Сергей Ковальчук

Рай и ад. Рассказы перенесших клиническую смерть

Книга третья

Предисловие

«Ликуй душа, взирая на Христа,

И радуйся своей блаженной доле,

Не знаю большей радости, чем та,

Что ты явился в мир по Божьей воле.

Не о себе лишь только говорим,

Рожденье всем дано святым залогом,

Ты на Земле, и, значит, ты любим,

И ты любим не кем-нибудь, а Богом!»

Иеромонах Роман (Матюшин)

Здравствуйте, мои уважаемые и любимые читатели! Перед вами третья книга серии «Жизнь после смерти». В отличие от предыдущих двух, в этой книге приведены рассказы пятнадцати людей из разных стран мира. Многие из них до своей клинической смерти были атеистами, но ни один после нее таковым не остался. Все эти люди стали убежденными христианами, хотя и разных деноминаций. Среди них есть и православные, и лютеране, и баптисты, и пятидесятники…

Надеюсь, что чтение этой книги станет для вас занятием захватывающим. Почему? Потому что в ней вы прочтете о чудесах, происходивших с ее героями. Немыслимых чудесах, которые явил Иисус Христос.

И еще. Эта книга вселит в вас надежду. У вас сейчас все плохо? Вы на грани развода или финансовой катастрофы? Вы неизлечимо больны или вам светит тюрьма? Прочитав здесь о том, какие испытания Бог подчас дает другим людям, вы, возможно, кардинальным образом измените свой взгляд на действительность. И, надеюсь, все же найдете время для того, чтобы открыть Библию и посредством этой великой Книги Книг общаться с Богом.

Один из героев этой книги, будучи не только атеистом, но и закоренелым преступником, получил удар током в десять тысяч вольт, и выжил. От него отказались родная мать, брат и сестра, но не Господь Бог! У него был прожжен насквозь череп, заражение крови, он полностью ослеп, но Бог явил Свою Милость и сотворил чудо. Он не только дал здоровье этому человеку, но и благословил его верующей и любящей женой, десятерыми детьми, и собственным домом. Потому что мать продала его жилье, и выгнала его вместе с невесткой и внуками на улицу.

Другой человек был очень богат, он был мультимиллионером, приближенным к власти. Но однажды его застрелил наемный убийца. После своего возвращения с того света, этот человек с семьей эмигрировал в США, и стал не только священнослужителем, но и магистром богословия. Впрочем, священнослужителями, после бурь земной жизни, стали и его знакомые — бывший «вор в законе», бывший генерал, командовавший дивизией, и бывший академик Академии наук.

Как и в первых двух книгах, за своими героями я старался записывать дословно. Со всеми словами-паразитами, со многими ошибками в падежах, наклонениях и т. п. Чтобы вы, читатель, могли отличить стиль повествования каждого. Я исключил лишь повторения и явные ошибки, ставя на их месте многоточия.

С Божией помощью, я пишу первую книгу новой серии. Про то, как люди приходят к Богу, и что им пришлось перенести в своей жизни, чтобы принять единственно верное в ней решение — спастись. Эта серия получит название: «От и До».

Надеюсь, что вы, мои дорогие, с Божией помощью, ее тоже вскоре сможете прочитать. Как и все остальные мои книги. Ищите и найдете! На сайте ЛитРес.

А выводы делать только вам. Ну, с Богом!

Рассказ первый (одиннадцатый с начала серии)

Алена, 41 год

(Россия, г. Комсомольск-на-Амуре)

«Здравствуйте, меня зовут Алена. Я хочу рассказать живое свидетельство о том, что произошло именно со мной. В 2003 году, в Новогоднюю ночь. И события, которые будут исходить из моего рассказа, происходили именно в моей жизни, и ничего мною не придумано. Я начну с маленькой биографии, потому что из этого будет истекать мой рассказ. Ну, чтоб немножко понятно было.

В общем, родилась я в Комсомольске-на-Амуре, в довольно-таки благополучной семье. У меня отец был капитаном дальнего плавания, вот, и, в принципе, я всегда всем была обеспечена. И мне в жизни, можно сказать, все давалось на серебряном блюдечке с золотыми вилочками. Потому что, все что в детстве и, в дальнейшем, в юношестве… вот, я никогда ни в чем не имела нужды. И, можно сказать, что я была избалованным ребенком, и это привело к соответствующему результату. То есть, я вела такой беспорядочный образ жизни, любила гулять, выпивать, всякие дискотеки, тусовки. То есть, проявился порок. Порок проявился в том, что однажды утром я проснулась, и поняла, что мне нужно похмелиться. Вот. И все эти гулянки у меня перешли в болезнь, то есть, я стала фактически очень часто выпивать. И при каждом моменте, когда я утром просыпалась, я все время понимала, что мне плохо. Вот.

И, в то же время, я понимала, что это дальше продолжаться не может. Но, я от этого, как бы, уйти не могла. Была еще другая история в моей жизни — что я в двенадцать лет чуть не умерла. Вот. У меня было заражение крови с сепсисом, что дало осложнение на мой тазобедренный сустав — остеомиелит гематогенный. Вот. И в двенадцать лет, когда меня выписали из больницы, мне врач сказала: «Ален, выписываю тебя здоровой девочкой. Но запомни на всю жизнь, что тебе нельзя переохлаждаться и носить сильно тяжелое».

Но, я тогда, как бы, была ребенком, и я не понимала всей серьезности, ну, того, что мне врач сказал. В будущем, конечно, я вышла замуж. Замуж я вышла не по любви. У меня была очень большая первая любовь, и я этого парня оставила, хотя он меня очень уговаривал остаться с ним. Его Дима зовут, вот. Но мы с этим парнем, к сожалению, расстались, и у меня в жизни все пошло по накатанной. То есть, был неудачный брак, вот. Потом… у меня сейчас ребенок, сыну шестнадцать лет. Ну, сын родился от брака, конечно. И на сегодняшний момент я его воспитываю одна. То есть, семейная жизнь у меня не сложилась. И потом, когда я уже разошлась со своим мужем, я выбрала для себя оптимальный вариант: зачем мне, вообще, строить какие-то отношения, можно и так свободно жить, гулять… То есть, ко мне начали приходить неправильные решения, неправильные действия.

И однажды осенью… Ну, осень, это, если с точки зрения медицины смотреть, это время, когда начинают обостряться разные заболевания… И вот, когда меня в детстве прооперировали с моей ногой, эта нога стала меня беспокоить. Я решила обратиться к врачу. Он посмотрел на снимки, и спрашивает: «а что вы от нас хотите?» Ну, я сама медработник, и понимала, что за этими словами что-то стоит. И он говорит: «у вас есть два выхода. Либо вы платите две с половиной тысячи долларов, сейчас делают такие операции, начиная с Хабаровска, и заканчивая Западной Европой. Либо ваши боли будут обостряться, и нога становиться короче». То есть, у меня было… разрушение тазобедренного сустава.

На тот момент моя жизнь уже была полностью сломана, потому что у меня была зависимость. Ну, конечно, я не была в запоях месяцами, там. Но мне было достаточно три дня, чтобы понять, как это тяжело и мучительно. Поэтому, я считала, что все-таки я зависима была от этого. Вот. И плюс ко всему еще вот эта новость. Это был период девяностых годов. У меня на тот период не было ни работы, тогда в стране была тяжелая обстановка. Вот. Пенсия у меня по инвалидности была полторы тысячи всего. Еще ребенок на руках четырехгодовалый. Вот. И я на тот момент поняла, что моя жизнь просто закончилась.

И, конечно, первая моя реакция была, когда я вышла с кабинета врача, у меня еще в больнице сумку своровали. Все, что у меня было, у меня украли. Я вышла на улицу, была такая холодная осень, морось. Погода, в общем, говорила о всем плохом. То есть, знаете, когда такая ситуация, когда человек идет, и вот, асфальт заканчивается, и все. И ты не знаешь, что тебе делать. И у меня было такое внутреннее потрясение, что мне прям хотелось орать. Я несколько раз взывала к Богу в своей жизни… я кричала. Как бы, темно уже было, вечер, я не заметила даже, как вечер настал. У меня была очень сильная депрессия, я прям в небо, вот в эту черную дыру крикнула, что, Господи, помоги мне, я уже устала, у меня нет сил!

Родители, на тот момент, уже тоже от меня отвернулись. За помощью я к ним не обращалась. То есть, если раньше за меня думал кто-то, то здесь мне пришлось уже думать самой. И не просто думать, а задуматься, потому что, фактически, я понимала, что я умираю. Заживо умираю. Вот.

Ну, конечно, я начала успокоение на дне стакана искать. И я благодарю Бога, что, конечно, во всем, что со мной происходило, связанное с выпивкой, я благодарна Богу, что я на дне стакана не оставила любовь к ребенку. Потому что, фактически, многие люди от этого, женщины, отказываются, когда пьют. И, фактически, меня только это заставляло задуматься: «а как же мой ребенок будет? Ну, хорошо, сейчас я… спиться-то легко, уйти от всего этого, закрыть глаза, а как мой ребенок?» Потому что родители, они пенсионеры, и тоже, фактически, не вечны. Вот.

И, при мысли, когда я уже что-то испытала… «что он будет делать в этом страшном мире», меня заставляло это задуматься. И я решила, когда шла передача по телевизору, когда подводная лодка «Курск» потонула, умирали ребята заживо, и ко мне пришла такая мысль, я думаю: «ну, дети наши вырастают, их забирают, а вот когда происходят всеразличные ситуации в жизни, когда мы не можем своих детей уже защитить», да. Ну, что делать, когда ребенок маленький, и я понимаю, что есть выход из положения, но у меня нет таких денег.

И я решила написать в Москву письмо, президенту. Тогда Путин был глубокоуважаемый наш президент, и я написала письмо именно не для того, чтобы попросить, а чтобы понять: ну, полторы тысячи пенсия, и четыре с половиной тысячи долларов операция. У меня эти две цифры не совмещались в голове. И я написала это письмо. Ну, конечно же, я попросила о помощи, если есть возможность, то… потому что зависела от меня судьба другого человека. И многие люди не верили, что ответит, кому я говорила. Но, в итоге мне ответили, и ответ пришел очень быстро. И написали, какие нужно анализы сдать, отправили на рассмотрение правительству Хабаровского края…

Тогда я была, хочу подчеркнуть, неверующим человеком, но где-то в сердце я уже начинала верить в чудо, что произойдет. И оно произошло. И когда я поехала в Хабаровск, на консультацию к врачу, то мне сказали приехать осенью, так как летом не оперируют. И на бюджетной основе мне помогли. Это было первое чудо. Это, можно сказать, такой первый толчок. И когда я вернулась уже домой, на костылях, как бы, в этом мне помогли, физически, но духовно… то есть, зависимость от алкоголизма, уже была на тот момент. И мне надо было ходить два месяца на костылях. Меня соседка зовет к себе в гости. Вот, были предновогодние, значит, праздники, и мы с ней выпили. И, как говорится, масть пошла, вот, и потом я понимала, что мне плохо.

Я на следующий день утром встаю, захотела опереться на свои костыли, как бы. И я прямо сейчас подтверждаю, что мне это не приснилось, не что-то… То есть, меня, как будто, кто-то раскачал и толкнул в спину. Вот. И я падаю. И я, причем, падаю, и ломаю эту же ногу, которую мне прооперировали. Вот. И я начала в тот момент, ну, как бы, плакать, потому что от боли, все. Мне вызвали «скорую», увозят меня в больницу. Вот.

Когда меня привезли в больницу, конечно, у меня было ужасное состояние. Вот. И когда меня положили в палату, в общем, на вытяжку, пристягнули меня к кровати, и я стала понимать, что я никуда не уйду, ко мне тем более никто не придет. Вот. И я начала взывать, как бы, к Богу. Потому что во всех бедах, во всех несчастьях, которые со мной происходили, я, почему-то, всегда обвиняла Бога. Хотя… Ну, знаете, для меня Бог, как бы… было такое представление, что Он карающий такой, наказывающий. И все, что исходило из моей жизни, казалось, что это было подтверждение тому.

Мне всегда казалось, что я борюсь с силами, которые сильнее меня. И я, как бы, не могу ничего против этого сделать. Вот. И я как кинула вызов. Я сейчас понимаю, конечно, что это была глупость с моей стороны, но я сделала вызов Богу. Ну, как бы, я лежала получается лицом к окну. Вот. И я Ему крикнула: «ну что, доволен, — говорю, — ну, забирай меня. Сколько я могу еще мучиться. Ну, забирай, — говорю, — если Ты не хочешь, чтобы я жила». Люди же помогли, все, такая беда со мной произошла. Вот.

И, как говорят, что люди чувствуют смерть, я понимала, что она где-то рядом. Я почему-то была уверена, что я сегодня умру. То есть, это было тридцать первого числа с 2002-го на 2003-ий год. Это было перед Новым годом, и на тот момент у меня началась такая сильная тахикардия, и во мне было чувство страха. Конечно, я это говорила, но умирать я, конечно же, не хотела. И началась тахикардия, как бы, и нашел такой страх, что я вызвала врача. Я начала кричать, звать медсестру.

Врач подходит, спрашивает, что случилось. Я говорю:

— Я сегодня умру. — Он говорит:

— Да ну, прям. Такую операцию перенесла, и не умерла. А сегодня вы умирать собралась. — Я говорю:

— Ну, сегодня особенный, значит, день.

Ну, мне, конечно, никто не поверил. Он мне все списал на панику. Вот. И, опять-таки, этот момент, когда ты человеку стараешься что-то объяснить, но он тебя не слышит. И я стала понимать, что бесполезно что-то объяснять ему. Ну, и, можно сказать, я смирилась со своей участью.

Последним моим посетителем, которого я видела в палате, это был мой отец. Когда он пришел меня поздравить с праздником. Он принес мне передачку. Вот. И он, конечно же, сказал свое мнение обо мне. Ну, и, конечно, на папу я ни в чем не обижаюсь, потому что я всегда любила своего отца, и он, как бы, был для меня эталоном. Вот. Но я тогда молча все выслушала, и, почему-то, знаете, уже такой момент, что я видела уже все по-другому. Вот, в палате все по-другому, стены другие, и я уже стала понимать, что что-то со мной будет.

И когда отец вышел из палаты, то есть, как бы, такой щелчок, и, как будто, я очутилась в другом месте. Вот. Я просто поменяла комнаты, и получилось, что, то место, где я находилась, оно вот, как, немножко под землей, углубленное такое. Вот. И я не понимаю, где я, и что со мной. Тела своего я не вижу, но понимаю, что я — это я, и что-то со мной происходит, не то. И, как бы, атмосфера в этом месте… вот, как дымовую шашку взрывают, ну, как дымовую шашку пускают… этот дым, наполненный, вот…

Полная комната этого дыма, и я слышу какие-то шаги, передо мной встают образы. Вот. Их было трое. Как бы в женском облике, и двое в мужском. И они начинают танцевать передо мною. То есть, они через этот танец мне хотели передать суть. То есть, это не просто, как вот мы в миру танцуем, чтобы для какой-то радости… А этот танец, он что-то означал. То есть, какой-то ритуал, торжество от моего присутствия там. Вот. И я это понимала через ихние движения там. То есть, они пыхтели там, в этом танце, вот. Ну, на них такие костюмы были, тоже. Я никогда таких не видела, тяжело это объяснить…

В моем сознании… то есть, я на тот момент пришла пустая. Вот. Я, фактически, исчерпала себя в этой жизни, моя жизнь была полностью разрушена. И вот эта пустота стала наполняться страхом. Я начала понимать, что мне эти образы доверия не внушают, и вот это место, в котором я нахожусь, оно жутковатое. И я стала понимать, что сейчас что-то будет. И вот эта пустота стала наполняться таким страхом! То есть, мне хотелось вернуться назад, но я не видела никаких путей, как бы.

И когда они закончили этот танец, один из них, который главный, такой говорит: «ну что, приступим?» И меня потащили. Я очутилась, как тоннель такой, и много-много людей идут в одном направлении. И я от безвыходности стала искать защиту. «Мама! Мама!» — я в этой толпе стараюсь найти… то есть, это чувство матери, которая хранит нас с самого детства. Вот. И защиты, как таковой, у меня там не было. Я была под властью вот этого зла, то есть, я признала там свою немощность, там, свою беспомощность, и что меня, значит, ведут в этом потоке. Вот. Это были души людей, я так понимаю, что… и я потом увидела там потом, как бы, отдельные камеры такие. И там идут, как бы, пытки за грехопадения.

Я попала, где были блудницы. То есть, у меня были связи с мужчинами, когда я развелась со своим мужем. Вот. И это был такой, наверное, самый главный мой грех, что, когда я приняла решение не выходить замуж, а жить свободной жизнью. И, то есть, я, когда увидела вот это насилие… То есть, человека судят по его греховности. Вот, насколько ты грешил в своей жизни, как ты грешил, вот так там с тебя спрашивать и будут. Все по этой силе. То есть, если ты делал маленький грех, то тебе там будет в сто раз больше за него же.

То есть, когда я увидела, как издевались над этими… значит, там кровь, месиво вот это, это очень страшно. Я говорю: «вы что делаете? Это же люди!» А они еще надо мной усмехнулись, говорят: «да ты вообще молчи, сейчас дело до тебя дойдет». И я стала понимать, что это ужасное место. Вот. И я стала понимать, что какое-то возмездие идет. Но как оттуда выбраться, где искать помощь и спасение, я не понимала. И все время, с каждым шагом, когда я шла все дальше, дальше, такой, знаете, такой крутящийся, все время вращающийся огненный шар идет прямо на меня и такое чувство, что сейчас он меня сожжет. Но он так, раз (показывает), и мимо пролетает. Мне так, раз, и легче становится.

Потом, когда они уже водили меня по этим… я многому еще объяснение дать не могу, что это было, как бы, но, потом вот, когда они сказали, дело дошло до меня, они мне стали показывать все мои грехопадения. То есть, первая комната, как бы, комнаты так передвигают, первая комната, значит, забитая стеклотарой. То есть, сколько я выпила за свою жизнь, у них все подсчитывается. То есть, вот, смотри, вот это вот выпивка, сколько бутылок пустых ты после себя оставила.

Я еще удивляюсь: «это все я?» Потом другая. Я начинаю постепенно понимать, в каком дерьме я жила. То есть, начинает в то же время такое обличение приходить. Потом, вот эта комната с мужчинами, эти фотографии, значит. Я такая думаю… ну, они мне еще такие говорят: «вот, Виталя, хороший парень, умер». Я думаю: «какой же хороший, такие дела делал на костях людей», — думаю. То есть, начинает приходить осознание, с какими людьми я общалась. То есть, люди, которые никогда не знали Бога. То есть, они, как говорится, жили в вечном зле, и я, как бы, была к ним духовно пристегнута. Вот.

С каждым шагом я начинаю… Они говорят: «вот, понимаешь…». Я такая: «да, да, я все понимаю», но было одно «но» — я не хотела умирать. Как сказать? Я понимала, что я недостойна… знаете, как пробуждение в аду. То есть, пришло полное обличение, но, в то же время, я хотела жить. Вот эта жажда жизни заставляла меня орать. Ну, орать, это мягко сказано, потому что там так страшно, что то, чего мы в этой жизни боимся, этого страха просто нет.

Всякий страх в этой жизни — это просто ложь, вот, по сравнению с тем, что происходит там. Потому что, когда ты уже находишься под властью демонических сил, да, ты, действительно, начинаешь понимать свою беспомощность, начинаешь понимать суть этой жизни. Но было одно «но» — что дороги обратно нет. И был один очень интересный момент… Да, и, кстати, вот эти… ну, как, бесы, я их называю, они вот даже когда-то я маленькое слово, незначительное, кому-то я сказала, но оно было неприятно, это может так изменить твою жизнь! Вот, что ты просто пойдешь по накатанной.

То есть, надо всегда следить за своими словами, потому что они дают очень большой плод. И, если это от жестокого сердца… и они, вот эти бесы, чтобы мне передать, ну, чтобы мне было понятно, от какого человека, кого я обидела, они перевоплощались в образы этого человека… и я начинала понимать, от девушки это, или от того парня, или я, там, маму обидела. Вот. И я видела своих умерших родственников, в аду видела — бабушку свою, тетю. И, кстати, незадолго до того, как со мной это произошло, в сентябре умерла тетя, в ноябре бабушка. В декабре произошло вот это событие.

И, как бы, они выходят с какой-то комнаты, все в одинаковых, как бы, у них пиджаки были. Там мужчины в брюках, женщины в юбках. И они, как бы, выходят, и идут мимо меня. И я вроде сначала обрадовалась, когда бабушку увидела, а она меня, как будто, не видит. Я говорю: «бабушка!» Ну, она молчит, и они вот потоком, потоком пошли куда-то вдаль. И единственное, с кем мне удалось поговорить, это моя тетя была, и то… У меня был вопрос: «что? Где?» И она мне сказала: «Алена, здесь другая жизнь». Ну, как бы, сказала всего два слова, и тоже ушла. То есть, они меня с собой не взяли.

И потом, вот эти силы меня опять начали тащить. Тащить, когда я уже прошла все эти свои грехопадения, вот эти мытарства, да. Мне показали все осуждения людей. То есть, я была некрещеной, неверующим человеком, и все, кто меня осуждал, они… просто я слышала их голоса, что они обо мне говорили. И вот эти все осуждения и проклятья я впитывала в себя как губка. То есть, я несла в себе все вот эти вот слова, неправильные вещи, которые люди на меня говорили. Я же, конечно, в мире была далеко не Ангелочком с крылышками. Было за что меня поосуждать. Вот. И, фактически, кому-то это было на руку, потому что меня это очень сильно сломало. Вот.

И интересно еще было то, что они говорили на языках, мне недоступных, но я все понимала. Вот. Я понимала ихнее наречие, понимала очень хорошо, то есть, даже до осознания того, как я жила и в чем. И был тоже очень интересный момент, когда они меня подвели, значит, к краю пропасти. Уже проведя меня через все эти мытарства, да. Каждому человеку дается истина. И истина в чем заключается? Человек рождается, и у него два пути: либо ты проживаешь свою жизнь от Бога и умираешь в старости, в своей постели, либо ты идешь другим путем, которым кому-то угодно нас вести. С истинного пути. Кому-то это угодно оказалось. И который ведет, этот путь, в погибель, что произошло со мной.

И вот, как вначале я говорила, что у меня была первая любовь — парень, которого я оставила. Вот. И когда меня, как бы, подвели к какой-то пропасти, я вижу картину. Озеро такое, и в озере стоит лодка с двумя веслами. Там сидит Димка, один, и в руках держит два весла. Ну, и там, как бы, природа, все, и такой тоненький голосочек. Вот как говорят, что любовь — она многолика, ну, образы любви, голоса любви… и многогранна. И вот этот тоненький голосочек, ну, как бы, говорит мне: «Аленка, а Димка-то тебя любил — …любил — …любил. И вот этот голос, он уходит куда-то вдаль. Вот я на какое-то мгновение ощутила это чувство, которое я испытывала, когда мы с ним встречались, да, и оно со мной не осталось. Потому что я сама от этого отказалась. И вот тогда, в тот момент, произошло, вот как… взрыв… вот, как динамит, понимаете?

То есть, я настолько поняла всю суть этой жизни, что истина, да, я ее испытала. Но я осталась в этом зле, потому что когда-то я сделала неправильный выбор. И мне на тот момент просто хотелось орать. Я была как загнанный зверь., в углу. То есть, мне хотелось орать, но было одно «но» — что выхода из этого нет. Я осталась в этом зле, и я понимала, что есть где-то прекрасно и чисто, но я не могла даже дотронуться кончиком пальца, потому что между нами был грех. Расстояние. Вот.

И сладость вот этого чувства я испытала на какое-то мгновение, но оно меня покинуло. И когда это от меня ушло, то… ну, проводников своих я не видела, но вот как какая-то сила меня тащила постоянно. Ну, я, как бы, в профиль видела вот, что как нос такой торчал большой. И он говорит, значит: «ты понимаешь, от чего ты отреклась?» И таким гомерическим смехом страшным — ха-ха-ха… Засмеялся. То есть, понимаете, он меня увел от этой истины при жизни. Как тузика за ноздри протащил, привел меня в смерть, и туда же меня ткнул: «смотри, а это-то была твоя истинная любовь. Это была твоя жизнь».

Вот. И что же потом произошло? Мне стало, конечно… ну, мне было уже, фактически, не до чего, потому что я понимала, что сейчас будет что-то страшное. И вот, как говорят, что есть Книга Жизни на Небесах, да, то есть у них книга казни. То есть, они мне начали показывать: «ну, вот выбирай». Там они могут и тело дать. Говорят: «хочешь, ты вот при жизни была красивая, пользовалась там, репутацией у противоположного пола, да. А сейчас ты будешь… ну, вот хочешь, там, в шкуре жабы быть? Вот мерзкая, скользкая».

Ну, или там всякие там образы, я не знаю, в жизни это есть или нет. То есть, я не знаю, для чего они мне все это предлагали, потому что я видела, что потом насилие над этими душами, да… Вот тут я немножко не могу понять, для чего они мне это… То есть, я даже ощутила, как бы, я себя в теле этой жабы чувствовала, да. Вот эта вода. Может быть, что-то есть, связанное с переселением душ… Вот. Но, как сказать? Ужасно было не то. Ужасно было то, что я ничего из того предложенного… Ну, я от всего отказывалась.

Или, вот, якобы, там сейчас дом строят, на фундаменте. Хочешь, мы тебя вот в эти стены вобьем? Ну как, будешь вечно в стенах, как бы. Ну, я еще при жизни слышала, что есть домовые, да. Добрые и злые. Вот. И так же в аду: есть люди добрые и злые. Может быть, это все оттуда идет. Я немножко не поняла, поэтому, я не буду. Может быть, в течение жизни что-то откроется. Я знаю, что очень большую роль цифры играют в нашей жизни. Они там, как бы, что-то считали, складывали. Вот, какие-то года. Я тоже это не поняла. Вот.

И очень большое обличение у меня было за сына моего. Потому что, как сказать… невинное это создание, да, которое мучилось, страдало при жизни, отвечало, фактически, за мои грехи. То есть, дети за все отвечают наши, в десять раз больше. И над этим тоже нужно задуматься. Потому что в тот момент, когда вот еще только начиналось, у меня было такое чувство, что стены просто падают на меня. И я, как бы, хочу спасти своего ребенка, но у меня не получается, потому что… и где-то там мой ребенок, но я его не могу выдернуть оттуда. Тоже такой важный момент был. Вот.

И когда уже это все закончилось, конечно, из этих казней я ничего не выбрала, потому что страшно, ну и кто с этим согласится, и они говорят: «ну, значит, мы сами. Раз ты сама не хочешь, мы тебе сами выберем». И вот тогда уже, как бы, подведена черта была, я уже поняла, что мне уже ждать нечего, и они начали меня тащить. То есть их вот это скопище, да, чернота вот эта, значит они меня тащат, и я вижу, как…

А, я еще видела… огня, как бы, я не видела, да, что вот души горят в огне, но я видела, как бы, склеп, значит: четыре стены, пол, покрытый металлом, как сказать, как зеркальный такой металл, то есть, видно отражение в нем, и нет потолка — там, как бы, чернота, бездна. И вот, эти души кидают в этот склеп, и температура там вот как подсолнечное масло на сковородке. И они там томятся вечность. То есть, вот оттуда идут крики, скрежет зубов, да. Там, конечно, и дети были. После двенадцати лет человек уже отвечает за свои грехи. И вот это… есть там плач вот этот, и скрежет зубов. То есть, как по Писанию, в этом склепе я видела. Может быть, это преисподняя какая-то, я не знаю, углубляться не буду. Вот. Ну, это, как бы, мои мысли. Вот это я видела.

И вот, когда меня уже начали тащить, то есть, меня тащили в сторону, где вот как лунки такие черные. Вот как земля, наполненная водой. То есть, фактически, у меня есть понимание того, что ад — это вот где-то ниже земли. Да. Потому что у меня знакомая была, потом в жизни пришлось встретиться с одной девушкой, она рай видела. Вот она говорит: «я летала». То есть, у меня этого чувства полета не было, конечно. Вот, все намного ниже, приземленнее вот так, где-то вот под землей находилось. Еще такие темно-зеленые тона, вот, эти краски, значит, да. Красный вот этот цвет крови, и огненный этот шар желтый. Вот и все.

И потом, когда они меня начали тащить вот в эти лунки под землей, которые водой наполнены, я начала орать. То есть, я орала, и еще такой момент интересный, что в этот момент за мою жизнь боролись врачи, в палате. Это мне уже рассказывали. То есть, они… ну, я орала, когда они меня тащили. Было так страшно: что все — час мой настал, и было так страшно, что меня… там меня тащат в эту смерть, я ору. Они на какой-то момент, раз, отступят. Я стала понимать, что они боятся, что я ору. А потом их, откуда ни возьмись, опять больше, и они опять на меня всей этой чернотой. Вот.

А в этот момент меня в палате на кровати вот это мое тело настолько… ну, напряжение шло, что не могли мне там иголки поставить в вены, там, все… И мне привязывали руки, но меня пять человек не могли удержать — то есть, я веревки эти рвала, на кровати. То есть, была такая сила., что никто не мог понять… это вот все происходило в новогоднюю ночь. Если медработники и поняли, что праздник, но им не до этого было (смеется), потому что происходило что-то невероятное. Поэтому, это чудо было не только для меня, но и для тех людей, кто там находился, в палате.

Меня даже не спускали никуда. Все очень быстро произошло… И появился такой яркий свет ослепительный, вспышка такая. И я как вошла в этот свет. И вот как в детстве наводят… ну, вот, в детстве были телескопы такие, с цветными стеклышками. Вот такие красивые стеклышки, какие-то мультики. Раз, из этого ужаса я перешла в прекрасное такое. И я вернулась в свое больное тело. Ну, вы поняли, да, что я была между жизнью и смертью. То есть, если бы меня в эту темноту втащили, то у меня бы сердце остановилось, и все. И мне бы уже никакие врачи не помогли. То есть, по сути, пришел Бог.

Пришел Бог и я вернулась в свое тело больное. Первое, что я почувствовала — это боль. И душевная, и физическая. То есть, у меня… ну, в ноге то, что, понятно. Но мне перетянули руки, когда вот они со мной боролись. Они перетянули мне руки, и у меня надулась шишка на руке.

То есть, катетер вставляют тяжело больным, да, выводят мочу искусственно. Банку поставили мне между ног, и эта банка разлилась. То есть, я лежала на мокром. И почему-то у меня было чувство голода. То есть, ко мне вернулись все эти мои жизненные свойства, да, которые нужны человеку для жизни… и как сходит пелена с глаз. И стоят медработники передо мной. И были первые мои слова:

— Я вернулась. — А они мне говорят:

— А ты где-то была, Алена? — Я говорю:

— Да, была. — Они такие:

— Где? — Ну, на тот момент я поняла, что с места я никуда не вставала… Я говорю:

— Подумаю, потом скажу.

Но, в действительности, мне, конечно, потом долго пришлось об этом молчать, потому что, фактически, я не понимала, что со мной произошло. Но я поняла, что я побывала в реальности. И причем она есть, потому что я стала много понимать после этого. Я на тот момент для людей осталась прежней Аленой, да, но внутри себя я стала понимать, что я стала другим человеком. И что дальше я так жить не могу.

То есть, я стала понимать, что мне надо, наверное, в церковь пойти. То есть, стали приходить какие-то умные мысли. То есть, я стала понимать, в каком котле варится этот мир, и что человек в этой жизни в ответе за все. За все абсолютно. За каждое слово, за каждое действие, за каждого человека. То есть, отвечать по полной программе. И самое главное, что я поняла, какая Божья милость на меня сошла! Потому что изначально я кинула вызов. Ну: «что, доволен? Забирай меня, да». По идее, в том мире, в котором я росла, там только этого и ждут. Ну, тонешь, и тони дальше. Грубо говоря. Не то, что там человек тонет, нет. Кто-то, может быть, и спасет. А я имею в виду духовный уровень. Пока у человека все хорошо, за него все счастливы. Когда начинает он падать, начинают осуждать. Такой он и сякой, как бы. Но, по идее, руку помощи от людей я уже не ждала, мне ее протянул Бог. И Он показал, насколько Он милостив к нам, да. Он мне показал, куда я иду, конечно, к Себе Он меня не заберет. Он показал мне истину: в чем я жила, в чем я варилась, и вернул меня к жизни. То есть, дал мне еще шанс, и, конечно же, этот шанс я теперь использую, стараюсь использовать в благополучной форме.

И я стала любить жизнь. Я стала ценить то, что мне дается в этой жизни. Хотя бы, за каждый прожитый день. И очень важно, что мы даем своим детям. Потому что, по сути, кем вы хотите видеть своего ребенка, станьте сначала вы таким. Потому что дети — они наши подражатели, они учатся у нас. И очень важно, чтобы защитить своего ребенка, нужно жить и поступать достойно самому. От того имени, в которое вас призвали, чтобы…

В заключении что хотела сказать… Что сошла не меня Божья милость, я тоже этого объяснить не могу. Но на сегодняшний день я могу сказать, что я получила все. Потому что у меня есть спасение. И нужно использовать каждый шанс ради того, чтобы подумать, а что будет дальше…

Тот человек, который меня любил, он живой, слава Богу! Просто, чтобы понятно было: что, откуда и почему. Конечно, это не сам Дима сидел — то есть, образ. Демоны они как — они перевоплощаются в образы людей, чтобы мне было понятно, за что я отвечаю. Чтоб донести до меня суть. А, по сути, человек один рождается и один умирает. Я могу умереть и пойти в ад, а Дима, может быть, на него благодать Божия, ну, допустим, сойдет… Потому что, фактически, это уже оторванный канал. Потому что… тут видите, идет цепочка. Что одно за другое цепляется. Почему я говорю, что мы в ответе за все. Понимаете, мало того, что я за себя отвечала, я еще отвечала за то, что я разрушила его жизнь. Потому что человек не по своей воле пошел в это пекло.

Первое, о чем я Бога просила, когда я вернулась к жизни, когда я уже стала верующей, первые мои молитвы были сильные за Диму. Потому что я понимала, что я выплыла из этого котла, а он потом женился не по любви, ребенок там, все, в итоге, брак распался у него тоже. Понимаете, то есть все, оно пошло… то есть, один неправильно сделанный кем-то шаг… сколько людей вокруг несчастных… Почему говорят… по своей сути любовь такая, да, вот как я понимаю… что вокруг тебя все должно просыпаться. Жизнь. То есть, то, что с тобой происходит, это все в радость должно переходить. То есть, ты начинаешь заражать всех этой радостью…

А смерть, это когда ты начинаешь ломать, рушить, да. И идет череда вот этих неправильных действий, неправильных решений. Люди начинают лбами стукаться друг о друга… И в итоге приходим к чему? Ни к чему. Почему я сказала, что я пустая пришла? Потому что у меня ничего не осталось. У меня даже в душе ничего не осталось. Пустота, и все.

А любовь, она, наоборот, облагораживает человека. И когда ты начинаешь этим чувством да… Почему я говорю: меняйся сначала сам, завоевывай эту любовь. Нам всем когда-то бывает тяжело. Две ситуации даются. Либо ты, несмотря ни на что, выбираешь любовь, и прорываешься в это, либо ты выбираешь зло, и погибаешь. Все, другого нам не дано. Так лучше, несмотря ни на что, продолжать любить, вопреки всему. И сказать: хорошего и дурак полюбит, ты полюби плохого. Или знаете, мне нравится: с деньгами и дурак проживает, ты проживи без денег. А прожить без денег — это значит вера в Бога.

Конечно, если развивать эту тему, то я к чему говорю. Вся структура этой жизни, она основана на любви. И что ты содержишь внутри себя, с тем ты пойдешь туда. Если ты будешь в сердце своем любить, несмотря на внешние все факторы… Почему и говорят, что нужно любить вопреки всему…

У меня пришли сложности новые. Мне опять нужно за что-то бороться, да. Мне нужно верить. Причем спрос-то с меня больше стал, намного больше. И я это чувствую, я это понимаю, вот. И я понимаю, если я от этого опять отрекусь, куда я пойду. Я не хочу туда вернуться. И желание жить, оно во мне продолжается. Если мне плохо, то я начинаю искать не как раньше спасение на дне стакана. Я стараюсь быть кому-то нужна. Вот, допустим, я медработник, я вижу много людей, нуждающихся в помощи. То есть, я начинаю служить этим людям, я начинаю заботиться. И я вижу, в какой боли живет каждый из них. И я начинаю понимать, что мое, это, вообще, ерунда по сравнению с тем, какие страдания в этом мире, сколько людей погибает, сколько вокруг нас бед.

И когда начинаешь понимать, что ты кому-то помог, да, я, конечно, не Бог, но есть какая-то определенная группа людей, которая меня окружает. Даже те же родители. Мне очень долго надо было работать над собой, чтобы вернуть любовь родителей к себе. То есть, они сначала вообще не понимали, что со мной происходит. Я сначала была одна, потом стала другая. Но из всего этого я стала понимать, что с каждым разом я становлюсь сильнее. Бог дает мне силы. Слава Богу! Я, на самом деле благодарна Богу. И этому солнцу, этому небу. Да хранит вас всех Господь!»

Рассказ второй (двенадцатый с начала серии)

Сайфиддин, 44 года

(Таджикистан, г. Душанбе)

«Я родился в Таджикистане. Когда мне было 22 года, произошел интересный случай. До этого я жил, как и все остальные. То есть, у нас была гражданская война, если не знаете, и тому подобные беспорядки были развиты. Поэтому, уже успели много что делать. В двадцать два года, после некоторых трудностей, особенно после ночной пьянки, так сказать, потому что всю ночь мы пили, до утра, даже неприятно признаться в этом, но это было. Хотя, я не считаю, что пить, там, хорошо или плохо, но мы пили не потому, что было хорошо или плохо, а потому что была внутренняя тоска, и чем-то ее надо было наполнить.

И вот эта внутренняя пустота вела нас к разным путям, и слава Богу, что… тогда хотя я не знал Бога, но Его рука всегда охраняла нас. Особенно, помню тот случай, когда утром я случайно появился в церкви, и даже не знал, что это церковь. И там проповедник проповедовал, а я был пьяный и успел несколько доз сделать, баловался марихуаной, и тому подобное.

И факт в том, что в этот день произошло очень интересное. Я не мог понять, что со мной происходит. Я имею в виду внутреннее… сердце. Что-то произошло, что я… даже тяжело объяснить, но факт в том, что внутри что-то попало. Особенно вот эту атмосферу я не мог забыть, которая была на этом собрании. Там было больше ста человек, и это была весна, шел дождь, то есть, это был необычный день для меня, потому что, когда я вышел с этого собрания, я был похож на сумасшедшего. И я был готов растерзать этих людей, и также я был готов на коленях стоять вперед любого.

То есть, такие сильные глубокие переживания, что я даже не знал, что со мной произошло. Но факт в том, что несколько дней спустя, прямо дома, на девятом этаже, где я тогда жил, я мог сидеть примерно так, как сейчас сижу, но даже успел прочитать, что в Новом Завете было написано: если молишься, закрой дверь и молись тайно. Я помню, тогда я первый раз в своей жизни обратился уже во имя Иисуса, это были самые прекрасные такие переживания, с которыми я ни за что не хочу расставаться. Да, люди могут меня не понимать, но в тот миг я молился просто Сильному Богу, потому что я был слабым, и признавался в этом. Что я грешный, слабый и нуждаюсь…

Но за эти пару минут, больше-меньше, не важно, огромное переживание, как будто Небо и Земля перевернулись. Я имею в виду у меня внутри. И ни за что я от этого сегодня не отказался бы, какие бы ни были предложения, я не хочу расставаться с этим, потому что это то, что невозможно передать словами. И, естественно, после этого я понял, что я являюсь частью народа Божьего. Господь собирает народ Свой в Своем Доме. Мы посещали собрания верующих людей, служили Господу так, как мы понимали. Но факт в том, что трудности были, проблемы, они не решились автоматически. Мы, как могли, по собственному разумению решили влиять на эти проблемы.

Но факт в том, что жизнь продолжалась. Уже прошло почти пять лет после того, было очень много таких прекрасных переживаний. Но одно из них, это уже не зависит от меня, я хотел больше делать акцент тому, что произошел теракт в нашей церкви. Об этом тогда было очень шумно. То есть, показывали по всем каналам, в новостях, газеты писали на разных языках. Это произошло 1 октября 2000 года. Тогда была осень, а у нас это еще нормально, плюс тридцать. Я помню, что я тогда зашел после первого служения, на второе богослужение, и мне было очень… скованно. Я не понимал, что происходит, потому что часто мы переживали трудности, которые возникали в наших регионах.

Мы слышали, как друзья, сейчас их уже нету… потому что гражданская война вроде кончилась, но эти клановые отношения, или, как сказать… месть, которая продолжалась, она убивала многих. Порой, ни в чем неповинных людей. Поэтому, очень было такое время нехорошее. Я зашел, когда сел, я должен был сидеть в передних рядах, но я сел где-то в середине зала. Служение почти подошло к концу. Я начал молиться. И вдруг такое мощное произошло, вроде как землетрясение, потому что у нас часто бывает. Вроде как землетрясение, но был очень громкий звук. Я в это время пытался молиться. Но я волновался, и я хочу об этом сказать, это было очень внутреннее такое переживание. Когда ты стоишь перед Богом и ничего не можешь сказать.

И вдруг произошел теракт. Я даже не знал, что взорвали, я даже не знал, что произошло. Я когда встал, зал был наполнен дымом, запахом пороха. Крик людей я слышал. И был сильно удивлен, и благодарен этим людям, потому что они себя вели необычно. То есть, хотя большинство были старше меня, с высшим образованием. Нас, молодых людей, было несколько в тот день, и служителей, потому что пастора в тот день не было тоже. И они почему-то нас слушали. То есть все, что мы говорили, они делали.

Никогда я раньше не видел такого большого, хорошего послушания. То есть, получилось так, что никто никому не мешал. Наоборот, они даже пытались помочь по-своему. Они ожидали команду. Это было так хорошо организовано, что мы начали эвакуировать людей. Потому что видно, что где-то восемь скамеек, восемь рядов я имею в виду, где люди сидели, просто не было. И там было такое огромное, похожее на мясорубку… в тот день я почему-то практически не был готов, но внутренне я был готов к этому. Потому что вокруг была война, и мы знали, что в любое время может произойти не только с нами, но и с церковью. И, таким образом, произошло это неожиданно, и мы когда начали эвакуировать людей, уже организовали машину, мне пришлось еще несколько раз спуститься, это было на третьем этаже, подняться, еще раз обошел здание, и хотел выйти.

Когда я хотел выйти, практически, в зале никого не было. Я услышал голос. Это был явно мужской голос, я хочу сделать такой акцент, потому что я не знал, кто, но я реально услышал, что кто-то меня позвал по имени и сказал, чтобы я еще раз проверил зал. Ну, я стоял у порога и думал. То есть, это был необычный день, и я не мог делать просто по-своему что-то. Все мое желание было одно: хоть кому-то чем-то помочь.

Этот голос явно попросил меня, чтобы я еще раз зашел и проверил весь зал. Я посмотрел и увидел, что вокруг нету мужчин, которые могли бы обращаться ко мне. И, естественно, я спустился вниз. Когда мы уже были на втором этаже, этот голос я услышал повторно. Он сказал: «пройди через коридор второго этажа» — то есть, к выходу, к пожарной лестнице. И в это время передо мною было выбор: несколько сот метров обойти, или же спуститься. То есть… так ближе, это восемьдесят метров. Наверное, если бы я был научен различать голоса, различать духовные вещи, мог бы я послушать, но тогда я не знал. Я даже не мог представить, что это настолько реально — духовный мир временами становится реальным, что его можно услышать физическими ушами.

Но, факт в том, что когда я спустился, произошло такое, что… где-то я видел пожарную лестницу, в углу. А я хотел как-то быстрее, но не давали мне пройти, потому что были несколько людей, которые не давали мне пройти. И вдруг вот в это время произошел взрыв. Я даже не представлял, но в один миг я понял, что что-то произошло, все. Это огромная боль. Такое чувство… что с головы до ног, даже волосы чувствовали, настолько сильно. Примерно, я помню, что это было какое-то мгновение такое — такой дым, огонь и все остальное. Громкий такой звук, и больше ничего. Вроде, я улетел на несколько метров. Начало что-то необычное происходить. Потому что я стоял на своем месте.

Когда смотрел, это был точно такой же человек, как я. Я мог смотреть на свои руки, на свое тело, и первая мысль: я знал, кто я. То есть, у меня не было каких-то особых затруднений. Ну, примерно, я знал, как меня зовут, то есть, кто я. И второе, что произошло — то есть, я реально знал, что произошел взрыв. И мне сильно не хотелось с этим вторым соглашаться, потому что я понял, что я умер. Произошел взрыв, я умер, и когда я повернулся назад, в нескольких метрах лежало мое тело. Это для меня был вообще шок, потому что я не мог понять, что произошло. Лежит мое тело, а я стою. И вот это чувство не передать, как бы я не старался.

И вот я, вроде, хотел подойти к телу, но что-то начало меня поднимать вверх. То есть, как магнит. Я сегодня могу реально сказать, что это было после взрыва. Я был как часть какого-то механизма. Я реально понял, что после того, как я умер, я не мог уже по-своему что-то делать, что-то предпринимать. Я начал подниматься вверх, и никаких преград не было, ни стен, ничего. Мне очень жалко было, что я оставил земную жизнь, мне почему-то не хотелось идти туда. Но от меня это не зависело. Как будто огромная сила меня поднимала вверх. Вот что я поднимаюсь вверх было моей третьей мыслью. Она начала во мне созревать. Потому что я верующий человек, я понял, что я умер, сейчас надо предстать пред Богом, перед Творцом, и это было очень страшно. Потому что скорость больше, чем скорость света.

Очень быстро. Я не могу сказать, что это полет, потому что у меня не было крыльев, но было такое очень быстрое продвижение. И вот этот трепет — предстать пред Ним, и что сказать, начал меня просто мучать. Это было огромной мукой, что даже невозможно передать словами. Что от великого страха и трепета я мог молиться там. Эта на самом деле была молитва, с которой я обратился: «Господь Иисус, я раньше времени иду к тебе. Если можешь, прости блудного сына, и прими меня!» То есть, это была такая короткая фраза.

Но тогда я увидел нечто удивительное. Вещи, на которых я часто делаю акцент. Я видел свою молитву. Потому что каждое слово, что я сказал… они выходили из моих уст и имели какую-то форму. Что-то короче, что-то длиннее. То есть, я понимал, что каждое слово имеет типа оболочки или вид. Но они не пошли в какую-то одну сторону, они начали двигаться повсюду (делает рукой круговые движения). Я был удивлен, потому что я почему-то остановился, и… настолько это было интересно — следить за всем. Но, среди всех вот этих слов одно совершенно было по-другому. То есть «Господь Иисус». Эти слова сами по себе имели огромный вид. Я видел, как они начали потрясать Небеса. По своей траектории хождения. Начали распространяться в четыре стороны.

Я видел, как звезды летали налево-направо, и огромные звезды, наподобие Солнца, прыгали, как мяч. Я вообще не мог представить, что неужели я несколько лет молился, и в них была настолько сила. И почему-то, когда я начал думать, я остановился, и обратно (делает бросательное движение вниз рукой). И опять никаких преград, и вошел в тело. Я открыл глаза. Я чувствовал глаза свои, начали мысли появляться. И первая мысль, я помню, что было: «неужели, я инвалид?» Потому что ничего не чувствовал. Ну, чувство продолжалось, потому что сверху началось такое нежное… Я понял, что рука есть. Но, все равно, тела не чувствую. Потом, все так-так по всему телу. Я понял, что туловище, ноги — все в порядке.

Хочу встать и не могу. Потому что я лежал в углу, очень в таком неудобном положении. И, в это время кто-то подал мне руку. То есть, это не была рука, но рука помощи. Я держал обеими руками два пальца. И мне сильно хотелось узнать этого человека, который в самое тяжелое время мог помочь. Потому что произошел второй взрыв, и Бог знает, будет ли третий и четвертый. Я его не хотел отпускать, своего Спасителя. Потому что я понял, что он мне помогает, чтобы я выбрался из этого состояния. Я помню, как я держал обеими руками за пальцы. Но я понял, что это неземные пальцы, не человеческие. Они были гораздо больше, нежнее. Они имели силу, то есть поднял меня.

Когда я встал, я видел, что несколько людей лежат. Я знал, что эти люди умерли. Начал шагать через тела людей. Он меня сопровождал до улицы. Когда я вышел на улицу, Он отпустил меня. И я увидел такой микроавтобус белый, церковный. Потому что после первого взрыва он был почти полон. Несколько машин, все машины, которые были в тот день вокруг здания, они уже были почти полные. Потому что при первом взрыве больше было раненых, чем при втором.

И, таким образом, никто меня не узнал. То есть, люди отходили от меня. Почему люди избегают меня? Мне было интересно. Я уже ничего не чувствовал, ходил своим ходом, и все вроде было прекрасно. А когда посмотрел на свое тело, мне стало буквально смешно, потому что у меня не было одежды. То есть, ни часов, ни одежды. Только у меня были черные туфли и белое нижнее белье. Я не мог понять. Было смешно. Когда я захотел говорить, разлетелись зубы и пошла густая кровь. И в моем рту был мусор. То есть, я понял, что рана серьезная. Я перестал говорить и хотел сесть. Но когда сел, мне тоже было тяжело, потому что понял, что повсюду раны. Даже когда сидел, я понял, что и там есть раны (показывает вниз).

И, таким образом, я даже не знал, что делать, потому что проснулась вся боль. Нас привезли в одну больницу, там не было готово, отвезли в другую. То есть, это был необычный воскресный день, потому что в выходной день врачей обычно мало, и настолько было много раненых, что даже госпиталь военный Российской Федерации тоже открыл двери, чтобы принимать пострадавших. То есть, все больницы были готовы, но мало было сотрудников.

И, таким образом, меня возили в несколько больниц. Я в это время уже перестал видеть, потому что лицо опухло. И прошло несколько часов, я уже слышал, что сделали укол. То есть, я услышал, что сделали морфин. До этого я уже два раза был в операционной, я знаю, что такое наркоз, что такие уколы обезболивающие. Он сказал сделать три кубика. И он сделал три. То есть, я не чувствовал ничего. Он сказал повторить еще раз. И, когда сделали еще второй, в это время я почувствовал отсюда (гладит правой ладонью левое предплечье), такой нежный огонь по всему телу. И мне сильно хотелось спать. Он сказал: «ложись вот сюда. Попозже мы тебе окажем первую помощь». Это был голос врача или медработника, я не знаю, потому что не видел.

И когда я хотел лечь, я услышал этот голос в третий раз. Он сказал, что: «Сайфиддин, встань на ноги, потому что время — жизнь или смерть. Борись!» То есть, Он мне сделал такое предложение, чтобы выбирать мне. А мне, как никогда, так хотелось спать, нежный сон наваливался. Когда я в третий раз услышал голос, я уже знал, Кто это обращается. Но хочу сделать акцент — первые два раза я не знал просто, Кто это, почему такой голос я услышал. Но в третий раз я уже был уверен, Кто сделал мне предложение. Я выпрыгнул изо всех сил из постели. Врачи были в шоке. Они бегали, хотели остановить, но не знали как, потому что у меня по всему телу болячки. Они хотели держать… но это было необычно.

Я начал опять требовать помощь, кричал: «помогите!» Мне указали дорогу, чтобы я пошел в реанимационную. И потом, через некоторое время, мне сказали: «вот, это твоя койка, постарайся успокоиться и ложись. Сейчас мы начнем оказывать, и боль уйдет, и все будет в порядке. Пройдет пару дней, и ты встанешь». И, на самом деле, вот эти слова я помню. Они были настолько осторожны, что сказали: «сними носки». Потому что думали, что повсюду раны, они не хотели как-то мне причинить боль. Когда я стал снимать носок, я начал видеть в это время, то есть, конечно, я не имею в виду физически. Потому что лицо полностью раздулось… Это было удивительно, что же произошло.

И суть в том, что в это время мне казалось, что оттуда (показывает рукой вверх) какая-то яркая молния, как в дождливый день, идет на меня. Я хотел встать и убежать, но не успел, потому что она ударила меня в грудь. Это было в несколько сот раз, я думаю, больше, чем боль, которая была в теле. И как пробка второй раз я улетел. И реально я разделился. Я не могу объяснить, но я видел, как разделяется это надвое. Я увидел, что на этот раз мое тело вообще не было похоже на меня. Это было, как будто, сгоревшее тело, сгоревшее мясо, и все. И сверху, я заметил это, почему-то мне было очень легко. На этот раз я настолько был счастлив, и такое благоухание, радость, что невозможно передать. Что, в конце концов, типа, свобода! То есть, великое такое ощущение, можно сказать, свободы в понятном, таком, здравом смысле… То есть такое: все, слава Богу!

Но на этот раз я знал, куда я иду, и перед Кем встану. У меня не было никакого страха, и ничего. Но какая-то помеха вокруг меня почему-то началась. И вдруг я начал реально видеть, что что-то происходит вокруг меня. Я реально видел, что какой-то яркий свет, и темное. И вдруг, я когда более я посмотрел, что происходит, я увидел, что то, что мне казалось молнией, это был огромный Ангел. Мне кажется, метров двенадцать, потому что был очень большой. Я поэтому, сразу и не заметил его. Мне казалось, что это свет какой-то. А точно такое же существо, но неприятное, лицо у него не могу сказать, на кого или на чего похоже, темный, вообще, весь в черном, тоже огромный, то есть, можно сказать, демон, или как, падший ангел. Вот они вдвоем, как будто, боролись за меня. И я между ними был похож, как будто, на резину. И вот за этим было очень интересно следить, потому что я был в руке Ангела. Он реально держал меня в руке, и я был как маленький, не знаю, сосуд или чего-то в его руке.

Вот этот, черный который, летал вокруг, как будто, хотел меня забрать. Но я реально понимал, что он не может, это ложная попытка. После чего это существо исчезло, а Ангел начал меня нести. Через время, я еще не догадываясь, что происходит, потому что первоначально видел подобие лабиринта, я так и не могу сказать, что это такое, но какое-то подобие. И вдруг темно стало. Я услышал громкий звук. Это когда стоишь возле водопада, не разбираешь звуков, что к чему, или когда много пчел. Мы занимались пчеловодством. Вот, как будто, возле водопада, и еще много пчел вокруг. Ну, вот такой шум, вроде. И неудобство. Я не понимал, что происходит, потому что это было продолжительное время. И вдруг он остановился, и сделал что-то, я не знаю. И вокруг стало ярко. То есть, как в солнечный день.

Я реально мог своими глазами видеть, что в нескольких метрах от меня, внизу, находятся люди. То есть, это была очень неприятная картина. Мне неприятно говорить об этом, но, думаю, надо сказать. Там было очень много людей. И вот эта сама панорама и расстояние. То есть, настолько это была большая территория, что я не видел конца. А вот то, что ближе ко мне, реально мог видеть людей. Между нами было всего лишь несколько метров. Но я реально понимал, что я не могу пройти, потому что есть какая-то невидимая преграда. И, как будто, огромная масса, которая их давит.

Я реально мог видеть, например, азиата, европейца, африканца. То есть… я реально мог видеть молодых людей, юношей. Почему-то детей я не видел, но мог видеть стариков, и разных национальностей. И все в одном голосе кричали, я реально понимал, на том языке я понимал всех. Все в один голос проклинали Бога, проклинали дьявола, и, почему-то, я был виновен. Они проклинали меня тоже. Типа, почему ты тут стоишь и не помогаешь? Но я реально знал, что я ничем не мог им помочь.

После этой картины он стал меня вести дальше. Остановились, и он исчез. И вдруг я перед собой увидел преграду. Хотелось мне сказать, что это подобие двери, но это не дверь. Но какая-то преграда, через которую я не мог пройти. И вот четыре темных существа, о которых я чуть-чуть вначале говорил, такие большие, они меня окружили и сказали: «куда ты идешь?» Мне было смешно. Не хотелось разговаривать, но почему-то я сказал: «я не иду, но я лечу в Небеса». Они сказали: «в какие Небеса?» То есть, это был очень неприятный, подобный металлическому, голос такой. «Твои небеса вон там». Они показали вниз, в самый глубокий угол. «Вот, займи свое место». Почему-то мне было очень смешно. Потому что это как на улице — большие ребята хотят испугать маленьких.

Но я тогда был очень уверен, даже могу сказать, что рассмеялся, и сказал: «придурки, идиоты, во имя Иисуса я лечу в Небеса!» Я почему эти слова хотел передать, потому что сейчас понимаю, что в тот миг, в который я был на Земле, там я имел точно такое же мышление, набор слов, и тому подобное. То есть, у меня по пути не произошла эволюция, революция, или как сказать? То есть, я не изменился. Мой образ, какой был у меня в двадцать семь лет, такой же я был там. Поэтому, я хотел вот сделать такой акцент. Сделать его во имя Иисуса, типа так.

И в это время, я увидел второй раз силу в имени Иисуса. Как оно из меня вышло во все четыре стороны, и все эти преграды, все эти существа… и передо мной открылась совершенно другая картина. Это не картина, но другой мир. Я видел, могу сказать, что это как лезвием так… тьма густая, что невозможно ничего увидеть, а дальше яркий свет, больше, чем солнечный, но приятный. И вот такие большие существа, которых я назвал как Ангелы, да, метров двенадцать или больше, я не мерил, но примерно, очень большие существа такие, их там было невозможно сосчитать. Их было огромное множество. Они летали навстречу друг другу, и налево-направо, мне кажется. Но никто из них не мешал друг другу.

И, самое важное, они летали под прекрасную музыку. Музыку, реально. Но неземную музыку, приятную такую. Они пели: «Аллилуйя! Слава Всевышнему Творцу!» И мне казалось, что они делали это всю жизнь, и будут еще делать, а им это нравится — больше и больше делать. Но почему-то мне не было совершенно интересны Ангелы. Потому что я знаю, что они, по сути, служебные духи. То есть, они не больше, чем человек. Они определенными возможностями обладают. И они мне не были интересны, но я мог заглянуть, я еще раз хочу сделать акцент на то, что была такая преграда. Свет и тьма не мешались друг с другом. Это было как лезвие (их разделяло). Реально, я мог стоять и видеть внизу миллиарды людей, голоса которых шли… хула и проклятия на Бога. А здесь (показывает рукой вправо) совершенно другая картина. Под прекрасное пение они славят Его. Это реальность, которую я видел. После чего мне уже было неинтересно. И вот я заметил одно: что всякий раз, когда мне становится неинтересно, появлялось другое. То есть, что-то еще есть необычное, еще сверх этого.

И вдруг, как будто, опять магнитом меня сильно начало тянуть вверх. И после определенного времени я увидел вдалеке маленький предмет. Он становился больше и больше. Это, как будто, огромный кусок долины, где есть горы и все остальное. Как будто кусок земли стоял на Небе, без основания. Не на облаках или чем, просто стоит. Я когда спустился, я мог реально видеть какие-то растения, траву. Но мне было интересно, что я увидел там множество людей. Очень множество. Тот, который передо мной был, метров пять от меня, ростом как я. А тот, который дальше, не мог заметить, потому что настолько это была территория большая.

Но, я не мог присоединиться к ним, потому что у меня не было одежды. Мне казалось, что все они были какими-то необычными, сияющими одеждами одеты. Я когда смотрел (смотрит вниз), я не мог видеть свои органы. То есть, наготу, потому что чем-то они были укрыты, непонятно. То есть, это все такие переживания непонятные. Настолько много информации, что невозможно передать все это. Но видел, что людей очень много. Кто-то сидит, кто-то ходит, кого-то по двое, кто-то тоже поет под эту музыку эти слова. И я одно понял: что мне там очень хорошо, и никто не кому не противится, все рады друг другу. И самое важное, что меня сильно затронуло, что мне казалось, они были все одного возраста. Лет 25–28. То есть, я не видел там детей, стариков. Мне казалось почему-то, что все-все, кто там есть, они все одинакового возраста.

На после всего этого опять мне стало неинтересно там. После чего я опять начал пониматься вверх. После определенного продвижения я издалека опять увидел другой предмет, откуда исходит свет. Оно стало больше и больше, и издалека я увидел город. Реально видел город, который стоял, могу сказать, что на Небе, без основания. Он стоял просто. То есть, не могу сказать, что на горе, или на облаках, нет. Он просто стоял. После чего я был поднял вверх, над городом. И сверху я мог реально видеть своими глазами, что город имеет определенную территорию, почему-то вокруг высокие стены, зубчатые. И ворота повсюду, с разных сторон. Это очень интересно, потому что я не могу понять, почему такое, но оно есть.

И когда я остановился возле одних ворот, я увидел, что это, по сути, неземные ворота. Что-то наподобие. Я всего лишь пытаюсь объяснять, что ворота. Но оно из одного, мне кажется, камня. Многоцветный, то есть, сияющий. Но он мне открылся, и я просто прошел. То есть, не было никаких преград. Я мог реально видеть множество зданий. Мне не показалось, что одни были маленькие, а другие большие. То есть, плавно. И отовсюду был виден центр, подобно стадиону. И с улицы я тоже мог реально видеть… что видно, вот, сам центр круглый, где отовсюду дороги собираются в одно место. И площадь такая. И оттуда исходит свет. Когда более внимательно посмотрел — там стоит огромный Престол. Но не хочу сказать, что город такой (обозначает руками воронку), но он был ровный. Но мог все это видеть я.

Когда я хотел подойти к свету, узнать источник света, вот эта мысль у меня появилась: «узнать источник света», и вдруг этот Свет поднялся, и Кто-то встал с Престола. Когда Он встал, я увидел, что Престол обычный. Как все предметы, которые вокруг. Я не хотел делать акцент на дома, все остальное. Но одно также могу сказать, что мне было почему-то больно, что вот такое множество домов пустеет. Люди не знают. Потому что я сам одно время мечтал свой уголок на Земле иметь. Но то, что я тогда увидел, я даже не могу передать словами, что ожидает людей там. И мне было больно, почему люди не знают об этом. Почему их здесь нету.

И вот, когда мое внимание направилось к Свету, и Он встает. И мои мысли пришли к себе. Я понял, Кто это встал. Все эти отвлекания прошли, я пришел к самому себе, и я понял, что стою перед Творцом. Хотел бы сказать о своем переживании, потому что это… хотя я постараюсь, но все равно. Там такое переживание, что… нехорошее. Это огромный страх, огромный трепет, волнение, и все это вместе. Волнуешься еще не потерять чего-то. Обычно это бывает перед большими сделками в сфере бизнеса, или прекрасной встречей, когда люди не хотят расстаться. Вот что-то в этом роде, но это огромное, в гораздо большем смысле. Настолько это было велико, что я даже жалел, что я родился. Мысли: «лучше бы меня не было».

Я упал на пол, лицом вниз. Я был готов признать все свои грехи. Я даже был готов признать, что грехи всего мира творил только я. Настолько вот такое непонятное состояние перед огромного могущества Силой. Я понимал, настолько это могущество, и настолько я саранча, или, не знаю, как мураш, как муравей. Что-то в этом роде. Я всего лишь пытаюсь объяснить вот эту саму картину. Когда я упал, вся эта информация мучила меня. Вот особенно мучило то, что было в моем прошлом.

И в это время я услышал голос. Голос был, опять же, обращен ко мне, и с улыбкой: «Сайфиддин, что с тобой происходит?» И в это время я понял, что что-то необычное происходит. «Неужели Он не понимает?» Я знаю, что Он читает мои мысли, Он знает мое сердце. То есть, все это было реально там. Потому что даже когда я лежал, я мог понимать Его мысли и сердце. Но, все равно, я понимал, что я недостоин. Я сейчас могу улететь в ад, или что-то в этом роде. Слегка, потому что я не был уверен, что там меня ожидает.

И вдруг Он сказал: «что с тобой происходит?» Я мог поднять свой взор к Нему. И реально понимал, что Он не знает, почему я так мучаюсь. И вот эта информация, которая внутри меня, Он мог узнавать одновременно и отрекаться. Типа сказать: о чем ты? То есть, мы, как будто, начали общаться, и Он говорит: «о каких грехах ты мучаешься? О чем ты хочешь сказать Мне?» И в это время я понял, что я же ведь покаялся неоднократно. Я постоянно это делал. Я несовершенный человек. Будучи служителем, я делал многое неправильно тоже.

И вдруг, я понял, что Он не помнит ни один из вот этих моих поступков. Что перед Ним я, как будто, был чистым, и мог встать уже. Настолько какая-то уверенность во мне появилась. Я когда встал, посмотрел на себя и на Него, и мне показалось, что вот этот голос, который назвал меня по имени, я Его слышал еще в утробе матери, и повсюду, везде, сколько бы лет я ни был. Но всего лишь, я не мог часто различать, что к чему, и все остальное.

И вот, в это время, можно сказать, все это недопонимание исчезло мгновенно, и появилось настоящее отношение. То есть, я знал, что я подобие ребенка, что мне позволено прыгать на плечо, садиться на голову, как хотите, так и поймите. То есть, настолько вот такое отцовское отношение. Это, конечно, невозможно сказать, потому что для меня, все равно, небесное ограничение. Но я там мог обнять ногу, и все остальное.

Я побежал к Нему… я хочу теперь рассказать о себе. Потому что я мог все это делать там. Не было никаких преград. Но почему-то мне хотелось вспомнить что-то о том мире, в котором я был уже. Когда начал приближаться к Нему, я вдруг вспомнил, что на Земле был взрыв. Что церковь, где мы проводили воскресную службу, там произошел теракт. Что люди умерли, и я тоже оказался там в результате этого теракта. И первое мое слово было: «Господь Иисус, смотри, взорвали Дом Твой! И моим братьям, и сестрам сейчас нужна помощь».

И в это время Господь с улыбкой сказал, что ни один волос с их головы не упадет без воли Божией. Потому что Господь с Небес смотрел совершенно по-другому на те страдания, которые были на Земле. И когда я приблизился, я узнал одно: что вдруг он показал картину. Вот эта площадка в церкви, где был взрыв. И мы могли слушать, как люди кричат, как просят помощи, и все, что там творится. После чего я сказал: «Господи, вот, это же церковь». Он показал другую картину — где был двор моих родителей. И я, вообще, был не в себе, потому что, когда я увидел с Неба маленький дворик, где живут мои родители, я был не в себе.

В это время я сказал: «Господи, там же живут мои родители!» И вдруг, возле ворот остановилась машина, и спустили гроб. И в гробу лежало мое тело. Естественно, я с радостью говорю: «это же я, Господь!» Но дело в том, что позже люди начали быстро толпой собираться, и попозже, через время, я был сильно потрясен. Когда услышал то, что говорят люди. Люди говорили, что так ему и надо, он поменял веру отцов, он продал завет предков, нарушил, так ему и надо. Это кара Божья, потому что Бог покарал его за то, что он поменял свою веру. Естественно, мне было в это время не по себе. И вдруг, в это время я заметил, что из двора моих родителей вынесли три гроба. В одном был папа, в другом мама, и в третьем я.

И реально я понял, что, когда они увидят сгоревшего сына, они вряд ли поверят. То есть, они не выдержат эту боль, это мучение, после чего я был просто потрясен. Я упал на колени и начал рыдать. Потому что я понял, что мои родители умерли, и они не могут пройти ту тьму, которую я прошел. И не могут пройти ту преграду, которая открылась во имя Иисуса. И я рыдал и плакал. И в это время я обращался к Господу: «Господь, я служил Тебе более пяти лет, и несколько тысячам людей я проповедовал Евангелие для того, чтобы они спаслись. А сейчас получается, что я спасен, но мои родители из-за меня попадут туда, куда не надо».

И в это время на Небесах просто открылось что-то наподобие монитора. И там большими золотыми буквами были написаны такие слова, то, что написано в Библии: «Деяния, 16-ая Глава 31-ый Стих. Они же сказали: веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты и весь дом твой». Когда я это услышал, я был потрясен. Я говорю: «да, Господь, я верю Твоим словам. Но как это так, что мои родители умерли, будучи теми, которые еще не покаялись?»

И в это время Господь показал другую картину. Маленькая комната белого цвета. То есть, я понял, что это реанимация. Мое тело лежало там, и несколько врачей вокруг моего тела бегали. И я не мог понять, как я одновременно могу находиться и там, и там, и там. После чего Господь сказал, что земное время принадлежит только Земле. Господь находится вне времени.

И в это время Господь начал разговаривать со мной. Он сказал: «ты видел миллиарды людей, которые находились во тьме. И когда я им посылал Своих послов, они не слушали Меня. Ты также видишь людей, которые вокруг твоего гроба. И все обвиняют, что, якобы, Я, будучи Богом, наказал тебя. Также ты сейчас видишь, что происходит в реанимации. И когда ты встанешь, эти врачи сто процентов будут уверены, что это их способности подняли тебя на ноги. Но никто из них даже не подумает обо Мне». И в это время Он начал плакать. Я видел слезы, которые текли по лицу Господа, и Он сказал: «неважно, как обо Мне люди думают, но, если бы понадобилось ради одного из них, Я бы спустился заново на Землю и прошел тот Путь, Который Я прошел две тысячи лет тому назад. И делал то, что Я делал две тысячи лет тому назад, ради одного человека».

И в это время Господь сказал почему бы мне не идти и сказать одному, и вернуться. Моя позиция была примерно такая. Сейчас я спущусь, войду в тело, скажу врачу, и пойду обратно. Потому что ни в коем случае я не хотел оставить ту красоту и ту свободу, которая была там.

Но после этого Господь сказал: «ты пойдешь, и скажешь многим!» Почему-то это произошло быстро и вдруг, когда я начал спускаться, я вспомнил о взрыве, я вспомнил годы служения, как я многим проповедовал, и люди не слушали. Я сказал: «Господь, я не хочу идти на Землю». И вдруг я остановился и говорю: «я был там, Ты помнишь, я многим рассказывал, но они не верили. Что толку от того, что я опять пойду и не будут верить?»

И в это время заметил, что возле меня находится огромная сияющая гора, и сверху начала спускаться лавина. И я понял, что за то, что я отказался идти на Землю, вот эта волна, лавина придет и унесет меня. И от меня не останется никакой памяти. В это время эта лавина становилась больше и больше. И она была подобна кристально чистой воде, смешанной с огнем.

И когда Он подошел и стоял примерно возле меня, я мог трогать, потому что Он был живым. И за Ним спускались другие волны. И на каждой волне были люди. В первой я увидел, есть такой служитель Дэвид (неразборчиво), в другой еще служитель, в третьей из Азии один служитель. После чего я сказал: «да, Господь, я знаю этих ребят. Они круто служат на Земле». После чего Иисус сказал, что: «у этих людей ничего нету». Эти слова сильно потрясли меня. Я говорю: «как ничего нету, если один из них сумел собрать миллион человек в своей церкви?» Тогда Господь сказал: «Я же говорю тебе, у них ничего нету! То, что есть у Меня, это Мое. Кому Я захочу, тому отдам. Это Моя слава!»

После чего я был потрясен. И я сказал: «тогда дай мне эту славу Твою в большом количестве, в большом объеме, чтобы я мог идти и рассказывать людям. Чтобы люди могли уверовать». После чего Господь смеялся. Он смеялся и сказал: «многие подобно тебе тоже требуют, что ты сейчас требуешь. Но дело в том, что две тысячи лет тому назад каждому верующему я уже отделил больше, чем они требуют. Огромная Моя слава сопровождает их. Но дело в том, что люди подходят к ней и не могут взять ее. Не хотят стать частью ее, чтобы нести Мою славу».

После чего я был удивлен, и сказал: «тогда я пойду». Он сказал: «ты пойдешь, и многие острова, и материки, и народы пройдешь. И расскажешь то, что Я вложил в твое сердце. И ты, вообще, не думай, что сказать, потому что, когда ты скажешь этим людям, Я докажу, что Я есмь».

Эти слова сильно вдохновили меня. Я понял, что Он хочет открыть Себя всему человечеству, независимо от национальностей и от возраста. В это время я успокоился, потому что договор был заключен на Небесах. «Иди, просто рассказывай там, где хотят тебя услышать». После чего я с радостью согласился, и вернулся на Землю. Потом я вошел на территорию галактики, и все остальное. И я заметил Солнечную систему, все реально, так близко, то есть. И я вошел в тело, и хотел тоже что-то сказать, а уже тело не слушало меня. Оно было совершенно как деревянное. То есть, вообще, не комфорт.

Я услышал голоса врачей, которые успокаивали меня: «все в порядке, успокойся», и тому подобное. Я слышал, чем они занимались, все остальное. Факт в том, что два дня спустя уже они поняли, что я не умру. Потому что первые двое суток они ждали моей смерти. То есть, сейчас он умрет. Часто они открыто разговаривали возле меня, думая, что я сплю. Ну, это не то, что хитрость или мудрость. Просто, когда они звали меня, я не отвечал им. То они могли сказать: «да, он спит», и могли читать то, что сегодня я рассказывал.

Тогда я еще не знал, что у меня двенадцать осколочных ранений, их надо удалить, они не знают, как удалить. Потому что плюс ожоговые ранения, осложнения всякие… И сильно были встревожены этим всем. Комиссия за комиссией приходила. Потому что по приказу президента была образована специальная комиссия при министре здравоохранения. И президент лично сам все это контролировал, чтобы все это бесплатно лечение, все остальное. Чтобы врачи были разрешены из других стран тоже. Должны там участвовать из Западных стран и Восточных.

То есть, это помню. Они ежедневно могли заходить к нам. Но первые двое суток, пару раз, когда я пришел в себя, они почему-то спрашивали адрес моих родителей. Но я запретил им говорить. Потому что я знал, о чем они думают. Они ждали смерти. Как часто люди, особенно когда старые умирают, люди собираются, это на Востоке принято, он еще не умер, они готовятся к похоронам. Начинают покупки делать, чего-то там собирать, письма писать.

И вот, в тот день я им сказал: «я прощаю вам, потому что скоро я пойду и сам им скажу». Я не знаю, как они реагировали на это, потому что я не видел, потому что все лицо было опухшее. Но факт в том, что на четвертый день, по-моему, начали делать перевязку, после чего оно совершенно изменилось — отношение врачей. Я помню первую перевязку. Когда они начали открывать, первый день, они поставили 48 % ожога, и вот, когда они начали открывать, они говорят: «это не может быть». Потому что левая рука была вся сгоревшая. Когда они начали открывать, то есть, тело начало частями восстанавливаться…

И таким образом, меня на седьмой день перевели из реанимации в ожоговый. Из ожогового на двадцать первый день меня выписали из больницы. Конечно, я не мог пойти пешком домой, но я своим ходом решил. Сел на машину… я много потерял крови, также удалили эти осколки. Без наркоза еще. Поэтому, я помню. Факт в том, что уже через месяц я мог уже улететь за границу. Не для лечения, а для того, чтобы восстановиться. Сказали, что я должен поменять климат, чтобы вот это психическое, чтобы не повлияло сильно.

И, таким образом, когда оттуда в феврале месяце вернулся, три месяца спустя, я мог спокойно бегать, есть столько, сколько угодно, и тому подобное. Я, вообще, сильно поправился, что не могли узнать меня. Но факт в том, что то, что произошло, на самом деле, это чудо Господне, о котором я не могу умолчать.

Меня могут попросить, чтобы я не говорил об этом, может быть, будут заставлять, чтобы я не говорил об этом, но пусть эти ребята поймут меня правильно. Потому что я не имею права молчать. Я это не рассказывал один раз или десять. Я несколько тысяч раз рассказал. Но больше всего рассказывал это тем людям, которые захотели. Например, я рассказывал это своей маме. Она сейчас на Небесах, я верю. Я не рассказывал ей подробно, потому что я понимал, что это ей не нужно. Я примерно ей рассказывал, что да, я умер. Но Божьей благодатью я спасен, и тому подобное. То есть, я подробно ей не рассказывал, что там всех ожидает. Но, что я хочу сказать?

С удовольствием это буду делать везде, где люди захотят услышать. Для этого я пишу книги, чтобы люди задумались. Что мне нужно? Мне ничего не нужно… Просто, чтобы знали, что я на самом деле уважаю своего Господа. На этот раз, когда я приду на Небеса, я хочу быть достойным. Я хочу прийти и сказать: вот он я, Твой раб, который постарался исполнить Твою волю.

Поэтому, я знаю, что выбор остается за каждым человеком. Что спасение — это очень сложный вопрос. Что каждый за себя отвечает. Что я не могу спасти никого. Но я знаю одно, что Иисус Христос умер за грехи всего человечества. Что сила Его, смерть и Воскресение может через силу Святого Духа воскресить любого грешного человека.

Я сам был под разными наркотическими вещами, грехами мира сего. Но Он меня чудом спас. Но не один раз. Я считаю, что это третье мое рождение… Второе мое рождение я считаю, когда я крестился Духом Святым. Со Знамениями. И тому подобное. Я сегодня более подробно рассказывал для того, чтобы человек мог задуматься. Потому что настолько цивилизация сегодня поднимается, что мы не успеваем за временем. Лично в моей жизни так много пропущенного, что я бегаю за ним, и не могу ухватить, чтобы поставить все на свои места. Жизнь более серьезна, и каждая минута важна.

Поэтому, я не знаю, что будет десять минут спустя со мной, или через день. Но я знаю одно: что бы ни случилось, воля Божья будет в моей жизни. На этот раз я не упущу Небо. Туда я смогу зайти достойно. Потому что на этот раз уже что-то я сделал. Оставил след после себя в обществе, в истории, написал несколько книг, и тому подобное. А то, что люди будут верить или не верить, это уже не моя проблема. Поэтому, я очень был рад поделиться этим свидетельством с людьми, которые пожелали слушать.

И мое благодарение тем людям, которые брали ответственность, терпение, услышать вот этот мой акцент, и до конца слушали этот рассказ. Спасибо за внимание!»

Рассказ третий (тринадцатый с начала серии)

Ашхен, 48 лет

(Армения, г. Коши)

Ашхен. «Я была замужем, у меня было двое детей. Но мы развелись с мужем, потому что не могли найти общего языка. Моя мама умерла рано, и я всегда искала кого-то, кто бы мог меня понять. Я думала, выйдя замуж, обрету счастье, но ничего не вышло. И мы развелись. Я вернулась с двумя детьми в дом к своему отцу. Именно в это время Бог и нашел меня. Я услышала слово Божие, и это было именно то, чего я так искала. Наконец-то нашелся Тот, Кто любил меня, понимал меня, слушал меня, и помогал мне во всем. Мне нужно было именно это, и я подумала: «самоубийство — это крайняя мера. Может, попробовать и отдать свою жизнь Христу?»

Я много чего перепробовала, и ничто не помогало мне. Я не могла найти счастье в этой жизни. После того, как я покаялась, я сделала первый шаг к примирению.

Муж. «А я покаялся примерно через шесть месяцев после нее. Но до этого ко мне приходили братья, проповедовали мне Евангелие. Я слушал их, но бывали моменты, когда я противился. Хочу сказать: изменения, которые произошли в моей жене, именно это и привело меня к покаянию».

Ашхен. «Постепенно наша семья укреплялась и становилась счастливее. Все было чудесно, мы были счастливы, радовались жизни. Затем я родила третьего и четвертого ребенка. После третьего врачи мне не советовали иметь больше детей, потому что я тяжело переносила беременность. Помимо этого, во время родов у меня начинались кровотечения. Врачи поймут это лучше: у меня не выходила плацента. И по этой причине врачи вынуждены были сделать мне обсервацию, в результате чего открывалось кровотечение. Именно по этой причине врачи не советовали мне больше рожать. Но я забеременела и должна была родить четвертого ребенка. Когда пришло время рожать, я знала — мне может помочь только Бог. Я так нуждалась в Нем!

Ни в одной больнице меня не хотели принимать. Врачи отказывались принимать у меня роды. Они говорили, что положение очень серьезное. Что, возможно, я не выживу. Но я была верующей, и, поэтому, я не могла поступить иначе. Я должна была родить! После родов мое состояние было тяжелым, как и говорили врачи. Меня выписали через восемнадцать дней, но мое состояние не улучшалось. Тогда я вновь решила обратиться к врачам. Я оставила детей с мужем и поехала в больницу. Когда они провели обследование, то приняли решение срочно меня оперировать.

Врач-анестезиолог в шутку сказал мне: «сейчас я отправляю тебя туда, где голубое небо и все в зелени». Врачей беспокоило мое состояние, а я, тем временем, каялась и говорила: «Господи, если я должна умереть, очисть меня, спаси!» А, с другой стороны, я думала: «что же будет с моими детьми? С мужем? Ведь он не знает, что меня оперируют сейчас. Что же с ними будет?»

Врачи суетились вокруг меня, спрашивали, где у меня болит, как я себя чувствую. И я подумала: «наверное, я умираю». Меня оперировали в первый раз. Я слышала, что человек ничего не чувствует во время операции, что он просто засыпает. Но все получилось как раз наоборот. Я почувствовала, как отделяюсь от своего тела. Руки отделились от рук, ноги от ног, и я поднялась над своим телом. И когда я увидела свое тело, я подумала, что я умерла. И я сверху наблюдала за врачами. Я видела, как они раскрыли мой живот, видела, какими инструментами они это все делают. Я человек далекий от медицины, но сейчас я могу подробно рассказать, как делается операция. Как делают надрез, как разрезают второй слой, как делают, чтобы кровь не текла. Я видела абсолютно все.

Я могла читать мысли врачей. Хочу сказать, что у меня были руки, ноги, я могла чувствовать запахи. Я ощущала запах своего тела, и это был неприятный запах. И в этот момент я стала думать о своих детях. Мне захотелось увидеть их. Мне хотелось узнать, что сейчас делает мой муж, мои дети. И в эту же минуту я оказалась в своем доме. Скорость, с которой передвигалась моя душа, я могу сравнить ее со скоростью мысли. Моя душа передвигалась именно с такой быстротой. Стоило мне подумать, и я могла оказаться в этом месте, о котором я только что подумала.

Я сама не знаю, как я прошла через стены, и с какой быстротой я оказалась у себя дома».

Муж. «Я с детьми был дома, и очень беспокоился, потому что она опаздывала. Я был с детьми и шел двенадцатый час, а ее все не было. Я начал беспокоиться. Прошел час, второй, а ее все нет. И я стал молиться Богу. И Дух Святой сказал мне, что сейчас ее оперируют».

Ашхен. «Он смотрел на часы, и Дух Святой сказал ему, что мне делают операцию. Я читала его мысли. Он говорил: «только не операция». И он обратился к Богу. И я увидела, как молитва поднялась к Богу. Это было как благоухание. В духовном мире молитва становится видимой, подобно облаку поднимается и благоухает. Тебе становится ясно, что это — молитва. Он не произносил эту молитву вслух, но в духовном мире это было видно. И я почувствовала это благоухание, исходящее от его молитвы.

Затем я увидела свою девочку, она поправляла колготки. Я хотела подойти обнять ее, но она прошла сквозь меня. Она не видела меня и не чувствовала меня. Я поняла, что у меня нет тела. У меня не было физического тела, но у меня были руки, были ноги, я могла чувствовать запахи. Я знала, что я нормальный человек.

Потом меня спрашивали: «скажи, каким было твое тело?» Я не могу сказать, что это за тело, но оно у меня было. Просто через него можно было пройти. Точно так, как я оказалась у себя дома, точно так же я оказалась и в этом месте. Какая-то сила вела меня наверх, на Небо, я чувствовала эту силу, но не могла ее видеть. Я не видела Христа, но я увидела огромный Свет. Небеса были наполнены этим Светом. Вся жизнь была заключена в этом Свете. Все дышало и двигалось им, вся жизнь заключалась в нем. Словами нельзя описать Небеса. Нет таких слов, чтобы выразить красоту Небес или привести какое-либо сравнение.

Все, что есть здесь, на Земле, это лишь тень того, что есть на Небе. Этот Свет, Он излучал Жизнь. Я увидела множество Ангелов, больших и маленьких, и они имели человеческий вид. Я увидела очень много спасенных людей. Там было множество цветов. Я называю их цветами, потому что не могу сравнить их с чем-то еще. Но на Земле нет таких цветов. Эти цветы пели, и эта мелодия все время менялась. Здесь, на Земле, мелодия может быстро надоесть, но эту мелодию хотелось слушать все время. Постоянно звучала новая мелодия. Они все время обновлялись, становились красивее.

И, что интересно, там не было ветра, но я ощущала нежное дуновение. От дуновения менялись их цвета. Возьмем, скажем, зеленый цвет. Он не был обычным зеленым. В нем можно было заметить семь различных оттенков зеленого. Там не было старости. Там не было ничего ветхого. Все постоянно обновлялось. Там нет боли, нет смерти.

Я увидела нечто, похожее на реку. Потому что что-то текло. Что-то, похожее на туман, на золото и серебро. Свет и Жизнь текли из Него. Не знаю, как все это можно еще описать. И эта Жизнь была во всем: в траве, в реке, в деревьях. И все это было пронизано Светом.

Когда я впервые прочла книгу «Откровение», там я увидела дерево с прекрасными вкусными плодами. И я думала, что, возможно, это груши и яблоки. И что, возможно, они больших размеров. Я думала, что эти плоды растут на Древе Жизни. Но это было не так. Хотя там было множество плодов, там было изобилие всего. Там ты не думаешь: вот бы сейчас поесть этого или того. Я ничего не попробовала, но я почувствовала это изобилие. Там люди только и делали, что прославляли Бога за все это изобилие.

Но хочу сказать, что Дерево Жизни излучало Свет. Я знала, что это именно Дерево Жизни. Его плодами были: долготерпение, благость, милосердие, кротость, воздержание. И все это текло ко всем, кто там находился. И у меня возник вопрос: «а где же город? Ведь город существует!»

Этот город был из чистого золота, но это было совсем другое золото. Оно казалось прозрачным, похожим на стекло. Здешний жемчуг нельзя сравнить в Небесным жемчугом. Небесные алмазы совсем другие. Ничто земное нельзя сравнить с тем, что я увидела на Небе. Меня охватила такая радость! И я подумала: «блаженны все, кто живут здесь!» И вдруг, я получила ответ: «это все, что принадлежит тем, кого Я избрал».

Хочу сказать, что там царит совершенная радость, и совершенный мир. На Земле нет той совершенной радости. С чем сравнить эту радость? К примеру, если у человека не было детей, и вдруг у него рождается ребенок. Но, думаю, даже в этом случае нельзя пережить подобную радость, которая есть там. Человеческое тело не в состоянии выдержать такой радости. И, когда я стала возвращаться, то почувствовала, что моя радость убывает. И я услышала, как Святой Дух сказал мне: «возвращайся!»

Это было сказано так, что не было даже тени сомнения, что так и будет. И Он говорил: «иди, и расскажи всем то, что ты здесь увидела!» Но есть вещи, которые я не могу вам пересказать, потому что не могу найти подходящих слов. Не знаю, с чем сравнить. Возможно, и есть подходящие слова, которые я не могу сейчас подобрать. Поверьте, словами нельзя передать красоту Небес. Вы даже не можете себе представить, что нас ожидает там. И я слышала: «расскажи всем, будь то верующий или нет. Не бойся, Я с тобой! Ни один волос не упадет с твоей головы!»

Муж. «И когда я пошел в больницу, хочу отметить, что я зашел к врачу со своим братом. Он так же верующий. И я в смятении спросил врача:

— В чем дело? Почему вы сделали ей операцию? — Он стал успокаивать меня:

— Не волнуйтесь, все случается в жизни…».

Ашхен. Но, прежде чем я вошла в свое тело, я оказалась в кабинете у врача. Я увидела, что муж говорит врачу: «почему вы сделали операцию без моего согласия?» Врач же успокаивал и говорил, что вынужден был это сделать. И когда я открыла глаза, я увидела, что лежу в палате, у окна. Когда я открыла глаза, я увидела огромные засохшие ветви. Это был март месяц. И когда я увидела это, первое, что я подумала: «неужели, я опять вернулась сюда?» Разве можно было сравнить эти сухие ветви с тем, что я видела на Небе? Это такая огромная разница!

И когда муж зашел ко мне в реанимацию, я попросила мужа не тревожить врача. Я сказала ему:

— Мы не знаем, что бы могло произойти, если бы он не оперировал меня. — Он спросил:

— Откуда ты узнала, что я спорил с врачом? — Я ответила:

— Я в это время была с вами.

Честно говоря, он немного испугался:

— Где только ты не была.

Я думаю, мне бы не поверили, но Бог все устроил так, чтобы и врачи, и муж, и все остальные поверили в истинность моих слов. Я рассказала им все, что слышала. Я рассказала врачам, как проходила операция, все, что они говорили между собой. Одним словом, они стали слушать меня. Все: врачи, медсестры — все приходили послушать мое свидетельство. Люди каялись, славили Бога. Приходили и верующие, и неверующие. Были семьи, которые восстанавливались. Многие покаялись, стали ходить в церковь.

Несколько лет я жила под впечатлением от увиденного. И меня уже не интересовало то, что происходит на Земле: будь то трудность, или еще что-то. Я не говорю, что вообще не жила этой жизнью. Но я говорила всем: «просите о Небесном Иерусалиме! У тебя там есть дом. Если ты поверишь в это, тогда ты будешь иметь все это здесь!» Люди должны просто верить слову Божьему, всему, что говорит Библия.

Но, как бы человек ни представлял себе Небеса, это намного больше! То представление. Которое у меня было, не шло ни в какое сравнение с тем, что я увидела там.

Однажды я увидела, как ударила молния. И свет от этой молнии ослепил меня. И я подумала: «если человек не может смотреть на свет от молнии, как он может смотреть на Свет Небесный, который намного ослепительнее?» Человеческое тело не может выдержать этого Света. Есть люди, которые говорят: «пока я не увижу Бога, я не смогу поверить». Но они не понимают, что это тело не в состоянии увидеть Бога. Бог является Светом жизни.

После этого случая мы почувствовали, что Бог призывает нас стать пасторами. И что люди придут, и обретут покой в церкви, обретут радость. Прошло уже тринадцать лет. Сотни людей покаялись через наше служение. При каждом удобном случае я рассказываю людям о том, что со мной произошло…».

Муж. «Так получилось, что Бог сразу привел людей. Примерно около ста человек. Они пришли к нам и сказали: «мы хотим послушать слово Божие». Мы начали проповедовать. И так родилась церковь. Когда я услышал это свидетельство, моя вера еще больше укрепилась. Я понял, что Бог действительно Живой. Я поверил, что после смерти есть Жизнь. Сейчас я глубоко убежден, что это так и есть».

Ашхен. «Если ты еще не завершил свою работу здесь, на Земле, Ангелы обязательно вернут тебя на Землю. Так что не спешите попасть домой, но поверьте, что у вас там есть чудесный дом. И ты обретешь там все, о чем только мечтал. И все то, о чем даже не можешь себе представить. Давайте служить Богу! Потому что мы были недостойны, но Он удостоил нас этой жизни. Пусть никто не говорит, что недостоин. Только крепко держись за Христа! Прославляй Господа за все! Высвободи молитву, пусть духовный мир наполнится благоуханием! Бог есть Дух. И Он ищет истинных поклонников, которые будут поклоняться Ему в Духе и Истине! Слава Богу!»

Рассказ четвертый (четырнадцатый с начала серии)

Настя, 8 лет

(Украина, г. Днепродзержинск)

Мама Насти, Ирина. «Десять лет назад мы покаялись с мужем, и у нас родилась девочка, дочка. Сразу же у нас началась пищевая аллергия, это диатез. Мы не могли подобрать кашки. Подбирали различные кашки — ее всю сыпало, щечки были, потом шло на ушки. Обострение было очень сильное, но это пока проявлялось на щечках. В два года у нее очень сильно обострились ручки. И ручки обострились настолько сильно, что кожа начинала трескаться, и вылазило мясо. Прям вылазило с пальчиков. Когда мы мыли ручки, то есть, ребенок очень сильно плакал, невозможно было дотронуться. Вот. Мы обратились в кожный диспансер, и в кожном диспансере нас поставили на учет. И сразу же исключили очень много продуктов питания. Нам поставили диагноз: «аллергический дерматит». И мы не кушали очень много продуктов. Мы не кушали шоколад, цитрусы. Мы не кушали даже такого, как борщ, нельзя было его кушать. Исключали такое питание, как буряк, молочные продукты. Причем все молочные продукты. Это не только молоко. Это сметана, сливочное масло, сливки, творог. Мы не кушали рыбу, как речную, так и морскую рыбу. Потому что даже когда давали ей в садике эту рыбу, у нее ручки опухали. Пальчики наливались, и очень сильный был зуд.

Мы лечились у различных врачей. Мы поменяли очень много врачей. Вот. Пили очень много лекарств. У ребенка в три годика очень сильно болел животик, и мы сделали УЗИ брюшной полости. У нас была увеличена поджелудочная железа в два раза. У нас также была увеличена правая доля печени. Нам поставили: «панкреатит». Начали пить, еще вдобавок ко всему, то, что у нас была пищевая аллергия, мы еще лечили панкреатит. Врачи не знали, с чем это связано. Никто не мог сказать, откуда это все».

Настя. «Когда я была маленькая, когда мы водили хоровод, меня дети за руки не брали. Мне нельзя было кушать конфеты, жвачки, киндеры. Мама мне никогда не покупала. Я просила, это моя мечта была — конфеток поесть, жвачек. Я кушала картошечку, вермишель, кушала галетное печенье, кушала супик. А все остальное нет».

Мама. «В 2011 году, в сентябре месяце, мы попали на разрушение проклятий и служение исцеления. И мы с ребенком ездили постоянно. Мы не пропускали, мы верили, мы молились очень сильно, и просили Господа исцеления.

В мае месяце мы сделали УЗИ брюшной полости, и вы знаете, у нас было очень хорошее. То, что у нас поджелудочная железа была увеличена в два раза, сейчас у нас норма. И правая доля печени у нас тоже сейчас норма. И через буквально короткое время с нами происходит очень удивительная история».

Настя. «Когда мы с мамой покушали, я пошла спать. Когда я только закрыла глаза, я увидела свет, и начала идти к нему. Передо мной появились золотые ступеньки. Они начали поднимать меня вверх. Когда я приехала, я увидела большие красивые золотые ворота. Там было что-то написано, но я не смогла прочитать. Ангелы сказали, что это рай. Ворота открылись, я зашла туда. На меня одели большую красивую золотую корону. Я увидела травку, животных, деревья. Мне очень там понравилось. (Улыбается). Я увидела лифт, большой, золотой. Я в него зашла села на скамеечку, нажала маленькую скорость, ехала вверх. Выдвинулся поднос с тортиком. Торт был шоколадный, с джемом, с вишенками. Я ехала и кушала. Когда я весь торт съела, двери открылись.

Я увидела тучки, увидела Ангелов, они были похожи на деток. У них были крылышки. Я опять села в лифт, села на скамеечку, нажала побольше скорость, и ехала. Двери открылись, я вышла, увидела реку. Туда заходили люди и выходили исцеленными. Услышала, как Кто-то проповедует. Я подошла туда, а то был Иисус. Все знали, что это Иисус. Он был в виде Света.

Когда все разошлись, я подошла к Иисусу и спросила: «я во сне?» А Он сказал: «нет, это твое будущее, только ты здесь будешь молодая». Еще Он сказал: «ты Мое дитя и проси у Меня все, что ты захочешь. И ты это получишь». Я захотела помочить ножки. Я зашла в реку. Внезапно меня накрыло волной, как специально. Я ощутила, что на меня Кто-то положил руку. Повернулась, а это оказался Иисус. У Него была белая одежда, была открытая коричневая обувь. У Него были коричневые волосы, борода, усы. У Него были голубые глаза, добрые. На Его руках были красные пятна, и на ногах тоже. Он мне сказал: «выходи замуж за верующего, и учи своих детей верить в Меня, если хочешь их увидеть здесь».

Ко мне подошли Ангелы. Они меня отвели за ворота. Я увидела черные ворота. Они открыли, я туда зашла. Я увидела ад. Там было очень жарко, люди просили о помощи. Мне так им хотелось помочь, но я не могла помочь.

Между ворот ада и рая ходили много людей. И у каждого был Ангел. Были ангелы темные и светлые. Люди, у которых были светлые Ангелы, ходили ближе к раю. А у людей, какие были темные ангелы, ходили ближе к аду.

Ко мне подошли Ангелы, они меня отвели в рай. Когда мы зашли в рай, чуть-чуть там побыли, потом мои друзья, Ангелы, спросили: «хочешь домой?» Я сказала: «да, хочу». Они сняли с меня корону, поставили на стол, подписали имя: «Настя». Потом я увидела воронку, с нее были видны домики, деревца и травка. Я туда прыгнула. Я увидела себя лежащей на диване. И упала на себя, как перышко.

Когда я открыла глаза, я увидела: возле меня лежала мама. Я поняла, что это не сон».

Мама. «После того, как Настя побывала на Небесах, когда она пообщалась с Иисусом, она получилась здоровый ребенок, счастливая мама. С момента исцеления, на сегодняшний день, Настя кушает все. Она кушает все продукты, которые ей нельзя было кушать. Она набрала в весе. Мы набрали полтора килограмма. У нее стали очень чистые кожные покровы. И вот раньше… запястья, ручки, они просто не загорали.

У нас улучшились анализы. Я благодарю Бога за то, что Он есть в моей жизни. За то, что Он услышал мои молитвы. Вся слава — Богу! Если бы не Бог, я бы не знаю… просто не представляю».

Рассказ пятый (пятнадцатый с начала серии)

Анжелика, 28 лет

(Эквадор, г. Эль-Эмпальме)

Мать Анжелики, Максима. «Мы постились и взывали к Богу в течение пятнадцати дней. С нами также была моя дочь Анжелика. Во время поста мы могли видеть сверхъестественное, такое, чего раньше никогда не случалось. Мы уединились, чтобы поститься и молиться. Но потом продолжали молиться и взывать к Богу даже дома. И ждали, пока Он не заговорил с нами. Господь постоянно ободрял нас. Мы часто были готовы отказаться от поста, но рядом с нами всегда был Он… Моя дочь настойчиво взывала к Богу, хотя тогда я не знала, о чем ее молитвы».

Анжелика. «Я приняла Христа в двенадцать лет. Но потом подумала: «среди моих друзей нет евангелистов, и я не хочу быть белой вороной». И ушла от Бога, чтобы жить грешной жизнью, но Господь вытащил меня из этой ямы. На свое пятнадцатилетие я примирилась с Богом, но все еще была двоедушной… Мой папа однажды сказал:

— Ты не должна так себя вести. Это выглядит ужасно, это неправильно.

Но я ему ответила:

— Такая уж я есть, и такой хочу быть. И никто не должен мне говорить, какой я должна быть или что делать, как я должна одеваться, и как себя вести.

Тогда он сказал:

— Бог будет общаться с тобой, Он изменит тебя.

На семнадцатый День рождения я стала ближе к Богу. Двадцать восьмого апреля я обратилась к Нему и сказала: «Господь, мне так плохо. Я знаю, что я грешница». И рассказала Ему о своих чувствах: «Боже, прости меня. Я хочу, чтобы Ты записал мое имя в Книгу Жизни и принял меня как Свое дитя». Я раскаялась и отдала свою жизнь Богу. Затем сказала: «Господь, я хочу, чтобы Ты изменил меня». Я плакала, от всего сердца прося Господа изменить меня. Но время шло, и я чувствовала, что ничего не изменилось. Единственным изменением было то, что я начала ходить в церковь, читать Библию и молиться. Это было единственным изменением в моей жизни.

Затем, в августе, меня пригласили принять участие в пятнадцатидневном посте. Я согласилась. Но перед самым началом попросила у Бога: «мне бы хотелось, чтобы Ты поговорил со мной». Во время поста Господь разговаривал со всеми, кроме меня. Он, как будто, не замечал моего присутствия, и это причиняло мне боль. Я продолжала молиться: «Господи, ты любишь меня? Ты здесь? Ты со мной? Почему ты не разговариваешь со мною, как с другими? Ты открываешь им многое, даже пророчества».

Я попросила Его показать Знамением, что Он со мной. И Господь ответил мне Стихами Иеремии 33:3: «воззови ко Мне, и Я отвечу тебе, покажу тебе великое и недоступное, чего ты не знаешь». Я спросила у Него: «Господь, это Ты только что говорил со мной?» Потому что я слышала Его голос и видела эти слова наяву. Я спросила: «Господь, это для меня?» Я никому ничего не сказала, хотя все остальные свидетельствовали друг другу, что Бог показал им.

Но я держала Его послание в тайне, и обдумывала слова: «воззови ко Мне». Это означает «молиться», но что значит «великое и недоступное»? Я подумала: «тут могут подразумеваться только Небеса и ад». Поэтому, я сказала: «Господь, я хочу, чтобы Ты показал мне только Небеса, но не ад. Потому что я слышала, что это место ужасно». Затем, я помолилась от всего сердца: «Господь, если Твоя воля показать мне то, что я должна знать, то покажи мне это, но сначала измени меня. Я хочу, чтобы Ты сделал меня другой. Я хочу измениться».

После окончания поста были и искушения, и трудности. И иногда я чувствовала, что слабею и не могу идти дальше вместе с Богом. Но Он дал мне силы. Я начала слышать Его голос и лучше понимать Его волю. Мы стали хорошими друзьями. Господь наш лучший Друг, также, как и Святой Дух. Я сказала Ему: «Господь, Ты мой лучший Друг. Я хочу лучше познать Твою волю», и поделилась с Ним всеми моими мыслями.

Я молилась весь август, и потом, в ноябре, в наш дом постучался слуга Божий и сказал:

— Да благословит вас Господь! — Я ответила:

— Аминь! — Затем, он сказал:

— Я здесь, чтобы передать сообщение от Бога. Ты должна подготовиться, ибо Он покажет великое и недоступное, чего ты не знаешь. Он покажет тебе Небеса и ад, потому что ты об этом просила у Него по Слову, написанному в Иеремии 33:3.

Я сказала:

— Это так, но откуда ты знаешь? Я об этом никому не говорила. — Он ответил:

— Тот же Господь, Которому ты служишь, и Которого восхваляешь, Тот же Господь, Которого восхваляю и я, рассказал мне все.

Вскоре мы стали молиться. С нами молились несколько сестер из церкви и члены моей семьи. Как только мы начали молиться, я увидела, как открываются Небеса. Тогда я сказала:

— Вижу, как открываются Небеса, и как два Ангела сходят вниз!

Человек Божий сказал:

— Спроси их, почему они здесь.

Они были высоки и прекрасны. Красивы были и их крылья. Они были огромными, и казались прозрачными, сверкающими, как золото. На них были святые одежды и сандалии из хрусталя. «Почему вы здесь?» Они улыбнулись и сказали: «мы здесь, потому что нам нужно выполнить Божие задание. Мы здесь, потому что ты должна посетить Небеса и ад. И мы до конца будем с тобой». Я сказала: «очень хорошо, но я хочу посетить только Небеса. А в ад я не хочу».

Они улыбнулись и остались с нами, но больше ничего не говорили. Когда мы закончили молиться, Ангелы никуда не ушли. Также я начала видеть Святой Дух. Он — мой лучший Друг. Он Совершенен, Он Свят! Он Всеведущ и Вездесущ! Я могла видеть Его прозрачного и сверкающего в то же самое время. Благоговея, я видела Его улыбку и Его любящий взгляд! Я едва могу описать Его, потому что Он был прекраснее Ангелов. Те были красивы, но Святой Дух гораздо красивее их! Я слышала Его голос. Голос, полный глубокой любви. Просто нельзя описать Его голос, но могу сказать, что он был подобен молнии.

И я услышала слова: «Я с тобой!» Когда в жизни меня окружали искушения, я старалась не сойти с праведного пути. Иногда мне было очень трудно, но Святой Дух вел меня. Мы одерживали победу за победой. Я сказала: «Господь, да исполнится воля Твоя!» Я продолжала видеть Ангелов даже в школе, на занятиях. Я была так счастлива, меня переполняла радость, потому что я, и вправду, могла их видеть!

Слуга Божий, который приходил ко мне, сказал, чтобы я приготовилась, потому что мне предстоит увидеть Небеса и ад. Но он сказал мне также то, что было трудно принять:

— Ты умрешь.

— Как я могу умереть? Я так молода!

Он ответил мне:

— Ни о чем не тревожься, ибо все, что делает Бог, — ко благу. И Он вернет тебя к жизни, и так ты сможешь засвидетельствовать о Небесах и об аде. Бог хочет, чтобы мы знали о них.

Я сказала:

— Да будет так! Но, я просто умру, или меня переедет машина?

Мне в голову постоянно приходили мысли о моей грядущей смерти, но Господь повелел ни о чем не беспокоиться. Все было под контролем. Я воскликнула: «спасибо Тебе, Господи!»

Шестого ноябре, после того как я пришла домой со школы, Ангелы были еще со мной и восхваляли Бога. Все, что они говорили: «Свят! Свят! Свят! Алиллуйя!» Ангелы воздавали честь, хвалу и славу нашему Небесному Отцу. Аминь! С Ангелами был Святой Дух, и я радовалась. Многие люди говорят, что прославлять Бога — скучное занятие, но это большая ложь дьявола, который хочет, чтобы люди перестали искать Божьего присутствия.

Я тоже так считала. Но после встречи со Христом и Святым Духом я знаю, что прославлять Его совсем не скучно. И песнопения — самое прекрасное, что у нас есть, на Земле. Я могла видеть, играть и даже разговаривать со Святым Духом. Ангелы со мной не беседовали: они славили Бога. Я не раз просила: «Святой Дух, помоги мне, пожалуйста, в этом деле!» И Он всегда был со мною, и помогал во всем. Я могла чувствовать и видеть Его, хотя многие этого не могут.

Общение между нами продолжалось. Нет причины прекращать его, когда вы испытали эти прекрасные чувства. И я не могла разорвать эту связь. Когда я вспоминаю, какую грешную жизнь вела раньше, и как Господь избавил меня от греха, я всегда благодарю Бога за оказанную милость. За Его любовь ко всему человечеству и ко мне!

Седьмого ноября, возвращаясь домой, я услышала голос, говоривший: «приготовься, ибо сегодня ты умрешь». Я знала, что это сказал мне Святой Дух, потому что я могла Его видеть. Я не стала к Нему прислушиваться, и возразила: «Господь, я не хочу умирать сегодня!» Но Он повторил: «приготовься, ибо сегодня ты умрешь». В этот раз голос был громче и сильнее. Я сказала: «Господь, я знаю, это Ты говоришь со мной. Я только прошу подтверждения, а после делай со мною, что пожелаешь! Я сделаю все, что бы Ты ни просил, подчинюсь, даже если буду бояться, ибо мне известно, что Ты со мной, и Ты существуешь!»

Я молилась: «пусть человек, которого Ты использовал прежде, принесет мне эту весть раньше, чем я приду домой. Позволь ему быть рядом со мной в минуту моей смерти. И пусть он скажет мне, что сегодня я умру». Каким-то образом, Он знает наше прошлое, настоящее и будущее. Он знал, о чем я Его попрошу, поэтому, когда я вернулась домой, слуга Божий был уже там».

Мать. «Когда моя дочь пришла домой, мы были на кухне. Анжелика увидела Божьего человека, и сказала ему:

— Будьте благословенны! — Человек ответил:

— И ты будь благословенна! Твои приготовления завершены? Сегодня тот день, когда Господь заберет тебя. В четыре часа дня.

Она просто застыла на месте, удивленная, что Бог выполнил ее просьбу».

Анжелика. «Услышав его слова, я сказала:

— Аминь. Но я не хочу умирать. Я не могу умереть! Нет, Господи, я боюсь, очень боюсь и ужасаюсь!

Тогда слуга Божий предложил:

— Давай помолимся, чтобы страх оставил тебя, во имя нашего Господа!

Я сказала:

— Аминь. — И мы помолились. Вскоре я почувствовала, как все страхи оставили меня, и вместо них пришла радость, которую нельзя описать словами.

Я думала, что смерть была самым лучшим, что могло случиться со мной. Я начала улыбаться и смеяться. Все смотрели на меня и видели, как мое «сумасшествие» переходит в веселость. Я улыбалась, прыгала и пела».

Мать. «Моя дочь мгновенно почувствовала радость в сердце и начала есть. Она ела понемногу от каждого блюда. Анжелика пошутила: «если я не вернусь, то, по крайней мере, я наелась».

Анжелика: «Все смеялись и спрашивали:

— Почему ты радуешься, ведь тебе должно быть грустно? — Я ответила им:

— Конечно, радуюсь! Потому что увижу Господа и буду с Ним рядом. Но не знаю, разрешит ли Он мне вернуться. Поэтому, я хотела бы раздать все мои вещи.

Моя мама широко раскрыла глаза от удивления».

Мать. «Моя дочь начала раздавать свои вещи. Она раздавала все! С нами, как обычно, были и другие сестры во Христе, и каждая из них получила что-нибудь от Анжелики. Тогда я спросила у нее, для чего она это делает. «Если я вернусь, они могут отдать мне все обратно, но, если не вернусь, мои вещи останутся у них».

Анжелика: «Могу представить, как опечалилась мама, услышав мои слова. Но мне было так радостно, что я начала раздавать все — мою одежду, постель, мобильник, но с одним условием: если я вернусь, они должны будут отдать мои вещи обратно. Они все начали смеяться».

Мать. «Она действовала очень решительно, но мне, как ее матери, было очень грустно и тяжело. Я спросила у Бога: «что Ты приготовил для моей дочери? Будет ли ей больно?» Этого я не могла понять. Когда остальные приступили к молитве, я начала подготавливать дом к тому, что должно случиться. Мне говорили:

— Сестра, давай помолимся! — Но я ответила:

— Вы продолжайте, я скоро присоединюсь к вам. Позвольте мне закончить с приготовлениями».

Анжелика. «Пока я молилась, они все смотрели на меня. Я говорила: «Господь, я хочу, чтобы Ты исполнил Свою волю! Ты — не человек, и не можешь ни лгать, ни отступать от Своего слова, и я знаю, что Ты существуешь. Если я не смогу выполнить Твою волю, то будет лучше, если Ты заберешь меня к Себе. Но, если я смогу оправдать Твое доверие, верни меня обратно и помоги рассказать людям истину, научи меня проповедовать и приводить людей к Тебе».

Вот такой была моя краткая молитва. Я пересказала ее содержание Божьему служителю, и попросила его не говорить моей мама о том, что я сказала Господу. Он ответил: «Я ничего не скажу ей сейчас. Но когда Господь заберет тебя, твоя мама обо всем узнает».

Мы снова вошли в молитвенный круг и продолжили молиться».

Мать. «В половине четвертого Господь велел Его слуге помазать мою дочь елеем. Поэтому, некоторые из нас пошли в другую комнату, чтобы помазать Анжелику. Мы помазали ее всю — с головы до пят».

Анжелика. «Моя мама и другая сестра во Христе, Фатима, помазали меня елеем. Во время помазания я чувствовала, как что-то, похожее на стекло, покрывает мое тело. Я словно облачилась в доспехи. Молящиеся больше не могли ко мне прикоснуться».

Мать. «Пока мы молились за Анжелику, я пыталась возложить на нее руки, но не смогла дотронуться до нее! Со всех сторон ее окружала какая-то преграда толщиной примерно тридцать сантиметров. Это потрясло меня больше всего. Я возлагала руки на людей раньше в служении Богу, но подобное никогда со мной не случалось!

Я сказала: «похоже, что-то происходит», и начала молиться, благодаря Господа. И вдруг меня охватила огромная радость. Печаль за мою дочь бесследно исчезла. Мы продолжали молиться, и в четыре часа дня она упала на пол».

Анжелика. «Во время молитвы мне становилось все труднее дышать. В сердце и желудке я почувствовала боль. Кровь замедлялась в моих жилах, и по всему моему телу распространялась боль. Все, что я могла произнести — «Господи, дай мне сил, дай мне сил!» Потом я упала и больше ничего не смогла сказать. Силы полностью покинули меня. «Господи, это Ты идешь?!» — вырвался у меня возглас».

Мать. «Когда Анжелика упала, мы пытались ее поднять, но она не могла стоять самостоятельно. Мы уже могли прикасаться к ней. Она говорила: «молись, мамочка, у меня нет сил и мне больно». Сперва боль появилась у нее в сердце, а затем гораздо ниже, в брюшной полости. Мы продолжали молиться и взывать к Богу. Он забрал ее жизнь. Никогда раньше я не видела, как кто-то умирает. Мне же пришлось смотреть, как в мучениях умирает моя дочь, что было куда хуже! (Плачет). Я не смогла понять ее последние слова, а вскоре она замерла. (Сильно плачет). Я коснулась лица Анжелики и поднесла к ее губам зеркальце, но оно не запотело.

Я держала дочь. Она была теплой, словно живая. Я накрыла ее простынею, и скоро Анжелика похолодела. Ее волосы легли, как у мертвеца».

Анжелика. «Ко мне приближался Иисус, и я чувствовала, как мое тело умирает. Иисус и Ангелы становились ближе, и я понимала, что ухожу из этого мира. Когда мое тело упало, они были уже у меня дома. Я плакала и кричала, увидев свое тело на полу. Я спросила: «Господи, что происходит?» Мне хотелось коснуться тела и войти в него, но все мои попытки оказались напрасными. Я словно хваталась за воздух. Никто из молящихся не слышал меня. Поэтому я закричала: «помоги мне, Господь!»

Мать. «Когда мы молились, пришел мой муж и увидел Анжелику лежащей на полу. В ту минуту Господь дал мне сил, потому что я не знала, что ему сказать. Она, будто, лежала в коме, но я знала, что с ней все в порядке, ведь это с ней сделал Господь. Поэтому, я сказала: «Боже, да будет воля Твоя!»

Анжелика. «В то мгновение я услышала голос Бога. Прекрасный, громоподобный и полный любви: «не бойся, ибо Я помогу тебе!» И вдруг, я поднялась. Перед этим я стояла на коленях и смотрела на свое тело. Но с первыми звуками Его голоса страх покинул меня, и больше я не боялась. Как только я сделала первые шаги, Ангелы открыли передо мною дорогу. Меня окружало яркое сияние, и, созерцая его, я почувствовала умиротворение. Потом я увидела красивую, высокую, изящную и мускулистую фигуру. Это от нее исходило сияние.

Но лицо Господа было слишком ослепительным, чтобы на него смотреть. Зато я могла любоваться Его волосами, сверкающими, как яркое золото, и белоснежным одеянием с широкой лентой, на которой было написано: «Царь царей и Господь господствующих».

Я взглянула на Его ноги. На них были сверкающие сандалии. Он был так прекрасен! Иисус протянул мне руку. Моя рука не прошла через нее, как было с моим телом. Я спросила: «что происходит?» и Он ответил: «Я покажу тебе ад. Ты вернешься на Землю и расскажешь человечеству, что ад существует. Что ад — не просто плод чьего-то воображения. Также я покажу тебе Мою славу, ибо ты должна сказать Моему народу, чтобы он готовился. Слава Моя существует, как существую и Я».

Он снова попросил меня перестать бояться. Я сказала Ему: «Господь, я просто хочу посмотреть на Небеса, а не на ад. Это слишком ужасное место». Он ответил: «дочь, Я буду с тобой. Я не оставлю тебя в этом месте. Я покажу тебе ад, потому что многие знают, что он существует, но не имеют перед ним страха. Они думают, что это какая-то игра, что ад — просто шутка. Также есть многие, которые не знают о нем ничего. Вот почему Я хочу показать тебе это место. Сейчас в мире больше грешников, а не тех, кто ходит в Моей славе».

Говоря эти слова, Он плакал — я видела, как слезы струились к Его одеждам. Я спросила: «Господи, почему Ты плачешь?» Он произнес: «дочь, потерянных душ слишком много. Я покажу тебе ад, и ты пойдешь и расскажешь истину другим людям, чтобы больше тебе не возвращаться в это место».

И вдруг, пока Он говорил, все пришло в движение. Земля содрогнулась, и я увидела, как внизу появляется темная скважина. Мы стояли на какой-то скале, и нас окружали Ангелы. Я воскликнула: «Господь, я не хочу отправляться в это место». На что Он ответил: «дочь, не бойся, ибо Я с тобой». В долю секунды мы оказались внутри этой скважины. Я взглянула вниз, но ничего не увидела, там была непроницаемая тьма, но до меня доносились миллионы голосов. Мне было жарко, я чувствовала, как горит моя кожа. Я спросила: «Господь, что это? Я не хочу идти туда!» Бог ответил, что это просто туннель в ад.

Оттуда исходил ужасный, отвратительный и тошнотворный запах, и я молила Иисуса не брать меня туда. Он ответил: «дочь, тебе необходимо увидеть ад». Тогда я вскричала: «почему, Господи, почему?» И Он ответил: «чтобы ты могла поведать человечеству правду, ибо оно погибает. Многие уже потеряны для Меня, и слишком мало людей попадают на Небеса».

Сказав это, Он заплакал. Его слова придали мне сил и ободрили. Я продолжала идти. Мы дошли до конца туннеля. Я взглянула вниз и увидела бездну, покрытую языками пламени. Господь сказал: «дочь, Я даю тебе это». В Его руках был скоросшиватель с чистыми листами бумаги. «Дочь, возьми этот карандаш, чтобы ты могла записать все, что Я покажу тебе. Записывай как видишь и слышишь; так, будто, тебе самой приходится все переживать».

Но я возразила: «Господь, я выполню твою просьбу, но мне и так было уже много показано. Я видела, как мучаются души, и как лижут их огромные языки пламени».

Мать. «Время шло, а моя дочь все еще лежала неподвижно. «Господь, что происходит?» — спросила я. Из ее глаз вытекали слезы, которые, когда я их вытирала, появлялись вновь. Я снова поднесла зеркальце к ее губам, чтобы посмотреть, дышит ли она, но ничего не было.

Слуга Божий сказал нам: «сейчас она в том месте, где нет улыбок и смеха, но есть только вечные мучения».

Анжелика. «Я сказала Иисусу: «я буду говорить всем, что ад существует, только, пожалуйста, выведи меня отсюда!» И Он ответил: «дочь, мы даже не зашли еще в это место, и Я тебе ничего еще не показал, а ты уже хочешь, чтобы Я забрал тебя отсюда?»

Затем, мы начали спускаться в бездну. Я заплакала и стала кричать: «Господи, нет, нет, нет, нет, я не хочу туда!», на что Он просто сказал: «тебе нужно это увидеть». Я увидела ужасных демонов всевозможных форм и размеров. Они очень быстро перемещались, и в их руках что-то было. «Господь, почему они так бегают, и что они несут?» Он ответил: «дочь, они спешат потому, что знают: их время на исходе. Слишком мало его осталось, чтобы погубить все человечество, и, особенно, Мой народ. В руках у них стрелы дьявола. Каждый демон имеет собственное имя, и по имени их поражают они стрелой человека. Какое у них имя, такой грех и совершит человек. Намерение сих духов — развратить, а затем, привести в ад».

Я видела, как демоны выбегают из ада. Господь сказал мне: «они бегут на Землю, чтобы похитить у Меня души». При этих словах Он разрыдался. Все время в аду Господь плакал, а вместе с Ним плакала и я».

Мать. «Моя дочь была мертва 23 часа, но я не стала сообщать об этом представителям власти. Я молилась: «Господь, я буду ждать 24 часа. Если моя дочь не вернется после этого срока, я позову доктора». Но Господь вернул ее до того, как эти 24 часа истекли».

Анжелика. «Господь спросил у меня: «ты готова увидеть, что Я собираюсь показать тебе?» Я ответила: «да, Господь». Он перенес меня к камере, где я увидела молодого человека в огне. Я заметила, что камера имела свой номер, но мне не удалось понять числа: они были словно перевернуты. Я спросила Иисуса: «Господь, почему он здесь?» Затем, я вспомнила, что была знакома с ним когда-то.

Этот человек знал Бога, но однажды отвернулся от Него и пристрастился к наркотикам, алкоголю. Он не хотел идти праведным путем. Иисус много раз предупреждал его о том, что с ним может случиться. Господь сказал: «дочь, он находится в этом месте потому, что всякий, кто отвергает Мое Слово, уже осужден. Это Слово осудит его в последний день». Сказав это, Иисус снова заплакал.

Наш Господь плачет не так, как мы. Он плачет с болью в сердце; плачет, чтобы выплакать всю горечь, что накопилась в Его Душе. «Я отдал Мою жизнь из любви и милосердия, чтобы люди имели возможность покаяться и войти в Царство Небесное!» Иисус стонал как человек, который больше не может терпеть боль, — так велика она была, когда Господь смотрел на погибшие души.

«Я сотворил ад не для людей», — сказал Господь. Поэтому, у меня возник вопрос: «тогда почему здесь люди?» Он ответил: «дочь, я создал ад для сатаны и его ангелов — злых духов. Но из-за того, что человек грешит и не раскаивается, он оказывается здесь». Господь рыдал и мне было очень больно видеть Его слезы. «Дочь, Я отдал за человечество Свою Жизнь, чтобы оно не погибло, чтобы не попало в ад. Я отдал Мою Жизнь из любви и милосердия, чтобы люди имели возможность покаяться и войти в Царство Небесное».

Иисус стонал, как человек, который больше не может терпеть боль, — так велика она была, когда Господь смотрел на погибшие души. Рядом с Иисусом я чувствовала себя в безопасности. Я подумала: «если я отойду от Господа, то буду здесь вечно». Я спросила в слезах: «Иисус, в аду есть мои родственники?» Бог ответил: «дочь, Я с тобою», — потому что мне было страшно.

Он перенес меня к другой камере. Я не могла даже представить, что кто-то из моих родственников может попасть в ад. Я видела, как мучается в камере эта женщина. Ее лицо поедали черви, а грудь была пронзена копьем падших духов. Женщина вопила: «Господи, смилуйся надо мной! Прости меня! Пожалуйста, забери меня из этого места, хотя бы на минуту!»

В аду люди мучаются от воспоминаний о плохих поступках, совершенных ими на Земле. Бесы дразнили людей: «поклоняйтесь и воздавайте хвалу, теперь это — ваше царство!» И люди вопили, вспоминая, что когда-то слышали о Боге и читали Его Слово. И тех, кто знал Господа, но отверг Его, мучили больше других.

Бог сказал: «им больше нет спасения, но живые еще могут его получить». Я спросила у Бога: «Господь, почему здесь моя прабабушка?» Он ответил: «она здесь, потому что не смогла, однажды, простить. Дочь, непрощающего и Я не прощу». Я сказала: «Господь, но Ты Всепрощающий, Ты — Бог Милосердный!» И Он ответил: «прощать нужно всегда и всем. Именно потому, что эти люди не прощали других, они попали в ад. Иди и скажи человечеству, чтобы оно нашло время прощать, напомни об этом особенно Моему народу, ибо многие из него не научились этого делать. Скажи им очистить свои сердца от зависти, обиды и ненависти. Если к человеку, никогда не прощавшему, вдруг пришла смерть, он отправится в ад, ибо никто не может купить жизнь вечную».

Когда мы отошли от камеры моей прабабушки, она завопила, богохульствуя и проклиная имя Господне. В аду каждый проклинает Бога. Мы ушли из той части ада. Многие люди протягивали к Иисусу руки, умоляя избавить их от мучений в аду. Но Господь ничего не мог для них сделать, и люди начинали проклинать Бога.

Иисус плакал и говорил: «Мне больно слышать их, больно видеть, что они делают, потому что я больше ничего не могу сделать для них. Но Я скажу тебе: еще есть возможность спастись для тех, кто жив, кто не покинул Землю. У них еще есть время на покаяние!»

Господь сказал мне, что в аду много знаменитостей, а также тех людей, кто слышал о Нем. Он сказал: «Я покажу тебе другую часть этой печи». Мы подошли к месту, где в пламени мучилась женщина, и молила Бога о прощении. Иисус показал на нее: «женщину, которую ты видишь, называли Селеной». Когда мы приблизились, она закричала: «Господь, смилуйся надо мной, прости меня, забери из этого места!»

Но Бог посмотрел на нее и сказал: «поздно, слишком поздно. Ты не можешь сейчас раскаяться». Тогда она обратилась ко мне: «пожалуйста, прошу тебя, скажи об этом людям, пусть они говорят во всеуслышание, чтобы и другие не попадали сюда, чтобы не слушали и не пели мои песни!» Я спросила ее: «почему ты просишь меня об этом?» И она ответила: «потому что каждый раз, когда люди поют и слушают мои песни, меня мучают еще больше. И тот, кто слушает и поет мои песни, тоже попадет в ад. Пожалуйста, скажи им не приходить сюда! Скажи им, что ад существует на самом деле!» Она завопила, и откуда-то издалека демоны бросили в нее копье. «Помоги мне, Господь, смилуйся надо мной!» Но Тот печально произнес: «слишком поздно».

Я окинула взглядом эту часть ада. Она вся была заполнена певцами и актерами, которые уже умерли. Единственным их занятием было пение, и они не могли остановиться. Господь объяснил: «человек в аду должен продолжать делать то, что он делал на Земле». Я заметила множество демонов, которые вызывали нечто похожее на дождь. Так я думала сначала. Но потом люди стали убегать от него, крича: «нет, помоги нам, Господи! Этого не может быть!» А демоны смеялись и говорили людям: «славьте и поклоняйтесь! Теперь, это царство навеки ваше!»

Я увидела, как пламя вспыхнуло с новой силой, и количество червей на людях умножилось. Я спросила Иисуса: «что происходит? Господь, что это?» Он ответил: «это возмездие за грех!»

Затем, Господь отнес меня в то место, где был очень известный человек. Раньше я была двоедушной христианкой, и думала, что после смерти человек попадает на Небеса. Что тот, кто проповедует перед толпами, также отправится на Небеса. Но я ошибалась. Когда умер папа Иоанн Павел II, мои друзья и родственники говорили мне, что он на Небесах. По всем телевизионным каналам, газетам, и в других источниках информации говорилось: папа Иоанн Павел II умер, и покоится с миром. Сейчас он ликует вместе с Господом и Ангелами на Небесах. И я всему этому верила.

Но я только обманывала себя, потому что увидела этого человека в аду. Я посмотрела на его лицо, и поняла, что это Иоанн Павел II. Господь сказал мне: «Взгляни, дочь, это папа Иоанн Павел II. Он находится в аду и мучается, ибо не раскаялся». Но я спросила: «Господь, почему он здесь? Ведь он проповедовал в церкви».

Иисус ответил: «дочь, ни один блудник, или нечистый, или любостяжатель, который есть идолослужитель, или лжец не имеет наследия в Моем Царстве». Я ответила: «верю, что он осужден справедливо, но я хочу знать, почему Иоанн Павел II здесь, ведь он учил множество людей!» Иисус ответил: «да, дочь, он рассказывал о многом, но никогда не говорил правду; такую, какая она есть на самом деле. И пастор, и его паства знали эту правду. Спасению он предпочел деньги, и не учил тому, что ад существует. И теперь он здесь».

Вокруг его горла была змея с шипами, и он пытался ее снять. Я молила Бога: «Господь, помоги ему!» Человек закричал: «помоги мне, Господь, смилуйся надо мной! Забери меня из этого места, прости меня! Господь, я хочу вернуться на Землю и раскаяться!» Бог посмотрел на него и произнес: «ты все понимал. Ты все хорошо понимал. Ты знал, что это место существует… Слишком поздно, у тебя больше нет возможности покаяться».

Господь продолжил: «смотри, дочь, Я покажу тебе жизнь этого человека». Иисус показал мне огромный экран, на котором я могла видеть, как этот человек служил мессу множество раз. И видела, как люди на этих мессах поклонялись идолам. Иисус сказал: «смотри, дочь, как много идолов в этом месте. Идолопоклонничество никого не спасет. Я — Единственный, Кто может спасти. Я люблю грешника, но не люблю грех». Иди, и скажи людям, что Я люблю их, и что им нужно прийти ко Мне».

Пока Господь говорил, я видела, как этот человек получает деньги. Но ему все было мало. Я видела, как он восседает на троне, но также я видела и другую, не столь величественную сторону его жизни. Это правда, что священникам не разрешается жениться, но могу заверить, что я нисколько не выдумываю. Это показал мне Господь — они спали с монахинями и многими женщинами.

Господь показал мне, как эти люди живут в прелюбодеянии. А Слово говорит, что ни один прелюбодей не имеет наследства в Его Царстве. Пока я за всем этим наблюдала, Господь сказал: «дочь, все из того, что Я тебе показал, происходило в его жизни, и будет происходить в жизнях других священников и пап». Затем, Он сказал мне: «дочь, иди и скажи человечеству, что пора возвращаться ко Мне».

Господь показал мне дорогу, по которой многие люди шагают в ад. Я спросила Его: «как они идут по ней?» Он ответил: «я покажу тебе». Бог показал мне туннель, через который шли люди. Они были закованы в цепи с головы до пят, и одеты в черную одежду. На их спинах был груз. Господь сказал: «смотри, дочь, люди, которых ты видишь, это люди, еще не познавшие Меня. Груз на их спинах — это грех. Скажи им, чтобы они отдали свой груз и утешились во Мне. Ведь Я Тот, Кто прощает их грехи. Дочь, скажи людям приходить ко Мне, ибо Я жду их в распростертыми объятиями. Скажи им, что без Меня они шагают в ад».

«Господь, вон тот человек — мой двоюродный брат, а та девушка — моя кузина. Моя семья попадет в ад!» Он ответил: «дочь, они все шагают сюда, но ты пойдешь к ним и скажешь, куда они попадут после смерти, если не раскаются. Скажи им, что Я выбрал тебя Моим свидетелем, ибо это значит, что ты должна говорить правду. Если ты не будешь свидетельствовать, и с человеком, который мог услышать твое свидетельство, произойдет что-нибудь ужасное, то его кровь будет на тебе. Но если сделаешь так, как Я скажу, люди узнают Меня. Если даже после этого человек не раскается, тогда ответственность будет снята с тебя, и ее переложат на человека, который не раскаялся».

Иисус сказал, что многие знаменитости попадают в ад. Возьмите, к примеру, Майкла Джексона. Этот человек был известен во всем мире, но он был сатанистом. Хотя многие люди так не считают, они просто этого не видят. Он заключил сделку с дьяволом, чтобы прославиться и привлечь к себе множество людей. Майкл Джексон двигался по сцене так же, как и демоны в аду, которые мучили людей. Они скользили назад, наслаждаясь криками и мучениями жертв. Позвольте мне сказать, что Майкл Джексон тоже в аду.

Господь показал мне его. Я закричала: «почему?» Нелегко было видеть, как мучают человека. Всех, кто слушает песни Майкла Джексона, или поет, или кто его фанат, я хочу предупредить: сатана заманивает вас посредством его в ловушку, чтобы после своей смерти вы оказались в аду. Сейчас же отрекитесь от греха во имя Иисуса! Иисус хочет освободить вас, хочет, чтобы ваша душа не погибла.

Господь сказал также: «дочь, здесь есть люди, знавшие Меня, и они тоже шагают по этому туннелю в ад». Я спросила: «Господь, как они могут сюда попасть?» Он ответил: «так происходит потому, что они оставляют Мой путь и становятся двоедушными». И Бог показал мне таких людей. Они тоже были закованы в цепи. На них были белые одеяния, изорванные в клочья, помятые и все в пятнах.

Иисус сказал: «дочь, смотри, как Мой народ уходит от Меня. Я хочу сказать тебе, что я приду не за этими людьми. Я иду за святыми, которые уже готовы к Моему Пришествию, чьи одежды не запятнаны скверной. Скажи им вернуться на праведный путь. Я со страхом смотрела, как мои дядья и многие другие люди шагали по дороге в ад, уходя с путей Господних. «Иди, и скажи им, что Я жду их, чтобы они отдали Мне свой груз, и Я дам им покой». Иисус плакал. «Дочь, они все идут в ад. Скажи своим родственникам, что они попадут в ад, если не изменят свою жизнь! Дочь, многие не поверят тебе, но и Я буду свидетельствовать твоими устами. Я никогда не покину тебя. Даже если они не будут верить, иди и говори правду, ибо Я с тобою. Я покажу тебе, как потом люди попадают в ад».

Мы переместились в туннель, из которого множество людей падало в бездну. Не тысяча, и даже не две, а миллионы. Столько, сколько песчинок на берегу морском. Им не было числа. Они падали вниз каждую секунду. Иисус плакал. Он сказал: «вот как гибнет человечество! Как мне больно это видеть!» Иисус сказал: «в этом месте также собираются демоны для встреч». И я спросила: «у демонов есть собрания?» Иисус ответил: «да, дочь, они собираются, чтобы придумать план, как уничтожить человечество. Эти встречи происходят тайно каждый день».

Господь показал мне помещение, где я увидела деревянный стол, вокруг которого стояли стулья. В помещении были все виды демонов. Иисус объяснил: «дочь, они собираются разрушить семьи пасторов, миссионеров, евангелистов, и всех, кто знает Меня. Дочь, они хотят уничтожить их, и целей у демонов немало. Демоны смеялись и говорили: «давайте уничтожим человечество и приведем его в это место».

Иисус сказал: «иди, и скажи Моему народу, что Я с ним. Скажи не оставлять двери открытыми, не оставлять места для сатаны, ибо он ходит как рыкающий лев, ища, кого поглотить». Но в Слове сказано — он ходит «как лев», потому что есть только один Лев, и этот Лев из колена Иудина — Иисус Христос из Назарета.

Иисус сказал: «больше всего демоны хотят разрушить семьи пасторов». Я спросила: «почему они этого хотят?» Иисус ответил: «потому что пасторы стоят во главе тысяч людей, которые есть овцы стада, что Господь дал Своим служителям. Демоны хотят, чтобы эти люди снова вернулись к миру, вернулись на путь греха и закончили свою жизнь в аду. Иди и скажи пасторам провозглашать истину. Скажи им проповедовать все, что Я им говорю, и никогда не храни сказанные Мною слова в тайне».

Когда мы уходили из этого места, Он произнес: «Я хочу показать тебе кое-что еще. Здесь есть и дети». Я спросила: «Господь, почему они здесь? Ибо в Твоем Слове сказано, что таковых есть Царство Небесное». Иисус ответил: «дочь, это так. Но сначала ребенок должен обратиться ко Мне, ибо приходящего ко Мне Я не изгоню вон».

В то же мгновение Господь показал мне восьмилетнего мальчика, терзаемого пламенем. Мальчик кричал: «Господи, смилуйся надо мною, забери меня из этого места! Я не хочу быть здесь!» Рядом с этим мальчиком я увидела демонов, которые напоминали героев из мультфильмов. Среди них были Драгон, Бой3, Бен 10, Покемон, Дорал, и другие. «Господи, почему этот мальчик здесь?»

Господь показал мне его жизнь. Я увидела, как он проводил все свое время перед экраном телевизора, и смотрел эти мультики. Иисус сказал: «дочь, мультфильмы, кино, мыльные оперы, которые каждый день показывают по телевизору — оружие сатаны для уничтожения человечества. А теперь смотри, дочь, чем все закончилось». Я видела, что этот мальчик не слушается своих родителей. Когда они пытались заговорить с ним, он убегал и раскидывал вещи. Вскоре его переехала машина. Иисус сказал мне: «с тех пор он здесь».

Я смотрела на этого мальчика, когда его истязали. Иисус сказал: «дочь, иди и скажи родителям учить детей по Слову Моему, ибо каждое слово в Писании верно». Слово Божие учит нас воспитывать детей розгами, если они непослушны. Господь сказал мне нечто печальное: «дочь, в этом месте много детей из-за мультфильмов и непослушания, к которому они приводят». Я спросила: «Господь, почему в этом виноваты мультфильмы?» И Он объяснил: «потому что эти мультфильмы являются бесами, которые несут детям непослушание, горечь и ненависть. В детей вселяются и другие бесы, чтобы они творили не добро, а только зло. Все, что дети видят по телевизору, они хотят делать в жизни».

Ад существует, ад настоящий, и даже дети должны решать, где им провести вечность. «Господь, скажи, почему в этом месте есть дети?» Иисус ответил: «с тех пор, как они узнают, что есть Небеса и ад, у них появляется выбор».

Про ад я рассказала достаточно, и сейчас поделюсь тем, что я увидела на Небесах. Иисус сказал: «дочь, сейчас я покажу тебе, что приготовлено для Моего народа». Мы покинули ад через туннель, и вдруг я увидела свет. Не было больше ни тьмы, ни страданий, ни пламени. Он сказал: «дочь, Я покажу тебе Мою славу».

И затем, мы стали восходить в Царство Небесное. Вскоре мы оказались возле двери, на которой были огромные золотые буквы. Надпись гласила: «добро пожаловать в Царство Небесное!» Иисус сказал: «заходи, дочь, ибо Я есть Дверь: кто войдет Мною, тот спасется, и войдет, и выйдет, пажить найдет». После этих слов дверь отворилась, и мы вошли. Я увидела Ангелов, воздающих честь, хвалу и славу нашему Небесному Отцу. Продолжая идти, мы приблизились к столу. Я увидела его начало, но не конец.

Моему взору предстал огромный трон. Рядом с ним стоял поменьше. Их окружали тысячи стульев. Рядом со стульями находились одеяния вместе с венцами. Господь сказал мне: «дочь, венцы, что ты видишь, есть венцы жизни». Иисус сказал: «смотри, дочь, вот, что Я приготовил для Моего народа». Я увидела, что стол был покрыт белой скатертью с золотой каймой. Там были тарелки, золотые кубки, фрукты — все было уже готово.

В центре стола стоял огромный сосуд, в котором было вино для обеда. И Иисус сказал: «дочь, все готово для Моей Церкви». Мы отправились в другое место, в сад, где я увидела множество людей. Среди них были известные люди, о которых рассказывала Библия. Но все они были молоды. Там был молодой человек с большим платком в руке, танцевавший и прославлявший Бога. Иисус сказал: «дочь, молодой человек, которого ты видишь, — Мой слуга, Давид».

Рядом с нами прошел еще один молодой человек, и Иисус сказал: «дочь, это Иисус Навин; там стоит Моисей; а тот человек — Авраам». Они все излучали радость. «Дочь, та женщина — Моя раба, Мария Магдалина, а ту женщину зовут Сарой». Затем, Он сказал мне: «дочь, а это — Мария, Которая родила Иисуса Христа, Который есть Я… Иди и скажи человечеству, скажи тем, кто поклоняется идолам, что ад существует, и что идолопоклонники не имеют наследства в Моем Царстве. Иди, и скажи им, что если они раскаются, то смогут войти в Обитель Моего Отца. Скажи им, что Я люблю их…». Он три раза повторил, что никто не может спасти, кроме Него…

Но позвольте сказать мне, что Господь желает вам самого лучшего. Он хочет, чтобы вы вошли в Царство Небесное, чтобы вы раскаялись и перестали поклоняться идолам. Идолопоклонничество вас не спасет. Единственный, кто может вас спасти, — Иисус Христос из Назарета. Он отдал жизнь за нас: за меня и за все человечество. У Него есть для людей великое послание. И, плача, Он говорил мне: «пожалуйста, дочь, не молчи. Иди, и говори истину. Иди, и расскажи о том, что ты видела здесь».

Я видела, как Мария прославляет Господа, видела женщин с прекрасными длинными волосами. Я сказала: «Господь, как прекрасны их волосы!» Он сказал мне: «дочь, волосы, которые ты видишь — вуаль, которую Я дал женщинам. Скажи женщинам заботиться о ней». Затем, Он сказал мне: «то, что Я покажу тебе сейчас, очень важно». Я посмотрела туда, куда Он показывал, и увидела сияющий город, город из золота! «Господь, что это? Я хочу пойти туда!» Он ответил: «Я покажу тебе, что там находится. Ты видишь Небесную Обитель, Которая уже готова для Моего народа».

Мы пошли дальше, до золотого моста. Улицы, по которым мы шли, были сделаны из чистого золота! Все вокруг было таким прекрасным, таким блестящим, как сверкающий алмаз! Это было так необычно! Мы видели дома, и то, как тысячи Ангелов строят их. Некоторые из них строили очень быстро, другие — медленно, а остальные вообще ничего не строили. Я спросила у Господа: «почему некоторые Ангелы строят быстро, другие — медленно, а остальные вообще ничего не строят?»

Господь объяснил: «дочь, как Мой народ трудится на Земле, так и Ангелы трудятся на Небесах. Мой народ больше не проповедует Евангелие. Мой народ больше не постится. Мой народ больше не ходит по улицам, и не наставляет грешников на путь истинный. Те Ангелы, которые ничего не делают, принадлежат людям, которые оставили Мой путь. Дочь, иди и скажи Моему народу вернуться ко Мне». И, сказав это, Он заплакал.

Услышав, как поют другие люди, я попросила: «Господь, возьми меня туда, откуда доносится это пение». Иисус смотрел на меня. Я могла сказать, что Он смотрел на меня, но не могла видеть Его лицо. Только движения Его лица. По Его одежде стекали слезы. Я спросила, почему Он плачет. Но Он не стал мне объяснять.

Позже мы пришли в прекрасный сад. В нем пели и качались цветы. Должно быть, это было то самое пение. Господь, указав на эти цветы, произнес: «смотри, дочь, они восхваляют Меня и поклоняются Мне! Но Мой народ больше так не делает. Мой народ больше не поклоняется Мне, больше не ищет Меня, как искал прежде. Вот почему Я говорю тебе, дочь, пойти и сказать Моему народу искать Меня. Ибо Я приду, приду, приду за теми людьми, кто ищет Меня в Духе и истине. Приду за теми, кто уже готов, за теми, кто живет в святости».

И, плача, Он говорил: «Я иду только за этими людьми». Тогда я поняла, почему Он плакал. Потому что Он возвращается, но не за теми, кто двоедушен. Он вернется только за людьми, которые ищут Его в Духе и истине.

Затем, Господь повелел мне вернуться на Землю. Но я возразила: «Господь, я не хочу туда возвращаться, я хочу остаться с Тобой!» Ты привел меня сюда, и я не собираюсь уходить, потому что Я с Тобой». Иисус сказал: «дочь, Мне нужно, чтобы Ты вернулась на Землю и свидетельствовала о Моей славе. То, что Я покажу тебе — настоящее, и то, что ты видела — настоящее. Свидетельствуй, чтобы человечество пришло ко Мне, раскаялось и не погибло».

Плача, я пала к Его ногам. На них я увидела раны. «Господь, что это за раны?» Он ответил: «дочь, эти раны Я получил, когда отдал Свою жизнь за человечество». Также Бог показал мне шрамы на руках, и я спросила: «Господь, почему они до сих пор не исчезли?» Он ответил мне: «дочь, эти шрамы пока останутся». Поэтому, я спросила: «а когда они уйдут?» Он ответил: «когда все святые соберутся на Небесах. Я должен вернуть тебя на Землю. Твоя семья и народы ждут тебя».

Я пыталась возражать, но Он показал на Землю, сказав: «люди, которых ты видишь внизу, — твои родственники. Тебе нужно вернуться в свое тело. Пришло время тебе покинуть это место».

Затем, Он перенес меня к прекрасной, кристально чистой реке, и сказал: «дочь, зайди в эту реку и погрузись в нее». После того, как я вышла из реки, меня охватила неописуемая радость. Я все еще думала, что мне не придется возвращаться домой, но Господь сказал мне: «ты должна вернуться на Землю. Я покажу тебе нечто: как Я вернусь на Землю за Моим народом. Я покажу тебе, каким будет день Восхищения».

Мы пришли к месту с огромным экраном, на котором я увидела людей. Я могла видеть весь мир. Затем вдруг, я увидела, как тысячи людей исчезли. Беременные женщины почувствовали, что ребенок в их чреве исчез, и они безумно кричали. Дети исчезали отовсюду. Многие люди метались, в испуге вопя: «этого не может быть! Этого не может быть! Что происходит?»

Я видела тех, кто знал Господа — тех, кто остался. Они говорили, что пришел Христос, и произошло Восхищение. Люди кричали и хотели убить себя, но не могли. Господь сказал мне: «в те дни смерть убежит от них, в те дни Святой Дух покинет Землю».

Случилось немало аварий, но я не увидела ни одного умершего. Все пострадавшие были живы. Я видела тысячи машин на дорогах. Он сказал мне: «смотри, как все будет». Затем, я увидела, как люди перебегают с места на место, крича: «Христос пришел, Христос пришел!» Они молили: «Господь, прости меня, прости меня! Забери меня с Собой!» Но Господь печально произнес: «скоро будет слишком поздно, время раскаяться сейчас! Дочь, иди, и скажи человечеству искать Меня, ибо в то время больше не будет такой возможности. Будет слишком поздно для тех, кто остался».

Пока Иисус наблюдал за всеми оставшимися людьми, Он заплакал и сказал: «Дочь, Я приду на Землю, как говорится в 1 Фес. 4:16–17: «Потому, что Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с Неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде; потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем».

Но не всякий будет вознесен Господом, а только те, кто послушен Его воле и живет в святости. Господь сказал мне: «ибо только святые войдут в Царствие Небесное. Никто не знает ни дня, ни часа, в который Я приду за Своим народом, и не знают об этом даже Ангелы».

По всем новостям говорили, что Иисус пришел. Экран, на котором мне показывали будущее, исчез, и Иисус продолжил, говоря: «Я приду за праведниками святыми». Это все, что Бог показал мне. После этого Он вернул меня обратно на Землю».

Мать. «Когда моя дочь вернулась, мы все стояли вокруг ее тела. Она застонала, возвращаясь к жизни. Я воскликнула: «спасибо, Господи, что моя дочь вернулась!» Мы все воздали хвалу Богу. Вскоре Анжелика начала медленно дышать. По прошествии пяти часов она смогла открыть глаза и говорить. Сначала мы с трудом могли понять ее речь, настолько нечеткими были слова. У нее не было сил. Нам пришлось закрыть окна, потому что Анжелику раздражал солнечный свет. Мы все хотели, чтобы она рассказала нам об увиденном. На слабость не позволила ей рассказать нам много.

Прошло две недели, прежде чем она смогла нам полностью рассказать свое свидетельство. После этого к ней пришли бесы. Она четко их видела, хотя они и пытались спрятаться в тенях. Они находились поблизости в течение трех дней, прежде чем она начала говорить лучше. Она спросила, чего они хотели, и те ответили: «мы пришли заключить с тобой сделку: ты должна молчать и не говорить ничего о том, что ты видела внизу. Если ты заговоришь, мы убьем тебя!»

Анжелика описала бесов как уродливых, толстых и больших существ. Она сказала, что у нее не было слов, чтобы описать, насколько ужасными они были. Анжелика пыталась выгнать их, но они не уходили. Бесы прыгали на нее и пытались задушить. Моя дочь пыталась с ними бороться, только сил у нее не было. Но однажды, когда она изгоняла их, внезапно появился Свет, и они бежали. Это явился Бог. Было нелегко слышать то, что пережила моя дочь. Она должна передать важное послание человечеству: «ищите Бога!»

Но люди думают, что они все делают правильно. Молодежь, которая употребляет наркотики и спиртное не в меру, думает, что все в порядке. Но это не так. Одним из важнейших переживаний моей дочери было то, что она видела в аду: множество ведущих ТВ, танцоров, певцов, артистов и папу Иоанна Павла II. Время искать Господа, покаяться и смириться пред Ним.

Как верно сказано в Писании: «Небо и Земля прейдут, но слова Мои не прейдут» (Мк. 13:31). Слово Божие исполнится в свое время. Господь также показал Анжелике туннель, по которому люди шагают в ад. Много людей уже там. Это реальность! Но даже некоторые Божии дети в это не верят. Цель этого послания в том, чтобы мы начали искать Господа, и не только нашими устами. Но всем своим сердцем, ибо Пришествие Господне приближается.

Иисус сказал: «Я уже больше не у двери, Я уже вошел, Я скоро иду, Мое Пришествие близко. Мой народ оставил Меня и вернулся на пути мирские. Скажи Моему народу вернуться на пути праведные. Нынешняя Церковь должна вернуться ко Мне, должна горячо искать Господа». При звуках трубы мы должны быть готовы ко встрече со Христом, и это будет чудесно!»

Рассказ шестой (шестнадцатый с начала серии)

Даниил, 38 лет, пастор

(Нигерия, г. Онитша)

Кратко о случившемся: 30 ноября 2001 года пастор Даниил со своим другом выехали из города Онитша в деревню, к своему отцу. На обратном пути в конце крутого спуска уже недалеко от своего дома пастор Даниил попытался затормозить. Однако педаль тормоза провалилась до самого упора безо всякого сопротивления. Машина на большой скорости ударилась в каменный столб. Пастор Даниил ударился головой в лобовое стекло, а руль вдавился в его грудную клетку. Он был срочно доставлен в реанимацию больницы города Онитша. Его состояние было критическим.

Жена пастора Даниила, Некка. «Ему сказали: «пастор, пастор, ваша жена здесь. Он открыл глаза и позвал меня. Я подошла к нему и говорю: «ты что, хочешь меня и детей оставить одних? Ты не можешь так поступить!» Он спросил меня, где он. Я сказала ему название больницы. И тогда он попросил, чтобы я срочно отвезла его в больницу его личного доктора, которая находится в другом городе».

После предупреждения врачей, пастор Даниил был вывезен из больницы. Через несколько минут пути ему стало очень тяжело дышать.

«Пока мы ехали, мой муж подозвал меня, и сказал, что умирает. Он попросил меня позаботиться о наших детях и о служении. Она сказал, что есть некоторые люди, которые призванные лютеране, и что он один из таких людей. То есть, его время на Земле подошло к концу. Подумав о том, что мой муж умрет, я начала громко плакать. Те, кто были вокруг, начали успокаивать меня, предупреждая, что беременным нельзя так переживать. Попросили меня, чтобы я взяла себя в руки».

Кингели, друг пастора. «Мы привезли его в федеральный центр медицины. Там сказали, что состояние настолько тяжелое, что уже поздно что-либо делать, и даже отказались принять его. Сначала они сказали, что доктора, которого мы искали, не было на смене, и поэтому, осмотреть пастора Даниила вышел другой доктор с медсестрой. Осмотрев пастора, они сказали, что уже слишком поздно что-либо делать, так как он уже мертв. И посоветовали нам просто отвезти его в морг».

Эммануил, друг пастора. «Когда мы подъехали к этой больнице (показывает), нас встретил доктор Джосси. После тщательного обследования он нам сказал, что тот уже мертв, и нам лучше отвезти его в морг».

Джосси, врач. «Мне рассказали, что человек попал в аварию в городе Онитша. Когда я обследовал его, я сначала посмотрел на грудь. Признаков дыхания не было. Я послушал его легкие стетоскопом — не было никаких звуков дыхания. Я обследовал его сердце и сердечно-сосудистую систему, но не было никаких звуков. У пациента не было пульса, сердце не билось. Я посмотрел на его глаза — зрачки застыли и не реагировали ни на что. Я сразу же пришел к заключению, что пациент мертв и его нужно отвезти в морг».

Жена пастора. «Я не знала, что мне делать. Как будто все силы оставили меня. Я начала просто кричать. Деревня его отца находилась недалеко от того города, где мы находились, и поэтому, мы отправились туда. Когда мы пришли в деревню, отец Даниила сразу вышел нам навстречу».

Лавренсий, отец пастора. «В двенадцать часов в пятницу невестка пришла и принесла мертвое тело моего сына. Я не хотел, чтобы собиралась толпа, и поэтому, решил сразу отвезти его в морг».

Барлингтон, работник морга. «Его привезли сюда жена с отцом. Там не было жизни, сердце не билось. Никаких признаков дыхания. Это был труп, и я принял его в морг. После этого я еще раз проверил все его тело. Оно уже стало твердым. Это стало для нас абсолютным фактом того, что человек, действительно, умер, и что мы можем начинать процедуру бальзамирования. Потом его перенесли в другую комнату, и положили на последней кровати».

Лавренсий, отец пастора. «Работник морга записал наши данные, мы дали ему тысячу наяра, за то, что он должен был сделать с телом. Потом, в субботу, я поехал в город Онитша опять, чтобы привезти домой жену, детей и моего старшего сына, который тоже живет в Онитше. Я привез их всех домой, и мы все ночевали в тот день вместе. И тогда невестка начала взывать к Богу».

Жена пастора. «Я начала взывать к Господу. Я начала напоминать Богу Его обетование. Что самое первое я вспомнила, это то, что Бог сказал в Книге пророка Исаия, 61:4, что моя семья больше не потерпит разорения. Я буду названа городом Господа. И поэтому, когда что-то происходило, я напоминала Богу Его слово, и говорила: «это еще одна попытка разорения, которая снова пришла, и Ты пообещал, что больше не будет разорения в моей жизни. Этого не должно произойти». И я стояла, таким образом, на Божьих обетованиях и давала отпор разорителям в своей жизни.

Другой стих, который меня очень вдохновлял, это Послание Евреям, 11:35: жены получали умерших своих воскресшими. Всякий раз, когда я читала этот Стих, я всегда укреплялась, и еще тверже держалась за Бога, ожидала Его действий. В ночь, когда я вспомнила все это, я сказала: «нет, этого не может произойти, я должна сделать что-то, и Бог поможет мне».

Отец пастора. «В субботу ночью, пока все спали, невестка сказала мне, что она не может смириться со смертью мужа, и что мы должны взять тело Даниила, и отвезти в город Онитша на собрание Рейнхарда Бонке».

Жена пастора. «После некоторого времени обсуждения мой свекр согласился отвезти Даниила на собрание Бонке. Он пошел сразу в морг и обо всем договорился. Еще до того, как я приехала туда, они уже положили моего мужа в гроб. Я пришла туда со своим старшим сыном Виктором, который ничего не знал о происходящем. В тот момент, когда гроб погрузили в машину «скорой помощи», они меня не хотели пускать вовнутрь. Но я и мой брат запрыгнули на переднее сиденье машины, держа на руках сына.

Мы поехали по направлению к городу Онитша, в церковь. Когда мы подъехали ко входу, я спросила у одного человека: «вы не знаете, Бонке уже приехал?»

Павел. Пастор. «Бонке приехал к нам второго декабря две тысячи первого года, чтобы провести здесь евангелическое собрание. Мы сделали рекламу, пригласили много людей. Бонке сказал, что он будет молиться за больных, и вообще, за всех жителей города Онитша. Наше собрание началось в час дня, и Бонке начал проповедовать. Неожиданно ко мне кто-то подошел, и рассказал, что они привезли человека в машине «скорой помощи», в гробу».

Младший пастор Павел: «В тот момент мы находились рядом. Неожиданно кто-то из группы порядка вбежал и сообщил, что подъехала машина «скорой помощи». Из нее вынесли труп и пытаются внести его в церковь. Мы были на четвертом этаже, а когда спустились, мы увидели машину «скорой помощи». Пастор уже пригласил родственников подняться вместе с телом наверх. Но я попросил, чтобы ко мне подошла жена этого человека, так как я хотел с ней поговорить. Вскоре ее подвели, и я начал ее расспрашивать, что же на самом деле произошло».

Жена пастора. «Я сразу же ощутила, что помазание в церкви было таким сильным, что оно должно было воскресить моего мужа. Я ощутила это еще до того, как вошла в зал».

Младший пастор Павел: «Мы посоветовались, и я сказал, что люди очень смутятся, если труп внести в церковь. И мы поняли, что неважно, где мы поместим тело, так как Бог Вездесущ. Если Бог хочет сотворить чудо для этого человека, то неважно, где он будет находиться».

Павел. Пастор. «Там же присутствовали госслужба безопасности Нигерии и особое подразделение полиции. Они приказали вытащить и открыть гроб, так как хотели убедиться, что в нем труп, а не бомба. Открыв гроб, они убедились, что в нем мертвый человек, но все равно не разрешили вносить гроб в помещение. Они приказали закрыть гроб и унести его.

И тогда жена стала рыдать: «я верю, что он вернется к жизни! Я верю!». Она плакала, вокруг поднялась суматоха, многие спорили. Одни говорили: вносить его, другие говорили, что это все бесполезно; одни пытались поднять гроб, другие мешали им. Гроб перетаскивали с места на место, пока мой сын не распорядился, чтобы труп без гроба занесли в подвал».

Младший пастор Павел: «Я сказал, чтобы тело вытащили из гроба, и нашлись ребята, которые помогли это сделать. Потом мы понесли тело вниз, в подвал, в молодежный конференц-зал. Мы стали искать, куда его положить. И не нашли ничего, кроме двух столов. Тело положили так, что его голова лежала на одном столе, а ноги — на другом».

Павел. Пастор. «К этому времени собрание закончилось, и Бонке помолился за людей. После молитвы я отвел его в офис. Неожиданно кто-то вбежал, и сказал: «он начал дышать, он дышит!»

Оника. Пастор. «Понемногу он начал дышать, и мы поняли, что нам нужно молиться. Вместе со своим другом, пастором Лукой, мы начали молитву. Но когда я прикоснулся к нему, его тело было похоже на высушенную рыбу. Его руки были сложены по бокам, даже кто-то сфотографировал его. Голова запрокинута назад. Итак, мы начали молиться.

Мы молились, молились и молились. С каждой минутой его дыхание становилось глубже, и глубже. Кто-то позвал остальных ребят, и, собравшись все вместе, мы продолжали молиться. Временами я говорил: «давайте петь, и мы пели и молились. Люди собрались вокруг нас, все хотели знать, чем все это закончится.

От такого множества людей нам было очень жарко, и мы попросили людей разойтись, чтобы стало легче дышать. Жена сидела рядом, на скамейке, а мы все продолжали молиться. И вдруг, мы увидели, как глаза начали открываться, и он стал оживать.

Я сказал пастору Луке: «знаешь, говорят, что он был в морге уже три дня. Давай будем его массажировать!» И я начал массажировать его правую руку, в то время как он массажировал левую. Мы прилагали усилия, желая, чтобы жизнь вернулась к нему. Вскоре мы почувствовали, что область вокруг сердца становится теплой. Он дышал все сильнее, а мы массажировали его руки. Пока мы массажировали, мы ощутили, как жизнь внезапно возвратилась в них. И мы положили руки ему на грудь.

Теперь шея. Я начал массажировать шею, и жизнь вошла в нее. Я смог повернуть ее. До этого она была твердой, как высушенная рыба. Теперь же я мог повернуть ее».

Павел. Пастор. «Я взял микрофон и объявил людям, что этот человек был принесен сюда мертвым, а теперь он дышит. Отец Даниила перебил меня, сказав, что несмотря на то, что он уже дышит, его тело все равно еще твердое, как железо».

Оника. Пастор. «Внезапно люди начали кричать, чтобы я повернулся. Внимание всех было приковано к пастору. Все это место было переполнено людьми. Все хотели увидеть, что произошло. И когда они кричали, я увидел, как Даниил уже вскочил. Когда он вскочил, я оставил человека, с которым говорил до этого, и подбежал к Даниилу и обнял его».

Павел. Пастор. «Вскоре после того, как он начал дышать, он вскочил, и один человек из группы освобождения обнял его. При этом Даниил начал оглядываться по сторонам. Потом решили., что нужно вывести его наверх, потому что люди начали битком набиваться в тот зал. Во время всего этого Даниил постоянно просил: «дайте тетрадь, дайте тетрадь!»

Оника. Пастор. «Я понимал, что, если мы останемся в этом зале, люди могут нас просто задавить. Я сказал: «давайте отведем его наверх». И все пошли вверх по лестнице. Когда мы уже поднимались, он сказал: «воды, воды». Он просил воды. Я закричал: «принесите кто-нибудь воды. Нужно дать ему воды!» И пока ему несли воду, он спрашивал меня:

— Где моя тетрадь? Где моя тетрадь? — Я сказал:

— Эту тетрадь дьявол использует, чтобы обвинить тебя.

Ну, чтобы как-то разрядить эту ситуацию с тетрадкой. Ну, вы понимаете. Мы довели его до кабинета пастора Криса, и встали прямо под вентилятором, который был на потолке. Мы находились с ним там, под работающим вентилятором, а он все продолжал спрашивать: «где моя тетрадь?» Позже, из-за того, что воздух в коридоре был тоже очень спертым, мы отвели его в актовый зал.

Люди вокруг нас толпились. Внезапно, мы увидели, как многие начали заходить в зал с улицы. Как будто, новость уже распространилась. Люди заходили и видели, как человек, которого недавно занесли мертвым, сейчас сидит перед ними живой».

Пастор Даниил. «Мы с моим другом поехали в деревню к моему отцу. Повидав его, мы отправились назад. Дорога из деревни моего отца в город Онитша проходит через одну очень большую долину. Эта долина очень глубокая, и в одном месте дорога представляет собой очень крутой длинный спуск. И вот, когда мы проезжали именно этот спуск, в моей машине сломались тормоза. Это был «Мерседес 230 Е». Я попытался контролировать машину, но не смог. Из-за того, что этот спуск очень крутой, вдоль него поставили каменные плиты. Как ограждение, чтобы машины не съезжали в обрыв.

И вот, моя машина ударилась в одну из таких плит. При столкновении я ударился грудью о руль. От этого, я помню, как меня начало рвать кровью. И, вообще, кровь потекла у меня и через рот, и через нос. Мой друг тоже сильно пострадал.

Сразу после аварии люди стали собираться вокруг машины. Потом помню, как люди выносили меня из машины «скорой помощи», когда мы были уже возле больницы. И это было все, что я смог запомнить тогда. Я пришел в сознание уже только в больнице. Когда я оглянулся, то увидел вокруг себя много всяких капельниц, систем и всего остального, что было на мне установлено.

Тогда я попросил, чтобы позвали мою жену. Когда ее привели, я сказал, что я хочу, чтобы меня отвезли к моему доктору, господину Миссареке в городе Овере. Это был доктор, который один раз уже мне помог подняться после другой аварии. Поэтому, я попросил, чтобы меня срочно доставили к нему».

Жена пастора Даниила. «Потом мы забрали его из больницы и повезли в город Овере».

Пастор Даниил. «Были пасторы и люди, которые поехали со мной. Из-за проблем с дыханием я чувствовал, что что-то со мною может случиться уже по дороге туда. Поэтому, я попросил, чтобы они разрешили моей жене подсесть ко мне в машину «скорой помощи». И вот, когда мы были в машине, два Ангела вошли в машину. Как только я их увидел, я испугался и хотел вслух сказать все то, что я видел, но при этом один из них дал мне знак рукой, чтобы я молчал. И, фактически, закрыл мне рот. То есть, я не мог ничего говорить по поводу Ангелов. Я только сказал моей жене, чтобы она позаботилась о церкви, и о некоторых других вещах, о которых я чувствовал, что она не знает.

Потом эти два Ангела унесли меня оттуда. Мы добрались до одного места, где меня теперь передали уже третьему Ангелу. Этот же Ангел, в свою очередь, повел меня дальше, и сказал, что сейчас мы посетим рай. Это то, что он мне сказал. Я общался с ним точно таким же образом, как и с человеком. Я задавал ему вопросы, и он отвечал мне. Он относился ко мне, как к близкому другу.

Итак, он мне сказал, что сейчас мы посетим рай. И вот, мы оказались прямо в нем. Когда мы уже приближались ближе и ближе, я увидел огромную толпу людей, которые выглядели точно так же, как Ангел, который был со мной. Он был одет в белое одеяние, и тело было совершенно белым. Одеяние было белоснежным, и при этом оно выглядело так, как будто, его нельзя было снять с тела.

Когда я увидел эту толпу, я подумал: «какое большое собрание Ангелов». Это то, что я подумал, потому что я мог там думать про себя. Тогда он объяснил мне, что это место собрания святых, которые уже умерли. Это то место, где они все находятся. И вот, когда я наблюдал за ними, они пели хвалу Господу, и это было просто потрясающе. Как будто, была какая-то невидимая Сила, контролирующая их всех изнутри. Когда они хотели поднять руки, они поднимали их одновременно. Никто не делал это быстрее другого, никто не опаздывал. Если они хотели поклониться, то они все поклонялись одновременно. Никого не было быстрее, и никто не опаздывал. Все выглядело так, как будто, всеми ими руководила какая-то внутренняя невидимая сила.

Я слышал много музыкальных инструментов, но при этом я их вообще не видел. И вот, когда все это произошло, я в моем духе решил, что я обязательно должен пойти туда и присоединиться к ним. Я даже сделал один шаг по направлению к ним, но Ангел, стоящий рядом со мной, сказал: «нет, я должен тебе показать еще много разных вещей. Не входи к ним туда».

После этого он сказал: «пойдем и посмотрим на обители, которые Иисус обещал сотворить!» Вы понимаете то, о чем я говорю? Ангел теперь взял меня в очень удивительное место. Вообще, то, что я видел, я не могу даже описать. Все было наполнено славой! Там были очень удивительные обители, как дворцы. Когда смотришь на эти строения, они выглядят как стеклянные и золотые одновременно. Это просто невозможно описать. Даже цветы там все выглядели как из золота. И вот, когда я рассматривал это место, Ангел мне сказал, что Иисус уже закончил строительство обителей, но верующие еще не готовы.

Потом Ангел сказал: «теперь мы посетим ад». После этого на Небе я больше ничего не видел. Будучи, вообще, на Небесах, когда мы хотели отправиться в какое-то место, нам не нужно было двигаться или лететь, а просто Ангел называл очередное место, и мы сразу же появлялись именно там. То есть, как только Ангел сказал: «давай посетим обители», во мгновение ока я уже видел здания, о которых он говорил.

Итак, находясь там, Ангел сказал: «давай теперь посетим ад». Во мгновение ока мы оказались там. Мы сразу же оказались около больших массивных дверей. На них я увидел надпись: «вход в ад». Когда мы оказались перед воротами, Ангел вот так вот поднял свою руку (показывает), и по резкому взмаху его руки ворота моментально отворились, с огромным шумом.

Я услышал громкий плач. Когда я заглянул вовнутрь, я увидел таких же людей, как и мы с вами. Их тела были такими же, как наши: одни были белые, другие темнокожие. Люди здесь были такие же, как на Земле в отличие от тех, которых я видел на Небе. Они неистово кричали. Там было очень много боли и мучений. Как только мы вошли в ворота, как будто, все, кто был в аду, увидели меня. Я думаю, что они не видели Ангела, вошедшего со мной, потому что, хотя он и стоял рядом со мной, они не просили его помочь им, но меня они громко умоляли о помощи. И я помню одного человека, на которого страшно было смотреть. И, так, как я пастор, это сильно коснулось моего сердца. Он кричал: «я пастор! Я только лишь украл церковные деньги. Я готов все вернуть прямо сейчас!» Он хотел сказать, что готов все возместить, что я должен помочь ему.

Но там была какая-то огромная сила, которая мучила их. Я не видел никакого огня или пламени, но люди там так мучаются, как будто, они находятся в огне. Все, что мне говорил Ангел, я тщательно записывал в тетрадь. Ангел дал мне тетрадь и ручку. Я быстро записывал все, что видел. Эта тетрадь — первое, о чем я вспомнил, когда очнулся здесь, на Земле. И поэтому, я спрашивал, где моя тетрадь, и меня никто не понимал. Я записывал в нее все, что видел. Позже я понял, что, скорее всего, это записи, которые представляли собой мою память.

Я кричал и просил Ангела о помощи. Он ответил мне, что у меня есть еще один шанс вернуться назад. Он дал мне понять, что это по просьбе богача в аду, этот шанс дается нынешнему поколению. Я не понял этого тогда. Только после, когда я очнулся и прочел Библию, я осознал, что этот богач просил, чтобы мертвый был послан обратно в мир. Он сказал, что просьба богача была выполнена по отношению к нынешнему поколению, как последнее предупреждение. Он дал понять мне, что дает возможность мне вернуться назад, и это есть последнее предупреждение этому поколению…

В то воскресенье, когда я очнулся, я услышал множество голосов и увидел руки, которые держали меня. Я услышал слова: «гроб», «морг», «три дня». Я ничего не мог понять. Я ничего не спрашивал, пока меня не привезли домой. Только там моя жена мне подробно обо всем рассказала.

Я сказал своей жене, что начиная с этого дня, дорожа своим небесным призванием, всякий раз, когда я буду ощущать хоть какие-то трения между нами, я буду закрываться в туалете, и не выходить оттуда, пока шум не утихнет. Вот, что я ей сказал. Я не хочу упустить Небо! Я больше не допущу никаких проблем в браке. От всего, что со мной произошло, на меня сошел страх Божий».

Пастор Павел. «Когда они привели его в зал, одна женщина на костылях увидела его. Она просто отбросила свои костыли, и она не пошла, а побежала. Я помню реакцию ее мужа на это. Когда она начала бегать и хотела обнять своего мужа, он ей сказал: «я грешный! Я совершил грех! Если ты прикоснешься ко мне, ты можешь опять стать хромой!» И муж побежал вперед, на покаяние, и, подняв руки, стал взывать к Богу, чтобы Он простил его грехи. Происходило что-то невероятное!»

Рассказ седьмой (семнадцатый с начала серии)

Валентина, 60 лет, на пенсии

(Россия, Подмосковье)

«В 1982 году мы перевелись из Североморска в гарнизон «Октябрьское». И я повезла двух женщин в поселок Стахановка. В это время на обгон шла машина «ВАЗ». Четыре мальчика угнали машину. А им навстречу шел белый «ВАЗ». Они меня сбили, мои попутчицы выпали удачно в рыхлую почву. А я продолжала в машине переворачиваться. Я еще была в каком-то шоковом состоянии, но еще соображала. Я думала: «как, 7220 рублей машина стоит, и вдруг, разбил!» Меня это волновало больше.

Когда их уже увезли, их раньше увезли в больницу, потом меня привезли, и врач сказал: «все сделали возможное! Спасти ее не удалось. Сердце не бьется, и пульс остановился». В это время у меня в теле раздается толчок. И вдруг, я оказываюсь сверху. Врач спокойненько записывает, что умерла. Я говорю потихонечку: «хи-хи, а я живая!» Не звучит. Я могу сказать громче, чтобы их не испугать только. Я говорю: «а я живая!» А голос опять не звучит.

Я их потихонечку по затылкам бью, а волос их не шевелится. И в этот момент я думаю: «вот, ручка, я им сейчас напишу!» — я обрадовалась. Я кидаюсь к этой ручке, брать ее, а она не берется. Я ручку начала сбивать, а она не сбивается, со стола не столкнется.

Я думаю: «что это со мной? Голос не звучит, руки не повинуются». И вдруг, гул. Я смотрю на москвичей, мне казалось, что они как дети подземелий, и вот этот гул приближается. Такой гул приближался ко мне откуда-то. Монотонный такой гул. И вдруг, меня начало всасывать вместе с этим гулом. Я больше ничего не видела, меня только всасывало. Сзади меня, слева была дыра, как вот, труба какая-то. И там просвет. Остальное, как бы, занесено, запорошено все. Меня туда втянуло. И тянет долго и неприятно. Чувство было не из приятных. И меня, как будто, выбросило из этой трубы. Как выбросило, вода как выходит, раз, — и выбросило.

И я огляделась, где ж это я нахожусь. Каменистый грунт. Весь грунт каменистый. Как асфальтированное, такое. Никого нет, ничего. Потом, вдруг, смотрю, с левой стороны высокий мужчина стоит. Я обрадовалась: человек! Мужчина, высокий такой. Я к нему, с такой радостью, говорю: «мужчина! Где ж я нахожусь?»

Когда смотрю на него, и вижу взор его… глаза страшные, глаза зверя! Леденящий ужас объял меня, душу мою. Как мы говорим: «душа леденеет» — вот такое. Душа заледенела. Я поняла, что мне от этого мужчины ничего хорошего ждать не приходится. И первая моя реакция была — повернулась я. Резко повернулась, и убегать от него, в сторону. Я бегу, и думаю: «ну куда там я от него убегу?» Я сама чувствовала… И вдруг, я почувствовала какое-то облегчение, что он меня не хватает. Он же должен был меня уже схватить.

Между нами появился другой мужчина. Я его не вижу, но чувствую, что красивый. Ну, раз спасатель, спасает меня. И он зигзагами бегает. Он не отталкивает того мужчину, не вступает с ним ни в борьбу, ни во что, нет. Он защищает меня зигзагами. То есть, когда тот хотел меня схватить, он встает между нами. Встает, и тот не может меня схватить.

И вот так мы бежим, а я думаю: «да сколько ж я буду бежать? Когда же это кончится?» И вдруг, невидимый барьер. С правой стороны, такой, невидимый барьер. Я спотыкаюсь об этот барьер, стеклянный, считай, там ничего нет, и падаю. И вдруг, из меня опять что-то выходит. Говорят, дух и душа…

Этот спаситель перепрыгивает эту черту, а тот останавливается за несколько метров в стороне, и не может ее переступить. И на меня даже ноль внимания, как будто, это такое, я не знаю, что — я лежу уже. И ноль внимания, безразлично так на меня посмотрел, и в сторону пошел. Слышу голос такой… А я еще обиделась на этого спасителя, думаю: «как нечестно с его стороны! Бросил меня беззащитную. Сейчас он что хочешь со мной сделает». Я так подумала. Вдруг, слышу голос его, спасителя этого: «что, маленькая, хорошенькая? А тебе не досталось?» Я думаю: «да что он — маленькая, хорошенькая, тот так бежал, а он спас…».

Чувствую, что по правую и по левую сторону находятся двое мужчин. Я их не вижу, я чувствую, что они находятся. Они меня ведут. Вот, как, знаете, как заключенную. Подводят к скале. Огромная скала. С правой стороны скала, отвес такой немножечко, выбоина такая… И говорит: «смотрите туда». А там пропасть. Я так заглянула, и закрыла рот ладошками. Воняет. Запах такой, что не передать. Отпрянула. Миллионы людей. Куча людей. Я отчетливо видела это дно. Глубочайшее. Но у меня в сознании сразу возник вопрос: «как их спасти?» Я говорю им: «у вас есть веревки или канаты?» Потому что веревка не поможет, потому что невозможно, такая глубина. «Канаты у вас какие-нибудь есть или проволока? Как их спасти? Как они туда попали?»

Они говорят: «смотри, смотри». Я опять смотрю: вы знаете, и мужчины, и женщины, и, наверное, все национальности, цвета кожи. И знаете, они испражняются садятся. На глазах друг у друга. И садятся в свои испражнения. Стоит невыносимая вонь, плевки, до самого верха нехорошие эти осадки… В общем, как они мне сказали: «колодец отходов».

Я смотрю — черви, просвеченные насквозь, наполненные, как бы, кровью, аж румяные. Эти черви проходят сквозь тела, и вот они их отрывают с такой силой и друг другу перебрасывают. Черви эти входят в каждого. Они вот понимаете, как по очереди заходят. И вот эти мучения… они испытывают мучения. Потому что, представьте, наши чувства, я вот отвлекусь немножечко. Наше уважение там, наша любовь, наше восхищение, наша радость… я страдала там за них. Мне было их жаль. Я говорю: «как их вытащить?» Я думаю: «почему они так безразлично относятся? Там же люди живые!»

А они говорят: «это человеческие пороки». А я снова не понимала. Я говорю: «как это, пороки?» Они говорят: «это мужеложники, скотоложники, извращенцы. Прикосновение этих людей, — они даже сказали, — приносят страдания другим людям. Поэтому, — говорит, — вы не жалейте их. Они получили то, что они заслужили».

Спускаемся ниже, заходим в барак, П-образный. И немножко дверь открыта. Смотрю — весь двор оплеван. В плевках. И дым. И смотрю: женщины выходят, такие все измученные, и кашляют, и мужчины. Кашель, надрывный кашель. И они мне объясняют: «это прокуренные бараки. Но вы можете не входить. Вы к этому отношения не имеете».

С обратной стороны меня вывели, смотрю — детки. Прямо у меня под ногами. Там ручеек еще проходит, как ручеек, канавка. И они тут сидят, играются. Две женщины ко мне спиной, ничего мне не говорят. Я говорю: «как эти детки здесь очутились? Почему они здесь?» «Это нерожденные детки», — говорят. Я говорю: «как это нерожденные детки?» Мне говорят: «это жертвы аборта». Они говорят: «и твое здесь». Я похолодела. Я говорю: «а что, я за них буду отвечать?» Они молчат. И я уже больше… все, я поняла. В этот момент я поняла, что я сейчас получу наказание.

Повели дальше. Смотрю: женщина сидит на коленях и наполняется какой-то жидкостью… она пухнет-пухнет-пухнет, и вдруг, изо рта жидкость черная. Как потекла жидкость черная. Она течет, течет, течет, рвота такая. Кончилась, она немножко отдохнула, потом опять набухает. «Да что такое? — говорю, — почему она больная сильно?» А они говорят: «так ведь она клеветница. Анонимщица, клеветница. Вот теперь она за это страдает».

Следующая комната уже … не комната — каменный склеп такой. Я смотрю, и не пойму: то ли обезьяны, то ли люди. Я говорю: «а это что?» Полусогнутые, и вот такая жажда. Жажда человека мучает. «Пить! Пить!» — как доносится. Жажда какая-то мучает. Я говорю: «это что?» Они говорят: «это люди». Я говорю: «да они на людей-то не похожи». Они говорят: «это пьяницы, алкоголики, которые пропили свою честь, совесть, которые потеряли достоинство человеческое. Вот они находятся здесь».

А я иду, как обреченная, как говорится. И вдруг, с правой стороны, с восточной стороны, вижу здание, зеленое такое. Как опустилось такое. Прикрыто как облаками, непонятно, чем. И как кусок двери, как железо, металлическое открывается этот проем. Я смотрю — женщины. Чистенькие. Впервые за все время вижу чистенькие две женщины, две головки. Одна из них… такой платочек… теперь я понимаю, что это монашеское одеяние. Тогда я этого не понимала. И чистая постель. Они там застилают чистенькую постель.

Смотрю — в углублении бараки: один, второй… двери, двери, двери. Знаете, как в колхозах, совхозах были раньше свинарники, такие неухоженные… И первая дверь была открыта. Людей… вот мы говорим девять квадратных метров нам тесно, а там человек на человеке. Стоят уставшие. Не лечь, ничего. Я как посмотрела — они как селедка, столько их много… И в это время раздается с этого, как бы каменного, свода (показывает вверх) гром. Такой голос, как Левитан говорил. И вот, он читает монотонно какую-то молитву. Я раньше, когда маленькой девочкой была, мама водила в Храм. И вот, читает он такую молитву и называет имя.

Все подземелье трясется от этого голоса. Просто, знаете, я даже на колени упала. У меня какие-то чувства появились, слезы градом полились. Я встала на колени, и обратилась всем своим существом к этому голосу. Что за голос? Этот голос, оказывается, вымолил. Эту выпрошенную. Названо было имя. Они мне объясняют: «это вымоленная. То есть, если в роду появится молитвенник, она спасена, вымолили ее».

Спасение есть. Я поняла, что спасение есть. Если в поколении молитвенник появится, неважно, в каком, он вымолит. Не могу объяснить, как открылась скальная завеса, но, вы знаете, нам показывают извержение вулканов… Этот вулкан, он там проходит… Температура, я была далеко от них, и я смотрю, думаю: «что там такое?» Рыбы столько варится в этом вулкане?» Река огненная такая.

И они появятся сверху, вдохнут воздуха, и опять в этот огненный жар. Я была далеко и мне печет, жарко… Я дальше уже не могу идти, потому что мне жарко. Рот закрываю, лицо. А они мне объясняют: «здесь и колдуны, здесь ворожеи, здесь ведьмы — все, кто спокойно не жил на Земле, кто привораживал». За такую короткую жизнь она отняла жизнь у нормального человека, для того чтобы приворожить себе на короткую земную жизнь… Вот теперь вечность будет здесь вариться Убийцы, стяжатели. Я взмолилась: «Господи, да я ж уверовала уже!» Только бы меня здесь не оставили. Я уже мысленно обращаюсь к своим спутникам: «только бы меня тут не забыли! Только бы я не заслужила этого пекла».

И вдруг, прямо над самой землей огромный ангар. В Североморске самолеты ставят, вот такой ангар… И цифра: «91». Огромная цифра. Это ж был восемьдесят второй год, а тут стоит «девяносто один» цифра. И, значит, в этот ангар они меня вводят. Думаю: «что ж я здесь еще увижу?» Уже боялась.

Вводят они меня, и вдруг, как сигара… сигарообразный предмет вылетает такой. И у него внизу открывается люк. Из этого люка падает… типа собаки. А людей… тьма людей! Такие люди, одетые, ну как, одежды всякие… И они подходят, и рукой гладят шерсть. Погладить собаку. А я чувствую — запах от этой собаки нехороший. Сероводородом пахнет. Пытаюсь им это сказать. Я чувствую, что собака это чувствует. А у меня, как будто, и сзади есть глаза. Вот так, душа, она там все видит. Вот так вот поднимается, поднимается, поднимается — достигла огромных размеров, и как на толпу гаркнет! Клыки огромные, пасть, и все в крови. Толпу парализовало. Что там дальше было, я не знаю уже. Я уходила с ними.

И в это время я появилась на Земле. С этого вышли всего. И я почувствовала травку, ветерок, все почувствовала. Мне казалось, я буду целовать деревья. Я смотрю — лестница в Небо. Огромная лестница ведет в Небо. Я схватилась, и стала подниматься. Очень тяжело подниматься. И вдруг, надо мной женщина отяжелела. И вот, я чувствую, она давит. Ей тяжело, она не может дальше подниматься. Я думаю: «тут осталось немножко уже!» Я сама думаю. «Ее надо как-то спасти! Что делать?» Я могла бы немножко посторониться, и она бы упала. Но я не могла этого сделать. Думаю: «я должна ей помочь. Но как?»

Вдруг моя грудь расширяется, невидимым способом. Прям расширяется моя грудь, как надутый матрас. И она садится, отдыхает на этой груди. Все замерли. Подъем замер, полностью все. Те-то продолжали… (показывает рукой наверх). И вдруг, она отдохнула, и спокойно начала подниматься. И вот уже гуканье какое-то неземное, гуканье голубей. Она уже влезла. Я смотрю, голова моя уже так (показывает себе уровень шеи), смотрю природа какая красивая. Какие-то лучи. Солнце — не Солнце, не пойму. Прям вошли в меня вовнутрь, всю меня прямо обласкали. Такого я никогда не видела. У меня все возликовало. Каждая клеточка моего тела. Такая радость, такие чувства. Я думаю: «какое счастье, что эта женщина поднялась!»

Я поднимаюсь, уже по пояс поднялась. Голуби, птицы, и пение. Монотонное пение, молитва какая-то. Точно не знаю, но молитва какая-то бесподобная, которая наполняет всю нашу сущность. Я уже прям влажу туда. И вдруг, вы знаете, тяжесть какая-то. Толчок сильный, тяжесть.

И я очнулась, а надо мной стоит врач. Тело мое уже в другом месте лежит, около стены, на коленях стоит Иванов, который сбил меня, и говорит: «вы больше не умирайте! Я вашу машину восстановлю, только больше не умирайте!»

Все, вот как я в тело вошла, мне, как будто, кто-то преграду поставил. Я все забыла. Четыре утра. Вдруг раздается сильный треск и удар. Авария произошла за окном. Сильный грохот, прямо гром. Я кинулась к окну, а у нас трасса проходит повыше немножко. У нас третий этаж. Я кинулась к окну, а там никакой аварии, ничего нет. Я думаю: «что такое?» И вдруг, в этот момент поплыла как в кинофильме, вся моя авария. До мельчайших подробностей… Все! И я упала, плакала! Часа два плакала. Думаю: «Господи, как Ты Милосерден! Меня такую грешную, тринадцать лет, считай, прошло, и только мне напомнил». Я сама шла, но я тянулась уже в Храм. Меня тянуло уже просто туда. Я считала, что это просто глоток воздуха. Меня тянуло в Храм. Невидимым путем. Я уже сама шла к этому. Сама шла. Господь никого не приводит насильно. Я поняла, что не могу уже без этого. Я уже поняла, что мое место там. Конечно, я изменилась. Во многом.

Страшно мне мое падение было. Страшны были все эти мои грехи: и аборты, и гадание, ворожба. Все это было стыдно, страшно. Исповедалась ходила, узнала, что такое Причастие, пособоровалась. И дай, Господи, прощения нам всем!»

Рассказ восьмой (восемнадцатый с начала серии)

Андрей, 58 лет, священник

(Россия, г. Александров)

Рассказывает со слов своей почившей матери, Клавдии Устюжаниной, умершей на операции, и воскресшей после вскрытия, спустя три дня после смерти.

«Я хочу рассказать о том событии, которое произошло с матерью в шестьдесят четвертом году. В больнице сказали, что у нее обнаружена опухоль, но не предупредили, какая. Операцию проводил профессор Неймарк Израиль Исаевич, и во время операции наступила смерть. Когда ей разрезали брюшную полость, увидели, что там все изъедено раком. И затем, не зашив ее, потому что какой смысл зашивать мертвого человека, он уже мертвый, маму отнесли в морг.

Мама потом мне рассказывала, что с ней происходило, когда наступила смерть. Она видела свое тело. Видела со стороны, как мы видим какую-то вещь. Она слышала, что говорят люди. Она переживала, но дать им почувствовать, что она здесь, рядом с ними, не могла. Мертвой мама была трое суток. И когда наступил момент смерти, она сразу этого не поняла, что она умерла.

Она видит свое тело со стороны, слышит их слова, видит их действия. Потом она оказалась в местности, ей совершенно неизвестной. В этой местности не было ни строений, никакой растительности, кроме зеленой аллейки. И вот, тогда мама увидела, что по аллее к ней с востока идет женщина очень высокого роста, одета во все темное, очень красива, лицо строгое.

Вместе с ней шел ее ребенок, по плечо ростом. И он о чем-то ее просил, гладил руку, умолял. Но женщина очень как-то холодно к нему относилась. О чем он просил ее, мама этого не слышала. Удивительный момент такой — когда женщина ступала на траву и поднимала ногу, то травка принимала прежнее свое положение. Совершенно не так, как это бывает у нас на Земле.

Видя реакцию этой женщины, мама подумала: «какая же она жестокая». Потому что ее ребенок о чем-то ее просит, что-то ей говорит, и она никак не реагирует на его слезные просьбы. Тогда женщина подошла полтора или два метра до матери, остановилась и, подняв кверху глаза, спросила: «Господи, куда ее?» Только после этих слов мама поняла, что она умерла.

И услышала голос Божий. Он плакал. Был плачущий голос. И Господь сказал: «она умерла не в срок, ее надо спустить обратно». И женщина спрашивает: «у нее короткий волос». И Господь говорит: «дайте косу ей под цвет ее волос!» И когда мама узнала, что ее хотят возвратить на Землю, она поняла, что наступила смерть, но когда услышала, что ее хотят возвратить на Землю, она поняла что… ну, какая-то у нее затеплилась надежда.

Матерь Божия, а это была именно Царица Небесная, оставив здесь того юношу, ребенка, ушла. И мама подумала: «если эта Женщина о чем-то говорила с Богом, и Он Ей ответил, значит, и я могу Его о чем-то спросить». И она спросила: «Господи, у нас на Земле говорят, что у вас здесь рай есть!»

Господь ничего не ответил на ее слова. Мама еще раз спросила, сказала Господу: «у меня на Земле остался маленький ребенок». Господь говорит: «Я знаю. Тебе жаль его?» Мама сказала: «да, очень!» Господь ответил: «а Мне вас каждого. Вы по Моей благодати ходите, Моей благодатью дышите, и Меня же по-всячески склоняете». В смысле, ругаете. И еще Господь сказал моей маме о том, что не та молитва сильна, которую ты где-то вычитал или выучил, а та, которая от чистого сердца. Говорит: «стань в любом месте, и скажи Мне: Господи, дай мне, Господи, помоги мне! Я вас вижу, Я вас слышу!»

И еще словами Божиими были следующие слова: «спасайте свои души, век мизерный жизни остался!» И когда после слов Божиих пришла Матерь Божия, в руке у Нее была коса человеческого волоса. Ну, примерно с полметра, может быть. Господь, обращаясь к Царице Небесной, сказал: «подними ее и покажи ей рай. Она спрашивает: где здесь рай есть?» Матерь Божия подошла к моей маме, надставила над ней руку, не прикасаясь к маме. Мама почувствовала, что какая-то невидимая сила поднимает ее. И когда она оказалась в вертикальном положении, Матерь Божия, проведя по левую сторону рукой Своей, сказала: «ваш рай на Земле. А здесь вот какой рай».

И показала огромное число людей, плотно стоявших друг к другу. Их было так много, что, как говорится, и яблоку негде было упасть. Это были люди обгоревшие. Вот, как бывает у человека, который, скажем, попал в огонь, в пламя, и которого вытащили. Он уже обгоревший, черный, смрадный.

Вот такие это были люди. Но они были живые. Позже, когда мама возвратилась на Землю, старцы ей объяснили, что это был тот рай, который ее душа наследовала в этот момент. Если бы она не возвратилась на Землю, умерла бы. И ушла бы в вечность без покаяния, в грехах.

В тот момент Матерь Божия сказала, что для этих людей самая дорогая милостыня на Земле — это вода. Ибо на одну каплю воды напивается бесчисленное множество людей. Как уже позже старцы объяснили ей, то есть, та милостыня, которую мы подаем на Земле ради Христа. Водичку, пищу, продукты, какие-то другие добрые дела делаем — эта милостыня помогает усопшим.

От них шел страшный смрад. Как оказалась душа в теле — этот момент мама не почувствовала. Она подала какие-то признаки жизни, вокруг нее стали суетиться санитары, сообщили об этом медперсоналу. Начали приводить ее к жизни. Повторяю, что мертвой мама была трое суток.

Ее длительное время окончательно не зашивали. Почему? Да как посчитали врачи? Ну какой смысл зашивать? Ну, человек ожил. Да, организм молодой, здоровый, справился с болезнью. Ну, какое-то необычное событие. Но, какой смысл зашивать? Ты сейчас зашьешь, а через час-два-три-сутки ты умрешь.

Ее положили на повторную операцию в мае шестьдесят четвертого года, в другую, железнодорожную больницу. Повторную операцию проводила Валентина Васильевна Алябьева. И когда ее зашили уже полностью, она вышла в коридор и заплакала. А больные знали, что здесь произошло что-то необычное. Что это необычная какая-то больная. Они стали у нее спрашивать, у Валентины Васильевны: «что, Клавдия Никитична умерла?» Она говорит: «нет!»

И когда она возвратилась к маме, в операционную, она сказала: «Клава, у тебя даже нет подозрения на то, что был рак. Рак с метастазами». Господь совершил чудо. Чудо воскрешения моей матери. После этого события мама еще прожила четырнадцать лет!»

Рассказ девятый (девятнадцатый с начала серии)

Владимир, 55 лет, пастор

(Россия, г. Волгоград)

«Сам я из семьи ученых, медиков. Мой отец в сорок два года уже стал профессором, микробиологом. В сорок семь лет он стал действительным членом-корреспондентом Нью-Йоркской Академии наук. Мама у меня была главным дерматологом города. Младший брат, он в клинике был (и сейчас продолжает) защищаться, он пишет докторскую диссертацию, он кардиолог, имеет свое отделение.

То есть, я сам, имея высшее образование, закончив политехнический институт, будучи инженером-механиком, дополнительно еще получил образование инженера-конструктора. Был ведущим конструктором отдела конструкторского бюро. Но, в те далекие восьмидесятые и начало девяностых годов было начало малого бизнеса. Конечно же, я ударился туда, в этот бизнес, и был весьма преуспевающим бизнесменом, зарабатывал приличные деньги.

У меня было все: я имел машину, дачу, у меня была большая квартира. У меня была замечательная семья. Но этот бизнес, который все больше и больше захватывал, настолько он меня увлекал. Конечно же, невозможно было донести саму мысль о Создателе. Невозможно было услышать то, что существует Бог, принять как-то Его. Какое? Некогда было думать. Нельзя терять времени, нужно зарабатывать и зарабатывать эти деньги.

И конечно же, даже когда начинали гибнуть мои коллеги, кто-то там пропадал, кем-то начинала интересоваться милиция, мне было не до этого. Я должен был дальше продолжать расти. И вот, в какой-то определенный момент, видимо, это должно было произойти, я неожиданно заболел.

Были ли вообще предпосылки думать о Боге. Мама, когда уже у меня начинала ходить в Евангельскую церковь, которая находилась в каком-то полуподвальчике, у меня, кроме раздражения, ничего не вызывали ее слезные какие-то обращения ко мне. «Сынок, может быть, сходишь?» На самом деле, меня только злило. Как можно терять время? Есть там какой-то полуподвальчик, там, по выходным, где собираются непонятные люди. Я считал, что это просто какие-то бездельники.

Ну, я к этому никогда серьезно не относился. Для меня это даже было какое-то подозрение. Я говорил: «мам, если тебе нужны деньги, то давай, может быть, мы будем решать этот вопрос по-другому». Вот эти секты, которые буквально заполонили несчастную нашу землю. Которые не дают работать. Которые тревожат и бередят умы людей. Я, скорее, больше переживал за нее… Пятая заповедь для меня была это что-то очень далекое. Я, наоборот, запрещал даже маме. Немножко даже грубо себя с ней вел.

Конечно же, я был настолько далек от этого. У меня были постоянно из-за этого проблемы с ними.

В итоге, я неожиданно заболел. Здесь уже что-то включилось то, что по— другому, видимо, я бы не был сейчас тем, кем являюсь. Здоровье у меня было потрясающим. В тридцать пять лет я вообще не болел. Я бывший спортсмен, у меня семь разрядов по разным видам спорта. Я занимался и рукопашкой, и спортивным каратэ, играл в баскетбол. То есть, отличнейшее здоровье.

Но я заболел, и буквально за одни сутки из здорового крепкого парня… я угодил в больницу, где меня тут же начали готовить к операции. Сразу на операционный стол. Неожиданно. Огромная температура, я по стеночке добрался до телефона. Это произошло настолько быстро, как по щелчку, и я непонятно в кого превратился. Жар, под сорок температура. Я ничего не пойму, я не могу ходить. Внутреннее воспаление — это называется парапроктит. Это внутреннее воспаление, когда мужчина, крепкий, здоровый, который себя уважает, ему нужно лечь на гинекологическое кресло. И именно в нем меня должны были оперировать.

Это мгновенно происходит. Книга Иова… это действительно можно потерять… это даже не имеет какой-то временной границы. Это миг. Раз — и все. И ты уже не владелец ни финансов, ни машин, ничего. Ты мгновенно уходишь в Чье-то распоряжение.

Что было после остановки сердца. Это произошло сразу. Это произошло мгновенно. Меня только положили и дали наркоз. Я не знаю, сколько прошло времени, но, вдруг, я ощутил интереснейшее какое-то состояние моего выхода. Когда я, вдруг отделившись, продолжая видеть себя, вдруг не то, что воспарил, а куда-то поплыл. И сначала это было какое-то медленное движение, но потом я понесся по разным коридорам, которые имели всевозможные какие-то там цветовые оттенки, невообразимых каких-то конфигураций: какие-то были квадратики, кружочки.

Я несся… это не просто были какие-то там американские горки. Это был стремительный полет куда-то. Не было какого-то страха, был какой-то первый интерес, или это было неожиданно, непредсказуемо. Это я видел где-то по телевизору, или читал, или слышал где-то краем уха, но никогда не испытывал. Это происходило какой-то промежуток времени. Причем самое интересное, что эти трубы сужались настолько узко иногда, я в ужасе был: как же меня не раздавит на такой скорости. Но я проходил в них. Это было и тело, но в то же время мои кости не дробились. Я пролетал. И в какое-то определенное время я вдруг вылетел в огромное пространство, невообразимо залитое светом.

И меня подхватили там два существа. Я был абсолютно неверующим человеком. Я не знал об Ангелах. Я видел какие-то карикатуры, какие-то изображения, лепнину. Это были два Ангела, которые подхватили и понесли меня. И я смотрел с высоты птичьего полета на то, что простиралось подо мной. Невероятные краски. Это непередаваемое. На Земле я никогда ничего подобного не видел. Это были какие-то дома. Впереди виден был город. Но это было с высоты полета, птичьего.

Я почему-то увлекся, рассматривая этих Ангелов, которые несли. Они непередаваемой были красоты. Пол неопределенный был. У них были очень длинные белые волосы, практически, с их рост. И они меня несли, но со мной не разговаривали, не обращали внимания. Мне махали какие-то люди, стояла неописуемая радость у меня внутри. Я все забыл. Я вообще все забыл. Я понял, что попал в рай. Вы знаете, там даже есть запах. Да, Небеса пахнут. Они имеют свой потрясающий запах. Нету на Земле таких запахов.

Там есть музыка. Эти Небеса имеют музыку, они звучат! И, самое что удивительное, со мной вдруг начал говорить голос. Откуда-то… непонятно, он был отовсюду! Властный, такой красивый и приятный голос. Он спросил: «тебе нравится здесь?» Я: «о, да! Я потрясен! Я хочу здесь остаться!» Он говорит: «ты знаешь, но тебе нужно попасть еще в одно место. Это место не для тебя».

Я еще не понял, что произошло, но я вдруг опять влетел в эти… Вы знаете, я сейчас четко понимаю, что, действительно, это очень рядом. Я только что был в раю, и я опять влетел в эти коридоры, и опять понесся по каким-то… Совсем… совсем, очень коротко. Какой-то промежуток времени, и я вдруг вывалился в небольшую комнату. Она буквально была где-то три, три на три.

Я упал весь какой-то мокрый, холодный. Она была абсолютно пустая, эта комната. И ко мне подошел огромного роста какой-то… ну, человек — не человек. Я не знаю, кто это был. Он присел рядом со мной. Я весь сжался. Я вдруг, отчего-то начал бояться. Мне было нестерпимо холодно и страшно. Он положил мне руку на голову, посмотрел мне в глаза, и, не открывая рта, но я понял, я услышал, произнес: «ты пришел в это место». И слегка толкнул меня.

И тут я вылетел в огромный, как грот какой-то. Такое пространство было подо мной. Не было ни дна, ни стен, ничего. Вылетел, но уже в серое промозглое пространство. Насколько хватало глаз, все было усеяно телами. Вниз, вверх, вправо, влево — все было в человеческих телах. Таких же обнаженных, как я. Но оно не такое, какое-то оно не такое, тяжело мне объяснить, что это за тело. Но там было тихо, и вдруг в момент, когда я влетел, из меня вышли тысячи тонких нитей: красных, синих, белых. Они вышли из меня. Вот, буквально, из головы, из рук, из ног — во все стороны. Я как оказался в середине большой немыслимой паутины. Это были какие-то сухожилия, нервные окончания, вены. Раз — все. И меня пронзило взрывом, буквально сотрясла чудовищная боль.

Это была неземная какая-то боль. Орала от боли каждая клетка. Все, что было, из чего я состоял, это все орало от дикой боли. Сейчас уже я, зная Писание, понимаю, почему говорится, что там стон и скрежет зубов. Кричать невозможно. Потому что любой вздох причиняет страшную боль, потому что все эти нити, на которых я висел, они же натягивались. Они как-то причиняли… любое движение причиняло диковинную боль. И я мог тоже скрипеть… не знаю, чем, зубами, или еще чем. И стонать. Стонали все!

Я мог только водить глазами. И здесь я начал просто как-то кричать, но, не открывая рта: «почему?! За что?!» Понаслышке я где-то там слышал… «а где Петр, ключи, какие-то ворота? Где, там, девять дней, которые празднуют, сорок дней, которые празднуют? И только потом душа куда-то уходит. Какое-то чистилище? Почему я сразу здесь? В чем дело, где Суд?»

И здесь я увидел Книгу Жизни. Книга Жизни, о которой говорит Священное Писание, она не материальная. Голос продолжал со мной разговаривать. Я начал кричать: «я никого не убил! За что, почему я здесь, в таком ужасном месте?» И передо мной начали листать… это большие такие сюжеты из жизни, в которых мне четко было показано, что ни одна из десяти Заповедей, которые… Да, я никого не убил. Но сколько в мыслях я пожелал людям какой-то смерти. Чтобы быстрее они ушли, убрались. Я четко увидел наконец-то, даже мама меня просила несколько дней подряд оплатить за квартиру. Даже это было показано мне.

Я действительно понял — не по беспределу я сюда попал. Но четко было показано, что заслуженно. Я не соблюдал ни одной Заповеди. Я слышал эти Заповеди. Я слышал! Там невозможно сказать: извините, я все это слышу впервые. Нет, там прекрасно все показано. Что ты согрешил. И здесь вдруг меня просто именно убила эта мысль. Что вот эта боль, это не просто, как на Земле… Я был в Чечне в девяносто шестом году. В селе Пригородном. Еще толком первая война не закончилась, вторая не началась. Я видел очень много раненых людей. В Чечне я был в качестве того же коммерсанта, поехал на НПЗ. Это смешная и длинная история. Глупая история. Но я просто видел эти боли. Я знаю, что такое зубная боль, ушная боль, «прострелы» в почке. Я все это знаю.

Но это временно. Тебе могут уколоть обезболивающее. Даже если тебе руку оторвало, она пройдет, зашьют там… Здесь самое страшное, что это навсегда! Невозможно… ну вот, через полчаса заканчивается смена, можно будет… там нет ни отдыха, там нет дня, нет ночи. Это навеки вечные эти ужаснейшие страшные боли. Абсолютная безысходность и безнадежность. Это что-то… это дикий страх!

Я, наконец-то, увидел владельца этого всего. Ко мне подошел дьявол со своими… какие-то были у него там помощники. Я не знаю уж кто они, чего они. Это лицо, этот лик, этот взгляд — это холодный такой взгляд, чудовищный, страшный. И самое-то интересное, что все чувства, которые заложены в нас, о сострадании, о помиловании, о прощении… кричи — кричи, бесполезно, у него это не заложено. Он не понимает, о чем я просил. Просто не понимает, что такое милосердие, что такое сострадание, чувство боли… Он четко увидел: еще одна душа у него, он еще один балл записал себе, еще одна победа.

И здесь я вдруг понял, что, действительно, я не просто так родился. Что не просто где-то встретились мои родители, как-то получился я. Что я жил какой-то там своей жизнью: получал образование, имел финансы, все остальное. Действительно, сейчас моей жизнью кто-то распоряжается. Что я не просто так и умер. Как и все человеки. Они не просто так рождаются, и они не просто так умирают. Что-то происходит. И никакая не клиническая смерть, о которой много говорят, там, ученые, или еще что-то: отказали почки, нужно делать там вентиляцию легких, электрошок на сердце — ничего подобного!

Моей жизнью сейчас Кто-то и четко распоряжается. И здесь я возопил. Я здесь заорал, потому что я продолжал слышать этот голос, который со мной разговаривал. Я просто заорал: «я не знаю, что и как я сделал! Как мне быть? Пожалуйста, верните меня обратно на Землю! Верните, и, если я останусь там живой, я все свое время, которое буду жить, я буду рассказывать об этих местах!»

Я еще не знал Христа, я не знал Бога, но я просто дал слово: «я Вам даю слово, что я всю свою жизнь посвящу тому, что буду рассказывать об этом!» Что клиническая смерть и все остальное, прочее — это просто какой-то разговор. Это немыслимый разговор! Потому что я это видел, и я общался. Я не могу все сейчас рассказать, что я видел. Но, именно когда я это проговорил, вдруг, все нити, которые исходили из меня, вдруг они разорвались. И я опять вылетел в эти коридоры, я понесся по ним. Я увидел опять в операционной свою плоть. Такую какую-то… не совсем это было красиво. Стояла суета, что-то бегали, какой-то там массаж делали, когда я в нее входил, били по лицу.

Я не знаю, я когда туда вошел, у меня была дикая головная боль. После всего этого я два месяца не мог разговаривать, от страха. Я забивался с подушкой в угол кровати, и, как в том фильме о Фредди Крюгере, «Кошмар на улице Вязов», когда там приходил какой-то монстр, он убивал только по ночам, когда кто-то засыпал, дети, взрослые, не важно, я боялся заснуть. Я не хотел опять туда попасть. Я все это видел настолько воочию, настолько это было все реально и ощутимо, и, поэтому, чтобы хоть как-то не сойти с ума, я начал пить.

Я покупал водку, наливал прям сразу в кружку или в банку, выпивал ее залпом, и просто падал на кровать. Но это продолжалось день; ну, два; ну, три. И я понял, что: либо я сойду с ума… Если я сейчас умру — это однозначно я опять уйду туда. Поэтому, что? Надо идти в церковь. В моем представлении — золотые купола, Храм, колокола. Конечно же, я побежал.

От меня ушла жена. Как-то все это сразу… Я потерял все. Я потерял квартиру, машины, работу, от меня ушла жена. Я остался один со своим сумасшествием. И я подумал: «пойду я в монастырь. Я крепкий, здоровый парень. Все мои образования никому уже не нужны, я буду работать». И я вломился… у нас большой огромный мужской монастырь в городе Волгограде, в центре, к настоятелю. Пробился. Какая-то там была очередь, надо было записываться. Я просто туда влетел. У меня не было времени. Я просто знал: у меня нету времени. Но очень интересно, что мой рассказ у настоятеля не вызвал даже усмешки. Он настолько внимательно меня выслушал.

А я кричал:

— Отведите меня в самый дальний постой, хоть это остров, хоть тайга. Я буду носить навоз, я буду пахать, буду вместо лошади таскать плуг. Я все умею, я все буду делать, только не дайте мне сойти с ума, я всего боюсь!

Он меня очень внимательно выслушал, и сказал:

— Знаешь что, давай мы сделаем вот что: если ты придешь в это самое число и через месяц, бери сразу с собой вещи. Я тебя определю в самую лучшую группу в центре монастыря, здесь, в центре города. И ты будешь здесь обучаться.

Но я продолжал искать, я хотел услышать этот голос. Я кричал:

— Я хочу слышать этот голос еще!

Я ходил по церквам, я мог просто лечь на пол. Я стоял на коленях перед какими-то там изображениями, перед иконами. Я не слышал этого голоса. Это невозможно было. Это что-то страшное. Я сходил с ума. Но мама продолжала за меня молиться. Она ходила в Волгоградскую объединенную методистскую церковь. Там пастор Валерий Паткевич, замечательнейший брат, через которого мне Бог очень многое открыл. И ее слезы сейчас, наоборот, не только меня не раздражали, я просто раньше говорил: «мать, мне просто не до тебя!», когда я в любой момент… я опять ожидал там опять оказаться.

Но ее молитвы, она просто уже несколько лет стояла постоянно в молитвах, призывая пастора и приход молиться за меня. И это случилось восьмого марта. Проходила большая евангелизация в Волгограде, приехали какие-то миссионеры, я даже не помню. Это происходило в Центральном концертном зале. Там было много сот человек, может быть, несколько тысяч. Зал был битком. Я не слышал, какие были проповеди, я не слышал, какое было прославление, я был как в полутумане.

И я, когда туда попал, я вдруг почувствовал что-то очень знакомое. Я почувствовал какое-то такое незаметное присутствие, которое меня приободрило. Что-то очень необычное происходило со мной. Хотя я опять пришел туда полупьяный, я сходил с ума. Но, когда вдруг призвали: все, кто желает начать жизнь новую, которые хотят начать жизнь, развернувшись к Господу, призвали к покаянию, я первый, спотыкаясь, на руках и ногах забежал, влетел на эту сцену. Меня не интересовало то, что там были молодые сестры, там были еще какие-то люди. Я никого не видел. Я буквально взлетел. Я даже не помню самой молитвы покаяния, что говорил пастор этой церкви.

Единственное, когда пошли служители благословлять покаявшихся, я вдруг услышал опять эту музыку. Вы не представляете, я опять услышал, как звучат Небеса! Какая-то неожиданная сила меня повергла: я упал на сцене на спину. У меня был такой: у меня задрался пиджак, как-то галстук через меня, пыльная сцена, но… я слышал музыку, и я запел просто на непонятном мне каком-то языке.

Я думал: «ну все: или я сошел с ума»… На меня смотрели люди, кто-то на меня оборачивался, но я громко пел, непонятно на каком языке, непонятно какую мелодию, которую я никогда ранее не слышал. Но, с тех пор, я, действительно, остался честен Господу. Я все это время рассказываю об этих местах. Сейчас я учусь в Московской Богословской семинарии, сейчас я являюсь пастором церкви. И я очень хочу сейчас сделать упор на том, что многие люди, как-то уверенно, насмотревшись каких-то боевиков, каких-то фильмов про ковбоев, которые с легкой небритостью, прищуренным глазом, с сигаретой, в кого-то стреляя, заявляют: встретимся в аду. Или, наоборот, полусмиренные какие-то люди, не желающие каяться: ну, если в ад, значит, в ад.

Я могу точно вас предупредить — это место не для вас! Это место, на самом деле, ужасное! Эти боли терпеть нереально! Этот ужас на Земле ни с чем не сравнимый! И, самое главное, что говорит нам Писание, будьте уверены, мы за каждое праздно сказанное слово дадим там ответ! Отчет мы дадим стопроцентно, потому что там все записывается. Я был свидетель тому. И поэтому, мои дорогие, мы именно сейчас, в это время должны представлять, что слова, всего два слова: «Я Есмь» — это не просто слова. Эти слова должны иметь у нас основу нашего сердца… Это должно быть на нашем сердце. «Я Есмь» — сказал Господь, и это должно быть в моем сердце.

Потому что книга «Исход» Священного Писания, в двадцатой Главе, там Господь дает нам десять Заповедей. И первые из них четыре Заповеди, они составляют вертикаль. Там, где Господь настраивает эти отношения между Собой и людьми. И те люди, которые пытаются говорить, да вот, у меня есть других шесть Заповедей взаимоотношений между людьми. Я не ворую, я не любодействую, я не желаю там ничего ближнего, я уважаю своих родителей…

Но, мои дорогие, если эти люди не имеют первых четырех Заповедей, где они признают что, да, Господь — мой Бог, это Заповедь о субботе и все остальные… первые четыре Заповеди, на которых держатся и все остальные всего Креста (другие шесть Заповедей), они беспочвенные, эти разговоры.

Как в дальнейшем складывается его судьба. Для верующих будет очень понятно, кто читал Книгу Иова, которому Господь дал все вдвое. У меня сейчас очень красивая жена, потрясающая жена. Мне Господь дал новую семью. У меня растет прекрасный сын, зовут Илья. Она замечательная, это мой тыл, большая опора. Та жена, которая от меня ушла, я ей оставил все… Она завела другую семью, и, насколько я знаю, что она сейчас живет в Европе, очень неплохо. Живет в Европе. Господь, когда освобождает, мы должны очень четко представлять, что мы, на самом деле, тот полевой цвет, который сейчас из себя что-то представляет, какой-то цветок, но завтра подует ветер, и место, на котором мы стояли, уже даже не помнит о нас.

Поэтому, я очень верую, что всякий человек, который меня слышит, он еще раз пусть услышит, что мы имеем возможность и право выбора только когда носим этот «пиджачок», эту плоть. Господь нам дает право выбирать. Когда мы уже уйдем туда (показывает вверх), на «контрольное взвешивание», и, не дай Бог, кто-то услышит: извини, брат, ты недостаточно весишь, не скажешь — ой, извини, можно я еще вернусь, принесу какой-то там плод… Нет! Ты будешь нести всю ответственность. И уже там у тебя не будет права выбора. Там уже ты просто услышишь свой приговор.

И поэтому, у нас просто нету на это времени. Если посмотреть, вообще, на нашу жизнь, эта плоть, которую сейчас мы носим, это принадлежит Земле. И это как какой-то всплеск на осциллографе, который… вот мы из Земли, наша плоть, сделана, Господь нам дал дыхание жизни, пик нашей жизни, и опять плоть уходит в Землю. Плоть принадлежит Земле. Это говорит об этом Писание. Но душа туда отойдет (показывает вверх), и сколько этот будет промежуток, который мы здесь пребываем, тот, плод, который Господь ждет от нас, что мы все делаем, мы за все дадим отчет!

И времени, действительно, очень мало. Потому что, действительно, не просто сердце царя в руках у Господа. Посмотрите, что произошло во время цунами, к примеру. Вот там в Индонезии, в Тайване, в Таиланде. Основание Земли… вот Господь взял земной шар, и буквально чуть-чуть поколебал. Разные ученые говорят по-разному. Там, ось Земли, кто говорит на четыре метра, кто — на десять. Но чуть-чуть ее поколебал, так вот морем чуть не смыло там полсуши, вот в той стороне. Там посносило острова, смыло. Десятки, сотни тысяч погибших. Чуть-чуть Господь поколебал. Но никто этого не ожидал.

Не будет времени. Господь говорит: двое будут лежать в одной постели: один вознесется — другой оставится, двое будут в поле… Это произойдет, действительно, просто и неожиданно.

Что дает вес человеческой душе. Я это понял уже тогда, когда начал непосредственно изучать Писание. Когда я получил это в сердце, в свое состояние. Давайте все-таки я еще раз хочу напомнить. Книга «Исход» двадцатая Глава. С первого Стиха, когда Господь дает Заповеди, Своему народу. Первая Заповедь: «Я — Господь Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства».

Я — Господь. Он, как бы, говорит человеку. И человек: да, Ты — Господь, но и я — господь. У меня есть образование, семья, отец, у меня есть финансы, у меня есть все. Ну, Господь, и хорошо, но, если человек четко говорит: да, Ты — мой Господь, а я Твой слуга, это не просто: Ты Господь, а Ты такой Господин, что я с благоговением отношусь ко всему, что Ты ни скажешь! Я благоговею просто перед Твоей Волей! Я в ум даже свой не возьму подумать или засомневаться: а может быть, там, я устал, или давайте я лучше посплю… Это четко и определенно: да, Ты Господь! Я признаю Тебя Своим Господом!

Я просто, вообще, призываю, и людей, особенно, верующих. Ведь Христос, Он пришел и умер за нас. За тех, кого еще не было. Никто из нас этого не может сделать. Чтобы не изображать из себя героев. Что и я могу умереть. Ты не умрешь. Тем более за кого-то, кого ты не знаешь. Но мы можем делать то, что Он нас просил, перед тем как Он умер на Кресте за нас.

Он просил совсем немного. Он нам дал две Заповеди, и дал великое поручение: идти до края Земли и делать всех Своими учениками, проповедуя Евангелие. Это совсем… это можно делать, это делать радостно, это делать легко. Потому что Он нас благословляет во всех путях, когда мы делаем это немногое…

Дорогие мои! Действительно, это огромная привилегия — говорить это вам. Я еще раз говорю, поверьте мне, многие говорят, те, кто приходит ко Христу: христиане, это обычно какие-то люди, которые искалечены какой-то там проблемой. Это спившиеся какие-то люди, или уверовавшие в тюрьме, сломавшиеся проститутки, или законченные наркоманы — то есть, те, которые пришли к Господу через проблемы. Нет, нет! Идите сейчас! Есть у вас возможность, и есть выбор именно здесь, на Земле, потому что когда мы будем призваны, когда мы придем дать отчет, знает только Отец наш Небесный!»

Рассказ десятый (двадцатый с начала серии)

Билл, 53 года, пастор

(США, г. Сакраменто)

Жена Билла. «Мы пришли из гостей около 8.30 вечера. Я проснулась, было 3 часа 23 минуты. Я знаю это точно, потому что первое, что я сделала, когда услышала крики из гостинной — посмотрела на часы. Я спустилась вниз, в гостиную, и обнаружила моего мужа в таком состоянии, что каждый, кто знает его, понял бы, что он полностью потерян. Он был шокирован, держался руками за голову и кричал: «Молись за меня! Молись за меня! Бог отправил меня в ад!»

Но это не похоже на моего мужа, он очень сдержанный, и каждый, кто знает его, скажет, что он такой. С другой стороны, я испытала облегчение, что ему срочно не нужен врач, и стала молиться. К счастью, Бог убрал ужас из его ума после молитвы, но оставил ему воспоминания, чтобы Билл мог рассказать то, что с ним было, людям.

И первое, что он попросил, был стакан воды. Я принесла ему, и он рассказал мне вечером, что же произошло. Я сейчас передам ему слово».

Билл. «Спасибо, дорогая! Мы были в гостях у друзей, как мы делаем каждый воскресный вечер, и мы вернулись из гостей как обычно. В три часа утра (я знал, что было три часа по какой-то причине, я не могу объяснить откуда, но я знал). Бог вытащил меня из моего тела, и отправил в тюремную камеру, в ад. И не было объяснения, зачем это, до возвращения оттуда.

И я обнаружил, что я в тюремной камере. В точности, как можно себе представить тюремную камеру: с грубыми каменными стенами и решетками на дверях. И был свет около минуты так, что я мог увидеть и описать вам, что я увидел. Через минуту туда вернулась обычная для ада тьма. Первое, что я почувствовал, в камере был жар, и я удивился, почему я выжил в этой жаре. Он многократно превышал тот, с которым мое тело могло жить. Но я был жив. Это был ужасный, непереносимый жар, я не знаю, какая была температура, но намного выше возможностей тела. Я должен был умереть.

Я заметил, что лежу на полу и у меня нет сил в теле. Я едва мог двинуться. Посмотрев наверх, я увидел двух существ в клетке. Я сначала не узнал, кем они были, потому что отправился туда как неверующий человек. Бог убрал у меня воспоминание, что я христианин. Он убрал это из моего ума. Об этом говорится во многих Книгах Библии, но я дам две цитаты: Даниила 4:34, Луки 18:44. Они говорят о том, что Бог может что-то спрятать от разума человека. Я бы хотел остановиться на каждом. Я люблю цитаты из Библии. Потому что в это важно верить, но у нас не много времени.

Причина, по которой Он стер воспоминания у меня из ума, — если бы я был христианином, у меня была бы надежда. Я бы возопил: «Господь, вытащи меня отсюда!» Но Он хотел, чтобы я испытал то, что они чувствуют там. Они никогда не выйдут оттуда. Они не имеют надежды на спасение, и никогда не выйдут оттуда. Вот что Он хотел, чтобы я испытал.

Я не знал, что это были за существа — я не был христианином там, чтобы узнать — это падшие ангелы, то есть демоны. Я не понимал, кто это. Я видел просто гигантских существ. И я заметил, насколько они огромны. Это может прозвучать как красивое преувеличение, но тот был четыре метра в высоту.

И дополню это цитатами из Библии: в Книге Бытия 6:4 говорится, что Ангелы, дети Бога, спустились на Землю, имели отношения с женщинами и родили гигантов. В 3:11 указано, что гигантская кровать была сделана из железа и имела более четырех метров в длину. Так что гиганты на Земле появились после того, как падшие ангелы имели отношения с женщинами. Падшие ангелы живут в аду, зовите их демонами или падшими ангелами.

Так вот: это существо было около четырех метров в высоту… Они выглядели просто ужаснейшим образом. Но это один воин-демон, которого я видел в аду… Они все разных размеров, форм, но этот конкретный был огромным. И еще: он не столько большой, сколько ужасный. И он ненавидит тебя! Он очень сильный, и носился по клетке как бык.

Он мог разорвать меня на кусочки. Представьте самого лютого дикого зверя, что вы можете — этот был намного хуже. В общем, его размер и сущность были ужасными. Абсолютно ужасными. Его голова была примерно такого размера… такая огромная голова с огромными зубами, его когти были около фута в длину, и он был непропорциональным. Несимметричный. Одно ухо большое, другое — маленькое, одна рука короткая, а другая длинная. Просто несимметричное, причудливо слепленное, гротескное существо.

Оно носилось по моей клетке и переговаривалось с другим демоном в клетке. Другой демон не был похож на первого. У него были острые, как лезвия, штуковины по всему телу. И он был тоньше. Первый был очень плотным, мощным и широким. Зловоние от них было ужасным. Самый мерзкий, тошнотный запах, который вы только можете себе представить. Кроме того, в аду есть запах кипящей серы.

Кипящая сера не дает дышать. Если вы были на Гавайях, я не был, но известно, что, если находишься рядом с вулканом, нельзя переходить определенную черту. Иначе, пары вулкана — сера просто убьет вас, так как она токсична. Вот так приходится дышать в аду. Там токсичный воздух, так что вы должны умереть от дыхания. Но вы там остаетесь живым.

Нельзя дышать. Кажется, что задохнешься вредным воздухом, но ты не умираешь. И, вообще, не хватает воздуха, нельзя сделать глубокий вздох, как здесь. И, практически, отсутствует воздух, так что каждый мой вздох был — «кх…кх…кх…». Точно так, еле-еле можно вздохнуть, так, что кажется, что умираешь каждый миг от нехватки кислорода. Но ты не умираешь. Это еще одна мука, которую приходится терпеть в аду. И приходится терпеть жар и страх.

В Псалмах, 73:18, говорится: «только на скользких путях поставил Ты их, чтобы низвергнуть их в пропасть. Как пришли они в разорение, мгновенно полностью поглотились ужасом!» Пришлось лежать на полу, беспомощно, абсолютно без сил, но даже если бы силы были, я бы все равно никуда не делся от него. А хочется убежать все равно. Но нет никаких сил.

Я хочу процитировать несколько Стихов из Библии, так как это важно. Исаия, 24:22: «и будут собраны вместе, как узники, в ров, и будут заключены в тюрьму, и после многих дней будут наказаны». Притчи, 7:27 о том, как в адовы жилища смерти спускаются. Жилища — это тюремные камеры. Иона, 2:6: объяли меня воды до души моей, бездна заключила меня, морской травой обвита была голова моя. До основания гор я нисшел, земля своими запорами навек заградила меня; но Ты, Господи Боже мой, изведешь душу мою из ада».

Большинство комментаторов Библии считают, что Иона был в аду и испытывал его муки. Иона, 2:2 «в аду я возопил». Иов, 17:16: «в преисподнюю сойдет она и будет покоиться со мной в прахе». Про слабость в аду. Исаия, 14:9–10: «ад преисподний пришел в движение ради тебя, чтобы встретить тебя при входе твоем. Все они будут говорить тебе: и ты сделался бессильным, как мы! И ты стал подобен нам!»

В Судьях, 16:7 Самсон потерял свою силу, и стал слабым. В Псалме 87:4: «я сравнялся с нисходящими в могилу, я стал, как человек без силы».

Я могу цитировать Библию всю дорогу, но это будет плохо для моего рассказа… Эти демоны богохульствовали, они проклинали Бога. Я понимал, что они говорили. Я не знаю, какой это был язык, но я понимал их. Они дико ненавидели Бога. Они направили этот свой гнев на меня. И они имели такой же гнев ко мне. Я думал: «что я им такого сделал? И большой схватил меня в охапку и кинул в стену, как будто, я не весил ни грамма.

Я почувствовал, как сломались кости. У человека есть тело в аду. От Матфея, 10:28: «бойтесь более Того, Кто может и душу, и тело погубить в геенне». Я чувствовал, как сломались кости, я почувствовал боль. Но эта боль была приглушена как-то. Я знал, что она заблокирована, чтобы я не чувствовал всю ее. Бог убрал большую часть боли. Он дал мне почувствовать лишь небольшую ее часть, чтобы я передал людям, что в аду чувствуешь боль. Она не аллегорическая, метафорическая, а реальная боль!

Я почувствовал, как сломались кости и упал на пол. И другой, с острыми, как лезвия, штуками по всему телу, поднял меня как куклу, и его когти вскрыли мою грудную клетку. Разрезали, и полностью открыли. Я посмотрел на это, и снова была боль. Я заметил, что нет крови и нет воды в аду. Я увидел, что мое тело было просто уничтожено, и удивлялся: «что со мной не так, почему я еще жив?»

Но вы не можете умереть, каждый раз выживаете. И я знал, что запах должен был убить меня, я не мог поверить, как ужасен был запах. Я выполз из клетки, мне дали уйти. И в этот момент стало очень темно. Я считаю, что в этот момент ушло присутствие Бога, и восстановилась обычная для ада тьма. Без Бога там была бы полная тьма, и я бы ничего не видел и не мог бы описать вам.

Я выполз из камеры, была темнота, как в могиле. Темнота, которая темнее всего, что можно себе представить. Я был в угольных шахтах в Аризоне, там было темно. Но в аду была другая темнота. Она была зловещая, жуткая. В Исход, 10:21, сказано о тьме, которую ощущаешь, осязаемой тьме. Она очень сильно пугает, и один страх может убить вас. Но вы не умираете.

Я посмотрел направо, и увидел очень далеко языки пламени в небе. Это было в шестнадцати километрах от меня. Я знал, что они были в шестнадцати километрах. Не знаю, как я это знал, но некоторые вещи просто знаешь в аду. Ваши чувства более острые, ваше понимание намного более ясное, чем здесь. Эрвин Лютцер, современный исследователь, который написал книгу «Через минуту после смерти», говорит, что там возрастает чувствительность и понимание вещей.

Он ученый, я не знаю, как он это узнал, но это правда. Это пламя было в шестнадцати километрах, и были видны чуть-чуть на краю неба… Не так, как они были бы видны здесь. Озеро огня было в полтора километра в диаметре, и на Земле было бы видно очень хорошо, но в аду свет не распространяется. Так что я едва видел округу. Везде была пустынная земля без деревьев. Ни клочка зелени, лишь скалы.

В Исаия, 59:10, говорится о пустынном месте, где ходят мертвые. Затем, один из демонов схватил меня, и закинул обратно в камеру, и начал ломать мне голову. Просто сплющил ее как блин. Как я жил со сплющенной головой, я не знаю. Восстанавливалась ли она снова. Но я чувствовал, как мою голову сплющивают. И снова я знал, что боль была заглушена, заблокирована. Она должна была быть на порядок сильнее, чем я ощущал. Но Бог дал мне почувствовать часть ее.

Чтобы объяснить людям, что там есть боль… Еще два демона вошли в камеру, я не видел их из-за темноты, но просто знал, что там еще два. И каждый взял меня за руки и за ноги, и собрались оторвать мои руки и ноги. И я просто подумал: «я это не вынесу! Я это не вынесу!» И сразу же что-то схватило меня и выкинуло из камеры. И расположило возле ямы огня, которую я видел. Я был так рад своему спасению из этой темницы!

На секунду я почувствовал покой. Это был Бог, Тот, Кто вытащил меня оттуда. Но я тогда этого не знал. Когда я оказался около ямы с огнем, я смог увидеть людей. В яме были люди, они кричали. Горящие люди. Я мог видеть контуры людей, они были похожи на скелетов. Я не видел, была ли на людях плоть. Все они имели тела взрослых людей, но были как скелеты. Я не видел маленькие силуэты, так что думаю, что там не было детей, и крики эти были очень громкими, потому что там миллионы людей кричат.

Крик от ужаса одного человека может быть нестерпимым, а там их было миллионы. Это ужасно и так оглушающе, что я хотел, чтобы это прекратилось. Но там нельзя уйти от этих криков и звуков. Я осмотрелся, и увидел людей, пытающихся перелезть через ограду вокруг этой ямы. И они не могли вылезти. Демоны, стоящие по кругу, сталкивали их обратно. Но у них и так не было сил выбраться оттуда. Они просто делали безнадежные попытки выбраться.

Я не хотел оказаться в огне. Жар был и так невыносим, но я не хотел в огонь — это была бы наистрашнейшая мука. В Библии много говорится про огонь. И некоторые говорят, что это метафорически, что это не настоящий огонь. Но это не так. Это настоящие языки пламени и реальный огонь, как вы его представляете. Я думаю, он даже горячее, чем огонь здесь. Там все ощущается сильнее.

Псалтирь, 139:10: «да падут на них горящие угли, да будут они повержены в огонь, в пропасти, так, чтобы не встали». От Матфея, 13:49: «Ангелы отделят злых из среды праведных, ввергнут их в огненную печь: там будет плач и скрежет зубов». Псалтирь, 11:6 «дождем прольет Он на нечестивых горящие угли, огонь и серу; и палящий ветер — их доля из чаши».

В аду реальный огонь. И еще одна причина, по которой я говорю, что он реальный: в Евангелии от Луки был богач, сказавший: «пошли Лазаря, чтобы смочил палец водой, и охладил язык, ибо я мучаюсь в этом пламени» — метафорический огонь вода бы не охладила. Он хотел воды, чтобы остудить огонь. В Откровении, 9:2 говорится о времени Суда. Когда бездна открылась, и пошел дым из бездны, и помрачилось Солнце, и воздух от дыма из колодца. Это дым от реального огня бездны ада.

Великие люди прошлого говорили: «в аду реальный огонь, как реально ваше тело. Огонь в точности такой, как на Земле». Это из книги «Ад в огне» — потрясающей книги девяти исследователей. Огонь жег этих людей, они кричали. Вспомните башни-близнецы: люди, которые столкнулись с жаром, предпочитали прыгнуть с высоты вместо того, чтобы сгореть. Температура там была около 1100 градусов по Цельсию, и вместо 15 секунд жара они предпочли выпрыгнуть.

Нужно иметь очень сильный страх, чтобы прыгнуть с такого высокого здания. Ученые говорят, что у центра Земли 6650 градусов Цельсия. Так что вы можете представить жар, который придется терпеть вечность. Это ужасающе. Время в аду проходит без цели и смысла. Там абсолютно нечего делать. Экклезиаст, 9:10: «все, что может рука твоя делать по силам, делай; потому что в могиле, куда ты пойдешь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости».

Ад — это страна забытых. Псалтирь, 87:12. В аду нет отдыха, но там тоже нужен сон, как здесь, но никогда там нельзя спать. Представьте, как это — не поспать одну-две ночи тут. Там больше никогда не придется спать, тело устает до смерти. Откровение, 14:11, говорит: «и дым их мучения будет восходить во веки веков. И не будут иметь покоя ни днем, ни ночью». Так что там не только пытки, но нельзя физически отдохнуть. Псалтирь, 126:2, говорится про Бога, что возлюбленному Своему Он дает сон. Так что сон — для Его возлюбленных, а там ты не являешься Его возлюбленным.

Ад не имеет хороших даров Бога: вы не дышите, у вас нет свежего воздуха, нет солнечного света, нет никаких дружеских отношений с кем-либо. И вы никогда не будете снова с людьми. Вы отделены от людей. Хотя там, в огне, есть люди, они отделены от вас. Нет общения, не придется никогда общаться. Все эти удовольствия — дары Бога. Бог дает все, чем мы можем наслаждаться. Но когда из «уравнения» исключается Бог, как в аду, то нет ничего хорошего там. Вы не спите, не едите, ужасающий запах, нет воздуха. В Исаия, 42:5, говорится, что Бог дал дыхание людям на Земле. Но не говорится, что под землей. Я знал, что нахожусь глубоко под землей.

В сорока девяти местах Библии говорится, что ад находится под землей. Откровение, 20:14: «и смерть, и ад повержены в огненное озеро. Это вторая смерть». В Евангелии от Луки, 16:26, написано о пропасти между раем и адом: «между нами и вами утверждена великая пропасть, так, что хотящие перейти отсюда к вам не могут». В Иезекииль, 26:20, тоже об этом. Об этом много говорится в Библии. Каким-то образом, я знал, что нахожусь примерно в шести тысячах километрах вглубь Земли. Диаметр Земли около двенадцати тысяч километров, радиус около шести тысяч. Так что я был близко к центру Земли.

Я не знаю, почему я тогда это знал, но я знал, что именно так глубоко. Эта яма огня была около 1,6 километра в длину. Но были также и отдельные маленькие ямы с огнем вокруг большой ямы. Люди были и в этих отдельных ямах.

В аду есть также темницы. Некоторые люди в темницах, некоторые в ямах с огнем, некоторые в озере огня. В аду есть разные места, разной степени тяжести муки. Не все получают одинаковые муки или наказания. Об этом есть также в Евангелии от Матфея, 23:14: «за то примете тем большее осуждение». В Евангелии от Луки, 10:12, говорится, что: «Содому в тот день будет отраднее, чем тому городу».

К Евреям, 10:29: «то сколь тягчайшему, думаете, повинен будет тот, кто попирает Сына Божьего и не почитает за святыню Кровь Завета, Которой освящен, и Духа благодати оскорбляет?» — строки о наказании. «Делаете его сыном геенны, вдвое худшим вас». Есть много цитат о наказаниях, и ни одно из них не хорошо. Все они плохи, каждый уровень. Нет ни одного хорошего места в аду.

Когда я был там, внизу, я подумал о своей жене. Я подумал, что никогда не увижу ее снова, никогда не выйду. Она никогда не узнает, где я. Она никогда не сможет найти меня, и я никогда не смогу выйти. Эта мысль была для меня настоящей пыткой. Жить с этими мыслями вечность — что она никогда не узнает, где я был, и я никогда с ней не увижусь, она не узнает, что со мной случилось — это было ужасно для меня. Я сказал жене: «что бы ни случилось, пусть будет землетрясение и нас разделит пропасть, я отыщу тебя». Я не мог бы вернуться к ней.

Так что еще одно, что приходится терпеть там, то, что ты отделен от любимых. Я думал о людях на Земле. Я понимал, что там, наверху, целый мир. Но люди здесь, наверху, не понимают, что внизу тоже находится целый мир. Большинство это не понимает. Что миллионы людей там, внизу, жили когда-то наверху. Они все там подвергаются пыткам. Они жили на Земле как мы с вами, ходили, имели семьи. А теперь они навечно потеряны в этом месте, и они никогда не увидят свои семьи, ни одного человека.

У меня всего секунду была мысль, — я хотел есть хорошую пищу, выпить хоть каплю воды. Вода была так драгоценна, я хотел всего каплю воды. Вода была так нужна там, как говорил тот богач. Теперь я очень высоко ценю воду. Вы знаете, теперь я ношу воду везде с собой. У меня бар дома, я собираю воду со всего мира… Если вы не любите воду, вам придется ее полюбить. Когда жена дала мне стакан с водой, мне показалось, что в этом стакане была сама жизнь.

Вода означает жизнь. Иоанн говорит об этом в Откровении, 21:6. Для меня было просто чудом смотреть на воду, и думать: «в ней жизнь!» В аду нет жизни, так что нет и воды. В Захарии, 9:11, говорится: «Я освобожу узников твоих изо рва, в котором нет воды». Вода так драгоценна…

Как я говорил, я подумал обо всех, кто наверху, на Земле. И подумал, что нет выхода из этого места. Абсолютно нет выхода. Что бы ни случилось. Я понял, что такое вечность там. Здесь нельзя толком понять вечность. Здесь время имеет начало и конец, есть линия времени. Но в духовном мире вечность понятна. И я мог понять, что буду там вечность, и никогда-никогда не выйду. Муки, которые приходится там терпеть, ужасны. Но самое плохое, что вы никогда не выйдете. Вы будете страдать вечность…

В аду нельзя ничего сделать. Там нет армии, которая придет в ад, чтобы вас спасти, нет Ангелов, чтобы вас защитить. Многие хотят знать, что говорит Библия про это. Я приведу цитаты. От Матфея, 25:41, говорит, что ад был сделан для дьявола и его ангелов, а не для человека. Исаия, 14:15, Иезекииль, 28:17, 2 Петра, 2:4, Откровение, 12:4–8, говорит о демонах, сверженных на Землю. Мы знаем, что демоны — падшие ангелы, которые в аду.

В Евангелии от Матфея, 24:51, говорится: «и рассечет его, и подвергнет одной участи с лицемерами. Там будет плач и скрежет зубов». В том же Евангелии, 18:34, говорится: «отведите их к тем, кто пытают». Те, кто пытают, согласно Мэттью Генри, одному из наиболее уважаемых комментаторов Библии, он говорит: «демоны, исполнители гнева Бога, будут их мучителями вечно».

В Евангелии от Луки, 12:47, говорится о многих ударах в наказание. Джон Уэсли говорит об исполнителях гнева Бога: «с тех пор, как вас доставили к ним, вы погублены навсегда». Псалтирь, 49:22: «уразумейте это, забывающие Бога, или я изрублю вас на куски». Мэттью Генри по этому поводу пишет: «те, кто не учтет предупреждений о Божьем гневе, будет обязательно изрублен на куски палачами».

Так что есть заслуживающие доверия люди — исследователи и комментаторы, которые верят, что в Библии говорится об этом вот так прямо и буквально. Но хорошая новость в том, что никому из нас не обязательно идти туда. Бог не делал этого для человека. Он сказал, что сделал это для дьявола и его слуг (От Матфея, 25:41). Аминь!

Возле этой ямы огня что-то вдруг подхватило меня вверх, и я оказался в тоннеле. Это была, как будто, пещера. И по краям пещеры были еще демонические существа: некоторые маленькие — сантиметров 60–90, некоторые 1,3–1,6 метра, некоторые 1,8 метра, некоторые около четырех метров, огромные. Еще были змеи, пауки, черви — все, что вы бы возненавидели. Любое гротескное, уродливое существо там было. У всех них есть знание, кто ты, и ненависть к тебе. По какой-то причине они тебя ненавидят и хотят пытать тебя.

Но они все были прикованы к стенам пещеры, я не могу объяснить, почему так. И я был этому рад, они не могли меня достать. Как я уже сказал, они все там деформированы, изломаны, никакой симметрии, гротескны. И от каждого исходит зло. И червяки повсюду ползают. Иисус говорит: «их червь не умирает и огонь не угасает». Он сказал: «их червь» — то есть те, которые на людях.

Это интересно, потому что, если умрет животное, и будет лежать на краю дороги, и вы увидите червей в нем, я знаю, это грубо звучит, но черви умрут, когда тело будет съедено. А Иисус говорит: «их червь не умирает», потому что их тело никогда не уничтожается. Оно продолжается вечно, и черви едят людей тоже вечно. Огонь сжигает их вечность, но никогда не уничтожает. Как горящий куст, который видел Моисей, не сгорал.

Ты не уничтожаешься в аду, но они продолжают есть тебя. Это ужасно. Все эти существа, я думал: «кто сможет сразиться хоть с одним из них?» Никто! Посмотрите на размер. И такая злость, и ненависть к людям. Они ненавидели меня, это невероятная ненависть. И поношение Господа. В Псалтире, 105:41, говорится: «и предал их в руки язычников, и ненавидящие их стали обладать ими». Здесь говорится о том, что Бог отдал Израиль в руки язычников.

Проклятие, бывшее на них, это то же проклятие, что и в аду. Вы отданы демонам, и эти демоны, которые ненавидят вас, будут там вашими угнетателями. И вы ничего не сможете с этим поделать. Бог создал нас, людей, высшей формой жизни. Мы трудимся, учимся, а там вы вынуждены подчиняться существам, которые являются низшей формой жизни. И они угнетают вас.

Подумайте, как это отвратительно. У этого существа примерно нулевой IQ, оно ненавидит людей, умеет только пытать, и может пытать вас вечность. Давайте подумаем об этом. Как плохо это может быть: вы не можете дышать, спать, есть; вы горите в пламени; вас пытают. И все это надо терпеть вечность.

Когда я начал подниматься по этому тоннелю, настала кромешная тьма, потому что я отлетел от ямы огня, которая давала небольшое освещение. Я не был далеко в аду, но достаточно, чтобы немного увидеть. Наступила тьма, и я был очень испуган, думая, что и там навсегда. И вдруг неожиданно появился яркий свет. Это был Иисус. Он появился, и я упал Ему в ноги.

Я не видел Его лица, я видел яркий свет и человеческий силуэт. Суперяркий, чистый белый свет. Я просто упал к Его ногам, и все, что я только хотел делать — это поклоняться Ему. Я ничего не хотел, я просто хотел быть благодарным Ему. Секунду назад я был потерян навсегда, но Он дал мне вспомнить, что я христианин, и что я не обязан попасть в ад. И переход за одну секунду из ада к Нему — это было… чудесно.

Я не могу описать, как это — быть в Его присутствии, таком великом, быть с Иисусом. Я просто упал Ему в ноги и лежал. Как долго — не знаю, наверное, не очень долго. Он тронул меня, и я сказал: «Иисус!» Он сказал: «да, это Я». И я уже знал это. Некоторые спрашивают, откуда ты знаешь, что это был не дьявол. Я видел многих дьяволов, и я знаю, что это такое. Его присутствие так оглушающе, что нельзя ошибиться. Он так велик, спокоен и любящ, и все прекрасные вещи в Нем. Я постараюсь это описать.

Я упал к Нему в ноги, как мертвец. В Откровении, 1:16–17, говорится: «и когда я увидел Его, то пал к Его ногам, как мертвый». Он потрогал меня, и я ожил, у меня в голове стали появляться мысли. Он стал отвечать на мои мысли, хотя я не хотел ничего спрашивать. Я подумал: «зачем Он послал меня в это место?» И Он сказал: «потому что многие люди не верят, что ад существует. Даже преданные Мне не верят, что ад реален».

Эти слова меня обескуражили. Но я знаю многих христиан, которые не верят в ад. Они либо верят в анниалационизм (вера в то, что души будут аннигилированы, уничтожены после смерти), либо в универсализм (вера, что все души в аду выйдут и соединятся с Богом). Много христиан говорят, что они родятся снова. Что они любят Бога и не верят в ад….

И поэтому, Он сказал: «иди и скажи им, что он реален. И я не хочу, чтобы любой пошел в ад, иди и скажи им». И я просто сказал про себя: «да, Сэр, я пойду». Я не раздумывал и секунды. Я подумал про себя: «Боже, почему эти демоны так ненавидели меня?» Потому что они ненавидят Меня, а ты сделан по Моему образу». От Иоанна, 15:18: «если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел».

Они ненавидят Бога, но ничего Ему сделать не могут, но могут вредить Его творению. Вот что они хотят делать, эти демоны — делать нам плохо! И я подумал: «Господи, почему Ты выбрал меня?» Я не должен был так думать, потому что это высокомерная и надменная мысль. Если генерал выберет солдата, тот не должен спрашивать: «почему я? Я наименее, по-моему, гожусь для этого».

Я не Билли Грэм, не мать Тереза, не известен, не кто-то важный, я даже лето не люблю, так что жара мне была неприятна. Я люблю порядок, чистоту, я их фанатик. Ад — это антитеза. Он ужасен, отвратителен, там ужасный запах и ужас. Так что я для этого не годился, по-моему.

Господь сказал: «скажи людям, Я приду очень-очень скоро». И повторил это. И сказал еще раз: «иди и скажи им, что Я не хочу, чтобы кто-либо из них попал в ад». Я спросил: «Господь, почему я не знал Тебя в аду?» Он сказал: «потому что, если бы ты знал Меня, ты бы имел надежду. А Я хотел, чтобы ты испытал то, что чувствуют там они — без надежды, пропали навечно, и никогда не выйдут».

Пытки там ужасны, но вы не представляете, что такое быть в безнадежной ситуации. Даже люди в концентрационных лагерях имели надежду, что они умрут. Но вы не можете умереть и выйти. Вы никогда не выйдете. Вы можете представить себе, какой это ужас — быть там вечно? Это то, что ваш ум не сможет понять.

Вот почему так трудно объяснить, как там ужасно. Я цитировал Иезекииля и Иоанна, и я не сравниваю себя с ними, мне до них далеко. Я просто цитирую Писание, которое говорит, что это было.

Мы стали подниматься над поверхностью Земли. Мы все еще были в тоннеле, даже над Землей. Я не видел воронки тоннеля, но он был вокруг нас. И мы поднялись еще выше, и вышли из тоннеля. Мы были в глубоком космосе, так, что Земля была просто шариком. И это снова звучит как фантастика, я знаю, но все вещи сумасшедшие. А это нет, это — правда. И когда мы вышли в космос было просто феноменально видеть мир, висящим ни на чем.

В Иове, 26:7, говорится: «Он распростер север над пустотой, повесил Землю ни на чем». И вы видите это. Это чудесно. Вы просто не можете поверить, что Земля просто висит там, и поворачивается так идеально. Господь позволил мне на небольшое время испытать Его силу. Почувствовать часть Его силы. Я мог почувствовать, как Он контролирует все. Просто кусочек, который Он дал мне попробовать.

Потому что я видел обширность мира, и все звезды, планеты. И Он контролировал каждую из них, а их было миллиарды, у каждой свое имя, и Он знает все, что происходит везде. Это было просто крышесносяще. Чувствовать, какая у Него сила, контролировать все это. Земля вращается со скоростью 1600 километров в час, так идеально, вода не выливается на сушу. Я смотрел на океан, Он удерживал его от движения. Он мог вылиться, всего немного, и уничтожило бы многое.

Но Бог держит воду на месте. Он понимает каждую мысль человека, каждая птица летит по Его воле, Он знает каждый волос на твоей голове. И все это всплыло у меня в мозгу, у меня пронеслись эти мысли. Это крышесносяще. Он контролирует все! Нет ничего, что бы Он не контролировал. Мы иногда можем думать, что Бог не услышал молитву. Он не пропускает ничего, Он имеет полный контроль над всем!

И затем, Он дал мне почувствовать часть Его любви. До этого я видел демонов, какие они были сильные. И когда мы стали вылетать из тоннеля, эти демоны стали похожи на муравьев на стене. Я не знаю, правда ли они стали такими маленькими, или казались маленькими в присутствии Иисуса. Я подумал: «Господь, они были такими большими, и я их так боялся. А сейчас они ничто». И Он сказал: «всего лишь сказав Мое имя, заставишь их исчезнуть!»

И это было как: «вау! Слава Всевышнему Богу!» В огне я думал: «эти существа пытали меня». И я подумал: «Господи, сотри их в порошок!» Власть и сила, которую Он дал нам над демонами, велика. Мы не должны их бояться совсем, когда вы знаете Иисуса. Но без Иисуса вы для них не противник. Он дал мне посмотреть обратно в тоннель, и я увидел людей, падающих один за другим в тоннель, откуда я только что вышел.

Я увидел, и подумал: «О, Боже, они все падают туда, откуда я пришел». Он дал мне почувствовать, что Он чувствует по поводу людей, попадающих в ад. Это причиняло Ему боль. И я не мог вынести того, что Он чувствует. Я попросил Его прекратить. «Останови, останови это, Иисус!» Я не мог чувствовать боль, что чувствовал Он. По каждой душе, падающей в ад, Он плачет. Это не Его желание, чтобы кто-то шел в ад.

Ад был сделан не для человека, а для дьявола и его ангелов. Но человеку дан выбор. И уже поздно через секунду после того, как вы умираете. Он дал мне почувствовать Его чувства. И, как я сказал, мне пришлось попросить Его прекратить. Но это было действительно великим переживанием: чувствовать, как сильно Он, на самом деле, любит нас. Когда я был у Его ног, я подумал на секунду: «Боже, что, если бы Ты не пошел на Крест? Тогда мы все были бы там!» Но из-за того, что Он был распят, мы не должны идти в ад. Я так благодарен Ему за то, что Он сделал для нас! Аминь!

Я хотел продолжать смотреть на Землю сверху — это было величественно. Когда я был маленьким, я хотел увидеть Землю из космоса. Я хотел быть космонавтом. И я верю, что Бог помнил эту мою мысль. Это было желание моего сердца. Так что я мог видеть Землю из космоса, и Он вспомнил это. Я думаю, что это чудо! Это было желанием моего сердца. Если Он помнит такую маленькую вещь, насколько более важные вещи Он может исполнить, если мы просим Его! Было величественно наблюдать Землю из космоса.

Мне жаль, что вы не видели. Мы вернулись очень быстро в Калифорнию, и подлетели к дому. Когда мы летели, я подумал: «мы пересекли атмосферный барьер. Нужно пересечь его под углом, иначе, сгоришь. Я знал, что мы преодолели барьер, и я подумал: «ничего себе, Ему удалось так легко его преодолеть!» Звучит глупо, думаю, Господь закатил глаза.

Это пример, чтобы показать, что вы продолжаете думать в этом теле. Что ваш ум работает как обычно, и вы — это вы. Когда мы вернулись в Калифорнию, я увидел свое тело на полу. И Господь дал мне почувствовать слова из Писания. Иакова, 4:14: «жизнь как пар». И тут я смог увидеть жизнь как легкий пар. Я на самом деле увидел поднимающийся пар, как над чайником. И я подумал: «вот наша жизнь».

Сто лет, или сколько мы тут живем, вот так быстро проходят. И я был потрясен тем, что увидел. Что есть этот пар, наша жизнь, по сравнению с вечностью! А здесь мы думаем, что жизнь велика. Мы хотим то, чего мы хотим. Это так краткосрочно! Это ничто по отношению к вечности. А то, что мы делаем сейчас, может заслужить нам вечность. Любая маленькая жертва, что была бы приятна Господу. Это трудно все объяснить, просто представьте свою жизнь как мимолетный парок поднимающийся.

И подумайте: «я должен выйти, и делать то, что Господь говорит мне делать». У нас не так много времени. Время нашей жизни невелико, но оно совсем коротко по сравнению с вечностью.

И мы подошли к моему телу. Я не хотел, чтобы Иисус уходил. Я весь, как бы, говорил: «пожалуйста, не уходи!» И как-то я вернулся обратно, через рот или нос. Вернулся в мое тело. Сразу после Его ухода ужас вернулся в мой ум. Память об аде. Невозможно жить с этими воспоминаниями, с этим ужасом. И я понял, что мое тело умирает. Я знал, что умру, и что ужас убьет мое тело.

Я чувствовал, что тело умирает и кричал. Я не знал, где я и что происходит около двадцати минут. Моя жена молилась, и тогда я стал осознавать: «я вернулся, я не в аду!» Я был так рад вернуться, но все еще сильно переживал это событие.

И я сказал: «молись, чтобы Господь убрал это из моего ума, мое тело умирает!» И в секунду это ушло. Так, что Господь, к счастью, оставил память, но убрал ужас. И тогда я стал успокаиваться. Но все равно, мне понадобилось около года, целый год, чтобы оправиться окончательно. Даже несмотря на то, что Господь убрал ужас, понадобилось около года. Потому что я просто чувствовал себя изломанным. Я знал, что Писание говорит об аде, но когда ты там побываешь, и начнешь с кем-нибудь говорить, и он говорит: «я не верю во всю эту тему про Иисуса, я не верю в Библию», то просто хочется удавить его. Хочется выбить из него это и сказать: «это место реальное, ты туда попадешь, если не проснешься!»

Я был невменяемым целый год и Мэри К. Бакстер мне об этом говорила, что так и будет. «Ты будешь в невменозе, пока не пообтешешься. Ты не сможешь спасти каждого». Я хотел свидетельствовать всему, что двигалось. И это хорошо, но необходимо немного иметь самообладания. Мне всегда давалось то, что нужно делать для Господа. У нас всех есть назначение. Бог повелел мне идти и сказать людям. Потому что Его желание в том, чтобы никому не идти в это место. Ни одному. Здесь нет ни одного человека, который должен туда идти. Но это ваш выбор.

Я хочу поделиться с вами несколькими историями. У нас есть очень много историй, опытов, которые подтверждают мой опыт. Я хочу рассказать две небольшие. Однажды мы пошли в церковь, в Сакраменто. Это была русская церковь. Я говорил там, и там было около пяти тысяч человек. Я просто стал говорить перед огромной толпой людей. И в конце лекции подошел старик с тростью, указал на меня, и сказал: «люди, этот человек, о котором я вам говорил».

Он был старейшина церкви. И все просто сошли с ума: стали хлопать, кричать и взбудораженно вести себя. И после мы спросили, что это было. Оказалось, что он был на Второй Мировой войне. Он был русским евреем, и был в Аушвице, и был там убит. Он отправился в ад. Кто-то вытащил его и откачал. И он написал книгу о своем опыте в аду. И он сказал, что молился Господу, чтобы кто-нибудь когда-нибудь пришел, чтобы подтвердить, что он видел.

И он сказал: «вот этот человек». Это было в 1944 году, а теперь уже столько времени прошло. 60 лет спустя его молитва была исполнена. Для меня было уроком смирения ответить на его молитву. Я подумал: «Господи, это чудо!»

Один пастор послал мою книгу женщине. И он послал CD-запись моей беседы в церкви. Ее сын вошел в комнату, когда она слушала диск. А он сидел в тюрьме около двадцати лет. Он был наркоманом и никогда бы не стал ничего слушать о Библии. Но он сел и стал слушать CD. Под конец он упал на колени и сказал: «я должен быть спасен!» Он признал Господа Господом его жизни.

Она была в экстазе, что ее сын после двадцати лет такой жизни будет спасен, но шесть часов спустя он умер во сне. Он собирался идти в церковь, сказал: «я собираюсь свидетельствовать, что Господь спас меня! Я поменяю свою жизнь, я теперь христианин!» Он был так рад. Но наркотики убили его тело, он рано ушел. Но его мать была так потрясена, что он был спасен до своей смерти. Вот что важно! Люди спасаются через это.

Вы можете слушать это сейчас и говорить себе: «я достаточно хороший человек. Я не должен попасть в это место. В общем, хороший». Вы, может, и хороший в сравнении с самим собой. Но вы не должны сравнивать с самим собой. Никто из нас не сравнивается с собой. Мы должны иметь пример хорошего с Господа. Его стандарты намного выше наших. Его стандарты идеальны!

Он говорит, что, если вы хоть раз соврали, вы должны быть в озере огня. Откровение, 21:8. Если вы прелюбодействовали, или имели про это мысль, это грех. Если вы украли в жизни хоть одну вещь, то вы, без сомнения, вор, и не можете идти в рай. Так что мы все попадем под проклятие ада.

Мы все неизмеримо далеки от святости Господа и Его стандартов. Это сравнимо с тем, как женщина увидела баранов на горе, и они ей казались совершенно белыми. А на следующее утро она увидела баранов на снегу, и они были рябыми и пятнистыми. Если вы сравните себя с Богом, то вы не настолько хороши. Наша праведность для Него, «как запачканная одежда». Исаия, 64:6. Иов 15:16: «Тем больше нечист и растлен человек, пьющий беззаконие, как воду».

Так что вот так мы выглядим перед Господом — нечистыми. Но вы можете быть уверены, если вы сегодня здесь, то ваше имя в Книге Жизни. Я процитирую три отрывка и скажу потом хорошие новости. В Фессалоникийцам, 1:8–9, говорится: «в пламенеющем огне совершающего отмщение не познавшим Бога и не покоряющимся Благовествованию нашего Господа Иисуса Христа, которые подвергнутся наказанию, вечной погибели, от лица Господа и от славы Его могущества».

В Евангелии от Иоанна, 3:36: «верующий в Сына имеет вечную жизнь, а неверующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем». В Откровении, 20:15 говорится: «и кто не был записан в Книге Жизни, тот был брошен в огненное озеро».

Уверены ли вы, что ваше имя записано в Книге Жизни? Насчет этого нужно быть абсолютно уверенным. Вы не должны иметь даже маленькой вероятности обратного. Потому что вы не знаете, как долго будете жить. Вы, может, и не будете жить очень долго. Так что вы не должны давать этому ни малейшего шанса…

Я хочу, чтобы люди осознавали это, так как вы видите, что существует настоящий ад и вы хотите его избежать. Любой ценой. Многие христиане живут в отказе от веры. Многие не живут так, как нужно бы жить. И эти люди спасены, но они живут в подобии греха. Вы не должны жить во грехе, вы не должны жить в отказе от веры. Например, вы не женаты, и вы живете со своей подругой. И вы думаете, что это нормально, что и так пойдет.

Бог не считает, что так «пойдет». Вы не должны жить так. Писание говорит. К Римлянам, 8:13: «если вы живете во плоти, то умрете». А Иисус говорит, что, если твой глаз искушает тебя, вырви его. Лучше для вас потерять одну часть тела, чем пойти целиком в огненное озеро. Так что если вы делаете что-то, если вы в порнографии, если вы живете с вашей девушкой, живете какой-то компромиссной жизнью, вы не должны делать это.

Он сказал, что вы в опасности адского огня, так что незачем давать этому лазейку и жить такой жизнью. Я попрошу вас поговорить прямо сегодня с Господом, и признаться Ему. Живя для Него, ваша жизнь становится на порядок лучше, в любом случае. Он благословит вашу жизнь. Он усилит все, что вы делаете, даст вам достаток, и все устроит. И отправит вас в рай, в конце. Без сомнений, это хорошее предложение, которое Бог дает нам. Аминь!»

Рассказ одиннадцатый (двадцать первый с начала серии)

Виктор, 60 лет, водитель

(США, штат Вирджиния)

«Я, Резников Виктор Владимирович, родился в России, городе Анапа. Я помню очень хорошо свою бабушку, которая была искренне верующим человеком, молилась о нас, внуках, любила нас, учила нас молиться. Но детство быстро проходит, и о своей бабушке я вспомнил, когда уже был зрелым человеком. После того, как избежал смерти после пулевого ранения в голову. Я вспомнил, что у меня была бабушка, она молилась обо мне. Может, по ее молитвам, воспомянутым Богом, я и остался в живых.

В Евангелии от Марка, в пятой Главе девятнадцатый Стих, сказаны такие слова: иди домой, к своим, и расскажи им, что сотворил с тобой Господь, и как помиловал тебя. Мне хочется сегодня рассказать не о себе, но о Господе, который спас меня, спасал в самых разных ситуациях моей жизни. Там, где выжить было практически невозможно, Господь давал надежду. Господь выводил из этих ситуаций, спасал, и я сегодня нахожусь здесь, чтобы говорить о моем Господе.

Детство прошло, молитвы бабушки забылись. Школа прошла, и директор школы напутствовал нас, вручал нам дипломы о среднем образовании и говорил нам: «молодежь, перед вами тысяча дорог». Вы знаете, директор школы в чем-то был прав. Он Бога не знал, отправил нас на эту тысячу дорог, и что мы там нашли? Все, что в изобилии предлагал этот мир: пьянство, разврат, преступления. Николай Владимирский, известный христианский поэт и писатель, в одном из своих стихотворений сказал потрясающие слова: «душа, как птица, ищет хлеба, но этот хлеб дает ей Бог. Одна дорога есть на Небо, в погибель — тысячи дорог!»

И я пошел по этой жизни, уверенный в себе. Отслужил армию, мне хотелось очень учиться. Я поступил в один из престижных ВУЗов бывшего Советского Союза. В Минске, — Высшая школа МВД СССР. Их было таких семь школ закрытого типа, принимали туда только после армии, то есть, уже зрелую молодежь, прошедшую уже определенный жизненный путь, армию обязательно.

Я поступил, хотя конкурс был очень большой. Из тридцати человек в нашей группы поступило только двое. Пять лет учился. Офицер по званию я, юрист по образованию. Я возвратился в свой город, Анапу Краснодарского края, откуда я родом. У меня мать была только одна, больше никого не было. Нужно было возвращаться домой, чтобы быть рядом.

Я начал свою работу в качестве инспектора уголовного розыска. Через некоторое время — старший опер, начальник уголовного розыска. Все, что я планировал в моей жизни: стать юристом, бороться с преступностью — все это получалось. Служебная машина появилась, подчиненные. Конечно, это очень импонирует человеку — быть начальником.

Уже в те годы, когда не было еще тридцати лет, служебная машина, подчиненные… Знаете, уже своих бывших одноклассников не замечаешь. Появляется чувство гордости, самоуверенности. И, безусловно, я в себе не замечал этого крайне отрицательного качества. А жена заметила. Она мне в те годы сказала такие слова: «ты знаешь, Виктор, у тебя такой вид, словно: Земля, скажи спасибо, что я по тебе иду».

Она имела в виду, что я очень гордый человек. Вы знаете, я тогда не знал, что в Священном Писании есть такие слова, что гордость — это начало падения всякого человека. А известный русский писатель Тургенев, в одном из своих произведений написал потрясающие слова о гордости, которые созвучны со Священным Писанием. Что гордость — это вывеска ничтожной души.

Вы знаете, мы гордимся. Кто-то своим домом большим, кто-то своим богатством, кто-то своим образованием, кто-то своей машиной крутой. Гордимся, гордимся и гордимся, совершенно не размышляя о том, что в Священном Писании написаны такие слова, что Бог гордым противится, а смиренным дает благодать.

Вы знаете, пройдет немножко времени, совсем немножко, и наше поколение исчезнет. С этой Земли мы уйдем. Мы — очередное поколение людей, живущих на этой планете Земля. Но Священное Писание нам говорит, что есть две вечности. Есть вечность с Богом, и есть вечность, которая не предназначена для человека. Она предназначена для дьявола. И у человека есть выбор. За эту короткую жизнь земную, сделать этот выбор, где ему проводить истинную жизнь. Потому что Бог не творил смерти, Он дунул дыхание жизни вечной в человека.

Вы знаете, конечно, тогда, в те годы, я об этом не знал. Я шел по жизни, рос по службе, я мечтал дальше поступить в Академию. А тут началась перестройка, нужно было в своей жизни что-то менять. Я оставил службу. На короткое время мы с женой уехали на Север, работали в Оймяконском районе. Потом возвратились в Анапу. Я начал работу сначала в строительной организации начальником отдела кадров, юристом. Потом оставил это, занялся бизнесом. Очень успешно мы занимались бизнесом с женой. В начале девяностых открыли предприятие частное, ресторан, ломбард, другие виды бизнеса. Детей я тренировал восточным единоборствам.

Казалось бы, в моей жизни все идет своим чередом, все нормально. Дети подрастают… Но в начале девяностых годов, вы знаете, общество у нас на Кавказе расслоилось по национальному признаку. Политики стали стравливать людей. Вчера мы не замечали, кто ты: армянин или грузин, или чеченец, или грек. Какая разница? Жили одной семьей. А тут… стали создаваться различные Общества: Общества греков, русских, армян, что еще больше обострило национальную рознь между людьми.

Извечный сатанинский принцип — разделяй, а потом, властвуй. В нашем городе было совершено разбойное нападение на мэра города, на Машукова Валентина Дмитриевича. Он оказался в больнице в тяжелом состоянии. Мы готовились к выборам, к очередным выборам мэра города.

Однажды вечером в нашем ресторане состоялась пресс-конференция. Нам хотелось быть первыми, безусловно, стремились к этой власти. Приехали корреспонденты с краевых газет, местная пресса. До девяти вечера продолжалось это общение. В девять часов вечера мы с товарищем выехали с ресторана, и ехали к нему домой. Мобильного телефона еще тогда у меня не было. Нужно было сделать звонки в Краснодар, чтобы заручиться поддержкой в предвыборной компании.

Когда было создано Общество русских, в Анапе, я был один из лидеров его. И у нас было желание готовиться к этим выборам. К выборам на пост мэра города. И вот, когда после этой пресс-конференции мы возвращались с товарищем домой, морозная ночь, девятнадцатое января, конечно, мы думали о завтрашнем дне, мы думали о встречах, мы думали о нашем политическом росте, о том, как мы будем возглавлять этот город… Но мы не думали о том, что через несколько мгновений вся жизнь может прекратиться. Об этом мы, конечно, не думали.

Мы не знали, что наши жизни уже заказаны. Конкуренты заказали. И когда мы заехали в двенадцатый микрорайон в Анапе, товарищ мой сидел за рулем, машина была «девятка», я сидел с ним рядышком. Он припарковал машину возле девятиэтажного дома, возле подъезда. Рядом стояли другие машины. Я уже приготовился выходить, но сзади раздались автоматные очереди. Какая-то сила выбросила меня из машины. Я упал на асфальт, на правое плечо. Ноги мои остались на пороге машины лежать. А мой товарищ раненый, окровавленный сразу упал на мое место в машине, ему деваться некуда. Одна очередь прошла рядом со мной. Он стрелял трассирующими пулями, человек. За моей спиной, если бы я лежал на спине, пули были бы, наверное, в моих плечах.

Потом, когда у автоматчика закончились патроны, в автоматном рожке их тридцать, и вы знаете, я понял, что у меня есть одно мгновение, чтобы спасти свою жизнь. Я успел выхватить своего товарища раненого с машины, мы с ним оказались в подъезде. Кто-то вызвал скорую, милицию. Товарища увезли в больницу, ему срочно нужна была операция, а я с начальником уголовного розыска, бывшим моим коллегой, Щербаковым Виктором Павловичем, который впоследствии стал начальником управления, полковник…

А тогда он подошел ко мне, видит, что я не ранен, и говорит: «ну, Виктор, ты в рубашке родился». А я говорю: «о чем ты говоришь? Мы же с тобой профессионалы. Какая рубашка? Бог меня спас!» Но вы знаете, люди как-то странно реагируют, когда им говоришь об Боге. Собралось уже много людей, из девятиэтажки вышли. Многие еще не спали. Машина наша вся в решето, машина вся пробитая. И когда я сказал, что Бог меня спас, я сказал очень громко, но люди, знаете, отворачивались, кто-то там у виска крутил, мол, после того, что случилось, он и заговорил. Ну, такие мы люди: когда тревога, ищем Бога.

А тогда я прекрасно понимал, что никакая рубашка меня не спасла. Был заказчик и он будет требовать исполнения заказа. Кровавые деньги надо отрабатывать. И я прекрасно понимал, что нужно самому участвовать и искать этих людей. Потому что тогда милиция уже практически не справлялась с этими расследованиями. Было масса расстрелов, убийств, взрывов, других видов преступлений. И, зная оперативную работу, я занялся розыском этих людей.

Буквально через десять дней мы их нашли. Трое мужчин, которые работали просто по заказу. За эти десять дней я узнал, что они расстреляли буквально месяц назад одного моего товарища. Погибло двое людей из райпотребсоюза Анапского. И Андрей погиб, тоже мой товарищ. Мы этих людей вывезли в лес, чтобы там с ними конкретно побеседовать. И вы знаете, вот там, в лесу, один из них мне говорил, что он до сих пор не поймет, как я остался в живых.

Его представляли мне как «афганца», что он, якобы, служил в Афганистане. Вы знаете, этот человек, не знающий Бога, не знал, почему я остался в живых. Многие люди принимают это за случайность, за «рубашку спасла», счастливчик, мол, говорят банальности всякие. Но я-то прекрасно понимаю, что не «счастливчик», не «рубашка». Это сегодня я прекрасно понимаю, что Бог меня спас.

Когда я изучал философию, и одна из теорий философии говорит, что жизнью движет случай. Сегодня я говорю, что это полная ложь. Это теория человека, абсолютно ничем не подтвержденная. Случай ничем не движет. Жизнью движет Бог! Вот это я убедился точно в своей жизни. Оглядываюсь на свою прожитую жизнь, я вижу, как все четко выстраивается в последовательности логической. Все события моей жизни.

Я тогда, вы знаете, не читал Библию. Я даже в руках ее не держал, наверное, в те годы. Но, спустя годы, я прочитал Книгу пророка Иова. Это одна из самых древних Книг Библии, так говорят богословы. И в тридцать третьей Главе, с двадцать девятого Стиха там говорятся такие слова: вот, все это делает Бог. Два-три раза с человеком. А зачем? А чтобы отвести душу твою от могилы.

Я настолько был потрясен, когда прочитал эти слова, потому что это пророческое слово древнее, оно с точностью исполнилось в моей жизни. Буквально через четыре месяца после этого расстрела один из моих сыновей не вернулся домой. Конец июня месяца, в Анапе в это время полно всегда людей отдыхающих. Я был занят бизнесом своим. Девять часов вечера, сына нет дома. В десять его нет, его начали искать. Через одноклассников его я узнал, что он был на пляже, вместе с группой молодежи. К этой группе молодежи подошел мужчина и попросил моего сына толкнуть машину, которая якобы застряла в песках. Мой сын пошел, и больше не вернулся. Его одежда осталась на берегу моря.

Вы знаете, вся ночь прошла в поисках, его искали, где только могли, но нигде его не было. К концу этой бессонной ночи я понял одно: в моей жизни что-то произошло неординарное. Вы знаете, на следующий день я пришел на работу, и где-то в обеденное время ко мне подошла женщина, она работала у меня завскладом, и мне говорит: «Виктор Владимирович, здесь, в нашем городе, есть гадалка. Пойдемте к ней, она вам точно скажет, где ваш сын».

Я тогда не знал, что согласно Священному Писанию, все эти гадатели, прорицатели — мерзость пред Богом. Я пришел к этой гадалке, да еще фотографию сына взял. Она долго ходила по комнате, смотрела на фотографию, что-то шептала. И я вижу — она не решается мне что-то сказать. Это уже я ей сказал:

— Говори!

Она мне отвечает:

— Я тебе ничего хорошего сказать не могу. Я вижу твоего сына с отрезанной головой, и руки связаны назад колючей проволокой.

Я об этом даже своей жене не сказал. Жена, она сердечница. Я знал, что такая информация ее убьет. А на третьи сутки, которые для меня показались как вечность, раздался телефонный звонок, который, в принципе, я уже ждал. И мужчина с явно выраженным кавказским акцентом сказал мне следующие слова:

— Ты Виктор? — Я говорю:

— Да.

— Ты хочешь получить своего сына обратно? — Я говорю:

— Конечно.

— Приготовь сто миллионов, и привезешь. — И называет мне точные координаты за тысячу километров от моего города. В горах между Дагестаном и Чечней. А потом добавил:

— А если не привезешь деньги, мы тебе вернем твоего сына, только в разных посылках.

Вы знаете, для меня это была огромнейшая сумма денег, на тот момент. Эти переживания, что гадалка сказала, что сына уже нет в живых. Да и в следственной практике были случаи, когда преступники воровали детей, убивали их, а потом набирались наглости, звонили родителям и говорили, что ваш ребенок еще жив, готовьте выкуп. Я это все прекрасно знал. У меня наступило такое состояние, да, что мне как вроде отрубили руки и ноги.

Словно парализован разум. Твой ребенок захвачен, ты не знаешь жив он, не жив он. Ты знаешь, что за твоим домом будут следить. Любой твой неправильный шаг, любой звонок могут привести к необратимым последствиям. Во второй половине ночи ко мне с Краснодара приехал мой товарищ, полковник из отдела по борьбе с организованной преступностью края. Это так называемые шестые отделы, которые были созданы в восьмидесятых — начале девяностых. Спецслужбы предложили мне свою помощь. Я согласился на проведение этой операции. Мы долго размышляли, но я согласился.

Эти же спецслужбы взяли деньги в одном из банков. Была выдана соответствующая сумма денег, сто миллионов, и на трех машинах спецназа мы выехали к месту встречи. На месте встречи горная дорога на город Хасавюрт, на границе с Чечней, где была назначена встреча, спецназовцы быстро расположились в лесу с обеих сторон дороги, блокируя, готовясь к бою.

А я находился в машине, с одним из спецназовцев. Мы ожидали, кто к нам подъедет. Но прошел час после назначенной встречи, а никого нет. Второй час на исходе. Никто к нам не подъезжает. Пошел уже третий час ожидания, и вы знаете, уже стало темнеть, так уже солнышко стало заходить, и было принято решение уезжать.

Я только тронул свою машину, чтобы уезжать, на большой скорости из-за пригорочка вылетела машина. Заблокировали мою дверь. Из подъехавшей машины выскочил молодой парень, плюхнулся на заднее сиденье моей машины, у него была граната Ф-1. Он выдернул кольцо, и командует:

— Вперед! — Я говорю:

— Куда вперед? Обмен машины должен быть здесь, в месте. — Но от него я услышал:

— Я тебе сказал: вперед!

Вы знаете, что я понял? За моей спиной сидит смертник. Если сейчас отпускает он руку, три-четыре секунды, и граната взрывается. Я переехал на сторону Чечни. Возле поста ГАИ дали команду остановиться. Только остановил машину, как ее окружили вооруженные люди. Нам приказали выйти, машину обыскали. Видят, что нет денег, говорят:

— Где деньги? — Я говорю:

— Деньги я привез, но покажите мне моего сына. Я хочу убедиться, что мой сын жив и здоров!

Шел очень жесткий разговор. Они ни на что не соглашались, на мои условия, требовали свое. В конечном итоге они связали спецназовца, забрали и увезли его в плен. А мне сказали:

— Привези деньги, иначе его мы расстреляем первым.

В это время одна из наших групп работала по разным направлениям. В том числе, и в Чечне, и в Дагестане. Это была разноплановая операция. И мы вышли на начальника охраны Дудаева. Начальник службы безопасности, точнее, он был Дудаева, полковник милиции, которого лично мои товарищи знали по совместной работе. Был найден соответствующий контакт. Была встреча лично с Дудаевым. И было личное выступление Дудаева по радио о том, что это позор для чеченского народа воровать детей. Чтобы ребенок был возвращен.

И одновременно наши группы работали за этими людьми, которых привели к нам на переговоры. Потому что они… У нас было несколько встреч. После первой встречи вторая встреча была поздно ночью на одном из мостов через реку. Но когда мы приехали на эту встречу, они поставили свою машину поперек, автоматы на крышу машины, и не смогли мы к ним подойти, потому что они нам поставили условие, чтобы мы ближе не подходили. Иначе они стреляют.

Где-то час или два шли переговоры, которые также ничем не закончились. Они требовали свое, я требовал, чтобы они мне показали сына. За что я буду деньги давать, я не знаю, жив ли мой сын или не жив. Встреча была отложена на следующий, кажется, день.

В это время несколько групп уже стали следить за этой группировкой. За их передвижениями, за их квартирой. И в конечном итоге была проведена операция боевая по задержанию этой группировки. Кто остался в живых — на вертолеты, и отправили в Краснодар. Вы знаете, чисто профессионально, эта операция была проведена блестяще. Никто из спецназовцев не был убит. Но цель операции не была достигнута.

Сына не было. Для меня это было самое большое потрясение. Я кратко это все рассказываю, за неимением времени, да. Прошло три недели от этой операции, а я ничего не знал о своем сыне. Рассказ этой гадалки, конечно, для меня это было тяжелым потрясением. Что сын там с отрезанной головой. Где-то подспудно, что-то внутри мне говорило, что в этом есть какая-то моя вина. Что я не уберег сына. Я не хотел возвращаться с Чечни домой, потому там дома ждала жена. Я не знал, что я вообще ей скажу. Потому что первый вопрос будет: «где сын?» Что я скажу своим близким?

И когда мы поздно ночью вернулись уже в Краснодар, с Хасавюрта мы шли на Буденновск, на Минводы, на Краснодар, это была уже глубокая ночь, когда мы вернулись. Я сидел в этом гостиничном номере, обхватив голову руками, и думал: «ну почему? Почему это произошло в моей жизни?» Я стал вспоминать своего сына, когда он родился, когда учил его ходить, когда он подрастал. Он хорошо учился в школе, был хорошим спортсменом. И вот, нашлись люди, которые за деньги его зарезали.

Вы знаете, я не мог себе этого представить. Я просто в этом гостиничном номере понял одно: чисто по-человечески было уже все сделано. Сына не было. И я прекрасно понимал: когда начинается боевая операция, обычно от заложников избавляются. Они обуза, они свидетели…

В этом гостиничном номере я понял одно: если мне не поможет Бог, мне уже никто не поможет. Я не знал, как молиться. Я просто рухнул на колени в этом гостиничном номере. И я просто стал кричать, как раненый зверь: «Господи, если Ты есть, забери мою жизнь! Спаси сына, ему только шестнадцать!» Вы знаете, всю ночь я валялся на этом полу, плакал, кричал: «Господи, помоги! Господи, спаси!»

Откуда мне было знать, что Бог действительно есть! Что Он действительно слышит людей, которые с искренним сердцем обращаются к Богу. Не просто из глубины наших уст, а из глубины наших сердец, когда мы обращаемся к Богу, Он слышит. В этом я убедился, когда утром постучали мне спецназовцы. Они пригласили меня к начальнику шестого отдела, и доложили мне, что в эту ночь (когда я кричал и молился), они освобождали моего сына из плена.

Я благодарен моему Господу!.. Мой сын сегодня окончил Университет, член Церкви, проповедует Слово Божие. Трудится с детьми в воскресной школе, имеет троих детей, моих внуков. Я безмерно благодарен Богу!

Вы знаете, когда его похищали с пляжа, у нас там, в Анапе, когда ему наставили пистолет в голову, заталкивали его в машину, в соседней машине он заметил одного человека. Они встретились глаза в глаза с этим человеком. Этот человек у меня раньше работал на предприятии, который и организовал похищение сына.

По их замыслу они должны были расстрелять меня там, в Гудермесе, чеченском городе, забрать деньги, а потом расстрелять сына. Ему было шестнадцать лет, парню. Но Бог все сделал по-другому, вот это я знаю точно! Вы знаете, к большому сожалению, когда говоришь с молодыми людьми о Боге, о вечности, о загробной жизни, эти люди, порой, странно себе это представляют. Вроде, их это не касается.

Вы знаете, порой, смерть приходит ровно тогда, когда мы меньше всего ее ожидаем. Мы недавно с женой были на кладбище, в Анапе. Мы давно не были в Анапе. Пошли наших сверстников поискать, а нашли там сверстников наших детей. Сколько молодых людей уже там! Люди говорят: когда состарюсь, потом поговорим о Боге. У меня вопрос: а состаришься ли?

Тогда, после чеченских событий, я выполнил формальности по уголовному делу, а сын мой под охраной вот этих спецназовцев. Раньше я, возвращаясь домой, думал только об одном — вернусь домой, заберу свою жену, детей и уеду куда-нибудь дальше, где меня никто не знает. Мне уже не хотелось ни бизнесом заниматься, ни моего этого хорошего дома, ни квартиры, ничего не хотелось.

Наверное, в такие вот трудные минуты переживаний идет переоценка полностью ценностей. Ты понимаешь, что все эти дома, машины, бизнес — все это, действительно, мусор абсолютный, к которому люди тянутся всю жизнь. Вы знаете, мы, порой, тянемся, нам надо, надо, надо… Оборачиваемся на прожитую жизнь, да, а то, за чем мы гнались всю жизнь, нам давно уже и не надо. А потеряли время, силы, здоровье, разбитые семьи, дети сироты, брошенные, оставленные.

Ну, вы знаете, вернулся домой, опять те же самые товарищи, опять тот же самый бизнес, все опять закрутилось, завертелось. Есть такая пословица: «войдя в круг, танцуй». Вот и мы танцуем ради какого-то определенного престижа, у нас привычный круг друзей, из которого нам не хочется выходить. Нам комфортно там, мы же не хотим новой жизни. Вообще, чтобы попробовать найти Господа, уверовать, другой образ жизни нужен. Это нужно жизнь свою прежнюю поменять на что-то. Люди этого не хотят.

Даже разговаривать о Боге не хотят, как, в принципе, и я не хотел в этот момент. Потому что я чувствовал себя комфортно в этой ситуации. Но вы знаете, о, чудный Бог! Действительно, чудный. Он начатое дело в человеке всегда доводит до логического конца. Вот написано в этом пророчестве: два-три раза. После слова «три» идет продолжение — четыре…пять…десять….

И вот, прошло время. Год, второй, третий. Наступил девяносто седьмой год. А я к этому времени, уже меня охраняли мои друзья. Я заходил в подъезд, а они заходили первыми. Машину проверяли, не заминирована ли. С мэром города мы работали над одним очень серьезным финансовым проектом. И третьего мая я был дома, с женой, с дочерью. Мои друзья проводили время с моими семьями. И у меня в квартире раздался телефонный звонок. Нужно было срочно приехать на предприятие, потому что с Новороссийского порта пришел груз.

И я, не дожидаясь охраны, приехал туда, в центр города, где был мой офис и ресторан. Зашел в ресторан, поговорил с поварами, с официантами, как прошла ночь. То есть, такие, рабочие моменты. Был прекрасный майский день, светило солнце, и я пошел на улицу. Мне нужно было по коридору пройти, связывающему улицу и ресторан. Навстречу мне шли два человека, в этом коридоре. Я тогда еще не знал, что к этому финансовому проекту подошла одна серьезная бандитская группировка, которой тоже хотелось денег.

Ну, а в те, девяностые, годы четко действовал сталинский принцип: есть человек, есть проблема, нет человека — нет проблемы. И они за сравнительно небольшие деньги стреляли. Эти два человека, когда они слева от меня прошли, я обратил внимание, что на них одеты парики и длинные плащи. Но, знаете, меня это не смутило. Почему? В это время в городском Доме культуры шел детский праздник, и я подумал, это артисты. Просто артисты идут на праздник.

Я вышел на крылечко. Возле меня стояло четыре человека. Мы просто стояли, разговаривали, обсуждали рабочие моменты этого дня. Один из так называемых «артистов», это был подготовленный убийца, был в мягкой обуви. Я даже не слышал его шагов. Он подошел ко мне сзади вплотную, проходя справа, мгновенно достал пистолет, и вот сюда (показывает) в голову в упор выстрелил.

Пуля прошла справа налево, у меня выходное отверстие в затылке (показывает). Последнее, что я уже увижу, теряя сознание, это руку стрелявшего. Он тут же ее направил на рядом стоящих компаньонов, спросил, кто еще желает пули, таковых не оказалось, и ушел.

Вы знаете, последующие события, которые произошли со мной тогда, после того выстрела… Если бы тогда, в те годы, ко мне кто-то подошел бы, и рассказал бы мне об этом, да, я того человека, может быть, выслушал чисто скептически. Знаете, почему? Я изучал научный атеизм, научный коммунизм, учился в специальном ВУЗе. Тогда представление о Боге было каким? Ну, раз в году сходить там на Пасху в православный Храм, не более того. Ничего не знал.

Но после того выстрела я увидел свое собственное тело. Там, на бетонном полу на крыльце лежало мое тело. А я смотрел на него с огромной высоты. У нас там есть пирамидальные тополя по тридцать, по сорок метров. Я был выше этих тополей. Эта вся картина. Вижу свое тело лежащее. Черные джинсы на мне были с зеленой курточкой, люди суетятся вокруг, проходящий автобус остановился. Это центральная улица нашего города, обеденное время. «Скорая помощь», повезли меня в больницу. Началась операция, и хирург, который мне делал операцию, хирург с тридцатилетним стажем, уважаемый в городе человек, через короткое время моей операции вышел, и говорит моей жене: «Тамара, иди домой. Готовься к похоронам, твой муж — не жилец. Задеты важные органы головного мозга».

Он видит, что она расстроенная, тут близкие все стоят, он, может быть, что-то… не сожалея о моей смерти, сказал такие слова: «если даже он останется в живых, твой муж, то очнется не раньше, чем через семь, а то и десять дней. Но, если такое произойдет, что он очнется, то он на всю оставшуюся жизнь будет парализованным человеком. Он даже не сможет говорить, то есть, живой труп будет, фактически». Это он все ей говорил, чтобы она не сожалела о моей смерти. Он говорил о том, что задеты важные органы головного мозга. Мы, мол, бессильны здесь, вообще.

Вы знаете, для меня, когда все исчезло, да, и, вдруг, я себя вижу в пространстве. Мне казалось, какая-то комната это. Вот наш человеческий язык очень беден, очень беден, чтобы объяснять неземное. Мне казалось, какая-то комната, мягкие какие-то тона. Точная симметрия куба, почему-то, я запомнил. Очень симметрична. И вы знаете, никогда не забуду голос, сколько буду жить, который там раздался: «остановись!»

Смотрю по сторонам — никого нет. Слышу только голос. Вот чувствую, что рядом кто-то есть, но никого не вижу. Второй раз тот же голос: «остановись!» Третий раз. А потом, в заключение, тот же голос говорит: «а теперь возвращайся обратно. Тебе рано. Тебе рано».

Вы знаете, вопреки всем прогнозам врачей, я провел одну ночь в реанимации. Очнулся: вижу, слышу, да еще говорить начал. Слышу: врачи, ночная смена сдает дневной, ну, врачи так откровенно говорят, несмотря на то что пациент: «хорошо, что этот Резников не умер на нашей смене. Но на вашей точно умрет».

Потом последующие операции были в Краснодаре. Я не умер, я очнулся: вижу, слышу все, начал говорить. Меня перевезли в Краснодар очень срочно. И последующие операции мне делал Артур Бюзандович Кабаньян. Он и сейчас там работает, хороший очень врач, хороший очень человек. И когда мое тело уже пошло на поправку… Это прошло, конечно, времени очень много… он спец по пулевым ранениям, несколько операций мне делал. Он мне откровенно говорил такие слова: «ты знаешь, Виктор, когда я тебя увидел первый раз, по всем законам медицины, тебе оставалось жить самое большое — четыре часа».

У меня уши, подбородок — все сравнялось уже с моей грудью. Пошел предсмертный отек. Выстрел в голову, тем более, в упор, эти пороховые газы, они поражают уже просто функционально. И он это прекрасно знал. Самое тяжелое было — локализовать газы. И он мне говорил: «это не вмещается в рамки моего врачебного опыта — то, что ты остался в живых».

Он не знал, почему я остался в живых. И это не вмещается в рамки его врачебного опыта. Но это вмещается в нашего Всемогущего Бога, Который нас поднимает оттуда, откуда уже никто поднять не может! И слава только Богу нашему! На тот момент, конечно, я не понимал, что Бог стучится. Но разве горе, страдания, разве мы понимаем, что стучится к нам Бог? Ну, конечно, нет. Это потом уже понимаешь, осознаешь со временем.

А тогда, когда уже смог ходить, я по новой учился ходить, вы знаете, были мысли мстить. Но что-то внутри говорило: «не мсти за себя!» Вот буквально внутри что-то говорило: «не мсти за себя!» Я тогда еще не знал, что в Библии есть такие слова: не мстите за себя, возлюбленные! Во Мне отмщение. Это в Боге отмщение. В Писании. Я об этом не знал.

Я собрал свою семью, мы выехали в американское посольство. Мы в Америке никогда не были. Но вот Бог делает чудо просто. В этом американском посольстве, это девяносто седьмой год, была масса людей тогда. Кто-то плакал, кого-то не пускали к детям, кого-то не пускали к родителям. А у нас никого не было там, в Америке, родных. Нам всем дали визы. Мы оказались во Флориде, недалеко от Майами, где мы жили первое время.

Там мы начали свою жизнь. Потом я стал работать на траке, попросту говоря, дальнобойщиком. Нужно было зарабатывать, обеспечивать свою семью. И я возвращался как-то с Калифорнии, через штат Техас. На одном из трак-стапов встретил человека. Он говорил по-русски, мы с ним разговорились. Он пригласил меня в свою машину «Вольво». Вы знаете, я зашел к нему туда, там, в спальном отделении написаны такие слова: «Бог есть Любовь!»

Я ему сразу вопрос задаю: «Ты что, баптист?» И так мы с ним разговорились, он мне четыре часа рассказывал о Боге. Я впервые в своей жизни встретил человека, который, вы знаете, понятно, доступно, грамотно мне рассказывал о Боге. Вы знаете, мое представление о верующих людях было какое? Тем более, о баптистах. Это сектанты. Ну, как все говорили вокруг, сектанты, по ночам там собираются, жертвы приносят. Ну, всякие гадости, банальные, глупые просто-напросто.

Потом мы с ним разъехались. Он уехал к себе в Вирджинию, я к себе, во Флориду. Потом мы переехали по его приглашению. Я туда предварительно съездил, в Вирджинию. И мы потом с женой и всей нашей семьей переехали в Вирджинию. Еще севернее. Город Хейсен, штат Вирджиния. И первое время мы жили у этого человека, в доме. Он гостеприимно открыл двери своего дома. У самого пятеро детей, да еще нас пригласил, пока мы себе жилье искали.

И вот, вы знаете, была суббота, он вернулся с поездки и говорит: «слушай, Виктор, завтра у нас здесь собрание. Пойдем на собрание, бери свою жену. Вы знаете, для меня слова «собрание» и «церковь» для меня никак не ассоциировались. Я знал какие собрания? Партийное, профсоюзное, там, ну, и прочие. А тут опять какие-то собрания. Но он объяснил мне. Говорит: «здесь у нас церковь, Бога славим».

Пришли мы на следующий день в это собрание. В десять часов утра, нам уступили место в третьем ряду. А у меня профессиональная привычка: прежде, чем сесть, осмотреться. Я первый раз видел такое количество верующих. Человек четыреста или пятьсот, такая церковь. Я посмотрел на всех внимательно, и, вы знаете, когда садился, в своем сердце отметил: «странные какие-то люди… как-то не так одеты». Ну, конечно, не так. Это же другое общество, вы понимаете? Тут совершенно все другое.

Потом мы стали ходить на собрания. Что-то нам стало нравиться. Месяц, другой, и наступил день нашей жизни, двадцать третье мая, который я уже никогда не забуду, моя жена тоже. Мы так же пришли в собрание, так же сели на третью лавочку. Приехал проповедник один с Калифорнии, Бондаренко Василий Данилович. Вы знаете, он пожилой уже человек, стал на кафедру. Я его тогда не знал еще. Он стал проповедовать Слово Божье, да, и я вдруг почувствовал, вот физически почувствовал, что за моей спиной Кто-то стоит.

Я вот аж оглянулся, кто? Я тогда еще ничего не знал о Духе Святом. Что Он возле каждого находится. Что Бог стучится к человеку. Я этих слов вообще не знал. Я вот оглянулся (показывает), возле меня Кто-то стоит. Вот, в той комнате раздался голос, что: «остановись», вот такое присутствие.

В заключении своей проповеди он сказал потрясающие слова, по своей смысловой нагрузке. Говорит: «там, в Англии, есть часы, историческая ценность. И уже многие поколения людей смотрят на эти часы, и восхищаются архитектурным ансамблем этих часов. Но вот люди, в своем безумии, не замечают одной надписи, которая большими там латинскими буквами написана. Вы знаете, когда он сказал, что там написано, меня буквально Кто-то пригвоздил вот этой мыслью к спинке стула.

А там написано: «сейчас больше, чем ты видишь». Я, вы знаете, замер. Вот мы пока еще думаем эту фразу, да, а стрелки-то нашей жизни тикают. Только вопрос, в каком направлении, и сколько этих тиканий у человека осталось. Никто же не знает. Сколько их осталось? Разве я хотел умирать в те годы? Да, конечно, нет.

Он стал призывать к покаянию, этот человек. Я не знал, что такое покаяние. Я слышал такое слово — Причастие, у православных, но пока я не очень… И, вы знаете, какая-то сила, мы с женой одновременно… у меня сердце в этот момент насколько забилось, да, я в себе понял: «или сейчас, или я этого не сделаю никогда».

И вот, мы с женой одновременно, как будто, нас кто-то поднял, встали. Она сидела с краюшку, я за ней. И вот, пока я шел, там с третьей скамейки, ну, буквально, секунды нужны, чтобы пройти, да, пока шел эти секунды, да, Бог во мгновение ока показал в моей голове всю мою жизнь. Она буквально промелькнула у меня.

Когда мне было двенадцать лет, я тонул в Черном море. Поблизости никого не было. Я оказался на берегу. Я переворачивался на машинах, где люди не выживали. Я болел, меня расстреливали. И знаете, что я понял за эти мгновения? Нам Бог дал понять, что мои кости должны были сгнить уже давным-давно.

Я, вы знаете, благодарен Богу от всего сердца, что Он сохранил мою жизнь. Вот тогда, в тот день, двадцать третьего мая, я встал на колени. Я плакал, как ребенок. Я был очень жестким человеком, я был воспитанником спецслужб, понимаете. Но в тот момент я просто плакал. Это были слезы покаяния. Я не следил, мне было все равно, там было четыреста или пятьсот человек. Жена моя плакала. Молилась, я благодарил Бога и молился, многие люди, когда вышли на покаяние. Я был благодарен Богу, что Он достучался до моего грубого сердца.

Мы начали новую жизнь. Наша жизнь с женой изменилась впоследствии. Отношения изменились, стали другими. Совершенно другими стали. Отношения с детьми поменялись. Когда мы уверовали, им уже было за двадцать, детям. Они сначала на нас смотрели так: ну, папа и мама записались там куда-то. Пока они не осознали, не увидели, что, действительно, есть действие Бога. По крайней мере, на нашу жизнь. Совершенно другую. У меня даже речь поменялась, понимаете.

Обычно мужчины как разговаривают? Перемешивают свои слова каким-то грубым словом. А я заметил, что у меня речь поменялась. Мне даже стало противно, когда кто-то матерится. Неприятно мне уже там находиться. Это все сделал Бог!

Наши дети сегодня, вот у нас с женой пятеро детей: трое сыновей, две дочери, и пятнадцать внуков. Я благодарен за это Богу. Если бы не Бог, разве бы я увидел своих внуков? После покаяния, да, мы пришли домой, я хорошо помню, и моя жена руки протянула свои, так посмотрела на свои руки (показывает), так посмотрела на свои руки, и мне говорит: «неужели я теперь баптистка?»

Вы знаете, я за эти годы… вообще, не считаю себя баптистом. Я считаю себя христианином. Потому что впервые, в Антиохии, ученики Иисуса Христа стали называться христианами. Это для меня самое дорогое звание. Я — христианин. Понимаете? Что касательно баптистов, то это люди, которые изучают Слово Божие, стараются жить по Слову Божьему, и это мне нравится — жить по Слову Божьему.

То есть, не просто называться, не просто крест ложить, не просто жить другой жизнью, а, если ты христианин, значит, живи по Слову Божьему. Читай, изучай, вникай в Священное Писание, и живи.

Но когда мы покаялись, да, я стал, как то, более внимательно относиться к проповедям, да. И я обратил внимание на такую деталь. Думаю: «простые мужики, не имеют там какого-то образования, как я». А я считал себя чего-то там достигшим, изучал науки, пять лет учится, так, самообразовывался, да. И вдруг, я заметил, что я этого предмета вообще не знаю. То есть, практически, о Боге я ничего не знал.

И меня это подвигло вы знаете, к чему? К внимательному изучению Библии. Я буквально ее проглатывал. Я буквально ее постоянно слушал в машине, читал, собирал каких-то людей, которые мне были интересны, спрашивал, задавал массу вопросов. Устраивал у себя дома постоянно какие-то вечера. Приглашал людей. Потому что мне хотелось узнать Бога. Мне хотелось больше узнать другой опыт людей. Почему бывший «вор в законе», а сегодня, вдруг, проповедник? Почему вчерашний командир дивизии, которого я знал с Афганистана, в Портленде живет, да, уверовал в Бога? Почему масса других людей: академики… из города Вашингтон, академик Академии наук — член церкви сегодня.

Это не просто люди, как я слышал, как говорили: «забитые сектанты», глупости, такие выражения. Сколько артистов, врачей, так, люди самых разных социальных принадлежностей сегодня в церкви. Это примитивно, и специально делается, чтобы принизить, может быть, роль этих верующих людей, умалить как-то этих людей, которые действительно стараются жить по Слову Божьему.

И через время мне захотелось учиться. Мне просто захотелось знать христианство. Почему произошло разделение. Почему одни стали называться православными, католиками, баптистами, пятидесятниками, и другими деноминациями. И я поступил учиться. И второе высшее образование я получил там уже, в Калифорнии. Я сначала на бакалавра закончил, потом на магистра, магистратуру закончил. Изучал богословие.

Почему? Потому что, вы знаете, я езжу по разным странам, по разным городам. Встречаются самые разные люди. И люди хотят аргументированного разговора. Хотят грамотного разговора. Хотят подтверждения истин, о которых мы говорим. И на сегодняшний день очень много подтверждений, что Бог действительно есть. Даже элементарно возьмите такой город — Ур Халдейский. Такой город был в Месопотамии. В тысяча девятьсот двадцать девятом году этот город был раскопан английскими археологами. Это за несколько тысяч лет до прихода Иисуса Христа. Этот город упоминается в Библии.

Я работал на траке в Америке почти десять лет. И постоянно, постоянно изучал Библию. Старался возвратиться так, чтобы быть на собрании в воскресенье. И знаете, постоянно молился. О чем? Я говорил: «Господи, ну зачем я Тебе нужен вот за этой «баранкой»? Дай мне труд». Мы с женой искренне молились. И вы знаете, вот потрясающе Бог отвечает на молитвы.

Еду как-то с Канады я. Возвращаюсь, ночь, часа два ночи, а сиденье с правой стороны от меня пустое. И мысленно представляешь, что рядом со мной сидит Бог. И я с Ним разговариваю, с Богом. Вот я ему какую претензию? Я Ему говорю: «Господи, вот зачем я Тебе нужен за этой «баранкой»? Дай мне труд. Я хочу трудиться для Тебя. Пользу буду приносить».

И вы знаете, я думаю меня сейчас поймет тот человек, да, кто слышал это. Вот написано в Священном Писании, что голос Божий не знаем, откуда приходит, и куда уходит. И вот после этого, когда я сказал Богу, дай мне труд, зачем я Тебе нужен, вдруг, я четко, ясно слышу: «ты должен ехать в Украину».

Ну, вы знаете, я не с Украины сам, я с России. И у меня, естественно, сразу внутреннее противление. Я говорю: «Господи, какая Украина?» Через время слышу: «в Западную». И молчок. Ну, вы знаете, вернулся домой, и своей жене говорю: Тома, вот так и так, такая ситуация, мне нужно ехать в Украину.

Она так посмотрела на меня — ты чего, типа. Работал столько в Америке. Надо платить, страховка на машину, если человек теряет работу, это катастрофа своеобразная.

Ну, вы знаете, молимся с ней дальше. Еще месяц молимся. И вот, ноябрь или декабрь месяц, в нашей церкви после воскресного собрания ко мне подошел человек. С Украины, Валера Сахнюк. Такой настоящий украинец, добрая душа, он сам бизнесом занимался. Подходит ко мне и говорит: «Виктор, а ты не хочешь поехать в Украину?» А он сам с Западной Украины, с Волыни. Вы знаете, я чуть не подпрыгнул на том месте, когда он мне сказал. Это явный ответ от Бога. И он мне продолжает говорить: «Я заплачу за тебя биллы твои (то есть твое расходы) пока будем там, и дорогу тебе оплачу».

Все, мои вопросы финансовые решились все сразу же. И я вернулся домой и говорю жене моей: «Тома, я еду в Украину». И тридцать первого числа мы были в церкви. На коленях просили у Бога благословение. А первого числа мы выехали из Вашингтона на Киев. Второго прилетели, а третьего уже начали служение по церквям. Я начал проповедовать, свидетельствовать о Господе.

И вы знаете, Бог творил чудеса. Во-первых, я проповедовал по два, по три раза в день, каждый день. Две-три проповеди каждый день. Это колоссальная нагрузка. Это не полчаса, а больше часа. Людям хотелось слушать. Бог дал многим людям покаяние. Многие встречи, самые разные люди. Кого только я не повстречал за это время. Для меня это было откровение.

И я там пробыл, где-то семьдесят церквей мы посетили за этот месяц, поработал… Американец у меня был хозяин компании, он пастор церкви был пятидесятнической. И он знал, что я езжу на служение. Он меня благословил и говорит: «когда тебе нужно, Виктор, ты езжай. Место это за тобой всегда будет». Это было благословение — услышать от американца, тем более, от бизнесмена, такое слово. «Когда тебе надо, возвращайся, за тобой это место всегда будет. Езжай, проповедуй».

Бог в корне может изменить любого человека. Независимо от его социального положения, там, его средств, еще чего-то. Бог меняет любого. Мне шестьдесят лет. Иногда устаешь, безусловно. Очень сильно физически устаешь. Проехать десять часов. Но Господь обновляет силы, и опять вперед. Езжу, рассказываю, чтобы пока еще жив, чтобы успеть еще как можно большему количеству людей рассказать о моем Господе!»

Рассказ двенадцатый (двадцать второй с начала серии)

Анна, 55 лет

(Украина, Винницкая область)

«Это было в девяносто втором году. Это август месяц был. Я просто легла немножко полежать, отдохнуть. Мне в ночь на работу. Я работала на заводе, и просто я любила мечтать. Я легла и смотрела на небо. И когда я смотрела на небо и размышляла, я не могу сказать, о чем я тогда думала, но я увидела двух Ангелов, которые вошли в дверь через балкон. Балкон был закрыт. Двери были закрыты, но они вошли сквозь стекло.

Они подошли ко мне, один взял за одну руку, другой — за другую. Страха у меня не было, но мне просто было интересно, а что дальше. Они взяли, мы подошли снова к лоджии. Я посмотрела на себя: я стою, и я лежу. Мне интересно, что дальше. Мы вышли и начали подниматься. Но это, можно сказать, в мгновение ока: раз и все!

И мы оказались в городе, которого Строитель — Бог. Потому что такой красоты, такого всего я не видела в мире. Сейчас интернет, можно все увидеть. Если ты не поедешь, то ты можешь увидеть. Но я никогда такой красоты не видела. Я не знаю, где делись Ангелы. Я их уже не видела. Я просто увидела улицы, аллеи из чистого золота. Это необыкновенная красота. Света солнечного там не было. Там был свет яркий. Солнечный свет глаза режет, а это приятно, это хорошо, свет.

И я увидела главное здание. Эта архитектура… ну, это очень красиво! Это необыкновенно. Устами можно и не рассказать об этом. И когда я увидела это, я подошла к дверям, открыла двери, и я увидела столы, я увидела людей. Ожидание пира. Люди… я увидела… там возраст около тридцати лет. Я понимала, где мужчины, где женщины. Они не были, мужчины, в костюмах, а на них были как платья, на мужчинах. У каждого был венец на голове. Венцы все разные, не было идентичных. Один немножко… тоненький, другой толще. У некоторых я видела такой, как палец толщиной, венец на голове. Он не лежал, он находился на таком расстоянии (показывает рукой от головы сантиметра три). Но он не был одет.

Женщины были в платьях. Это платья необыкновенной красоты. Они как самотканые. Я не могу объяснить. Но это красота!.. Ко мне подошла женщина. Я смотрела на нее. Я вовнутрь не заходила полностью, я стояла в дверях. Она подошла ко мне и говорит: «проходите, вот, садитесь за столы и ожидайте пира».

И мы не разговаривали устами. Я смотрела ей в глаза, и я понимала, что она мне говорит, и я так спрашивала ее. Там уста так не действуют, как у нас, на Земле. И я говорю: «а можно, я все вокруг посмотрю?» Она мне сказала: «только не опоздайте».

Там атмосфера любви, мира, радости. Вот… как ручеек журчит. Когда тишина и ручеек журчит. Вот такое журчание там было. Там никто эмоционально не разговаривал. Там все общались, и все ожидали. Это атмосфера ожидания: вот-вот, сейчас. И еще хочу ударение сделать: там большая часть мест была занята, оставалось немного.

Столы были накрыты. Там были фрукты, но никто ничего не трогал. Все ожидали пира. И это атмосфера ожидания, любви, мира, покоя. И все ожидали. И когда я увидела виноградную лозу, на что я обратила внимание. Я фрукты остальные не рассматривала, но виноградная лоза, это… Иисус Навин, когда грозди винограда они несли. Вот такую гроздь винограда я увидела на столе. Ягодки — они большие и прозрачные, как янтарики. Если кто видел натуральный янтарь, он как прозрачный. Я увидела такую гроздь винограда, но к ней никто не притрагивался. Все ожидали пира.

Это ожидание. Они общались, они беседовали, и они ждали нас. Еще тех, которые присоединятся. Кто будет рожден свыше. Я просто так понимаю, по Писанию. Мы еще на Земле, но Бог нам место приготовил. И они ожидают нас. Когда наполнится, дверь закроется. Это в Слове Божьем написано. Но, я хочу еще сказать: я не видела конца и края. Знаете, кто на море был, когда смотришь, ты не видишь там. Там, где-то Турция, но ты ее не видишь. Все вода, вода, вода. Вот так и там: люди, люди, люди, этот шум, радость, этот мир, этот покой.

Детей я тоже не видела. Может, там и дети были. Но Бог мне показал в то время, мне было тогда двадцать девять лет, и Бог мне показал. Все очень красивые. Не было ни морщинок, ни веснушек, ничего этого не было. Все лица… ну, я не могу объяснить, это просто нужно увидеть.

И когда она мне повторила: «только не опоздайте», я закрыла дверь, и я вышла. Мне хотелось все вокруг посмотреть… Я когда вышла, я пошла по аллейке и увидела цветы. Цветы меняли цвет и меняли запах. Если у нас на Земле расцветает цветок, ромашка, он — есть ромашка. А там этот же цветок может быть и розой, и запах розы, и цвет другой. И деревья — это устами не расскажешь. Это необыкновенные, не такие деревья, как у нас. Нет, не такие деревья.

Музыки я не слышала, я слышала голоса, как журчание воды. Почему-то Бог не дал мне это услышать. И когда я прошла по аллейке, я подошла, в Библии написано «стеклянное море», я увидела его. Я хочу сказать: оно не голубое, оно нежно-нежно розового цвета. Я подошла и рассматривала. И когда я смотрела, повернулась налево, и увидела колесницу. В колеснице было три лошади. Не такие лошади, как у нас. Да, они похожи, но они до такой степени белоснежные. Они большие, у них грива такая красивая, как шелк белоснежный. И они не ехали по земле — они над землей. И из-под копыт искры.

Я смотрела, и я понимала, друзья, что это Господь! Я не знаю, но внутри у меня было понимание, что это Господь. Он сошел с колесницы, Он подошел ко мне. И когда Он подошел ко мне, я почувствовала любовь. Он меня не обнимал, Он ко мне не прикасался, но этот океан любви… Если у кого есть дети, когда у тебя есть ребенок, и ты его обнимаешь, целуешь, это больше этого, друзья. Я почувствовала до такой степени любовь, которая исходила от Него!

Я глаза опустила. Он меня не осуждал, но совесть меня судила. Я понимала, что я недостойная, пришло понимание. Но Он улыбался, и любил меня такую, какая я есть. И я была неверующая. Я не была рождена свыше, но Он любит, потому что мы — Его творения. И эту любовь я почувствовала, эту любовь я на себе пережила. И Он, улыбаясь, посмотрел на меня, и сказал такие слова. Тоже я понимала, хотя Он не произносил их, но я понимала.

Он спросил: «дочь Моя, — хотя, можно сказать, я не была еще Его дочерью, — как у тебя дела?» А потом улыбнулся и говорит: «Я все знаю. Ты можешь не говорить, но Я знаю: как ты живешь, что у тебя». А я стояла, мне стыдно было. И я понимала — я недостойна Его. Но Он меня любил такою, какая я есть. И Он сказал: «вот, наступило время, что ты будешь мне поклоняться в Духе и истине!» И я стояла пред Ним… Он понимал меня. Я чувствовала, что Он меня понимал.

Потом Он повернулся, подошел к морю, я не знаю, почему Он мне показал, но Он показал. Море расступилось. В Писании есть, что, когда Илья подошел к Иордану, Иордан расступился. Моисей к морю — оно расступилось. Потом оно сомкнулось, и полный штиль. Он подошел ко мне, и в его руках… до этого не было. Но потом, когда Он отошел от моря и снова подошел ко мне, я увидела в Его руках сосуд. Вазу. Она была небольшая, но этот сосуд…

Он подошел ко мне и сказал: «дочь моя, это тебе подарок!» Я сказала: «Господи, я недостойна его, я не заслужила». А Он: «нет, это тебе подарок». И Он мне его подарил. Этот подарок, эту вазу, этот сосуд. И когда я его взяла в руки, Он сказал: «дочь моя, а теперь тебе пора возвращаться назад».

Я закричала: «Господи, я не хочу! Боже, я не хочу! Я хочу здесь остаться! Если бы можно, Господи!» Я умоляла Его. Он: «нет, дочь, тебе пора. Ты на очень короткое время пойдешь, а потом придешь и будешь всегда со Мной. Но ты должна пойти, на очень короткое время». Ко мне подошел Ангел, взял меня за руку, а меня все внутренности кричали: я не хочу! Хотя дома у меня были дети, но я кричала: «я не хочу! Я хочу остаться здесь!» «Нет, на короткое время».

Он меня взял за руку, и мы пошли. Мы немножко прошли. Я не скажу, что мы, там, шли долго, и я не скажу, что, там, небо расступилось. Нет, мы просто шли, и потом начали опускаться. Я не могу этого объяснить, как это, но мы начали опускаться. И когда мы начали опускаться, от Земли исходил смрад.

Друзья, я Господу задала вопрос: «Господи, эта вонь, что это такое?» Когда я поднималась, я не слышала этого, я не ощущала. Но когда я стала опускаться, я почувствовала этот смрад, и сказала: «Господи, что это?» Господь сказал: «это Земля смердит! Так грех разлагает Землю». И эта вонь, когда кошка сдохнет, животное, на солнце полежит, ты сможешь его нюхать? Нет! Вот такой смрад исходил от Земли.

И Бог мне дал ответ: «это грех». Я, может, до конца не понимала, что это, но Он мне сказал это. Потом я увидела свой город. Я никогда до этого на самолете не летала. Поезд, машина, велосипед. Но я увидела свой город, я увидела свой дом, я увидела свой балкон. Ангел подвел, мы вошли снова через стекло. Он подвел меня к кровати, где мое тело лежало, я увидела тело, мы подошли близко, и я вошла в тело. И это чувство такое, друзья, мерзости. Это когда тебя посадили в подвал с лягушками, с паутиной… Я не люблю лягушек, они мерзкие для меня. Это ощущение такое собственного тела.

Но это недолго, это секунды. Потом все ожило, началась жизнь. Я села и сразу подумала: «что это было?» А потом, друзья, я увидела эту вазу физическими глазами, физическими руками я ее держала. Я спросила: «Господи, а что мне делать?» Ну, если вам драгоценный подарок дали, у вас не находится место, где его поставить. Потому что это драгоценность для вас. Для меня это тоже была драгоценность.

И когда мне Дух это подарил, и я ее держала, я спросила: «Господи, где?» И ответил мне снова: «возьми, приложи ее к груди, она растворится, войдет в тебя, и всегда будет с тобой». Я сделала. Я приложила к груди, она растворилась и вошла. Я почувствовала сладость. В физическом мире я почувствовала сладость, радость, мир, покой. Такое какое-то чувство… святое, нежное.

Я вскочила, мне надо было собираться на работу. По времени это… я там, на Небе, была минут пять, может, десять, но на Земле прошло где-то часа два земного времени. Я люблю часы, и везде, в каждой комнате, у меня часы. Я посмотрела на время, и увидела, что мне пора на работу. Я быстренько оделась, квартиру закрыла, и на работу, бегом. Потому что надо было бежать до автобуса. Нас автобус на завод возил.

Когда я вышла, там, на лавочках, сидели люди. И когда они на меня смотрели, у них глаза были по пять копеек. Они так смотрели на меня, а я посмотрела на себя, я сначала думала, что я кофту навыворот надела, это бывает, я посмотрела — нет. Но мне хотелось их любить, мое сердце было наполнено любовью. Ни плохого слова, ничего не хотелось сказать. Я улыбнулась им, повернулась, и побежала.

И всю дорогу, мне там надо было идти минут десять-пятнадцать, к автобусу, всю дорогу на меня смотрели люди. Все так глазели, мне так было интересно. Да, я не скажу, что я красавица. Ну, я понимаю, когда красивый человек идет, и на него смотрят. Но я — обыкновенный человек. Я думаю: «почему на меня смотрят?»

И когда я пришла на автобус, там стояли люди, и тоже на меня смотрели. Они молчали, ничего не говорили, и на меня смотрели. Подошел автобус, я зашла в автобус, дверь открылась, и водитель, ну, узнал меня, зашла, поздоровалась, а он смотрит на меня, и говорит:

— Аня, ты вся сияешь! — Я говорю:

— Сережа, да ты что? Нет. — А он говорит:

— Ты сияешь, ты переливаешься, на тебя больно смотреть!

Я посмотрела на него, и ничего не сказала. Я пошла, села, приехала на работу. И с кем я ни общалась, друзья, мне все говорили: «ты сияешь! Ты переливаешься!» Я сегодня упустила, не сказала: там был ребенок. В мире я курила. Я просто про ребенка не стала говорить. Я курила, ну, все безбожники, грешники, это нормально. Но, когда я побывала на Небе, я неделю вообще не курила. Неделю. Мне не хотелось. И три дня сильное сияние было на мне. И мне многие говорили об этом. И мне многие свидетельствовали: что-то с тобой было, что-то не то, ты сияешь.

Я смотрела в зеркало, я не видела сияния. Мои глаза не видели, но люди это видели. И мне все со стороны об этом говорили. Но потом, естественно, жизнь закрутилась, ты это не забыл, но ты в этот мир ушел, и ты начал жить по мирским… Потому что я не была рождена свыше. И буквально прошло, может, месяц, может, меньше, может, дней двадцать — двадцать пять, и меня пригласили на служение…

Я сердце отдала Господу. И Бог, когда родил свыше, я все поняла, что со мной было, и где я была. Но, пока я не была рождена свыше, я не понимала до конца. Я понимала, что это что-то святое, что-то чистое, что не каждому можешь сказать, потому что: «не бросайте святыни псам». Просто понимала, что не каждый тебя поймет. Но когда ты родился свыше, пришло понимание, куда тебя Бог брал, что тебе Бог показал.

И потом, когда я уже была рождена свыше, мне Господь сказал: «говори людям, говори!» Да, я не всегда могла говорить, но Бог говорил: «говори людям».

Про то, что в раю людей ожидают. Да, они нас ожидают. Но нам надо быть, чтоб туда попасть, должен иметь близость к Господу. Может, я не подробно скажу, но Писание нам говорит, что должен всегда быть готов. На каждом месте. Потому что встреча с Господом у каждого разная. И Бог говорил: бодрствуйте, на каждом месте. И эта атмосфера ожидания, я хочу сказать, друзья, нас там ждут: тебя, меня, его. Нас ждут, и мы должны гореть. И мы должны к этому стремиться. И мы должны каждый день помнить, что нас там ждут. Что нас там ожидают.

Про сосуд. Подарок этот Бог мне подарил… когда я родилась свыше, Бог меня просто стал двигать к Дарам Духа Святого. И я понимаю, что этот подарок был дан Господом… эти Дары Бог заранее мне дал. И сказал: «время придет, и ты просто начнешь двигаться в них». В этих Дарах Духа Святого… Я понимаю, это мое призвание. Я этими Дарами должна служить народу Божьему. Народу, рожденному свыше…

Я не скажу, что я особеннее вас. Мы все у Бога особенные. Но почему-то Бог положил на мне и сказал, взял, показал… Может, это мой характер такой, что мне надо пощупать, а потом сказать, не знаю. Но Бог просто взял, показал, и пришло время, и я это поняла. Может быть, еще не до конца, но я понимаю, насколько это ответственно. Насколько Бог хочет, чтобы мы полноценно трудились для Него.

И Бог сказал, что каждому Он Дары дал. Людей нет бездарных. Может быть, Бог хочет, чтобы я свидетельствовала другим, человек каждый думал и верил, что он имеет тоже дар, имеет тоже талант, который Бог ему дал. И придет время… чтоб человек молился, спрашивал, и Бог ему откроет, и он начнет двигаться. И в этом Даре, который ему Бог дал… Одному, может, Бог один талант дал, другому три. Кто сколько может понести.

О запахе, исходящем от Земли, о человеческом теле. Может быть, Бог дал мне это ощутить, чтобы я могла людям донести, чтобы народ Божий не прилеплялся к этому, земному. Что народ Божий ничего не унесет с собой. Все дела — все сгорит. Смерть — это переход. Ты перешел, и ничего с собой не возьмешь. Но наши сердца, наши тела, наш разум — они сильно прилеплены к Земле. И мы много этому уделяем внимания. Может быть, я думаю, что Бог показал мне это, чтобы народ Божий ценил. Чтобы народ Божий больше прилеплялся к Небесному, потому что мы странники, пришельцы. Чтобы народ Божий больше стремился к тому, а не к суете, и устроению домов, устроению всего.

Я так думаю, я так просто понимаю, что Бог хочет, чтобы мы больше времени посвящали Ему, но не этому, земному… Если желание у человека есть, Он видит, и Он отвечает. И Бог дает время, Он дает время рабочему человеку, который может по двенадцать, по пятнадцать часов работает. Но если у человека есть желание, искреннее желание иметь близость к Богу, Бог дает. Он всегда на желания человека отвечает.

Просто порою мы желаем разумом, а сердце у нас тихо еще. То, когда у нас сердце тихо еще, надо просто просить Его. Написано: «просите, и дано будет вам. Ищите, и найдете. Стучите, и вам отворят». Это говорил Иисус. И этого Господь хочет. Просто Бог хочет от нас жертвенности. Жертвенности! Да, порою, мы устаем, и нам хочется полежать. Но Бог хочет жертвенности. Я понимаю, мы в плоти, и плоть наша немощна. Но мы все равно должны свою плоть смирять, потому что Дух противится плоти, по Писанию, а плоть Духу.

Почему? Потому что Бог есть Дух. И наш дух стремится к Духу. А плоть наша стремится к земному. А Бог хочет, чтобы мы стремились к Небесному. И желания молящихся Бог исполняет. Я просто в это верую. Потому что об этом Слово говорит. И Бог отвечает на желания молящихся. И в каком сердце есть это желание, я верю, что придет момент, и Бог ответит, и Бог поможет. Я не говорю, что Бог уволит с работы, нет. Надо трудиться, надо питаться, время такое. Но Бог будет давать время. И, вообще, друзья, вы можете на каждом месте поклоняться.

Даже когда ты работаешь, если твое сердце настроено на Бога, ты будешь работать, и будешь поклоняться Ему. И будешь слышать Его, и будешь с Ним говорить. Он Вездесущ! И Он слышит и видит!»

Рассказ тринадцатый (двадцать третий с начала серии)

Вадим, 48 лет

(Украина, Днепропетровская область)

«Написаны такие слова, Иеремия, пятая Глава, двадцать второй Стих, написано: «Меня ли вы не боитесь, говорит Господь, предо Мною ли не трепещете? Я положил песок границею морю, вечным пределом, которого не перейдет, и хотя волны его устремляются, но превозмочь не могут, хотя они бушуют, но переступить его не могут». Вот это место Писания… эта часть Писания сбылась в моей жизни. Потому что, знаете, мы раньше жили без Бога. Те люди, которые живут без Бога, они не знают установленных границ в этой природе. Что нам можно делать, а что нам нельзя.

И знаете, уже христиане, верующие люди, которые однажды мне позвонили с одного города, один брат, и говорит:

— Вадим, плохо, что тебя с нами нету. Сейчас бы со всеми вместе посидели бы в кафе за чашкой пива и пообсуждали некоторые вопросы. — Я говорю:

— За чашкой чего?

— Брат, ну ты понимаешь, в Библии написано: «все мне можно». — Я говорю:

— Понимаю, что не все должно обладать тобою. Я понимаю, что не все назидает тебя, не все дает пользу твоей душе. Не все.

Да, так написано — все мне позволительно. Но не все должно обладать мною, не все назидает меня. Брат говорит:

— Да слышишь, ты буквоед, ты немножко отставший от жизни, — и тому подобное. — Я говорю:

— Называйте меня как хотите, но я знаю, чем оно заканчивается. Пивом начинают, одеколоном заканчивают. Потому что этот путь я прошел. А говорю: — Братья, я вам просто советую — оставьте вот это все, покайтесь, примиритесь, и все будет нормально.

И знаете, они просто посмеялись мне в трубку, да и все. Но целых два года я молился за всех тех братьев, которые сидели за чашкой пива. Бог только поднял двоих. Все четыре человека, они так и ушли в мир иной. Один покончил жизнь самоубийством, потому что допился до такого состояния, что сатана показал — выход в петле. А те остальные три брата, они просто-напросто в церковь так и не пришли. Бог только поднял двоих.

Так что знаете, я сегодня хочу, чтобы каждый из нас, я в первую очередь, чтобы мы с вами задумались: «знаю ли я Божьи пределы? Знаю ли я, что мне можно делать на этой Земле, а чего мне нельзя делать?»

Знаете, я родился в неверующей семье. О Боге я практически ничего не слышал. Только от своей бабушки, которая мне говорила: «Вадим, Бог Живой, Бог реальный». Что нельзя воровать, обманывать, и тому подобное. Но я не имел, как написано в Библии: наставь юношу, то есть, детей в начале пути. Потому что мой отец, он наставлял меня совсем по-иному. Вы знаете, я никогда нигде не рассказывал, кем я раньше был. Но мой отец учил меня с самого детства приходить в колхоз, и отец говорил: «Вадим, ты не воруешь, ты берешь свое». По паре ведер я привозил к себе домой. И чем дальше, тем больше воровство перерастало совсем в иное. Сначала пару ведер, потом к поросятам, потом к быкам, к коровам. А потом я перешел на вагоны.

Там, где выгружали холодильники, телевизоры, и тому подобное. Вы можете понимать, что чем человек взрослее, тем и кражи у него становятся серьезнее. И знаете, я не имел того человека, который, как написано: наставь юношу, ребенка в начале пути, чтобы он знал Божие эти пределы, чтобы он не сошел, не переступил их, чтобы получил все те Божьи благословения на этой Земле.

Как написано, Бог говорит: Я хочу вам дать жизнь с избытком на этой Земле и вечную Жизнь там, на Небесах. И знаете, сейчас многие люди, они озабочены, вот девяносто пять процентов, о земном. О земном! Как устроить свой домашний быт, и тому подобное… У меня есть тоже мечта и о земном, но у меня есть одна самая большая мечта — чтобы еще больше Бог спас через меня людей. Еще больше, и больше.

Я молюсь и говорю: «Господь, я знаю, у Тебя очень много стран. Знаю, что у Тебя еще очень много мест, где никто ни разу не проповедовал Евангелие. Я хочу там быть с Тобою! Я хочу свидетельствовать, чтобы ты через меня спасал этих людей». Потому что я знаю, что, если ты будешь помышлять о Горнем, все остальное тебе, земное, оно приложится.

И брат мой один, он знает мою мечту, которую я хочу. Я знаю и верю, что то, что я буду думать о Небесном, Бог благословит. Не знаю когда, но благословит. Я мечтаю посидеть в нормальном, хорошем доме, перед камином в своем собственном кресле-качалке. Такая у меня есть мечта. Но я знаю, что Бог все восполнит по богатству славы. Сначала Его, а потом все свое.

Вы знаете, вот когда я уже вырос, меня воспитывала улица. Потому что, когда я был в шестом или седьмом классе, мать с отцом разошлась, и меня воспитывала улица. И мой покойный отец говорил такие слова: «Вадим, у тебя жизнь одна. Тебе нужно все с этой жизни для себя. Когда станешь старым, когда сядешь на лавочку вместе со своими сверстниками, вспомнишь, как ты раньше «зажигал». Будет, что вспомнить».

Но знаете, когда Бог в тридцать лет мне показал, как я раньше «зажигал», мне стало отвратительно. Потому что там ничего хорошего не было. Когда я женился, Бог благословил меня женой, моя жена говорит: «Вадим, то, что ты делаешь, это зло в глазах Божиих. То, что ты сеешь, в твою жизнь придет однажды жатва». В Библии написано, что не прекратятся на этой Земле среди людей сеяние и жатва. Если сеешь зло, ты в сто раз его хуже пожнешь. Если сеешь добро, ты в сто раз его пожнешь больше.

Вы знаете, я в то время не понимал, потому что в Библии написано, что сатана, он есть отец лжи, он обманщик. Приходили мне такие мысли в голову: «да не слушай свою жену. Какая там жатва? Ты все бери для себя. Все и сейчас», и тому подобное. Но знаете, в Библии написаны такие хорошие слова: что человек посеет, то и пожнет.

И знаете, когда я был в 2003 году на Западной Украине, служили, и потом, когда Бог подвел ко мне пророка. И Бог говорит: «сын Мой, ты поражен Мною». Для меня это было очень тяжело слушать, потому что, знаете, я знал только Бога, как Бога любящего, милующего, сострадающего. И когда я опустил голову к полу, я в мыслях говорил: «Господь, за что ты меня наказал?»

В Библии написано, Бог говорит: кого люблю, того наказываю. То же самое и мы, земные родители, наказываем своих детей, чтобы они того или иного не делали. Тоже самое Бог говорит, что Я тебя наказываю, чтобы ты принес мирный плод праведности. Чтобы ты раз уже сделал, ты больше не делал.

И вот, когда я молился, я говорю: «Господь, за что Ты меня наказал?» И Бог через этого пророка сказал, что в твою жизнь пришло именно то, о чем ты не задумывался, — о воздаянии. Ты задумывался все для себя, а ты, — говорит, — забывал о своей душе — том, что не отнимется никогда. Но, — говорит, — пришло в твою жизнь именно воздаяние. Потому что в Иеремии, шестой Главе, последний Стих написано: воздаяние за грех — смерть, а дар Божий — жизнь вечная во Христе Иисусе (данное выражение содержится в Стихе 23 Главы 6 Послания святого Апостола Павла к Римлянам, автор).

И Бог начал объяснять мне: «сын Мой, ты посмотри в окно». Когда я повернул взгляд и посмотрел в окно, я услышал: «все, что ты видишь, живет, работает и движется Моими Законами. И природа, она Мне повинуется и не переступает». То же самое, написано: Бог положил предел морю. Как бы оно не пенилось, эти волны, но они не переступают.

Один брат говорит мне:

— Вадим, ты врешь, переступает, цунами. — Я говорю:

— Я не вру, потому что Слово Божие так… Но, когда волны поднимаются, эти цунами идут на землю, то для того, чтобы делать на Земле Суды Божии. То, что люди сеяли, в их жизнь приходит жатва.

И, знаете, эти люди не знают пределов Божиих, переступают, и Бог их за это наказывает. Но знаете, есть большая разница, как наказывает Бог, и как наказывает сатана. Сатана сгубил человеческую душу, и он шанса больше не дает. Но Бог, Он как любящий Отец. Он сначала наказывает, дает тебе время, шанс подумать, обдумать. И когда ты выбираешь и поступаешь правильно, то Бог прощает тебе…

То же самое, знаете, Бог мне сказал: «сын Мой, ты знаешь Меня как любящего, милующего, сострадающего, но ты не знаешь, что Я Судия Праведный. Меня подкупить ничем нельзя». У нас на Украине, можно судье дать… допустим, тебе пять лет дают, пять тысяч долларов дал, и все. Тысячу за год, и все нормально. А Бог говорит: «Я — Судия Праведный, Меня не купишь»… И Бог мне начал пояснять, что говорит: «Я не могу отказаться от Своих Законов, потому что природа, она повинуется. Ты не повинуешься, потому что ты Мое творение, не знал этих пределов, переступал через них, грешил, и Я поступил к тебе по Закону Справедливости. Я наказал тебя за все твои грехи и беззакония, но дал тебе еще время. Дал тебе шанс подумать, обдумать, как ты жил, как ты поступал. И когда ты сделал правильный выбор, покаялся Мне в своих грехах и исповедовал Меня своим Богом, Спасителем, Я поступил по Закону Милости. Я простил тебе все твои беззакония, и не вспоминаю впредь». Слава нашему Богу!

В двухтысячном году я залез на столб, потому что я был не очень хорошим человеком, я был вором. И я не знал, что эта линия была под высоковольтным напряжением. Там проходило две линии. Одну линию отключил, на вторую влез. И когда я перекусил провод, получилась дуга, и десять тысяч вольт, они вошли в мою голову. Моя голова и шея моментально сгорели и стали черными, как земля. И через три дня моя голова распухла до размеров автомобильного колеса. Моя нижняя губа доставала до лба, а верхняя губа доставала до груди.

Когда этот ток вошел в мою голову и прошел по всему моему телу, он оставил ожоги третьей и четвертой степени. Четвертая степень — у меня прогорел череп насквозь. У меня выгорела вся левая сторона спины, сгорела левая лопатка, мышца сгорела, и локоть вылез наружу. И когда я падал со столба, потому что я не был прикреплен ремнем безопасности, я упал назад и поломал позвоночник в двух местах. Со смещением и ушибом спинного мозга. Я был, как буква «Г».

Я не знаю, сколько дней я провел в реанимации, но я благодарю Бога, что Бог любящий, милующий к своему падшему творению. Я благодарю Бога за то, что Бог вернул мне жизнь, вернул мне память. И когда я вспомнил, что со мной случилось, я понял две вещи. Первая: то, что мне осталось немного жить, где-то неделя, и я умру. Я чувствовал, как из меня эта жизнь уходила, но я не прилагал никаких усилий для того, чтобы бороться за эту жизнь. Потому что у меня было очень много проблем с милицией, прокуратурой. Я говорил сам себе, что умру и эти проблемы сами собой решатся.

Второе, что я понял: я не буду ходить. Потому что от груди вниз я не чувствовал своего тела. Не только тогда, когда мне хотелось в туалет, но даже тогда, когда приходили врачи, и кололи мое тело иголками. Я только мог двигать правой рукой и головой. И когда посмотрел мой лечащий врач, он сказал:

— Вадим, тебе уже все, тебе уже никто и ничто не поможет.

Я ему задал вопрос:

— Почему? — Он говорит:

— Вадим, мы хирурги. Мы не знаем, — говорит, — что там у тебя внутри. Через твое тело прошел очень сильный ток. Мы не знаем, целы там внутренние органы или нет. Но, — говорит, — мы знаем одно. Что тебе нужно очень много времени лежать в больнице. Для чего? Ток поразил твое тело. Оно начнет чернеть. Мы начнем его вырезать, и то, что от тебя останется, если ты не умрешь от заражения крови, тем ты и будешь.

Лечащий врач мне объяснил, чем отличается ожог от огня или от кипятка и от электрического тока. Огонь и кипяток поражают тело снаружи, но ток, он поражает тело изнутри, последствий его не видать. Он говорит:

— Тебе нужно очень много времени лежать… И, чтобы не умереть от заражения крови, мне нужно было постоянно от трех до пяти литров вливать физраствор. В моей правой руке и в шее стояло три катетера. Для того, чтобы покупать этот физраствор, нужно было очень много денег. Знаете, на то время у меня этих денег не было. Потому что Советский могучий пошел по шву, работы не было, ничего, и денег не было.

И знаете, я сколько Библию ни читаю, я там не нахожу ни одного места в Писании, чтобы какая-то валюта какой-то страны спасала жизнь человеку. Я этого не нахожу. Но я нахожу очень много мест в Писании, в которых гласится, что кто призовет имя Господне, тот спасется. Потому что Бог спасает человека, Бог исцеляет, Бог освобождает от всякой греховной зависимости. Бог изменяет человека, делает из плохого нормального, который по-новому смотрит, думает, живет и поступает. И творит все новое.

Вы знаете, я когда задавал своему лечащему врачу вопрос, почему он не дает ни одного процента, что я буду жить, он мне говорит: «Вадим, пойми меня правильно, я имею знания, имею опыт. Когда мы с твоего тела слили остатки твоей крови, мы в твое тело дважды вливали альбумин и плазму». Это заменитель крови. «Когда в человека вливают инородную кровь, происходит в теле химическая реакция, и температура тела поднимается до сорока. Это нормальное явление и человек будет жить. Но, — говорит, — когда у человека тело переохлаждается на минус, человек погибает. Он жить не будет. Это тот человек, который уже все. Ему уже никто и ничто не поможет, потому что твое тело переохлаждается на минус».

И лечащий врач выписал меня умирать домой. И когда он вышел с моей палаты, ко мне подошла моя жена. Она была беременная пятым ребенком. Моя жена, она уверовала в девяносто восьмом году. И она два года, не спя ночами, молилась за меня, чтобы Бог нашел меня, чтобы Бог спас, изменил, освободил, сделал из меня Своего служителя. И чтобы Бог был Хозяином в нашей семье.

И тогда она подошла к моей кровати, говорит: «Вадим, я знаю Того, Который прощает, спасает, исцеляет и наставляет. Я верю, что Он тебя поднимет совершенно здоровым с этой кровати. И мы вместе с тобой пойдем к своим детям. Но тебе нужно сделать две вещи. Первое: это признать, что ты — грешный человек, покаяться в своих грехах. И второе: исповедать Бога своим Спасителем».

На то время я не понимал, что, если ты будешь кого-то исповедовать, то нужно будет исполнять то, что тебя просит Бог. Знаете, когда мы с вами молимся «Отче наш», и говорим: да будет Божья воля в моей жизни, как на Небесах, хочу задать вам вопрос: а вы знаете, как там исполняют Божью волю? Не так, как люди. Бог сказал, и они пошли и сделали. А мы еще с вами размышляем: можно или подождем, и тому подобное. Да. И знаете, пусть нас Бог благословит, чтобы мы были послушными детьми. Чтобы мы не только слышали, но и знали голос своего Отца. Чтобы мы исполняли именно то, что Бог нас просит сделать на этой Земле.

А я верю, что Он очень много просит, чтобы мы сделали на этой Земле. Я вам скажу одно. Знаете, есть одна такая на Земле нива, которая приносит постоянно плод. Это Божья нива. Попадайте в нее, и вы увидите плоды. Вы знаете, когда я не покаялся, моя жена склонила свои колени возле моей кровати, и начала молиться. Говорит: «Господь, я сделала все по слову Твоему». И моя жена начала перечислять, что же она сделала. Она говорит: «Господь, я за своего мужа молилась два года, не спала ночами, я постилась, я читала ему Евангелие, я разъясняла ему Писание, как могла. Ты помогал. Я своей жизнью Тебе показывала, Господь. Но, Ты видишь железное сердце моего мужа, Ты видишь, что он не хочет с Тобой примиряться, не признает себя грешным человеком. Я предаю его в Твои руки. Делай с ним, что хочешь, только спаси его душу!»

И когда мы вечером ложились спать, моя жена подошла ко мне и говорит: «Вадим, когда ты почувствуешь, что ты умираешь, я прошу об одном: покайся в своих грехах, примирись с Богом. Если Он тебя не поднимет уже для того, чтобы мы вместе с тобой воспитывали своих детей, но Он хотя бы спасет твою грешную душу».

Я своей жене не ответил, и мы уснули. Я проснулся от того, что меня кто-то разбудил. Когда я открыл глаза, то я увидел то, что не забывается. Потому что, знаете, когда человек в своей жизни видит что-то такое сверхъестественное, именно то, что мы с вами своими физическими силами не можем сделать, просто-напросто это откладывается в нашем подсознании. Мы интересное видели.

То же самое, я лежал, удивлялся, почему моя палата освещалась таким красивым — ярким, голубым, теплым светом, без включенного электрического тока. Потому что все лампочки были темные. Но знаете, я не видел ни одной такой лампы на этой Земле, которая бы излучала этот свет. Этот свет был очень красивым: теплым, голубым, и, вы знаете, нежным таким. Его можно было не только посмотреть, но еще и попробовать на ощупь.

Этот свет я видел дважды. Раз в палате, и на Новой Земле, куда меня Бог забрал и показал то, что Он приготовил для любящих Его. И когда я перевел взгляд на дверь, я увидел, как в мою палату отворилась дверь, и вошел человек в монашеской одежде. На нем был одет черный халат, который спадал на самый пол, подвязан толстой веревкой, на голову был наброшен капюшон. В широкие рукава он спрятал свои руки.

Когда он зашел в мою палату, он стал в стороне от двери, и смотрел на меня. Всего лица его я не видел. Но я видел подбородок, подобный нашему с вами, человеческому. В Библии написано, что сатана принимает облик Ангела Света. Я на себе ощущал его взгляд. Я понимал своим разумом, что будет что-то не очень приятное, но ничего не мог сделать. Потому что я мог только двигать правой рукой и головой. Еще почему? Потому что в Библии написано, что в страхе есть мучение. Что же страх делает? Он взял меня в такие железные клещи, от головы до пят, страх парализовал разум. Я не мог вспомнить то, что мне жена говорила: «Вадим, Бог Всемогущий, Бог вездесущий, призови Его имя и Он тебе поможет».

Страх парализовал речь, я не мог позвать свою жену, которая лежала в метре на другой кровати. Я просто лежал, и смотрел на финал происходящего. То есть, ситуацию, в которую я попал. И когда я перевел взгляд с того человека на пол, я увидел, как в мою палату заползают змеи. Они были разной длины, толщины, черные, покрытые белым зеленоватым оттенком, типа гноя. И все они ползли по проходу к моей кровати, заползали на нее, и обвивали все мое тело. И когда я был полностью, от плеч до ног, обвит этими змеями, первая змея, которая достигла моих плеч, она подняла голову, открыла пасть для того, чтобы задушить. Из этой пасти исходил трупный запах. Запах гниющего, разлагающегося человеческого тела.

На то время мне было тридцать лет. Сколько бы человеку ни было лет, все равно человек хочет жить. И чтобы не видеть финал происходящего я просто закрыл свои глаза, и кричал на всю больницу. Когда я услышал голос жены и рассказал все то, что я видел, моя жена мне говорит: «Вадим, Бог тебе открыл твои духовные глаза», и показал этот духовный мир, в котором мы с вами живем, но мы своими физическими глазами его не видим. А он реально существует. «Бог показал хозяина твоей души, потому что твоя душа не принадлежала Богу, потому что ты был рабом греха. И твоя душа принадлежала сатане, и он приходил за ней. Бог показал тебе тех падших ангелов в этих змеях, которые обвивали твое тело».

Но моя жена говорит: «Вадим, Бог тебе еще нечто показал». И моя жена задала вопрос:

— Вадим, почему змея отвела челюсть от твоей шеи?

Я не мудрствовал, ничего не выдумывал, я просто ответил:

— Не захотела. — Моя жена говорит:

— Дело не в том, что она не захотела. А дело в том, что Иисус Христос на Голгофском Кресте победил сатану, демонов, тьму, ад, грех и смерть, и лишил их силы и власти. У них, — говорит, — нет ни сил, ни власти. Но, если бы эта власть находилась не в Божьих руках, змея бы свела челюсть вокруг твоей шеи, и утром ты бы уже не открыл глаза. Потому что сатана сгубил бы твою душу. Но власть находится в Божьих руках, а в Библии написано, что Бог не хочет смерти грешника.

А что он хочет? Чтобы все люди пришли к покаянию и познанию истины. И моя жена говорит:

— Вадим, Бог дает тебе еще время, дает тебе еще один шанс жить по-новому. Чтобы ты, — говорит, — подумал, обдумал, как ты жил, как ты поступал. Чтобы ты покаялся, примирился, и жил новой жизнью. — Я своей жене ответил:

— Это был просто кошмарный сон, приснилось.

В тот же день, когда меня перевозили из района в область, мне жена задала вопрос:

— Вадим, ты в своей жизни на кого возлагаешь надежду?

Я ей ответил, что в области врачи учились, они знают, как лечить человеческое тело. А санитары такие же самые люди, как и мы, придут и помогут.

Моя жена говорит:

— Вадим, в Библии написано: проклят человек, который надеется на человека, которого опора плоть, и которого сердце удаляется от Господа. Вадим, эти люди не знают Бога. Эти люди тебе делать ничего не будут, потому что у тебя нету финансов. И тебе не нужно надеяться на врачей, но тебе нужно надеяться на Господа. Также в Библии написано: «благословен человек, который надеется на Господа и упование его Господь». Потому что, — говорит, — Господь создал тебя по Своему образу и подобию, и Он знает, как исцелить тебя физически и духовно.

Я своей жене не дал ответ, и когда меня перевезли в Днепропетровск, меня положили в ожоговое отделение. И меня положили правой рукой к стене. Я лежал в палате сам. Это было восьмого или девятого мая двухтысячного года. Было очень сильно жарко. Возле меня поставили табурет, на табурет поставили минеральную воду. Я видел эту воду, но я не мог напиться, потому что мне нужно было одной рукой поднять все свое тело, которое весило сто килограммов, налить и напиться.

И так как я возлагал надежду свою на людей, их я звал на помощь, и Бог мне стал показывать, на Кого действительно нужно нам возлагать свои надежды, на этой Земле. Санитары отворили дверь, но, не заходя в палату, с порога спрашивали, чего я хочу. И когда они услышали то, что я просил у них воды, они мне говорят: «Вадим, погоди пару минут. Мы доделаем свою работу, потом придем, тебе дадим».

Мне сутки никто не дал воды. Люди просто-напросто забыли обо мне. Все внутри пересохло, во рту язык распух, было о чем задуматься. И когда зашел лечащий врач в мою палату, прочитав всю мою историю болезни, выписал мне рецепт на шестьдесят долларов. И задал мне вопрос:

— Вадим, у тебя деньги есть? — Я говорю:

— Нету. — Он говорит:

— Будут деньги, будем лечить, нету денег… — пожал плечами и ушел из моей палаты.

И когда за этим человеком затворилась дверь, я услышал такой тихий ласковый голос, который говорил ко мне: «Вадим, ты на кого в своей жизни возлагаешь надежду? Ты слышал, что врач сказал: нет денег? Ему все равно, он ничего тебе делать не будет. Ты умрешь, потому что тебе нечем оплатить эту операцию. А ты хочешь воды, но тебе ее так никто и не дал».

И пришло такое понимание, что есть Тот, Который все видит и все знает. В Библии написано, что Божьи глаза обозревают всю Землю. От Божьего взгляда ничего не сокрыто. Когда я это понял, я просто закрыл глаза и начал плакать, как маленький ребенок. Когда я плакал, я в своих глазах увидел всю свою жизнь. Не с того момента, когда родила меня мать, но с того момента, как написано в Библии: когда человек понимает, где добро и зло, и избирает.

И когда Бог показал мне всю мою жизнь, мне просто стало отвратительно. Потому что там ничего хорошего не было, кроме греха. И когда я открыл свои глаза, я увидел, что все мое тело покрылось трупными пятнами. Потому что четыре дня в мое тело не вливали физраствор. Не было денег для того, чтобы его купить. Тело начало чернеть, гной попал в кровь, и пошло заражение крови. Меня начало знобить, потом подбрасывать на кровати. И когда лечащий врач пришел померить температуру тела, она составляла полностью на весь градусник.

Лечащий врач говорит: «Вадим, при такой температуре внутренние органы человека не выдерживают — он сгорает». — Говорит: «Вадим, если ты в течение двенадцати часов не найдешь финансы для того, чтобы купить физраствор, ты умрешь от заражения крови». При этом, ничего не делая, он вышел из моей палаты.

И когда за ним затворилась дверь, я услышал такой громкий голос, который говорил: «двенадцать часов, и ты мой!» С другой стороны, я слышал тихий ласковый голос, который говорил: «покайся в своих грехах, исповедуй Меня своим Богом-Спасителем!» И шла духовная борьба за спасение или за погибель моей души. И нужно было выбирать мне. Почему? Потому что Бог дал людям право свободного выбора. Хочет человек жить в благословении — выбирает. Хочет жить в проклятии… Бог дает выбор.

И на то время, знаете, я вам скажу, что я не хотел каяться, но я не хотел и умирать. И тогда, знаете, когда Бог ставит человека в такую определенную ситуацию, тот человек, который не знал Бога там, в подсознании, просто начинает тянуться к Богу. У нас, на Украине, даже существует такая поговорка: «тревога — все люди бегут к Богу!» И знаете, я начал в разуме перебирать, к кому бы воззвать. Почему я так говорю? Потому что у меня был дед. Он был дьяконом в Православной Церкви. Я являюсь дьяконом и миссионером в протестантской церкви. Я первенец, и я верю: когда я был в утробе матери, дед молился за меня.

Но дед не дожил три месяца. Он умер, когда я родился. Но после деда осталась куча молитвенников. Пантелеймону, Филимону, Николаю-Угоднику, там их очень много. И когда я был подростком, я читал вот это все. Потому что бабушка моя была безграмотна. Она не могла читать. Я приходил, и это все читал. Моя бабушка говорит: «сынок, ты, — говорит, — читай, — может, и ты станешь священником».

И знаете, когда я начал в разуме перебирать, к кому бы воззвать, я прошу только понимания, что эти люди, они умерли, и их кости лежат в земле, они тебя не слышат. Тебе нужен один человек, живой. Чтобы он тебя выслушал, и помог тебе. Правда, мы же с вами не идем, когда у нас болят почки, либо печень, либо зубы — мы же не идем на кладбище. Мы идем в больницу, к живым людям. Именно к тому, кто знает, как лечить.

Но я хочу вам задать один вопрос. Видели ли вы в больнице хотя бы одну надпись на дверях: «тот врач, который исцеляет душу»? Ее такой нету. Этот Врач — есть Иисус Христос! Который исцеляет не только тело, но и человеческую душу.

И знаете, когда я перебирал в разуме, к кому бы воззвать, я просто своей жене говорю:

— Лен, их очень много. — Жена говорит:

— Вадим, их не очень много. В Библии написано, что нет другого имени под этими небесами, которым бы надлежало спастись каждому человеку. Это имя — Иисус Христос! Взывай к Нему, Он тебя ждет.

Я тогда закрыл свои глаза и начал плакать, как маленький ребенок. Я говорил: «Господь, я недостоин! Недостоин того, чтобы Ты меня простил. Но, если Ты есть, Ты меня прости, исцели, докажи и покажи». И Бог не только мне доказал, что Он Живой, реальный, но и доказал тем, что Он потом Себя показал мне.

Когда я открыл свои глаза, я просто лежал и удивлялся. Потому что на моем теле уже не было трупных пятен. Они все сошли. Меня перестало знобить. И когда лечащий врач померил температуру тела, она составляла тридцать шесть и шесть. Но я видел его удивленные глаза. И он кричал на всю мою палату: «я не верю в обратный процесс! Если пошло заражение крови, человек погибает, либо мы вмешиваемся в этот процесс и капельница останавливает этот процесс. Но я не верю, чтобы никто не вмешался в этот процесс, и процесс остановился».

Человек не знал, что десять минут назад я покаялся в своих грехах, исповедовал Бога своим Спасителем. Свою жизнь, которая висела на волоске, я вручил в руки любящего Бога. Сам Господь вмешался в этот процесс и остановил его. Слава Ему! В мою палату вошел неверующий человек. Он спросил, как меня зовут, взял рецепт и ушел. И через двадцать минут он принес все медикаменты, которые были написаны там. И когда он подошел ко мне и посмотрел на меня, он говорит: «Вадим, я никогда никому не делал добра». Он говорит: «Вадим, когда я приехал из области в район… то есть я живу в районе, он живет в области. Нас разделяет сто километров. На то время он был директором строительной компании, занимал какое-то положение в обществе. Я был падшим грешником.

И он говорит: «когда я приехал к родственникам к вам в район, и обменивались новостями, и мои родственники говорили о тебе, я слышал такой тихий ласковый голос, который говорил: «ты должен пойти в такую-то больницу, в такое-то отделение, в такую-то палату, его звать Вадим. Ты должен взять рецепт, и принести все то, что там написано».

Он говорит: «Вадим, пойми меня правильно, я имею у себя в подчинении людей, я знаю, как на них нажать, как с ними говорить, чтобы они пошли и исполнили то, что я прошу. Но, — говорит, — этот голос, Он был ко мне не как к начальствующему, а как к подчиненному. И я, — говорит, — не мог Ему отказать. Я пошел и исполнил то, что Он просит меня».

Знаете, эти люди, которые живут вокруг нас, неверующие люди, которые не знают Бога, но они слышат голос Духа Святого. И послушно идут, и исполняют то, что их просит Бог. Это как мы с вами знаем Его голос и послушно идем, и исполняем то или иное, то, что просит нас Бог сделать на этой Земле, среди людей.

Вы знаете, когда мне поставили капельницу, я уснул, я проснулся от того, что меня кто-то разбудил. Когда я открыл глаза, я увидел Того, Который прощает, спасает, исцеляет и благословляет. Я видел, как Иисус, облокотившись на Свои руки, от моей кровати смотрел на меня. Я видел Его хорошие, уложенные и ухоженные волосы, я видел Его лицо, источающее любовь к человеку. Я видел Его очень дорогую, богатую одежду, достойно царям. И при этом у меня не было страха. Мое сердце было наполнено Божьим миром и любовью.

В Библии написано, что совершенная любовь изгоняет всякий страх. И я своим разумом понимал, Кто это стоит. Я понимал, что это не Ангел, не Архангел. Я понимал, что это стоит Сам Господь! Я понимал, что мне нельзя отводить от Него своего взгляда. Но я еще хотел разбудить свою жену, чтобы и жена моя еще увидела Его.

И когда я позвал свою жену, говорю:

— Лен, там стоит Иисус! — она посмотрела и говорит:

— Там нету никого.

И когда я повернул взгляд назад, я Его не видел, но я слышал Его шаги, как Он выходил из моей палаты. Я своей жене задавал очень много вопросов, на половину из которых она дала ответ, а на половину нет. Я пролежал в больнице на правой стороне… Вот в таком положении, лежа, у меня слежались легкие. Когда меня жена по десять раз переворачивала на день, для того чтобы… пролежни, я просто задыхался.

Лечащий врач, когда зашел в палату, говорит: «Вадим, я тебе отрежу левую руку». Потому что у меня не прекращалось гноение, все гнило и не переставало. И он говорит: «Вадим, если не прекратится гноение, я отрежу тебе левую руку, потому что три миллиметра мышцы, которая осталась держать твою левую лопатку. Все сгнило, все вырезали».

И когда этот человек ушел, я просто молился, говорю: «Господь, яви Свою милость! Я и так инвалид. Если мне еще отрежут левую руку, на кого я буду похожий?! Ты сотворил человека с двумя руками и ногами для того, чтобы ходить и делать добрые дела».

Бог явил Свою милость, мне не отрезали левую руку. Но гноение прекратилось, и мне сделали две пластические операции. Снимали кожу с моих ног, и накладывали по всему моему телу. На двухтысячный год я должен был заплатить две тысячи долларов за эти две операции. То есть, по тысяче за каждую, которых у меня не было.

И когда лечащий врач зашел в мою палату, он затворил за собой дверь на крючок, чтобы никто не вошел. Подошел, посмотрел на меня, и сказал:

— Вадим, что ты за человек? — Я ему ответил:

— Я — верующий. Земного царя не имею, потому что мой отец, он был мастером пути. Он погиб под колесами скоростной электрички, спасая жизнь своим подчиненным. Сам погиб, но, — говорю, — я покаялся, и Сам Бог усыновил меня, и Он заботится обо мне на этой Земле.

Он говорит:

— Вадим, ты внешне ничем не отличаешься от других людей. Ты должен, как и все, заплатить две тысячи долларов. Но я, — говорит, — не могу понять, что со мной происходит. Пришли какие-то люди, дали мне двадцать долларов, сказали: это для Вадима, и я, — говорит, — взял, и сделал тебе эти две операции.

Когда в 2003 году я был на Западной Украине, Бог через этого (неразборчиво) сказал мне: «сын Мой, это Я врачевал твое тело через его руки. Это Я был твоим Донором, Который дал тебе Свою кровь, которая течет по твоему телу, дает жизнь и здоровье. Которая обеляет и освящает тебя. И Я тебя поднял не для того, чтобы ты ушел в этот мир, но, чтобы ты был живым свидетелем Моей милости над тобою. Я тебя проведу по многим, и многим церквям, там, где ты будешь свидетельствовать и утверждать истину!»

В Деяниях Апостолов написаны такие хорошие слова: «когда сойдет на народ Божий Дух Святой, мы примем от Господа силу». Для чего? Для того, чтобы свидетельствовать, что Бог сделал в моей жизни, от чего Он меня спас, от чего Он меня освободил. Как Он вывел меня из той трудной ситуации, чтобы мы говорили тем людям, которые в тех же трудных ситуациях, Кто им может помочь. Дать и этим людям надежду иметь спасение, на освобождение, на исцеление, и на благословение.

И знаете, когда через четыре месяца меня выписали из больницы, для того чтобы я прошел МСЭК, я узнал, что в моем доме живут совсем иные люди. Потому что, когда я лежал в больнице, моя мать продала наш дом, и этим людям сказала, что эти финансы пойдут для моего лечения. Но этих денег я не видел. Мать их забрала себе, и потратила для себя. И так я, жена и дети остались на улице.

И когда меня привезли к моей матери домой, я сказал:

— Мам, а почему меня привезли к тебе, но не ко мне? — Она говорит:

— Сынок, ты инвалид, жена твоя беременна. Наш дом большой, мы будем помогать твоей жене смотреть за тобой. Ей будет легче и тебе веселей.

Через одну неделю моя мать выгнала мою жену. Моя жена взяла двоих детей и ушла к своей матери. Двое детей остались со мной. Еще через одну неделю… Я не могу понять до сих пор, почему так в то время по отношению ко мне поступила мать, она рано утром зашла в мою комнату и говорит: «сынок, лучше бы ты не приходил в сознание, когда ты лежал в реанимации. Мне надоели все эти раны, гнои, мази, бинты. Считай, что у тебя меня нету. Можешь звать, можешь не звать — я к тебе не приду».

От меня отреклись родная мать, родной брат, и родная сестра. Мне не давали ни есть, ни пить, для того чтобы я побыстрее умер. Я весил сорок килограммов, при обычном весе сто килограммов. Мне нужно было три раза в день делать перевязку на голове, чтобы голова не загнила. Но их никто не делал, голова загнила, и мухи насадили червей.

И вот, когда я был в таком состоянии… Знаете, в Библии есть такое, что, когда Бог проводит человека через какую-то трудность или испытание, Он сверх силы не дает. Так и мы. Я верю в то, что Бог даст тебе столько, сколько ты сможешь вынести. И знаете, для меня не были сверх сил вот эти черви. Не было сверх сил то, что меня не кормили и не поили. Но для меня, как для человека, было сверх сил то отношение моих родных ко мне. Я просто не мог этого понять. Я молился, говорю: «Господь, либо забирай, либо исцеляй!» И тогда, впервые за четыре с половиной месяца, я впервые увидел, как на моих ногах зашевелились пальцы. К моей согбенной спине не прикасались руки врачей, потому что врачи уврачевали все мои ожоги. Бог Своими любящими руками выровнял мне спину, укрепил позвонок в двух местах, и дорастил до нормальных объемов мои легкие.

Когда прошла одна неделя, я мог нормально сидеть, и нормально дышать. Слава Господу моему! Когда прошла еще одна неделя, я получил то, что я просил четыре с половиной месяца — костыли. И Бог в тридцать лет научил меня по-новому ходить. Но как я ходил. Я всем своим весом лежал на костылях, переставлял их и плетью бросал ноги. Почему плетью, потому что у меня были порванные и атрофированные мышцы в ногах. То есть, я не сгибал и не разгибал ноги, я двигал ими как веревками…

Когда мне дали первую группу, меня перевезли назад, в область. И когда лечащий врач посмотрел мою голову, он говорит: «Вадим, я не могу понять, как ты до этого времени еще живешь». Потому что, когда ток вошел в мою макушку, череп не выдержал. Кость прогорела насквозь, и стала черная. И этот кусок черной кости отслоился от живого черепа. И он поднимался вверх-вниз, как пульсирует у маленьких детей родничок. И это все было залито гноем.

Он говорит: «Вадим, я не могу понять, как этот гной по трещине не попал тебе вовнутрь, на мозг. Если бы он попал, ты бы умер в сумасшедших муках». На то время ни я, ни тот человек, мы не знали, что ситуацию, в которой находился я, контролировал Сам Бог, и Бог не позволял, чтобы этот гной попал вовнутрь. И все для чего? Для того, чтобы прославилось Его имя! Слава Ему!

Ко мне приходило очень много врачей. Все они смотрели на меня как на нечто такое, диковинное. Все говорили о средней степени тяжести операции, но никто не хотел делать ее. Я сидел в палате и говорил: «Господь, я не имею того человека, который пришел бы и сделал мне эту операцию». Потому что у меня пять с половиной месяцев постоянно беспрерывно болела голова. Я за день выпивал по две пачки анальгина. Два раза получал отравление, и два раза меня откачивали.

На следующий день Бог послал ассистента профессора. Они меня осмотрели, сделали мне томограф черепа, замеряли проем между черепом и корой головного мозга, и перевели меня в нейрохирургию. Меня полмесяца подготавливали к операции. В мое тело вливали все возможные медикаменты, которые можно было влить. Потому что Бог расположил сердце мужа моей тетки, который оплатил эту операцию. И когда врачи принесли мне бумагу, чтобы я расписался за исход операции, я задал вопрос: какой процент дают люди, что я буду жить?

Мне ответили: пятьдесят на пятьдесят. Моей тетке сказали совсем иное. Они сказали, что не дают ни одного процента, что он будет жить. Потому что у меня не было иммунитета. Мой организм не мог бороться ни с какой инфекцией. У меня пять раз брали анализы, и все они были плохие. Но они говорят: мы ему сделаем, потому что за эту операцию были уплачены деньги.

Когда меня везли в операционную, я молился за руки врачей, и за исход операции. Когда мне делали трепанацию черепа, я умер. Я видел, как я вышел из своего тела, и пошел по темноте. И когда я дошел до границы, но это была невидимая граница, я понимал в духе, что мне нельзя выходить из темноты на свет. Я послушно стоял в темноте, и смотрел на свет, как я смотрю на вас, на свои собственные похороны.

Стоял гроб, и в гробу лежал я, темно-земляного цвета. Вокруг гроба стояли люди из моего села, и оплакивали меня. Потом со стороны я увидел в духе не только эту похоронную процессию, но и то, как я выходил из темноты на свет. На мне были одеты очень красивые белые одежды. И когда я подошел и посмотрел, кто там лежит, в гробу, а потом посмотрел на всех людей, которые плакали, когда они увидели меня, они говорят: «Вадим, этого не может быть, ты умер и вот здесь лежишь». И тогда я ответил всем людям, что для Бога нет ничего невозможного, и открыл свои глаза.

Когда я открыл свои глаза, я увидел, что на моей груди были слезы моей тетки. Я задал ей вопрос, почему она плачет. Потому что я пришел в сознание не в палате медицинской, как все нормальные люди, а в морге. На каталке, среди умерших тел. Я не понимал, что меня тетка просто-напросто оплакивала.

И когда я ей задал вопрос, почему она плачет, она мне говорит: «сынок, приедешь домой, спроси у своей жены». Через одиннадцать дней, когда меня выписывали из больницы, профессор, который делал мне вот эту трепанацию черепа, он собрал консилиум больше тридцати человек. Он громко зачитывал всю мою историю болезни. Он говорил: «это человеческому уму непостижимо». Говорит: «я всю свою жизнь посвятил медицине для того, чтобы врачевать людей, но я в своей жизни ничего подобного не видел. Это, — говорит, — просто фантастика. Был мертвым, а теперь, — говорит, — живой. Я не могу понять, как. Ведь ему нужно было лежать два с половиной месяца после операции, чтобы полностью восстановиться. Он, — говорит, — пролежал одиннадцать дней. Иммунитет здоровый, все анализы здоровые».

С моей головы сняли все швы, повязки. И он говорит: «смотрите, везде по швам растет волос, и, — говорит, — не гниет». Потому что, когда волос растет в швах тела, швы не заживают — тело гниет. Потому что человеческий волос не разлагается, гниет тело. Он говорит: «смотрите, все зажило, это человеческому уму непостижимо».

То, что непостижимо для человеческого ума, то для нашего Бога нет возможного. Потому что Он есть Бог Всемогущий! Слава Ему! Когда меня выписали из больницы, мне дали на руки выписной эпикриз. И когда я приехал домой, я задал вопрос, почему моя тетка не дала мне ответа на мой вопрос. И моя жена, она прошептала мне в ухо. Почему прошептала? Потому что у нее были севшие голосовые связки.

Она говорит: «Вадим, когда тебе делали трепанацию черепа, ты умер. И когда приехал твой дядька, он сказал: «Лена, готовься, Вадим умер, я его сегодня вечером заберу, а завтра утром привезу, и мы его похороним». Моя жена говорит: «в моих грудях моментально перегорело молоко. Было ощущение, что на мою голову кто-то льет кипяток. Я не поверила ни одному слову, тому, что я услышала. Я зашла, — говорит, — в комнату, встала на колени, и начала взывать к Богу».

В Иеремии, 33:3, написано: «воззови ко Мне, и я отвечу тебе. Я покажу тебе великое и недоступное, чего еще не знаешь ты». В украинском переводе немножко по-другому звучит, но смысл тот же самый. Там звучит, что: не сдерживай свои уста, громко кричи, зови на помощь. Если так сказать человеческим языком, сколько в твоих легких есть воздуха, силы, кричи в Небеса!

И моя жена, она кричала в Небеса. Она не упрекала Бога, что Он Бог такой, и такой, забрал у нее мужа. Она этого не говорила. Она не упрекала, не роптала, не нарекала на Него. Она говорила: «Господь, если Ты благословил меня мужем, не забирай его у меня! Если Ты благословил нас детьми, не забирай у детей отца».

Бог любящий, милующий, сострадающий! Он не оставил сиротами моих детей, и не оставил вдовой мою жену. Но Бог услышал, как они к Нему кричали, и Бог по их же молитве воскресил меня из мертвых, для новой жизни. Не для того, чтобы я жил для себя, но, чтобы Бог мог жить через меня среди других людей. Слава Ему!

Когда я лежал в больнице, моя жена родила пятого ребенка, и она молилась, чтобы Бог благословил нас жильем. Потому что у нас не было, где жить. И один человек пришел из того села, там, где его уже не существует. Он пришел, отдал свой отцовский дом и говорит: «вы в нем живите, мне платы за него не надо». Он был большой, но он был разрушен до половины. Там было всего две небольших комнатки, над которыми не хватало шифера. Когда шел дождь или снег, он падал на потолок, потом промокало, и капало на нас.

И когда я приехал домой, я, как и все, знаете, облегченно вздохнул, потому что полгода не был дома. Только был по больницам. И когда я прочитал выписной эпикриз, я понял то, что мне нельзя ничего физически работать. Если я буду физически работать, пойдут изменения в моем организме, и врачи ответственности за последствия не несут. Но когда нас Бог проводил через холод, потому что было очень сильно холодно, мы спали одетые, изо рта шел пар, по четыре дня не высыхали пеленки, я был вынужден ходить со старшими сыновьями в лесополосу.

Мы живем четыреста километров от Крыма. Мы живем в степи. У нас лесов нету, у нас только есть лесополосы. Есть леса, но только на Западной Украине, тысяча двести километров от нас. И когда я ходил в лесополосу, со своими сыновьями за дровами, чтобы топить дом, я ослеп на правый глаз. Когда пришла весна, я накосил сена, стоя на коленях, потому что не мог стоять, для двух коз на зиму, и ослеп на левый глаз.

Я был слепым два года. За два года атрофировался зрительный нерв. Врач мне говорит: «Вадим, больше ты никого и нечего своими глазами не увидишь, это слепота». Он говорит: «стеклянный глаз мы тебе можем дать, хрусталик. Но зрительного нерва тебе не дадут ни в одной стране. Потому что медицина еще не дошла до такого уровня, чтобы делать трансплантацию зрительного нерва. Ты будешь слепым, ты больше ничего не увидишь».

То, что не дали мне люди, мне дал Бог. Слава Ему! Когда нас Бог проводил через голод, потому что от нас отреклись все, когда я еще лежал в больнице, моя жена уехала рожать. И я остался сам. И знаете, на меня напал такой панический страх. Почему? Вы сейчас поймете, почему. Потому что, тогда я не только увидел, но и услышал то, что случилось с одним человеком.

Когда я лежал в больнице, в мою палату положили одного человека. Мне было тридцать лет, ему было сорок лет. Он совершенно здоровый мужчина, и у него был ожог руки. Небольшой, там. Ну, ему уже сделали операцию, все нормально, врачи говорили: «ты не переживай, через четыре дня пойдешь к своим жене и детям».

И через два часа заходит в комнату его жена. Она сначала обвела глазами обстановку, всех лежащих, и потом говорит своему мужу: «мне инвалиды дома не нужны. Ты мне нужен для того, чтобы приносить деньги». Я просто лежал и смотрел на эту женщину, которая говорила: «люблю», либо выходила, потому что знала, кем он работает, нормальные денежки приносит, или еще почему, я не знаю.

Но я увидел следующее: что этот человек, он перестал со всеми общаться. Она ему сказала такие слова: «домой можешь не приходить». И через два дня этого человека вынесли умершего. Я просто лежал и смотрел на все это. Я просто плакал. Говорю: «Господь, — говорю, — этот человек, он был совершенно здоровый. У него работали руки, ноги, все… Я инвалид, я нуждаюсь в чьей-то помощи. Я не хожу, я просто лежу». — Говорю: «яви ко мне Свою милость, чтобы моя жена, она не оставила меня!»

И знаете, когда я уже приехал домой, и моя жена говорила: «Вадим, когда я приехала домой, я предстала пред выбором». Потому что ее мать и отец — мои теща и тесть, все ее братья, и люди с той улицы, где она жила, говорят: Лена, ты молодая девушка, зачем тебе муж-инвалид? Зачем? Он ходить не будет. Ты всю свою жизнь проведешь возле него. Будешь возле него, как маленького ребенка, туда-сюда переворачивать. Лен, ты его оставляй в больнице, а мы тебе поможем воспитать детей. Если не оставишь его, то мы не будем вам помогать.

И моя жена говорит: «Вадим, я, — говорит, — сразу же им ответила. Я им сказала такие слова: «этого человека мне дал Бог, и я его не оставлю. Но я его воспитаю для Господа, и для себя». И она говорит: «Вадим, я понимала, через что мы вместе будем проходить». И когда нас Бог проводил через голод, потому что нам никто не помогал, я молился и просил. Я говорил: «Господи, я не хочу видеть голодными детей, потому что дети, они не понимают, что у отца нету денег, чтобы купить хлеба.

На следующий день нам бабушка привезла мешок ячменя, пшеницы, кукурузы, картофеля. И вот это зерно мы перемололи на (неразборчиво) и на фураж — то, что дают уткам, коровам, свиньям. И вот жена с этого варила кашу. Она невкусная на вкус, но мы благодарили Бога, что мы имели миску такой каши на каждый день.

Когда жена смолола мешок пшеницы на муку, она забрала ее для высевки. Она делала корж. Он невкусный на вкус, но мы благодарили Бога за то, что мы имели кусок такого коржа на каждый день. Мы благодарили Бога за то, что Бог не оставлял, не покидал. Что он не дал нам умереть голодной смертью. Знаете, в Библии есть хорошее обетование, которое Бог дал своим детям. Оно гласит такими словами: Я не оставлю тебя, не покину.

Бог верен своему слову, своему обетованию. Он не оставляет, не покидает. Вы знаете, я еще когда видел пятьдесят процентов на левый глаз, моя жена говорит: «Вадим, у нас мука не убывает. У нас масло не убывает». Я вам признаюсь честно, я не поверил, покамест своим одним глазом, который видел уже не много, покамест я это сам не увидел, я не поверил.

Когда жена вечером отбирала миской муку, я носом «втыкался» в мешок, я увидел эту выемку. И когда я брал банку с маслом, я подносил к носу и смотрел, сколько оставалось в банке масла. И когда приходило утро, я вставал на костыли, подходил и смотрел. Я эту выемку уже не видел. Но я видел бугор, который Бог насыпал каждый день. Когда я взял банку с маслом, я не видел, чтобы банка была наполнена, там, чуть-чуть. Но банка была наполнена до краев. И Бог нас не оставлял. Ни тогда, ни до сегодняшнего дня. У нас мука и масло не убывали два года. Сколько мы жили в том селе, Бог благословлял.

И знаете, когда нас Бог проводил через вот эти трудности, Бог учил. Я верю, что каждого Бог через что-то проводит. Бог хочет научить чему-то. Бог хочет показать нам нашу сущность. Кто ты изнутри. Какой я. Мы сверху, снаружи можем казаться красивыми, но когда нас Бог помещает в определенную ситуацию, то проявляется то, какой я действительно есть на самом деле изнутри.

И вот Бог нас учил. Учил любить Его, быть послушными, понимать Его слово. Любить людей, которые тебя не любят. Молиться, и благословлять их. И знаете, когда мне было очень тяжело. Почему? Потому что, когда человек еще плохо видит на свой глаз, у него теплится внутри надежда, что надо еще своей семье помочь. Но когда у меня эта надежда просто-напросто однажды утром ускользнула, потому что в глазах было темно, и пришли такие плохие мысли: «ты теперь не видишь ничего. Ты своей жене ничем не сможешь помочь. Ты у нее сидишь на шее как нахлебник. Твоя жена через несколько дней тебя выгонит».

И когда я поделился этими мыслями с женой, моя жена говорит: «Вадим, ты не принимай то, что тебе навязывает сатана. Ты лучше помолись и услышь то, что тебе скажет Бог». Когда я молился, она прям слушала так, чтоб ничего не пропустить. И тогда я услышал такой тихий ласковый голос, который говорил мне всего два слова: «верь и молись. Верь, что Я Бог Живой и реальный, верь в то, что ты у Меня будешь просить, ты это получишь!»

И знаете, я начал у Него просить. Говорю: «Господь, помоги мне все делать то, что я делал зрячим, делать и слепым!» В Библии написано: без Бога мы ничего не сможем. Но есть такое место в Писании, в котором написано: все смогу, только в укрепляющем меня Иисусе Христе!

И знаете, меня Бог научил по-новому ходить. Я своими глазами не видел, но я ходил на слух. Ребята шли спереди, разговаривали между собой, я ходил за ними. Знаете, когда ребята забывали предупредить отца, что там ямка или камень, я падал. Но все равно я поднимался, и ходил. Бог научил меня пилить и рубить дрова на ощупь. Картофель чистить. Кушать варил я, зажарку делал. Бог помогал мне на обонянии. Я ни разу не спалил зажарку.

И знаете, когда я сидел, чистил картофель, ко мне приехал мой пастор, Алексей. И когда он зашел, посмотрел, и увидел, что я чищу картофель, он потом мне говорил, пришла такая мысль в голову: «как слепой человек может чистить картофель?» Говорит: «люди обманули». Потому что люди ему сказали, что я слепой. И когда он пошел в другую комнату, чтобы помолиться за меня и за семью, он позвал меня и говорит: «я смотрел за тобой, как ты идешь, на ощупь. И когда я подошел, он посмотрел в твои глаза, они смотрели в разные стороны, были белые, как молоко, жизни не издавали. И он помолился не только за меня, но и за жену, и за детей.

Алексей говорит: «вы молитесь, чтобы Бог благословил вас нормальным жильем. Чтобы вы не жили в таком сарайчике». Мы молились два с половиной года. Бог нас благословил небольшим домиком. Пятьдесят квадратных метров жилой площади на одиннадцать человек. Для нас оно тесное, но мы благословим Господа за то, что мы имеем. Потому что там есть свет, газ и вода.

И когда нас перевезли с того села, которого уже не существует, там осталась только одна трасса, в район, мы начали приходить на служение. Потому что мы раньше не могли, не имели такой возможности. И когда мы приходили на собрания, я просил свою жену, чтобы она меня садила сзади. Почему? Потому что я не хотел, чтобы люди видели, как я плачу. Потому что, когда братья проповедовали Евангелие, Дух Святой очень сильно касался меня.

Я плакал и говорил: «Господь, я тоже самое, хочу проповедовать Евангелие! Как те братья, которых я слышу, но не вижу». На то время прошло уже два с половиной года. Я знал, что я видеть не буду. Я знал, что три врача из трех городов поставили свои диагнозы — у меня атрофирован зрительный нерв. Видеть не буду. Но, знаете, у меня было и до сих пор оно остается, я братьям говорю по всем церквям: оно, наверное, это желание, эта мечта, оно уйдет со мной туда, в Небеса… Желание проповедовать Слово Божие для всех людей во спасение, оно было и есть. И знаете, оно живет во мне и мною движет.

И когда мы ехали домой со служения, мой пастор задал мне вопрос. Он говорит: «Вадим, ты молишься? Я не соврал, потому что у меня было очень много времени молиться. Задал второй вопрос: «а с верою ли ты молишься?» Я не знал, как ответить, потому что наш, человеческий разум, он ограниченный. В Библии написано: половину приходит и похищает. Плюс суета, заботы житейские забивают. И мы, как люди, забываем.

То же самое и я забыл, как мне Бог говорил: «верь и молись!» А стыдно было спросить у пастора, как мне молиться, да еще и с верой. Я приехал домой, встал на колени и начал взывать к Богу. Знаете, на этой Земле присутствует третья Личность Божества — Дух Святой. В Библии написано: Который напоминанием возбуждает чистый смысл.

И когда я начал молиться, говорю: «Господь, я не знаю, как это молиться, с верой?» И услышал тот же самый голос, который говорил мне всего два слова: «верь и молись» — «верь, что Я Бог Живой и реальный! Верь, что получишь то, о чем просишь!»

Знаете, мы с вами, как люди, привыкли все просить только для себя. Только для себя. Но, знаете, мы забываем о том, что не Бог для нас, а мы для Бога. Бог нас сотворил для того, чтобы мы имели общение с Ним на этой Земле, и там, в вечности, на Небесах. И Бог говорит, что у него есть определенная… как бы сказать… тяжесть… То, как в Библии написано: придите ко Мне. Возьму ваше бремя, а вы Мое бремя возьмите.

Это бремя не спасенной человеческой души. И Он говорит: возьмите это бремя на Меня. Что и этих овец, и тех Мне нужно привести. Но через кого? Через каждого из нас. Бог нам с вами доверил проповедовать Его Живое Евангелие на Земле, среди людей. Не Ангелам, не Архангелам, а Своему творению. И знаете, с того времени по сегодняшний момент я не прошу, чтобы Бог исцелял меня. Я просил, чтобы Бог научил меня проповедовать Евангелие.

Если бы вы к кому-нибудь зашли и сказали: «слышь, Вадим, чтобы проповедовать, нужно иметь глаза». У меня есть братья-служителя, которые проповедуют слепыми. Один брат читает Библию Брайля, пальцами. Другой слушает Ветхий и Новый Завет в дисках, и проповедует. У меня есть один брат, который родился в совершенно здоровой семье слепым. И он уже прожил сорок с чем-то лет. Он ни разу не видел, но он играет на аккордеоне, прославляет Господа. И он говорит: «я себя не считаю инвалидом».

И знаете, я просил одного: чтобы проповедовать Божие Евангелие людям. И то, что я просил, я получил. В моем сердце была уверенность. Откуда в жизнь человека приходит такая уверенность? Евреям, одиннадцатая Глава, первый Стих: «вера есть уверенность в невидимом». И то, что я просил, я получил. Вера — это руки нашей с вами души. То, что для нас с вами незримо… и мы через определенное время получаем его.

И вот, когда я молился, то, что я просил, я получил. В Библии написаны такие хорошие слова: Бог прежде наши нужды знает. Он знал, что мне нужны глаза. Он знал, что мне нужно, чтобы читать, мне нужно видеть. Но он смотрел на мотив моего сердца. Он увидел то, что исходило из моего сердца — желание проповедовать Его Евангелие.

Вы знаете, когда читаешь выписной эпикриз, там написано, что у меня не будет зрения, потому что атрофирован зрительный нерв. Не будет детей, потому что сильный ток убил все живое. То есть, только те дети, которые родились до уверования. То, что я не буду ходить по двум причинам. Первая причина — это порванные и атрофированные мышцы в ногах. Говорят врачи, что в Украине не делают трансплантацию. В Германии и других странах за большие деньги делают. Вот говорит: «Вадим, у тебя денег нету, и так, как ты бросаешь плетьми свои ноги, так ты и будешь ходить». Вторая причина, почему я не буду ходить, потому что, когда смотришь рентгеновский снимок позвонка, в моем позвонке второго сустава не существует.

Врачи говорят: «Вадим, без сустава в позвонке человек ходить не будет». Потому что, когда я упал назад, этот сустав раздробило в порошок. Врачи называют это «декомпрессионным переломом». То, что люди называли несуществующим, Бог назвал Своим именем — существующим. Бог воскресил меня из мертвых по молитве моей жены. Бог полностью воссоздал все мои мышцы на ногах. Я сгибаю и разгибаю свои ноги. Я хожу своими ногами. Я хожу без одного сустава в позвонке. Я имею семьдесят процентов зрения.

На сегодняшний день я имею девять детей. Бог благословит — жена выносит. Она беременна десятым ребенком. Выносит, летом родит десятого ребенка. Я знаю то, что Бог из плохого человека сделал совершенно нового человека. Сделал Своего служителя, который по-новому думает, живет, смотрит и поступает.

Знаете, я хочу, чтобы мы с вами запомнили то место Писания, которое я читал вначале. Чтобы мы знали Божии пределы. Чтобы мы знали, что мне можно делать, а что мне нельзя. Чтобы я не переступил вот эту запретную черту. Бог нас с вами ничего не лишает, но Он нас защищает. Потому что, если я выйду через эту ограду, либо ужалит меня змей, сатана, который ходит как рыкающий лев, либо придет в мою жизнь возмездие от Господа.

И пусть нас Бог благословит, чтобы мы были послушными детьми. Чтобы мы знали Его голос. Знали Его Законы. Чтобы мы знали, что мне можно делать, а что нельзя. И чтобы прославлялось Его имя на этой Земле. Аминь! Божиих вам благословений!»

Рассказ четырнадцатый (двадцать четвертый с начала серии)

Дон, 90 лет

(США)

«Описать Небо земными словами невозможно. Живя здесь, мы знаем, что мы здесь ненадолго. Никто отсюда живым не выйдет. И внутри каждого нормального человека есть желание чего-то лучшего. И да, Небеса реальны!

В меня врезался сорокатонный грузовик на узком мосту. Он ехал около ста километров в час, я ехал около восьмидесяти. Он выехал на середину дороги и смял меня. Я погиб мгновенно. Четыре «скорые» выехали на место происшествия. Помимо моей машины, грузовик зацепил еще две. Все отделались царапинами, я умер на месте.

Шел дождь. Меня накрыли брезентом и ждали, пока приедут люди, чтобы оформить все бумаги и забрать мое тело. В тот же самый момент я стоял у Небесных Ворот, окруженный людьми, которых знал на Земле. Я не знал, что в меня врезался грузовик. Но я знал, что нахожусь не на Земле. Я был в восторге. Если ты был на Небесах, то обратно ты уже не хочешь.

Я не знал, почему я там нахожусь, пока не вернулся назад и мне не рассказали, что случилось. И то, когда я вернулся, я, кстати, тоже не знал. Пока не встретил людей, которые молились за меня.

Я был очарован, заворожен, в экстазе. Я стою, и вокруг меня люди, которых я знал. И они выглядели великолепно! Если хотите выглядеть великолепно, то вы должны быть на Небе. Действительно, они были превосходны в каждом смысле этого слова. И я тоже был великолепен, несмотря на то что секунду назад получил множественные травмы. Мне раздробило ногу, оторвало руку. На Небе у меня не было шрамов.

Если у Кого на Небе есть шрамы, это Иисус. Чтобы напомнить нам, какой ценой мы туда попали. Я видел этих людей, это была непередаваемая встреча. Там была моя прабабушка, была моя соседка, которая водила детей в церковь, и брала меня, когда я был ребенком. И все они помогли в моем пути на Небо. Они мне говорили об Иисусе. Это была своего рода «приемная делегация». Там было человек пятьдесят — шестьдесят.

Что интересно, когда они умерли, они были разного возраста: некоторые в школьном возрасте, некоторые в преклонном. Но там они были без признаков старости. Они все были узнаваемы. Я понял, где я, потому что я знал, где были они. Я хотел быть с ними, остаться, испытывать величие, великолепие Небес.

Жемчужные Ворота, которые переливаются жемчугом, золотые улицы, парящие вокруг Ангелы. А музыка там — превыше всякого представления! Это не просто музыка — это целый букет музыки! И несмотря на то, что одновременно я слышал много песен, это не было хаосом. Я мог различить каждую из них своим Небесным слухом. Эта музыка все еще звучит во мне.

Это мое самое яркое переживание. Я до сих пор закрываю глаза, и все еще слышу эту музыку. Я хочу на Небо. Но я хочу взять с собой всех, кого только смогу. И это важное решение каждого, которое не терпит отлагательства. Я вообще-то в церковь ехал, когда это произошло. Поэтому, нам нужно к этому приготовиться. Нам нужно быть к этому готовыми сейчас, потому что это абсолютно все реально.

Помимо моей машины, грузовик задел еще две. Но, к счастью, там никто сильно не пострадал. Они отделались легкими царапинами. Меня обследовали четыре разных работника «скорой». Все пришли к выводу, что я мертв. Меня накрыли брезентом, чтобы никто не видел этой кровавой сцены, и ждали представителей власти, чтоб подписать бумаги и увезти тело.

А в это время движение на мосту остановилось, и образовалась целая очередь в несколько километров. Один пастор, который ехал с той же конференции, что и я, вышел посмотреть, почему все стоят. Он увидел, что случилось, и спросил, не надо ли за кого-то помолиться. Полицейский сказал, что все в порядке, а водитель красного «эскорта» мертв. Это то, что ему сказали…

Когда он сказал ему это, пастор почувствовал, что Бог говорит ему: «молись за человека в красной машине!» Позже он рассказал, что услышал голос настолько ясно, что он был вынужден это сделать. Он подошел к полицейскому, и сказал, что хочет помолиться за меня. Полицейский сказал:

— Ты что, не слышал, что я сказал? Он мертв!

— Да, я знаю. Но Бог сказал мне молиться за него!

В общем, сошлись два сильных характера, возник небольшой спор. В конце концов, пастор сказал, что он пошел молиться, и направился к машине. Полицейские это видели, но уже не стали ему препятствовать.

Он забрался в мою машину, положил мне руку на плечо. Он был в машине, под брезентом, вместе с моим телом. Он положил мне руку на плечо, и стал молиться. Прошло девяносто минут. Авария произошла в 11.45. В 1.15 он все еще в разбитой машине. И он поет старую хорошую песню: «что за друга мы имеем?» И он поет слова: «потому что не приносим все в молитве Богу мы». Его рука на моем плече. И вдруг, я начинаю петь эту песню вместе с ним!..

Я в это время проходил через Ворота. Ну, и поскольку я новичок, я медленно иду вперед. Все расступаются, освобождают мне дорогу, приглашают меня вперед. Я смотрю на эти потрясающие строения. Далеко впереди я вижу великолепную вершину, и там Господь. И я иду к Нему. Это Тот, Кого я хочу видеть.

И вдруг, все замирает. И я слышу какой-то голос, который поет за мной: «что за друга мы имеем». И так же быстро, как я оказался на Небе, так же быстро я оказался обратно в искореженной машине. Я пытался понять, что же произошло. Было темно, я был накрыт брезентом. Я не знал, что я попал в аварию, не знал, чей это голос поет, не знал, почему я пою.

Я не чувствовал боли, из-за шока. Уже потом, несколько часов спустя, была невероятная боль. Я поломал обе ноги, мне оторвало левую руку. Меня продавило рулем, голову раздавило. Мне предстояло пережить тридцать четыре операции и тринадцать месяцев, не двигаясь, пролежать в больничной койке! А потом снова учиться ходить.

У меня не было смертных переживаний. Когда ты полтора часа мертв, это не околосмертные переживания. Я был мертв. И я верю, что я вернулся назад из-за молитвы этого человека. В тот момент Бог ответил на его молитву, и я вернулся. Не потому, что я хотел вернуться, но потому, что мне надо было сказать: Небеса реальны!

О рае. Я видел цвета, которых раньше никогда не видел. Все было ярче. Я часто говорю, что Небо — это взрыв восприятия: зрения, звука, осязания. Это настолько больше всего, что мы когда-либо встречали на Земле! Иногда на Земле мы можем видеть крупицу этой красоты. Мы видим прекрасный закат, мы стоим на краю Ниагарского водопада или Великого Каньона. И мы можем видеть эти прекрасные вещи, но ничего из этого не сопоставимо с Небесами. Это место Бога, и Он может его сделать таким, каким хочет.

И Он выбрал сделать рай таким прекрасным и захватывающим местом из всех, и таким оно и должно быть. И более того, оно превосходит все из того, что я читал о рае. Я много раз читал его описание в Библии, но реальность многократно превосходила все, что я знал.

О цвете, который есть в рае. Это находится в спектре цветов, которые мы знаем. Но они обладают огромной выразительностью, яркостью. В общем, я скажу так: эти цвета были живыми! Музыка была живой. Она входит внутрь тебя, это просто окрыляет тебя! Вообще, музыка была самой яркой моей памятью! Я не дождусь, когда я снова услышу ее.

Если мы знаем, куда идем после этого, наша жизнь уже сейчас должна быть гораздо лучше, радостнее и прекрасней. Но по нам, христианам, этого не видно. Часто мы выглядим, будто нас побили. Как будто, мы побежденные, сломанные. Я знаю, что это такое. Мне было тяжело эти тринадцать месяцев в койке. Я скажу, что у меня у самого появилось депрессивное состояние.

И было очень легко пройти все это. Люди спрашивают, можно ли проповеднику впадать в депрессию. Я скажу, что я был в депрессии. Я лежал тринадцать месяцев прикованным к койке, и никто не знал, буду ли я ходить, смогу ли я когда-то использовать мою левую руку. Я не знал, сделаю ли я в жизни еще что-либо стоящее. На мне были одеты эти огромные фиксаторы с длинными прутами, чтобы нарастить десять сантиметров кости. И эти пруты мне подкручивали четыре раза в день. Я, если честно, потерял надежду, что я смогу делать что-либо стоящее…

И одним утром Бог проговорил ко мне. Кстати, через музыку: «как ты пройдешь через это, это будет помогать другим проходить через это. Надо взять из этой ситуации свое разочарование, принять из него Небесное Послание и употребить его на высшее призвание».

Была ли обида, что его вернули. Временами я это испытывал. Но не думаю, что Бог сильно расстроен нашими обидами. Знаете, лучше мы будем даже обижены на Бога, нежели мы будем Его игнорировать. Я был в смущении. Когда я лежал в больничной койке тринадцать месяцев, я не мог ни повернуться, ни встать, ничего такого. А когда ты лежишь на спине, то ты всегда смотришь только наверх. Другого выбора у меня не было.

Я спрашивал: «почему?» всеми возможными способами. И я думаю, что сейчас я знаю. У меня есть сейчас лучший ответ, чем был сразу после этого. Небеса реальны, и каждый может туда пойти. Ты можешь жить полноценной жизнью, что бы с тобой не случилось. Ты можешь попасть в нокдаун, но ты не в нокауте. Ты можешь взять обстоятельства твоей жизни, и использовать их. И Он может это использовать.

Он дал мне пройти через все это, но я с нетерпением ожидаю того, когда вернусь снова не Небеса! Я абсолютно не хотел сюда возвращаться. Но у меня не было выбора. Я хочу сейчас взбодрить каждого. С Богом ты можешь преодолеть все, что бы это ни было! Любые обстоятельства в твоей жизни.

Возможно, ты потерял работу, которая была у тебя много лет. Или ты на пути финансового разорения. Может, обстоятельства тебя захлестнули, и тянут ко дну. Ты потерял близкого человека. Возможно, твой брак на грани развода. Или ты борешься с сильной зависимостью. И ты думаешь: «как я через это пройду?» С Богом ты пройдешь это! И будешь помогать другим проходить через это.

Как человек может попасть на Небо? Незадолго до того, как пойти на смерть, Христос сказал, что Он понимает страдания лучше, чем я. Один из учеников задал Ему тот же вопрос:

— Как нам попасть на Небеса? Куда Ты идешь? Ты оставляешь нас. Куда Ты идешь?

— Я — Путь! Я иду приготовить вам место, чтобы вы были, где Я. А куда иду, вы знаете. И Путь знаете.

Фома ответил:

— Нет, не знаем. Куда Ты идешь?

Иисус сказал:

— Я есть Путь! Я есть Истина и Я — Жизнь! Никто не сможет прийти к Отцу, как только через Меня!

Я оказался на Небе потому, что я знал Путь. Иисус есть Путь! И основываясь на послании Евангелия и моем личном опыте, я со всей ответственностью заявляю: ты будешь на Небе, если твой путь — Христос!.. На основании обещания Бога и на моем личном опыте, Иисус есть Путь на Небо!»

Рассказ пятнадцатый (двадцать пятый с начала серии)

Микки, 69 лет

(США)

Предыстория: Микки Робинсон был без ума от скайдайвинга. Ему нравилось состояние свободного падения, парить, как птица над Землей. Но однажды этому пришел конец, когда самолет, в котором он поднимался, рухнул на землю и загорелся. Микки умер в больнице, и совершил необычное путешествие, которое навсегда изменило его жизнь. Это было 18 августа 1968 года.

«Сначала мы прошли предполетную проверку. Взлетели, я немного задремал. Прошло еще немного времени, как вдруг, пилот ударил меня по плечу и закричал: «у нас отказал двигатель! Мы падаем!» Это был новый для него самолет, и он набирал высоту слишком под сильным углом. Поэтому, когда у нас отказал двигатель, то мы сразу же потеряли подъемную силу, и рухнули вниз.

Со скоростью сто шестьдесят километров в час мы врезались в огромное дерево. После удара мое тело по инерции продолжало движение вперед, и почти весь удар пришелся на лицо. И мне его сильно порвало. Фюзеляж самолета потом еще несколько раз перевернулся, сломав крылья.

У меня было несколько прогрессирующих осложнений. Во-первых, я почти вдвое потерял в весе, и вместо семидесяти пяти весил около сорока, потому что сгорело много ткани. Ожоги были третьей степени — то есть почти до костей. У меня была травма мозга, я ослеп на один глаз. Нервная система почти не функционировала, поскольку нервные окончания сильно обгорели.

Врачи как-то старались помочь мне, думали ампутировать правую руку, потому что по телу пошла сильная инфекция. У меня была целая комбинация вещей. Я не мог ничего есть, и у меня уходило много энергии, которая не возмещалась. Врачи с самого начала шансов мне не давали. Они перепробовали все, что могли. Специалист, который приехал меня смотреть, сказал, что мне помочь уже ничем нельзя. Они давали мне самое большое количество морфия, чтобы как-то приглушить боль. И вот, в таком состоянии я лежал.

Я это помню, как сегодня. Меня очень сильно трясло. И вдруг, мой дух, мой внутренний человек… мы вечные существа, у которых в теле есть дух и душа. Есть целостность жизни. Эти годы нашей жизни на Земле очень важны, но есть нечто еще важнее. Это реальность, которая начинается вечностью, в которую мне удалось заглянуть.

Мой дух, мой внутренний человек, выскочил из тела и оказался в другой реальности. Самое первое, что я почувствовал это отсутствие времени, в понимании вечности. Это самое глубокое понимание. Когда мы живем на Земле, мы живем во времени. Тик-тик-тик… Мы просыпаемся, встаем, ложимся спать. И все в нашем мире привязано ко времени. Но в духовном мире все привязано к вечному.

Краски гораздо насыщеннее, ярче, все четче, все! Эмоции. И ты не думаешь, пытаясь логически догадаться до чего-то. Ты знаешь, что ты знаешь. Это как все время иметь истину. Вдалеке я увидел свет, и меня повлекло к нему. Я чувствовал сильное желание идти к нему. И когда я к нему приближался, я вдруг почувствовал что-то справа. Я повернулся посмотреть, и сразу почувствовал и мог знать природу того, что это было. Это была темнота, чернее черного. Это была леденящая пропасть без дна. Она медленно закрывалась и захватывала меня. И чем больше она закрывалась, тем более я мог чувствовать ее природу.

Это было отсутствие какой-либо жизни, какого-либо опыта, вещества. Это было вечное отсутствие возможности что-либо изменить. Это было абсолютно необратимо. Вечное отделение! Это более страшно, ужасно и безнадежно, чем я могу описать человеческим языком. Оно меня медленно проглатывало и начинало закрывать от меня свет. Я был девятнадцатилетним крутым парнем, спортсменом. Закончил школу, многого достигал, благодаря своим талантам, обаянию. Начал работать в инвестиционной компании. В то время я еще не знал, что такое молитва.

И вдруг, я закричал: «Господи, прости меня! Дай мне шанс!» Я стоял на краю вечности, зная, что если эта тьма меня проглотит, и закроется передо мной, то все — я пропал навеки. И я заорал: «Господи, прости меня! Дай мне шанс!»

В этот момент я оказался перед троном Творца. Мгновенно я знал, что не погибну. Тут же я был окунут в огромную великую любовь Бога-Отца! Я не могу это пересказать человеческим языком. Я испытывал любовь Творца не по моим достоинствам. Я ощущал чистейшую, сконцентрированную любовь Творца ко мне! Представьте, если вы сможете видеть радиацию своими глазами. Я знаю, что она невидима, но просто представьте. Я видел золотой свет, который протекал через меня.

Я чувствовал, что этот Источник был Живой, что это был Источник Жизни. И Он протекал: Он был вокруг меня — справа, слева, сзади… тек через меня. Я был более живым, чем какой-либо человек на Земле может себе представить.

Когда я возвращался назад, я чувствовал, как летел через небеса, через атмосферу Земли. Я почувствовал, как мое тело сжалось, когда мой дух вошел в него. Я снова стал слышать, видел глазом, который видел. Вокруг меня стояли шесть человек врачей и медсестер. Я мог чувствовать, что они испытывают. Их переполнял огромный страх. А я… мне было их жалко. Меня переполнял такой мир, такая любовь, которую невозможно объяснить! Я был так сильно ею наполнен. Если бы я мог это дать людям как-то почувствовать…

Это нельзя ни с чем сравнить. Это другое. Та реальность вообще другая. Она более живая, более насыщенная, более экстатичная, чем все, к чему может приблизиться ваше воображение. Бог хочет, чтобы у нас было близкое общение с Ним. И ощущение Его любви — это то, что дает нам полноту жизни, жизнь с избытком.

Эти люди стояли вокруг меня, и они перепугались, стоят ни шелохнутся. Думают: умер, теперь ожил. Прославляют Бога.

После того, что я пережил, мне не терпелось начать новую жизнь. И исполнить те обещания, которые я дал. Любовь к Богу, которую я пережил, была теперь внутри меня. И она стала превосходить всю болезнь, которая была во мне. У меня нога не работала. Однажды я сказал: «нога работает!». Она исцелилась.

Чудо! Я был слеп пять с половиной лет. И один раз я молился и постился семь дней. Врачи сняли повязку и говорят:

— Ты не можешь видеть! — Я говорю:

— Я могу видеть! Господи, я могу видеть!

И они сказали, что это необъяснимо. У меня даже в журнале это записано, что не могут объяснить. Я верю, что это та река Жизни. Все, к чему она прикасается, возвращается к жизни. Об этой реке говорится в Библии. К чему она прикасается — все приходит обратно к жизни.

Меня часто приглашают в фирмы, на разные телепередачи, я был в школах, колледжах. И часто я слышу одно и то же: что люди испытывают обиду, предательство, гнев, разочарование. И одна вещь: Бог послал меня обратно. Быть посланником надежды. Что в Нем больше, чем надежда. Что в Нем есть надежда в этой жизни, и в той Жизни.

Есть ли какая-то безнадежная ситуация в этой жизни? Да, есть. Это отвергнуть подарок Бога-Отца. Его приглашение, Его доброту к нам. Возможно, некоторые это делают, потому что обижены на Бога, либо у них неправильное о Нем представление.

Я хочу обратиться к тебе, дорогой слушатель! Ты видишь перед собой разбитого, искалеченного человека. Нет никаких других причин, почему после моей смерти в больнице, я бы прожил еще столько лет до сегодняшнего дня, если бы не Живой, Любящий, Всемогущий Бог! Он послал меня с заданием: быть голосом любви и надежды. В любой ситуации есть огромное количество Божьей любви! Он хочет вмешаться в твою ситуацию и в твою жизнь. У тебя есть предназначение! И это не просто проживать свою жизнь на этой Земле.

Дело в том, что жизнь настолько коротка. Если я даже проживу до ста лет, то это ничто! Это мгновение, по сравнению с вечностью. То, что ты можешь делать сегодня, чтобы изменить свою вечность, это принять решение сегодня узнать о Боге!»

Конец

Content

Сергей Ковальчук
Рай и ад. Рассказы перенесших клиническую смерть
Книга третья

Предисловие

Рассказ первый (одиннадцатый с начала серии)

Рассказ второй (двенадцатый с начала серии)

Рассказ третий (тринадцатый с начала серии)

Рассказ четвертый (четырнадцатый с начала серии)

Рассказ пятый (пятнадцатый с начала серии)

Рассказ шестой (шестнадцатый с начала серии)

Рассказ седьмой (семнадцатый с начала серии)

Рассказ восьмой (восемнадцатый с начала серии)

Рассказ девятый (девятнадцатый с начала серии)

Рассказ десятый (двадцатый с начала серии)

Рассказ одиннадцатый (двадцать первый с начала серии)

Рассказ двенадцатый (двадцать второй с начала серии)

Рассказ тринадцатый (двадцать третий с начала серии)

Рассказ четырнадцатый (двадцать четвертый с начала серии)

Рассказ пятнадцатый (двадцать пятый с начала серии)