точку. Все предыдущие годы Сассексы были частью процессии королевских особ, входившей в церковь вместе с королевой. Однако на этот раз их исключили. Решение было принято без ведома четы – их проинформировали спустя довольно длительное время после того, как для гостей были напечатаны две сотни приглашений с порядком проведения службы. Имена Гарри и Меган отсутствовали. На этот раз вместе с монархом по аббатству должны были шествовать только герцог и герцогиня Кембриджские, принц Уэльский и герцогиня Корнуольская. Все это выглядело преднамеренным. «Гарри казался более чем разочарованным, – рассказывал друг принца. – Он высказал свое возмущение, но дело уже было сделано».

Все время, оставшееся до прибытия королевы, Уильям и Кейт сидели спиной к Сассексам, оборачиваясь лишь для того, чтобы поговорить с Эдвардом и Софи, сидевшими в том же ряду. Меган пыталась установить визуальный контакт с Кейт, но та не замечала ее.

Чтобы как-то сгладить ситуацию, Кембриджи согласились занять свои места одновременно с Сассексами, принцем Эдвардом и Софи, графиней Уэссекской. Однако, судя по всему, Кембриджи были недовольны таким решением. Если Гарри и Меган поприветствовали Уильяма и Кейт с улыбками, то Кембриджи не стали отвечать тем же. Две супружеские четы встретились впервые с января. «Гарри», – кивнул Уильям брату, проигнорировав Меган. Все время, оставшееся до прибытия королевы, Уильям и Кейт сидели спиной к Сассексам, оборачиваясь лишь для того, чтобы поговорить с Эдвардом и Софи, сидевшими в том же ряду. Меган пыталась установить визуальный контакт с Кейт, но та не замечала ее.

Отношения между парами улучшились после рождения Арчи, но в ходе внутрисемейных переговоров о новых ролях Гарри и Меган снова наступило охлаждение. Уильям, со слов источника в Кенсингтонском дворце, был расстроен тем, что внутренние семейные вопросы брат и его жена сделали достоянием общественности. «Это не гнев, – пояснял инсайдер, – это боль».

«Настал момент, когда королевская семья должна была выказать паре поддержку, – говорил друг Гарри и Меган, – но они намеренно решили исключить их из процессии и не проявлять доброжелательности. Это было самое неприятное». Представитель Букингемского дворца уклонился от ответа на вопрос об изменениях в процессии, заявив, что для данного мероприятия «нет установленного порядка».

После службы Меган первым же рейсом улетела в Канаду, чтобы поскорее вернуться к Арчи. «Мег просто хотела попасть домой, – сказала ее подруга, отметив, что герцогиня была эмоционально вымотана и подавлена. – В тот момент она не могла и думать о том, что когда-нибудь вновь будет иметь отношение к чему-то, связанному с монархией».

Гарри остался в Британии еще на три дня, чтобы провести заключительные встречи, касающиеся отказа от королевских обязанностей, и обсудить дела со своей новой командой, в которую вошли Джеймс и Хитер. С братом и невесткой он больше не контактировал. «Для восстановления отношений потребуется время, – говорил друг Гарри. – Они по-разному смотрят на многие вещи. Для них было очевидно, что опыт, полученный ими за последние два года, они воспринимают с разных позиций. Уильяму нужно было пережить уход брата из монархической структуры. Братья расстроили друг друга, но, как говорил сам Гарри, в конечном итоге родственные узы сильнее чего бы то ни было».

Вернувшись на остров Ванкувер, Гарри и Меган наконец-то смогли перевести дух. Первоначально они хотели подготовить заявления по случаю дня, когда они официально перестанут являться старшими членами королевской семьи, то есть 31 марта. Однако, как рассказывал их друг, «потом они поняли, что надо немного притормозить, передохнули и тут же почувствовали себя более счастливыми и расслабленными». В тот момент провести время с Арчи было важнее, чем без оглядки врываться в новую жизнь. И, хотя Гарри признавался друзьям, что груз последних месяцев до сих пор давит на него, вернуться в Канаду и побыть вдали от всей этой шумихи было облегчением.

Заново погрузившись в цветущую природу Миль-Флер – свежий весенний воздух стал идеальным лекарством после многодневной лондонской гонки, – Гарри и Меган одновременно осознали, что нужно жить сегодняшним днем. Но, как бы им ни хотелось и дальше оставаться в этом идиллическом месте, изменения, связанные с охватившей мир эпидемией коронавируса, грозили многомесячным закрытием границ. Это заставило супругов форсировать свои планы и раньше намеченного срока отправиться в Калифорнию. Речь о переезде в США шла с тех пор, как они начали задумываться о жизни вне Соединенного Королевства. Вот почему в их заявлениях о будущем использовалась обтекаемая формулировка «Северная Америка» – это давало им возможность переехать, когда настанет подходящий момент.

В преддверии закрытия границ Гарри и Меган приняли решение перенести переезд на более раннюю дату. Если в обозримом будущем путешествия станут невозможными, то находиться в месте жительства, избранном в качестве основного – и рядом с Дорией, – представлялось им верным решением.

Нужно было многое спланировать, и супруги установили рабочий график. Проведя утро всей семьей, день Гарри и Меган начинали с совещания: они связывались со своими сотрудниками в Британии, включая Джеймса и Хитер. Обязательными стали утренние брифинги по видеосвязи в 10.00 – им нравилось видеть лица тех, с кем они разговаривают. Собеседники радовались, когда любопытный Арчи участвовал в видеоконференциях, заглядывая в веб-камеру. Новым членом команды стала Кэтрин Сен-Лоран, руководитель штаба и исполнительный директор благотворительного фонда. Уроженка Монреаля, работавшая в Брюсселе и Лондоне, несколько лет возглавляла департамент по связям с общественностью в фонде Билла и Мелинды Гейтс, а затем заложила фундамент для Pivotal Ventures – инвестиционной и инкубационной компании Мелинды.

Еще одним надежным человеком в их новом мире стала близкая подруга Меган Келли Томас Морган, партнер компании Sunshine Sachs. Келли представляла интересы бывшей актрисы в течение двух лет до ее замужества и вхождения в королевскую семью. Признанный специалист в PR-индустрии, она была известна широкой аудитории участием в запуске движения Times Up в 2018 году, а также благодаря сотрудничеству с Дженнифер Лопес. При этом Келли помогала Меган в продвижении британского Vogue и работала с Гарри над проектом Travalyst.

Британские таблоиды попытались дискредитировать PR-агентство, заявив, что ранее оно представляло интересы Майкла Джексона и Харри Вайнштейна, но обвинения оказались необоснованными. Нью-йоркская компания по большей части состояла из журналистов с политическим и правозащитным бэкграундом. «Именно это и привлекало Гарри с Меган», – пояснял источник, близкий к Сассексам.

Пандемия коронавируса набирала обороты. Заранее отправив большую часть своих вещей и стараясь не привлекать внимания, супруги 14 марта прибыли в Лос-Анджелес. Они выбрали для проживания просторную средиземноморскую виллу в охраняемом квартале, популярном у звезд шоу-бизнеса. Это не было постоянное жилье – им обоим хотелось найти что-то поменьше и поближе к морю, – но на данный момент оно подходило идеально. Обустраиваясь в своей новой жизни – Арчи, например, активно осваивал бассейн у дома, – Гарри и Меган имели возможность поразмышлять о том, где они побывали до этого и куда могут двинуться дальше.

Радуясь началу новой главы, они не питали иллюзий относительно тех трудностей, которые ожидали их впереди, – и личных, и глобальных. Две эти сферы пересеклись днем 24 марта, когда им позвонили из дворца: Чарльз заразился коронавирусом и был помещен в изоляцию. Новость чрезвычайно напугала Гарри. Отцу на тот момент исполнился семьдесят один год, и риск осложнений был велик, причем еще две недели назад он появлялся на публичных мероприятиях. И, хотя доктора утверждали, что принц Уэльский «в хорошем настроении», а симптомы легкие, Гарри все равно беспокоился. Он немедленно позвонил в Биркхолл, шотландский особняк, где находился отец. Вплоть до самого выздоровления и окончания карантина Гарри постоянно был на связи с Чарльзом и Камиллой, которая из предосторожности также изолировалась. Перед выступлением королевы с обращением к нации по поводу вируса, Гарри позвонил ей, чтобы пожелать удачи.

В мире бушевала пандемия, но таблоиды не оставляли Гарри и Меган в покое. Судебные процессы против трех британских газет продолжались, а впереди супругов ждали очередные драматические повороты. По сообщению Sun от 10 марта, Гарри стал жертвой русских пранкеров, представившихся Гретой Тунберг и ее отцом.

В мире бушевала пандемия, но таблоиды не оставляли Гарри и Меган в покое. Судебные процессы против трех британских газет продолжались, а впереди супругов ждали очередные драматические повороты. По сообщению Sun от 10 марта, Гарри стал жертвой русских пранкеров, представившихся Гретой Тунберг и ее отцом. В двух телефонных разговорах, записанных в декабре и январе, Гарри открыто рассуждал о напряженных отношениях между ним и родными. «Мы вконец отдалились с большинством членов моей семьи», – откровенно признался он. На вопрос о дружбе принца Эндрю с Джеффри Эпштейном он ответил: «Я мало что могу об этом сказать». Сассексы всегда избегали обсуждать данную тему, предпочитая держать свои мысли при себе. Однако Гарри не стал отмалчиваться, когда речь зашла о его отношении к президенту Дональду Трампу: «Один лишь тот факт, что он так активно продвигает угольную индустрию в Америке, уже позволяет сказать – у него руки в крови». Хотя беседа не касалась тем, о которых Гарри не мог бы при случае высказаться публично, для принца было унизительно стать объектом насмешки. Гарри пришел в ярость, когда выяснилось, что таблоид щедро заплатил за эксклюзивный доступ к записям.

Возможно, именно преданный огласке разговор явился причиной того, что Трамп, известный своей обидчивостью, тоже не стал держать при себе мнение о чете Сассексов, вступив в полемику по поводу стоимости охраны для неработающих членов королевской семьи. Эта тема не раз поднималась в британской прессе. Читательская аудитория негодовала из-за того, что супруги продолжают тратить деньги налогоплательщиков, в том числе на личную безопасность. «Я большой друг и почитатель королевы, – написал Трамп в своем „Твиттере“. – Сейчас они покинули Канаду и переехали в США, но страна не будет оплачивать их охрану. Они сами должны раскошелиться!»

Прочитав твит президента, Меган лишь закатила глаза. Сассексы никогда не просили правительство Соединенных Штатов о поддержке и планировали самостоятельно покрывать расходы на безопасность после 30 марта. Они мгновенно отреагировали, сделав заявление. «Были приняты необходимые меры для частного финансирования охраны», – отметил их представитель. Свобода опровергать недостоверные сообщения бесконечно радовала, обоим было приятно наконец испытать это на себе.

Свобода. Это слово было применимо ко многому в новой жизни – как личной, так и профессиональной. Гарри и Меган надеялись изменить мир и планировали участвовать в проектах, которые позволяли объединить их возможности для решения насущных проблем. Говоря о создании благотворительной организации, они знали, что в центре событий окажется Америка. Помимо прочего, здесь был больший простор для благотворительности, и их не стали бы обвинять в конкуренции с другими членами королевской семьи. Первоначальная идея, возникшая после отделения от Кенсингтонского дворца в апреле 2019 года, заключалась в учреждении Королевского фонда Сассексов, почти полной копии Королевского фонда. «Казалось, надо немедленно учредить собственный фонд, – сообщал источник, знакомый с планами супругов. – Но по прошествии нескольких месяцев и в результате бесед со многими людьми, в том числе с сотрудниками фондов Обама и Гейтсов, они осознали, что для них стало мотивирующим фактором. Им стало очевидно, что они не хотят тратить все свое время на сбор средств для оказания благотворительной помощи, поскольку этим и так успешно занимается множество организаций». К концу ноября 2019 года они свернули работу по созданию фонда и к началу следующего года уже приступили к реализации проекта новой некоммерческой организации, которая должна была стать их главным делом в ближайшие годы.

Название организации – Archewell – родилось, когда они только поженились. «Еще до SussexRoyal возникла идея Arche – это греческое слово означает „первооснова“, – объясняли они. – Мы связываем это понятие с благотворительной организацией, которую надеемся когда-нибудь построить». То же слово стало подсказкой, когда они подбирали имя для сына.

Не являясь больше работающими членами королевской семьи, Гарри и Меган не планировали отказываться от своих принципов и идеалов. Гарри долгие годы занимался сохранением окружающей среды, поддержкой людей с ВИЧ, а также вопросами ментального здоровья и проблемами ветеранов. Для Меган в приоритете оставались права женщин и девочек всего мира. «Для них важно, чтобы их деятельность была современной и отвечала потребностям нового поколения, – пояснял инсайдер. – Работа не должна дублировать то, что уже делают другие, и при этом обязана выдержать испытание временем». Пара была готова ждать. Гарри и Меган признавали, что оба иногда бывают импульсивными, но для запуска Archewell они хотели выбрать «правильный момент».

Любознательные и открытые для новых идей, Гарри и Меган планировали задействовать технические инновации. С этой целью в январе они частным образом посетили город Пало-Альто, где провели мозговой штурм с профессорами Высшей школы бизнеса и Центра социальных инноваций Стэнфордского университета. За советом они обратились к лидерам из самых разных областей. В их числе была и чета Обама, которые помогли собрать команду профессионалов и рекомендовали новых людей для сотрудничества. Помимо всего прочего, Гарри и Меган хотели и дальше заниматься тем, что делали всегда: вдохновлять окружающих. «Расставить акценты, оценить по достоинству, помочь людям осознать свое место в мире и в ближайшем сообществе» – так комментировал их деятельность один из друзей Меган.

30 марта Букингемский дворец поделился с прессой окончательными соображениями относительно будущего пары после ее выхода из состава королевского двора. Это было последнее задание Сары Лэтем, которая помогла закрыть офис Сассексов и перешла на новую работу, став консультантом личного офиса королевы по специальным проектам. С 1 апреля Гарри и Меган официально обретали независимость.

Вскоре супруги выступили с заключительным словом, разместив последний пост в инстаграм-аккаунте @SussexRoyal. Они хотели продолжать вести его, но при дворе дали понять, что, поскольку аккаунт был королевским, им следует завести новый.

Вскоре супруги выступили с заключительным словом, разместив последний пост в инстаграм-аккаунте @SussexRoyal. Они хотели продолжать вести его, но при дворе дали понять, что, поскольку аккаунт был королевским, им следует завести новый. Имея в виду текущий мировой кризис, Гарри и Меган заявили: «В условиях глобального сдвига и изменения привычного порядка вещей все находятся в поиске своего места, поэтому нам необходимо сосредоточиться на том, чем мы действительно можем быть полезны. Здесь вы нас больше не увидите, но работа продолжится. Спасибо этому сообществу за поддержку, за вдохновение и за общее стремление к добру во всем мире. До скорой встречи. С вами было чудесно!»

Эпилог

Гарри и Меган удобно расположились во внутреннем дворике уединенного ранчо в Монтесито, Калифорния. Термометр этим утром показывал 16 градусов тепла, в воздухе разливалось ощущение покоя. Именно здесь было решено провести съемки, назначенные на 16 февраля. Супруги привыкли находиться перед камерами, но сегодняшняя запись не была рядовым событием. Они согласились встретиться со своей близкой подругой Опрой Уинфри, чтобы дать свое первое официальное интервью в форме беседы с момента помолвки в 2017 году. Не считая немногочисленных эпизодов общения с прессой перед камерами, включая короткие, но эмоциональные эпизоды в Южной Африке, они редко имели возможность выступать публично в качестве работающих членов королевской семьи. Годы, которые последовали за их интервью по случаю помолвки, оказались более чем непредсказуемыми, но теперь наступила полная определенность относительно того, что их ждет. После месяцев горделивого молчания Гарри и Меган наконец захотели говорить открыто. После того как пара дала свое согласие на встречу, в распоряжении Опры был только один уикенд, чтобы подготовиться к интервью, предназначенному для выхода в прайм-тайм. Без сомнений, ведущая относилась к супругам с симпатией, но между сторонами существовала договоренность о том, что запретных тем в этом разговоре, для которого было выделено три с половиной часа, не будет. «Она приготовилась спрашивать обо всем, – утверждал источник в Harpo, продюсерской компании Опры. – Уинфри знала пару очень хорошо и понимала, о чем спрашивать, но даже ей было неизвестно, насколько откровенно они готовы говорить».

В дни, предшествовавшие интервью, Гарри и Меган, которая уже несколько месяцев была беременна вторым ребенком, немного нервничали по поводу того, что будет происходить после того, как они поделятся подробностями, неизвестными даже самым близким друзьям. Но, как рассказал друг пары, «создалось ощущение, что это нужно сделать сейчас или никогда». По его словам, «было так много вещей, о которых они не могли говорить [до того, как откажутся от королевского статуса]». Теперь оковы монархической мантры «никогда не жалуйся, ничего не объясняй» были сброшены. Пришло время стать откровенными, раз и навсегда.

Пандемия вынудила Гарри и Меган переехать в Калифорнию, покинув свое канадское убежище раньше, чем планировалось. Из-за угрозы заражения коронавирусом, который по-прежнему держал весь мир в своих лапах, члены съемочной группы во время записи сохраняли надлежащую дистанцию. Объятий при встрече не было, но теплая улыбка Опры и ее ободряющие слова помогли Меган расслабиться. Она должна была говорить первой, поскольку согласилась побеседовать со звездой телевидения наедине, прежде чем к ним присоединится Гарри. Камеры были включены, герцогиня сделала глубокий вдох и приступила к откровенному рассказу.

После не совсем гладкого приземления первые месяцы жизни в Калифорнии оказались для Гарри и Меган неожиданно спокойными. Несмотря на локдаун, пара быстро набралась новых впечатлений, поселившись в купленном здесь просторном поместье. Многие друзья, включая Опру, рекомендовали им округ Санта-Барбара в качестве идеального места для жизни с детьми. В частности, им посоветовали чудесный городок Монтесито, где дома располагались в жилых комплексах с двойным ограждением и максимальная приватность сочеталась с близостью ко всем благам цивилизации. Поскольку вопрос безопасности для Сассексов не утратил своей актуальности, они также проконсультировались со многими знакомыми, включая сослуживца Гарри – эксперта Дина Стотта, который дал ценные советы по формированию группы охраны, отвечающей требованиям четы.

Подобно многим супружеским парам, Гарри и Меган взяли кредит на приобретение недвижимости, став собственниками участка площадью 3 гектара и дома с девятью спальнями. Они наслаждались возможностью проводить время с Арчи на собственной территории, покрытой густой растительностью. Их сын без устали носился повсюду, получив в свое распоряжение почти все пространство вокруг дома. Поскольку рестораны были закрыты, в мае паре пришлось проявить фантазию, придумывая, как отметить вторую годовщину свадьбы. Часть дня они провели, вспоминая свой 2018 год и людей, которые стали частью свадебного торжества, в том числе тех, кто организовал волшебную церемонию в Виндзорском замке. День завершился в традициях Южной Калифорнии: в популярном местном ресторане супруги заказали мексиканскую еду и с удовольствием поужинали, запивая блюда маргаритой (алкогольный коктейль для него, безалкогольный – для нее). В качестве подарков они, как обычно, обменялись изделиями из хлопка.

Домашний праздник стал редким выходным днем для пары, которая посвятила свою новую свободную жизнь интересам общества. Впоследствии Гарри признался своему другу, ведущему The Late Late Show Джеймсу Кордену, что это была «несколько видоизмененная версия той же работы», что и в Великобритании. «Моя жизнь всегда будет связана с общественным служением», – сказал он.

Служение продолжилось сразу по приезде в Калифорнию. Сассексы начали помогать с доставкой еды в рамках проекта Angel Food – лос-анджелесской некоммерческой организации, которая обеспечивала бесплатными продуктами людей, из-за болезни лишенных возможности посещать магазины или готовить. Меган и Гарри сфотографировали, когда они выгружали пакеты с продуктами у домов заболевших. «Люди даже не знали, что это они, потому что их лица были скрыты масками, – рассказывал исполнительный директор фонда Ричард Эйюб. – Меган хотела показать Гарри Лос-Анджелес сквозь призму филантропии. Они пытались помочь нам в меру своих возможностей, зная о том, какая нагрузка на нас свалилась в связи с пандемией».

На протяжении месяца супруги оставались на виду, продолжая фокусироваться на британских организациях, вопреки ошибочному предположению таблоидов, заявлявших, что отныне они будут лишены внимания Сассексов. Гарри принял участие в Zoom-конференции детской благотворительной организации WellChild, которую патронировал с 2011 года, а Меган провела виртуальные встречи с членами лондонской Hubb Community Kitchen, которые, к ее радости, запускали свои собственные благотворительные проекты, и организации Smart Works, помогающей женщинам вернуться к работе. «Они всегда будут трудиться по обе стороны Атлантики, – утверждал источник, близкий к паре. – Они никогда не отвернутся от тех, с кем их связывают какие-либо отношения».

В течение лета Гарри и Меган периодически появлялись в организациях Лос-Анджелеса, по возможности покидая свой дом. В августе пара выбралась на мероприятие фонда Baby2Baby, проходившее в формате «драйв-ин». Акция заключалась в раздаче школьных принадлежностей и предметов первой необходимости для детей. В том же месяце Сассексы посетили дошкольный учебный центр, находившийся неподалеку от школы Пренепорочного Сердца, где в старших классах училась Меган. Визит был посвящен памяти принцессы Дианы, которую вспоминали в связи с двадцать третьей годовщиной со дня ее гибели. Гарри и Меган помогали детям читать книги о садоводстве и сажать любимые Дианой незабудки. Также они удивили бенефициаров Homeboy Industries, крупнейшей в мире организации, специализирующейся на реабилитации и возвращении к нормальной жизни участников уличных банд. Там, на служебной кухне, за приготовлением печенья с символикой организации они рассказали о работе, направленной на улучшение жизни людей, вышедших из заключения.

На официальных снимках Гарри и Меган наслаждались своей новой жизнью на Западном побережье, но определенные аспекты этой действительности они старались держать вдали от посторонних глаз. Супруги пытались защититься, но над ними нависла новая угроза – теперь уже со стороны американских папарацци. Так, 11 июля, выходя из медицинского центра в Беверли-Хиллз, Гарри и Меган пришли в негодование, обнаружив, что об их местоположении стало известно фоторепортерам. Глубоко личный момент в результате попал на первую полосу Daily Mail Online. Издание опубликовало целую дюжину снимков, на которых пара в масках усаживается во внедорожник Cadillac. Статья критиковала не только их внешний вид, но и выбор транспортного средства, «жрущего бензин».

Только в ноябре Меган поделилась с миром душераздирающей новостью о том, что причиной визита в госпиталь в июле стала потеря второго ребенка. В материале для New York Times герцогиня призналась, что «пережила невыносимое горе, с которым многие сталкиваются, но о котором мало говорят». В своем эссе Меган поделилась той болью, как физической, так и эмоциональной, которую ей довелось испытать, когда она почувствовала острый спазм и упала на пол, держа на руках Арчи. «Через несколько часов я лежала на больничной кровати, сжимая руку мужа, – писала она. – Я чувствовала влажность его ладони и целовала его пальцы, мокрые от наших слез. Глядя на холодные белые стены, словно сквозь туман, я пыталась представить, как мы это переживем».

Одним из шагов на пути к исцелению стала забота о других людях. Близкие Меган всегда знали, что ей это свойственно: так, в 2020 году она связалась с одним из авторов этой книги, чтобы обсудить возникшую у него проблему с интернет-троллингом. Эксперты, которые помогают убитым горем родителям, высоко оценили решение Меган поделиться своей историей. Это был еще один шаг к преодолению культурных табу и социальных предубеждений, связанных с обсуждением темы выкидышей и младенческой смертности – только в США 700 тысяч женщин в год теряют детей на этапе беременности или в младенчестве.

Пара не оставила попыток зачать еще одного ребенка, и через некоторое время они узнали, что Меган вновь беременна. «Она восприняла это как настоящее Божье благословение. Но на этот раз они долго никому ничего не рассказывали. Только к концу года Гарри и Меган смогли немного расслабиться», – говорил их друг. Счастливая новость оставалась тайной вплоть до второго триместра, когда Меган наконец поделилась своей радостью. Это произошло 14 февраля – в тот же день в свое время британские газеты объявили, что Диана беременна принцем Гарри. Публикация сопровождалась фото, сделанным на территории их дома в Монтесито. Фотограф и друг семьи Мисан Харриман провел съемку удаленно из своего дома в Лондоне. Гарри и Меган установили на штатив iPod, которым мог управлять фотограф. «После такой невообразимой потери и душевной боли они хотели поделиться своей абсолютной радостью. И то, что меня попросили помочь в этом, является для меня признаком истинной дружбы», – признался он. Мисан одним из первых узнал об отношениях пары тем судьбоносным летом 2016 года. «Древо жизни и сад, символизирующий плодородие, человеческое бытие и движение вперед, – другие декорации им и не требовались, потому что они, как и всегда, легко шагали рука об руку в полной душевной гармонии друг с другом».

Пара продолжала открыто говорить о пережитом опыте, несмотря на критику со стороны британской прессы, представители которой считали, что подобное поведение противоречит желанию самих Сассексов сохранить приватность. Но, как недавно объяснила Меган, есть разница между основополагающим правом на частную жизнь, желанием оградить себя от внешнего вмешательства и исполняемой ими ролью публичных персон. «Если у вас на рабочем столе стоит фото вашего ребенка, а ваш коллега говорит: „Ну надо же, твой малыш такой хорошенький, можно мне посмотреть все его снимки в твоем телефоне?“ И вы отвечаете: „Нет. Вот фотография, которую я готова тебе показать“. Но он упорствует: „Да ладно, раз ты выставила одну, то должна показать и остальные. Знаешь, я просто найму кого-нибудь, кто будет сидеть перед твоим домом или спрячется в кустах и станет фиксировать то, что происходит у тебя во дворе, ведь у тебя нет права на частную жизнь, потому что ты поделилась со мной одной фотографией!“».

Невозможность должным образом защитить свое личное пространство была одной из причин, по которым пара отказалась от своих королевских функций. Гарри и Меган по-прежнему хотели делиться теми аспектами своей жизни, о которых им было комфортно рассказывать. Они знали, что в той или иной степени всегда будут на глазах у публики. В ноябре 2020 года Сассексы отметили День поминовения, возложив цветы к могилам двух солдат Содружества и венок к мемориалу на Национальном кладбище в Лос-Анджелесе. Как бывший военнослужащий герцог будет ежегодно вспоминать о тех, кто не вернулся с войны. В предыдущие годы Гарри вместе с остальными членами королевской семьи участвовал в транслируемой по телевидению церемонии у лондонского Кенотафа, но в связи с ограничениями на передвижения ему пришлось отказаться от поездки.

Трогательное возложение венка, несколькими снимками которого пара поделилась с информагентствами, у многих вызвало положительный отклик. Однако у части британской прессы и комментаторов в сети эти действия вызвали недовольство. Так, газета Sun назвала искренний жест «рекламным трюком, который провалился», и обвинила пару в использовании дня памяти в качестве инфоповода.

Немногие в тот момент знали, что на самом деле Гарри пытался отметить этот день иначе, возложив венок 8 ноября во время церемонии, проходившей в Лондоне. Еще до того, как он отказался от королевского статуса, для него Королевским британским легионом был заказан великолепный венок из красных маков. Но день настал, а венок так и остался лежать в коробке в штаб-квартире благотворительной организации в Кенте. Представители дворца отказали Гарри в его просьбе принять участие в церемонии у национального мемориала – автор статьи, опубликованной в Daily Mail, добавлял, что королеве потребовалась «всего пара секунд», чтобы вычеркнуть Гарри. Причиной было названо лишение королевского статуса, но принц, по словам близкого ему источника, «был опечален и разочарован таким решением… Десять лет службы и бесконечная преданность военному сообществу – и вот такое отношение со стороны его семьи». Возмущенные члены этого сообщества, знавшие принца как Капитана Уэльса, единственного члена королевской семьи, служившего на передовой во время войны, выплеснули свой гнев в социальных сетях.

Несмотря на препятствия, созданные его собственной семьей, Гарри продолжал доказывать свою преданность ветеранам и военнослужащим по всему миру. В ноябре он присоединился к телевизионной акции Stand Up for Heroes, направленной на сбор средств для ветеранов войны и их семей. Принц выступил в подкасте вооруженных сил «Рассекречено», поддержав запуск нового онлайн-проекта, посвященного психическому здоровью, который он помогал разрабатывать с Heads Together. Гарри больше не был частью этой королевской благотворительной инициативы, однако еще три года назад, на этапе разработки, он помогал в создании концепции для программы HeadFIT.

Хотя появления Сассексов на публике фактически свелись к нулю, их занятость продолжала расти. Одно за другим поступали сообщения о новых проектах. Пара подписала контракт с организующим публичные выступления агентством Harry Walker, которое также представляет Клинтонов и чету Обама. Кроме того, они приняли участие в ряде мероприятий. В частности, Меган взяла интервью у редактора некоммерческой новостной организации The 19th. В сотрудничестве с журналом Time пара организовывала интервью и модерировала дискуссии в специальном выпуске проекта Time100 Talks, посвященном формированию более доброжелательной цифровой среды. Также они выпустили видео, поприветствовав тех, кто готов менять мир, и призвали людей голосовать на выборах 2020 года.

Поскольку супруги продолжали стремиться к финансовой независимости, Меган сообщила об инвестировании в небольшую компанию – производителя растворимого латте на овсяном молоке. Герцогиня открыла для себя SuperLattes от местной фирмы Clevr Blends и была рада узнать, что это бизнес, основанный женщинами. Она вложила некую сумму в декабре. «Иметь герцогиню в качестве наставника и советника – это потрясающе, – сообщила генеральный директор компании Ханна Мендоса, британка, живущая в Калифорнии. – Она такая энергичная, такая заинтересованная, и у нее очень доброе сердце! Встретить такого специалиста – одна из самых невероятных вещей, которые с нами случились!»

В том же месяце Гарри вел собственные деловые переговоры с фирмой BetterUp, которая занимается коучингом и консультированием по вопросам психического здоровья. Принц претендовал на позицию директора по влиянию. Узнав о работе фирмы с компаниями по всей Америке, включая таких бизнес-гигантов, как Hilton и Chevron, Гарри решил встретиться с генеральным директором BetterUp Алекси Робишо. Испробовав на себе их мобильную платформу онлайн-коучинга и призвав сделать то же самое персонал Archewell, принц остался под огромным впечатлением от этой идеи. Три месяца спустя о его новой должности, которая подразумевала участие в стратегическом планировании продуктов компании и благотворительных инициативах, было объявлено официально.

Хотя для Сассексов некоммерческая деятельность фонда Archewell оставалась в приоритете, их заинтересованность в продвижении собственного бренда в индустрии развлечений также нарастала. В сентябре пара сообщила о долгосрочной сделке с Netflix по созданию программ под вывеской Archewell Productions, анонсировав создание актуального документального сериала о природе и анимационного сериала о выдающихся женщинах. В прессе сделку оценивали примерно в 100 миллионов долларов, хотя никто из участников ее условия не комментировал. Контракт с Netflix предполагал разнообразные начинания, в том числе создание постановочных телесериалов и художественных фильмов. Первым официально анонсированным проектом стал фильм о проведении Invictus Games 2022 года и о поездке участников Игр в Гаагу. Игры уже дважды переносились из-за ковидных ограничений, но официальная съемка подготовки к паралимпийским соревнованиям началась еще летом 2020 года.

В начале 2021 года, намереваясь превратить свое продюсерское подразделение в успешную голливудскую фирму, супруги пригласили к сотрудничеству Бена Браунинга. Номинант премии «Оскар» прославился благодаря работе над фильмом «Девушка, подающая надежды», снискавшим одобрение критиков. По словам Браунинга, его привлек тот факт, что Сассексы рассматривали Archewell в качестве «глобальной продюсерской компании, которая призвана открывать новые имена и делиться воодушевляющими историями».

О создании звукозаписывающего подразделения Archewell было объявлено в декабре 2020 года, когда Гарри и Меган раскрыли детали эксклюзивного контракта со Spotify по созданию подкастов. В качестве превью к полноформатным проектам Archewell Audio пара подготовила специальный праздничный подкаст. Гостями программы стали Элтон Джон, Стейси Абрамс, Дипак Чопра и Тайлер Перри. Выпуск был посвящен людям, страдающим от чувства неопределенности и потерянности во время пандемии. В чартах Spotify подкаст быстро вышел на вторую строчку. Но, возможно, самым большим сюрпризом стал дебют Арчи во время записи, проходившей в доме Сассексов. «После меня. Готов? Счастливого…» – обратился Гарри к сыну, и тот повторил: «Счастливого». Родители продолжили: «Нового…» И Арчи произнес: «Нового, – а затем самостоятельно завершил фразу, – года». «Бум!» – воскликнул гордый Гарри, повторяя слова из знаменитого вирусного видео 2016 года, снятого Бараком Обамой перед Invictus Games.

Благотворительное подразделение Archewell акцентировало внимание на борьбе против дезинформации и онлайн-хейта. Этим направлением Гарри и Меган стали активно заниматься, присоединившись к группам по защите гражданских прав и в июне 2020 года поддержав кампанию Stop Hate For Profit[36]. В августе Гарри написал материал о разобщающем влиянии соцсетей для американского журнала Fast Company. Он призвал интернет-платформы «руководствоваться в большей степени сочувствием, а не ненавистью; правдой, а не дезинформацией; равенством и терпимостью, а не предвзятостью и нагнетанием паники; свободой высказывания, а не использованием слова в целях агрессии». Также пара появилась в подкасте Teenager Therapy во Всемирный день психического здоровья. В ходе беседы Меган назвала троллинг, с которым она сталкивалась в сети, «практически неистребимым».

Фонд продолжал развиваться, и Сассексы объявили о поддержке пяти организаций, включая научно-образовательный центр по исследованию сострадания и альтруизма при Стэнфордском университете и некоммерческую организацию World Central Kitchen, которая поставляет продовольствие пострадавшим от стихийных бедствий. Их денежное пожертвование благотворительному фонду шеф-повара Хосе Андреса позволило открыть несколько центров по организации питания, первый из которых начал работу на острове Доминике. Международный женский день в марте 2021 года стал точкой отсчета для большого марафона добрых дел. Гарри и Меган запустили кампанию, длившуюся месяц и призывавшую людей по всему миру демонстрировать сострадание друг к другу. Получила от Сассексов пожертвование и Британская благотворительная организация PressPad. Имея свой собственный взгляд на проблему, пара поддержала PressPad в стремлении создать больше разнообразных новостных СМИ в Великобритании.

В течение года после отказа от королевских обязанностей пара инициировала несколько судебных дел против ряда британских СМИ, при этом все они были урегулированы или выиграны. Самая значительная победа была одержана в феврале 2021 года, когда Меган взяла верх в деле о вторжении в частную жизнь, которое рассматривалось Высшим судом Лондона. Ответчиками выступали издания Mail on Sunday и MailOnline. Лорд-судья Уорби постановил, что представители прессы нарушили неприкосновенность частной жизни Меган, опубликовав выдержки из ее письма к отцу Томасу Марклу, а также ущемили ее авторские права. Газету обязали выплатить 625 тысяч долларов за судебные издержки и причиненный ущерб, а также опубликовать извинения на первой полосе.

Прошел год после принятия решения об уходе, но поводов для тревог не убавилось, поскольку придворные продолжали активно вредить Гарри и Меган, осознанно распространяя дискредитирующую информацию. Всего за четыре дня до встречи Сассексов с Опрой газета Times of London опубликовала статью, в которой говорилось о том, что Меган в течение трех лет плохо обращалась с персоналом, в том числе якобы «травила» двух личных помощниц и еще одну сотрудницу. В Великобритании Меган так и не смогла избавиться от прозвища Сложная Герцогиня, данного ей таблоидами сразу после замужества. Слухи о ее грубом поведении и дурном обращении с сотрудниками были постоянной темой в британской прессе.

Хотя Меган привыкла к оскорбительным статьям, последняя история оказалась вдвойне обидной. Газета обнародовала «слитые» электронные письма, полученные из анонимного источника, – от кого-то, кто мог иметь доступ к подобной информации, только работая в королевской семье. В сообщениях, датированных октябрем 2018 года, тогдашний директор Сассексов по связям с общественностью Джейсон Кнауф выражал свою озабоченность в беседе с Саймоном Кейсом, который на момент публикации управлял Королевским фондом Уильяма и Кейт, а прежде был личным секретарем в Кенсингтонском дворце: «Я крайне обеспокоен тем, что в прошедшем году герцогиня тиранила двух своих помощниц. Обращение с [имя удалено] было совершенно неприемлемым». В другом письме Джейсон пишет: «Такое впечатление, что герцогине постоянно нужна жертва. Она допекает [имя удалено] и пытается подорвать ее уверенность в себе. Мы получаем сообщение за сообщением от людей, которые стали свидетелями непозволительного поведения в отношении [имя удалено]». Для Сассексов попытка дискредитировать герцогиню, предпринятая людьми, когда-то входившими в их ближний круг, стала очередным подтверждением правильности принятого решения об уходе.

Некоторые сотрудники в прошлом обвиняли Меган в придирчивости и излишней требовательности, но впервые вышло наружу то, что Джейсон подавал жалобу главе HR-отдела Саманте Карретерс, которая работала в Кларенс-хаус. Также в газете сообщалось, что Гарри упросил Джейсона не выдвигать обвинений на встрече, посвященной данным инцидентам, но адвокаты Меган и некоторые другие свидетели утверждали, что никакой встречи вообще не было. Любопытно, что если верить источникам, то после публикации писем Джейсона два человека, упоминавшиеся в них, попросили аннулировать все поступившие в кадровую службу обвинения, связанные с Меган.

Тем, кто был близок к Сассексам, время выхода публикации тоже о многом говорило. Первый запрос о комментариях поступил от Times менее чем через сутки после того, как было объявлено о предстоящем разговоре с Опрой, – новость, о которой никто во дворце не знал до официального объявления. «И вот опять. Такое ощущение, что некоторые люди во дворце делают все возможное, чтобы заранее полностью опровергнуть и дискредитировать то, что Гарри и Меган могут сказать в своем интервью», – объяснял друг пары. Адвокаты, представляющие интересы Меган, продолжали отрицать «клеветнические отзывы» о ней, называя их «просчитанной очерняющей кампанией, основанной на лживой и вредной дезинформации», а комментаторов упрекали в виктимшейминге. Меган, говорили юристы, «весьма опечалена этой последней атакой на ее репутацию, особенно потому, что сама она становилась объектом травли и была искренне настроена поддерживать тех, кто испытал такую же боль и пережил подобную травму».

В той же статье Times говорилось о серьгах с конфликтными бриллиантами стоимостью 750 тысяч долларов, которые Меган носила во время королевского турне на Фиджи в октябре 2018 года. Серьги ей подарил на свадьбу саудовский принц Мохаммед бин Салман. Вскоре после обсуждаемой публикации ЦРУ обвинило этого человека в причастности к заказному убийству и расчленению журналиста Washington Post Джамаля Хашогги, который был убит на территории посольства Саудовской Аравии в Стамбуле. Со слов источников, сотрудники, работавшие с Меган, знали только, что серьги являются «подарком саудовской королевской семьи».

«Нет никаких сомнений в том, что причастные к институту монархии люди, которые предоставили эту информацию Times, с определенным намерением поделились ею с репортером», – утверждал инсайдер. «Они и не скрывали этого. Это было сделано специально, чтобы дискредитировать герцогиню, – сообщила подруга Меган, актриса Джанина Гаванкар. – Я знаю Меган 17 лет и видела, как она относится к окружающим, включая тех, с кем она работает. Могу с уверенностью утверждать, что она не занимается буллингом». Другая подруга добавляет: «Это все так не похоже на Меган, которую я знаю. Это ваш классический сбор компромата» – такой политический прием представляет собой сбор информации об оппоненте или сопернике с целью дискредитировать или ослабить его позиции. Даже для широкой публики цель нападок была очевидна, и тысячи людей в «Твиттере» напомнили о том, что и королева, и Камилла, герцогиня Корнуольская, и даже принцесса Диана получали от королевской семьи Саудовской Аравии драгоценности, стоившие миллионы.

Дворец объявил о расследовании, которое сторонняя организация будет проводить по поводу заявлений о травле. Сотрудники, работавшие на Гарри и Меган, будут давать показания о поведении герцогини на рабочем месте. Сассексы это только приветствовали, поскольку, по словам источников, надеялись на то, что процесс поможет «пролить свет на природу этих слухов». Однако в тот момент пришлось сосредоточиться на более насущной проблеме: за две недели до этого принц Филипп попал в больницу. Госпитализация 16 февраля по причине персистентной инфекции не на шутку встревожила членов семьи, учитывая девяностодевятилетний возраст пациента. Представитель дворца сообщал прессе, что герцог Эдинбургский пребывает в «хорошем расположении духа», но близкие понимали, что из-за преклонного возраста возможен любой поворот событий.

Пресса моментально обвинила Гарри и Меган в бесчувственности, ведь они согласились на встречу с Опрой, зная, что принц Филипп болен и находится в стационаре. Но им не было известно, что пара записала интервью с Опрой еще до госпитализации.

Пресса моментально обвинила Гарри и Меган в бесчувственности, ведь они согласились на встречу с Опрой, зная, что принц Филипп болен и находится в стационаре. Но им не было известно, что пара записала интервью с Опрой еще до госпитализации. «После того как поступили новости о здоровье супруга королевы, были проведены переговоры с Harpo Productions о возможном переносе трансляции в случае, если ситуация ухудшится», – пояснил инсайдер. Что касается даты выхода интервью, которая у многих вызвала вопросы, то источники утверждают, что Сассексы надеялись выпустить его раньше, но им посоветовали подождать, пока разрешится дело Меган против Mail on Sunday. После оглашения вердикта в Высшем суде Лондона 11 февраля супруги сообщили Опре, что они могут хоть в тот же день поделиться своей историей.

Несмотря на то что в течение года Гарри и Меган нередко появлялись на публике, таких крупных событий, как трансляция интервью 7 марта, за этот период не было. Их решение высказаться осуждали представители двора и постоянные критики, включая британскую Mirror, которая, цитируя источник во дворце, называла интервью «возмутительным». Тем не менее подобный прецедент в королевской семье уже существовал. Он был создан Чарльзом, который в 1994 году откровенно рассказал о своей жизни в фильме Джонатана Димблби. Принцесса Диана последовала примеру бывшего супруга в «Панораме» – документальной передаче на Би-би-си, где произнесла свои знаменитые слова: «Ну, в браке нас было трое». Относительно недавно, в 2019 году, принц Эндрю дал злополучное интервью в программе «Вечерние новости» на Би-би-си, где ответил на обвинения в связях с Джеффри Эпштейном, обвиняемым в сексуальных преступлениях. Принц отрицал и какие-либо противоправные действия со своей стороны, и собственную осведомленность о преступлениях Эпштейна.

Со слезами на глазах Меган поведала Опре о разговоре, который имел место между Гарри и его семьей. В этой беседе обсуждалось, «насколько темной» будет кожа новорожденного.

Хотя все подозревали, что Меган расскажет, насколько трудной была ее жизнь в стенах дворца, никто не ожидал того, что произошло менее чем через 30 минут после начала двухчасового интервью на CBS. Со слезами на глазах Меган поведала Опре о разговоре, который имел место между Гарри и его семьей. В этой беседе обсуждалось, «насколько темной» будет кожа новорожденного. «В те месяцы, когда я была беременна, примерно в то же самое время велись разговоры на тему „ему не будет предоставлена охрана, он не получит титул“, а также высказывались сомнения насчет того, насколько смуглым он окажется, когда он родится», – призналась она Опре.

Шокированная Опра не могла поверить своим ушам. «Подожди, подожди. Остановись пока, – подбирая слова, проговорила она. – Разговор шел о том… насколько темная кожа будет у твоего ребенка?» Меган ответила: «В принципе. И что это будет означать и как выглядеть [для монархии]». Пытаясь добиться развернутого ответа, Опра спросила: «Ты не уточнишь, с кем состоялся этот разговор?»

Хотя, по данным инсайдера, пара собиралась раскрыть эту деталь, в конечном итоге они решили промолчать. «Я думаю, им это очень навредит», – сказала Меган. Затем Опра задала вопрос об этой беседе Гарри, который комментировал инцидент с явной неохотой, добавив лишь, что он «не собирался рассказывать об этом, но в тот момент был ошеломлен», и в определенном смысле это стало «потрясением» для него. На следующий день Опра уточнила для зрителей программы «Сегодня утром» на CBS, что чудовищные замечания исходили не от принца Филиппа и не от королевы.

Меган также поделилась своим подозрением о том, что Арчи не был «наделен» титулом – согласно дворцовой терминологии, – как другие королевские дети, из-за его расы. Она призналась Опре в своей обеспокоенности относительно того, что «ее сын не будет в безопасности и первый цветной ребенок в королевской семье не получит титул подобно остальным внукам королевы».

В действительности Арчи – правнук правящего монарха, королевы Елизаветы II, и в этом качестве он и не должен стать принцем. Согласно патентной грамоте короля Георга V, только внуки действующего монарха и те, кто идет по прямой линии наследования, как принц Джордж, имеют право называться принцами или принцессами. Королева издала патентную грамоту, согласно которой родные сестра и брат Джорджа, принцесса Шарлотта и принц Луи, также получали королевские титулы, а Арчи он будет полагаться, только когда на престол взойдет Чарльз. Некоторые из внуков королевы тоже не являются Их Высочествами, принцами или принцессами. В условиях сокращения монархии остается открытым вопрос о том, станет ли Арчи когда-нибудь принцем, ведь патентная грамота может быть изменена Чарльзом, когда он взойдет на престол. Критики Меган сразу указали на это несоответствие и напомнили, что после рождения Арчи пара заявляла о своем нежелании связывать сына титулами. Однако, как выяснилось из интервью, сотрудникам дворца было приказано говорить прессе о том, что Сассексы не хотят титула для Арчи. В реальности же родители надеялись иметь такую возможность, так как это должно было обеспечить их сыну приемлемый уровень безопасности, достижимый только таким путем. Гарри и Меган чувствовали иное отношение к своему сыну, и это их очень обижало.

Для Меган интервью с Опрой стало «катарсисом», как выразилась ее подруга. «Всем, что она держала в себе и о чем слишком боялась сказать [как работающий член королевской семьи], она наконец без опаски поделилась. Это было освобождение».

Как она призналась Опре, однажды настал момент, когда травмы и боль от ежедневных нападок прессы и одновременно чувство беззащитности в рамках института монархии породили у нее мысли о суициде.

Из всего, что прозвучало в интервью, наиболее личным был опыт Меган, связанный с ментальными проблемами. Как она призналась Опре, однажды настал момент, когда травмы и боль от ежедневных нападок прессы и одновременно чувство беззащитности в рамках института монархии породили у нее мысли о суициде. «Я просто не хотела больше жить, – произнесла она, явно пытаясь сдержать эмоции. – Эта мысль, очень ясная, реальная и пугающая, не давала мне покоя».

Меган сообщила, что сначала боялась поделиться своей проблемой с Гарри, учитывая его собственные трудности и потерю, которую он сам пережил. Однако решившись на это, она получила в ответ сочувствие и абсолютную поддержку. «Помню, как он просто прижал меня к себе», – рассказывала Меган о том январском вечере 2019 года, когда им нужно было идти на мероприятие в королевский Альберт-Холл, а она особенно остро чувствовала, насколько опасными стали ее мысли.

Однако сама монархическая система, по словам Меган, отнюдь не стремилась ее поддержать. «Я сказала, что мне нужно куда-то обратиться за помощью, – призналась она. – Сообщила, что „никогда прежде так себя не чувствовала и должна куда-то с этим пойти“. Мне ответили, что подобного делать нельзя, так как это может навредить монархии». (Источник при дворе и источник, близкий к чете Сассексов, подтверждают, что герцогиня получила отказ от HR-департамента Букингемского дворца.)

Также супруги поведали о материальных затруднениях, с которыми им пришлось столкнуться. «Семья буквально отсекла меня в финансовом смысле», – заявил Гарри. Это произошло в результате решения пары вести более приватную жизнь, и, если бы не деньги, унаследованные принцем от матери, им было бы не на что жить.

Заявление Гарри о том, что его лишили финансирования, в Британии многим не понравилось. Говорилось о непоследовательном поведении Сассексов, которые в предыдущем году на своем веб-сайте объявили об уходе и стремлении к «финансовой независимости». С учетом выгодных контрактов с Netflix, которые инсайдеры оценивали в более чем 100 миллионов долларов, слова Гарри «разозлили» многих в Соединенном Королевстве и в семье.

Также Гарри отметил, что его отец, принц Чарльз, «перестал отвечать на звонки». «Здесь есть над чем поработать, не так ли? – сказал он. – Я чувствую себя брошенным, а ведь он сам прошел через подобное. Он знает, что такое боль, а Арчи – его внук. Я всегда буду любить отца, но все это очень ранит. Одним из моих приоритетов и впредь будет попытка восстановить нашу связь».

Когда Опра спросила об отношениях с Уильямом после разрыва, последовавшего за отказом Гарри от королевского статуса, принц сказал: «В данный момент мы не общаемся. Я очень сильно люблю Уильяма. Он мой брат. Мы вместе прошли через ад. Я имею в виду, что у нас общий опыт. Но сейчас нам не по пути».

Гарри и Меган признались в том, что приняли непростое решение начать новую жизнь, в том числе из-за проявлений расизма и опасений, связанных с трагедией принцессы Дианы…

Наконец, Гарри и Меган признались в том, что приняли непростое решение начать новую жизнь, в том числе из-за проявлений расизма и опасений, связанных с трагедией принцессы Дианы. «Больше всего меня пугало повторение истории, и я заявлял об этом много раз, вполне официально. Я видел, как происходит то же самое, но в более… или даже намного более опасной форме, потому что добавился расовый вопрос и проблема соцсетей. Говоря о повторении истории, я имею в виду то, что случилось с моей матерью», – пояснил принц. «Осознавая, что подобное происходит снова, ты обращаешься за помощью к системе, частью которой являешься… Но в итоге не получаешь помощи, а только постоянно слышишь в ответ: „Ну, вот так складывается. Все так, как есть. Мы все через это проходим“». Такое отношение расстраивало пару.

Дворцу понадобилось 36 часов, чтобы прийти в себя после сенсационных заявлений, сделанных Гарри и Меган в интервью. Когда первое потрясение улеглось, последовала реакция в виде краткого сообщения от имени Ее Величества, состоявшего из 61 слова. Елизавета не видела интервью. В США оно вышло в эфир глубокой ночью по британскому времени, а в Соединенном Королевстве оно взорвало телеэфир только через 20 часов. Как сообщил старший сотрудник дворца, королева хотела сделать взвешенное, обдуманное заявление после того, как жители Британии и члены ее семьи увидят интервью. Другими словами, дворец хотел посмотреть, как отреагирует нация.

«Вся семья была опечалена, узнав о том, насколько тяжелыми оказались последние несколько лет для Гарри и Меган. Поднятые ими проблемы, особенно касающиеся расовых моментов, вызывают озабоченность. И, хотя некоторые воспоминания у разных людей могут отличаться, мы восприняли услышанное очень серьезно и обсудим это внутри семьи. Гарри, Меган и Арчи всегда будут ее частью». Фраза «воспоминания могут отличаться» не осталась незамеченной, но Гарри и Меган, по словам инсайдера, «не были удивлены» тем, что полную ответственность на себя никто брать не захотел.

На следующий день принц Уильям ответил на вопрос журналиста об обвинениях в расизме, заявив: «Мы абсолютно не расистская семья».

Несмотря на проблемы, с которыми королевская семья сталкивалась в прошлом, особенно вследствие развода Чарльза и Дианы и гибели принцессы, когда многие поверили, что монархия не выживет, откровения Сассексов выглядели еще более опасными и могли, вне всяких сомнений, привести к краху.

Несмотря на проблемы, с которыми королевская семья сталкивалась в прошлом, особенно вследствие развода Чарльза и Дианы и гибели принцессы, когда многие поверили, что монархия не выживет, откровения Сассексов выглядели еще более опасными и могли, вне всяких сомнений, привести к краху. Королева Елизавета правила Содружеством. Это было, безусловно, одним из главных достижений, но сообщество из 54 наций оставалось мультикультурным и разносторонним. Люди были рады Меган, как глотку свежего воздуха, человеку, представляющему этническое многообразие и инклюзивность в рядах общественно-политической элиты. Это была фигура в Доме Виндзоров, которая наконец-то могла выглядеть привлекательно для молодежи. Как и в случае молчания королевской семьи во время новой волны движения Black Lives Matter[37], заявление Уильяма не подразумевало осуждение расизма, которое хотели бы услышать многие жители Великобритании и стран Содружества.

С одной стороны, дворец начал расследование после заявления о травле со стороны Меган, но при этом гораздо более тревожные сообщения о расистских настроениях внутри семьи, возможно, демонстрируемых одним из ее старших членов, были практически проигнорированы. Этот факт высветил устаревшие и несправедливые двойные стандарты, действующие в институте монархии. Более того, принц Гарри оказался лишенным почетных военных званий, тогда как принц Эндрю сохранил их в полном объеме и продолжал получать финансирование для поддержания привычного образа жизни, в отличие от Сассексов. Все это в совокупности многим показалось вопиющим лицемерием.

Несомненно, королева, принц Уэльский и принц Уильям являются преданными и самоотверженными служителями общества. Принц Чарльз – сторонник межконфессионального диалога, а вся семья в своих многочисленных благотворительных проектах уделяет внимание проблемам душевного здоровья, окружающей среды, всеобщего образования и помощи нуждающейся молодежи. Но поскольку собеседник, высказавшийся о цвете кожи Арчи, не был назван, игнорирование обвинений в расизме по-прежнему угрожало международному имиджу королевской семьи. «Создается ощущение, что если это обойти молчанием, то оно само по себе сойдет на нет, – недоумевал сотрудник дворца, встревоженный поступающими заявлениями, – но ведь к настоящему моменту они должны были понять, что так не бывает?» Принц Уильям, по свидетельству очевидцев, «пришел в ярость» от того, что внутренние семейные вопросы были вынесены на публичное обсуждение, но комментировать их опять же не собирался.

Источник, близкий к Сассексам, поделился своими размышлениями: «Хотя эмоции еще не улеглись и ситуация остается непростой, это заставит людей заговорить, а значит, начать процесс исцеления. Мгновенная реакция не была позитивной. Потребуется время, чтобы обиды остались в прошлом. Должно произойти некое осознание того, через что прошли Сассексы, чтобы достичь прогресса». Подруга Меган добавляет: «Даже спустя несколько месяцев никто так и не взял на себя ответственность. Как можно двигаться дальше без этого?»

Семейные трения отошли на второй план, когда 9 апреля страна узнала, что всего через несколько недель после выписки из госпиталя, находясь в Виндзорском замке, принц Филипп умер во сне. Королева находилась рядом с ним. Семья и вся страна погрузились в траур, и Гарри начал планировать приезд в Британию, чтобы поддержать скорбящую бабушку и остальных близких.

Гарри выразил свою скорбь в официальном заявлении, рассказав о «беспримерной преданности» принца Филиппа королеве на протяжении 73 лет брака. «Мой дед был человеком служения и чести, обладателем великолепного чувства юмора. Он всегда оставался верен себе. Благодаря острому уму и обаянию он мог привлечь внимание любой аудитории, в том числе и потому, что его речь изобиловала неожиданными высказываниями, – написал он. – Его будут помнить как человека, остававшегося консортом самое длительное время в истории, как отмеченного наградами военного, как Принца и Герцога. Но для меня, как и для многих из вас, кто потерял за тяжелый прошедший год любимых или родственников, он был дедушкой: мастером барбекю, легендой беззлобных розыгрышей и выдумщиком до последних дней своей жизни».

Несмотря на сложности, с которыми Гарри и Меган столкнулись после интервью, не было никаких сомнений в том, что принц примчится в Англию, чтобы воссоединиться с семьей. После ухода принца Филиппа все сосредоточились на поддержке королевы, и, несмотря на нерешенные проблемы, требовавшие обсуждения, семья была готова «объединиться из уважения к Ее Величеству и Герцогу Эдинбургскому», как сообщал инсайдер.

Меган надеялась, что сможет сопровождать Гарри, но, поскольку она была на позднем сроке беременности, доктора не одобрили перелет. По сути, некоторые члены королевской семьи «потирали руки», узнав, что Меган останется в Калифорнии, потому что «опасались цирка» и не хотели, по словам источника из высших королевских кругов, чтобы «герцогиня устроила спектакль».

Королева была рада узнать, что встретится со своим любимым внуком Гарри. Она скучала по нему и всегда повторяла, что для нее он в первую очередь «близкий член семьи».

Гарри прилетел рейсом British Airways из Лос-Анджелеса. В Хитроу принца встретили офицеры охраны, которые на тонированном Range Rover доставили его в Виндзор. Там он должен был провести пять дней в изоляции, согласно противоковидным правилам, установленным британским правительством. Фрогмор-коттедж в поместье Виндзор по-прежнему принадлежал Сассексам, но принцесса Евгения с мужем Джеком и их новорожденным сыном Августом арендовали особняк, поскольку Гарри и Меган жили в Калифорнии.

В дальнейшем Гарри рассчитывал на встречу с бабушкой, которая оставалась с принцем Филиппом в так называемом «пузыре Ее Величества», где с ними находилось небольшое количество преданных сотрудников. По завершении карантина он мог бы навещать Елизавету и поддерживать ее. В семье понимали, какую «колоссальную пустоту» она ощущала после смерти супруга.

Не зная заранее, насколько затянется поездка, Гарри взял билет в один конец, собираясь назначить дату возвращения позднее. Все члены королевской семьи объединились в своем стремлении поддержать королеву после кончины Филиппа. Гарри не виделся с близкими целый год, и создавалось ощущение, что этот визит предоставит шанс собраться и поговорить без посредничества помощников. Как стало известно Сассексам, многие из этих людей стояли за утечками информации, происходившими, пока Гарри и Меган были работающими членами королевской семьи.

В обычные времена родственники с удовольствием пригласили бы Гарри к себе на ужин, но из-за ковидных ограничений это не представлялось возможным. Похороны принца Филиппа, на которые изначально могли прибыть 800 приглашенных, в итоге должны были пройти в присутствии лишь 30 самых близких людей, в соответствии с правилами, установленными правительством на период пандемии. Даже многие из менее близких родственников не смогли принять участие в церемонии.

Хотя королева является главой государства, принц Филипп оставался главой семьи и мощной поддержкой для всех своих внуков, включая Гарри. Пока дети росли, дедушка, с его мудрыми советами, был для них эталоном. Когда Чарльз улетел в Париж, чтобы забрать тело Дианы после парижской трагедии, за Уильямом и Гарри в Балморале присматривали именно принц Филипп и Елизавета. И пусть всенародно любимый и почитаемый принц Филипп всю свою жизнь оставался на шаг позади супруги, именно его преданность монархии в эти 73 года брака сохраняла единство семьи, пока королева была занята государственными делами. Гарри, как и остальные родственники, безгранично уважал и любил деда.

В интервью Джеймсу Кордену в феврале 2021 года Гарри рассказывал о регулярных видеозвонках по Zoom, посредством которых они с Меган связывались с королевой и принцем Филиппом, уже привыкшими к этому способу общения за время пандемии. «Они видели, как рядом бегает Арчи. Дед вместо того, чтобы нажать „покинуть встречу“, просто захлопывал ноутбук, – со смехом рассказывал Гарри, показывая, как принц Филипп захлопывал ноутбук в конце разговора. – И я такой „ну ладно, пока“».

Душевная боль, которую все члены семьи испытали в связи со смертью принца Филиппа, позволила каждому сделать небольшой шаг на пути преодоления сложностей прошедшего года. Это был первый визит Гарри после ухода с позиции старшего члена королевской семьи в марте 2020 года и первая встреча с отцом и братом после интервью Опре. «Если сравнить, где мы находимся сейчас, с тем, где мы были шесть месяцев назад или за год до сегодняшнего дня, то будет виден реальный прогресс. Это происходит благодаря усилиям всех сторон», – поделился источник в королевской семье. А друг принца Гарри добавил: «Хотя предстоит еще немало работы, этот визит растопил лед… и немного приоткрыл запертую дверь».

По словам инсайдера, день похорон показался Гарри чем-то «сюрреалистичным». Прощаться с любимым дедушкой, конечно, было тяжело, но оказаться рядом с семьей, которую не видел целый год, – при этом на глазах у всего мира, – стало особым испытанием, к которому он оказался не вполне готов. Хотя из-за пандемии программа траурных мероприятий была сокращена, сама церемония прошла в точности так, как планировал Филипп. Незадолго до смерти он обсуждал связанные вопросы с офисом лорда-гофмейстера, включая отдание воинских почестей и упоминание его достижений. В прессе активно обсуждалось, наденут ли члены семьи, имеющие военное прошлое, свою униформу. Гарри в любом случае собирался облачиться в повседневный костюм. Отчасти он принял такое решение, потому что уже пережил публичное унижение, когда в предыдущем году его лишили почетных военных титулов, включая звание Главнокомандующего королевской морской пехоты, перешедшее к нему от герцога Эдинбургского в 2017 году. Принц Эндрю, который оставался неработающим членом королевской семьи из-за своих связей с финансистом-педофилом Джеффри Эпштейном, попросил разрешения надеть свою адмиральскую форму, но королева постановила, что дресс-код будет единым для всех.

Отношения между Гарри и его семьей оставались напряженными, но накануне похорон и в день траурной церемонии все объединились ради главного – вспомнить жизнь и наставления принца Филиппа и поддержать королеву в это трудное для нее время. Для Гарри это означало, что решение всех вопросов будет отложено до следующего визита. Теперь в центре внимания были герцог Эдинбургский и скорбящая Елизавета.

Если кто-то мечтал увидеть хоть какой-то намек на положительный сдвиг, то явным свидетельством этого стал разговор между братьями, состоявшийся после церковной службы. Они вместе вышли из часовни Святого Георгия и, казалось, мирно беседовали все десять минут пути до Виндзорского замка. Это не шло ни в какое сравнение с тем гнетущим молчанием, которое повисло между ними в марте 2020 года во время Cлужбы Содружества. Хотя в течение прошедшего года братья иногда обменивались короткими сообщениями, это был их первый личный разговор почти за 15 месяцев. Если верить источникам, за восемь дней пребывания Гарри в Британии они побеседовали еще дважды. Наладить контакт было важно для дальнейшего общения: принцам предстояло составить график летних мероприятий, посвященных памяти их матери. Памятник погибшей принцессе Уэльской планировалось установить на территории Кенсингтонского дворца, рядом с Санкен-Гарден, где Гарри и Меган объявляли о помолвке, – это было одно из любимых мест Дианы в резиденции. «Оба брата были глубоко преданы делу своей матери, и никакие обиды не могли встать у них на пути, – делился друг Гарри. – Это абсолютный приоритет, и даже в разгар всех этих разборок они не могли двигаться вперед друг без друга».

В статье, опубликованной в Mirror, утверждалось, что перед приездом Гарри написал отцу письмо, но на самом деле они по-прежнему общались неформально. Объединить отца и сына должна была личная встреча, а никак не переписка. После службы состоялось небольшое собрание возле Виндзорского замка, где Гарри с Чарльзом могли наконец поговорить. Хотя между ними оставалось много неразрешенных вопросов, Гарри в тот момент хотел лишь убедиться в том, что принц Чарльз ощущает должную поддержку в этот тяжелый момент. Общение было непродолжительным, однако собеседники сделали шаги, необходимые для налаживания отношений. Чарльз уехал в Уэльс менее чем через 24 часа после службы, решив уединиться в своем поместье Ландовери, чтобы прийти в себя после прощания с отцом.

Следующие два дня Гарри провел в компании Евгении и Джека, которые по-прежнему оставались близкими друзьями Сассексов. В это время у него появилось еще несколько драгоценных мгновений для того, чтобы пообщаться с Елизаветой, которая продолжала жить в безопасном «пузыре» в своих виндзорских апартаментах. «Видеть друг друга после столь долгой разлуки, самой долгой его разлуки с бабушкой, было особенным ощущением, – делился инсайдер. – Несмотря на все случившееся, Гарри безгранично любил и уважал королеву. Ее жизнь, построенная на долге и служении, всегда вдохновляла его».

Какими бы сложными ни были последние несколько лет, источники, близкие к Сассексам, утверждают, что Гарри и Меган ни разу не пожалели о сделанном выборе. То, что начиналось как волшебная сказка о любви, трансформировалось в новый жанр – в историю о самодостаточной, независимой женщине, которая играет равную роль с прекрасным рыцарем.

Когда Гарри вернулся в Соединенные Штаты, они с Меган сосредоточились на работе и подготовке к рождению дочери. Оба супруга возглавляли кампании по организации концерта Vax Live, запланированного фондом Global Citizen на май. Акция помогла выделить средства более чем для 26 миллионов доз вакцины от COVID-19. Также было собрано 309 миллионов долларов для фонда ACT-Accelerator, сосредоточившего свои усилия на том, чтобы обеспечить равный доступ к вакцинации, тестам, терапии и другим медицинским услугам для жителей беднейших стран мира. Усилия по развитию Archewell Foundation также продолжали приносить свои плоды: всего через неделю было объявлено о масштабном многолетнем партнерстве с Procter & Gamble. В будущем Гарри и Меган планируют сосредоточиться на создании толерантных онлайн-сообществ, продвижении гендерного равенства и оказании помощи родителям из разных социальных групп. Также в центре внимания супругов – воздействие на общество посредством популяризации спорта и инклюзивности параспорта и его атлетов. Меган встала на путь филантропии в одиннадцать лет, написав письмо в компанию – производителя потребительских товаров с жалобой на сексистский подход в телерекламе средства для мытья посуды. И вот круг замкнулся. По словам друзей, Меган, которая в сорок лет объявила о выходе своей первой книги для детей под названием «Скамейка», очень «гордится» тем, как далеко она продвинулась, и тем, что они с Гарри сумели создать всего лишь за год новой, финансово независимой жизни. Это стало очередным подтверждением правильности принятого ими решения: отказаться от королевских ролей не только во имя собственной семьи, но и ради участия в решении социальных проблем. Какими бы сложными ни были последние несколько лет, источники, близкие к Сассексам, утверждают, что Гарри и Меган ни разу не пожалели о сделанном выборе. То, что начиналось как волшебная сказка о любви, трансформировалось в новый жанр – в историю о самодостаточной, независимой женщине, которая играет равную роль с прекрасным рыцарем. «Это круче, чем любая сказка, которую вы когда-либо читали, – сказала Меган Опре. – Я думаю, Гарри выручил всех нас. В конце концов, он сделал это. Он принял решение, которое спасло мою жизнь и всю нашу семью. Но нужно захотеть быть спасенной».

Примечание авторов

Книга, основанная на более чем двух годах репортерской работы, описывает события, которые происходили между 2016 и 2020 годами. Ее базу составили сотни часов, потраченных на беседы и интервью с более чем сотней источников, а также то время, которое мы провели с герцогом и герцогиней Сассекскими, сопровождая, наблюдая и взаимодействуя с ними на всех официальных и неофициальных королевских мероприятиях. Мы следовали за ними в многочисленных поездках по Британии и за рубежом. Благодаря журналистской работе нам довелось побывать во многих точках земного шара, включая путешествия в Австралию, Новую Зеландию, Фиджи, Тонга, некоторые страны Африки, Францию, Канаду, Нью-Йорк и Лос-Анджелес. Нашими собеседниками стали близкие друзья Гарри и Меган, королевские помощники и дворцовый персонал – бывший и нынешний, – представители благотворительных фондов и организаций, с которыми у супругов оказались выстроены длительные отношения, и, когда это было возможно, – сами герои книги.

В основном мы сохраняем анонимность источников и приводим прямые цитаты, не называя имен. Это обусловлено той ролью, которую сыграли эти лица в описываемых событиях, или угрозой для их дальнейшей карьеры. Многие собеседники также согласились на общение в формате, который принято называть «без раскрытия источника», при котором информацию можно использовать, но нельзя цитировать. В ряде случаев беседы проходили строго не под запись.

Отдельные эпизоды, о которых повествуется в книге, мы наблюдали лично, о других мы рассказываем на основе сообщений, полученных из источников, заслуживающих доверия. Диалоги, воспроизведенные в тексте, взяты напрямую из публикаций некоторых изданий, получивших одну и ту же информацию. Это те версии событий, которым авторы склонны верить.

Будучи журналистами, которые стремятся к объективности, опираются на факты и работают в эру быстрых новостей и кликбейтов, мы продолжали следовать строгому стандарту проверки сведений и всей информации, изложенной в книге, сопоставляя как минимум два источника. В тех случаях, когда версии событий, полученные от противоположных сторон, расходились, мы излагали обе.

Цель этой книги – показать настоящих Гарри и Меган, пару, которую часто описывают неточно и в угоду личным интересам. Наша миссия основана на желании предоставить правдивую, а не искаженную версию событий, уже успевшую стать избитой из-за количества повторов. Благодаря сотрудничеству с нашими источниками мы смогли поделиться тем, что считаем главным в истории герцога и герцогини Сассекских. Каждому, кто помог нам воплотить в жизнь эту идею, мы бесконечно благодарны.

Благодарности

От Омида Скоби

Прежде всего я должен начать с благодарности потрясающей команде Dey Street и HarperCollins, которая помогла воплотить в реальность замысел этой особой книги, причем в такое сложное для всего мира время. Питер Кисперт, Бен Стайнберг, Хейди Рихтер, Кендра Ньютон, Келли Рудольф, Плой Сирипент (обложка получилась потрясающая!), Андреа Молитор, Пэм Бэрриклоу, Кэролин Бодкин, Энди ЛеКонт, Кристин Эдвардс – мне посчастливилось работать с этой талантливой командой, управляемой сильной редакторской рукой Керри Торнтон. Керри, учиться у тебя – огромное удовольствие! И, конечно, ничего не вышло бы без Лайет Стелик.

Альберт Ли, после стольких лет я так рад, что мы по-прежнему работаем вместе. Спасибо тебе за то, что ты всегда готов дать мудрый совет и оказать помощь в решении любой задачи. И это только начало! Зандер Ким и Дэвид Уайнер из UTA, я благодарен вам за поддержку. Ребекка Пейли, спасибо, что помогла мне обрести голос. Я многому научился у тебя и не могу дождаться, когда мы встретимся за чаем с пончиками! Рина Рэйтен, спасибо за содействие и невероятные фотоматериалы.

Кэролин, мы действительно закончили! Какое счастье, что мы сумели создать эту книгу вместе!

Всем, кто сделал свой вклад в это издание, щедро выделяя время в своем личном графике или сталкиваясь в пятнадцатый раз с моим пятнадцатым «извините, еще один вопрос», я благодарен за пройденный путь! Хочется упомянуть каждого поименно, но в целях сохранения анонимности просто скажу, что только с вашей помощью эти истории увидели свет. Надеюсь, когда-нибудь я тоже смогу быть вам полезен.

Благодарю моих коллег, которые поддерживали меня, когда я совмещал этот проект с другими, не менее увлекательными. Невероятным командам ABC News, «Доброе утро, Америка» и ABC Audio спасибо за то, что они сделали нашу работу такой увлекательной. Я обещаю всегда брать Йоши[38] на место съемок! Спасибо моей семье в Harper’s Bazaar – я так горд работать со всеми вами, – своими мемами вы помогли мне остаться в здравом уме. Всем, кто кликал, читал, смотрел или слушал все, что связано с моей работой, – спасибо за поддержку. Благодаря вам я не сожалею о потраченном времени.

И, конечно же, я должен поблагодарить моих потрясающих друзей за их терпение и понимание в отношении всех тех эмоций, которые я испытал, собирая воедино эти страницы. Вы будете рады узнать, что вам больше не придется выслушивать мои рассказы об «этой книге»!

И, наконец, спасибо моей прекрасной семье: вы всегда поддерживаете меня и верите в меня. Люблю вас больше всего на свете!

От Кэролин Дюран

Хотелось бы выразить колоссальную благодарность Лайет Стелик из HarperCollins и Керри Торнтон из Dey Street за веру в этот проект, за ваше видение, за советы и руководящую роль в создании столь великолепной команды. Керри, как же нам повезло, что мы нашли талантливого редактора с таким огромным опытом!

Альберт Ли, с начала и до самого конца твоя неизменная поддержка, твой энтузиазм, твое знание мира книг были бесценны. Ребекка Пейли, спасибо тебе за креативность и страсть, с которыми ты воплощала этот проект в жизнь. Все это не состоялось бы без невероятной редакторской команды HarperCollins и Dey Street: Андреа Молитор, Питер Кисперт, Хейди Рихтер, Кендра Ньютон, Келли Рудольф, Плой Сирипент, Пэм Бэрриклоу, Энди ЛеКонт, Кристин Эдвардс, Бет Силфин, Артур Херд и Кэролин Бодкин. Дэвид Винер, Стив Садикарио и Зандер Ким из UTA, я очень вам благодарна. Особая признательность тем людям, которые согласились поговорить с нами и щедро делились своим временем, иногда не по одному разу, поскольку я возвращалась к ним с новыми вопросами и требовала пояснений, чтобы создать достоверные портреты Гарри и Меган.

Бренда Родригес, спасибо тебе за веру в меня. Питер Хант, Лора Дэй, Майкл Хейгер, Марк Миллер, Мигель Маркес, Мишель Додд, Джули Бик, Джон Грин, Сантина Люси, Алекса Миранда, Марк Айзенберг, как же мне повезло, что вы есть в моей жизни!

Омид, я так счастлива, что вместе мы смогли создать нечто столь значительное и важное для нас обоих.

Филлис Макгрейди, я и представить не могу, что бы все это случилось, если бы ты не отправила меня в эту невероятную командировку в Лондон 18 лет назад. Ты была невероятным наставником, и я признательна тебе за нашу дружбу. Марк Робертсон, ты никогда не перестанешь меня поражать. Спасибо тебе за доброту и поддержку.

Энн Моррис Салинас, не важно, сколь высоким было препятствие, ты была рядом, подбадривая меня. Без тебя я бы не решилась отправиться по этому пути. Дэвид и Виктория Райт, спасибо вам за то, что всегда были рядом и в моей жизни появились ваши маленькие девочки. Мумер, Финна и Деанна, ради вас стоило постараться. Карен Троссет, нет пределов моей благодарности за твою неустанную поддержку и дружбу в горе и в радости. Энн Фергюсон Фостер, я никогда не смогу по-настоящему выразить свою признательность за ту невероятную щедрость, которую вы с Дейвом проявляли по отношению ко мне на протяжении последнего года.

Примечания

1

Термин «перцентиль» используется в педиатрии для оценки роста детей по сравнению со статистическими данными ВОЗ. Значение в перцентилях позволяет сопоставить окружность головы, вес и рост ребенка с показателями других малышей. Так, 90-й перцентиль роста означает, что ребенок выше, чем 90 % детей того же возраста, и ниже, чем 10 % других. – Здесь и далее, если не указано иное, прим. ред.

2

В российском прокате – «Форс-мажоры». – Прим. пер.

3

Эль Вудс – главная героиня романа Аманды Браун и одноименной кинокомедии «Блондинка в законе», целеустремленная и амбициозная красотка.

4

«Зверинец» (оригинальное название – Animal House, англ.) – американская комедия 1978 года, повествующая о противостоянии двух студенческих братств в вымышленном колледже Фарбер.

5

Deal or No Deal (англ.) – пан или пропал.

6

Теннисисты нередко придумывают и демонстрируют во время игры свой особый «сжатый кулак» в качестве жеста, символизирующего выигрыш.

7

Падма Лакшми – американская актриса, продюсер и телеведущая индийского происхождения, автор и ведущая гастрономического телешоу «Вкус нации». Совершая путешествие по США, Лакшми знакомит зрителей с кулинарными традициями разных народов, населяющих страну.

8

Энтони Бурден – известный американский шеф-повар, писатель и путешественник, прославившийся своими телепрограммами, посвященными мировой гастрономической культуре.

9

Celebrity Apprentice (англ.) – «Кандидат». Американское телешоу, в котором участвуют знаменитости с целью собрать как можно больше средств на нужды различных благотворительных организаций.

10

Lovehearts in London (англ.) – любящие сердца в Лондоне. – Прим. пер.

11

Amore Eterno (исп.) – вечная любовь. – Прим. пер.

12

Террористическая организация, запрещенная в России. – Примеч. ред.

13

Гуркхские стрелки – элитное подразделение вооруженных сил Британии.

14

Гармшир – район в провинции Гильменд, Афганистан.

15

Третий в 2007 г., до рождения детей принца Уильяма (2013, 2015, 2018). – Примеч. ред.

16

Гэмпшир – графство на юге Англии.

17

Террористическая организация, запрещенная в России. – Примеч. ред.

18

They never get old (англ.) – они никогда не наскучат.

19

Первая буква имени Harry. – Прим. пер.

20

«Прямиком из Комптона» – американский биографический фильм, выпущенный в 2015 году и повествующий о рэп-группе N.W.A. В российском прокате фильм получил название «Голос улиц».

21

SAS (Special Air Service) – особая воздушная служба, подразделение специального назначения Вооруженных сил Великобритании.

22

Invictus Games (англ.) – игры непобежденных. Аналог Паралимпийских игр, международные междисциплинарные соревнования военных, получивших ранения в период прохождения службы. Игры проводятся начиная с 2014 года по инициативе принца Гарри.

23

Walking with the Wounded (англ.) – шагай с ранеными.

24

SAG-AFTRA – американская профсоюзная организация, представляющая более 160 тысяч актеров, журналистов и работников радио.

25

Памела Розалинда Грейс Коддингтон – бывшая модель и креативный директор журнала Vogue.

26

Elephants Without Borders (англ.) – слоны без границ.

27

Пятый в 2017 г., до рождения третьего ребенка принца Уильяма (2018). – Примеч. ред.

28

Warrior Games (англ.) – воинские игры.

29

Примерно 1 метр 86 см.

30

K.C.V.O. (Knight Commander of the Royal Victorian Order – англ.) – Рыцарь-командор Викторианского ордена.

31

Каламбур основан на сходном звучании английских слов serial («серийный») и cereal («злак», «каша»). – Прим. пер.

32

Abercrombie & Fitch – американский ретейлер модной повседневной одежды.

33

Примерный перевод данного каламбура с англ. – «я получаю». – Прим. пер.

34

Около 3 кг 260 г.

35

Unbroken (англ.) – несломленные.

36

Stop Hate For Profit (англ.) – остановим ненависть ради прибыли. Кампания правозащитных организаций, призывающая Facebook прекратить распространение ненавистнических высказываний и дезинформации на своих платформах.

37

Black Lives Matter (англ.) – жизни черных важны. Антирасистское общественное движение, зародившееся в США в ответ на полицейский произвол и ставшее массовым в 2014 году.

38

Йоши – французский бульдог Омида Скоби.

Content

Омид Скоби, Кэролин Дюран
Гарри и Меган
Выбирая свободу

Пролог

Введение

Глава первая Вызывает Лондон

Глава вторая Когда Гарри встретил Меган

Глава третья Роман на лоне дикой природы

Глава четвертая Мир все узнал

Глава пятая Позиция принца

Глава шестая Культурный шок

Глава седьмая Тропические штормы

Глава восьмая Выражая неодобрение

Глава девятая Бум!

Глава десятая Прощай, Торонто!

Глава одиннадцатая Великолепная четверка

Глава двенадцатая Проблема по имени Саманта

Глава тринадцатая Ситуация с Томасом Марклом

Глава четырнадцатая Будь рядом со мной!

Глава пятнадцатая Представляя Сассексов

Глава шестнадцатая Об этом никому!

Глава семнадцатая Другая герцогиня

Глава восемнадцатая Братья расходятся во мнениях

Глава девятнадцатая Обосноваться в Виндзоре

Глава двадцатая Добро пожаловать, Арчи!

Глава двадцать первая @SussexRoyal

Глава двадцать вторая Наполовину здесь, наполовину там

Глава двадцать третья Семейная встреча

Глава двадцать четвертая Обретая свободу

Эпилог

Примечание авторов

Благодарности

От Омида Скоби

От Кэролин Дюран

Примечания