Син Кёнсук

Истории, рассказанные Луне

THE STORIES THAT I WANT TO TELL THE MOON OF

Kyung-sook Shin

Copyright © 2013 by Kyung-sook Shin

All rights reserved.

© Чун Ин Сун, Ковригина И. А., перевод на русский язык, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Часть 1

Растущей Луне

Раз уж сказал, что любишь…

Эта деревня располагалась на юге страны.

Она была населена людьми, у которых не было причин ссориться. Весной они сажали семена, а после летнего сезона дождей собирали уцелевший урожай, которого едва хватало, чтобы пережить зиму. Так и жили эти люди, тихо и спокойно. Когда-то здесь обитало более двухсот семей, в которых рождались дети и покидали сей мир старики. Таким образом сохранялось равновесие: словно совершался вечный круговорот времён года. Однако сейчас там остались одни старики. Каждый, кто мог покинуть деревню, не преминул воспользоваться случаем и сделал это. Количество нехоженых тропинок возросло, и они тут же заросли травой и кустарниками, на которые слетались птицы. Старики варили на пару́ картофель и делились им друг с другом или же собирались все вместе в каком-нибудь доме и ели приготовленную еду, наблюдая за тем, как приближающаяся весна окрашивает горы в зелёный цвет, или слушали звуки летнего дождя. Осенью они приходили в движение и собирали урожай и затем с почтительным смирением встречали зиму. Когда валил сильный снег, они старались не выходить на улицу и только изредка отворяли входные двери. Но, несмотря ни на что, жители деревни не желали, чтобы зима поскорее закончилась. Каждое время года они считали подарком и ценили его. Далёкие горы безмолвно взирали на людей, живущих своей размеренной жизнью.

Однажды в этой деревне впервые за десять тихих лет поднялась суматоха, и наша история как раз об этом случае.

Раз в три дня из новой церкви, расположенной в уездном городке в четырёх километрах, на церковном микроавтобусе приезжал в посёлок молодой пастор. Он навещал бабушек, сидящих на деревянном полу возле дома, и дедушек, которые вместе собирались в центре досуга для престарелых, и проповедовал им о Боге. Стариков удивляло, что в кои-то веки к ним в деревню приехал столь молодой человек. И хотя их не интересовало содержание проповедей пастора и они лишь делали вид, что слушают, жителям нравилось, что энергии молодого человека хватало на всю деревню, и казалось, она полна жизни.

Среди обитателей посёлка пастор был самым молодым. Следом, едва опережая его по возрасту, шёл монах, который жил в буддийском монастыре, расположенном на горе позади деревни.

Объездив весь посёлок и прочитав проповеди всем его жителям, пастор время от времени заезжал в храм. Там он призывал монаха поверить в Бога, прийти в церковь и обрести спасение. Монах без единого звука смотрел на него, затем отворачивался и устремлял свой взгляд на далёкие горы. Несмотря на безразличие монаха, пастор неустанно проповедовал тому о Боге.

Однажды летним днём у монаха появились дела в уездном городке. Он спустился в деревню и, усевшись на корточки возле автобусной остановки, стал смотреть на дорогу в ожидании транспорта. Его голову покрывала соломенная шляпа, спасающая от солнца. День был жаркий, и по его лбу ручьями струился пот, стекая за пазуху монашеского одеяния. Солнце нещадно палило, а автобус всё не появлялся. Монах, держась двумя руками за посох, смотрел вперёд на дорогу. На противоположной её стороне показался церковный микроавтобус, который медленно тащился по грунтовой дороге. Казалось, он проедет мимо того места, где сидел монах, но автобус остановился перед ним, взметнув клубы пыли. Дав задний ход и медленно развернувшись, автобус приблизился к монаху. Смотревшие в окна автобуса бабушки, увидев монаха, приветливо помахали ему рукой. Тот помахал им в ответ, и тут дверь автобуса открылась, и оттуда вышел молодой пастор. Он пересёк дорогу, над которой ещё не улеглась пыль, и подошёл к монаху.

– Здравствуйте! – поприветствовал он монаха. – Приходите в нашу церковь.

Монах помрачнел и сдвинул брови. Возможно, такая реакция была вызвана жарой, ведь когда пастор приходил распространять свою веру в храм, монах, как правило, с безразличным видом подметал пол, либо набирал из колодца воду, либо просто смотрел на горы, не воспринимая проповеди пастора всерьёз.

– Монах, как вы, наверно, знаете, человечество приближается к своему концу, и лишь вера в Господа Бога и служение Ему есть путь ко всеобщему спасению.

– Гванинь[1]. – Монах нечаянно произнес «гва» вместо «гуа».

– В Библии сказано: «Придите ко Мне все труждающиеся и обременённые». Бог и Вас примет с радостью.

– Гванинь, – произнёс монах и отвернулся от пастора.

Молодой проповедник последовал за ним, сел на корточки напротив монаха и, уставившись тому прямо в лицо, продолжил:

– Монах, давайте же пойдём по этой жизни одним путём! Если мы не соединим наши души воедино в этом опасном мире, нас постигнет несчастье. Только будучи вместе, мы можем преодолеть все трудности! С нами Господь Бог.

Монах, которому был неприятен даже один вид пастора, снова от него отвернулся. Неясно было, понимал ли молодой человек, что чувствует монах, но он опять последовал вслед за ним. Бабушки в автобусе, словно маленькие девочки – кто ладошками, кто лбами, – прильнули к окнам и жадно наблюдали за происходящим. Мужчина опять окликнул монаха, а его лицо в порыве энтузиазма приблизилось к лицу монаха.

– Хотите знать, почему я так упорствую? Потому что я люблю вас!

Тут-то всё и произошло. Сидевший на корточках и старательно избегавший пастора монах вдруг отбросил свой посох, схватил того за грудки и резко встал. У молодого человека даже времени не было уклониться, когда рука монаха с силой хлестнула его по правой щеке, оставляя на ней отпечаток ладони. Глаза пастора округлились.

– Что?! Любишь?!

– А-а, отпустите!

– Разбежался! Подставляй теперь левую, раз уж сказал, что любишь!

– А-а-а, мо… монах!

– Ты что, гей что ли?! Почему ты меня любишь?!

Так в тихой деревушке, которая несколько лет жила без единого громкого звука, поднялся невообразимый гвалт. Всё из-за того, что бабушки, с тревогой наблюдавшие из автобуса, разразились рыданиями и наперебой взывали к молодым людям: «Монах! Пастор!»

Далёкие горы молча наблюдали.

Пришла зима

Иногда мне рассказывают о животных.

Говорят, что, когда слону приходит время умирать, он в одиночку отправляется в дальний путь. Слон находит место, где его никто не найдет, и умирает там. Утка всю свою жизнь ищет предметы, которые она видела в течение семи-восьми часов после того, как вылупилась из яйца. Здесь речь идёт о любопытном явлении: в памяти у неё запечатлевается то, что она впервые увидела и будет любить до самой смерти. Белкам свойственна рассеянность. Они даже забывают место, куда спрятали с трудом собранные жёлуди. Если найти под каким-нибудь горным деревом кучку желудей, то можно смело утверждать, что это белка собиралась их съесть, но забыла, где свои запасы припрятала. Больше чем всем остальным, забывчивость присуща рыбам. Когда перед ними внезапно появляется крючок с наживкой, они чувствуют угрозу и понимают, что его нельзя трогать. Однако стоит рыбе отвернуться от еды, как она тут же забывает про опасность и, вновь увидев крючок, заглатывает приманку. А вот это, безусловно, весьма сомнительно, однако говорят, что когда курица засыпает, то она может даже не заметить, как какая-нибудь мышь уже проникла в неё и грызет её внутренности.

Ты спрашиваешь, взаправду ли всё так происходит в природе? У меня нет ответа на этот вопрос, поскольку я сама этого не видела.

Ещё я слышала, что накануне зимы медведи наедаются до отвала и забираются на высокие деревья, а затем кубарем падают вниз. Считается, что, испытывая боль, медведи могут съесть гораздо больше. Именно поэтому они повторяют эти действия до тех пор, пока не наедятся про запас. Всё для того, чтобы пережить зиму.

Этот рассказ о медведях, услышанный от кого-то, мне вспомнился, когда во двор моего дома, покрытого ещё не растаявшим январским снегом, степенно вошла кошка с тремя котятами. Они казались оголодавшими. Поймав мусорный пакет, гоняемый ветром, котята полизали его, затем попытались съесть белый снег, должно быть, от жажды. Я подумала, вот бы было чудесно, будь кошки похожи на медведей. Было бы замечательно, если бы они могли подготовиться к холодной зиме, промораживающей всё насквозь, и, пока есть возможность, наелись бы вдоволь, сохраняя питательные вещества в своём организме. А зимой, как и медведи, спрятались бы в какую-нибудь нору и впали в спячку. И когда это я успела зайти по дороге домой в местную ветеринарную клинику и купить пачку кошачьего корма, вспоминая о голодных котятах, неторопливо следующих за своей мамой-кошкой?

Пошарив в серванте, я достала оттуда три ненужные тарелки. Две из них я наполнила кормом, а в третью налила воды и поставила их туда, где обычно гуляет кошка с котятами. В первый день тарелки с едой так и остались стоять нетронутыми. Я подумала, что, возможно, эти кошки не едят сухой корм, и только поменяла воду на свежую. К тому же я прочитала в какой-то книге, что для кошек зимой гораздо труднее найти чистую воду, нежели еду. Поэтому я исправно меняла воду, оставив корм на прежнем месте. Через некоторое время я увидела, что тарелки с кормом опустели наполовину. Наконец-то они заметили! На следующий день весь корм исчез. Подумав, как же хорошо они едят, я положила в тарелку побольше еды. А на следующий день – ещё больше, а через день – ещё.

Так я и провела зиму, подкармливая кошек. И хотя я всего-навсего раз в день заполняла пустые тарелки, я… ммм… как бы выразиться? Скажем так: это приносило мне радость. Для меня стало откровением, что простое осознание того, что я делаю доброе дело для другого, может утешить меня. Пусть даже я всего лишь наполняю едой пустые тарелки.

Однако несколько дней назад вместо кошки с котятами я увидела в своём дворе сорок. Поначалу я обрадовалась. И поскольку птицы клевали корм, предназначенный не для них, я побранилась и насыпала риса неподалёку от тарелок. С того дня я каждый день не только наполняла тарелки кошачьим кормом, но и рассыпала рядом горстку риса. С появлением сорок кошки куда-то пропали, но еда из тарелок продолжала исправно исчезать. Полагая, что звери приходят в моё отсутствие, я продолжала подкладывать корм. Но однажды, вернувшись домой и открывая калитку, я окинула взглядом свой двор. О, боже! Сороки, чёрной гурьбой налетев на тарелки, как сумасшедшие клевали корм. Не пара-тройка птиц, а целая стая! Чёрные птичьи головы, отталкивая друг друга, с остервенением заглатывали пищу. На самом деле было даже страшновато от такого зрелища и в то же время удивительно, как птицы могут клевать кошачий корм. Стоило мне открыть калитку и войти, как сороки всей стаей взмыли вверх. Я насчитала их больше десятка. Только тогда я поняла, что всё это время они отнимали еду у кошек.

Почему пушистые четвероногие не смогли постоять за свой корм?

Я бы тоже задавалась таким вопросом, если бы не увидела всё происходящее собственными глазами. В действительности кошкам ничего не оставалось, кроме как уступить птицам, которые стаей набрасывались на них и клевали. Это так странно. Ведь, как мне кажется, можно мирно сосуществовать: кошки пусть едят свой корм, а сороки клюют рис.

Внимательно понаблюдав за двором, я обнаружила, что сороки и впрямь оккупировали кошачьи тарелки. Не знаю, как у них это получилось, но, когда сороки появлялись во дворе, кошки даже носа не смели туда сунуть. Мне хотелось узнать, где хвостатые пьют воду, и в то же время было жалко птиц: им ведь тоже надо выживать. С такими мыслями я продолжала подсыпать кошачий корм в тарелки.

А сегодня, когда начало смеркаться, я чуть не упала от удивления. Пока я была в комнате, откуда-то донёсся шум. Когда я пошла на звук, чтобы узнать его источник, то оказалось, что он находится во дворе, где стояли тарелки с кормом. Ну и дела! Пернатые устроили самую настоящую войну! Я хоть и не понимаю птичьего языка и не могу знать, о чём они гневно спорили, но, судя по атмосфере, царившей во дворе, было ясно, что они разделились на две противоборствующие группы. Птицы яростно налетали друг на друга и тюкали друг друга клювами. Кто бы мог подумать, что сороки на такое способны? Неужели весь этот сыр-бор из-за того, что чужие сороки из-за корма напали на местных?

Какое-то время я понаблюдала за развернувшейся картиной, потом мне стало страшно из-за этой бойни, и я поспешила войти в дом, захлопнув за собой дверь. Проходящие мимо люди, заинтересованные источником шума, останавливались, поднимали головы и с удивлением смотрели в сторону разгалдевшихся сорок. Напуганные происходящим случайные свидетели торопливым шагом уходили прочь.

Эта ожесточённая борьба закончилась, когда одна из стай, потерпев поражение, покинула двор. Пока я наблюдала за этой суматохой в окно, моё сердце отбивало бешеный ритм.

Дорогая Луна, может, ты знаешь, почему птицы так себя ведут?

На следующий день я тихонько занесла все три тарелки обратно в дом. Наверно, у животных существует свой собственный мир и свой способ пережить зиму. У меня не было другого выхода, кроме как унести тарелки, тем самым положив конец борьбе, которая началась из-за моего вмешательства в этот таинственный мир.

Однако почему мне так тоскливо? Скажи мне, Луна!

Башмаки Бога

Дорогая Сон!

После того как ты уехала несколько дней назад, я время от времени вспоминаю о тебе. В прошлом году ты провалила свой вступительный экзамен в университет и снова начала готовиться к поступлению. Я позвала тебя, потому что хотела познакомить с господином Г. Ты говорила, что собираешься поступать на факультет искусств, и я подумала, что господин Г., будучи куратором одной галереи, сможет дать тебе более дельный совет, нежели я. Господин Г. – занятой человек, и, когда на непродолжительной встрече в обеденный перерыв ты разговаривала с ним о своей проблеме, я посмотрела на твои алеющие щёки. В свои семнадцать лет ты очень красива. Может, ты не поверишь мне и спросишь, точно ли я говорю о тебе, но, как мне кажется, ты не просто красива, а прекрасна: я даже завидую. Как-то не верится, что тебе уже семнадцать лет!

Со вчерашнего дня идёт дождь.

Это самый настоящий весенний дождик! Он непременно принесёт пользу. Люди в деревне, где живёт моя бабушка, наверняка уже засевают поля семенами, которые дадут всходы под живительным весенним дождём, а деревья, всю зиму простоявшие обезвоженными, распускают новые листья, впитывая влагу. Весна и впрямь удивительна! Посмотри на сбегающие капли влаги на виноградной лозе, которая зимой казалась такой засохшей и мёртвой. А оказывается, растение вовсе не погибло, и это вызывает у меня восторг! Я подумываю поменять землю в цветочном горшке, куда я в прошлом году сажала бегонию, и посадить семена шпината, когда дождь прекратится. Независимо от того, буду ли я есть этот шпинат или нет. Для меня главное – увидеть, как спешат появиться на свет молодые побеги.

Я так, ни с того ни с сего, пишу это письмо, потому что хочу рассказать о книге «Башмаки Бога», которую я читала с полудня вчерашнего дня до рассвета. До этого мне она не попадалась на глаза. У меня скопилась куча книг, которые я отложила с надеждой прочитать, но, проходя мимо стола, невольно схватила именно эту. Всё потому, что на обложке были изображены мои любимые картины Ван Гога: «Старые башмаки», «Женщина с ребёнком», «Спальня в Арле» и «Звёздная ночь».

Я взяла книгу, вернулась в комнату и начала читать. Многого я от неё не ждала, потому что до этого прочитала бесчисленное количество книг про Ван Гога. У меня была назначена встреча, и пришлось отлучиться, однако в своих мыслях я беспрестанно возвращалась к этой книге, даже когда ужинала в ресторане с друзьями. Мне всё время хотелось побыстрее вернуться домой. Воротясь, я продолжила чтение и заснула, но, когда пробудилась на рассвете, дочитала книгу до конца. После этого у меня сразу же возникло желание рассказать тебе о ней. Я вспомнила, каким жизнерадостным было твоё лицо в нашу последнюю встречу, хотя время от времени на него опускалась тень грусти. Когда ты заявила, что собираешься специализироваться в живописи, я решила, что это не особо перспективная область и, возможно, тебе стоит подумать о дизайне или прикладном искусстве. Поэтому я и познакомила тебя с господином Г. Я боялась, что мои советы ты воспримешь в штыки, а, послушав господина Г., работающего в этой сфере, сможешь лучше представить реальную картину. Поэтому я даже попросила его помочь мне убедить тебя, что в сфере прикладного искусства будет легче найти работу после университета, чем в сфере живописи. Но ты убедительно заявила, что тебе нравится именно рисовать и что ты ещё в детстве решила посвятить свою жизнь живописи. Ты заверила нас, что только так будешь счастлива. Причина, по которой ты выглядела особенно красивой и вызвала мою зависть в тот день, кроется именно в этих словах. В тот момент я пересмотрела своё отношение к тебе. Я была неправа, считая тебя слишком юной. Несмотря на то что ты заново готовишься к поступлению в университет, провалив первую попытку, в твоём возрасте не каждый способен определиться с мечтой. И это тоже вызвало мою зависть. К тому будущему, что ждёт тебя впереди.

Моя дорогая Cон!

«Башмаки Бога» – это книга, в которой автор соглашается с общепринятой точкой зрения, согласно которой картина пропитана болью самого художника. Одновременно с этим автор считает, что Ван Гог своим произведением проповедует слово Всевышнего. Ван Гог говорил, что самый лучший способ познать Бога – любить всё вокруг. Если смотреть с этой позиции, то я согласна с тем, что великий художник посредством «Башмаков Бога» преподносит нам Божье слово. Обожавший Ван Гога автор книги много лет провёл в поисках рукописей и картин мастера. Его труд вызывает у читателя симпатию и радость. В основном люди представляют Ван Гога несчастным художником, который всю свою жизнь прожил в страданиях, даже отрезал себе ухо и в конце концов покончил жизнь самоубийством. Но, прочитав эту книгу, понимаешь, насколько сильно он любил жизнь, каким был душевным человеком, как отчётливо знал, чего хочет от жизни и как старался любить всех окружавших его людей. Поэтому его страдания иногда даже становились утешением для меня. Когда я вновь читала выписки из бесчисленных писем Ван Гога, уголки моих глаз периодически жгло подступающими слезами. Хотя художника давно уже нет в живых, его слова нисколько не потеряли свою актуальность. Он опять спустя время стал для меня целителем, лечащим собственной болью. Может быть, поэтому, начав читать, я не смогла ни на миг выпустить книгу из рук. Мне очень захотелось прочитать её тебе, в одиночестве готовящейся к повторному поступлению.

Милая Сон,

однажды друг Ван Гога попросил у него: «Сформулируй своё жизненное кредо». И художник ответил следующее:

«Я бы хотел промолчать, но, раз уж нужно, я скажу. Я хочу дарить любовь и быть любимым. Хочу жить и давать жизнь, обновлять её, взращивать, поддерживать, работать, отвечая пылом на пыл, и, самое главное, быть полезным, для чего-то пригодным, хотя бы, например, для того, чтобы разжечь огонь в очаге, дать кусок хлеба с маслом ребёнку и стакан воды больному».

Родная моя,

один год – это малый срок для жизни.

Подумай о большом, необъятном, ветвистом дереве и представь, что один год – это всего лишь одна его веточка. Когда посреди учёбы тебе станет скучно, открой альбом и набросай в нём, словно в дневнике, всё то, что ты хотела бы сделать. А затем время от времени открывай этот альбом и перелистывай по паре страниц. Хотя вряд ли это получится. Ты, равно как и я, просмотришь всё разом, не вникая. Ты уверена, что станешь счастливой, только если исполнится твоя мечта стать художницей. Когда будет трудно, попробуй найти опору в словах Ван Гога, рождённых его непростой жизнью. Я не знаю, какие ты будешь рисовать картины в будущем, но уверена, что те, которым ты отдашь всю себя и всю свою боль, не только сделают тебя счастливой, но и принесут благо другим людям. Я желаю, чтобы ты поверила в это и двигалась вперёд. Желаю, чтобы твои будущие произведения принесли тебе счастье, а другим – отраду.

На том заканчиваю. До встречи.

Это ты, Кукуруза?

Вчера К. рассказал мне о своём однокашнике из начальной школы, который начал заниматься выпуском комиксов под названием «Лакомая пекарня». С тех пор как К. окончил школу и уехал из родной деревни на юге страны, прошло около тридцати пяти лет. Понятное дело, спустя такое продолжительное время контакты со школьными друзьями прервались. Когда я читаю какую-нибудь книгу и мне попадается слово «время», мой взгляд всегда цепляется за него. Как будто я зову кого-то по имени. Возможно, я сама себе так внушила, но при виде имени «Минчхоль» мне представляется этот самый Минчхоль, «Пукхи» выглядит как Пукхи, а «Хуни» с «Ыни» – самые что ни на есть Хуни и Ыни. И так дело обстоит не только с именами людей, но и с некоторыми другими существительными. «Луна» похожа на луну, «вода» – на воду, «дерево» – на дерево. И со словом «время» происходит то же самое. Разве не похоже оно на само время так, что даже и смысл его объяснять нет необходимости? Я же пошутила… Почему ты не смеёшься?

Так вот, через тридцать пять лет после окончания начальной школы на какой-то из автограф-сессий К. повстречал своего бывшего однокашника… Ах да! Забыла сказать: К. – художник-картунист. А я? Я тоже рисую комиксы. Правда, я не настолько известна, чтобы для меня устраивались автограф-сессии, к тому же я на пятнадцать лет моложе К. И потому у меня есть все шансы, что кто-нибудь тоже будет думать про меня с уважением, когда мне стукнет столько же лет. Говоришь, ты меня вообще не спрашивала об этом? Да, ты права… Честно говоря, никто не спрашивает. Но вне зависимости от этого хочу сказать одну вещь.

Я тоже хочу, чтобы меня называли по имени, а не словом «мастер», даже когда мне будет за шестьдесят. Именно так я общаюсь с К., хотя он гораздо старше меня. Когда при первой встрече я, обращаясь к нему, произнесла «мастер», он едва не вспылил и заявил, что, по его мнению, в мире искусства не существует «мастеров», а посему, если коллеги обращаются к нему таким образом, это означает для него, что его жизненный и творческий путь подходит к концу. Мол, называть «мастером» можно только мёртвого художника.

С одной стороны, я была благодарна К. за то, что при первой же нашей встрече он воспринял меня как равную себе. С другой – меня удивили его рассуждения относительно «мастера». Я тогда почувствовала: именно это и отличает его от большинства других. Он активнее многих молодых художников и всегда стремится к чему-то новому, не останавливаясь на достигнутом.

Я опять отвлеклась.

Представь, каково это… Спустя тридцать пять лет встретить бывшего однокашника на автограф-сессии. Не знаю, что будет через такой срок со мной, но даже сейчас я не узнаю своих товарищей по учёбе, а ведь не прошло и двадцати лет после окончания школы. В тот день К. расписался в книге и собирался уже её вернуть, как кто-то спросил: «Ты помнишь меня?» К., считавший, что перед ним обычный читатель, поднял голову и, встретившись с человеком взглядом, невольно воскликнул: «Неужто это ты, Кукуруза?!» В тот момент он словно оказался в классе старенькой деревенской школы, про которую давно уже напрочь позабыл.

Покойная мать К. очень любила готовить и всегда с любовью заворачивала для К. домашнюю еду, отправляя его в школу. Сейчас и представить трудно, но, по словам К., он был очень худым и слабым ребёнком. Думаю, поэтому его мать уделяла такое повышенное внимание разнообразию закусок, собирая ему свёрток с едой в школу. В то время в деревне были школьники, которым плохое материальное положение семьи не позволяло взять с собой обед, и им в школе раздавали по социальным карточкам кукурузные булочки. А тот однокашник К., который пришёл на автограф-сессию, был ответственным за раздачу выпечки. В обеденный перерыв, прихватив железную посудину с ручками, он шёл в учительскую и получал хлеб. Вернувшись в класс, этот ученик, сверяясь со списком тех, кому была положена выпечка, выдавал всем по одной булочке, причём одна-две всегда оказывались лишними. Если оставались две штуки, однокашник тут же уминал одну, а со второй в руках забирался на парту и громким голосом спрашивал, нет ли желающих поменять её на свой обед. Тогда ребята, которым не положены были булочки, выстраивались перед ним в очередь. Среди них был также и К., который всегда завидовал тем, кто эти булочки получал.

К. утверждает, что они были очень вкусными. Но неужели эти кукурузные булочки, выдававшиеся по карточкам, были настолько вкусными, чтобы выменивать их на свой домашний обед? В те тяжёлые времена хлеб высоко ценился, и, наверно, поэтому «социальные булочки» стали предметом особого к себе отношения. Так или иначе, кукурузная булочка была одна, и ради неё перед однокашником выстраивалась целая очередь. Тогда он с булочкой в руках неторопливо осматривал обед каждого, обменивался на более приглянувшийся и с удовольствием съедал его. Чаще всего выбор падал на обед, принесённый К. А всё потому, что еда в его свёртке была настолько вкусной, что и во всей деревне не сыскать. Однокашник частенько поглощал обеды, которые мать К. с такой душой готовила для слабого здоровьем сына, а сам К. не раз с аппетитом уплетал кукурузную булочку.

Окунувшийся в воспоминания К. воскликнул тогда, на автограф-сессии: «Неужто это ты, Кукуруза?!» (Настоящее имя однокашника напрочь вылетело у него из головы.) И тот сразу же подтвердил: «Да. Это я», – и весь зал покатился от смеха. По словам К., этот давний приятель обзавёлся «Лакомой пекарней». Ну и названьице, доложу я вам… А школьный товарищ К. всё на той же автограф-сессии с гордостью поведал, что самое вкусное в его пекарне – это кукурузные булочки.

В декабре прошлого года К. впервые побывал на встрече выпускников начальной школы. Кукуруза принёс кучу булочек и раздал всем пришедшим, да ещё в таком количестве, что те с трудом смогли их унести. После этого К. начал рисовать серию комиксов под названием «Лакомая пекарня». Каждую неделю он ходит в ту пекарню, чтобы понаблюдать за её жизнью и воплотить увиденное в комиксах. Никогда не знаешь, когда и где встретишься с человеком, с которым когда-то был знаком. Поэтому нужно стараться каждую минуту жить правильно, поддерживать хорошие отношения с людьми. Когда я слушала рассказ К., мою грудь сковал холод. Представь: через много лет ты встречаешь человека, с которым твои жизненные пути однажды разошлись, и ты не можешь вспомнить его имени, а он – твоего. Но вы друг друга узнали. Не правда ли, страшно, как он назовёт тебя? И как назовёшь его ты?

После отъезда Д.

После отъезда Д. в Америку Хигён каждое утро стала звонить её мама, живущая в деревне. Она неизменно задавала один и тот же вопрос: как дела? А Хигён сонным голосом отвечала, что у неё всё в порядке, и больше им, матери и дочери, сказать друг другу было нечего. Когда мать со словами «ну, ладно, поспи ещё» собиралась уже повесить трубку, дочь спрашивала: «Мама, ты что-то хотела мне сказать?» – и мама отвечала, что нет, ничего, и разговор заканчивался. Так продолжалось больше десяти дней.

Хигён не понимала, почему мать так себя ведёт. Ей казалось, что её младшая сестра Д. уж точно знает. Когда Д. жила в Сеуле, Хигён всегда звонила ей разузнать подробности маминой жизни: что лучше подарить ей на день рождения, как проходит лечение её артрита, в каких вещах она больше всего нуждается. Хотя Хигён и старшая дочь, её «функции» на самом деле выполняла Д. Мама и Д. всегда находили друг с другом общий язык. Точнее сказать, они всегда понимали друг друга. Если люди постоянно общаются, то и темы для разговора у них всегда найдутся. Когда Хигён позвонила сестре и спросила, не знает ли она, почему мама звонит каждое утро, но при этом не сообщает ничего важного, Д. лишь переспросила: «Мама?» – и замолчала.

– Так почему?

– Когда я жила в Сеуле, я звонила ей каждое утро.

– Правда?

– Да.

– О чём же вы разговаривали?

– О её любимом ежедневном сериале. Накануне вечером мы смотрели очередную серию и потом обсуждали по телефону.

– О сериале?

– Ага. Попутно мы болтали обо всём, например о её любимом актёре, она интересовалась, завтракала ли я и какие у меня на сегодня планы. А я справлялась о том, как она спала, не болит ли чего.

– И кто же мамин любимый актёр?

– Чухён. Она говорит, что большой живот ему очень идёт.

Хигён повесила трубку и на пустой желудок выпила уже вторую чашку кофе. В растерянности женщина посмотрела на стол. До четырёх утра она сидела за переводом, но работы ещё оставался непочатый край. В тексте было много специальных терминов, требующих научных знаний, и перевод давался с трудом. Намереваясь снова взяться за работу, Хигён собиралась сесть за стол, но никакого настроения не было, и она решила позвонить в деревню. Мать не ответила… Надо же, подумала Хигён, она и знать не знала, что Д. и мама общаются каждое утро.

Вот оно как.

Только после того, как Хигён узнала, что Д. и мать каждое утро обсуждают просмотренный ими накануне сериал, она осознала, какое важное место её младшая сестра занимает в жизни их матери. Хигён еще раз набрала мамин номер. Слушая в трубке гудки, она вдруг сообразила, что до сих пор никогда ей не звонила сама, только отвечала на входящие звонки.

Как она могла быть настолько равнодушной по отношению к матери, которая в полном одиночестве засыпала и просыпалась в своём деревенском доме? Объяснить это можно было тем, что была Д., которая всегда уделяла маме внимание. В то утро Хигён поняла, что причина колебаний сестры, стоит ли ей ехать в Америку, заключалась именно в матери, а не в том, что пришлось бы на время оставить работу. Хигён подбадривала сестру: «Ты же не на всю жизнь в Америку едешь, а всего лишь на два с половиной года. Некоторые платят деньги, лишь бы оказаться там. Какие могут быть сомнения?» В тот момент она даже и не догадывалась, каково будет матери в отсутствие Д.

Хигён корила себя за своё безразличие к матери. Словно в наказание себе, она целый день ничего не ела, лишь пила кофе и работала над переводом.

Вечером Хигён с ноющим сердцем включила телевизор, чтобы посмотреть сериал, горячо любимый мамой. Хотя шла уже сто тридцать восьмая по счёту серия, понять сюжет не составило труда. Дождавшись появления любимого маминого актёра, она внимательно посмотрела на его живот.

Как ни хотелось Хигён достойно оценить живот актёра, она не смогла признать, что он ему идёт. Вряд ли кого-то красит заметно выпирающее вперёд и сотрясающееся при движении пузо. Надо сказать, что на протяжении всей серии герои так часто что-то ели, что у Хигён, весь день просидевшей на кофейной диете, не переставая бурчало в животе.

На следующее утро позвонила мама. Безучастным голосом она спросила, всё ли в порядке, и, услышав положительный ответ, уже собиралась повесить трубку, но Хигён начала быстро говорить:

– Мама, вот что ты нашла в этих сериалах? Они там или едят, или в очередной раз спорят, стоит ли им расставаться. И что такого замечательного в животе Чухёна? Если живот так вырос, нужно спортом заниматься! Ничего хорошего, когда живот выпирает так сильно, будто в нём что-то припрятали, это неправильно, мама!

Голос матери стал громче.

– Послушай, милочка! Не суди о том, в чём не разбираешься! Разве есть что-то важнее в жизни людей, чем кушать и засыпать вместе? Тебе это неведомо, и поэтому ты до сих пор в девках сидишь! Посмотри хорошенько на живот Чухёна! Он делает его индивидуальностью. У твоего отца тоже был животик, и он отлично с ним выглядел!

Хигён рассмеялась. Теперь она поняла, что мама видела в актёре образ отца, с которым она жила счастливо.

Как бы часто сестра ни становилась на сторону матери, с её предвзятым мнением об отцовском животике Д. вряд ли бы согласилась. Когда отец был жив, разве его живот касался первым створок ворот, когда он их открывал? Хигён вскочила с кровати и, намереваясь продолжить спор, громко воскликнула: «Мама!»

В этот момент на другом конце линии мама приняла знакомую позу, в которой она обычно сидела, разговаривая с Д.

Новогоднее поздравление

У меня есть дурная привычка: когда я выпиваю, то направляюсь к своему прошлому месту жительства. Не могу же я, в самом деле, пойти в свой будущий дом, мне ведь неизвестно, где он расположен. Даже прежние места жительства не были моими собственными. Сначала это был родительский дом, потом – дом брата. В конце концов я осознал, что у меня нет собственной крыши над головой. Ну и что? Разве это не нормально для тридцатипятилетнего мужчины? Жильё нынче такое дорогое – не понимаю, на какие деньги люди его приобретают. Но я говорю об этом не с целью позлословить в их сторону. Этим людям наверняка пришлось изрядно потрудиться, чтобы заработать на свои апартаменты, и это достойно уважения. Исключая те случаи, конечно, когда недвижимость досталась им по наследству.

Что посеешь, то и пожнёшь. Только ненормальный будет ждать всходов, ничего не посадив. Я никогда не мечтал обзавестись собственной жилплощадью, поэтому теперь её отсутствие вполне закономерно. Я не заслужил даже ту студию, в которой сейчас живу. Моя нынешняя студия кажется мне раем по сравнению с той комнатой в районе Самчхондон, которую я снимал после того, как съехал от брата.

С тех пор как я начал жить со старшим братом, я заметил, что стоит мне слегка перебрать с выпивкой, как я оказываюсь перед своим прежним жилищем. Мы неоднократно переезжали с места на место. Кстати говоря, не в пример мне брат очень трудолюбивый. Я, увлёкшийся фотографией и накупивший десятки фотокамер, которые в итоге просто лежат без дела, и мой брат, несомненно, принадлежим к разным категориям людей.

В брате с самого раннего возраста обнаружилась экономическая жилка. В детстве мы получали на карманные расходы поровну. По истечении недели я проматывал все деньги, а у моего брата даже и через месяц, вплоть до того, как нам снова выдавали на карманные расходы, кое-что оставалось. Даже служа в армии, он сумел скопить денег, хотя получал смехотворно маленькое месячное жалованье. Поначалу разница между нами была лишь в том, что я спускал все свои карманные деньги, а у брата они оставались. Со временем эта разница превратилась в пропасть, и я теперь живу в съёмной студии размером в пятьдесят квадратных метров, а у него собственный дом.

Вообще-то я не собирался всё это рассказывать. Я намеревался поведать об одном новогоднем поздравлении, которое мне довелось услышать из-за своей странной привычки.

Я уже говорил, что, будучи выпивши, имею обыкновение возвращаться в свой прежний дом. Под прежним домом я имею в виду дом брата. С тех пор как мы начали жить вместе в этом городе, мы часто переезжали, и даже после его свадьбы я жил под одной крышей с молодожёнами несколько лет. Если так подумать, я не только не умел разумно тратить деньги, но и был глупцом. Я даже не задумывался о том, что могу доставлять неудобство невестке своим проживанием в её доме. Моя невестка отличается от всех невесток мира. Она по-настоящему любила и продолжает любить моего брата. В любви, как правило, власть в руках того, кто более любим. Конечно, использовать слово «власть» по отношению к любви не очень правильно, но всё-таки это отражает реальную картину. Я думаю, что человек, который питает самые нежные чувства ко второй половинке, всегда лучше. В семье моего брата таким человеком, несомненно, является невестка. Иначе могла бы она так заботиться не только о своём муже, но и о его семье? Я даже пришёл к мысли, что моя красавица-невестка – ангел во плоти. Когда она впервые обратилась ко мне, от волнения у меня забилось сердце.

Съехав от брата, я упорно продолжал возвращаться к его дому, приняв лишнего на грудь. Обычно это случалось далеко за полночь. Пока мы жили вместе в том доме, каждую зиму мы заполняли подвал углём, поскольку в гостиной было очень холодно. Мы устанавливали чугунную печь прямо в центре гостиной. Ах, эта чугунная печь! Зимой она делала нас счастливыми: с её помощью мы запекали сладкий картофель, грели воду для чая. Невестка, будучи такой же экономной, как и мой брат, стирала бельё. Запах кипятившихся вещей поднимал настроение. В такие зимние вечера моей обязанностью было менять уголь в печи. Эта обязанность, как мне казалось, давала возможность жить с новобрачными, особо не стесняясь.

Привычка – страшная вещь. Когда я стал жить один, мне рассказывали, что, напившись, я отправлялся к дому, где жили брат с женой, и что было сил стучал в ворота. Естественно, я этого не помню. Я во весь голос требовал открыть дверь. Когда невестка открывала мне, в независимости от времени года я первым делом спускался в подвал. Мое подсознание, вероятно, требовало поменять уголь в печи. Спустившись в подвал, я сворачивался в клубок на куче угля и засыпал. Таким вот я был.

Казалось, моя дурная привычка заявляться пьяным в свой прежний дом уже сошла на нет, но первого числа этого нового года всё снова повторилось. В тот день мужской холостяцкой компанией из фотокружка мы поехали на остров Канхвадо, где планировали сделать множество чудесных снимков. Опьянённые красотами провинциальной зимы, мы решили пропустить по рюмочке. Крупными хлопьями падал снег, добавляя нам лирического настроения. Охмелев, я сел в такси и, сам того не осознавая, назвал таксисту район, где находилось прежнее жильё моего брата и невестки. Тот дом стоял в самом конце длинного переулка. Бывало, я открывал ворота и рассматривал этот переулок, и тогда у меня возникало ощущение, что он бесконечен. Я помню те сладостные моменты, когда весенним днём я шёл по переулку и вдыхал аромат красных бутонов на розовых кустах, которые образовывали густые заросли по ту сторону забора возле соседних домов.

В районе полуночи первого дня нового года я брёл по длинному переулку к своему прежнему дому, где уже обитали незнакомые мне люди. Помнится, я даже ускорил шаг, намереваясь поменять уголь в печи. Выпавший за день снег укрыл дорогу ледяной коркой, на которой я периодически поскальзывался. В переулке никого не было: только белый-белый снег, падающий с неба, и мои следы, отпечатывающиеся на заснеженной дороге.

Дойдя до нужного мне места, я увидел какого-то юношу, изо всех сил пытающегося залезть на забор дома, находившегося напротив. Он был небольшого роста, и на вид ему можно было дать не больше двадцати лет. Я стоял перед воротами своего бывшего дома и с удивлением глядел на него. Зачем он лезет на забор, если это явно даётся ему с таким трудом? Моя хмельная голова даже и подумать не могла, что этот малец, возможно, воришка. Тем временем юноша, поскальзываясь, упорно продолжал карабкаться. Я подумал, как нелегка, наверно, его жизнь, и посочувствовал ему. Он выглядел как человек, проваливший вступительный экзамен в университет или не прошедший собеседование с работодателем. С горем пополам забравшийся на забор юноша тяжело выдохнул. Заметив меня на противоположной стороне переулка, он вздрогнул от испуга. На его лице была чёрная маска, усыпанная белыми снежинками. «Какой забавный костюм», – подумалось мне. Мы встретились глазами, и, не зная, что сказать, я спросил.

– Что вы там делаете?

Я думал достать из чехла фотоаппарат и сделать для себя фото, но сил уже не оставалось. Мой вопрос был простым приветствием. Юноша, который минуту назад с таким трудом взобрался на забор, вдруг с кошачьей ловкостью спрыгнул с него, поклонился мне и воскликнул:

– С Новым годом!

А затем, осыпаемый хлопьями снега, он пулей помчался по длинному переулку прочь от меня. Стоило мне подумать, что опасно так бегать, ведь можно упасть, как он тут же шмякнулся на асфальт. Быстро поднялся и, не оглядываясь, побежал дальше.

Часть 2

Полумесяцу

Эпизод

Молодая мама с годовалым ребёнком на спине смотрела на бабушку, которая спускалась по лестнице, ведущей в метро. На вид ей было уже за восемьдесят. Дремавший на спине ребёнок захныкал, а мама, покачивая телом, чтобы его успокоить, продолжала наблюдать за старушкой. По первому впечатлению, эта иссохшая пожилая женщина весила не больше сорока пяти килограммов: уж больно она была худая. В левой руке она держала бумажный пакет, а в правой – бежевую сумочку. Взгляд мамы переместился на идущую вслед за бабушкой женщину с химической завивкой. Дочь? Невестка? На голове она несла груз, по величине сопоставимый с размерами старушки. Её поклажа, тщательно замотанная в марлю, сильно давила голову. Когда женщина с завивкой спускалась по лестнице, её лоб, казалось, превратился в узкую сморщенную полоску.

– Я пойду. Дети должны уже вернуться из школы.

Данная особа с грохотом опустила свою поклажу на пол, затем как-то неискренне попрощалась и побежала вверх по лестнице, игнорируя оклик старушки. Когда прозвучало объявление о прибывающем поезде, старушка спросила у мамы с ребёнком, идёт ли поезд до станции «Тансан». Та кивнула, беспокоясь о том, как бабушка справится с такой ношей. Наконец поезд с грохотом прибыл на станцию, и двери открылись. Мама с ребёнком, которая то и дело поглядывала на старушку, первой зашла в вагон. Помочь бабушке у неё не было возможности из-за малыша. Старушка спешно закинула в вагон свою сумку, затем, обеими руками обхватив груз, обмотанный марлей, втащила и его в поезд. Молодую женщину удивило, что эта щуплая на вид старушка смогла поднять такую тяжесть. По-видимому, она была достаточно сильной, несмотря на своё телосложение. На дворе стоял день, и в вагоне было немноголюдно. Помимо тех, кто приготовился выйти на следующей станции, никто из пассажиров не стоял, однако и свободных сидячих мест не было. Каждый был занят своим делом: кто-то уставился в свой гаджет, кто-то, закрыв глаза, слушал в наушниках музыку, кто-то был погружён в чтение. Никто не обращал внимания на старушку и мать с ребёнком. Молодая женщина подошла к единственному свободному месту и оглянулась. Она колебалась: занять место самой или уступить бабушке. Старушка жестом велела ей садиться, а сама уселась сверху на свою поклажу. На её лбу выступили капельки пота.

Когда мама с несколько виноватым видом заняла свободное место, сидевшая напротив ещё одна пожилая женщина, подвинувшись, предложила старушке сесть рядом с ней. Несколько раз отказавшись, бабушка всё же поддалась на уговоры и села. Поскольку она была худая как щепка, то легко поместилась в освободившемся пространстве.

– Вам лет-то уже немало, зачем же вы такие тяжести таскаете? – цокнув языком, начала разговор пожилая женщина.

– Дочери собираюсь отдать.

– А что там?

– Да ничего особенного – маленький шкафчик. Дочь его очень любила. Мне скоро уж помирать, вот и собираюсь ей отдать.

– Надо было сказать ей, чтобы сама забрала, или на такси отвезти!

– Неудобно мне допекать её своими просьбами, а на такси больно дорого.

Мама с ребёнком отвязала малыша со спины и обняла его, тихо слушая разговор двух пожилых попутчиц, одной из которых на вид было за восемьдесят, а другой – за семьдесят.

– Что тут неудобного?! Когда я вижу таких, как вы, меня всегда злость берёт! Внутри всё аж клокочет! Ох!.. Почему вы, бабуля, так неправильно живёте? Вы даже передвигаетесь уже с трудом, а всё тащите на себе поклажу, тяжелее, чем вы сами! Вы только поглядите на эти баулы! Ужас просто!

Бабушка покорно выслушивала упрёки незнакомой женщины и только вежливо соглашалась с ней.

Мама с ребёнком вспомнила ту даму с химией на голове, которая бросила старушку с вещами. Она подумала, что, скорее всего, это была её невестка.

– Вы до какой станции едете?

– До «Тансана».

– Ваша дочь встретит вас там?

– Нет.

– Как же вы дотащите все эти вещи, когда выйдете из метро?

– Как-нибудь справлюсь своими силами… Я не буду вас просить помочь, так что не беспокойтесь!

– Вы поймите, меня это тоже касается. Пожалуйста, давайте мы не будем так жить! Что мы такого неправильного сделали, что живём, боясь доставить беспокойство собственным детям? Мы ведь в наше время и в огонь, и в воду готовы были броситься ради наших родных, когда у них что-то случалось! А теперь, когда мы состарились, надо и свои права уважать – не чувствовать себя неловко перед детьми и не думать, что мы доставляем им неудобство… Давайте жить, думая прежде всего о себе!

– А сами вы так живёте?

Уверенность в глазах пожилой женщины, которая до этого момента укоряла свою спутницу, осыпая её упрёками, исчезла, а интонация её голоса заметно переменилась.

– Со мной то же самое. Несколько дней назад я ходила по делам. Когда возвращалась домой, у меня так болело и ныло всё тело от пяток до макушки, что я подумала, что больше и шагу не смогу сделать. Обзвонила всех своих родных: никто трубку не взял. У меня четверо сыновей, столько же невесток, а уж внуков и не сосчитать. Никто не ответил. Когда я еле-еле поднималась по лестнице из метро, у меня всё поплыло перед глазами, да так неожиданно, что я было решила, что умираю, и села у выхода, прислонившись к стене. Проходивший мимо молодой человек поинтересовался, всё ли в порядке, а я ответила, что просто устала. Тогда он предложил мне помочь подняться, но я ему сказала, что, как отдышусь, сама встану и пойду дальше, так что пусть он идёт своим путём.

– А он что?

– Через некоторое время он вернулся с леденцом, снял с него обёртку, сунул мне в рот и ушёл.

Другая старушка, рассмеявшись, сказала:

– Я же говорила: всё обязательно образуется.

– Наверное, я выглядела беспомощной и жалкой. А ведь на самом деле это не так! Пока ворчала себе это под нос, невольно начала рассасывать леденец.

В глазах дрожащей пожилой женщины стояли слёзы. Старушка взяла руку своей случайной попутчицы, а та другой своей ладонью накрыла их руки. Незаметно для себя они задремали, прислонившись друг к другу. Молодая мама с малышом на руках достала грудь и принялась кормить своё плачущее чадо, не сводя глаз с двух бабушек. Поезд уже проехал станцию «Тансан».

Случай, произошедший с К.

Б., которой в следующем году исполняется тридцать пять, объявила о том, что она собирается расстаться со своим молодым человеком, и все её подруги решили срочно собраться по этому поводу. Открыв дверь кафе, К. огляделась по сторонам, увидела столик, где уже сидели её подруги, включая Б., и быстрым шагом направилась к ним, поправляя на шее шарфик. Первым делом К., подмигивая, обратилась к Б.:

– Прости! Я опять пришла самая последняя…

Все подруги, за исключением расстроенной Б., начали подшучивать над К.

– Ты всегда опаздываешь, приходишь позже других. Чего это ты вдруг решила извиниться?

– Я правда хотела сегодня прийти раньше всех…

Не успела она закончить, как подруги С., М. и Р., за исключением Б., все разом начали её поддразнивать. «Ты забыла выключить плиту?», «Муж попросил привезти в офис папку с документами?», «Ты слишком рано приготовилась выходить и заснула?».

Раньше К. просто извинялась, но в этот раз она воскликнула в сердцах:

– Нет! Я была в суде! Подавала документы на развод.

Вмиг за столом воцарилось молчание. Потерявшие дар речи от изумления, словно их по затылку ударили чем-то тяжёлым, подруги минут пять просто смотрели на К., пока не проронившая ни слова до этого Б. не спросила:

– О чём ты?

Официантка подошла принять заказ, и К. попросила у неё чёрный чай со льдом. За окном кафе виднелось дерево гинко, жёлтые листья которого покачивались на ветру. Пока несли чай, подруги из школьного клуба «Морская звезда» хранили молчание, ожидая от К. объяснений, и каждая думала, как такое могло произойти с К. Клуб «Морская звезда» возник одним летом, когда пять старшеклассниц отправились в путешествие к Жёлтому морю. Девушки сели на большой камень и принялись распевать песню о бусах из ракушек, не подозревая, что на нём уже расположилась морская звезда. Недовольная морская звезда атаковала девушек. Вот в память об этом случае подруги и решили назвать свой клуб. К. тогда не повезло, морская звезда укусила её за палец ноги, поэтому с тех пор она обходила Жёлтое море стороной.

Все дождались, когда К. допьёт свой чай, и Р., сценарист по профессии, спросила, что случилось. Среди пяти подруг К. была единственной замужней женщиной. Хотя подруги и не давали друг другу обещания не выходить замуж, но ни у С., которая так любила детей и работала воспитательницей в детском саду, ни у стюардессы М., постоянно обещающей после своей свадьбы уволиться из авиакомпании, не было даже бойфрендов, хотя их возраст уже приближался к отметке в тридцать пять лет. Порой подруги из клуба «Морская звезда» обсуждали отсутствие женского счастья. И вот сегодня они собрались из-за Б., объявившей о расставании со своим молодым человеком, с которым она встречалась долгое время. Однако, когда К. сообщила о разводе, это повергло женщин в состояние шока. К. никогда плохо не отзывалась о своём муже. Более того, подруги обычно старались, чтобы их женская дружба не внесла никакого разлада в семью. Назначая дату очередной встречи, они всегда ориентировались на К., учитывали её интересы. И хотя К. хотелось побыть с ними подольше, подруги обычно её торопили и отправляли домой. Кроме того, женщины по очереди покупали подарки для двух сыновей К., заботясь о них.

– Расскажи, что же произошло?!

Все подруги, забыв, что пришли на встречу с целью отговорить Б. от разрыва со своим молодым человеком, беспокойно смотрели на К. Она допила свой чай и вместо ответа спросила Б.:

– Почему ты расстаёшься со своим мужчиной?

– Когда Б. обижается на него и не звонит несколько дней, он этого даже не замечает. А когда она сама, не дождавшись, звонит ему, он лишь спрашивает, где она была, и всё в таком роде, – вместо Б. ответила М.

Услышав это объяснение, К. фыркнула. Все, продолжая смотреть на К., недоумевали, в чём же причина её усмешки.

– Ты только из-за этого хочешь расстаться?

– Это же очень досадно! Как-то они проводили вместе вечер выходного дня, и она на что-то обиделась. Б. вышла из дома, дошла даже до рынка Намдэмун и, побродив по ночному рынку, вернулась домой. Приходит – а он уже спит и ведать не ведает о том, что она где-то пропадала! Разве можно быть настолько безразличным?! А ведь они даже не женаты!

– Мужчины все такие по природе?

Казалось, что все уже забыли о разводе, и любопытные взгляды подруг были устремлены на К. в ожидании ответа.

– Откуда мне знать? За десять лет совместной жизни я не проводила с мужем так много времени, чтобы у меня возникали подобные ситуации.

Десять лет… Подруги погрузились в размышления. Младшему сыну К. было четыре года.

С. спросила:

– Тогда из-за чего ты хочешь развестись?

За этим вопросом последовала и реплика М.:

– Говори всё как есть, не бойся! Должна же быть причина!

К. достала сигарету из пачки Б. До этого времени никто никогда не видел её курящей. Однако она уверенно закурила, и стало ясно, что она делает это далеко не в первый раз.

– Недавно я прочитала в журнале, что на вопрос: «Почему вы развелись спустя полгода после свадьбы?» – одна актриса ответила: «Я поняла, что мы с супругом не подходим друг другу». Я ей завидую. Если бы только и я могла дать такой простой ответ… Вы видели моего мужа?

Подруги вдруг осознали, что за десять лет после свадьбы никому из них не довелось с ним встретиться.

– Он тебе изменил?

– Нет, он не из таких.

– Тогда что?

– Я редко его вижу. Он вечно занят.

– Но ведь ты же знала об этом, когда выходила замуж. Твой муж – надежда и свет для больных, умирающих от рака.

К. горько усмехнулась.

– Я даже начинаю забывать, как он выглядит. Но я-то ладно, а дети?.. Мин растет, по сути, не зная своего папу, потому что его отец почти не вылезает из своей лаборатории. Каждый раз, когда вы отправляли меня пораньше домой, я про себя думала: «Какой смысл торопиться? Его всё равно нет дома». Тем не менее я шла домой, потому что не хотела жаловаться вам на мужа. Но тут два месяца назад – уж не знаю, из каких побуждений, – он взял Сока и Мина в поездку на остров Сонмо. Я тогда плохо себя чувствовала и не смогла поехать с ними. Супруг рассказал, что они сели на корабль на острове Канхвадо и доплыли до Сонмо, где он купил детям сладкой ваты. Сразу по возвращении муж, оставив детей дома, помчался в лабораторию. И знаете, что мне тогда сказал Мин? (Сок – старший сын К., а Мин – младший.) Мин сказал: «Мама, представляешь, папа Сока покатал меня на кораблике и купил сладкой ваты!»

– …

– В тот момент, когда я пыталась объяснить Мину, что отец Сока является и его папой тоже, я поняла – нужно разводиться.

Подруги, не зная, что и сказать, все дружно посмотрели на улицу за окном.

Рассказ почтальона

Как-то раз мне нужно было отправить посылку, и я обратилась на почту с просьбой прислать мне домой почтальона. Требовалось отправить пятьдесят книг с автографами. В три часа дня почтальон приехал. Сама представь, сколько весят пятьдесят книг. От тяжести коробка порвалась, и дядюшке-почтальону пришлось замотать её скотчем. Потом оказалось, что превышен допустимый вес посылки, и он распределил книги на две коробки. Почтальон выполнял свою работу профессионально и в приподнятом настроении. Я вспомнила, как кто-то рассказывал, что во французских деревнях почтальону, доставившему письмо к дверям дома, принято налить вина или коньяку и что после того, как он разнесёт все письма, почтальон уже слегка навеселе направляется домой. Я подумала, что алкоголь – это, конечно, чересчур, и предложила ему всего лишь стакан воды. Он с удовольствием принял моё предложение, и, присев у дверей, мы начали с ним болтать о том о сём.

«Вижу, вам нравится ваша работа», – сказала я. «Конечно, нравится. Благодаря службе на почте я дал образование своим детям. Но со следующего года придётся оставить это занятие». – «Почему?» – спросила я. «Выхожу на пенсию. Я бы рад трудиться и дальше, но не положено». Он снял кепку и вытер капли пота. Было видно, что ему грустно. Небольшого роста, с короткими волосами и моложавым улыбчивым лицом, он не был похож на человека, которому пора на пенсию.

Этот дядюшка, когда ему был двадцать один год, приехал в Сеул из Суанбо и устроился на почту. Его старший товарищ, с которым они вместе сдавали экзамен, провалился. За исключением трёхлетней службы в армии, он до настоящего времени – а это почти сорок лет – проработал почтальоном. Во всём Сеуле не найдётся переулка, где бы он ни побывал. В молодые годы мой почтальон был востребован. Тогда район Огиндон был ещё бедным, неразвитым, нормальные дороги отсутствовали. Летними днями он вешал на плечо огромную кожаную сумку с надписью «Почтамт» и, обливаясь потом, шёл через горный перевал. Местные бабушки настойчиво зазывали его к себе домой. По его словам, раньше позади каждого дома вместо водопровода были небольшие колонки и некоторые бабушки даже подводили его к ним и протирали ему взмыленные шею и спину. То тут, то там его угощали дынями, арбузами и сливами, да так щедро, что он всегда покидал деревню, наевшись, что называется, от пуза. Рассказывая об этом, почтальон засмеялся и обеими руками, в одной из которых была ручка, которой он записывал адрес, показал, насколько большим и круглым бывал его живот.

Я понимала, что в эту минуту вся его жизнь проносится перед его глазами. «Я очень много работал. И поскольку у меня не было возможности продолжить учёбу после средней школы, я считал эту профессию своим призванием.

– Мне не хочется оставлять свою службу, но порядок есть порядок. Ничего не поделаешь, – сказал дядюшка.

Видя, как я внимательно его слушаю, он на одном дыхании продолжил свой рассказ и похвастался своими детьми. Его сын учится в Америке и, по его словам, задержится там на некоторый срок, чтобы окончить учёбу. Сам он не смог в своё время получить достойного образования и потому более всего на свете желал, чтобы сын всецело посвятил себя учёбе. Я сказала: «Тогда вы должны и впредь посылать ему деньги», на что он ответил: «Вот поэтому мне нужна эта работа …» На его лице промелькнула тревога и досада. Дочь дядюшки окончила в этом году университет.

– После окончания университета дочь четыре месяца не могла найти работу и сильно переживала по этому поводу, – продолжил почтальон.

– Всего-то четыре месяца. Разве это много? Я слышала, что сейчас не просто трудоустроиться. Она молодец, что ей это удалось, – сказала я.

– В наши дни такие вещи, как резюме, можно ведь по интернету отправить. Сложно, знаете, не переживать, когда рядом твой ребёнок горюет из-за того, что его не берут на работу, но хорошо, что в итоге всё удачно сложилось. С первой зарплаты она купила мне красную майку. А мне лет-то уже сколько, чтобы такие вещи носить… – подытожил дядюшка, и в его улыбке отразилось чувство гордости.

Я уверена, что, возвращаясь после работы домой, он надевает эту самую красную майку.

Почтальон также сказал, что, выйдя на пенсию, хотел бы жить в деревне и что пора бы уже навести справки о подходящем земельном участке, на котором он мог бы заняться фермерством, но жена против, и он не может сдвинуться с мёртвой точки. Не знаю, исполнится ли его мечта, но я уверена, что, получи он землю, этот человек обязательно вырастил бы хороший урожай, отдаваясь работе с таким же рвением, с каким он все сорок лет служил почтальоном. Считается, что мир меняют выдающиеся, авторитетные личности, но мне подумалось, что на самом деле изменения происходят благодаря таким вот людям, которые, каждый на своём месте, изо дня в день добросовестно исполняют свои служебные обязанности.

Допив воду и взвалив на плечи тяжёлую ношу, дядюшка-почтальон вышел за дверь и остановился, словно чем-то внезапно очарованный. Желая узнать, что так заворожило его, я проследила за его взглядом. Весной я ходила на одну ферму, собираясь приобрести семена овощей, и увидела там всходы монохории (по мне, если честно, они были больше похожи на рыбьи пузыри, но хозяин настойчиво убеждал меня в том, что это побеги монохории). Недолго думая, я их купила. Потом поместив побеги в стеклянную посудину и налив туда воды, так и оставила, совершенно про них забыв. В тот душный летний день, когда ко мне пришёл дядюшка-почтальон, на вытянувшихся стебельках распустились фиолетовые цветы. Эти цветы, которые ухитрились вырасти при отсутствии должного ухода, распустившись, озарили его жизнь яркими красками.

Кошатник

По непонятным мне самому причинам с наступлением ноября я не хочу возвращаться домой. Посему я каждый год в ноябре брожу по улицам. Если бы у этого явления существовала какая-то причина, можно было бы её устранить, но причина отсутствует. Может, это связано с тем, что дома меня никто не ждёт? Однако дома меня никто не ждёт и в октябре, и в марте, и в любой другой месяц. Почему же только в ноябре со мной происходит подобное? Будучи любителем пропустить стаканчик, я бы мог ходить по барам, но мне хватает лишь одной стопки, чтобы лицо стало багровым.

Недавно я приохотился посещать книжное кафе. Я обнаружил его, блуждая после работы в один из ноябрьских дней. По странному стечению обстоятельств я никогда не замечал его прежде, хотя оно и располагалось на пути к дому. Сейчас в этом книжном кафе я обучаюсь игре на гитаре. Неожиданно для меня, человека, вечно загруженного работой, я стал постоянным посетителем этого кафе. Представляешь, я играю на гитаре в ожидании скорейшего окончания ноября! Нельзя сказать, что люди, с которыми я вместе обучаюсь гитарному мастерству, мне близки.

До наступления ноября я очень добросовестный служащий, безукоризненно и без нареканий выполняющий свою работу монотонными буднями. До ноября я никогда не захожу по дороге домой в такие места. Хотя бы потому, что мне жалко денег на кофе. Однако в этом году я стал завсегдатаем этого книжного кафе. Длинные столики в нём расставлены вдоль окна и стен, и я всегда сажусь так, чтобы мой взгляд падал на стену. Честно говоря, я никогда не беру расставленные на полках книги. Нельзя вот так взять и просто начать читать. Мне стукнуло тридцать, а я так и не приучился к чтению. Теперь даже при желании что-нибудь почитать я не представляю, как к этому подступиться. Однажды кто-то подарил мне на день рождения книгу. Открыв её, я не смог осилить и нескольких страниц и задремал. Даже не верится, что я вообще нахожусь в книжном кафе! Если бы не ноябрь, мне бы и в голову это не пришло. Но что поделать, если совсем нет охоты возвращаться в родные стены? К счастью, здесь множество людей, приходящих поодиночке, поэтому, сидя один у стены, я не испытываю чувства неловкости. Хоть вечность тут сиди, никто косо не посмотрит. Всем посетителям, уткнувшимся в свои ноутбуки или что-то читающим с листа, нет до меня никакого дела, поэтому мне тут комфортно.

Я работаю в компании, занимающейся ценными бумагами. Проведя целый рабочий день на торгах в окружении множества людей, после работы у меня только одно желание: побыть одному. Хочется отдохнуть в тихом, никому не известном месте. В ноябре же это чувство обостряется до такой степени, что его с трудом можно контролировать, а в местах, где люди собираются, обязательно что-нибудь происходит, и это, в свою очередь, усугубляет дело. Когда я только начал наведываться в то книжное кафе, знакомых у меня там не было, но мало-помалу лица посетителей начинали откладываться у меня в памяти. Я даже узнал, что раз в неделю сюда приглашают гитариста, для того чтобы он давал гостям уроки игры на гитаре. Несколько раз я понаблюдал за происходящим в такие вечера, и мне вспомнилось, что дома давно пылится классическая гитара. На вопрос, могу ли я присоединиться к обучающимся, мне радушно дали положительный ответ. Так я совершенно спонтанно влился в это группу, участники которой, как оказалось, сами были едва знакомы друг с другом. Они заходили в кафе, оттягивая время возвращения домой, скорее всего, по другим причинам, а не как я – из-за наступившего ноября. Думаю, изначально они просто пили тут кофе, пока однажды кто-то из посетителей не попросил гитариста, который также не желал рано возвращаться домой и что-то наигрывал в кафе, дать уроки игры. И пошло-поехало. Группа желающих выросла до нескольких человек, и в конце концов к ним присоединился и я.

Однако вчера гитарист, обычно не пропускающий встречи, не явился, никого заранее не предупредив. Поскольку нашего учителя не было, мы просто бесцельно сидели со своими гитарами в руках. В тот миг я понял: мы даже имён друг друга толком не знаем. Ожидая нашего наставника, мы решили познакомиться. Среди нас были книжный редактор, геймер, а также человек, который днём подрабатывает в ресторане пасты. Ещё один посетитель сказал, что он целыми днями ухаживает за кошками.

– За кошками? – переспросил кто-то.

– Да. За ними самыми.

Кошатник поведал нам, что он безработный. В год окончания университета он долго искал работу и получил порядка тридцати отказов. А однажды вечером за ним увязалась бездомная кошка. Он взял её домой. Совсем отчаявшись, он бросил попытки обрести полноценную работу и нашёл временную подработку. С той поры он начал подбирать кошек одну за другой и приносить к себе домой. На данный момент в его доме их проживает сорок три. Все деньги, которые он зарабатывает, уходят на их прокорм. Никто из присутствующих не стал задавать ему вопросы. Я украдкой стал его разглядывать. С виду красивый парень, которому впору иметь не сорок три кошки, а сорок три любовницы. Я хотел было спросить, как же так вышло, но передумал. Задай кто мне вопрос, почему с наступлением ноября я не желаю идти домой, я не нашёлся бы с ответом. По словам молодого человека, причиной, по которой он стал наведываться в это кафе, стали кошки, от которых он хотел отдохнуть. Кто-то предложил выгнать хвостатых, на что он ответил, что не может так поступить, поскольку теперь не представляет своей жизни без них. Поэтому он просто иногда приходит в книжное кафе и выпивает чашечку кофе. Мы все, не нарушая молчания, пили бодрящий чёрный напиток. Первоначально мы ждали своего учителя-гитариста, но через некоторое время позабыли о нём, и каждый сидел, погрузившись в свои собственные мысли. Самым первым поднялся парень-кошатник и сказал, что ему надо возвращаться к кошкам – пора их кормить. Мы все смотрели ему вслед, когда он открывал дверь кафе и переходил дорогу.

– Вы только посмотрите! – послышался чей-то приглушённый возглас, и мы все округлившимися от удивления глазами уставились в окно. Из-за угла выбежала кошка и потрусила за пареньком, который шёл, опустив голову. Как она узнала? Мы пристально наблюдали за развернувшейся перед нами картиной. Молодой человек обернулся. Поразительно! Животное с лёгкостью запрыгнуло ему на ботинок. Парень обречённо посмотрел на кошку, устроившуюся на его ноге, и взял её на руки. Мы стали свидетелями того, как владелец сорока трёх кошек превратился во владельца сорока четырёх животных. У меня защипало в глазах… Быстрее бы закончился этот ноябрь.

Разговор о красоте

Не помню, как завязался тот разговор. Возможно, из-за А. Опоздав на встречу, она произнесла вместо извинений: «Мне сегодня сказали, что я красивая». Все обратили удивлённые взгляды на женщину. «Представляете! Выхожу я из такси, а таксист мне говорит: «Не хочу показаться невежливым, но вы очень красивая!» Сперва мы были в ступоре, не понимая, к чему были сказаны эти слова, а потом, когда до нас дошло, наши губы растянулись в ухмылке и мы начали над ней подтрунивать.

– Да-да, конечно!

– Эй, А.! Ты, наверно, давно не слышала таких комплиментов в свой адрес? Небось опять сдачу водителю оставила!

– Да там сущие гроши были.

– Вот потому-то он так и сказал!

– Считаешь, это он просто из любезности так сказал?

– А что, могут быть другие причины? Подумай сама! Если бы ты забрала сдачу, сказал бы он подобное?

– Наверно, ты права… Я не в том возрасте, чтобы слышать такие комплименты.

Лицо А. омрачилось. Поняв свою ошибку, Б. поспешила загладить вину:

– Не надо принимать всё так близко к сердцу. Ты и вправду сегодня отлично выглядишь!

С., которая, помалкивая, внимала диалогу подружек, вдруг произнесла:

– Мне тут вспомнилось: совсем недавно мне тоже сделали комплимент, сказали, что я красивая.

Мы все разом посмотрели в сторону С., и во взглядах у нас, наверно, читался вопрос: «И ты туда же?»

– В январе мы переезжаем, – продолжала С., – и несколько дней назад занялись поклейкой обоев в новом доме. Приехали обойщики – супружеская пара. Когда я их угощала женьшеневым чаем, они мне сказали, что я красива.

Мы опять ухмыльнулись. А С. рассердилась:

– Думаете, это из-за чая?

Никто из нас не осмелился произнести: «А разве не так?» На самом деле С. и вправду была хороша собой. Из нас всех она самая привлекательная. Ещё в школе, в старших классах, когда мы находились в компании С., к нам постоянно подходили молодые люди и пытались завязать разговор: «Пойдём поедим булочек», «Может быть, сходим в кино?» Благодаря дружбе с С. мы уплетали вкусные булочки с бобовым кремом за чужой счёт и смотрели кино бесплатно. Вся наша компания погрузилась в печальные раздумья. С каких пор нашей красотке С. перестали делать комплименты? Может, это началось, когда вместо поступления в университет она выскочила замуж? Мы были ещё студентками, а С. уже родила двоих детей. Воспитывая их, она к тому же ухаживала за больным мужем и свекровью. Может, тогда всё началось? А может, после того, как она похоронила своего мужа, а следом и свекровь? Кто знает. Лицо С. до сих пор красиво, но жизненные невзгоды оставили на нём свой отпечаток. Дом, куда переезжает С., находится за пределами Сеула, в городе Токсо. С каждым следующим переездом она оказывалась всё дальше и дальше от столицы.

Б., стремясь разрядить воцарившуюся атмосферу уныния, предложила: «Пусть каждая из нас вспомнит, когда она впервые услышала из гущи «народных масс» комплимент по поводу своей внешности». Мы посмеялись над выражением «народные массы» и погрузились в давние-предавние воспоминания. Одна вспомнила, как играла в детском саду с мальчиком в папу и маму, другая – как впервые познакомилась с другом своего старшего брата, третья рассказала о том, как чесала зудевшую бабушкину спину, а четвёртой – Д. – вспомнилось, как в начальной школе она вместе со своим товарищем по парте решила провести линию, которая разграничивала бы личное пространство каждого. Когда Д. писала диктант, локоть соседа пересёк эту линию и она пеналом отпихнула его обратно. Тогда одноклассник возмущённо воскликнул: «Думаешь, если ты красивая, то тебе всё можно?»

О своей красоте К. впервые услышала от продавца сахарной тянучки. В раннем детстве она какое-то время жила в деревне у своей тёти, поскольку заболел её младший брат и матери было трудно ухаживать за обоими. Мы с удивлением узнали об этом периоде в её жизни, так как считали К. до мозга костей городской жительницей. Когда она играла с местными детишками перед тётиным домом, напротив них остановился проходивший мимо продавец тянучки с ножницами в руках. В том возрасте К. была на голову выше сверстников. Да и сейчас, когда мы все вместе идём по улице, К. возвышается над нами, как жираф над горизонтом. Так вот, когда дети играли в классики, продавец тянучки, показав на неё ножницами, её окликнул: «Эй, красивая девочка!» Мы тут же стали возражать, мол, он мог показывать на ребёнка, стоявшего позади неё, на что К. ответила: «Если бы вы там были, то сразу бы поняли, что он имел в виду именно меня!» – чем изрядно нас повеселила.

Когда К. взглянула на продавца, тот спросил: «Где ты живёшь?» Несмотря на то что она находилась прямо перед домом тёти, маленькая девочка, впервые осознавшая свою красоту, инстинктивно ответила: «Очень далеко». Продавец, пообещав проводить её до дома, посадил девочку на телегу рядом с тянучкой. Клацая ножницами для привлечения внимания потенциальных покупателей, он пошёл вперёд, оставив детей позади. На вопрос, где же находится её дом, девочка лишь указывала пальчиком вдаль. Дойдя до нужного места, продавец опять спрашивал девочку, куда идти, и вновь она махала рукой. Девочка надеялась с помощью продавца доехать таким образом до дома, где был её больной брат. Ей тогда казалось, что она сама может позаботиться о нём. К. абсолютно не имела понятия, как из деревни добраться до родительского дома, и просто повторяла: «Туда, туда!» Узнав о пропаже ребёнка, тётя бросилась за ней следом, стащила беглянку с телеги, громко ругаясь при этом на продавца и обвиняя его в похищении. К этому моменту К. с продавцом уже успели сделать три круга вокруг деревни.

В шутку начавшийся разговор о детских воспоминаниях продолжался: мы обсуждали комплименты, которые услышали в свои двадцать, потом в тридцать, потом в сорок лет.

Закончился ранний вечер, наступила ночь, а мы всё болтали, до тех пор пока луна не уступила место солнцу и не начался новый день.

Я у тебя научился, придурок!

Мне уже за тридцать, а старшая сестра до сих пор называет меня Выпуклоголовым. Она обращается ко мне так, когда её муж, поковырявшись в носу, вытирает свои пальцы о её колено, а также, вспоминая наше детство, когда меня звали Выпуклоголовым, а её – Милашкой.

Все прозвища в мире имеют под собой некую подоплёку. Моё прозвище, как и любое другое, приклеилось ко мне без моего согласия. Я точно не уверен, из-за какой именно части головы меня окрестили этим именем: то ли у меня затылок выступает, то ли лоб. По мне, так обе части моей головы одинаково выпуклы. Детство отбрасывает длинную-предлинную тень на всю остальную жизнь. Даже сейчас, когда я появляюсь на разных мероприятиях вроде свадьбы и встречаюсь с людьми из детства, они не узнают меня, когда я называю своё имя – Минхо. Они смотрят на меня вопросительным взглядом до тех пор, пока кто-нибудь рядом не скажет: «Да это же Выпуклоголовый!» – «И правда – он!» А что тут поделаешь. Меня, Минхо, эти люди воспринимают только под этим именем. Однажды став «Выпуклоголовым», остаёшься «Выпуклоголовым» навсегда.

Старшую сестру в детстве называли Милашкой. По одной версии, это прозвище пристало к ней благодаря её красоте (во всяком случае, так считает сама сестра). Но есть и другая версия происхождения этой клички. Как-то весной бабушка, увидев во дворе жёлтых цыплят, семенивших за своей мамой-курицей, воскликнула: «Какие милашки!» – а моя сестра, играющая во дворе, подумала, что бабушка обращается к ней и прибежала на зов.

Как бы то ни было, разница в возрасте между мной, Выпуклоголовым, и старшей сестрой, Милашкой, три года. С тех пор как я, Минхо, пошёл в старшую школу, никто меня не называл Выпуклоголовым, и только Милашка порой обращается ко мне так. В подобные моменты она обычно либо слегка навеселе после нескольких рюмок рисовой водки, либо чувствует себя одинокой. Хотя я рассказывал о происхождении прозвища сестры с долей иронии, она и вправду хорошенькая. Я бы не сказал, что её лицо чётко вписывается в каноны красоты, однако оно очень милое. Несмотря на довольно маленькие глаза и узкую переносицу, лицо её сияет, а когда она улыбается, на щеках появляются ямочки. Глядя на них, я думаю, что она особенно прекрасна.

Я с самого детства при виде улыбающейся Милашки восклицал: «Сестра!» – а после заявлял: «Никому так не улыбайся!» – «Почему?» – удивлённо спрашивала она, а я не мог дать ей логичного ответа на этот вопрос. «Просто так, не улыбайся – и всё!» С самого детства мне не хотелось ни с кем делить её улыбку. Я боялся, что кто-нибудь отнимет у меня мою сестру из-за этой улыбки. Но она не слушалась меня и частенько смеялась в компании моего друга, и в конце концов это вылилось в их брак. Так и получается, что муж моей сестры, про которого я говорил в самом начале рассказа, и есть тот друг. Честно говоря, я не был искренне рад их браку. Нутром был против этого союза.

Было тяжело… Я не буду рассказывать, что происходило в течение следующих десяти лет. Догадывайся сама, Луна! Мой друг стал моим зятем, и я вынужден жить, наблюдая, как он третирует свою жену и по совместительству мою сестру. (Если бы он сейчас меня услышал, то упал бы в обморок от того, что я сказал, поскольку он и вправду души в ней не чает.) Я испытал горе Хон Гиль Дона, героя средневекового романа, который не мог назвать своего родного отца – отцом, а брата – братом, так как был внебрачным сыном.

Когда друг-зять достаёт мою сестру своим отвратительным поведением (то есть когда он ковыряется в носу, а потом вытирает пальцы о колено сестры), она звонит мне и возмущается: «Привет, Выпуклоголовый, почему твой зять так себя ведёт, ну в самом-то деле?» Я не знаю, что ей ответить. Иногда я спрашиваю его, как друга, и пытаюсь докопаться до сути, но он только улыбается, причём с таким выражением лица, будто наконец достиг желанной цели. За исключением этой его идиотской привычки, у меня нет никаких претензий к нему как к зятю, поскольку я вижу, как нежно он любит мою сестру. Мы иногда ссоримся с ним, но как друзья.

Но сегодня, когда сестра позвонила мне, я почувствовал обиду в её голосе. Этот придурок совсем обнаглел! Поковырялся в носу даже не мизинцем, а большим пальцем и опять вытер его о колено свой жены. Это уже чересчур! Я помчался к ним домой, чтобы с ним разобраться. Только не в качестве зятя, а в качестве друга. Твёрдо решив, что сегодня обязательно узнаю причину столь гадкого поведения друга, я спокойно попросил его спуститься в кафе на первом этаже, где подаются блюда из курятины. Дожидаясь его прихода, я для храбрости заказал пива и рисовой водки и, смешав два напитка, выпил один за другим пять бокалов. Мне казалось, что только под влиянием алкоголя смогу забыть, что он мой зять и по положению старше меня в семье. Я уже порядочно захмелел, и тут появился мой друг, но не в роли друга, а как старший в семье, и самоуверенно сел напротив, скрестив на груди руки. Я начал на него орать:

– Что это значит?! Ты почему так ведёшь себя с моей сестрой?! Ты сегодня ковырялся в носу большим пальцем! В чём дело, мать твою?! Для тебя колени моей сестры – это туалетная бумага, что ли?! Ты почему так мерзко себя ведёшь?

Я резко вскочил с места, сжав кулаки, и с силой ударил по столу. Было очень больно: я даже подумал, что сломал руку. Вальяжно взиравший на меня зять, выслушав мой искренний, исполненный гнева и возмущения монолог, захихикал, как в детстве, когда мы вместе читали смешные комиксы. Более того, не в силах сдерживать себя дальше, он расхохотался в полный голос.

– Тебе смешно? – я ещё больше вскипел. – Ты сегодня мне не зять, а друг! Почему ты так обращаешься с сестрой? Если ты мне сегодня не ответишь, я немедленно заберу её с собой!

То ли друг, то ли зять, не прекращая хохотать, кинул лишь одну фразу:

– Я у тебя научился, придурок!

Что он несёт? У меня?

– Знаешь, почему мне понравилась Милашка? У меня же вообще нет ни одной сестры, а у тебя их целых три! Думаешь, я ради тебя, что ли, приходил к вам домой?! У меня была единственная причина для зависти – твои сёстры. Как-то я пришёл к тебе в гости, и во время обеда ты, придурок, поковырялся в носу и преспокойно вытер палец о колено Милашки! Забыл уже, наверно? А знаешь, как отреагировала твоя сестра? Никак! Она не только тебя не отругала, а даже подложила тебе в тарелку добавочки, тушёного мяса. Я не мог поверить своим глазам! У меня хоть и нет сестёр, зато есть три старших брата. Если бы я такое с кем-то из них себе позволил, они бы из меня боксёрскую грушу сделали… А твоя сестра даже и не подумала стряхнуть с колена твои козявки. Продолжала как ни в чём не бывало есть, и с тех пор мне тоже захотелось повторить твой поступок, придурок!

«Неужели я когда-то так сделал?» Уняв свой пыл, я без слов опустился на стул.

Письмо незнакомцу

Сегодня утром я прочитала такое стихотворение:

После смерти люди предали её земле.

На её могиле растут цветы и порхают бабочки.

Холмик не просел, словно никого там нет.

Сколько нужно боли, чтобы стать такой невесомой![2]

Это стихотворение под названием «Моя мать» принадлежит перу Бертольда Брехта. Случайно открыв сборник его стихотворений, который когда-то, давным-давно, читала, и увидев это четверостишие, я целый день не находила себе места. Это стихотворение вихрем ворвалось в привычную мне жизнь с её бесконечными и всегда срочными делами. В моём окружении нет человека, с которым я могла бы поговорить о стихах, поэтому я пишу это электронное письмо незнакомцу, то есть Вам, уважаемый.

Я не знаю, кто Вы. Я не знаю, откуда в моей записной книжке Ваш электронный адрес. Раз он записан, значит, мы наверняка когда-то встречались. Мы же встречались? Вы, я думаю, тоже не вспомните меня. Может, я поэтому Вам и пишу, поскольку Вы совершенно посторонний мне человек.

Почему раньше, читая сборник, я не обратила внимания на это стихотворение? Не могу понять, как я могла пропустить его тогда, ведь сейчас я испытываю жгучую необходимость поделиться своим впечатлением с кем-нибудь, пусть даже с неизвестным мне человеком. Поразмыслив, я пришла к выводу, что моё решение написать незнакомцу – правильное. Временами это необходимо, потому что бывают моменты, когда ты не хочешь делиться личными переживаниями с хорошо знакомыми тебе людьми. Сейчас, как мне кажется, такой момент у меня настал.

Сегодня я выучила это стихотворение, прочитав всего лишь раз. Конечно, мне помогло также и то, что когда-то я уже его читала, да и невелико оно. Всего четыре строчки, в которых воплощена целая жизнь одной женщины. Немного концентрации, и оно с лёгкостью остаётся в памяти. Однако при отсутствии у меня способностей к зазубриванию чего бы то ни было, всё же необычно, что я выучила его сразу, прочитав один раз. И сейчас я пишу Вам письмо. «После смерти люди предали её земле». Повторяю строка за строкой… «На её могиле растут цветы и порхают бабочки». И тут меня осеняет острое понимание того, почему я в первый раз не обратила внимания на это четверостишие: тогда моя мать была ещё совсем молодой.

Я узнала, что Брехт написал это стихотворение в 1920 году. Потом, открыв его биографию в конце сборника, прочла, что он похоронил свою мать в том же году. Не написал ли Брехт это стихотворение в ночь после погребения? Скорее всего. Мать – это начало всех начал, благодаря которому не только мы с поэтом, но и все люди существуют в этом мире. «Холмик не просел, словно никого там нет». Что он чувствовал, когда писал эти строки после похорон? «Сколько нужно боли, чтобы стать такой невесомой!» Каково было в тот момент поэту? Если эти строки так волнуют читателя, то как же горько было человеку, их написавшему?

Пока я читала стихотворение, всплыли воспоминания из далёкого прошлого.

Я родилась в деревне и в подростковом возрасте уехала от матери в город. Впоследствии я приезжала к ней при любом удобном случае. Когда пора было возвращаться обратно в город, я всегда садилась на ночной поезд, чтобы успеть как можно больше времени побыть с мамой. Я даже помню точное время отправления поезда, идущего в столицу, – 23.57. Мама всегда провожала меня до вокзала, а я воспринимала это как должное. Когда я сидела в поезде, она стояла на перроне. На моих коленях в свёртке лежали яйца, сваренные ею, или мандарины, которые она давала мне, чтобы я перекусила в дороге. Одна картина прочно засела у меня в памяти: я сижу в вагоне поезда, который издаёт гудок и уже трогается, а мама стоит в одиночестве на плохо освещённой платформе. Я провожаю её взглядом и машу ей рукой, пока она не скроется из виду.

До сегодняшнего утра, когда я открыла для себя стихотворения Брехта, мои воспоминания заканчивались на этой картине. Всегда так. Но при чтении этого четверостишия меня внезапно поразила мысль: «Как мама добиралась до дома после того, как поезд отправлялся?» Прошло уже почти тридцать лет… Расстояние от вокзала до моей деревни около пяти километров. Автобус ходил раза три-четыре в день и, когда темнело, уже не ездил. Получается, мама, покинув вокзал, возвращалась домой одна пешком по тропинкам через гору и поля? Спустя тридцать лет осознание этого сразило меня как молния.

Неужели мама шла одна в такой кромешной тьме? О чём размышляла она тогда, ступая по ночной дороге? Её обувь, верно, становилась влажной от ночной росы, когда она приходила домой. О чём она думала, снимая свои башмаки? Больше десяти лет, после того как я уехала из дома, повторялись наши с мамой расставания на вокзале. Как же так получилось, что я только сейчас задумалась о том, каково ей было ночью идти пешком в одиночестве? Я стала противна самой себе.

Время течёт, и я начала строить свою жизнь в этом городе. И жизнь эта в основном стала вращаться вокруг моей новой семьи; я и душой и телом отдалилась от мамы и родной деревни. Я уже не стремлюсь к ней при любом удобном случае, как прежде. Сегодня утром, читая стихотворение Брехта, я впервые задалась вопросом: «Как мама ночью добиралась до дома и почему всё это время я ни разу об этом не задумалась?» Я пишу Вам, незнакомцу, потому что хочу признаться в том, какой я бессердечный человек и как я теперь раскаиваюсь в своём отношении к маме…

И правда, сколько же нужно боли, чтобы стать такой невесомой?

Часть 3

Полной Луне

Какая ещё косуля?

– Мама! Мы пойдём ловить косулю!

Хесун выглянула за дверь и увидела, как муж с ребёнком, пробираясь через борозды на поле, направляются в сторону гор.

С первым снегом с гор спускаются косули и зайцы в поисках корма. В деревенском доме семьи Хесун нет ворот. Поэтому, открывая дверь дома, можно сразу увидеть заснеженное поле, на котором прошлой ночью какое-то животное оставило кучку экскрементов. Определив, что это помёт, оставленный косулей, муж и ребёнок от скуки отправились на их поиски. С гор спускаются не только зайцы и косули. Как-то летом к ним во двор забежал кабан, а на деревянную веранду забралась ещё и парочка барсуков. Накануне выпало много снега. Куда ни глянь, всюду белое поле. Понаблюдав за удаляющимися мужем и сыном, резвящимися на поле, Хесун закрыла дверь.

Три года назад семья переехала в эти места не столько из-за желания жить в деревне, сколько из-за сына. Другие люди посылают детей учиться в Канаду, Америку, Китай, а Хесун с мужем решили привезти ребёнка сюда, в эту горную деревню. В городской школе одноклассники мальчика относились к нему как к белой вороне, и он отказывался ходить на занятия. Муж Хесун два года настаивал на переезде в деревню. Сперва Хесун противилась этой идее. Но в итоге поддалась настойчивым уговорам мужа, успокаивая себя мыслью о том, что у сына будет возможность получить образование в другой школе. У неё, правда, было одно условие: со среды по субботу она будет ездить в Сеул на работу, которую бросать не собиралась. Хесун была совладелицей центра коррекции фигуры под названием «Красивое тело». По сути, это был кабинет физиотерапии для людей в возрасте, страдающих от проблем с шеей, спиной, поясницей или коленями. Находился он не в центре Сеула, а в тихом районе, и посетителей поэтому было немного. Однако постоянные клиенты приходили уже семь-восемь лет кряду. Несколько раз съездив на разведку в деревню с мужем, твёрдо решившим заняться земледелием, Хесун подумала, что неразумно было бы переезжать окончательно, бросив все дела в Сеуле. Ей было жаль закрывать центр, в который она вложила столько сил и времени, да и фермерство не сулило быстрых денег. Мужу, конечно, пришлось не по душе условие Хесун, но в итоге он согласился на то, чтобы жена проводила половину недели в Сеуле, продолжая свой бизнес. И поначалу, когда они переехали в деревню, Хесун ранним утром в среду уезжала в Сеул, а в субботу садилась на поезд, который вёз её обратно. Несмотря на то что семья пыталась вырастить лишь то количество продуктов, которого хватило бы на пропитание, из-за неопытности в посадке и сборе осеннего урожая им приходилось туго. Они работали не покладая рук, но дел только прибавлялось. Каждую среду, когда Хесун отправлялась в Сеул, её муж был вынужден удвоить усилия, поэтому Хесун вскоре стала уезжать на день позже, в четверг. С согласия подруги, с которой они вместе заведовали центром, Хесун переделала расписание и работала с пятницы до утра воскресенья. Этому также поспособствовали и постоянные клиенты Хесун, готовые подстроиться под её график.

Прошлой весной семья два дня, не разгибая спины, сажала горох. Собрав по осени урожай, они обнаружили, что стручки пустые. Было очень обидно, и муж Хесун настаивал на том, чтобы она отказалась от работы в Сеуле. Он полагал, что именно в её отсутствии кроется причина их неудач. Муж упрекал Хесун за то, что она не полностью отдавалась земледелию, и именно с этим связывал отсутствие ощутимых результатов за все эти три года. В его словах была доля правды. Фермерство – трудоёмкий процесс, не гарантирующий успех даже при полной самоотдаче, а Хесун зачастую отсутствовала, и работа по большей части ложилась на плечи мужа. Он похудел на десять килограммов, кожа на ладонях огрубела, а лицо почернело, словно его обмазали сажей, и стало шероховатым. У Хесун тоже имелись претензии к мужу, который не заботился о том, на какие средства они будут жить, если она откажется от своей работы.

Будучи физиотерапевтом, Хесун имеет дело с человеческим телом. Во время работы с клиентами она должна полностью сосредотачиваться на терапии, а в свободное время ей необходимо постоянно совершенствовать свои знания и навыки. Если муж не способен поддержать Хесун, вкалывающую на двух работах, то лучше бы он просто молчал… Обида на мужа дошла до предела. Она ведь не отдыхать ездит в Сеул!

Всякий раз перед отъездом Хесун приходилось гадать, в каком настроении будет муж в этот раз. Супруги начали часто ссориться, хотя прежде жили душа в душу. Сегодня утром они снова поругались, и, вместо того чтобы поехать в Сеул, Хесун осталась в деревне. Внутри у неё всё кипело от злости, а муж с сыном преспокойно ушли ловить косулю.

Может, взять и уехать? Сидевшая в одиночестве в деревенском доме Хесун встала, оделась и вышла во двор. До этого она обзвонила всех своих клиентов и предупредила, что на этой неделе её не будет. Такое стало случаться часто, и ей было уже стыдно очередной раз им об этом сообщать.

Она уже некоторое время шла, когда услышала:

– Куда направляешься?

Её окликнула соседская бабушка, которая во дворе своего дома доставала редьку из вкопанного в землю глиняного кувшина. Всякий раз, когда эта бабушка не хотела обедать в одиночестве, она брала тарелку с рисом, заходила в дом к Хесун и садилась с ними за стол.

– В Сеул.

– Там, видно, мёдом намазано.

«Скорее деньгами», – горько усмехнулась про себя Хесун и задумалась.

Не так уж и плохо в этой деревне.

Прежде всего её сын хорошо ладит с одноклассниками в местной школе. К тому же, пока они жили в Сеуле, отец был вечно занят и мало времени проводил с сыном, а теперь они, словно братья, всегда вместе. Недавно они смастерили санки и катались на них по заснеженному полю до самой темноты. В глазах ребёнка наконец искрилось счастье. А однажды Хесун обмолвилась о нехватке денег, и сын заверил её, что будет готовить и продавать печенье, когда вырастет. Ей подумалось, что в деревне им вполне хватило бы и тех денег, что она зарабатывает в Сеуле. Почему же супруг против её работы? Перед носом Хесун, погружённой в свои мысли, замелькали снежинки. Кажется, опять повалил снег.

Прошлой зимой, когда она возвращалась поздним вечером из Сеула, муж с сыном приехали на машине встретить её. По пути с вокзала, подъезжая к деревне, они увидели на дороге мёртвую косулю, судя по всему, сбитую автомобилем. Хесун вспомнила, её мужчины тогда перепугались, и супруг быстро рванул на машине в сторону дома. «И это они-то теперь пошли ловить косулю?» В первый год жизни в деревне к семье в гости приезжали их родственники. Тогда муж впервые собственными руками поймал и зарезал двух кур, после чего полмесяца лежал больной. Хесун развернулась и побрела обратно к дому. Целый день она была на взводе, но сейчас уголки её губ тронула улыбка, и шаг её ускорился.

Похоже, снег будет идти пару дней.

Урок жизни

Пробудившись на рассвете в отеле, Н. тут же встала, взяла бутылку воды с кофейного столика, налила в стакан и сделала глоток. Затем она проследовала со стаканом в ванную комнату. Она сделала ещё один большой глоток, прополоскала горло и сплюнула. Повторив эту процедуру несколько раз, Н. рассеяно посмотрела на себя в зеркало. Кошмар! Тушь потекла, и вокруг глаз все стало чёрным, как у панды. Она обычно выглядела так утром, если накануне ложилась спать, не смыв косметику. Н. подумалось, что, возможно, она плакала во сне. Чёрные разводы растеклись по обеим щекам: до верхней губы – с правой стороны и до ноздри – с левой. Н. поставила стакан и, взяв салфетку, намочила её. Она уже собиралась вытереть пятна под глазами, как вдруг её охватил рвотный позыв, и она быстро склонилась над унитазом. Позывы повторялись, но исторгнуть из себя содержимое желудка у неё не получилось. Н. поднялась, снова взяла стакан и, отпив воды, опять прополоскала рот. «Даже если бы меня вырвало, это всё равно не отменило бы того факта, что я съела то блюдо». Со страдальческим выражением лица она стала пристально рассматривать в зеркале свои чёрные, словно у панды, глаза. В восемь часов ей нужно быть в лобби отеля, где она договорилась встретиться со своими коллегами. Ей пришлось поспешить, чтобы не опоздать к назначенному времени.

До приезда в эту страну Н. уже слышала, что здесь готовят еду буквально из всего, что под руку попадётся. Как оказалось, это было правдой. Повсюду на улицах рядами стояли разные палатки, изобилующие уличной стряпнёй, и можно было только догадываться, из чего всё это приготовлено. Н. подрабатывала на телевидении фрилансером. В эту страну она приехала в качестве сценариста программы, рассказывающей о кухнях разных стран мира. Её задачей было собирать информацию о вкусовых предпочтениях местных жителей. В первые два дня Н. ела всё, поскольку еда тут была крайне вкусная. Но двумя днями всё и ограничилось. Н. попробовала несколько очень жирных блюд подряд, и это привело к несварению желудка. Н. то и дело бегала в туалет. Почувствовав боль в кишечнике, Н. первым делом отказалась от жирной пищи. Находясь в стране, которую многие считают раем для гурманов, Н. вынуждена была есть лапшу быстрого приготовления или брать упаковку уже готового риса, разогревать его в горячей воде и заворачивать в сушёные водоросли. Уплетая принесённые им блюда за обе щеки, коллеги то и дело бросали на Н. виноватые взгляды, как бы извиняясь за возможность получать удовольствие от столь разнообразной и вкусной еды. Продюсер Чон, влюблённый в Н. и грезивший об отношениях с ней, с жалостью поглядывал на свою коллегу.

Поскольку темой телепередачи являлась еда, то, когда приходила пора кушать, команда с энтузиазмом отправлялась на поиски необычных блюд. Они находили места, где доживающих свои последние мгновения сороконожек бросали в кипящее масло, кузнечиков нанизывали на тонкие шпажки и обжаривали, предварительно обсыпав приправами, где укладывали горкой на тарелке чёрных скорпионов, готовых, как могло показаться, в любую минуту выпустить свой яд. Н. выворачивало наизнанку от одного вида коллег, дегустирующих местную кухню. Не желая смущать других, Н. отходила в сторону, поглаживая себя по груди в попытке унять подступающую тошноту, или пила воду, чтобы успокоить желудок. Оказавшись в этой стране, Н. узнала, что человек может употреблять в пищу буквально всё. Она испытывала отвращение и задавалась вопросом: неужели обязательно есть такую мерзость? В общем, находясь в раю для гурманов, Н. оставалась голодной. При виде всех этих изысканных блюд, приготовленных из всего, что ползает и летает, у Н. крутило живот, и она была рада таким образом избежать необходимости пробовать всё на вкус. Как-то Н. захотела было отведать варёных куколок тутового шелкопряда, но они были слишком большими, какими им и полагается быть в большой стране. От омерзения она так и не нашла в себе сил положить их к себе в рот. Сегодня они должны закончить съёмку и вернуться домой. И если бы накануне вечером она не съела нечто ужасное, то сегодня вполне благополучно уехала бы отсюда.

Вчерашний ужин был последним за эту поездку. Атмосфера трапезы была неформальной. Её коллеги сообщили, что специально ради неё заказали самые ординарные для этой страны блюда, с которыми Н. была знакома. Она была признательна им за такую заботу. После первых двух дней употребления местной пищи её живот всё время урчал, но спустя несколько дней воздержания от местной кухни он успокоился. За столом царило приподнятое, воодушевлённое настроение: пробывшие вместе несколько дней коллеги передавали друг другу стопки с алкоголем, болтали об отснятом материале. К ним подошла официантка и, сообщив, что это последнее блюдо, поставила на стол нечто жареное. Над блюдом поднимался пар, будто его только что сняли с огня, и все начали его пробовать. Если раньше она могла по внешнему виду хотя бы определить, из чего приготовлено то или иное блюдо, то сейчас это не представлялось возможным, и Н. была не в силах притронуться к еде. Пока она была в раздумьях, продюсер Чон взял кусочек, и, положа на салфетку, пододвинул к ней. Увидев волокна мяса на длинной округлой кости, походящей на куриную шейку, Н. подумала, что по крайней мере это не насекомое. Сидевший рядом оператор, наполнив стопку, стоявшую перед Н., пояснил, что налил ей один из местных традиционных спиртных напитков крепостью в пятьдесят два градуса. Н. сделала глоток, после которого её внутренности охватило жаром, и она поспешила закусить мясом, которое дал ей продюсер Чон. На вкус оказалось ничего необычного. По своей консистенции тёплое мясо было достаточно приятным и, вероятно, было приготовлено на хорошем масле, потому что приятно хрустело. Пока Н. доедала свой кусок, кто-то спросил: «А что это за мясо такое, что так хрустит?» Никто не знал. Все коллеги взяли ещё по кусочку, строя между собой догадки. Переводчик спросил у официантки, что входит в состав блюда. Услышав ответ, он тут же уставился на Н.

– Что она говорит?

– …

– Я вас спрашиваю, что она говорит!

– Ну… это… змея…

Н. собрала вещи и спустилась в лобби, где находился пока лишь один продюсер Чон. Увидев её, мужчина, не знавший как себя вести, тут же выхватил у неё из рук сумку и с виноватым видом спросил:

– Ты, наверно, ещё не завтракала?

Именно этот человек вчера с самым дружелюбным видом положил перед ней кусок жареной змеи.

– Мне жаль, что вчера так вышло! Если бы я знал, ни за что не стал бы предлагать тебе это мясо!

Н. отвернулась, делая вид, что высматривает остальных коллег. Ей совсем не хотелось с ним разговаривать.

– Послушай! Не стоит рассматривать вчерашнее происшествие только в негативном свете! Как знать, может, когда-нибудь тебе пригодится этот случай. Нам под тридцать, и никто не знает, какие ещё напасти ждут впереди. Вот наступят тяжёлые времена, и подумаешь: «Я – баба, которая попробовала змею!»

Продюсер Чон произнёс это с серьезным видом. Видимо, он всю ночь продумывал свою речь.

– «Я – баба, которая попробовала змею… Разве мне может быть что-то не по зубам?» Если будешь так думать, то одолеешь все свои будущие трудности, ну ведь так?

Н. казалось, что гнев её не утихнет, пока она не отомстит продюсеру за содеянное или как минимум не наступит ему на ногу, но после его проникновенной речи она со смехом упала в кресло.

Именно так. Я – баба, которая попробовала змею!

Чужая мечта

Когда дочь внезапно сообщила мне, что собирается посвятить свою жизнь игре на барабанах, я подумала, что ослышалась. Моё воображение отказывалось соединить в одно целое дочь и барабаны. К тому же она училась в старшем классе и потому должна была думать о подготовке ко вступительным экзаменам в университет. В тот момент я понимала, что не надо эмоционально реагировать на её заявление, тем самым раздражая её. Но я всё же не смогла сдержаться и повысила на неё голос:

– Барабаны?

– Да, барабаны.

– Ты?

– Да, я.

– Почему ты вдруг решила этим заняться?

– Не вдруг. Я уже давным-давно хочу стать барабанщицей.

– С каких пор?

– С давних.

Я была потрясена. Оказывается, она давно для себя всё решила, а я впервые из её уст слышу что-либо про барабаны. После того разговора не проходило и дня, чтобы дочь не упомянула про барабаны. В конце концов она спросила разрешения организовать школьную музыкальную группу. Желание связать свою жизнь с барабанами оказалось непреодолимым. Раньше при виде розги дочь сразу признавала свою ошибку. Порой, когда я была не в духе, она подбадривала меня. Сейчас же она только и делает, что болтает о своих барабанах без умолку. Моя дочь утверждает, что барабаны ей ближе по духу, чем учёба, и уверяет, что сможет преуспеть в музыке в роли барабанщицы. Между тем с учёбой у неё проблем нет. Продолжая в том же духе, она без проблем может поступить на юридический факультет, сдать экзамен и стать судьёй, осуществив мою несбывшуюся мечту. И до сих пор она послушно шла к этой цели. Мне кажется, моя дочь обладает всеми необходимыми для хорошего судьи качествами: умеет взглянуть на ситуацию под разными углами, не даёт чувствам влиять на принятие решения, имеет собственное мнение, умеет слушать и куда более серьёзна, чем сверстники. Я надеялась, что она пойдёт по этой стезе и однажды станет адвокатом международного уровня. Поэтому её разговоры о желании стать барабанщицей оказались для меня полной неожиданностью.

Моя дочь изменилась и стала упрямой. У меня была договорённость с матерями из соседних квартир, дети которых посещали одни и те же дополнительные курсы: отвозить и привозить их по очереди. Когда подошёл мой черёд, дочь заупрямилась и отказалась ехать на занятия, тем самым пытаясь заставить меня сдаться; опять принялась выпрашивать у меня позволения пойти учиться игре на барабанах вместо того, чтобы ходить на эти курсы. Я была на пределе. Пыталась поторопить дочь, ведь нам пора было выезжать, но она, даже не начиная собираться, валялась в постели, периодически перекатываясь со спины на живот. Я не могла отказаться от своих обязанностей, несмотря на бойкот дочери, и после долгих безуспешных уговоров повезла только чужих детей. Когда я вернулась, мой гнев, копившийся всё это время, вылился в рукоприкладство. Получив от меня пощёчину, дочь в упор посмотрела на меня, всем видом показывая, что не отступит. Одна моя подруга сказала, что, если ребёнок перестаёт бояться родительской палки, с ним уже ничего нельзя сделать. В тот момент я хорошо это прочувствовала. Несмотря на все мои угрозы и увещевания, даже после применения силы дочь не отказалась от намерения стать барабанщицей.

Я попыталась убедить её в том, что она сможет играть на ударных и в университете, в часы досуга, на что она парировала тем, что не собирается тратить время впустую. Она говорила, что отныне вместо учёбы намерена совершенствоваться исключительно в деле, с которым хочет связать свою жизнь. Она пыталась убедить меня в том, что определилась с мечтой и ей нет смысла совершать ненужные шаги в сторону от поставленной цели.

В какой-то момент я выкрикнула фразу, которую когда-то слышала от своей матери: «Вот роди себе такую дочь, как ты сама, и попробуй вырастить её и воспитать!» А затем ушла в гостиную и без сил опустилась на пол.

Наша словесная перепалка продолжалась до тех пор, пока муж не вернулся с работы. Последнее время я часто жаловалась ему на перемены в поведении дочери и просила повлиять на неё. Муж, однако, уверял, что всё это со временем пройдёт, и просил меня не слишком сильно давить на дочь. Увидев его, я снова села на пол и разрыдалась, а дочь даже глазом не моргнула.

Не в силах более смотреть безучастно на эту сцену, супруг схватил дочь за руку и потащил в её комнату. От обиды я рыдала, не переставая. Из комнаты дочери какое-то время доносился только раскатистый голос мужа. Саму её слышно не было. Дочь, которая на каждый мой аргумент отвечала возражением, безмолвствовала от изумления: раньше отец никогда не повышал на неё голос. Поскольку она слушала отца, не издавая ни звука, у меня родилась надежда на то, что она может изменить своё решение. Незаметно для себя я перестала плакать, подошла к двери её комнаты и навострила уши. Наступил момент, когда дочь, выслушивая наставления отца, не выдержав, выкрикнула:

– Папа! До сегодняшнего дня ты совершенно не интересовался моей жизнью! С чего вдруг такое внимание?!

– Что значит, не интересовался? Не говори ерунды! Ты и дальше будешь вести себя, словно маленький ребёнок?

– А, ты хочешь сказать, что интересовался? Тогда назови имя хотя бы одного моего близкого друга!

Я так и знала. Слушая разговор мужа и дочери, я невольно вздохнула. Она не из тех, кто будет молчать. Муж затих, по-видимому, не зная, что ответить на такой неожиданный вопрос. Я представила себе лицо супруга, потерпевшего поражение в этой схватке. Однако с его стороны последовала контратака.

– Дочь, а ты сама-то знаешь, как зовут моего близкого друга?

Муж мой тоже не промах, подумала я и уж было обрадовалась близкой победе, но в следующий момент я не поверила своим ушам.

– Будто я не знаю!

– Ну, и кто же?

– Дядя Ким Чунхо!

А-а-а, это же университетский товарищ мужа, который знает его гораздо лучше меня. Я догадывалась, что мой супруг рассказывает ему всё, чем не может поделиться даже со мной. Когда мы ссоримся, он всегда идёт к Чунхо. Но как наша дочь могла знать о нём? Тут я вдруг подумала: а что, если дочь и впрямь уже давно мечтает стать барабанщицей? А я всё это время не прислушивалась к ней просто потому, что моё представление о её дальнейшей жизни отличается от её мечты. Вместо того чтобы с торжествующим видом вывести дочь из комнаты, муж вышел один с поникшим выражением на лице. При виде его я опять бессильно опустилась на пол.

Кто-нибудь знает, почему И. бросил курить?

Когда мужчины встречаются, они обычно разговаривают про службу в армии или о футболе. Но мои знакомые мужчины почему-то не говорят на подобные темы. Иногда мне кажется, что они не служили и никогда не пинали мячик. Кто-то мне сказал, что мои друзья мужского пола, конечно же, разговаривают о таких вещах, а я просто не прислушивалась к их беседам, поскольку не существует мужчин, которые относились бы безразлично к футболу и к армейской службе. Когда я спросила, как же это я могла прослушать подобное, находясь в одной компании с ними, этот кто-то возразил: «Могла! Особенно ты!» Крыть мне было нечем, поскольку частенько бывало, что в компании я отвлекалась на посторонние мысли, а потом переспрашивала, о чём идёт речь.

Когда я фотографировала писателя К., чья книга по экономике вошла в мой личный список бестселлеров, я стала свидетелем разговора о сигаретах. Моей задачей было устроить фотосессию для самого писателя и его друзей. Так как я хотела запечатлеть их беседующими в непринуждённой обстановке, я не просила их позировать. Они сидели за столиком в баре, где подавали немецкое пиво, а я находилась чуть поодаль. Наблюдая за ними, я ждала подходящего момента, чтобы нажать на кнопку затвора камеры.

Как только друзья собрались, писатель К. бодро завёл разговор.

– Я недавно бросил курить. Мне врач запретил… Он лет пять уже уговаривал меня бросить, а в последнее моё посещение я осознал, что дела обстоят серьёзно. Мне вот интересно, а что говорят доктора тем, кто не балуется табаком и не употребляет спиртного? Тем, кого не надо увещевать: «Не кури! Не пей!» Что они говорят?

– Так ты бросил курить?

Друзья К. все разом посмотрели на него.

– Бросить-то я бросил, но я не знаю, сколько смогу продержаться. Прошлой ночью я видел сон. Вам всем известно, что в наше время больше нет телефонных будок. Ну, в общем, зашёл я в телефонную будку на улице, чтобы позвонить. И вы представляете? Вся будка была заполнена сигаретами – не перечесть! Я их второпях начал рассовывать по карманам, боясь, что меня кто-нибудь заметит, и на этом месте проснулся.

П., друг К., спросил:

– Небось почувствовал себя обманутым?

– Да, – вяло ответил К.

И тут П. заговорил со всей серьёзностью:

– Я тоже раньше курил. По две пачки в день. Я не мог работать по ночам без сигарет. Отказ от курения для меня был сродни отказу от работы. Однако, посетив онкологический центр, я узнал, что у меня слабые лёгкие. Меня предупредили, что если я заболею раком, то высока вероятность того, что это будет именно рак лёгких. Услышав это, я больше не мог курить. А когда-то выкуривал две пачки за ночь. К рассвету сигарет больше не оставалось, и я ковырялся в пепельнице. Вы же знаете, что я обычно наливаю немного воды в пепельницу, так вот, когда я не находил сухих окурков, то начинал жалеть о том, что плеснул в пепельницу воды. Вы представляете: я, такой заядлый курильщик – и бросил курить! Прошло уже два года, как я отказался от сигарет, но до сих пор они мне снятся. Я закуриваю сигарету и втягиваю в себя дым. Ах! Этот вкус табака! Я чувствую его во рту, и меня пронзает мысль: «Я вновь начал курить!» В отчаянии, охваченный чувством вины, я просыпаюсь. Так это был всего лишь сон? Я рассеянно сижу на кровати, испытывая противоречивые чувства: с одной стороны, это опустошённость, а с другой – облегчение.

Я хотела было сделать фотографию, пока все друзья, включая писателя К., смотрели на П. с сочувствием, но так и не щёлкнула затвором. Я хотела, чтобы К. был центральной фигурой, но ею стал П. Слушая их разговор, я вспомнила про свою подругу С., которую уже давно не видела. Она тоже был заядлой курильщицей. Однажды мы с ней ночевали в доме другой нашей подруги Д. накануне Праздника урожая. Помнится, мы читали книги, слушали музыку, я даже приняла там ванну. Не обращая внимания на мои осуждающие взгляды, С. ежеминутно курила, держа сигарету то в руке, то во рту. Когда на рассвете у неё закончилась пачка, она предложила сходить вместе с ней за новой. Мне подумалось, что табачные ларьки вряд ли в такой час открыты, но при виде её расстроенного взгляда согласилась. Мы прошли путь от дома Д., находившегося в районе Самчхондон, до центрального района Кванхвамун, но так и не сумели купить табак. Такой вот у меня имеется опыт поиска сигарет в праздничное утро.

Писатель К. взглянул на другого приятеля Б.

– Слушай! Говорят, ты в следующем году едешь в Америку. Тебе бы стоило завязать с никотином. Быть курильщиком там невыгодно.

Лицо Б. стало каменным.

– Когда я сообщил в университет о том, что курю, меня информировали, что комнат уже нет. А снимать жильё самому дорого. Влетит в копеечку, если не в кампусе жить. Обращаются с курильщиками, словно они заразные… Места для курения тоже оборудованы отдельно: в основном перед туалетом. Людям, которые им пользуются, тем же некурящим, приходится дышать табачным дымом. А если покуришь где-то ещё, можешь нарваться на крупный штраф.

Б., сохраняя напряжённое выражение лица, достал сигарету из пачки и поднёс её ко рту.

– Бросай курить! – посоветовал писатель К.

– Пока есть возможность, до отъезда не брошу.

– Надо сейчас попытаться! А ты что, хочешь бросить только за месяц до отъезда? Я же говорю, не лёгкое это дело.

Б. прямо-таки перекосило.

– Три года назад я уже бросал курить, – сказал он. – Меня не только мучили сны о никотине, вообще просто жить не хотелось. Каждое утро, открывая глаза и вспоминая, что не смогу закурить, я приходил в уныние. Медленно, но верно я впадал в депрессию. Даже моя жена сказала, что уж лучше мне снова начать курить, чем пребывать в таком подавленном состоянии. Как видите, я опять с сигаретой в зубах. Не уверен, что у меня получится бросить.

И., который всё это время не проронил ни звука, слушая разговор друзей, откинулся на спинку стула с недоумевающим выражением лица.

– Я вот вас тут слушал-слушал и размышлял. Почему я бросил курить? Мне доктор не запрещал, с лёгкими всё у меня в порядке, в Америку тоже не надо. Зачем я вообще бросил? Друзья, вы случаем не знаете?

В компании товарищей, которые все наперебой разглагольствовали на тему табакокурения, сразу же воцарилось молчание. Писатель К. взял бокал пива, П. провёл ладонью по лицу, Б. задумчиво подпёр рукой подбородок. Долго выжидавшая подходящего момента для удачного кадра, я вскочила с места.

Ой, как же я латук сажать буду…

Сестра!

Извини, что только сейчас пишу тебе ответ. На дворе отличная весенняя погода: солнце светит ласковыми лучами, дует мягкий ветерок. Сегодня утро воскресенья, и твой любимый племянник, который только начинает говорить, своим детским непонятным лепетом заставляет всех улыбаться и наполняет радостью наш дом. Только что он забрался ко мне на колени и спросил:

– Что делаешь, мама?

– Пишу тёте письмо.

Тёте… письмо… тёте… письмо. Повторяя эти слова, он отправился в комнату к своей старшей сестре. Кажется, он понимает, что, как бы он ни старался, все его манёвры не помогут привлечь к себе моё внимание.

Думаешь, Бин хорошо говорит? Вовсе не так. Это я специально напечатала правильно. А на самом деле вместо «мама» сын говорит «ма», вместо «Что делаешь?» – «Сто делась?», вместо «письмо» – «пимо». «Тётя» – единственное слово, которое он произносит верно. Как и всякий раз, когда ты звонишь и пристаёшь к нему со словами:

– Это твоя тётя. Скажи «тё-тя».

А дитя за тобой повторяет:

– Тё-тя… тё-тя.

А вчера он вдруг неожиданно сказал:

– Тётя… холёсяя.

Видать, вдруг вспомнил о тебе.

Надо же, только о Бине и пишу, хотя открыла свой почтовый ящик, чтобы сообщить тебе новости о нашей маме. Наверно, даже с тобой я веду себя как типичная мамочка.

Неделю назад маме благополучно сделали операцию. Я уже тебе рассказывала про это, когда ты звонила. Но на самом деле в тот момент мама была в операционной. Её отвезли туда в восемь тридцать утра, а когда ты позвонила, было почти пять часов вечера. К тому времени её ещё не перевезли в реабилитационную палату, и я очень переживала. Ты же знаешь, она никогда прежде не была под общим наркозом. Она всегда отличалась крепким здоровьем и никогда не бывала в операционных. Ты была против операции, аргументируя это тем, что в мамином возрасте общий наркоз опасен, но, по правде говоря, следовало прооперировать маму ещё в прошлом году. Однако тогда хирургическое вмешательство потребовалось отцу с его больной ногой. Из-за этого мама отложила свою операцию, терпя боль. Вот почему она порой беспричинно раздражалась и сетовала на жизнь. Я тоже волновалась, как мама перенесёт операцию. Поскольку откладывать дальше было нельзя, мы отвезли её в больницу, и ей сделали маммографию. Последнее время я переживала, не появился ли у неё рак груди, поскольку мама здорово похудела. Не сказав ей о своём страшном подозрении, я заставила её пройти обследование. К счастью, всё обошлось. Однако врачи сказали, что у неё проблемы с межпозвоночными дисками и деформировавшиеся кости позвоночника защемляют нервы, и поэтому она чувствует боль, которая распространяется от крестца к ногам. Проблему можно было легко устранить на начальном этапе, но прошло уже много времени, и момент упущен. Теперь мама постоянно жалуется, что ей тяжело, говорит, что боль такая, словно ей к ногам привязали гири. Вдобавок в последнее время она не может ходить больше двадцати минут и валится без сил.

Я решила не рассказывать тебе об этом, поскольку, живя далеко в Германии, ты бы всё равно ничего не смогла сделать, а только зря волновалась бы. Мама первая заговорила об операции, которую так долго откладывала, а это значит, что боль уже была нестерпимой. И вот ей назначили дату. Накануне операции тоже было морально тяжело. Когда мама подписывала согласие на хирургическое вмешательство, медсестра заговорила о возможных последствиях: «Вы можете не очнуться от наркоза. Ваши ноги может парализовать. В крайнем случае возможен летальный исход…» Я украдкой ткнула её в бок, но, судя по всему, она была новенькой, потому что продолжила говорить пугающие вещи. Оставшись наедине с медсестрой, я отчитала её, заявив, что она могла бы уведомить о возможных последствиях только опекуна, а пациенту, которому и так приходится несладко, не стоит выслушивать такое. Медсестра равнодушно ответила, что таковы правила больницы. Представь, каково было маме после всего услышанного?! Сначала она предложила отказаться от операции, на которую с таким трудом решилась. Потом вдруг приникла к моему уху и шёпотом поведала, где лежат её кольцо и сберегательная книжка. Ещё она распорядилась, чтобы я отдала тебе норковую шубу, как тебе и было обещано.

На следующий день маму отвезли в операционную. Операция длилась на три часа дольше запланированного времени. Из-за того что ей уже немало лет, во время эндопротезирования возникли осложнения, и врачам пришлось принимать дополнительные меры. Если бы я тебе тогда сказала по телефону, что мама ещё не вышла из операционной, это лишило бы тебя покоя, поэтому я и ответила, что всё закончилось хорошо. Положив трубку, я стала ждать окончания операции. Пока я ждала, с моих губ непроизвольно срывались молитвы, хотя я никогда не была особо верующим человеком. Я пообещала всем – Будде, Богу, – что если они помогут маме и она благополучно перенесёт операцию, то я буду посещать и храм, и церковь… Я просила их проявить благосклонность и милосердие. Когда маму наконец-то повезли в реабилитационную палату, моё нервное напряжение отступило и у меня подогнулись колени.

По прошествии недели наша мама чувствует себя намного лучше. Оперировавший её врач взял маму за руку и поблагодарил за выдержку. Он был признателен ей за то, что она успешно перенесла операцию, а он сохранил своё доброе имя. Вероятно, хирург втайне сам сомневался, пройдёт ли всё удачно. И мне пришла мысль, что не случайно в согласии на оперативное вмешательство были так чётко прописаны возможные риски. Сейчас у мамы хороший аппетит, на лице уже вновь заиграл румянец. Ей ещё нужна помощь: её надо переворачивать по несколько раз в день – сама она не может. Несмотря на это, она уже самостоятельно встаёт и медленно прохаживается по больничному коридору. Мама говорит, что уже не чувствует такой тяжести в ногах, как прежде. Может, ей просто хочется в это верить, а может, операция и впрямь дала результаты. Мама надеется поскорее поправиться и вернуться домой. Когда хирург приходит на осмотр и спрашивает у мамы, чувствует ли она боль, она отвечает, что нисколько. А вчера врач сообщил ей, что после выписки из больницы ей нельзя будет ещё три месяца наклоняться и приседать. Мама расстроилась и в ответ на это сказала:

– Ой, как же я латук сажать буду…

Мы все рассмеялись.

Сестра!

За маму можешь больше не волноваться, спокойно занимайся своими делами.

Ещё хотела тебя спросить: когда ты успела положить глаз на норковую шубу? Ишь ты, шустрая какая!.. Ладно, пора закругляться. Мама просила принести ей соевую пасту. В больничном магазине продаются огурцы и молодой зелёный перец. Утром она позвонила и сообщила, что послала санитарку в магазин за овощами, а вот соевой пасты к ним там не оказалось. Сейчас буду готовить этот соус, а потом мы с Бином пойдём навестить маму в больнице.

Что ж, сестра, ещё спишемся попозже. Пока.

Эспрессо

Последнее время он только и ждёт момента, когда пойдёт пить кофе в кофейню под названием «Эспрессо». Она находится в здании, которое раньше было его домом. Когда его фирма обанкротилась, из всего имущества он был продан первым на аукционе. С тех пор у него сменилось несколько владельцев. Этой весной дом подвергся масштабной перестройке, и его разделили на две части: спереди открыли кофейню, а сзади – итальянский ресторанчик с садом. В ресторан мужчина перестал заходить после того случая, когда сорвался там на официанта, по неосторожности разлившего вино. Однако он начал ежедневно посещать кофейню с тех пор, как абсолютно случайно заскочил в неё попить кофе.

На вид владельцу кофейни было столько же лет, сколько и мужчине. После того как мужчина появлялся в кофейне пять дней кряду, хозяин начал лично приносить тому кофе. По его словам, он, ещё будучи подростком, мечтал открыть такое заведение, поэтому вся его жизнь крутилась вокруг кофе, и он многое узнал об этом бодрящем напитке. Хозяин кофейни сообщил, что теперь, когда мечта его превратилась в реальность, он настолько счастлив, что желать ему больше нечего. Возможно, именно поэтому он всегда с улыбкой на лице собственноручно обжаривал зёрна и варил кофе. Он так прилежно работал, что его можно было перепутать с другими сотрудниками кофейни. Мужчина приходил туда каждый день в три часа и наблюдал за тем, как хозяин готовит кофе или как порой кладёт необжаренные кофейные зёрна на ладонь и обнюхивает их.

Если мужчина выпивал кофе вечером, то у него начинались проблемы со сном, поэтому он неизменно приходил в кофейню в три часа дня. В это время в заведении людей мало. Иногда мужчина и его жена были единственными посетителями. Он бы и хотел зайти сюда один, но его всегда сопровождала жена. Если какие-то обстоятельства не позволяли ей пойти с ним, она посылала водителя. Тогда мужчина пытался объяснить ей, что ему хочется сходить одному, на что его уже немолодая супруга отвечала, что она бы и рада, но это невозможно. При этом она слегка сгибала колени, прикладывала руку к груди и умоляюще смотрела на него. На морщинистой руке жены не было кольца.

В молодости жена очень любила кольца. Мужчина дарил ей их в бесчисленном количестве. Раньше он часто ездил в командировки за границу и накануне перед возвращением выкраивал время и шёл в ювелирный магазин. Ему тоже в какой-то степени приносил удовольствие выбор колец с бриллиантами, изумрудами, сапфирами. Любимое кольцо жены было куплено в сувенирной лавочке флорентийской Академии изящных искусств. Мужчина слышал, что на мосту Понте Веккьо расположено множество ювелирных магазинов, но из-за плотного графика попасть туда он так и не смог. Его отель располагался напротив Академии искусств, и один из его коллег, будучи свободным от дел, пошёл в Академию посмотреть на статую Давида. Там он купил в сувенирной лавке кольцо, вернулся в отель и показал мужчине. Оно было репликой кольца с руки женщины, изображённой на фреске музея, и сделано из хрусталиков синего и фиолетового цветов. Не сумевший ничего купить жене мужчина попросил продать ему кольцо. Отдавая украшение жене, он чувствовал себя виноватым перед ней, ведь он не сам выбирал его, да и дорогих камней в нём не было. Вопреки ожиданиям мужчины кольцо пришлось супруге по душе. Она носила его, почти не снимая. До тех пор, пока её мужа не увезли в больницу с параличом лицевого нерва. После выписки жена сняла кольцо с пальца для того, чтобы сделать мужу массаж лица. При виде супруги, приложившей к груди руку, на морщинистых пальцах которой не было того кольца, мужчина больше не мог упрямиться и настаивать, что он поедет в кофейню один.

Сегодня мужчина по обыкновению заказал двойной эспрессо, а жена, обычно предпочитающая чёрный чай, взяла себе латте. Хозяин кофейни сам подошёл к ним, с почтением поставил заказанный кофе и ушёл. Жена спросила супруга, который пристально смотрел вслед удаляющемуся владельцу:

– Зачем ты приходишь сюда?

Мужчина перевёл взгляд на жену.

– Ты даже кофе не особенно любишь… Ни дня не было, чтобы ты сюда не зашёл. Почему?

Мужчина задумчиво глядел на супругу. В молодости из-за работы он проводил вне дома многие месяцы. Тогда весь мир перед его глазами представлялся рынком. Во что бы то ни стало он жаждал продать всему миру холодильники, телевизоры, автомобили – всё то, что производила его компания. Ему казалось, что это возможно. И чего уж таить, бывали моменты, когда у него это получалось. Много раз он перекусывал бутербродами в машине, поскольку не хотел терять время на еду. Много раз он садился на ночной самолёт для того, чтобы не тратить драгоценные минуты на сон. Мужчина никогда не раздражался из-за официантов, которые небрежно его обслуживали. Про него говорили, что он непритязательный человек, но дело было в другом. Он просто не замечал, что его плохо обслуживают, так как с головой был погружён в свою работу. В те годы к нему как-то подошёл сын – сейчас он служит в армии военным врачом – и сказал, что хочет открыть магазин компакт-дисков. Мужчина испытал тогда сильное разочарование в сыне и долгое время даже не разговаривал с ним. Он не мог понять, как такой перспективный молодой человек может довольствоваться столь ничтожной мечтой. Ему казалось, что сын не достоин даже того, чтобы его как следует отругали.

– Ты почему без кольца? – спросил мужчина, прекрасно зная причину, по которой жена сняла украшение.

– Вообще-то, я первая задала тебе вопрос! Будь добр, ответь!

Немолодая женщина, улыбаясь, смотрела на него. Мужчина опять перевёл свой взгляд на хозяина кофейни. Седовласый владелец зашёл на кухню, вынес оттуда переполненное ведро и пересыпал его содержимое в мусорный пакет. Затем подмёл кофейные крошки и, выкинув их в пакет, вытер со лба капли пота. Взяв пакет с мусором, хозяин вышел из кофейни, перешёл через дорогу и выкинул его в мусорный контейнер. Закурив сигарету, он взглянул на синее небо.

– Я смотрю на этого человека и думаю: «А ведь неплохо жить, имея кофейню».

Не спускавшая глаз со своего спутника женщина нежно взяла его руку. Руку человека, который хотел завоевать весь мир, но потерял всё и сейчас сидит в кофейне с диагнозом прогрессирующего паралича.

Часть 4

Убывающей Луне

Молитва Будде

Я считала К. неразговорчивым человеком. Мы не могли не знать друг друга, поскольку на протяжении двадцати лет К. сочинял стихи, а я двадцать три года писала романы. К. не только занимался стихосложением, он также работал школьным учителем, причём его как-то уволили за несогласие с действиями руководства, но потом восстановили в должности. Хотя между нами и нет большой дружбы, я знаю, что К. старается жить по совести в нашу несвободную эпоху. Лицо его серьёзно, как у человека, которого жизнь поставила на колени, но он сумел встать. Люди, хлебнувшие горя, делятся на две категории: на тех, кто выдержал испытания и обрёл ещё большую веру в человечество, и тех, кто смирился и стал скептически относиться к жизни. Мне кажется, К. принадлежит к первой категории, потому что в нём чувствуется аура человека, который не оставил надежды отыскать в людях доброту. Наверно, поэтому я с улыбкой и без стеснения приветствую К. на людях, хотя мы особо близко до сих пор не общались.

Вдобавок, один из моих приятелей обожает К. Он постоянно о нём говорит. И если разговор заходит о верности и долге, он произносит: «А вот К. считает, что …» или «По словам К…» Незаметно для меня К. вырос и в моих глазах.

Ты же понимаешь, о чём я? Поскольку мой близкий друг души не чает в К., у меня тоже возникает ощущение, что ему можно доверять. Причина, по которой я решила, что К. неразговорчив, вероятнее всего связана с впечатлением от нашей с ним случайной встречи на улице в районе Инсадон зимой несколько лет тому назад. Внезапно столкнувшись с ним тем зимним днём, мы оба удивились и, словно пойманные за каким-то нехорошим делом, растерянно поздоровались. После, избегая взглядов друг друга, разошлись со словами «Ну что ж…». На самом деле только я сказала: «Здравствуйте». Я не из тех людей, кто здоровается со всеми подряд. Меня сложно назвать болтливой. Я тоже в какой-то мере необщительна. Но тем не менее я произнесла приветствие, в отличие от К., который уставился куда-то в сторону деревьев, растущих на противоположной стороне улицы.

Моё представление о К. как о неразговорчивом человеке укрепилось прошлым летом. Тогда в Сеул приезжал директор одного французского издательства. Его корейские партнёры организовали ужин-встречу, пригласив нескольких корейских писателей. И я, и К. присутствовали на этом мероприятии, поскольку наши книги публиковались во французском издательстве. А кстати! К. не только поэт, он также пишет настолько великолепные детские сказки, что если откроешь книгу, то уже не сможешь оторваться. Он даже получил награду во Франции за свою детскую литературу. Название награды звучит очень солидно, но я позабыла. Ты тоже почитай его книги, Луна! Они и впрямь интересные.

К. сидел напротив меня, и только тогда я заметила, какие у него добрые глаза. Когда К. смеётся, кажется, будто он плачет, и наоборот. Так отзывался о его лице один старый поэт. Ты теперь можешь представить себе его лицо? Тебе не кажется, что оно напоминает известную корейскую традиционную маску, по которой сложно определить, какие чувства она выражает? Вот с таким лицом К., безмолвствуя, уплетал еду на ужине. Было видно, что директор французского издательства симпатизирует безмолвному К. Даже если не знаешь языка, всё равно можно всё понять по выражению лица. По лицу директора было заметно, что он расположен к К., и он, прибегая к помощи переводчика, то и дело обращался к нему.

Так или иначе, в тот день мне опять не удалось услышать голос К. Не только потому, что он практически ничего не говорил, но и по той причине, что его скупые речи были тихими, и я просто-напросто их не слышала.

Несколько дней назад мы с коллегами, среди которых был и К., ездили в Пекин. Мы поехали туда по случаю пятнадцатой годовщины установления дипломатических отношений между Кореей и Китаем (немыслимо, что страны-соседи отмечают всего лишь пятнадцатилетие отношений!) и встретились с тамошними писателями. Вместе с китайскими коллегами мы выступили на конференции на тему «Новая эпоха и мы», а затем пообщались за бокалом пива от знаменитой пивоварни Циндао. К тому времени начала сказываться усталость, и все были немного вялыми.

В какой-то момент К. начал говорить:

«Как-то раз, давным-давно, к оставшейся без мужа вдове пришёл за подаянием монах. Сначала вдова не открывала дверь, рассчитывая, что он уйдёт. Но монах, даже не думая двигаться с места, продолжал читать молитву. Однако вдова никак не хотела давать пожертвование, и монах, стучавший в колотушку, вдруг изменил текст молитвы и произнёс:

– Не дашь мне, не уйду.

Находившаяся в доме красавица-вдова, услышав эти слова, потуже запахнула юбку и с точно такой же интонацией отчеканила:

– Сколько ни проси, не дам».

Мы расхохотались и несколько минут сотрясались от смеха. Однако на этом история не закончилась.

К. поведал нам о своём путешествии по Монголии:

«В то время был сезон проливных дождей, и степи с пышно распустившимися цветами были ослепительно прекрасны. Наша компания, расположившись на циновках в степи, сначала пропустила по рюмочке, а потом от скуки мы разделились на две команды по шесть человек. Члены одной команды смастерили из деревянной палки и пустой бутылки колотушку и, стуча в неё, стали приговаривать:

– Не дашь мне, не уйду.

А другая команда низким голосом отвечала:

– Сколько ни проси, не дам.

Затеявшие это от скуки, мы вошли во вкус, и шутливая интонация сменилась торжественной, словно мы и впрямь читали буддийскую молитву.

Одна иностранка, проходившая мимо, что-то громко воскликнула. Было непонятно, возглас ли это восторга или же возмущения. Чувствуя себя виноватыми за то, что так шумели, мы затихли. Оказалось, она попросила нас не останавливаться. С очарованным видом иностранка воскликнула: «Вандерфул, вандерфул!» Поэтому по всей степи опять разнеслось:

– Не дашь мне, не уйду.

и

– Сколько ни проси, не дам.

Нас было не остановить.

К нам по одному подходили иностранцы, а потом они и вовсе расселись в несколько рядов вокруг нас, воодушевлённо внимая нашим возгласам.

– Не дашь мне, не уйду, – выкрикнули мы и хотели было прекратить, но зрители нам этого не позволили, и мы продолжили на бис:

– Сколько ни проси, не дам.

Затем мы снова и снова затягивали нашу «молитву». К тому времени бутоны полевых цветов уже закрылись на ночь, вернулись кони, бродившие далеко в степи, солнце скрылось за горизонт, а живущие в степях монгольские подростки отправились домой на ужин. Всходила луна. Окружившие нас иностранные туристы, не отвлекаясь на посторонние мысли, всё слушали и слушали наше выступление. Они выглядели так, словно пытались открыть для себя истину в мистической и торжественной музыке Востока.

– Не дашь мне, не уйду.

и

– Сколько ни проси, не дам.

В те минуты нам и самим казалось, что эти слова и впрямь являются буддийской молитвой, которую мы продолжали петь посреди бескрайней степи до тех пор, пока луна полностью не показала своё лицо над горизонтом».

День весеннего дождя

Бывают такие дни, когда думаешь, что во всех твоих бедах виноват дождь. Или снег. Иначе говоря, дни, когда хочешь возложить вину на внешние обстоятельства. В такие дни лучше ни с кем не встречаться, поскольку тебя могут раздражать любые слова, даже слова тех, с кем ты обычно хорошо ладишь, и возникает желание со всеми препираться.

Пробудившуюся поздним утром М. первым делом посетила мысль: а может не ходить сегодня к стоматологу? Накрапывал дождик, и ей очень не хотелось отправляться к врачу, опять ощущать там больничный запах, садиться в стоматологическое кресло. С другой стороны, ей стоило немалых трудов записаться на приём. М. даже отложила назначенную с мамой встречу из-за этого. Она должна была посетить зубного ещё прошлой зимой. До этого ей вырвали сгнивший до самого корня зуб, и она договорилась с врачом установить на это место имплант. После удаления зуба М. так и не удалось выкроить время: в связи с большим объёмом работы ей приходилось выходить не только по субботам, но и по воскресеньям. Стоматолог предупредил М., что перед имплантацией ей необходимо нарастить костную ткань, поскольку имеющейся недостаточно. Слова врача тяготели над М., и она тянула с операцией до наступления весны.

В начале ноября прошлого года М. посадила луковицы нарциссов. Только когда луковицы уже проросли и на стебельках даже распустились жёлтые цветы, она подумала, что больше нельзя откладывать визит к врачу, и позвонила в стоматологическую клинику. Раза четыре приём переносился, потому что её рабочий график никак не хотел совпасть с графиком доктора, но в конце концов этот день настал. Начиная с сегодняшнего дня в её распоряжении четыре выходных в связи с государственными праздниками, и можно будет не расхаживать на виду у всех с опухшей после операции щекой. Лёжа в постели, М. слушала размеренные звуки дождя. «Если не сегодня, то когда ещё?» – подумала она, едва уняв нахлынувший на неё порыв отменить приём.

Когда ей пришла в голову мысль, что она несколько дней не сможет пить горячий кофе после операции, М. насыпала зёрна в кофеварку, но с этого момента всё пошло не так, как она планировала. Заполнив зёрнами кофейный аппарат, она налила в ёмкость свежей воды и нажала кнопку, однако ничего не произошло. Она сделала ещё несколько попыток, но кофеварка так и не заработала. Наконец она заметила, что индикатор горит красным. «Что за чёрт!» – подумала М. и, открыв руководство по эксплуатации, выяснила, что необходимо провести очистку. Следуя указаниям, она опустила в воду чистящую таблетку и нажала на кнопку. Кофеварка по-прежнему не работала. М. позвонила в сервисный центр и вызвала специалиста, который, приехав и осмотрев кофеварку, сообщил, что не сумеет починить её на месте, более того, ремонт займёт три-четыре дня. На вопрос М., что это за чистка такая, которая занимает столько времени, он ответил, что, поскольку кофеварку долгое время не промывали как следует, кофейная гуща скопилась даже в узле для перемалывания кофейных зёрен. Мастер добавил также, что чистящие таблетки для эспрессо-машин, имеющиеся у них в сервисном центре, не подходят для аппарата М., а на заказ и доставку нужных таблеток уйдёт дня два. По его словам, на саму чистку потребуется не менее трёх часов, в течение которых нужно будет следить за машиной. Выслушав мастера, М. пробурчала себе под нос: «Это всё из-за дождя!»

Поломка кофеварки была только началом её злоключений. За какое бы дело М. ни взялась перед походом к стоматологу, ничего не ладилось. Читая книгу, она поцарапала о край страницы руку; когда мыла голову, уронила бутыль с кондиционером. Пришла в прачечную за вещами и обнаружила, что у неё в кошельке нет ни одной купюры достоинством в десять тысяч вон. М. заверила хозяина, что она занесёт деньги попозже, на что он смерил её осуждающим взглядом, будто говорившим: «Ну что за люди?!» Когда она дома открывала ящик письменного стола, его дверца сорвалась с петель. Пытаясь вернуть её на место, М. порезала об острый угол дверцы тыльную сторону ладони, и на ней выступили алые капли крови. «Это всё из-за дождя!» М. оставила дверцу на полу и пошла за аптечкой, но споткнулась о порог и упала ничком.

«Идиотский дождь! Всё из-за него!» – сетовала М., пока, сев за стол и вытерев кровь, обрабатывала рану мазью и перебинтовывала руку. Раздался звонок в дверь, и М. пошла открывать. Почтальон протянул ей заказное письмо из районной администрации. Пока она расписывалась в получении письма, дождь продолжал накрапывать. Когда почтальон собрался уходить, М. попросила его плотнее закрыть ворота, и он флегматично сообщил ей, что у неё завяли цветы. Взглянув на клумбу, М. увидела, что жёлтые нарциссы бессильно уронили свои головы, причём даже те, которые до дождя были в самом цвету. М. и в этом обвинила дождь, хотя заведомо знала, что срок цветения нарциссов довольно короткий. Посмотрев осуждающим взглядом на дождь, она раскрыла письмо и возмутилась: «Это что ещё такое?» В письме её предупреждали о недопустимости самовольной парковки в ненадлежащем месте. «Что за…?!» – её глаза округлились. Дом М. стоял возле перекрёстка, у самой обочины, и все, кто приезжал в этот район или жил неподалёку, ставили свои машины вдоль её забора. Иногда бывало, что М. не могла открыть калитку и выйти из-за наставленных машин. Порой ей и на своём-то автомобиле трудно было выехать со двора по вине других водителей, а тут её упрекают за то, что она ставит машину где попало. Упрекают её, а не тех, кто бросает машины прямо перед её домом! С этим уведомлением в руках М. сразу же позвонила ответственному за подобные вопросы сотруднику. «Я паркую свой автомобиль в своём собственном дворе, даже осознавая, что мне могут перекрыть выезд. Как понимать ваше предупреждение?» – приготовилась она выпалить в трубку, но человек, ответивший на звонок, оказался не тем, кто ей нужен, и сообщил, что ничем не может помочь. Понятное дело, откуда ему знать? Но М. всё равно выказала свое недовольство собеседнику, на что тот равнодушным голосом сообщил, что ответственный сотрудник уехал по делам, и предложил перезвонить завтра. «Дурацкий дождь!» От злости и бессилия М. повесила трубку.

Сколько М. ни искала зонтик, ей так и не удалось его найти. Подумав, что больше задерживаться нельзя, иначе она опоздает к назначенному времени, М. покинула дом без зонта и пошла под моросящим дождём. Открыв дверь стоматологической клиники, она увидела, что её появление повергло в замешательство медсестру: «Ой, вы пришли!» Внутри у М. всё напряглось. «У меня же запись. Чего она так переполошилась?» – подумала она. Медсестра стояла с виноватым видом. М. уставилась на неё, размышляя над её реакцией. «От переутомления у доктора внезапно пошла кровь из носа. Она не останавливалась, и ему пришлось отправиться в больницу. В таком состоянии он просто не смог бы сделать вам операцию. Мы вам звонили, хотели предупредить, но у вас всё время было занято», – объяснила наконец медсестра. По-видимому, М. в тот момент звонила в районную администрацию. «Эх, надо было всё-таки дать им номер мобильного», – подумала М. Но ей не хотелось, чтобы ей названивали ещё и из стоматологии, и сообщила только домашний телефон, из-за чего теперь и оказалась в такой ситуации.

«У вас было занято какое-то время, а позже вы и вовсе не отвечали. Что же делать, как же быть?» – тараторила медсестра.

Да что тут поделаешь?

М. перенесла приём на завтрашний день и побрела домой под дождём. Измученная, она плелась, раздумывая о том, почему всё не ладится. Ей было обидно, что весь день пошёл коту под хвост. Если бы М. знала, что ей подкинет сегодняшний день, она бы поехала к матери.

Уставшая и потерявшая ко всему интерес, М. позвонила матери в деревню.

– Привет, привет! Дождик идёт, чтобы лентяи крепче спали! – Весь день винившая во всех своих бедах проклятый дождь М. услышала на другом конце провода радостный голос матери… «Дождик идёт, чтобы лентяи крепче спали!» Эти слова были знакомы М. с детства. Мама всегда говорила так в дождливые дни. Как истинные лентяи, они с матерью спали днём под шум дождя, и М. видела чудесные сны. В этих снах цвели грушевые деревья, корова приносила телят. На мамины слова, пробудившие в ней далёкие воспоминания, М. воскликнула: «Действительно!» – и рассмеялась.

К. и А.

На обложке книги «Непроторённая дорога» приведены следующие слова:

«Всю свою жизнь человек должен учиться, как правильно жить».

Несколько дней назад в книжном магазине К. разглядывал книги и купил именно эту только из-за вышеупомянутого высказывания, даже не поинтересовавшись, о чём она. На вывеске гадального дома, куда К. ходил втайне от А., также было написано «Непроторённая дорога». Возможно, именно поэтому К. приобрёл эту книгу. Ему хотелось опровергнуть утверждение, согласно которому жизни следует учиться до самой смерти. Однако он до сих пор не открыл даже первой страницы. Вернувшись из книжного домой, К. прочитал следующую фразу на обложке: «Если жизнь завела вас в тупик и вы на грани отчаяния, вспомните тогда, что рядом с вами всегда есть непроторённая дорога». Последнее время К. ничего не делал из того, чем любил по обыкновению заниматься. Он не играл на гитаре, не ходил в горы. Он бессмысленно проводил дни, время от времени брал что-нибудь в руку да бросал об стену.

Две недели назад К. узнал, что его попытка устроиться в университет М., расположенный в одной из провинций, на должность штатного преподавателя снова не увенчалась успехом. С этой новости и началась его депрессия. С учётом этого университета он провалился в общей сложности тринадцать раз. У него уже давно должен был выработаться иммунитет к неудачам, но нет: каждый раз приходилось справляться с затяжной хандрой. Предполагая, что шансов устроиться на работу в университет М. совсем нет, К. всё равно подал резюме, задаваясь вопросом, сколько же можно совершать бессмысленные попытки. Провалившись в конечном итоге, он всё равно, по обыкновению, погрузился в уныние. Когда после рассмотрения его резюме К. пригласили дать пробную лекцию, он подумал про себя: «До каких пор я буду на вторых ролях, словно друг жениха на свадьбе? Может, в глубине души я надеюсь, что примета про родинку над верхней губой того самого, заранее одобренного претендента всё-таки поможет…» При этой мысли М. прыснул от смеха.

Интересно, как поживает А.?

Сперва К. было известно лишь его имя: они несколько раз виделись на конкурсах лекторов. Пройдя первый отборочный тур, в котором проверялись документы, А. и К. каждый раз входили в тройку финалистов и затем встречались во втором туре, где читали свои пробные лекции. Едва ли эти встречи доставляли им обоим удовольствие. Во втором туре К. мог увидеть не только А. Круг кандидатов в этой сфере был узким, само собой, друг о друге все знали и поэтому неохотно шли на контакт. Столкнувшись несколько раз с этими людьми, он узнавал про них разные новости: один получил место преподавателя, про другого говорили, что он отказался от попыток работать в университете и основал научно-исследовательскую лабораторию. Также был кандидат, который устроился на работу не по профилю, и ещё один, открывший в итоге частные курсы; а кто-то неожиданно уехал в деревню заниматься земледелием, причём по его виду нельзя было сказать, что он когда-либо в своей жизни держал в руках лопату.

Однако К. и А. неуклонно шли к своей цели, и каждый раз встречались во втором туре, на котором читали пробные лекции или проходили личное собеседование. На шестой встрече обоим мужчинам ничего не оставалось, как с улыбкой поздороваться друг с другом. Однако приветствия прозвучали с некоторой долей смущения. Хотя они и не представились друг другу, К. знал, что А. учился в Германии и по возвращении не смог занять место своего профессора, ушедшего в отставку. Это место досталось младшему товарищу А. по учёбе. После этого А. несколько лет не мог найти работу и, вероятно, тоже знал о схожей судьбе К.

Так или иначе, К. и А. были в какой-то мере соперниками и потому не могли сблизиться, однако после приветствия их отношения сдвинулись с мёртвой точки и достигли такого уровня, что они начали ждать друг друга после собеседования или лекции, чтобы вместе выпить чаю. Что интересно, из трёх человек, прошедших этап отбора документов и рекомендованных к собеседованию, К. и А. обязательно терпели неудачу, а третьему доставалось место преподавателя. У мужчин копились моменты, которые вызывали сближающее чувство солидарности с проигравшим, и со временем между ними возникло нечто похожее на дружбу.

После того как они в девятый раз провалились, оба начали обмениваться сведениями: начиная с рекомендаций, когда нужно подавать документы в университеты, где набирают преподавателей, и заканчивая советом прочесть Библию, поскольку ректор такого-то университета – убеждённый христианин и обязательно попросит продекламировать отрывок из Священного Писания. Информация, которую мужчины предоставляли друг другу, была чрезвычайно полезной. Однако К. и А. опять встретились в университете М., словно спутники, идущие рука об руку дорогой судьбы, которую невозможно избежать. Мужчины даже обсудили, что не стоит подавать документы в университет М., так как, по некоторым сведениям, руководство заранее определилось с претендентом, но, словно по привычке, К. отнёс туда бумаги и получил приглашение на второй тур. Когда он пришёл читать пробную лекцию, ему опять встретился А.

– Ой, это ты, К.?

– Ну, привет, А., в очередной раз!

Мужчины обменялись крепкими дружескими объятиями. В комнате, где они ожидали начала второго тура, сидел человек, кандидатура которого, по слухам, была уже заранее одобрена. А. и К., демонстративно выставляя напоказ свою тесную дружбу, преувеличенно громко смеялись, пытаясь дать почувствовать тому человеку, что он тут как бы лишний. Иногда мужчины что-то шептали друг другу на ухо, словно делясь секретом. Содержание этих перешёптываний сводилось к тому, что с точки зрения физиогномики внешность кандидата была не очень для него благоприятной. Над губой была родинка, которая, по их мнению, намекала на то, что другие люди понемногу, по ложечке, будут вытаскивать у него еду из тарелки. Мужчины пытались разгадать судьбу по внешности, вспоминая пророчества, услышанные в гадальных домах, которые посещали, когда терпели очередную неудачу или подавали документы для устройства на работу. Каждый из них втайне мечтал о том, чтобы человеком с ложечкой оказался именно он. Но в результате всё сложилось, как обычно: ни К., ни А. не смогли «запустить лапу в тарелку претендента».

Когда К. собрался позвонить А., раздался звонок. Это был А., его опередивший.

– Чем занимаешься?

– Книгу читаю.

А. рассмеялся.

– Ты можешь выйти?

– А что, есть хороший повод?

– Я тут узнал, что в районе Кугидон находится очень известный гадальный дом. Пойдём вместе туда сходим.

– Район Кугидон тут неподалёку, но я не слышал, что там что-то есть, – заволновался К.

– Просто название необычное, не сразу поймёшь, что это обычный гадальный дом. «Непроторённая дорога» вроде бы называется.

«Непроторённая дорога»! Во рту у К. пересохло. В конечном итоге А. прознал и про него. «Непроторённая дорога» – так назывался гадальный дом, в котором занимался предсказаниями один буддийский монах. К. всё это время посещал его в одиночку. Он подкладывал под стельку ботинка талисман удачи, сделанный монахом, перед собеседованиями сжигал по его совету бумажку с написанными на ней красной ручкой символами и, перемешав золу с водой, выпивал полученную смесь. И всё это втайне от А. Мужчина чувствовал себя неловко перед товарищем по несчастью, однако ему было нужно что-то, что придаст сил в те минуты, когда на конкурсе будут выбирать между ним и А. И вот теперь А. самостоятельно разыскал тот гадальный дом.

К. положил трубку, собрал осколки кружки и пепельницы, которые он разбил об стену, и выбросил всё в мусорную корзину. Затем он собрал небрежно разбросанные книги и аккуратно сложил их на столе. Настежь распахнув дверь комнаты, он захохотал. Верно говорят, что всю свою жизнь человек должен учиться, как ему жить.

Для Него

Новость о Его кончине неожиданно для С. его опечалила. С. дописывал рукопись, которую давно уже должен был отдать в издательство, но он в любом случае чувствовал бы свою вину, даже если бы закончил её быстрее, а тут ещё и это печальное обстоятельство вынудило его остановить работу. Несмотря на это, С. попытался продолжить писать, сидя за столом, но в конце концов захлопнул крышку ноутбука. Звуки бесконечно разрывающегося от звонков телефона раздражали его слух, и он отключился от сети. На С. нахлынуло необъяснимое чувство. Слова «печаль» или «боль утраты» не могли до конца описать его состояние. У С. было ощущение, будто целая эпоха завершилась с Его кончиной. Да, именно такое чувство. Он стал первым президентом, за которого С. голосовал, достигнув совершеннолетия. Было сложно охватить мысленным взором целую жизнь человека, известного каждому корейцу. На Его долю выпало столько потрясений, что их с лихвой хватило бы на несколько жизней.

Услышав новость о том, что Он покинул сей мир, С. тут же стал вспоминать, что делал в минуту Его смерти. В этот момент С. беседовал за обедом в итальянском ресторане с К. Они сидели у окна в ресторане, перестроенном из корейского традиционного дома, и смотрели на небольшой дворик. Во время их продолжительного обеда они много болтали, так как давно не виделись. К. говорил о том, как был растерян, когда его сын-студент внезапно сообщил, что собирается жить вместе со своей девушкой. Ещё он говорил о столе, который приобрёл спустя тридцать лет мечтаний о нём. Потом они обсуждали, как жить после выхода на пенсию, ведь продолжительность жизни в стране растёт. С. расспросил друга, как тому удалось уладить проблему с сыном, который решил сожительствовать со своей пассией. К. рассказал, что он пообещал сыну подумать, но только в том случае, если родители подруги дадут «добро» на их совместное проживание, и что после этого разговоры про совместное житьё стихли. На это С. поинтересовался, как его друг вообще додумался до такого.

– Сам не понимаю, как-то неожиданно пришла в голову такая удачная мысль.

К. с облегчением выдохнул, вспоминая о той ситуации. Мужчины припомнили, что в пору их студенчества нельзя было и заикнуться старшим о сожительстве с девушкой. Они сетовали на то, как страшно нынче быть родителями, поскольку стоит тебе проявить строгость, как тебя тут же обвинят в закоренелом консерватизме. Пока они размышляли о своём прошлом и тревожились о будущем, видимо, в это время Он и скончался. Свой предсмертный час Он провёл в кругу семьи и друзей, и если вспомнить о Его беспокойной, бурной жизни, то можно сказать, что Он покойно отошёл в мир иной.

Узнав о Его смерти, невзирая на изнуряющую жару, на траурную процессию нескончаемым потоком стекались люди. В новостях рассказывали о личностях, с которыми Он когда-то сталкивался, и о неизвестных эпизодах Его жизни. Оставив выключенным телефон, С. провёл два дня за просмотром новостных выпусков, в которых говорилось о Нём. Мужчине не хотелось ни выходить из дома, ни читать книги, ни просто чем-нибудь занять себя. Даже когда С. ел, его лицо то и дело непроизвольно омрачалось. Вдруг С. широко раскрыл глаза. Его внимание привлёк один из эпизодов церемонии прощания: на главной площади, куда приходили люди отдать последнюю дань усопшему, показали старика, которому на вид было за семьдесят. Этот старик был сыщиком, который в течение двадцати лет следил за Ним, ещё с семидесятых годов, когда того посадили под домашний арест. Мужчина возложил цветы и удалился. На следующий день С. наткнулся в газете на интервью пожилого сыщика. Старик на фотографии выглядел опрятно, он был в берете и очках. В интервью хладнокровно излагалось, как новая власть утроила за Ним слежку, выкупив территорию в окрестностях Его дома. Упоминалось о том, что детективы отслеживали буквально всё, вплоть до того, сколько соевого творога и пророщенной сои покупала Его супруга. Сыщик рассказал, как наблюдал за тем, как Его сын ходил за книгами по поручению отца. Согласно распоряжениям сверху, сыщику было запрещено вступать в разговор с Ним и Его семьёй, поэтому он ни разу за двадцать лет негласного надзора не обмолвился с объектом слежки ни единым словечком. Даже когда Его освободили из-под домашнего ареста, три автомобиля – два с полицейскими и один с сотрудниками службы безопасности – продолжали за Ним ездить.

– Второй сын, покупавший книги, сообщал их авторов и названия, что облегчало мне работу по написанию рапорта, – поведал сыщик. – Время от времени сын вкратце рассказывал, кто приходил в их дом и о чём велись беседы. Он знал, что мне придётся несладко, если я не представлю отчёт.

Следующие слова заставили сердце С. сжаться:

– Мне было запрещено разговаривать с Ним, и, когда мне требовалось что-то сообщить, я заходил в Его резиденцию и передавал записку: «Днём состоится митинг. Ваше участие в нём будет незаконным». Примерно так происходило наше с Ним общение.

На глазах С. невольно навернулись слезы.

Не слишком ли безжалостной была судьба к человеку, который пытался сделать мир свободным настолько, чтобы сын К., будучи студентом, мог заикнуться о совместной жизни с девушкой?

С. почувствовал себя виноватым перед Ним. Словно держа в руках бесценную книгу, мужчина жадно вчитывался в интервью отставного сыщика. По словам старого детектива, в период домашнего ареста Он все дни напролёт читал книги. После того как Его парикмахеру запретили входить к Нему в дом, Он стал самостоятельно стричься перед зеркалом. Когда Ему позволили раз в день выходить во двор, Он взялся за разведение цветов. Полив цветы и деревья, Он играл с собакой, а потом возвращался обратно в дом. Был период, когда всё Его времяпрепровождение сводилось только к этим нехитрым действиям.

С. встал с места, подошёл к шкафу и достал из него приличный чёрный костюм. Мужчина не мог представить, как этот человек, глядя в зеркало, подстригал самому себе волосы и только раз в день выходил во двор. Наконец С. включил телефон, чтобы позвать К., вместе с ним почтить память умершего и сказать Ему на прощание: «Покойся с миром!»

На почте у моря

Я пишу сейчас открытку на почте, что находится на берегу моря. Я наконец-то взял отпуск за прошлый год, и поскольку у меня не было возможности поехать за границу, выбрался сюда, на остров Чеджудо. На стойке регистрации отеля, в котором я остановился, висело объявление: «Внизу есть “Береговая почта”». Сначала я подумал, что это название какого-то кафе, и, решив выпить чашечку кофе, пошёл, следуя указателю. Спустившись к морю, я обнаружил, что «Береговая почта» – это не кафе, а беседка. Какой-то молодой человек сидел за столиком, расположенным в центре беседки, и что-то писал. Зайдя в неё, я обнаружил доверху заполненный открытками деревянный ящик и надпись на нём, гласившую: «Мы каждый день забираем на почту и бесплатно отправляем Ваши открытки». Не знаю, чья это была идея, но настроение у меня сразу улучшилось. Я взял одну из открыток и сел за столик. Хотя я не помню ни одного адреса наизусть, всё-таки решил написать.

Погоди, хоть я и пишу микроскопическим почерком, всё равно исписал целую открытку.

Приехав сюда, я по два часа в день хожу пешком, однако времени всё равно остаётся навалом. Здесь я осознал, насколько был обременён делами в городе. Обычно я просто хожу по тропинке, но не всегда. Бывает, управляющий гостиницы даёт мне машину, и я отправляюсь в сторону холмов или к лесу и брожу там. Поднявшись на холм Чонмуль, я обнаружил там могилы. Они обнесены оградой из чёрного камня, а сверху на могилах обильно растёт папоротник. Даже я, человек, абсолютно не смыслящий в фэншуе, почувствовал, что это благодатное для погребения место: сверху распростёрлось бескрайнее небо, а внизу перед тобой, как на ладони, равнина; в окрестностях повсюду растут неведомые травы и деревья, и независимо от времени года солнечные лучи всегда освещают эту местность. Вдруг подумалось, что мне бы тоже хотелось быть похороненным в таком месте. Когда я поднимался на холм, усыпанный хрупкими на вид малиной, лапчатками, лютиками, голубоглазками, и спускался с него обратно, я не мог ни на секунду оторвать свой взгляд от этих могил. То и дело я прогуливаюсь по посёлку, иногда покупаю мандарины или меч-рыбу и посылаю в свой сеульский дом либо матушке в родные места. Нынче не сезон для этой рыбы, поэтому она дорогая. Если матушка узнает, сколько она стоит, ей кусок поперёк горла встанет.

Подожди ещё минуточку! Стал писать и того убористее прежнего, а вторая открытка уже закончилась.

Я погружаюсь в раздумья всякий раз, когда, бывая на мандариновых плантациях либо на овощных или рыбных рынках, записываю на посылках адрес своего родного дома. Спустя тридцать лет после того, как покинул родные края, я до сих пор помню адрес наизусть. Пятнадцать лет назад мой маленький уездный городок разросся в большой город, и адрес изменился. Когда мне нужно что-нибудь отправить домой, я по привычке пишу свой прежний адрес, но посылка благополучно прибывает по месту назначения. Может, поэтому новый адрес не хочет откладываться у меня в памяти. Удивительно, но это длится не год-два, а целых пятнадцать лет, и тем не менее я этому рад. В прошлый раз, услышав, что сок плодов кактуса опунции полезен для желудка и кишечника, я решил отправить матушке ящик этих плодов, и пока надписывал адрес, у меня странно сжалось сердце. Я был крайне благодарен тому, что матушка до сих пор живёт в тех краях. Возможность послать из незнакомого места что-нибудь по старому адресу для меня словно роскошь, доступная в этом мире лишь мне одному. Спустя два дня мне позвонила матушка и спросила название тех рыб, что я положил поверх меч-рыбы. «Мама, это японский амадай. Мне сказали, что в Корее её ловят только в этом месте. Пожарь её и съешь. Очень вкусно». – «Амадай? Что это за название такое? Послушай-ка. Не посылай мне больше ничего. Экономь деньги. Ты почему такой упрямый? Совсем меня не слушаешься».

Один момент!.. Почерк у меня теперь совсем бисерный, а третьей открытки как не бывало.

Морской ветер, горный ветер, полевой ветер… Я иду пешком, и минувшие события, вспыхивая в памяти ярче, чем нынешние, проносятся у меня перед глазами. Невольно я делаю глубокий вдох. Может, ветер – это зеркало? Я со спокойствием вспоминаю даже то, что мне с таким трудом пришлось преодолеть. Иногда я останавливаюсь, оживляя в памяти лица давно забытых людей. Я продолжаю идти, и мои мысли переключаются с прошлого на настоящее, затем уносятся в будущее. Ты же знаешь, что при ходьбе работает всё тело. Когда я начал прогуливаться здесь, мне в голову пришла мысль: я не спортом занимаюсь или отдыхаю, а шаг за шагом устремляюсь вперёд, к своему будущему. А ещё я подумал, что ничто не имеет конца. Вот, к примеру, такой факт: пусть я и покинул место своего рождения, но до сих пор отчётливо помню прежний адрес и время от времени посылаю туда что-нибудь. Да, похоже, что так. Как и время, текущее без остановок, всё остальное тоже имеет продолжение. Расставание – это не конец, свадьба тоже не конец, равно как и смерть. Жизнь продолжается. Разносторонняя, хаотичная, запутанная, сложная жизнь, которой невозможно управлять. То и дело, в моменты, подобные этому, когда я забредаю в построенную неизвестно кем прибрежную почту, я остаюсь один, встречаюсь со своей душой, которая будто наблюдает за течением моей жизни.

В этот раз я писал слишком размашисто? Четвёртая открытка подошла к концу.

Рядом со мной встал из-за стола молодой человек, писавший открытку. Закончив, он опустил открытку в ящик. Встретившись со мной глазами, молодой человек улыбнулся, а я улыбнулся ему в ответ. Интересно, как у людей получается общаться таким образом? Я рассеянно открыл местную газету, оставленную молодым человеком, и прочёл небольшую статейку про дорогу Субон. В ней рассказывалось о том, как бригада дорожников прокладывала путь на месте тропинки, ведущей к морю. Однако на холме, за которым простёрлось море, эта тропинка оборвалась. Один из работников увидел козла, гуляющего в зелени холма, и, понаблюдав за тем, как животное туда взбирается и лакомится травой, предложил пустить дорогу как раз по такой траектории. Именем этого человека и назвали новую дорогу. Когда допишу, надо бы прогуляться по дороге Субон.

Пока я размышлял, куда бы отправить эти открытки, в беседку зашёл сотрудник гостиницы, чтобы опорожнить ящик. Когда он его открыл, то оказалось, что там скопилось более ста открыток… Интересно, куда все они отправятся? Я пронумеровал написанные мной открытки – 1, 2, 3, 4, написал на них адрес ныне пустующего дома и положил их поверх чужих.

Наверно, они прибудут домой раньше, чем вернусь туда я.

Спасение айвы

Второе письменное извещение пришло домой к Н.

1. Мы благодарим Вас за содействие в развитии нашего округа.

2. На территории Вашего дома, расположенного по адресу: район Чханпхондон, дом 400, корпус 3, были выявлены нарушения закона о парковке. Вы были уведомлены о необходимости устранения данных нарушений, однако Вами до сих пор не было выполнено данное требование. Просим Вас устранить нарушение и предъявить доказательства (приложить фотографию) в транспортный отдел районной администрации.

3. В случае невыполнения данного требования в срок, на основании статьи 32 и статьи 29 Закона о парковке, с Вас будет взыскана сумма, указанная ниже, для принудительного выполнения данного требования, а также будет подан иск в соответствующие органы. В связи с этим убедительно просим Вас принять во внимание данное извещение, чтобы избежать расходов, связанных с невыполнением парковочных правил.

Внизу был прописан состав нарушения и сумма взыскания. Н., не отрываясь, смотрел на сумму штрафа, прикидывая в уме. Миллион девятьсот тысяч вон с копейками. Неужели придут из администрации и сами принудительно устранят нарушение? Н. позвонил ответственному сотруднику, даже не взглянув на указанный внизу извещения номер телефона. Когда Н. получил первое извещение, он вне себя от несправедливости начал названивать ответственному лицу, и номер телефона запомнился сам собой. Когда Н. дозвонился и представился со словами: «Здравствуйте. Это я!» – ответственный сразу же узнал его голос и вежливо ответил: «Да, слушаю».

– Я сегодня получил извещение.

– Да.

– Это правда, что если я не выполню ваше требование, то вы придёте ко мне домой и принудительно устраните нарушение, а также подадите на меня в суд?

– Да.

– То есть вы явитесь в чужой дом и будете там хозяйничать?

– Да.

– И судиться тоже будете?

Видимо, ответственный решил на все вопросы Н. отвечать одним лаконичным «да». Мужчина разгневался пуще прежнего. Ответственный выводил его из себя уже больше десяти раз. Вся эта ситуация наверняка стоила ему целого года жизни: если Н. умрёт на семьдесят шестом году жизни, то значит, на самом деле ему суждено было прожить до семидесяти семи.

Все разговоры Н. с ответственным служащим транспортного отдела районной администрации, отправившим ему предписание устранить нарушение парковки, всегда заканчивались сильнейшим раздражением мужчины. Как бы ни реагировал Н., тот всегда оставался равнодушно-спокойным. Н. никак не мог до него достучаться: всё как об стенку горох!

– Давайте мы с вами лично встретимся и пообщаемся!

– От этого ничего не изменится: вы нарушили закон.

– У меня всего лишь один автомобиль! И он стоит на подземной парковке! Зачем мне ещё одна рядом с домом? Почему я должен тратить свои деньги? Вдобавок в прошлом году на это место я пересадил айву, и если дерево ещё раз пересадить, оно погибнет!

– Данное место изначально предназначено для парковки. Необходимо устранить нарушение в соответствии с проектом.

– Я спрашиваю, с какой стати ради никому не нужного парковочного места выкорчёвывать дерево?

– Так положено.

– Послушайте! Вам больше нечем заняться?

– Это моя работа.

– Вы же приходили сюда и знаете ситуацию! Проблема этого дома не в парковке! Вам прекрасно известно, что люди со всего района ставят свои автомобили вдоль моего забора, а я из-за них страдаю!

– Да, знаю.

– То есть вы, зная об этом, приказываете мне восстановить парковку, которой я даже пользоваться не буду? Вы вообще понимаете, что это абсурдно?! Лучше бы вы занялись теми, кто паркуется у моих ворот!

– Это не в моей компетенции.

Н. еле сдерживал ярость. На мгновение мужчине захотелось крикнуть в трубку: «Эй, ты! Сколько мне раз твердить одно и то же, чтоб ты понял?! Зачем мне восстанавливать ненужную мне парковку?! Что ж ты за червь такой?!» Но, если бы он не сдержался, то, кроме перебранки на повышенных тонах, ничего всё равно бы не вышло, и он в сердцах бросил трубку.

Н. переехал в этот дом пять лет назад. Прошлой весной, ещё до того, как Н. получил извещение с требованием восстановить парковочное место, он, даже не подозревая о его существовании, пересадил туда айву, которая росла во дворе у его друга Л. Когда встал вопрос о сносе его дома, Л. пришёл к Н. и завёл разговор о дереве. Друг со слезами на глазах рассказал, что это дерево посадила ещё в молодости его покойная мать и что он не сможет спокойно смотреть, как строители будут рубить айву. Н. не особо любил айву, более того, этот дом не был его собственностью. Однако ради друга он получил согласие от владельца дома и пересадил дерево за забор, сбоку, на маленькое узенькое место, которое и двориком назвать было нельзя. На транспортировку и пересадку айвы ушло немало денег из-за больших её размеров. Л. не колеблясь оплатил все расходы, радуясь, что удалось найти землю для дерева и уберечь его от гибели.

Айва, в свою очередь, отблагодарила Л. за его доброту тем, что крепко пустила корни и осенью принесла сорок семь жёлтых плодов. Восстановить парковочное место означало выкопать дерево. Когда Н. попросил согласия у хозяина дома на посадку дерева, тот неуверенно ответил: «Не знаю, можно ли…» Только теперь Н., кажется, понял причину замешательства домовладельца; ему также стало ясно, почему то самое пустое место между частями бетонного забора, рядом с которым он посадил айву, было перекрыто досками. Не будь там айвы, было бы совсем несложно восстановить парковочное место: нужно всего лишь сделать ворота вместо этой деревянной изгороди и тогда машина смогла бы спокойно въезжать во двор. Но вышло так, что из-за дерева теперь это невозможно. В администрации требовали прислать фотографию с припаркованным на положенном месте автомобилем. Что может произойти дальше? Закончится ли эта история принудительным восстановлением парковки и вдобавок обращением в суд? Непонятно. К тому же он не вправе так подставлять владельца дома, если не выполнит предписание. В мучительных размышлениях, как поступить с айвой, и не в силах найти решение, мужчина набрал номер друга. Не прошло и часа, как Л. уже был у него дома. Он позвонил ответственному из администрации и снова завёл такой же нескончаемый и бессмысленный разговор, что и Н. до этого. Через некоторое время он повесил трубку с усталым и разочарованным лицом.

Л. мрачно чуть ли не полчаса осматривал со всех сторон бетонный забор, как вдруг с силой схватил Н. за руку, словно ему пришла в голову отличная идея.

– Можно ведь сломать забор?

– Забор?

– Можно сделать дверь для проезда автомобиля в стороне от дерева! Главное только, чтобы она могла въехать.

Н. посмотрел на друга. Ради айвы ломать целёхонький забор?! Тем более дом ему даже не принадлежит!

– Можешь так сделать для меня? Я всё оплачу.

Н., не желая разочаровать своего повеселевшего друга, кивнул. Он подумал, что скорее уговорит хозяина дома, нежели ответственного сотрудника администрации.

Милые бабушки

Как только У. открыл дверь стоматологической клиники, медсестра приветливо улыбнулась, однако эта улыбка не смогла разгладить нахмуренный лоб мужчины. Пришла пора вырвать коренной зуб: момент, который он откладывал не раз. Что делать, если в путешествии зуб опять заболит? Ведь ему предстояла не короткая поездка, а путешествие длиной в месяц.

С утра в приёмной сидели несколько бабушек. По-видимому, они все друг друга знали, поскольку, словно девочки, тихонько переговаривались между собой. Проследив за взглядом У., прикованным к бабушкам, медсестра с улыбкой пояснила, что старушка, сидевшая посередине, пришла на гигиеническую чистку зубов, а остальные – это её подруги, которые пришли с ней за компанию. Ещё она добавила, что уже десятый год подряд они дружно ходят в клинику, когда бабушке посередине необходимо сделать чистку, которой она очень боится. У. подумал, что у этой бабушки чудесные подруги. Интересно, чем она заслужила такое счастье? У. внимательно посмотрел на неё. У старушки была седая голова, на переносице – очки в серебряной оправе. Бабушки по очереди то хватали её за руки, то гладили по спине, то поправляли на ней одежду. Больше всего на свете У. сейчас завидовал ей.

У. тоже страшился операции по удалению зуба. Если бы была возможность, он тут же встал и ушёл бы. Ещё полгода назад он стал подумывать о необходимости посетить стоматолога, поскольку давно запломбированный зуб начинал ныть, когда мужчина пил холодную воду, и со временем болезненные ощущения усилились. Пока он откладывал визит к врачу, зуб начал донимать его чаще, даже тогда, когда У. просто недосыпал, и позже начал качаться и разрушаться. Но У. всё равно не шёл к стоматологу.

Наступили школьные каникулы, и он решил поехать с семьёй в путешествие в Италию, которое они планировали ещё четыре года назад. До отъезда оставалась неделя. Однако его тяготила мысль о путешествии с больным зубом, и когда он обратился в клинику, зуб был в таком состоянии, что его оставалось только вырвать. Когда ему кто-то жаловался на свои больные зубы, он всегда советовал не медлить с обращением в клинику, иначе в дальнейшем это может влететь в копеечку, а сам довёл свой зуб до такого плачевного состояния.

Измученный этими мыслями, У. на рассвете открыл глаза, растолкал спавшую рядом жену и попросил: «Пойдём сегодня вместе вырывать мне зуб». Жена в ответ проворчала: «Ты что, маленький ребёнок?» – и, отвернувшись, снова уснула. По правде говоря, он тоже ни разу не сопровождал её, когда она посещала стоматолога.

– Вы приняли назначенный антибиотик?

– Да.

– Не бойтесь. С анестезией больно не будет. Клиент перед вами отменил запись. Можно прямо сейчас приступить к удалению. Проходите.

Про себя он посетовал на то, что вынужден идти на операцию, даже не имея времени морально к ней подготовиться. Следуя за медсестрой, У. вошёл в процедурный кабинет и расположился в стоматологическом кресле. Когда он выходил из дома, жена, видимо, чувствуя свою вину перед ним за своё ворчание, посоветовала ему думать о чём-нибудь постороннем, пока ему будут удалять зуб.

– О чём, например?

– О путешествии. О том, как ты радовался, когда у тебя что-то удачно складывалось. О том дне, когда родился наш Чун. Или о том, как мы с тобой первый раз встретились.

У. посмотрел на жену. «Чтобы я подумал о тебе во время операции, нужно быть такой же красивой, как и в день нашей встречи», – проскользнуло у него в мыслях.

К У. подошел врач в очках и в медицинской маске, прикрывающей рот. Всякий раз, когда мужчина приходил в стоматологическую клинику, маска на докторе действовала ему на нервы. Она напоминала ему о том, что он пациент, у которого есть загнивающий, кишащий бактериями зуб.

– Не беспокойтесь. Это быстро.

Сделав обезболивающий укол в десну возле коренного зуба, врач подождал минут десять: вероятно, это время, за которое должна подействовать анестезия. У., лёжа в кресле, пытался думать о чём-нибудь другом, но ему, как назло, ничего не шло в голову. Мужчина лежал без единой мысли, пока через десять минут к нему не подошёл врач и не заглянул в полость рта. У. крепко зажмурил глаза. «Надо о чём-нибудь подумать. Так. Скорее думай о чём угодно». Но вместо отвлечённых мыслей он лишь живее ощущал движения врача, державшего в руках свои инструменты. Спина напряглась. Сверло? Молоток? «Вжжж!» – в сопровождении этого звука полость рта У. стала зоной строительных работ. Самый ненавистный на свете звук! От этого звука можно хоть немного отстраниться, только если подумать о чём-то другом, но эти самовнушения, напротив, заставили У. в ещё большей степени сосредоточиться на манипуляциях стоматолога.

У. прежде сообщали, что корень зуба полностью сгнил и, возможно, поэтому зуб не хотел так легко сдаваться. Врач всё точил, стучал, тянул, и не было этому конца. Когда лоб пациента совсем перекосило, из приёмной послышались пересуды бабушек.

Бабушка 1: Я слышала, что Иисус умер.

Бабушка 2: Да что ты говоришь?

Бабушка 1: Говорят, он напоролся на гвозди.

У. прислушался. Иисус? Тот самый Иисус Христос, умерший в тридцать третьем году нашей эры? Они что, только сейчас об этом узнали?

Бабушка 3: Я знала, что так случится. Он же ходил босиком по улице с не расчёсанными патлами, поэтому неудивительно, что он поранился о гвозди.

А? Что? У., сам того не замечая, окончательно позабыл, что он сейчас находится в кресле стоматолога и ему удаляют зуб под аккомпанемент бормашины.

Бабушка 4: А кто такой Иисус?

На мгновение голоса смолкли.

Бабушка 5: Точно не знаю… Но я предполагаю, что это отец моей невестки: она постоянно упоминает его со словами: «Отче наш, отче наш».

У., не в силах больше сдерживаться, внезапно вскочил с кресла и разразился хохотом, схватившись за живот. Резким движением руки, поднимаясь с места, он нечаянно сорвал маску с доктора. На открывшемся лице стоматолога сияла улыбка до ушей.

От автора

Однажды, прогуливаясь поздно вечером, я подняла голову и без каких-либо особых мыслей посмотрела на небо. С ясного небосвода на меня глядел лунный диск. Иногда ночное небо похоже на море. Кажется, что луна в такие ночи куда-то плывёт в одиночестве по бескрайней водной глади. Сомневаюсь, что в ту ночь она смотрела только на меня. Вероятно, для луны я была всего лишь песчинкой или вовсе ничем, но, как ни удивительно, мне показалось, будто она обращается именно ко мне и что-то говорит. Иногда, неожиданно для себя встречая нечто прекрасное, я вместо традиционного приветствия посылаю своим знакомым сообщения с короткими фразами вроде этих: «Оказывается, лилии расцвели» или «Весенний дождик заморосил». В тот вечер я тоже решила отправить кому-нибудь сообщение: «Взгляни-ка на луну», но что-то меня остановило, и я долго всматривалась в ночное светило, пытаясь догадаться, что же оно хочет мне сказать. Я поняла, что луна, к моему стыду, ругает меня за то, что я часто пишу грустные истории.

Такие же упреки я часто слышу от читателей. Некоторые говорят, что после прочтения моих романов на несколько дней впадают в депрессию и, чтобы вернуться к нормальной жизни, им нужно время прийти в себя. Меня также спрашивают, не хочу ли я писать истории повеселее. Каждый раз я чувствую себя немного виноватой, а, с другой стороны, я расстраиваюсь, поскольку мне кажется странным, что люди не видят в моих рассказах то и дело проскакивающий юмор. С каждым днём мне всё больше нравится сила юмора и шуток, которые привносят в нашу жизнь радость и хорошее настроение.

Наша напряжённая жизнь может оборваться по воле небес в любую минуту. Разве имеем мы после этого право не отстраняться от повседневных неприятностей и идти по своему жизненному пути, не испытывая радости от настоящего? Но как бы я ни старалась, мне не всегда удаётся отразить эти мысли в своих сочинениях. Во-первых, мне не хватает таланта. А во-вторых, мне кажется, что мы, несмотря ни на что, движемся к концу, испытывая некое чувство пустоты, хотя в глубине души и понимаем, что любой внутренний рост имеет свою цену, не всегда приятную для нас.

И всё же тем вечером у меня вдруг появилось желание написать для Луны короткие истории из нашей жизни. Мне захотелось, чтобы они заметно отличались от предыдущих. Вернувшись домой, я написала на обложке тетради, которая лежала на столе: «Истории, которые я хочу поведать Луне». Истории, над которыми Луна могла бы посмеяться, истории, услышав которые, Луна бы покивала.

Некоторое время спустя я давала интервью главному редактору журнала по вопросам литературной критики, который сейчас уже прекратил своё существование. Во время интервью редактор предложил опубликовать мои короткие рассказы в этом издании, причём в любом жанре. У меня засели в голове его высказывания «размером с ладонь» и «в вольной форме» и в результате через два с небольшим года появились двадцать шесть рассказов, помёщенных в этой книге. Её названием стала фраза, которую я в ту ночь записала в тетради. Если так подумать, то эти рассказы я всегда писала в какие-то промежутки своей жизни: на рассвете, в путешествии, пока, управляясь с делами, читала книгу или когда встречалась с моими читателями. Итогом таких кратковременных остановок стали двадцать шесть историй.

Для меня ты – человек, который когда-то читал те же печальные книги, что и я. И я обращаюсь к тебе. Когда-нибудь я прочитаю те же книги, которые прочитал ты, но которые не довелось прочесть мне. Я была бы рада, если бы эти простенькие истории, изначально посвящённые мной Луне, вызвали у тебя улыбку. Когда ты будешь бродить в поисках жилья или составлять резюме, или когда тебя посетят мысли об одиночестве или просто что-то внезапно тебя расстроит, и ты начнёшь себя корить или захочешь сдаться, я надеюсь, эти двадцать шесть историй, словно лунный свет, проникнут в тебя и заставят тебя сиять.

Примечания

1

Гуаньинь – персонаж китайской, вьетнамской, корейской и японской мифологии, божество, выступающее преимущественно в женском обличье, спасающее людей от всевозможных бедствий; подательница детей, родовспомогательница, покровительница женской половины дома. Образ восходит к буддийскому бодхисаттве Авалокитешваре.

2

Перевод И. Ковригиной.

Content

Син Кёнсук
Истории, рассказанные Луне

Часть 1 Растущей Луне

Раз уж сказал, что любишь…

Пришла зима

Башмаки Бога

Это ты, Кукуруза?

После отъезда Д.

Новогоднее поздравление

Часть 2 Полумесяцу

Эпизод

Случай, произошедший с К.

Рассказ почтальона

Кошатник

Разговор о красоте

Я у тебя научился, придурок!

Письмо незнакомцу

Часть 3 Полной Луне

Какая ещё косуля?

Урок жизни

Чужая мечта

Кто-нибудь знает, почему И. бросил курить?

Ой, как же я латук сажать буду…

Эспрессо

Часть 4 Убывающей Луне

Молитва Будде

День весеннего дождя

К. и А.

Для Него

На почте у моря

Спасение айвы

Милые бабушки

От автора

Примечания