Дэн Поблоки

Каменное дитя

© Дёмина А.В., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Моим маме и папе

Глава 1

Их синий «универсал» как раз завершал крутой поворот, когда из леса на дорогу вышло существо. Эдди увидел его первым – масса чёрной шерсти, длинные тонкие лапы, разинутая пасть, полная острых зубов, и жёлтые, залитые кровью глаза, смотрящие прямо на него.

– Берегись! – закричал Эдди с заднего сиденья.

Папа вдавил педаль тормоза. Машину занесло под жуткий визг шин. Эдди мотнуло вперёд. Несколько лежащих рядом с ним коробок соскользнули с сиденья на пол. Книга, которую он читал, выскочила у него из рук и ударилась о спинку переднего сиденья. Мама, вскрикнув, упёрлась рукой в потолок. За всем этим последовал леденящий кровь звук удара: автомобиль врезался в существо, отбросив его в зелёные глубины леса. Правые колеса съехали с дороги и, выкорчевав несколько мелких кустиков, резко остановились в паре футов от заросшего лишайником валуна. Из-под покорёженного капота со свистом повалил пар.

В салоне ненадолго повисло потрясённое молчание.

– Никто не ранен? – опомнился папа.

Эдди задумался. Плечо пекло из-за впившегося в него ремня безопасности. Дышал он с трудом как после удара под дых – в том числе и из-за увиденной в лобовом стекле кошмарной морды, отпечатавшейся в памяти.

– Я в порядке, – ответила мама.

– Я тоже, – выдавил Эдди.

– Простите, пожалуйста, – сказал папа. – Я его не заметил.

– Взгляни на бампер. – Мама отстегнула ремень безопасности. – Как мог олень так его смять?

– Это было что-то крупнее оленя… Мне кажется, это был медведь. – Папа наклонился к рулю и всмотрелся в деревья, за которыми исчезло животное, после чего открыл дверь.

Машина стояла на вершине холма, на очередном повороте извилистой дороги.

– Не выходи! – выпалил Эдди. Он откуда-то знал, что это был не медведь и не олень. Поймав недоумённый взгляд отца, он добавил: – Поехали дальше.

– Мне нужно посмотреть, что с машиной. Грузовики с вещами, скорее всего, уже ждут нас у нашего нового дома.

– Да, но…

– Эдгар Фенникс, не говори ерунды! – перебила мама. – Бедное животное наверняка ранено… или ещё хуже. После такого удара.

Родители вышли из машины и захлопнули двери, оставив его в одиночестве на заднем сиденье. Какое-то время они рассматривали бампер, наконец папа расстроенно всплеснул руками, а мама, закрыв рот ладонью, отвернулась к лесу. Эдди тоже посмотрел туда, но за густыми кронами и кустарниками невозможно было ничего разглядеть.

Не в силах больше терпеть одиночество, Эдди неохотно открыл дверь и шагнул на смятый колесом куст.

Несмотря на полдень, воздух приятно холодил кожу, напоминая, что уже сентябрь. Взгляд Эдди скользнул по холмистому пейзажу, напоминавшему лоскутное одеяло под синевато-серым небом. Слышен был лишь шелест листьев на ветру, будто кто-то нашёптывал кому-то на ухо секрет. Может, то существо и правда погибло, учитывая, с каким звуком их машина по нему ударила. Поёжившись, Эдди застегнул до конца синюю спортивную кофту с капюшоном.

Подойдя к родителям, он немедленно понял причину папиного расстройства: перед «универсала» с правой стороны был смят, фара воткнулась в шину. Бампер слева торчал как сломанная кость. На краях покорёженного металла остались клочки чёрной шерсти.

– Ого, – вырвалось у Эдди.

Родители лишь покачали головами.

Постояв так недолго, папа вернулся за руль и завёл машину.

– Поберегись! – предупредил он, включая заднюю скорость.

Но при нажатии на педаль газа приводной вал пронзительно завизжал. Помотав головой, папа выключил мотор и взял лежащий на переднем сиденье мобильный телефон.

Пока он звонил в полицию, Эдди с мамой отошли к деревьям.

– Не волнуйся, Эдгар, – прошептала она. – Мы почти дома.

– А я и не волнуюсь, – возразил он, хотя это была не совсем правда.

Кончики пальцев покалывало, и где-то в глубине всё ещё вибрировало эхо столкновения. Но и без аварии он всё равно бы немного волновался, хотя это совершенно нормально, когда ты переезжаешь в новый город, где всё незнакомо. После того как мама потеряла работу в Хиверхилле, она захотела сменить обстановку. Когда Эдди в конце прошлого учебного года прощался с одноклассниками, он и подумать не мог, что их разлука не ограничится летними каникулами. Родители всё решили очень быстро. Он понятия не имел, что за дом их ждёт и удастся ли ему влиться в новый класс. Весь день – а по сути, весь месяц – он места себе не находил, поэтому по дороге из Хиверхилла перечитывал одну из любимых книг – «Месть Кошмарий». Знакомые истории всегда его успокаивали, даже такие страшные, как те, что написал Натаниэль Олмстед.

– Думаешь, оно правда мертво? Потому что… оно выглядело совсем как…

– Как что? – спросила мама.

– Как… чудовище… или… или что-то вроде того.

– Чудовище? – засмеялась мама. – Ах, Эдди, будь моё воображение хоть вполовину таким же богатым, как у тебя, я сейчас была бы уже автором бестселлеров.

– Ты не видела его пасть?

– Не успела рассмотреть.

– Эй, – позвал папа, – полицейские уже едут с эвакуатором. Офицер, с которым я говорил, посоветовал подождать в машине.

– Почему? – удивилась мама.

– Я сказал ему, что сбил медведя.

– Зачем ты так сказал?

– Потому что это правда!

– Это был не медведь. На медведя это было совсем не похоже. – Вздохнув, она пошла назад к «универсалу». – Эдгар думает, что это какое-то чудовище. Честное слово, вы два сапога пара.

Эдди уже хотел пойти за ней, когда заметил краем глаза кое-что в конце дороги и оторопел. На другой стороне долины, на вершине зелёного холма, по которому вилась извилистая дорога, стоял небольшой дом. Рощицы высоких деревьев на соседних холмах покачивали ветвями на ветру. Горизонт разрезали размытые из-за дымки горные пики Блэк Худ. Он уже видел этот пейзаж, но где? На почтовой открытке? В книге? Во сне? Ощущение смутного узнавания навалилось так неожиданно, что затмило образ сбитого папой существа. Ноги Эдди понесли его вперёд по выцветшей жёлтой ограничительной линии.

Широкая каменная печная труба могильным монументом вырастала из центра покатой черепичной крыши. Пять маленьких окон на втором этаже и четыре на первом, по два от висящей на петлях сломанной двери. Серая отделка стен кое-где облупилась, по крайней мере в тех местах, что проглядывали за буйно разросшимися кустами и травой.

У Эдди пересохло в горле.

– Не может быть, – ахнул он, внезапно вспомнив, где видел этот дом.

– Эдгар, ты хочешь, чтобы тебя грузовик сбил? – возмутилась мама из окна пассажирского сиденья.

Эдди указал на холм впереди.

– Но…

– Залезай в машину, – папа высунулся из-за водительской двери.

Эдди чуть ли не бегом вернулся к «универсалу» и запрыгнул на заднее сиденье.

– На что ты смотрел? – спросила мама. – Ты что-то услышал в лесу? Только не говори, что тот зверь всё ещё жив.

Вместо немедленного ответа Эдди наклонился и поводил руками по полу в поисках книги, что читал в дороге. «Месть Кошмарий». Она оказалась под маминым сиденьем.

– Эдгар, в чём дело? – мама выглянула из-за обитого синим винилом подголовника.

Он открыл книгу и развернул её так, чтобы родителям был виден задний клапан суперобложки с фотографией мужчины на фоне того самого дома на холме. Только на снимке окна ещё не были разбиты. Трава и кусты были пострижены, отделка, правда, оставляла желать лучшего, но всё равно выглядела намного аккуратнее, чем сейчас, а печная труба смотрелась монументально, но без могильного налёта. Выражение лица мужчины было серьёзным, но лохматые русые волосы и короткая борода придавали ему благодушный вид творческой личности. Под фотографией была краткая биография: «Натаниэль Олмстед живёт в маленьком городке на северо-западе Массачусетса. Он астроном-любитель, знаток древней истории и большой поклонник фильмов о чудовищах». Родители глянули на снимок, после чего вопросительно посмотрели на Эдди. Он указал на дорогу.

– Смотрите…

– Ого! – воскликнул папа, лишь сейчас заметив дом на холме.

Эдди где-то читал, что в нём уже лет тринадцать никто не жил, хотя, судя по его запущенности, он бы дал и все тридцать.

– Как странно… – пробормотала мама.

– Натаниэль Олмстед жил в Гейтсвиде? – спросил Эдди.

– Не знаю, – рассеянно отозвался папа. – Кто такой Натаниэль Олмстед?

– Папа! Это он! – Эдди ткнул пальцем в фотографию на клапане. – Он автор всех моих любимых книг. «Месть Кошмарий», «Ярость вендиго», «Призрак в особняке поэта», «Проклятье глемлинского языка». И кучи других. Про фантомов, духов. Ужасы, короче.

– Так вот почему ты решил, что видел на дороге чудовище. – Мама взяла у него книгу и изучила обложку.

Эдди покраснел.

– Может быть.

– Только не говори, что этот Олмстед до сих пор там живёт, – изумился папа.

– Ну, вообще-то он пропал без вести лет тринадцать назад, – ответил Эдди. – Никто не знает, что с ним случилось и жив ли он вообще. Но его книги до сих пор пользуются популярностью. Я их все прочел. Как минимум два раза.

– Так его дом пустует? – спросила мама, покосившись на деревья.

– Выглядит нежилым, – подтвердил папа. – Да и кто бы стал жить в такой развалюхе?

– Ну не знаю, – протянула мама. – Например, кто-нибудь, застрявший на этой дороге посреди ночи.

– Очень смешно, – буркнул папа.

– Авторам ужастиков, наверное, понравилось бы, – заметил Эдди.

– Ага, и много бы они там написали без воды и электричества? – фыркнул папа.

Из-за поворота впереди выехала полицейская машина и резко затормозила рядом с «универсалом». За рулём сидел взбудораженный пожилой мужчина в мятой униформе. Пучки длинных тонких белых волос не могли скрыть обширную лысину. Сердито прищуренные глаза посмотрели на них из-за толстых линз очков. Опустив стекло, он жестом попросил папу сделать то же самое.

– Вы в порядке?

– Мы – да, но не машина, – ответил папа. – Хотите взглянуть?

– Неа. – Полицейский так энергично помотал головой, что очки перекосило. – Эвакуатор скоро подъедет. Он всё сделает. – Он схватил с пассажирского сиденья планшетник с листом бумаги и передал папе через окно. – Заполните форму для страховой компании и, как будет время, занесите её в администрацию.

– Ну… – растерялся папа. – Я могу прямо сейчас её заполнить и отдать вам.

Мужчина опять помотал головой.

– Ждите эвакуатор. А мне нужно спешить… Дела.

Полицейская машина вздрогнула, взревел двигатель. Не сказав ни слова на прощанье, мужчина поднял стекло, проехал немного дальше, развернулся и умчался вниз по склону.

Родители ошарашенно переглянулись.

– Смотрю, кто-то очень торопится, – прокомментировал папа.

– Не обращай внимания, – мама похлопала его по руке. – Помнишь, дорогой, как мы приезжали на подписание договора по дому? А ту милую женщину в том чудном книжном магазинчике? Она сказала, что в Гейтсвиде полно эксцентричных личностей. Они лишь прибавляют ему очарования.

Эдди смотрел в окно на колышущиеся на ветру листья. Ветки расступились, явив на секунду дом на холме. Казалось, он притаился там, оберегая некую тайну.

Ещё через несколько минут к «универсалу» сзади подкатил старый эвакуатор. Молодой человек лет под тридцать спрыгнул на дорогу, вальяжно подошёл к папиной двери и наклонился к открытому окну, качнув неряшливой копной тёмных волос ниже плеч. Он был высоким и худощавым, под чёрной кожаной курткой в обтяжку виднелась футболка с логотипом группы Metallica. Даже со своего места Эдди уловил исходящую от него смесь сигаретного дыма и ванильного освежителя воздуха. Мама с папой наморщили носы. Молодой человек изогнул бровь и улыбнулся.

– Так… кого вы сбили?

Глава 2

Они стояли на обочине, пока эвакуаторщик подцеплял «универсал». Папа рассказал, как всё было. Молодой человек, представившийся Сэмом, с интересом выслушал и понимающе кивнул, когда папа упомянул странное поведение полицейского.

– Даже не предложил подбросить вас до города? – спросил Сэм, открывая перед ними пассажирскую дверь эвакуатора. – Вот вам яркий пример знаменитого гостеприимства Гейтсвида. А вы сами откуда? Явно не из наших краёв.

Эдди заподозрил, что молодой человек знает куда больше, чем говорит. Он взобрался в салон и, как смог, устроился на коленях родителей. Сэм сел за руль и завёл двигатель.

– Мы приехали из Хиверхилла, – ответил папа. – Это на севере штата Нью-Йорк. Несколько часов на юг.

– Планировали сегодня заселиться, – добавила мама.

– Стоп-стоп, секундочку… – Сэм развернулся к ней всем телом. – Вы переезжаете в Гейтсвид?

– Ну, да, – опешила мама и прижала к груди дамскую сумочку. – А что?

Сэм шмыгнул носом и помотал головой.

– Ничего. Просто обычно люди отсюда уезжают. Мои родители уехали, когда я ещё учился в старшей школе. Я живу по другую сторону моста через реку Род, к востоку отсюда.

– Часть города действительно выглядела немного… заброшенной, – согласилась мама, – но в целом он производит приятное впечатление. Разве нет?

Сэм вывел эвакуатор на дорогу.

– Да. Приятное. Угу. – Он включил радио. Из сломанных динамиков на приборной панели заскрежетал хеви-метал: певец кричал что-то насчёт крови. – Так вас привлекла заброшенная красота Гейтсвида? – хмыкнул Сэм.

Взгляд Эдди зацепился за покосившийся железный забор слева от дороги. Мёртвые лозы оплетали заржавевшие шпили, будто лес хотел отвоевать занятое прутьями пространство.

– Ну, в каком-то смысле именно так… – сказал папа. – Пару месяцев назад мы ездили на ярмарку антиквариата, что проходила на севере от гор Блэк Худ, и моя жена влюбилась в этот район. Я сам продавец антиквариата… И мы подумали, что Гейтсвид может стать настоящим кладезем разных интересных вещиц. Стоило чуть копнуть, как нам попалось предложение о продаже потрясающего дома с большим амбаром на заднем дворе… И мы подумали, почему бы и нет? Отличное место для хранения. И отличный город, чтобы вдохновить жену снова начать писать.

– Вы писатель? – спросил Сэм маму.

– Вроде того. Я ещё ничего не опубликовала, – призналась она. И поспешила сменить тему: – И, кстати, о писателях, не хочешь спросить о том доме, Эдгар? – Эдди смутился, оказавшись в центре внимания. – Мой сын очень интересовался, тот дом на холме правда принадлежит писателю… как же его… Натаниэлю Олмстеду?

Сэм молчал почти целых пять секунд, прежде чем ответить:

– Да, всё верно. Он принадлежит ему… – Осекшись, он уточнил: – Ну или принадлежал.

– Ты его знал? – спросил папа.

– Не то чтобы. Видел его в детстве. Тихий был парень. Если кто-то и знает, что с ним приключилось, все держат рты на замке. Настоящая загадка. Прямо готовый сюжет для одной из его книг. – Сэм глянул на Эдди. – Я их все прочел, когда был в твоём возрасте. Тебе сколько, двенадцать?

Эдди кивнул.

– Ну да. Мы с друзьями ими зачитывались, – продолжил Сэм. – Как только выходила новая книга, тут же отправлялись бродить по городу в поисках мест, о которых писал Натаниэль Олмстед. Пугали друг друга и всё такое.

– Погодите, – выпрямился Эдди. – Он описывал реальные места Гейтсвида?

– О да. Дьявольское дерево на Мэншн-стрит. Старый приходской дом. Деревянный мост. Статуя Декстера Огаста в парке. Всё это здесь. Говорят, он ими вдохновлялся. Мы с друзьями часто зависали по ночам в тех местах, а полицейские нас гоняли. Будто бы мы мешали спокойствию горожан… своим чрезмерным весельем. Но это было до того, как мой друг Джереми… – Не договорив, он крутанул руль, уводя эвакуатор в поворот.

– До того, как ваш друг Джереми что? – не выдержал Эдди.

Молодой человек со свистом вдохнул.

– Ты сам фанат Олмстеда. Наверняка слышал истории.

– Какие истории? – спросила мама.

Сэм усмехнулся, но прозвучало это натянуто.

– Об олмстедском проклятье.

Эдди не сомневался, что эти слова должны были его напугать, но вместо этого они его заинтриговали. Он только что узнал, что переезжает в город, где жил и творил его любимый писатель – а теперь этот парень упомянул проклятье? В животе заворочалось какое-то непонятное волнующее чувство. Внезапно странное поведение пожилого полицейского, бросившего их посреди дороги, обрело смысл – он даже выйти из машины побоялся! Из-за проклятья? Эдди хотелось рассказать Сэму о сбитом папой животном, которое выглядело как самое настоящее чудовище, но он не посмел, зная, что родители не желали больше об этом слышать.

Эдди помотал головой.

– Да ладно тебе! – не поверил Сэм.

– Честно, я впервые об этом слышу, – сказал Эдди.

– Проклятье? – вмешался папа. – Ты шутишь?

Сэм промолчал.

– А что за проклятье? – предприняла новую попытку мама.

– Думаю, я достаточно подпортил репутацию Гейтсвида для одного дня, – не поддался Сэм. – Мне всё-таки работать с его жителями. Это плохо скажется на бизнесе, если город опустеет. Хотите узнать больше – поспрашивайте других.

– Нельзя же прерывать историю на самом интересном месте! – расстроилась мама, ещё сильнее прижав к груди сумочку.

Эвакуатор преодолел очередной поворот, и впереди за деревьями показалась россыпь островерхих крыш. Затем внезапно весь город раскинулся перед ними как на ладони, расположенный в небольшой круглой долине между холмами.

– Я бы посоветовал вам перед сном заглянуть под кровать, но не хочу навязываться. – Сэм повернул тумблер радио, и стёкла задрожали от визжащей музыки. – Скажите же, обалденная песня?

Он свернул вправо, на Хейтс-роуд, и эвакуатор, вздрагивая от каждого переключения скоростей, тяжело поднялся на холм. Эдди не верилось, что они почти приехали. За последний час столько всего произошло.

Он с жадностью всматривался в каждый дом, гадая, перед каким они в итоге остановятся. Странно, но многие выглядели нежилыми. В разбитых окнах не горел свет. Почти все лужайки стояли неухоженными и заросшими, будто их годами не подстригали. Невероятно, но, похоже, их водитель был прав: люди на самом деле покидали Гейтсвид.

«Проклятья правда существуют?» – подумал Эдди.

Знакомый грузовик стоял перед старым серым домом на подъёме дороги. Эвакуатор притормозил. Стоило папе открыть дверь, как Эдди немедленно спрыгнул на обочину и помчался вверх по подъездной дорожке. Уже у самого гаража его настиг папин зов:

– Эдгар!

Он обернулся и крикнул:

– Мне нужно найти мои книги!

Глава 3

Рональд смотрел на своё отражение в воде озера, ёжась от холода, пробирающего сквозь тонкую куртку. Время было на исходе. Он глянул на смятый лист бумаги. Луна почти скрылась за горизонтом, и в темноте мало что можно было разобрать. Но Рональд должен был решить загадку, пока смотритель не догадался, что он вырвал страницу из его загадочной книги.

Сощурившись, он всмотрелся в изображения крестиков. Первый отмечал особняк, и Рональд был практически уверен, что второй указывал на статую девочки на поляне. Но что означала звёздочка? На поверхности озера отражалось немало звёзд, но какая из них хранила в себе ответ на вопрос вверху страницы?

Он перевёл взгляд на противоположный берег, надеясь найти какую-нибудь подсказку. Всё это время подошвы его кроссовок незаметно сползали по грязи, пока их носки не коснулись воды, породив мелкую рябь. Рональд немедленно отпрянул, вспомнив предупреждение дедушки: ни в коем случае не касаться воды.

Многие отражённые на поверхности озера звёзды успели сменить цвет, превратившись из белых точек в красные. Они заклубились, затем разбежались в разные стороны, и в следующий миг Рональд обнаружил себя под прицелом сотен пар красных глаз, смотрящих на него из воды.

Рональд сделал шаг назад и, развернувшись, бросился прочь, едва не запнувшись о собственные ноги. Уже в лесу он услышал плеск.

– Вот ты где, – сказала мама.

Эдди сидел на грязном полу амбара в окружении башен из коробок. История Рональда Плимптона так глубоко захватила его воображение, что, даже глядя на стоящую в дверном проёме маму, он не сразу осознал, где находится. Оранжевый свет лампы отражался от балок над головой, оставляя пространство под высокой крышей скрытым в тени. Снаружи сгущались сумерки.

– Я везде тебя ищу, – продолжила мама. – Собираюсь готовить ужин. Папа звонил, он уже едет из автомастерской, ему дали машину напрокат… Что ты здесь делаешь?

Грузчики лишь ближе к вечеру закончили освобождать прицеп от вещей, и Эдди немедленно бросился вскрывать занесённые в амбар коробки. После того как он увидел дом Натаниэля Олмстеда на холме и узнал от эвакуаторщика о проклятье, ему не терпелось добраться до коллекции своих книг. Разумеется, он все их читал, но по неясной ему самому причине Эдди было просто необходимо их найти. Зря он, конечно, не потратил пары лишних минут на подписание коробок, когда паковал свою спальню в Хиверхилле, из-за чего грузчики унесли их в амбар вместе с папиным антиквариатом.

Эдди показал маме первую найденную книгу, «Слух о привидении в женском монастыре». Именно её он читал, когда его прервали.

Мама поджала губы.

– Ты разложил вещи в своей комнате? Скоро вечер.

Эдди помотал головой. С головой уйдя в роман, он и забыл о распаковке коробок.

Мама успела переодеться в футболку и домашние штаны, но долгий день сказывался: она устало прислонилась к деревянному косяку.

– Ты помнишь, что тебе послезавтра в школу? Когда пойдут домашние задания, у тебя совсем не останется времени, чтобы всё разобрать. – Её взгляд упал на обложку книги в его руках, и она встрепенулась. – Погоди, а её автор не…

– Натаниэль Олмстед, – подтвердил Эдди. – Рональд как раз убегал от озёрных собак-чудовищ.

– Озёрных собак-чудовищ? – переспросила мама. – Звучит угрожающе.

– Вернувшись в особняк, он скормит им куриные кости и улизнёт, и всё закончится хорошо.

– Кто бы знал, что озёрные собаки-чудовища любят куриные кости.

– Они не очень умны, и их легко отвлечь, – пожал плечами Эдди. – Ты бы знала, если бы прочла книгу.

– Может, мне и правда стоит их прочесть. Раз уж этот город проклят, нужно быть готовой. – Мама закатила глаза. – Но серьёзно, что за чушь нёс тот парень из автомастерской? Я даже засомневалась, стоит ли оставлять с ним папу одного. Жуткий тип.

Эдди засмеялся.

– А мне он показался классным.

– Классным? – не поверила мама. – Ну, если считать маньяков классными, то да, он определенно классный. Пошли в дом. Поможешь мне найти кастрюли и сковородки.

– Но я хотел найти книги! Их по ошибке принесли сюда.

Вздохнув, мама обозрела завалы и пихнула носком ботинка одну из открытых коробок.

– Эта твоя? – Она достала из неё книгу и бросила Эдди.

Тот, к своему удивлению, даже её поймал и недоумённо уставился на переплёт из коричневой кожи. Все его книги были в мягких, изрядно потрёпанных обложках, а эта была обтянута кожей, лишь слегка потёртой на краях. Сама книга была не очень толстой, максимум в полторы сотни желтоватых страниц. На лицевой стороне обложки были выдавлены золотые буквы «Загадочная рукопись». Несмотря на размеры, книга была увесистой. Когда Эдди её открыл, в корешке чуть хрустнул старый клей. В центре титульного листа была надпись от руки, сделанная чёрными чернилами, и Эдди ахнул: «История Натаниэля Олмстеда».

Под именем автора стоял незнакомый символ:

– «Загадочная рукопись»? Что это?

– Это не одна из твоих книг? – спросила мама.

Помотав головой, Эдди показал ей титульный лист.

По её лицу разлилось озарение.

– О! Я вспомнила… Я купила её на той ярмарке, куда мы с папой ездили пару месяцев назад. Такая старинная вещица, она сразу притянула мой взгляд. Мы понятия не имели, про что она, но твой папа посчитал её ценной. Так странно, имя Натаниэля Олмстеда нас буквально преследует сегодня.

«Странно – это ещё мягко сказано», – подумал Эдди. Весь их день был словно взят со страниц одного из романов писателя. Куда бы Эдди ни посмотрел, его взгляд натыкался на что-то с ним связанное.

Но потрясение Эдди многократно возросло, когда он перевернул страницу и едва не выронил книгу, увидев:

VSP IYU POY PLY LDG UDM HUV HFP

WYF SYZ GYP FMG YHS PIY ZDU YFS

GDM RSF SYO DDG RPF YHK YYO VHD

LFS YIY GRY DTZ PFP HFG DAS YPL OVG

YPN VCY LDK FSP FVF VHU ETP MNF

Озадаченно нахмурившись, он пролистал книгу: все страницы были исписаны строчками из непонятных трёхбуквенных сочетаний.

– Что это значит? – спросил он маму. – Какой-то шифр?

– Что бы это ни было, – ответила она, направившись назад к дому, – у тебя есть один день, чтобы его разгадать. Потому что послезавтра начинается школа.

– Как думаешь, папа не будет против, если я возьму её ненадолго?

– Спросим его за ужином. Думаю, он даже тебя поблагодарит, если ты узнаешь, что там написано. Особенно если эта книга действительно принадлежала этому Олмстеду. Возможно, она и правда чего-то стоит.

– Ого! – обрадовался Эдди. – Круто! Спасибо!

После ужина мама поднялась к нему в спальню, чтобы пожелать спокойной ночи. Эдди сидел за письменным столом.

– Я падаю с ног, но хочу ещё немного поработать, – сказала она, поцеловав его в щёку. – Сегодня был долгий день, я понимаю, но постарайся всё же немного прибраться перед сном, ладно?

– Хорошо. Спокойной ночи, – бросил он в сторону закрывающейся двери.

Как и в их прошлом бунгало, в новой комнате Эдди царил полный бардак. На полу валялись пустые коробки, смятые газетные листы и одежда – итог его попытки на скорую руку разобрать вещи. Его комната находилась в мансарде, поэтому стены были скошены, но всё равно места было предостаточно, чтобы не стукаться о них головой. В слуховом окне, выходящем на юг, виднелось тёмно-синее небо.

Эдди снова взялся за найденную мамой в амбаре книгу и поморщился от неприятного запаха, смеси земли и плесени. Странно. Открыв титульный лист, он несколько секунд смотрел на непонятный символ, затем положил книгу на плед и залез под одеяло.

Он провёл указательным пальцем по корешку, ощупывая выдавленные в коже буквы.

Что, если эту «Загадочную рукопись» на самом деле написал Олмстед? Это было вполне возможно: в конце концов, родители купили её в городе не так далеко отсюда. Его новый роман! С личной подписью на титульном листе! Но зачем он его зашифровал? Эдди не сомневался, что, какова бы ни была причина, писатель не хотел, чтобы рукопись прочли.

Эдди уставился в потолок. Плечо слегка ныло от ремня безопасности, напоминая о насыщенном событиями дне. Мало им было переезда из Хиверхилла, так ещё папа умудрился сбить то страшное существо.

Его разинутая пасть возникла перед внутренним взором Эдди, стоило ему закрыть глаза. Вздрогнув, он сел и подпёр спину подушками.

Дом писателя и упоминание некоего олмстедского проклятья лишь добавили фантастичности и без того странному дню. Конечно, у каждого города есть свои легенды, но ведь Эдди ещё даже, по сути, не видел Гейтсвид, а его уже начал в каком-то смысле преследовать дух Натаниэля Олмстеда. И самое забавное, что Эдди был совсем не против. Для него это был шанс окунуться в мир любимого писателя, почти как почувствовать себя персонажем одной из его историй. Плюс, если верить Сэму, Олмстед описывал в своих книгах реальные места. Живя в Гейтсвиде, Эдди увидит воочию, чем тот вдохновлялся!

Как и у всякого героя книг Натаниэля Олмстеда, у Эдди успели накопиться вопросы: Что такое «олмстедское проклятье»? Почему люди уезжали из Гейтсвида, но никто не торопился здесь поселиться? Что именно случилось с другом Сэма Джереми?

Последний вопрос, в отличие от предыдущих, оставил после себя неприятное послевкусие. Каким бы ни был ответ, он почему-то заранее пугал Эдди.

С чего начать?

Эдди глянул на книгу у себя на коленях.

В романе «Слух о привидении в женском монастыре» Рональд находит ключ к зашифрованному посланию, которое приводит его к озеру в лесу. Эдди знал, что Натаниэль Олмстед любил включать в свои книги шифры. Может, «Загадочная рукопись» тоже зашифрована? Если в местной библиотеке найдутся книги на эту тему, Эдди, возможно, даже не придётся, как Рональду, искать ключ, чтобы взломать код.

В конце концов что тут такого сложного? Он столько раз перечитывал романы Олмстеда, что успел поднатореть в таких делах. «Всего день до школы? Времени предостаточно», – с улыбкой подумал он.

Глава 4

На следующее утро после завтрака Эдди выпросил у родителей разрешение погулять по городу. Они согласились, но при условии, что сначала он наведёт порядок в шкафу, комоде и на письменном столе. Ещё они взяли с него обещание вернуться к обеду.

Меньше чем через час он выскочил за дверь.

Солнце наконец выглянуло из-за облаков, быстро нагрев воздух. Эдди даже не стал надевать спортивную куртку. В рюкзаке за спиной лежали два романа Олмстеда, что он успел откопать в коробках, и «Загадочная рукопись».

Остановившись с велосипедом посреди подъездной дороги, Эдди окинул взглядом раскинувшийся перед ним город. С высоты он напоминал лабиринт: улицы концентрическими кругами разбегались от центра, соединённые узкими боковыми проулками. Длинная полоса парка делила город пополам, на его западном конце, у подножия холмов, стояла старая деревянная церковь, на восточном, вдоль реки Блэк Риббон, тянулся небольшой строй фабрик.

Эдди пожалел, что не нашёл вчера вечером остальные книги. По ним можно было составить целую карту. Конечно, он бы и по памяти мог назвать несколько ориентиров, например, те, о которых упомянул вчера Сэм, но Эдди подозревал, что Гейтсвид пестрел сотнями занимательных местечек, которых без подсказки ни за что не найдёшь. С другой стороны, у него ещё будет полно времени, чтобы облазить весь город, а пока ему предстояла более важная задача.

И прежде всего нужно было найти библиотеку.

Хайтс-роуд спускалась до самого центра города. Сев на велосипед, Эдди покатил с холма, оставляя после себя клубы пыли. Миновав несколько пустых домов, закрытых магазинов и похожее на крепость кирпичное здание администрации, он притормозил у входа в парк на Мэйн-стрит, которая, верная своему названию, рассекала его точно по центру.

Эдди обернулся на старый кинотеатр у себя за спиной, закрытый, судя по висящей на дверях цепи с замком. Заметив навес над входом, Эдди похолодел. Он ожидал увидеть название какого-нибудь старого фильма, но вместо этого на когда-то белой, а теперь пожелтевшей доске неровные чёрные буквы складывались в очередное загадочное послание:

КР ТО О ЛЬН ШЕ О УВ НИЯ

Но, присмотревшись, Эдди сообразил, что шифры тут были ни при чём: просто кое-какие буквы отсутствовали. Чувствуя себя участником развлекательного телешоу, он скрупулёзно заполнил пробелы.

ЗАКРЫТО ДО ДАЛЬНЕЙШЕГО УВЕДОМЛЕНИЯ

Объявлению, должно быть, было много лет, раз от него осталась всего горстка букв. Эдди внезапно ощутил страшное одиночество, будто он был единственным человеком во всём городе.

Напротив парка располагалось заросшее плющом длинное кирпичное здание. Каменные ступени вели к высокой арке, на которой была вырезана надпись «ГОРОДСКАЯ БИБЛИОТЕКА ГЕЙТСВИДА». Над карнизом, под самой крышей, была ещё одна: «МЕСТО, ГДЕ РАССКАЗЫВАЮТСЯ ИСТОРИИ». Эдди просиял.

У него никогда не было много друзей. Дети Хиверхилла не увлекались астрологией, не читали о старинных вавилонских монументах и не искали информацию о древних ацтекских богах в библиотеке. Жители Хиверхилла предпочитали не обращать внимания на то, что могло случиться, а могло и не случиться, и потому они обычно делали вид, что не замечают Эдди. Мама постоянно призывала его больше общаться. Даже записала его в секцию бейсбола, затем футбола и карате. Но единственное, что Эдии вынес из этих занятий, – понимание, что с мячами и ударами у него не очень. К тому же тренировки и не предполагали общения как такового. Поэтому Эдди завёл себе друзей среди книг. Натаниэль Олмстед писал живо и необычно, будто выдёргивал истории из воображения самого Эдди. Поэтому он надеялся найти понимание среди местных.

Прицепив велосипед к турникету, он поднялся по ступенькам и открыл тяжёлую стеклянную дверь. В лицо пахнуло запахом старых книг. Сделав глубокий вдох, Эдди шагнул за порог.

Библиотечный зал пересекали два мостика с резным железным ограждением. Оба этажа занимали ровные ряды высоких стеллажей с книгами. И как много их было! Целая прорва корешков всевозможных цветов и размеров. Какие-то были ещё новенькими, другие – пыльными, выцветшими и потёртыми. Этажи соединяли спиральные лестницы. Книжные шкафы у стен скрывались в полумраке, но пол в центре благодаря стеклянной крыше был залит солнечным светом. Эдди так засмотрелся на всю эту красоту, что не заметил, как разинул рот.

– Я могу тебе чем-то помочь? – вернул его в чувство голос.

За большим деревянным столом с табличкой «Миссис Сингх, младший библиотекарь» сидела женщина с тёмными кудрявыми волосами и миловидным круглым лицом. Она улыбнулась Эдди, и тот улыбнулся в ответ. Ему всегда было проще находить общий язык с такими же книголюбами, как он сам.

– Здравствуйте, – сказал он. – Мне нужна книга о шифрах.

– Какого рода шифров?

Секунду поколебавшись, Эдди полез в рюкзак.

– Вроде… этого.

Он открыл найденную вчера мамой книгу на середине и отдал библиотекарю.

Та пролистнула несколько страниц, затем открыла титульный лист. Слегка нахмурившись, миссис Сингх глянула на него и тихо спросила:

– Где ты это взял?

Эдди внезапно стало неуютно.

– Мне мама дала. Вы знаете, что это значит?

Лицо женщины залилось краской.

– Разумеется, нет! – выпалила она. – Откуда мне знать?

– Я просто подумал… – Эдди откашлялся и постарался собраться с мыслями. Похоже, и среди книголюбов бывали исключения. – Так вы можете что-нибудь посоветовать?

– Вообще-то, нет, – неожиданно ответила она. – Я очень занята, и сегодня библиотека закрывается в полдень. – Она повернулась к нему спиной и начала что-то печатать на компьютере.

У Эдди запылали щёки. Её отношение к нему резко изменилось, стоило ей увидеть титульную страницу. Из-за символа? Или это имя Натаниэля Олмстеда вызвало у неё раздражение? Эдди решил не спрашивать и тихонько направился к столам с компьютерами у дальней спиральной лестницы.

Он открыл электронный каталог, и тут его посетила идея. Раз он пока не нашёл свои экземпляры, может, стоило взять пару романов в библиотеке, чтобы освежить память о некоторых упомянутых в них городских достопримечательностях?

Но на его запрос компьютер выдал: «По запросу «Натаниэль Олмстед» ничего не найдено». Недоумевая, Эдди перепроверил набранные в строке имя и фамилию и снова нажал на поиск. С тем же результатом. Как такое могло быть? Он обернулся на библиотекаря.

Она наблюдала за ним.

Поймав его взгляд, она вздрогнула и отвернулась к компьютеру. Эдди поёжился. Видимо, миссис Сингх не была поклонницей Натаниэля Олмстеда.

Эдди знал, что кое-кто считал романы Олмстеда недостаточно хорошими и не относил к настоящей литературе. Но всё равно было странно, что в библиотеке родного города писателя не было ни одной его книги…

«Олмстедское проклятье…» – прозвучал в голове Эдди голос Сэма.

Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и мысленно себя укорил: «Глупости! Обычная страшилка!»

Поискав в каталоге книги о шифрах, Эдди поднялся на второй этаж и недолго побродил по тёмным проходам между стеллажами. Несмотря на тусклое освещение, ему быстро удалось найти «Историю криптографии».

«Начало положено», – подумал он.

Спустившись, Эдди неохотно подошёл к столу, но миссис Сингх упорно делала вид, что его нет. Наконец он не выдержал:

– Я бы хотел взять эту книгу.

Лишь тогда она с протяжным вздохом повернулась.

– Читательский? – протянула она руку и нетерпеливо пошевелила пальцами.

– У меня его нет…

– Ммм-хмм, – промычала миссис Сингх. Эдди был практически уверен, что сейчас ему откажут в выдаче нового читательского, но вместе этого она достала из-под стола лист бумаги и карандаш и, не глядя на него, сказала: – Заполни форму.

Эдди быстро написал свой новый адрес и домашний телефон.

– Ты недавно в нашем городе? – с любопытством спросила библиотекарь.

Эдди кивнул. Миссис Сингх отвернулась и закусила губу.

Пока она была занята читательским, он перелистнул несколько страниц тяжёлого тома. «История криптографии», как и «Загадочная рукопись», была полна непонятных слов: всякие «алгоритмы», «скиталы», «скипджеки» и «криптоанализы». Эдди не был уверен, что сможет во всём разобраться.

– Держи. – Миссис Сингх протянула ему маленькую бумажную карту персикового цвета с надписью «Городская библиотека Гейтсвида. Место, где рассказываются истории».

– Спасибо, – как можно вежливее поблагодарил Эдди. Убрав книгу в рюкзак, он забросил его за плечи и пошёл к выходу.

Стоило признать, день выдался отличный. Над холмами висели пушистые облака, из-за угла библиотеки дул тёплый ветерок. Отстегивая велосипед, Эдди решил устроиться где-нибудь в парке и углубиться в книгу о шифрах. Он пересёк Мэйн-стрит и покатил по дорожке через парк, безлюдный, как и сам город. Эдди спрыгнул с велосипеда и уже хотел присесть на одну из стоящих без какого-либо порядка скамеек, когда услышал странное шуршание.

Звук доносился от бронзового бюста, установленного на мраморном блоке-пьедестале посреди гранитного круга, потрескавшегося от старости и заросшего одуванчиками. На блоке спереди висела табличка, но с такого расстояния Эдди не мог разобрать, что на ней было написано. Оставив велосипед на тротуаре, он пошёл прямо по высокой траве к памятнику.

Вскоре он разглядел, что кто-то изрядно поработал над бюстом чем-то плоским и тяжёлым. Нос памятника был сплюснут, на месте глаз зияли дыры, губы насильно раздвинули в немом крике. И чем ближе Эдди подходил, тем громче становилось шуршание.

Казалось, это голова пыталась что-то нашептать ему своим изуродованным ртом. Эдди сжал онемевшими пальцами лямки рюкзака. В нос ударило едким запахом отбеливателя.

«Как странно», – подумал он, вступая на гранит.

Отсюда ему наконец стала видна надпись на табличке: «ДЕКСТЕР ОГАСТ, 1717–1779».

Сэм упоминал это место! Этот бюст фигурировал в романе Натаниэля Олмстеда «Призрак в особняке поэта». Правда, Эдди представлял его себе иначе: в книге он не был изуродован.

С другой стороны памятника послышался плеск, и Эдди от неожиданности отпрянул, едва не оступившись на краю гранитного круга.

Из-за мраморного блока выглянуло лицо, но всего на мгновение, он даже не успел его рассмотреть. И тут же возобновился шорох.

– Кто там? – спросил Эдди, стараясь не подпустить в голос дрожь, и начал осторожно обходить памятник.

В центре гранитного круга стоял на коленях худой мужчина в мятой синей форме и скрёб по мрамору большой щёткой с деревянной ручкой. Так вот что издавало этот шорох! Рядом с ним стояло красное квадратное ведро. У Эдди ушла секунда, чтобы узнать в мужчине того самого полицейского, который бросил их вчера посреди дороги.

Мужчина что-то бормотал, и Эдди наконец разглядел, что тот оттирал: кто-то нарисовал чёрным спреем на блоке лицо, не пожалев краски на глаза, из-за чего они «потекли» по поверхности мрамора. Под глазами была почти прямая полоса, изображающая мрачноватую улыбку. На потрескавшемся граните за ногами офицера было большими буквами выведено «ЖЕНЩИНА НАБЛЮДАЕТ».

Эдди поправил рюкзак за спиной. Женщина наблюдает? Кто? За кем? Он обернулся на библиотеку, на тёмный провал её стеклянных дверей. А миссис Сингх тоже продолжала смотреть на него из-за своего стола?

Заметив его, полицейский поднял голову, прикрыв лицо ладонью от солнца, и нахмурился.

– В этот раз не стирается.

«В этот раз? Кто-то уже делал нечто подобное?» – подумал Эдди.

А вслух сказал, поддавшись необъяснимому желанию оправдаться:

– Мне очень жаль.

– А, это ты, – протянул мужчина.

Эдди ожидал услышать что-нибудь вроде «Вы благополучно добрались до дома?», или «Прости, что не смог вчера помочь», ну, или в самом крайнем случае «Ты живой!». Но полицейский просто смотрел на Эдди, будто ждал, что тот сейчас обзаведётся крыльями и улетит.

Его молчание смутило Эдди.

– Я, э-эм… Не буду вам мешать, – промямлил он и зашагал назад к велосипеду, чувствуя затылком пристальный взгляд мужчины.

Наконец шорох возобновился, и Эдди побежал. Уже на тротуаре его взгляд зацепился за надпись на окне одного из магазинов на другой стороне парка:

КНИГИ

К счастью, эта надпись была сделана не спреем.

Несмотря на взбудораженное состояние, Эдди не удержался от соблазна. Должно быть, это о нём говорила мама. В книжных магазинах было куда уютнее, чем в библиотеках. И куда спокойнее. Даже в незнакомых местах они обещали стать островком чего-то родного и близкого сердцу. Эдди поднял велосипед и покатил его по траве, держась на безопасном расстоянии от странного полицейского.

Книжный магазин занимал первый этаж двухэтажного деревянного дома с белыми стенами, крайнего в череде огибающих парк зданий. Крыльцо пряталось от солнца под навесом в зелёно-белую полоску. Оглянувшись, Эдди встретился взглядом с наблюдающим за ним полицейским, но решил не обращать на него внимания.

Поднявшись по ступенькам, он прижался носом к окну и загородил руками глаза от солнечных бликов. В тусклом свете подвесных ламп можно было разглядеть книжные шкафы, такие высокие, что рядом с несколькими стояли приставные лестницы. В магазине не было ни души.

– Мы закрыты, – произнёс голос позади.

Развернувшись, Эдди увидел светловолосого мальчика с бронзовой от чрезмерного пребывания под летним солнцем кожей. Нос у него облазил. В голове Эдди мелькнуло, что от мальчика пахло средством от насекомых. Сам он стоял с разинутым ртом и едва дышал. Почему ему ничего не стоило обратиться за помощью к взрослому библиотекарю, но при встрече с ровесником его мозги отключались?

– Чего тебе надо? – спросил мальчик.

– Нмгх, – сказал Эдди и покраснел до корней волос. Он хотел ответить «ничего», но язык одеревенел.

Мальчик окинул его недоумённым взглядом, затем вытянул руку ему за спину и открыл дверь. Кожу Эдди закололо от прохладного воздуха. Он хотел спросить, во сколько магазин открывается, но мальчик протиснулся мимо него внутрь и запер за собой дверь.

Сгорая со стыда, Эдди уже собрался уйти, когда его взгляд зацепился за что-то на витрине. Желая удостовериться, что глаза его не обманывают, он подошёл к окну.

На столе у подоконника, рядом с табличкой с надписью от руки «Гордость Гейтсвида» были выложены книги Натаниэля Олмстеда: несколько аккуратных стопок романов «Призрак в особняке поэта», «Месть Кошмарий», «Кот, перо и свеча» и «Ярость вендиго». Но внимание Эдди привлекли не эти хорошо знакомые ему названия.

На дальнем краю стола ютилась небольшая стопка книг в кожаном переплёте – «Загадочная рукопись».

Эдди скинул рюкзак на крыльцо, достал купленную мамой книгу и поднял её перед собой, сравнивая с лежащими на столе. С виду они были идентичными. А их содержание тоже совпадало? Сердце гулко забилось в груди. Светловолосый мальчик что-то делал в глубине торгового зала. Эдди набрал воздуха в грудь, собираясь с духом. Всем героям романов Натаниэля Олмстеда приходилось идти на риск, чтобы раскрыть волнующую их тайну.

Не дав себе шанса передумать, Эдди постучал по стеклу. Мальчик выглянул из-за стеллажа, и Эдди помахал ему, выдавив улыбку.

– Мы закрыты! – крикнул мальчик и снова скрылся из виду. Эдди задохнулся от его слов как от удара бейсбольным мячом. Может, зря он это затеял и лучше ему будет уйти? «Нет, – твердо сказал он себе. – Рональд Плимптон так легко бы не сдался».

Он опять постучал и не останавливался, пока светловолосый мальчик не вернулся к двери.

– Да что с тобой такое?! – сердито закричал он.

– М-мне нужно кое о чём тебя спросить, – сказал Эдди.

– И?.. – поторопил мальчик.

– Это насчёт той книги на столе у окна. «Загадочная рукопись».

– А что насчёт неё?

– Я хотел спросить, ты знаешь, когда Натаниэль Олмстед её написал?

Мальчик уставился на него как на сумасшедшего.

– Написал её?

– Ну да. В каком году её издали?

– Натаниэль Олмстед не писал книги под названием «Загадочная рукопись». Никто такой книги не писал.

Эдди растерянно помотал головой. Мальчик возвёл глаза к потолку, схватил одну из кожаных книг и, раскрыв её на середине, продемонстрировал Эдди.

– Тут ничего нет.

Эдди всё равно не понимал.

– «Загадочная рукопись» – это название магазина моей мамы! – воскликнул мальчик.

– Название магазина твоей мамы? – повторил Эдди, оглядываясь. Знак с названием книжного стоял на верхней ступени перпендикулярно улице, и с его места ему было не видно, что на нём было написано.

– Это наши сувенирные записные книжки, – продолжил мальчик. – Если хочешь купить одну… – Он развернулся и направился назад вглубь магазина. – Приходи как-нибудь в другой раз!

– Постой! – стукнул Эдди кулаком по стеклу. Когда мальчик обернулся, он прижал к окну свой экземпляр «Загадочной рукописи». – Я не хочу её покупать, у меня уже есть одна. И мне кажется, она принадлежала Натаниэлю Олмстеду.

Мальчик застыл на пару секунд, затем опять вернулся к двери, открыл её и встал на пороге.

– С чего ты это взял?

Внезапно Эдди почувствовал себя крайне глупо.

– Потому что страницы в моей не пусты.

Мальчик взял протянутую книгу и провёл пальцами по обложке. Она явно была старше тех, что лежали на столе. Он перевернул её и изучил корешок, затем открыл на титульном листе, и у него глаза полезли из орбит.

Он недоверчиво прищурился и спросил, совсем как библиотекарь:

– Где ты это взял?

– Мои родители купили её на ярмарке антиквариата к северу отсюда. Лучше взгляни на это. – Эдди перевернул страницу.

– Ого! – выдохнул мальчик, скользя глазами по непонятным трёхбуквенным строчкам. – Что это?

– Это я и пытаюсь выяснить. Натаниэль Олмстед всегда придумывал шифры для своих романов. Видимо, в этот раз его немного занесло.

– Да, я в курсе. У меня есть все его книги.

– Правда? – удивился Эдди. Он уже начал думать, что никто в Гейтсвиде не любил творчество писателя. – Ты не знаешь, как у Натаниэля Олмстеда оказалась сувенирная записная книжка из магазина твоей мамы?

– Ну так… он же здесь жил. Мама его знала.

Эдди на секунду потерял дар речи и забыл о таинственной книжке, потрясённый мыслью: а вдруг Натаниэль Олмстед когда-то стоял на этом самом месте?

– Мама как-то давно рассказывала, что это Натаниэль Олмстед посоветовал ей открыть книжный. И это он придумал для него название.

– Круто! Ты тоже его знал?

– Да ты что, – фыркнул мальчик. – Мне ещё года не было, когда он пропал. Тринадцать лет назад на Хэллоуин он должен был прийти в магазин на чтения, но так и не появился. Мама несколько недель пыталась с ним связаться… но всё без толку. Никто его больше не видел.

– Хм-м, – протянул Эдди. – Как странно. – Его вдруг осенило: – Слушай, а что ты знаешь об олмстедском проклятье?

Мальчик быстро на него посмотрел, поджал губы и глянул поверх плеча Эдди в сторону парка. Обернувшись, Эдди поймал сердитый взгляд полицейского у бронзового бюста.

– М-мне пора, – неожиданно заявил мальчик.

– Но…

– Прости. Я не должен… – Он сунул книгу назад в руки Эдди, развернулся и закрыл дверь, оставив его одного на крыльце.

Полицейский с громким плеском бросил щётку в ведро.

Эдди решил, что самое время отправиться домой. Он, конечно, предполагал столкнуться с чем-нибудь необычным в Гейтсвиде, в конце концов, не зря же Сэм упомянул олмстедское проклятье, да и сам Олмстед писал в своих книгах о весьма диких вещах. Но после такого утра ему отчаянно хотелось взять на пару часов перерыв от странностей. К тому же книга о криптографии была слишком тяжёлой, чтобы таскать её на себе.

Открыв дверь своей спальни, он увидел маму, сидящую на его кровати лицом к окну и спиной к нему.

– Мам?

Она взвизгнула, вскочила и развернулась. По её лицу немедленно разлилось облегчение.

– Эдгар, нельзя же так пугать, я едва в окно не сиганула!

– Что ты делаешь? – с любопытством спросил он. И лишь тогда обратил внимание на книгу в её руке – «Ярость вендиго».

Мама подняла роман.

– Ты поймал меня с поличным. Я листала твою книгу. Прости, что расселась тут, просто я нашла коробку с твоими книгами, когда утром разбирала вещи, – кивнула она на небольшую коробку на краю кровати. – Я помню, что ты их искал вчера, вот и решила занести.

– Спасибо.

– Ничего, если я возьму эту почитать? – спросила она, покраснев. – Нет, я понимаю, это ужастик, да ещё и фэнтези, а это совсем не моё… – Поколебавшись, мама открыла книгу и показала Эдди фотографию Натаниэля Олмстеда. – Это немного глупо, но… У меня такое чувство, будто мне стоит у него поучиться. Раз уж мы теперь живём в его городе, может, он мне как-то поможет. – Помолчав, она тихо добавила: – В последнее время у меня ничего не получается, и я уже не уверена, что мне вообще стоит писать.

– Конечно, стоит! – возразил Эдди. – Ты ведь так это любишь!

– Хотеть – не то же самое, что уметь! – простонала мама. – Помнишь то гениальное стихотворение, что я написала на прошлой неделе? Глупость несусветная! – Она раскинула руки и продекламировала басом: – «Как это грустно, Констанс Мид, когда передний зуб болит!» О чём я только думала? Я уже не знаю, хочу ли я писать. Одной рифмовки мало… нужна интересная история!

Эдди пересёк комнату, сел на кровать и снял кроссовки.

– Папа не зря сказал: новый город – новые истории.

– Да, он так сказал… И самое смешное… Кажется, у меня появилась идея для новой истории. – Она помахала книгой. – Спасибо, что дашь почитать. Будем надеяться, что этот Натаниэль Олмстед знает своё дело.

– Он знает, – заверил её Эдди. – Даже не сомневайся.

Мама ушла вниз. Разобрав ещё несколько коробок, Эдди устроился за столом и принялся листать таинственную книгу, надеясь найти какую-нибудь подсказку. Он так долго всматривался в строчки, что буквы стали сливаться.

Желая переключить мозги, Эдди достал из рюкзака взятую в библиотеке книгу и начал вдумчиво вчитываться в сложный научный язык, но в конце концов был вынужден признать её бесполезность: ни один из разбираемых в ней шифров не был похож на тот, что использовался в «Загадочной рукописи».

Единственное, в главе «Наука тайных посланий» он наткнулся на символ, напоминающий странную закорючку на титульном листе. Им оказалось число Пи. Из уроков математики миссис Бенсон Эдди помнил, что оно равнялось 3,14 и являлось математической константой, выражающей отношение длины окружности к её диаметру, но какое это имело отношение к шифру?

Перед самым ужином папа наконец настроил подключение к интернету. Вспомнив слова эвакуаторщика, Эдди вбил в поисковую строку «Джереми» и «Гейтсвид». Первым же результатом был заголовок архивной статьи из журнала «Вестник Блэк Худ». В ней рассказывалось о расследовании исчезновения двенадцатилетнего мальчика из его спальни, случившегося почти двадцать лет назад, в ночь на первое октября. Его звали Джереми Квейкерли.

«Наверняка это о нём говорил Сэм, – подумал Эдди. – Его друг пропал без вести. Ужас… Но при чём тут олмстедское проклятье, что бы оно из себя ни представляло? В статье о нём нет ни слова».

Именно его он набрал следующим. Поиск выдал несколько результатов, но один параграф особенно привлёк его внимание. Это была цитата из опубликованной несколько лет назад заметки с сайта «Календарь Кассандры»:

Кое-кто из жителей Гейтсвида называет эти происшествия «прискорбными последствиями» так называемого «олмстедского проклятья». Согласно местным поверьям, творчество писателя накликало на город несчастья. Как ни удивительно, но многие винят пропавшего без вести автора в недавнем закрытии фабрики «Блэк Риббон». Представители мистера Олмстеда отвергают подобные обвинения, называя их безосновательной чепухой. Тем временем за чертой Гейтсвида эта «чепуха» продолжает поддерживать продажи его книг…

«Странно», – подумал Эдди и открыл ещё несколько сайтов с результатами. Из них он узнал, что жители Гейтсвида верили, будто бы истории Натаниэля Олмстеда опасны. Он растерянно уставился в экран.

Как слова могут быть опасны?

А самое главное, Эдди так и не выяснил, что связывало гипотетическое проклятье с книгой, найденной мамой в амбаре. Ну хотя бы ему теперь было известно её происхождение. Завтра начинались занятия в школе, вполне вероятно, что они с тем светловолосым мальчиком окажутся в одном классе, и Эдди представится шанс снова попросить его о помощи. Если, конечно, у него хватит смелости. Спускаясь на ужин, он дал себе зарок, что именно так и сделает.

Глава 5

В первый день школы Эдди только и делал, что краснел.

На классной пятиминутке перед уроками мисс Фелпс попросила его представиться перед всем классом. Он уже знал, что в Гейтсвид переезжали редко, а потому местные дети знали друг друга чуть ли не с рождения. От волнения Эдди говорил так тихо, что мисс Фелпс заставила его повторить всё дважды. Дважды! Он готов был провалиться сквозь землю под насмешливыми взглядами одноклассников.

В очереди в столовой Эдди хотел попросить у работницы жареный сэндвич с тунцом, но начал заикаться, и это прозвучало как «жареный сэндвич с бубенцом», что вызвало громовой хохот среди стоящих позади него ребят. Один мальчик издал такой звук, будто пукает.

Наконец после обеда он так погрузился в размышления о шифре, что не заметил выходящую из-за угла девочку и врезался в неё.

– Прости, пожалуйста! – воскликнул Эдди, подхватив с пола её упавший рюкзак.

Он почти ожидал криков, но девочка едва на него посмотрела и буркнула:

– Всё нормально. Я сама.

На ней была полинявшая чёрная футболка, старые чёрные джинсы и ботинки, выглядящие так, будто их варили в кипятке. Тонкие волосы были заправлены за большие уши. Несмотря на бледную кожу, у девочки были очень тёмные, почти чёрные глаза. Просто оживший персонаж одной из книг Натаниэля Олмстеда. Эдди спохватился, что пялится, и густо покраснел. Но прежде чем он успел представиться, девочка моргнула, поправила рюкзак за плечом и торопливо ушла.

– Ну ты молодец, – сказал кто-то с другого конца коридора.

Повернувшись, Эдди встретился глазами со знакомым светловолосым мальчиком. Тот стоял у шкафчика Эдди со скрещёнными на груди руками. На нём была тёмно-синяя рубашка поло и тёмные джинсы, и от него больше не пахло спреем от насекомых. Желудок Эдди съёжился. Вчера вечером он представлял, как найдёт мальчика из книжного магазина в школе и попросит о помощи, но эта встреча застала его врасплох.

– Тебе стоит держаться от неё подальше, – добавил мальчик.

– К-кто она? – спросил Эдди, убирая в шкафчик выданные ему утром учебники.

– Психичка Мэгги Рингер. Она живёт рядом с участком Олмстеда.

Эдди покраснел.

– Почему ты считаешь её психичкой?

– Ты же её видел.

– Потому что она одевается во всё чёрное?

– Ну… да. И у неё нет друзей.

Эдди это было знакомо.

– Это не значит, что она псих.

– Как скажешь. – Мальчик нервно дёрнул себя за пояс джинсов. Помолчав, он сказал: – Я Харрис. Харрис Мэй. Из книжного, помнишь?

– Э-эм, да, я помню, – отозвался Эдди. – Я Эдди.

– Почему ты сразу не сказал, что живёшь здесь? В Гейтсвиде, в смысле.

– Да я не успел. Ты вроде как не дал мне возможности.

Харрис вспыхнул.

– Да. Прости. Просто я раньше тебя никогда не видел. В этом городе все друг друга знают, но порой к нам забредают странные личности… И я подумал, что ты…

– Один из них? – договорил за него Эдди. – Ну спасибо.

Харрис засмеялся.

– Я не это имел в виду. Просто… Уолли наблюдал за тобой.

– Уолли? – не понял Эдди.

– Наш единственный полицейский, потому что у города нет денег нанять ещё, – пояснил Харрис. – Он не любит олмстедских охотников.

– Кого?

– Фанатов Олмстеда. Они, считай, главные мамины покупатели, потому что больше в Гейтсвид никто особо и не приезжает. Когда ты упомянул олмстедское проклятье… – Он вздохнул. – Уолли заходил утром в магазин, перед твоим приходом. Чуть ли не целый час пилил меня из-за нового граффити в парке. Будто я имею к нему какое-то отношение.

– А ты нет?

Харрис хмыкнул и просто ответил:

– Нет. На самом деле мне самому не в радость. Каждые несколько месяцев появляется новая надпись, и Уолли первым делом думает на меня.

– «Женщина наблюдает»… Это как-то связано с олмстедским… проклятьем? – осмелился спросить Эдди. Харрис первым произнёс это слово.

– Это немного сложно объяснить… да и звонок скоро. – Харрис глянул в конец коридора. – Тебе куда?

Эдди пожал плечами.

– Без понятия. У меня сейчас английский с мистером Вейром?

Харрис кивнул.

– Это в ту сторону. Идём.

Эдди закрыл дверцу шкафчика на замок. Сердце колотилось в груди, не только от надежды наконец получить ответы на интересующие его вопросы, но и потому что Харрис оказался очень даже ничего. Ему не хотелось портить впечатление, ляпнув ещё какую-нибудь глупость вроде «сэндвича с бубенцом».

По пути в класс Харрис спросил:

– Ты правда ничего не знаешь о том, что написано в твоей записной книжке?

– Нет, – ответил Эдди. – Кроме того, что это какой-то шифр, который я в одиночку не могу разгадать. Я показал книгу местной библиотекарше, и она начала странно себя вести.

– Как именно? – удивился Харрис.

– Сказала, что ничем не может мне помочь.

– Ты кому-нибудь ещё её показывал?

– Только родителям. Это они мне её дали. А ты что-нибудь знаешь о шифре?

Харрис помотал головой.

– Не о шифре… – Он недолго помолчал, затем быстро прошептал: – Пообещай, что никому не скажешь. Это очень важно, иначе у меня будут большие неприятности… Кое-кому в городе не нравится, что моя мама продолжает продавать книги Олмстеда. Они предпочли бы навсегда забыть о его существовании. Что тупо, ведь его книги, считай, повсюду. Я слышал, они не прочь, чтобы магазин вообще закрылся. Уолли только дай предлог.

– Я никому ничего не скажу, – немедленно выпалил Эдди.

В коридоре к этому моменту почти никого не осталось. Он заметил на двери справа номер нужного ему класса.

– У тебя есть планы после школы?

– Пока никаких.

– Отлично, – улыбнулся Харрис. – Надеюсь, ты приехал на велосипеде. Он тебе понадобится.

Глава 6

После уроков Эдди позвонил маме и предупредил, что хочет погулять с другом, и мальчики покатили на велосипедах по дороге Блэк Риббон, извивающейся между гейтсвидских холмов. Эдди не представлял, куда Харрис его ведёт, знал лишь, что они повторяли их вчерашний путь на машине, только в обратную сторону. Да это было и неважно – главное, что ему было весело. В Хиверхилле не было таких извилистых дорог и там его ни разу не звали куда-то прокатиться.

По пути Харрис рассказывал о своей жизни в Гейтсвиде. Большинство их одноклассников выросли на фермах за городом. Они с мамой прожили здесь всю жизнь, и он сомневался, что решится когда-нибудь отсюда уехать. Эдди поведал о происшествии на дороге, но, не желая прослыть психом, умолчал о своём подозрении, что папа сбил какое-то чудовище. Но упомянул о показавшихся ему странными местных жителях – полицейском, эвакуаторщике и библиотекаре. Харрис понимающе кивал и согласился, что кое-кто из горожан действительно отличался подозрительностью и лёгкой враждебностью по отношению к чужакам.

Какое-то время они ехали молча, пока Харрис не поднял тему творчества Натаниэля Олмстеда. Они оба прочитали все его книги как минимум дважды. Харрис сказал, что его любимый роман – «Призрак в особняке поэта», а самый любимый момент – тайный проход за кухонным шкафчиком, ведущим в волшебную библиотеку. На что Эдди ответил, что его любимая книга – «Слух о привидении в женском монастыре», потому что его восхищает, как главный герой, Рональд Плимптон, разгадывает все загадки, а Харрис возразил, что, если бы не полученные от деда подсказки, у Рональда ничего бы не получилось.

Эдди не хотелось рушить назревающую дружбу спором чья любимая книга лучше, и он перевёл разговор на самого Натаниэля Олмстеда, спросив, что, по мнению Харриса, на самом деле случилось с писателем.

– Не знаю. Кое-кто считает, будто у него начались неприятности, и он решил скрыться на какое-то время.

– Кто так говорит? Библиотекарша?

– Да… точно! – Харрис затормозил посреди дороги.

Справа возвышался железный забор, мимо которого проезжал эвакуатор. Он стоял в ярдах тридцати от дороги и тянулся на сотню футов вправо и влево. Чуть дальше впереди были небольшие ворота, закрытые на цепь. Мальчики остановились в начале заросшей коричневой травой подъездной дороги, ведущей к дому Олмстеда на холме. Сразу за воротами дорога круто заворачивала и терялась за деревьями, опутанными узловатыми лозами.

При виде цепи на воротах Эдди подумал, что на этом их прогулка окончена, но Харрис слез с велосипеда, зашёл в кусты и отодвинул несколько толстых лоз, открыв взгляду дыру в заборе, достаточную, чтобы они смогли в неё протиснуться.

– Нам туда? – спросил Эдди. В памяти всплыло сбитое папой существо. – Это безопасно?

– Хм-м. Наверное, нет, – ответил Харрис. – Но ты должен кое-что увидеть, а иначе я не смогу тебе это показать. Велики оставим здесь.

– А если их кто-нибудь найдёт? – встревожился Эдди. Перед внутренним взором замелькали хмурые лица жителей Гействида, с которыми он уже успел познакомиться. – Нам попадёт.

– Положим их в траву, с дороги их не будет видно. Поверь мне, я проверял.

– Так ты там уже бывал? – спросил Эдди.

Харрис опустил свой велосипед за невысокий вечнозелёный кустарник.

– А ты как думаешь?

Пожав плечами, Эдди последовал его примеру. Протиснувшись по очереди в проём между прутьями, они поднялись по длинной подъездной дороге.

На вершине холма Эдди медленно повернулся вокруг, впитывая в себя дух окрестностей. Ему не верилось, что он видит те же пейзажи, которыми Натаниэль Олмстед любовался каждый день. Дальше по дороге Блэк Риббон располагалось место, где в субботу потерпел аварию их «универсал». В противоположной стороне высились холмы, изрезанные лентой дороги. За их покатыми вершинами скрывался Гейтсвид. На фоне ясного голубого неба дом писателя производил особенно мрачное впечатление: в такую хорошую погоду в нём должна была кипеть жизнь. Но даже весь заросший плющом и рассыпающийся на части, он, казалось, нашёптывал: «Добро пожаловать…»

– Ты чего? – спросил Харрис.

– Ничего. А что?

– Просто у тебя стало такое лицо… не знаю…

– Прости. – Эдди зашагал к дому, на ходу стряхнув прилипшую к рукаву крапиву. У него мурашки побежали по коже, и, вздрогнув, он обхватил себя руками. Тёмные окна второго этажа казались глазницами мертвеца, и всё равно он чувствовал на себе их взгляд. – Я не думал, что мне здесь будет настолько не по себе.

– Ты ещё ничего не видел, – Харрис выгнул бровь.

Их окружали шорох травы и птичий щебет, прерываемые лишь свистом ветра и разыгравшимся воображением Эдди. Харрис повёл его в обход дома, к небольшому лугу на другой стороне холма. В футах трёхстах от них росли в пять рядов небольшие деревья.

– Фруктовый сад, – пояснил Харрис. – Но сомневаюсь, что они до сих пор плодоносят. – За садом начинался склон соседнего холма, густо заросшего деревьями. Харрис указал туда: – А это Безымянный лес.

– Почему у него нет названия? – спросил Эдди.

– Это и есть его название. – Харрис побежал вниз по лугу. На полпути он обернулся и крикнул застывшему столбом Эдди: – И именно туда нам и надо!

Они молча поднимались по травяному ковру под сенью деревьев. Листья придавали пробивающимся сквозь кроны лучам света зеленоватый оттенок. Маленькие деревья отчаянно тянулись к солнцу и цеплялись напоминающими щупальца корнями за каменистый склон. В какой-то момент мальчикам пришлось продираться сквозь кустарник, доходящий до колен. Троп в леске не было, только опавшие листья да колючие ветки. Эдди очень надеялся, что здесь нет ядовитого плюща.

Наконец они дошли до круглой поляны футов двадцать в диаметре. На ней ничего не росло, землю покрывал ровный слой мелких камней. В воздухе мерцала пыль.

Остановившись на краю поляны, Эдди уставился на белую фигуру, стоящую чуть дальше от центра. Привидение?

– Что это? – прошептал он.

– Статуя, – шепнул в ответ Харрис. – Идём.

Они медленно зашагали по поляне. Неподалёку закаркала ворона, но Эдди не мог оторвать взгляда от блестящей белой статуи. Вблизи ему стало ясно, что это было изваяние девочки примерно одного с ним роста. На ней было свободное приталенное платье со струящейся до земли юбкой. Похожие наряды Эдди видел в учебнике истории искусства. Длинные волосы девочки волнами падали на плечи. Руки были оголены, из-под края юбки выглядывали пальцы ног. На небольшом пьедестале были вырезаны всевозможные фантастические создания: драконы, сфинксы и ещё множество тех, кого Эдди не узнавал. На губах девочки играла едва заметная улыбка, а под взглядом её молочных глаз у него мороз пробежал по коже. Девочка держала на вытянутых руках открытую книгу.

– Что это за книга у неё? – спросил Эдди.

– Подойди и посмотри сам, – предложил Харрис, остановившись в отдалении.

Борясь с первыми, ещё едва различимыми позывами к тошноте, Эдди сделал шаг вперёд, привстал на цыпочках и заглянул поверх каменных страниц.

– Тут пусто. – Поёжившись под взглядом статуи, Эдди отступил. – Она выглядит знакомо…

Харрис улыбнулся и выразительно поднял бровь, явно на что-то намекая. И тут Эдди осенило.

– А она не из?..

– «Слуха о привидении в женском монастыре», – договорил Харрис. – Она самая.

– Ого, – выдохнул Эдди. Ещё одно значимое место для Натаниэля Олмстеда! Девочка действительно точь-в-точь соответствовала описанию статуи в книге.

В кустах рядом с поляной вдруг прошмыгнуло какое-то мелкое существо. Снова закаркала ворона. У Эдди волосы на голове зашевелились, но он напомнил себе, что в лесу полно белок, бурундуков, мышей и прочих безобидных зверушек.

– Это всё, конечно, круто, – сказал он, постаравшись придать голосу беззаботный тон и не показать, как ему страшно, – но какое мне дело до какой-то статуи?

– Я привёл тебя не к «какой-то» статуе, а конкретно к этой. И тебе стоит получше к ней присмотреться.

– Ты о чём?

Харрис подкрался к каменной девочке и, наклонившись, юркнул под книгу.

– Смотри сюда.

Эдди присоединился к нему и вгляделся в обложку. На ней был вырезан тот же символ, что был на титульном листе «Загадочной рукописи»:

У Эдди кровь заледенела в жилах.

– А это что здесь делает? – ахнул он.

Харрис ответил не сразу. Несколько секунд он молча смотрел на Эдди, затем вздохнул.

– Жутковато, скажи? Мне знакомо это чувство.

Эдди провёл пальцем по холодному каменному корешку.

– Как ты узнал об этом месте?

– После исчезновения Натаниэля Олмстеда город собрал поисковую группу. Они наткнулись на эту поляну, после чего она стала своего рода местной легендой. Никто не знает, кого эта статуя изображает, кто её вырезал или почему она тут стоит.

– Правда? – изумился Эдди. – А хоть какие-то предположения есть?

– Я слышал, ребята из старшей школы считают, что это надгробие. – Харрис сунул руки в карманы.

– Надгробие посреди леса? – От этой мысли у Эдди опять мурашки побежали по коже. – И чьё оно?

Харрис помотал головой.

– Никто не знает. На камне имени нет. – Он понизил голос: – Но ещё поговаривают… будто бы в этом лесу живёт привидение.

– Привидение? – Эдди глянул себе за спину. – Что за привидение?

– Кое-кто утверждает, будто бы видели, как вокруг дома Олмстеда бродит какая-то старуха.

– Серьёзно? – Эдди посмотрел в пустые глаза статуи.

– Об этих местах вообще много чего болтают, – продолжил Харрис. – Будто бы здесь видят странных зверей. Слышат непонятные звуки. И всё в таком духе.

Странные звери? У Эдди ёкнуло сердце.

– Та штука, что смяла нам капот на дороге Блэк Риббон, тоже выглядела очень странно, – признался он, но слово «чудовище» произнести не решился. Всё произошло так быстро, что он уже ни в чём не был уверен. – А ты сам ничего такого не видел, когда в последний раз приходил сюда?

Харрис засмеялся.

– Думаешь, иначе я бы болтался здесь с тобой?

Эдди усмехнулся:

– Вряд ли.

– В смысле, да, я тоже слышал подозрительные звуки. И пару раз мне чудилось какое-то движение, но когда я поворачивался в ту сторону, там ничего не было. Но, опять-таки, я не очень верю в подобную ерунду. Мне нравятся книги Олмстеда, но я умею разграничивать реальность и выдумку. – Эдди в этом усомнился, но промолчал. Харрис продолжил: – Но статуя – другое дело. Местные постоянно о ней говорят. Кое-кто считает, что если стоять тут слишком долго, то привидение той старухи последует за тобой домой и будет доводить тебя, пока ты не сойдёшь с ума. Думаю, поэтому наша библиотекарша психанула, когда ты показал ей книжку. Миссис Сингх точно знает об этом символе. Увидев его на странице, она наверняка решила, что ты уже тут побывал, и испугалась, что привидение переключится на неё.

– Вот же глупость, – через силу хохотнул Эдди. – Жители Гейтсвида всерьёз в это верят?

Харрис фыркнул.

– Представь себе. С другой стороны, между нами говоря, кое-кто из них и так не в своём уме.

– Настолько, что разрисовывают городской монумент. – Поймав вопросительный взгляд Харриса, Эдди объяснил: – Кто-то нарисовал спреем на пьедестале жуткую рожу с чёрными закорючками вместо глаз.

Харрис невольно улыбнулся и скрестил на груди руки.

– Один раз они нарисовали её на боковой стене маминого магазина. И приписали большими чёрными буквами «Женщина наблюдает». У нас ушла вечность, чтобы это оттереть.

– Кто-то разрисовал ваш магазин из-за олмстедского проклятья? Потому что не хочет, чтобы твоя мама продавала его книги?

– Именно, – кивнул Харрис. – Они думают, что чем меньше людей приезжает в город, тем меньше… будет неприятностей. На их взгляд, Гейтсвид полон секретов, которые не стоит вытаскивать на свет, и исчезновение Натаниэля Олмстеда – самый главный из них. Но моя мама с ним дружила. Она ни за что не перестанет продавать его книги, сколько бы гадостей ни рисовали на её крыльце… или сколько бы людей ни верили в существование чудовищ.

В памяти Эдди всплыли жёлтые, налитые кровью глаза и прочтённые в интернете статьи о проклятье.

– Люди правда верят в чудовищ? – спросил он, прижав к груди рюкзак.

– Есть такие, – подтвердил Харрис. – Например, в странных животных, обитающих в местных лесах. Я сам их никогда не видел, но, по рассказам, они очень похожи на тех, о которых писал Натаниэль. Что бы ни происходило в городе, обязательно винят его, хотя он давно тут не живёт. Люди перестали ходить в кинотеатр на Мэйн-стрит, потому что за экраном будто бы что-то обитает. И фабрики закрылись, потому что кто-то постоянно портил оборудование, и говорят, что царапины на станках напоминали следы от зубов. А после обрушения нового фабричного моста группка людей заявила, что за этим стоят тролли. Честно говоря, на фоне всего остального я даже не удивился. Многие уехали после того, как заводы закрылись, это в каком-то смысле подкосило весь город, и людям, понятное дело, хочется найти виноватого, но…

– А как же символ на статуе? – спросил Эдди, указав на девочку. – Ты знаешь, что он означает? Потому что он очень похож на греческую букву «пи».

– Да… что-то из математики. Припоминаю. Может, так и есть, – согласился Харрис. – Правда, я с ней не очень дружу. И в греческом ни в зуб ногой. Но что я точно знаю, так это что твоя книга очень важна. Я так обрадовался, когда увидел тебя сегодня в школе… Слава Богу, ты оказался не очередным олмстедским охотником, которого Уолли Проныра может прогнать из города. Мама его так называет, – усмехнулся он. – Я всю ночь думал о твоей книге. Шифр должен что-то означать. И он как-то связан с этой статуей через символ. Я привёл тебя сюда, чтобы показать… Тайна книги, что лежит в твоём рюкзаке, заключается не только в шифре. Это место тоже имеет к ней какое-то отношение. А может, и сам Натаниэль Олмстед. Кто знает… Может, если мы её разгадаем, то узнаем, что с ним случилось на самом деле. Может, нам удастся очистить его имя. И тогда мою маму наконец оставят в покое.

– Точно! – воодушевился Эдди. – А Натаниэль Олмстед наверняка даст нам автографы или ещё как-нибудь отблагодарит… если, конечно, ну… он ещё жив. – Ему немедленно стало стыдно за эти слова – какое неуважение говорить так рядом с его домом. Эдди отошёл на другую часть поляны. – Так ты думаешь, эта книжка могла принадлежать Олмстеду?

Внизу склона было небольшое озеро, примерно тридцать футов в ширину. Его противоположный берег был крутым и заросшим деревьями, но даже сквозь густые кроны можно было разглядеть цепляющиеся за голую породу корни. Несколько длинных веток спускались к поверхности воды, почти касаясь своих отражений.

– Даже если нет, она точно принадлежала кому-то, кто знал о Безымянном лесе и Безымянном озере, – сказал Харрис, пересекая вслед за Эдди поляну. – И о символе на статуе.

– То есть это мог быть любой местный житель, верно? – Эдди подобрал на краю поляны камушек и пошёл вниз по склону.

– Ну да, – согласился Харрис. – Но кому бы она ни принадлежала, это нам предстоит выяснить, о чём в ней написано.

Эдди энергично кивнул. Значит, Харрис предлагал совместное расследование? Они друзья?

– Да, – отозвался он, когда они подошли к озеру. – Всё зависит от нас.

– Так с чего начнём? – спросил Харрис.

Эдди бросил камушек. Тот несколько раз отскочил от поверхности воды, прежде чем уйти на дно.

– Я взял в библиотеке книгу о шифрах, но не нашёл в ней ничего полезного, да и написана она очень непонятно.

Со стороны статуи громко закричала ворона.

– Ну и ладно, – пожал плечами Харрис. – Сами найдём ключ.

Эдди уже хотел достать из рюкзака «Загадочную рукопись» и приступить к разгадыванию шифра, когда у противоположного берега озера водяная гладь вдруг пошла волнами, как бывает, когда с глубины всплывает что-то крупное. Ворона с карканьем взлетела. Мальчики испуганно переглянулись.

– Кажется, солнце заходит, – пробормотал Харрис, пятясь от берега.

– Ты это видел? – спросил Эдди.

По центру озера побежали концентрические волны. Эдди шагнул вперёд и вгляделся в голубую – в цвет отражённого неба – воду. Футах в пятнадцати от берега на глубине извивалась какая-то тень. Она набухала и пучилась как грозовая туча. В лесу стало очень тихо, будто все его обитатели затаились. Тёмная размытая тень поднялась к поверхности, образовав чёрное пульсирующее пятно диаметром около пяти футов. Из него потянулись подобия щупалец.

– Что это, нефть? – предположил Эдди.

– Я не знаю, что это. – Харрис, не мигая, наблюдал за быстро растущим пятном, которое уже успело стать в два раза больше и продолжало стремительно обращать озёрную воду в чернила.

– Кажется, оно поднимается со дна. – Эдди наклонился вперёд. – Как гейзер. – Ему было страшно, но в то же время ужасно любопытно. – Или нет. Точно не скажу.

Он никогда не видел ничего подобного. После всех жутких историй, которые Харрис рассказал о лесе и городе, его подмывало броситься наутёк, но в то же время хотелось подождать и выяснить, во что превратится это чёрное пятно. Происходящее было очень в духе романов Натаниэля Олмстеда, но Эдди поспешил напомнить себе, что они были всего лишь выдумкой, и неважно, кто что думал на этот счёт.

Пятно успело разрастись до размеров небольшого острова, заняв почти всю поверхность озера. Казалось, кто-то закрыл небо одеялом, но, посмотрев вверх, Эдди убедился, что солнце всё ещё сияло, пусть его и трудно было разглядеть за листвой. Затем он заметил нечто ещё более странное: в воде, качаясь вместе с рябью, начали вспыхивать белые огоньки. Эдди как-то читал о флуоресцентных водорослях и креветках, способных испускать свет как светлячки. Но это было что-то другое. Причём что-то знакомое, но Эдди никак не мог сообразить…

– Это что… звёзды? – прошептал Харрис.

Чернота достигла берегов, и, не считая огоньков, всё озеро обратилось в чернильную массу. Озеро выглядело не то чтобы грязным, а неприступным и бездонным. Эдди наклонился ещё ниже.

– Ты прав. Это похоже на… отражение ночного неба.

Он глянул на перистые облака на фоне голубого неба и озадаченно потряс головой, после чего подобрал ещё один камушек и уже хотел его бросить, но Харрис схватил его за руку:

– Нет! Смотри.

Огоньки покраснели, потеряв сходство со звёздами. Они парили под самой поверхностью воды, на расстоянии вытянутой руки. И их танец завораживал. У Эдди закружилась голова. Внезапно ему стало ясно, что произойдёт дальше – он читал об этом в книге Натаниэля Олмстеда в прошедшую субботу.

– Эдди, назад! – Харрис оттащил его от воды.

Что-то большое вынырнуло из чёрных глубин посреди озера, подняв невысокие волны. У Эдди мурашки побежали по коже, но он не мог отвести взгляд. Во рту пересохло, руки онемели. Харрис продолжал тянуть его прочь, и когда Эдди наконец повернулся к нему, то увидел в его глазах панику. На посеревшем лице застыло выражение дикого ужаса, и от этого Эдди стало ещё страшней.

Харрис прижал палец к губам и кивнул на склон. Мальчики медленно попятились, не отводя глаз от озера. Сосновые ветки кольнули спину Эдди, и тот от неожиданности подпрыгнул. Плеск прекратился. Поднявшиеся волны неторопливо накатывали на берег. Не было слышно ничего, кроме их шороха. Затем в нескольких футах от берега что-то всплыло к самой поверхности, и оттуда послышался приглушённый вой. Эдди в страхе разинул рот: он был готов поклясться, что увидел вытянутую чёрную морду и ряд очень острых белых зубов.

Мальчики развернулись и, оскальзываясь на грязи и запинаясь, со всех ног бросились вверх по склону. Стоящая на вершине статуя проводила их равнодушным взглядом, когда они, не сбавляя скорости, пересекли поляну. Эдди вслед за Харрисом перепрыгивал через корни деревьев и выступающие из земли камни, рискуя в любой момент оступиться или поскользнуться на опавших листьях. Деревья кое-где росли так густо, что мальчикам приходилось бежать зигзагом. Тяжело дыша и крепко сжимая пальцами лямки прыгающего за спиной рюкзака, Эдди обернулся.

Но позади никого не было.

И всё же он и не подумал останавливаться, желание поскорее унести отсюда ноги гнало его вперёд. Выскочив из леса, мальчики секунду передохнули и помчались дальше, через фруктовый сад, мимо дома Натаниэля Олмстеда и вниз по подъездной дороге. К тому моменту, когда они добежали до своих велосипедов, Эдди уже был почти готов упасть замертво.

Он без сил плюхнулся на обочину и опустил голову между коленями. Отдышавшись, он поднял глаза на привалившегося к забору Харриса.

– Что это было? – спросил Эдди. – Мне показалось… я видел… как на нас из воды… выскочили собаки!

– Я не знаю, что я видел, – с пылающим после бега лицом отозвался Харрис. – Но у меня есть идея. – Он оттолкнулся от забора и устало побрёл к своему велосипеду. – Мне нужно тебе ещё кое-что показать.

– Только не ещё одну статую, – простонал Эдди.

Харрис помотал головой. Сев на велосипед, он пнул велик Эдди, всё ещё лежащий в кустах.

– Ты как, в состоянии доехать на нём до моего дома?

Эдди кивнул, а Харрис добавил:

– Потому что у меня такое чувство, что нам лучше убираться отсюда.

Глава 7

Эдди всего трясло от изнеможения и страха, когда они наконец свернули на Мэйн-стрит.

– Эй! Подожди меня! – позвал он, но у Харриса будто открылось второе дыхание, и он, не оглядываясь, рванул к магазину своей мамы.

У Эдди не осталось сил, чтобы за ним гнаться, и, когда он заехал за книжный, велосипед Харриса уже валялся на тротуаре. Задняя дверь, ведущая в квартиру над магазином, призывно покачивалась. Приставив велосипед к стене, Эдди потянул за дверную ручку и зашёл внутрь.

Харрис ждал его наверху лестницы перед ещё одной открытой дверью.

– Сюда.

Поднявшись по ступенькам, Эдди оказался в аккуратной и сверкающей чистотой кухне. Харрис уронил рюкзак на стул у обеденного стола напротив холодильника. На окне над раковиной висели хлопчатобумажные занавески в зелёную клетку. Рядом стояла чаша с фруктами. Тихо жужжала посудомойка.

– Ты где пропадал, Харрис? Я уже начала волноваться. – Из дверного проёма рядом с холодильником показалась женщина с капающим пакетиком чая в одной руке и исходящей паром чашкой в другой. На вид она была ровесницей мамы Эдди. На ней были джинсы, майка и бусы из зелёного стекла. Светлые волосы были разбавлены несколькими тёмными прядями, совпадающими по тону с её тёплыми карими глазами. Заметив, что Харрис не один, она приветливо улыбнулась: – О, не знала, что ты пригласил домой друга. Да вы грязные с ног до головы! Чем вы занимались?

– Ничего, если Эдди останется на ужин? – быстро спросил Харрис, переключая её внимание, и отошёл к раковине, чтобы помыть руки.

– Я не против, – пожала плечами его мама. – Но, Эдди, сначала позвони своим родителям и спроси их, ладно? И как ты относишься к вчерашнему мясному рулету?

Эдди смущённо улыбнулся. Он не планировал знакомиться с мамой Харриса, не говоря уже о том, чтобы ужинать в гостях, поэтому чувствовал себя крайне неудобно. Но это продлилось недолго.

– Можешь звать меня Фрэнсис, – представилась она, протянув руку, и Эдди почувствовал, что ему действительно здесь рады. – Как прошёл первый день в школе, Харрис? Кто у вас классный на этот раз?

– Нормально. И нам досталась Данклман. – Харрис вытер ладони о джинсы, оставив большие влажные пятна поверх карманов. – Идём, Эдди. У меня есть приставка. Позвонишь своей маме из моей комнаты.

– Вы что, уже сделали домашнее задание? – спросила Фрэнсис.

– Сегодня же первый день, нам задали совсем чуть-чуть, – бросил Харрис и уже из коридора добавил: – Я перед сном сделаю, ладно?

Эдди посмотрел на Фрэнсис. Та улыбнулась и махнула рукой, отправляя его вслед за сыном.

– Мальчишки, – притворно вздохнула она. – Идите. Играйте. Была рада с тобой познакомиться, Эдди.

– Я тоже, – сказал он и пошёл в коридор.

Несколько минут спустя Эдди сидел на кровати Харриса и смотрел, как тот набирает в поисковой строке браузера «Натаниэль Олмстед». На экране загрузились результаты: «Купить книги Натаниэля Олмстеда», «–50 %! Ты олмстедист?» и другие.

– Вот. – Харрис кликнул на последнюю ссылку. – Прочти.

Это оказалась статья из архива газеты Гейтсвида, а вышла она в тех же числах, когда исчез писатель. Эдди внимательно прочёл первую её часть, описывающую, как поисковая группа обнаружила в лесу статую.

– После того как я увлёкся его книгами, мне попалась на глаза эта статья, – пояснил Харрис, прокрутив до конца странички. В самом низу было прикреплено небольшое изображение – грубый набросок карты Безымянного леса с отмеченными поляной, статуей и озером. – Я пошёл туда с этой картой. Думал, может, поисковая группа что-то упустила.

– А это что? – Эдди наклонился вперёд и указал на крест посреди озера, в том самом месте, где появилось чёрное пятно.

– Это место, где полицейские нашли улику.

– Какую улику?

Харрис покрутил колёсиком мышки и зачитал с экрана:

– «Полиция обнаружила на дне озера металлическую коробочку. Её содержимое не раскрывается в связи с продолжающимся расследованием. Но согласно эксклюзивной информации, полученной нами от анонимного источника, эта загадочная улика таинственным образом исчезла».

– Как странно! – изумился Эдди. – Как думаешь, что было в коробке?

Харрис помотал головой.

– Ты дальше послушай. – Он продолжил читать: – «Свет на её исчезновение пролил очевидец случившегося, пожелавший остаться неназванным. По его словам, во время обыска дна озера на поисковую группу накинулась стая агрессивных собак, и им пришлось спасаться бегством. «Вероятно, – говорит очевидец, – мы потеряли её в этой суматохе. Нам ещё повезло выбраться оттуда невредимыми. Такое чувство, будто нас занесло на страницы одного из романов бедняги Натаниэля…»

Харрис умолк и повернулся к Эдди.

Мальчики одновременно выпалили:

– «Слух о привидении в женском монастыре»!

– Я вспомнил о нём, когда мы были в лесу, – добавил Эдди.

Харрис вскочил и метнулся к книжному шкафу рядом с кроватью. Верхняя полка была занята коллекцией романов Натаниэля Олмстеда, расставленных по алфавиту. Харрис снял одну книгу и принялся быстро перелистывать страницы. Наконец он нашёл нужную. Эдди было не видно обложку, но он точно знал, что это за книга.

– «Многие отражённые на поверхности озера звёзды успели сменить цвет, превратившись из белых точек в красные, – зачитал Харрис. – Они заклубились, затем разбежались в разные стороны, и в следующий миг Рональд обнаружил себя под прицелом сотен пар красных глаз, смотрящих на него из воды». – Он встретился взглядом с Эдди. – Озёрные собаки-чудовища.

– Ты правда думаешь, что мы их видели?

– По описанию очень похоже.

– В книге собаки вышли из озера и побежали за Рональдом после того, как он случайно коснулся воды, – напомнил Эдди.

После недолгих раздумий Харрис сказал:

– Вода почернела после того, как ты бросил в озеро камушек, забыл? Мы увидели звёзды. Затем они стали красными. И эта штука подплыла к берегу… прямо как в книге…

– Точно, – прошептал Эдди.

– Члены поисковой группы тоже касались воды, раз они обыскивали дно озера, – продолжил Харрис, закрывая книгу и возвращая её на полку. – Может, поэтому собаки за ними погнались?

– Может быть. Но у меня другой вопрос.

– Какой?

– Что это за собаки такие? – Эдди повернулся лицом к Харрису. – Потому что обычные собаки в воде не живут. Или олмстедское проклятье правда существует?

Харрис моргнул.

– Должна быть какая-то связь между тем, что произошло с нами сегодня в лесу, и всем тем, о чём ты мне рассказывал, – настаивал Эдди. – На статуе вырезан тот же символ, что нарисовал на титульной странице книги, которую мои родители купили на ярмарке антиквариата. На нас чуть не напали какие-то озёрные существа, совсем как на героя одного из романов Олмстеда. Наконец, эти страшилки о привидении в лесу и граффити «Женщина наблюдает»… Вдруг она…

– Что? Вдруг она тоже реальна? – невнятно буркнул Харрис, спрятав лицо в ладонях.

Несмотря на всё пережитое за этот день, Эдди смущённо закусил изнутри щеку. Звучало всё это действительно безумно.

– Я просто предположил.

– Если бы мы разгадали этот дурацкий шифр, возможно, мы нашли бы связь, – поднял голову Харрис.

– Определённо, – согласился Эдди. – Я чувствую, мы в шаге от чего-то значительного. Но знаешь, что ещё…

– Что?

– Насчёт проклятья… Помнишь, ты говорил, что кое-кто в Гейтсвиде верит, будто бы чудовища из книг Натаниэля Олмстеда реальны?

Харрис скептически кивнул.

– Они уже не кажутся такими сумасшедшими, верно? – продолжил Эдди, думая о напуганном полицейском, Сэме и миссис Сингх. – Может, им известно что-то, чего мы не знаем?

Стук в дверь не дал Харрису ответить. Мальчики от неожиданности подпрыгнули, но это была всего лишь Фрэнсис.

– Ужин готов, – сообщила она, приоткрыв дверь. – Надеюсь, вы голодны.

Прежде чем поехать домой, Эдди по просьбе Харриса ещё раз достал из рюкзака «Загадочную рукопись». Признаться, он секунду колебался, но напомнил себе, что после всего случившегося тот имел на неё точно такое же право. Харрис какое-то время листал книгу, скользя взглядом по строчкам.

– Что? – не выдержал Эдди. – Есть идеи?

– Пока не могу сказать. – Харрис посмотрел на него. – Ты не против, если я оставлю её у себя на ночь?

Эдди заглянул ему в глаза, и увиденное его успокоило. Он мог ему доверять. Потому что доверие шло рука об руку с дружбой.

– Ладно, – сказал он. – Не вопрос.

– Я завтра тебе её верну, обещаю.

Эдди не стал говорить, чтобы Харрис обращался с ней осторожно, хотя ему очень хотелось. Вместо этого он сел на велосипед и помахал другу на прощанье.

Глава 8

Харрис, как и обещал, вернул «Загадочную рукопись» на большой перемене.

Эдди принёс с собой в школу книгу про шифрование. Накануне его внимание зацепило упоминание шифровальных колец-игрушек, популярных в тридцатых годах двадцатого века: с их помощью дети писали друзьям закодированные послания. Кольцо состояло из двух частей, на каждой из которых был написан алфавит. Чтобы составить зашифрованное послание, нужно было всего лишь сместить одно из колец, чтобы буквы перестали совпадать. Например, буква «А», смещённая на три деления, становилась «D». Чтобы расшифровать послание, достаточно было знать число смещения.

– Может, тут тот же принцип? – предположил Эдди.

– Не думаю, что тут сработает обычная перестановка букв, – не согласился Харрис.

– Почему нет? – не понял Эдди.

– Ну… сам подумай. Ты много читал книг, где все слова трёхбуквенные?

Эдди растерянно моргнул.

– Но можно же хотя бы попробовать!

– Можно-то можно, – пожал плечами Харрис, явно не убеждённый. – Но даже если ты прав – а это очень большое «если», – как нам узнать, на сколько букв смещался Натаниэль?

Эдди покачал головой.

– Попробуем весь алфавит по очереди.

– От «А» до «Z»? – ужаснулся Харрис. – На это уйдёт уйма времени!

Следующую неделю они все обеденные перерывы просиживали над книгой, а по вечерам, пусть и не каждый день, Харрис приходил к Эдди домой, и они запирались в его спальне. Мама Эдди без конца что-то писала в тетради за кухонным столом, папа пропадал в амбаре, сортируя антиквариат, поэтому мальчикам никто не мешал. Наконец они перебрали весь алфавит, но ничего не добились. Единственная очевидная закономерность заключалась в том, что все буквы в книге были сгруппированы по три, но зачем кому-то могло понадобиться сочинять целую книгу из одних лишь трёхбуквенных слов? Да и реально ли это?

С приближением октября листья начали менять цвет, с севера подул холодный сухой ветер. Эдди постепенно осваивался в новой школе. Этому немало поспособствовал один урок английского. Они начали проходить готическую литературу, и мистер Вейр задал подготовить доклад о любой книге в жанре ужасов. И хотя английский был любимым предметом Эдди, он всё равно волновался перед выступлением и весь вечер накануне перечитывал «Шёпот в доме Джинджервич».

Его доклад прошёл хорошо, Эдди запнулся лишь пару раз, но никто не засмеялся. Завершив свою речь, он поспешил вернуться за парту.

Ещё двое учеников выступили, и вдруг Эдди заметил краем глаза поднятую руку и услышал тихий голос:

– Почему нам нравится, когда нас пугают?

Эдди повернулся – это спросила Мэгги Рингер, та самая девочка, в которую он врезался в первый день. Она выглядела всё такой же бледной и странной. Волосы свисали слипшимися прядями, как если бы она несколько дней не мыла голову.

– Прошу прощения? – не понял мистер Вейр.

– Авторы всех этих историй стараются нас напугать, – сказала Мэгги. – Зачем?

Мистер Вейр поправил на носу очки и улыбнулся.

– Эдди? У тебя есть предположение?

Тишина. Затем Эдди медленно кивнул и выпалил первое, что пришло в голову, не дав себе времени как следует всё обдумать:

– Чтобы мы знали, с чем нам придётся столкнуться.

Все уставились на него как на сумасшедшего, но Эдди был уверен в своей правоте и продолжил, глядя в парту:

– Натаниэль Олмстед писал, что все его истории родились из кошмаров. Он говорил, что наш мозг порождает их в попытке нас защитить. – Кто-то кашлянул, и Эдди заподозрил, что над ним смеются. – Если… если нам удастся победить воображаемых чудовищ… – Услышав откровенные смешки, он быстро договорил: – Тогда реальные покажутся уже не такими страшными.

В классе стало очень тихо.

– Поэтому нам нравится читать ужасы, – тихо заключил Эдди. Сложив руки на парте, он поднял глаза к доске. – По крайней мере, мне так кажется.

Мэгги наклонилась к нему и спросила:

– То есть, по сути, ты утверждаешь, что чудовища реальны?

«Уже в лесу он услышал плеск…»

– Я не это имел в виду, – начал Эдди, но его прервал звонок, и мистер Вейр отпустил их с урока.

Эдди договорился с Харрисом пойти из школы вместе, но тот запаздывал, и, устав ждать, Эдди сел на ступеньке перед входом в столовую. В руках он держал «Шёпот в доме Джинджервич». Его со вчерашнего вечера не покидало смутное чувство, будто в романе упоминалось о чём-то важном, на что стоило обратить внимание, но он никак не мог сообразить, что именно. Он как раз просматривал начало седьмой главы, в которой Виола находит зеркало, спрятанное за потайной панелью в гостиной, когда его накрыла тень.

Подняв глаза, Эдди увидел Мэгги. В косых лучах осеннего солнца её старый фиолетовый свитер и узкие чёрные джинсы выглядели особенно непрезентабельно.

– Ты что-то хотела? – спросил Эдди, зажав палец между страницами, чтобы не потерять место, где он читал.

Она скрестила на груди руки и закусила губу, после чего, упорно глядя в сторону, тихо сказала:

– Я хотела извиниться.

– За что?

– За то, что подколола тебя на уроке. – Она наклонила голову и дёрнула плечами. – Не знаю, почему, но каждую осень учителя заводят одну и ту же шарманку о привидениях и гоблинах Гейтсвида. Скоро сам поймёшь, о чём я. Прислушайся к разговорам в коридорах и в раздевалке. Готова биться об заклад, ты обязательно услышишь о доме Олмстеда, и как там жутко и опасно, и что мы все должны держаться от него подальше, иначе на нас падёт проклятье и сведёт с ума. Я живу рядом. И я далеко не безумна. – Она недолго помолчала. – Просто меня достало это слушать. Но ты тут ни при чём.

Эдди не знал, что сказать.

– Никто в классе над тобой не смеялся, – добавила Мэгги. – Они смеялись надо мной… Как обычно. Я просто подумала, что тебе стоит знать. Если ты ещё не в курсе, я наш классный изгой.

– Я тебя изгоем не считаю, – быстро возразил Эдди.

Она уставилась на книгу у него на коленях.

– Так… скажи мне. Ты олмстедист?

Эдди моргнул.

– Ты постоянно таскаешь с собой его книги, – добавила Мэгги.

– Да? – удивился Эдди. Она что, за ним наблюдала? – Что значит «олмстедист»?

– Тебе всерьёз надо разжевать?

Эдди откашлялся.

– Э-эм… Нет, пожалуй, обойдусь. – Термин показался ему смутно знакомым, но, хотя он и не знал точного определения, ему не составило труда предположить, что олмстедистами называли тех, кто зачитывался книгами Натаниэля Олмстеда.

– Ты его фанат или как? – Она пнула носком чёрного ботинка ступеньку.

– Не то чтобы. Я просто люблю читать. А ты нет?

– Нет. Ненавижу. Вот телик – это клёво. – Эдди растерянно молчал. Мэгги улыбнулась и прочистила горло. – Шучу. Я люблю читать. Книги по биологии, науке и всяким разным крутым штукам. А эти, кстати говоря, я за литературу не считаю. – Она указала на его книгу.

– О, – немного обиженно выдохнул Эдди. – Жаль. Мне они очень нравятся. Они интересные. Добро против зла. Борьба… Мне нравятся ужасы. Эти книги делают меня счастливым.

– Я люблю науку. В ней нет борьбы добра со злом, лишь фактов с вымыслом. И неважно, кто победит, потому что истина – она и есть истина… Кому вообще нужны эти эпичные сказки о добре и зле? Таких битв и в реальной жизни хватает. – Мэгги медленно вытянула указательный палец и направила его Эдди в лоб, как пистолет. – Бах.

Засмеявшись, Эдди поспешил сместиться с линии огня.

– Меня, кстати, Мэгги зовут.

– Я знаю. В смысле… Я Эдди. Приятно познакомиться.

– Увидимся, Эдди. – Улыбнувшись, она дунула на кончик пальца и ушла.

Эдди осознал, что глазеет ей вслед, лишь когда почувствовал чьё-то дыхание у себя над ухом.

– Она для тебя слишком взрослая, чувак, – сказал Харрис, покачав головой. – Я видел твои подмышки на физре. Ни волоска.

– Как и на твоих, – отбил Эдди, зардевшись.

Харрис шлёпнул его по руке.

– Ты точно в неё втюрился.

– Нет, я просто…

– Она настоящая ведьма, – зашептал Харрис. – Будь осторожен. Ещё заколдует тебя, влюбишься в неё и наделаешь маленьких ведьмочек. – Он принялся с громким чмоканьем целовать свою руку. Эдди был готов под землю провалиться, но всё равно не удержался от смеха, так глупо и мерзко это выглядело.

Наконец Харрис успокоился.

– Миссис Данклман такая злючка: оставила меня после уроков, потому что я сказал, что её юбка похожа на овцу.

– Зачем ты это сказал?

– Потому что это правда. – Харрис направился к стоянке велосипедов. – Идём, а то в это время года в Гейтсвиде темнеет рано. Поехали ко мне. Если не разгадаем шифр, по крайней мере я уделаю тебя в «Войнах призраков» на компе.

Эдди раскрыл «Шёпот в доме Джинджервич» и загнул уголок страницы, на которой остановился. Его глаз зацепился за название одиннадцатой главы: «Место, где рассказываются истории». Почему оно кажется таким знакомым?

Заметив, что Эдди не спешит идти за ним, Харрис крикнул через плечо:

– Ой, да ладно тебе!.. Мы ещё даже не сыграли, а ты уже нос повесил!

Эдди отмахнулся, не отрывая взгляда от книги. Ему необходимо было ухватить за хвост эту мельтешащую на задворках сознания мысль.

– Что такое? – спросил Харрис.

Наконец Эдди моргнул и поднял на него глаза.

– Тебе это ничего не напоминает? «Место, где рассказываются истории»?

Харрис остановился рядом с велосипедами и недоумённо сощурился.

– Ну… да. Эта фраза вырезана в камне под крышей библиотеки. Той, что в центре города.

Эдди вспомнилось, как Мэгги обвинила его на уроке английского, что он верит в чудовищ: «То есть, по сути, ты утверждаешь, что чудовища реальны?» Он медленно кивнул.

– А эти слова вырезаны там как цитата Натаниэля Олмстеда? Или он сначала прочёл их на здании, а потом вставил в роман?

– Не знаю. Ты вообще о чём? – спросил Харрис, отцепляя свой велосипед от металлической перекладины. При этом смотрел он на Эдди так, будто тот тронулся умом.

– Мне кое-что пришло в голову сегодня на уроке английского. Насчёт этих книг. Статуя на поляне, символ из книги, озеро в лесу, собаки как в «Слухе о привидении в женском монастыре»… Если всё это существует на самом деле, если Натаниэль Олмстед видел их собственными глазами, может, и другие детали из его книг реальны? Что, если не только места служили ему вдохновением?

– Хочешь сказать?.. – Харрис осёкся, затем спросил: – Что ты хочешь сказать?

– Чтобы расшифровать «Загадочную рукопись», нам нужен ключ, так? – рассудил Эдди, прокручивая колёсики на велосипедном кодовом замке для нужной комбинации цифр. – Что, если ответ кроется в одном из его романов?

– Думаешь, где-то в Гейтсвиде есть подсказка… которую он спрятал в одной из своих книг? – уточнил Харрис.

– Именно. – Эдди с громким звоном выдернул цепочку, закрученную вокруг переднего колеса, убрал её в рюкзак и сел на велосипед. – Предлагаю забить сегодня на видеоигры и вместо этого почитать.

Глава 9

Кэйт была на кухне, пересаживала в горшок цветок под названием «гремлинский язык», когда снова услышала детский плач. Закатив глаза, она шепнула ярко-фиолетовому растению:

– Прости, но тебе придётся немного подождать. Кое-кто настаивает, что он куда важнее тебя.

Она вышла в коридор и крикнула в сторону лестницы:

– Кэролайн! Прошу тебя, чем раньше ты заснёшь, тем быстрее пройдёт моя головная боль!

Стены продолжали вибрировать от детского крика, и Кэйт посмотрела на часы. Слава богу… ещё полчаса, и миссис Джеймс вернётся со встречи. Если девочка больна, миссис Джеймс обо всём позаботится, и Кэйт сможет со спокойной душой пойти домой. Но слушать целые полчаса назойливые рыдания тоже не хотелось, поэтому девушка поднялась по ступенькам. Скорее всего, Кэролайн просто проголодалась.

По окну наверху лестницы шлёпали мокрые от дождя ветви.

Кэролайн заливалась плачем за закрытой дверью детской.

– Да иду я, иду, – вздохнула Кэйт и открыла дверь. Рыдания тут же стихли. – Что такое, солнышко?

Но ответом ей стало лишь завывание ветра снаружи. Кэйт подошла к детской кровати и увидела тугой свёрток из одеял.

«О нет, она так себя задушит!» – испугалась девушка и бросилась разворачивать одеяла.

Но когда она их подняла, из её груди вырвался придушенный вскрик: ребёнка не было.

– Но она же только что плакала! – Кэйт огляделась. – Она что, куда-то заползла?

Не увидев нигде Кэролайн, она прислонилась к перегородке и раздражённо покачала головой.

Внезапно что-то скользнуло по её ногам. От неожиданности Кэйт отпрыгнула, затем, опомнившись, присела на корточки и заглянула под металлический каркас кровати.

– Кэролайн! Как ты там оказалась?

Но на полу ничего не было, не считая пары клочков пыли.

Дверь в спальню с грохотом захлопнулась. Из коридора послышался топот ног, удаляющихся в сторону лестницы.

– Негодяйка! – возмутилась себе под нос Кэйт. Подбежав к двери, она со злостью её распахнула. – Кэролайн, ну ты у меня сейчас…

Слова застряли у неё в горле.

В конце коридора, рядом с лестницей, стоял некто маленький, но это была не Кэролайн. Человекоподобное существо было высотой примерно в один фут, голое, грязное, с какими-то животными чертами лица и засаленными зелёными волосами. Жёлтые кошачьи глаза смотрели прямо на Кэйт, и когда девушка встретилась взглядом с загадочным созданием, оно тихо зарычало.

Кэйт завизжала. Существо выставило перед собой когтистые руки и оскалилось, явив коричневые и острые, как у волка или собаки, зубы. Затем оно бросилось на неё. Кэйт даже не успела захлопнуть дверь…

– Тебе надо есть, Эдди, – сказал папа со своего места за кухонным столом. – Мужчины семьи Фенникс и так склонны к худобе.

Эдди оторвался от пятой главы одной из самых любимых книг – «Проклятье гремлинского языка».

– Прости. Что?

– Ты не притронулся к макаронам, – сказала мама. – Я целых две минуты потратила, чтобы разогреть их в микроволновке. Хотя бы притворись, что они вкусные. – Она расхохоталась, после чего громко высморкалась в салфетку. – Но серьёзно, Эдгар, на время ужина отложи книгу.

Эдди неохотно закрыл книгу и отодвинулся на стуле к стене рядом с холодильником. Стеклянный абажур над столом отбрасывал на пол разноцветные блики.

– Ты разве её уже не читал? – спросил папа.

– Четыре раза, – признался Эдди.

– Как закончишь, дашь мне? – попросила мама, вставая из-за стола. Отойдя к раковине, она сполоснула свою тарелку. – Мне очень понравилась та, первая. Более того, я сама начала сочинять ужастик – помнишь, я говорила в начале месяца, что у меня появилась идея?

– Здорово, – отозвался Эдди. – Скорее бы почитать.

– Кстати, об ужастиках, ты выяснил, что написано в той странной книге с ярмарки Блэк Худ? – поинтересовался папа.

– Ещё нет. Но, кажется, я уже близок к разгадке. – Эдди кашлянул. Ему не хотелось рассказывать им обо всём, что он успел узнать о Натаниэле Олмстеде. Не признаваться же, что они с Харрисом без разрешения бродили по чужой земле. Если родители узнают, что на них едва не напали чудовища Безымянного озера, они вполне могут отобрать у него «Загадочную рукопись». – Мы с моим другом, Харрисом, над этим работаем.

Мама закрыла дверцу посудомойки и надавила на неё бедром, пока та не щёлкнула.

– Замечательно. Харрис производит впечатление очень умного мальчика, верно, дорогой? – она глянула на мужа. Папа улыбнулся и кивнул. Мама уже хотела вернуться за стол, как вдруг всплеснула руками. – Проклятье! Я забыла про шпинат!

Эдди вскочил, схватив свою тарелку и книгу.

– Я поем у себя, ладно?

Он ненавидел шпинат.

Мама собиралась возразить, но тут поднялся папа.

– А я доем в кабинете.

Он тоже не любил шпинат.

* * *

Той ночью Эдди во сне оказался на поляне посреди Безымянного леса, прямо напротив статуи девочки. Казалось, его кто-то зовёт, но он не мог ни понять, чей это был голос, ни различить слова. Позади него лунный свет едва пробивался сквозь густую листву и лишь местами подсвечивал обвивающие деревья лозы, но зато заливал поляну, из-за чего статуя сияла как флуоресцентная лампочка. Девочка держала перед собой книгу, будто предлагала почитать вместе. Её свет стал ярче, придав белому камню прозрачности, и в его глубинах заплясало ярко-голубое пламя. Глаза девочки потемнели. Между деревьями за её спиной что-то задвигалось, и Эдди сделал шаг назад. В нос ударила жуткая вонь, и у него закружилась голова. Он развернулся, чтобы броситься прочь, но что-то выпрыгнуло из земли и повалило его. Эдди покатился по траве, пытаясь сбросить с себя нападавшего, и тут прямо перед его лицом оказалась пасть, полная острых зубов.

Эдди проснулся с криком. Полежав неподвижно несколько секунд, он ущипнул себя, проверяя, что больше не спит. Лоб был мокрым от пота, и ему было нехорошо, как в начале простуды. В комнату заглянул папа.

– Кошмар?

Эдди попытался сглотнуть, но во рту пересохло.

– Угу. Прости. Я тебя разбудил?

– Нет, – ответил папа. – Я читал. Мама тоже засиделась, всё что-то строчит в своей тетрадке. В последнее время она часто это делает.

Папа ушёл в ванную и вернулся со стаканом воды. Заметив книгу на прикроватной тумбочке – «Проклятье гремлинского языка» со светящимся ядовито-фиолетовым цветком на обложке, – он перевернул её лицевой стороной вниз и выключил ночник.

– Все эти ужастики, которыми вы оба зачитываетесь, явно этому способствуют.

Эдди знал, что папа ошибается: именно ужастики помогут ему спать спокойно.

Глава 10

За завтраком Эдди то и дело ёжился, не только от холода из-за северного ветра, выстудившего этим утром Гейтсвид, но и от воспоминаний о кошмаре. Серое небо не предвещало ничего хорошего, поэтому перед выходом из дома Эдди надел дутое пальто оливкового цвета с отороченным мехом капюшоном.

Харрис, как обычно, ждал на углу. Глаза у него так и лезли из орбит, и он практически вибрировал от возбуждения на своём велосипеде.

– Я добился прогресса, – таинственно сообщил он.

– Прогресса в чём?

– Лучше тебе будет самому прочитать. Я говорю о «Смерти ведьмы».

– А что в ней такого? – Эдди глянул в сторону школы, терпеливо ожидающей их дальше по улице.

– В ней, как мне кажется, есть подсказка, в каком направлении стоит двигаться.

– И в каком же?

Харрис улыбнулся.

– В направлении дома Натаниэля Олмстеда. – Он снял рюкзак, достал из него книгу и протянул Эдди. – Обрати внимание на главу про подвал. Ты поймёшь, о чём я. Если успеешь прочитать к концу уроков, может, успеем съездить туда и осмотреться на месте. – Оттолкнувшись ногой от бордюра, он выехал на дорогу и крикнул через плечо: – Давай наперегонки!

Герти невидяще замахала руками в темноте подвала. Кулак обо что-то ударился, и девушка вскрикнула. Но за этим последовал грохот, и она поняла, что всего-навсего сбила ещё одну пыльную гору старья. А вдруг она разбила те антикварные часы с радио, на которые успела положить взгляд, или фотографию в рамке Соджорнер Трут? Хотя, признаться, сейчас ей было всё равно. «Да я всё готова тут разнести, – в отчаянии подумала она, – лишь бы выбраться отсюда!»

Дождавшись, когда отражённое от потрескавшихся каменных стен эхо стихнет, Герти крикнула:

– Я знаю, что ты здесь!

На самом деле она не была уверена, что Страж последовал за ней из леса в дом, но решила на всякий случай притвориться бесстрашной и непоколебимой. Сейчас, лишившись способности видеть, это казалось ей особенно важным. Она осторожно сдвинулась на несколько дюймов вперёд, смутно представляя, в какой части подвала находится. А не надо было ронять фонарик в дыру под плитой!

– Я знаю, что ты и пальцем пошевелить не можешь, когда я на тебя смотрю, так что даже не пытайся! – пригрозила она. Сама она не видела ни зги, но Страж этого не знал. Наконец её пальцы коснулись холодного влажного камня. Она двинулась по стенке вправо и вскоре наткнулась на лестницу из подвала. Нащупав нижнюю перекладину, она, глядя прямо перед собой, поставила на неё ногу, ухватилась за перекладину повыше и начала медленно взбираться, стараясь не поскользнуться на чёрной жиже, капающей с каменных стен.

Ей всё ещё не верилось в происходящее. Единственным лучиком надежды был ключ, что она забрала из тайника в полу в центре помещения. Лишь бы это чудовище – если оно действительно было сейчас здесь – не заметило, как она опустила ключ в карман.

У неё ушли все силы, чтобы подняться по лестнице. Наконец Герти вытянула руку вверх и нащупала ржавую дверцу. Она надавила, но дверца не желала подниматься.

– Ну здорово! – проворчала себе под нос Герти. – И что мне делать теперь?

Ей почудилось чьё-то дыхание внизу, и она опустила взгляд. Тени, казалось, шевелились. Вопль Герти прокатился по подвалу многоголосым эхом. В панике она принялась царапать и толкать ржавую металлическую дверцу над головой. Наконец звякнула задвижка, петли заскрипели, и в потолке возникла полоска тусклого света. Затем дверца поднялась и с грохотом упала вбок, явив знакомое лицо.

– Миссис Томпсон! – ахнула Герти. – Что вы там делаете?

Учительница улыбнулась. Но в её улыбке не было теплоты. Герти никогда ещё её такой не видела.

– О, Гертруда. Я знала, что, узнав правду, ты начнёшь вести себя как круглая дурочка. Ты всегда плохо писала контрольные. – Пальцы Герти, держащие перекладину, опасно ослабли. Она не верила своим глазам. Записи, голоса, кошмары – за всем этим стояла её учительница. Миссис Томпсон и есть ведьма. Учительница продолжила: – Но так уж было предрешено. Это твоя судьба, моя дорогая. А теперь поднимайся сюда. – Взгляд ведьмы посуровел. – И отдай мне то, что у тебя в кармане.

Что-то схватило Герти за кроссовку, и она заорала ещё громче прежнего. Она дернула ногой, но когти существа сомкнулись вокруг лодыжки, не давая вырваться. Опустив голову, Герти увидела, как из тьмы внизу проступает жуткий лик Стража.

– Может, Эдгар нам скажет?

Эдди поднял глаза от книги. Мисс Фелпс смотрела на него, как и все одноклассники. На доске была нарисована круговая диаграмма. Перед всеми в классе лежали открытые учебники математики. Кроме него.

– Э-эм, – промямлил Эдди. – Я не знаю.

Мисс Фелпс подошла к его парте и взяла в руки роман.

– «Смерть ведьмы»? Останешься после уроков, – отрезала она, кладя книгу назад.

Эдди вздрогнул.

– Что?

– Я буду ждать тебя во второй половине дня. Прочтёшь при мне обо всём, что ты пропустил мимо ушей на сегодняшнем уроке.

У Эдди пересохло во рту. Ошарашенный, он убрал книгу в рюкзак. Его оставили после уроков? Что скажут мама и папа? И самое главное, как темно будет на улице, когда его отпустят?

После урока Эдди нашёл Харриса рядом со спортивным залом и, сгорая со стыда от первого в жизни наказания, объяснил ему, что их планы придётся слегка отложить.

– Но прежде чем ты разозлишься, знай, что я, по крайней мере, прочитал нужную главу, – договорил он.

– И что ты думаешь?

– Я думаю, что сцена жуткая, – признался Эдди, – но категорически не понимаю, что ты нашёл в ней такого особенного.

Брови Харриса взлетели к волосам.

– Включи мозги, Фенникс! Если Натаниэль Олмстед правда писал о том, что видел собственными глазами, вроде озера или собак, то мы должны проверить его дом. Ты сам сказал, ответ может скрываться в его книгах. В «Смерти ведьмы» ключ был спрятан в тайнике посреди подвала… Что, если в доме Натаниэля тоже есть такой тайник, в подвале наподобие того, что нашла Герти, или под лестницей, например… Где ещё его герои находили всякие полезные штуки?

Эдди согласился с его логикой.

– Если в его доме есть тайник, там может быть спрятано что-то полезное. Какая-то подсказка… или даже сам ключ к шифру.

– Точно. Или… чудовища, – усмехнулся Харрис.

– Ага, конечно. Чудовища… – Эдди хотел улыбнуться, но почему-то ему было совершенно не смешно.

Когда мисс Фелпс наконец разрешила ему уйти, солнце уже опускалось за горизонт. Он просидел с ней целую вечность! Небо успело потемнеть до насыщенного сапфирового оттенка, и на нём замерцали первые звёздочки. Стало заметно холоднее. Ещё месяц, и о велосипедах придётся забыть до весны, но сейчас Эдди дрожал в первую очередь от мысли, что им предстоит исследовать дом Натаниэля Олмстеда в темноте.

Он выехал на дорогу и покатил мимо высоких деревьев, посаженных вдоль обочины. Сумерки скрадывали яркие краски их густой листвы. Мимо промелькнули почта, ряд заколоченных ресторанов на перекрёстке с Фарм-роуд и тёмное здание церкви справа. После неё он свернул налево и, оставляя после себя след из белого пара от дыхания, направился к Мэйн-стрит. Редкие фонари подсвечивали зеленоватым светом правую полосу дороги, но темнота позади них от этого казалась только гуще.

Впереди горели оранжевые окна библиотеки, под которыми из-за выступающих отливов пролегали длинные чёрные тени. Из-за них фасад напоминал рассказчика страшилок, подсвечивающего себе лицо фонариком снизу. Остановившись рядом с огромным кустом рододендронов у парадной лестницы, Эдди поставил велосипед на подножку.

В ожидании Харриса он прислушался к вечерним звукам. Ветер шелестел листьями. Через парк напротив мимо книжного магазина проехала машина. Где Харрис? Библиотека скоро закроется. Кто знает, сколько времени они отводят на то, чтобы погасить везде свет. Чем дольше он об этом думал, тем сильнее ему хотелось отложить их вылазку на холмы до следующего дня. К чему такая спешка? Дом Натаниэля Олмстеда никуда не денется…

«Бам!» – раздалось где-то неподалёку. И Эдди едва не рухнул в кусты. Он боязливо огляделся, но, кроме него, на тротуаре никого не было.

Звук донёсся из-за угла здания.

– Харрис? – позвал Эдди. – Это ты?

Заглянув за угол, он скользнул взглядом по длинной, в ширину всего квартала боковой стене библиотеки. Узкую бетонную дорожку освещала одинокая лампочка, от тянущейся слева Маркет-стрит её отделяла небольшая полоса травы.

«Бам!» – прогремело где-то совсем рядом, как от выстрела, и Эдди подскочил, будто это внутри него что-то взорвалось. В горле перехватило.

– К-кто здесь? – с трудом выдавил он, хотя к этому моменту уже не особо горел желанием получить ответ.

– Скри-и-и…

Новый звук был долгим и пронзительным как крик младенца. Затем…

– Бам!

У Эдди мурашки побежали по коже.

– Харрис, если это ты прикалываешься… – начал он. Ему было необходимо что-то сказать, как-то разбавить эту тишину, таящую в себе необъяснимую угрозу.

Эдди шагнул на бетонную дорожку и заметил перила, торчащие из стены на расстоянии примерно трёх четвертей её длины. За перилами начиналась лестница, ведущая в подвал. Налетевший порыв ветра взлохматил Эдди волосы.

Внезапно воздух прошил тот же пронзительный звук, за которым пару секунд спустя последовал грохот.

Эдди подпрыгнул.

Шум доносился со стороны лестницы. Подкравшись вдоль стены, он заглянул за перила. Внизу была слегка приоткрытая дверь, за узкой щелью царила непроницаемая тьма.

Так вот что издавало скрип – ржавые петли. В этот раз порыв ветра был не столь свиреп, и дверь затворилась с тихим стуком.

В голове зазвучали мамины слова: «Ах, Эдди, будь моё воображение хоть вполовину таким же богатым, как у тебя, я сейчас была бы уже автором бестселлеров».

Вздохнув, Эдди дёрнул себя за волосы и тихо проворчал:

– Вот же глупость! Кто-то просто забыл её запереть.

Желая доказать себе, что бояться нечего, он встал у бетонной лестницы. Пятью ступенями ниже она скрывалась в тени – туда оранжевый свет лампочки не доставал. Старая дверь пряталась в глубине арочного проёма. Снова подул ветер, и створка приоткрылась, скользнув на секунду в пятно света, и снова захлопнулась.

– Бам!

И хотя Эдди теперь знал источник грохота, звук всё равно заставил его подпрыгнуть. Покачав головой, он уже хотел пойти назад к парадному входу, когда заметил внизу лестницы какое-то движение. Из маленькой круглой решётки водостока росла тёмная трава, покачивающаяся на ветру. Обычно Эдди не обращал внимания на сорняки, но что-то зацепило его взгляд. Ведомый любопытством, он спустился на две ступеньки. И здесь убедился в своей правоте.

Между тёмными травинками рос маленький фиолетовый цветок.

А вдруг это?..

Его затопило безудержное, как разряд молнии, возбуждение. Что, если он нашёл ещё один источник вдохновения Натаниэля Олмстеда? И если да, может, внизу лестницы скрываются ещё какие-то подсказки? Он осторожно спустился, морщась от усилившегося запаха плесени. Нижнюю ступень почти полностью покрывала зеленовато-чёрная слизь. Балансируя на самом краю, Эдди наклонился и внимательно изучил цветок. Около дюйма в диаметре, семь тёмно-фиолетовых бархатных лепестков, причём шесть были повернуты в направлении седьмого, что был заметно крупнее. Этот седьмой лепесток рос вверх, будто подгребал под себя пестик и тычинки, а затем отклонялся, так что острый как шип чёрный кончик свисал подобно вывалившемуся из собачьей пасти языку.

– Скри-и-и…

Очередной порыв ветра снова приоткрыл дверь в подвал, но Эдди даже не посмотрел в ту сторону. Он медленно вытянул руку и коснулся стебелька. На ощупь это был самый обыкновенный цветок, но только не на взгляд. Насколько Эдди было известно, ни в одном ботаническом атласе не упоминался «гремлинский язык». Он фигурировал лишь в книге Натаниэля Олмстеда. Но этот цветок точно попадал под описание.

– Эдди? – послышался вдалеке голос Харриса.

Эдди на секунду поднял глаза.

– Я внизу! Кажется, я что-то нашёл!

Тут по нему хлестнул ветер, и дверь, до которой были какие-то дюймы, с грохотом захлопнулась. Эдди от неожиданности дёрнулся, его подошвы заскользили на плесени, и он бухнулся лицом вниз, на площадку рядом с водостоком.

Несколько секунд спустя сверху донёсся сдавленный смех. Посмотрев туда, Эдди увидел улыбающегося Харриса, выглядывающего из-за перил.

– У тебя там всё хорошо? Чем ты вообще там занимаешься?

Но Эдди было не до смущения. Он торопливо вскочил.

– Ты должен это увидеть!

– Что увидеть? – Харрис подошёл к началу лестницы.

– Смотри! – указал Эдди на водосток.

Харрис спустился на пару ступенек и прищурился.

– На что ты предлагаешь мне смотреть?

Эдди опустил глаза. Цветок исчез. Между склизкими прутьями решётки торчала одна трава.

– Но он только что был здесь…

– Ты о чём? – остановился рядом с ним Харрис.

– Цветок. Я его видел… Он был похож на…

– Ты об этом? – спросил Харрис, наклоняясь.

Рядом со стеной лежал мятый фиолетовый цветок. При виде его у Эдди свело желудок. Харрис подобрал цветок и протянул ему.

С колотящимся сердцем Эдди взялся за стебелёк указательным и большим пальцами. Ветерок шевелил лепестками, из-за чего казалось, что цветок извивается. От него исходила жуткая вонь, как от грязной посуды, простоявшей несколько дней в раковине.

– О нет, – прошептал Эдди. Что-то подсказывало ему, что он совершил чудовищную ошибку. Он крепко зажмурился. – Видимо, я случайно сорвал его, когда…

– Да в чём дело? – не понял Харрис. – Подумаешь, цветок. Пошли отсюда. У нас дела.

– Присмотрись, – попросил Эдди, поднесся цветок к лицу Харриса.

– Ещё немного, и ты мне им глаза выколешь! На что ты намекаешь?

Борясь с раздражением, Эдди сделал глубокий вдох.

– Тебе не кажется, что он похож на «гремлинский язык»?

Харрис взял у него цветок, тщательно осмотрел, затем поднёс к носу, понюхал и поморщился.

– Как в книге Олмстеда?

– Думаешь, это безумие, предполагать такое? – смутился Эдди. – Или в этом городе правда происходит что-то странное?

Дверь опять отворилась под душераздирающий скрип петель, открыв чёрный проём. Изнутри пахнуло страшной вонью – смесью гниющей еды и старых заплесневевших книг.

– Скри-и-и…

– Угх! Им нужно её починить, – Эдди сердито посмотрел на дверь и изо всех сил пнул её. Створка качнулась, но за секунду до того, как захлопнуться, остановилась с глухим стуком. Из темноты подвала послышался громкий хриплый крик. Этот новый звук не имел ничего общего со скрипом петель.

– Что… это было? – выдохнул Харрис.

Ответить Эдди не успел: дверь снова начала отворяться, на этот раз намного быстрее. Щель во тьму расширялась, и Эдди, действуя инстинктивно, вытянул руку и надавил на створку.

Но что-то толкало её изнутри.

С круглыми от паники глазами Эдди упёрся всем телом в металлическую дверь, и та с грохотом закрылась. Развернувшись, Эдди навалился на неё спиной и открыл рот, но слова застряли в горле. Харрис смотрел на него, не мигая. Затем створка содрогнулась, как если бы кто-то с другой стороны с силой потряс её за ручку. Эдди вскрикнул и, шаркая ногами по склизкому бетону, вжался в холодную поверхность.

На секунду стало тихо. Харрис потряс головой и уже хотел что-то сказать, но тут Эдди швырнуло вперёд от нового удара из подвала. Харрис бросился к двери, не дав ей распахнуться. Эдди, опомнившись, присоединился к нему в борьбе с неугомонным существом, отчаянно рвущимся на волю. Внезапно всё закончилось.

Выждав недолго, Харрис прошипел сквозь зубы:

– Ты сорвал цветок.

– Да, но не нарочно!

– И что с того? Зачем ты вообще сюда спустился!

– Я искал подсказки!

– Мы и так знали, что кое-какие вещи, о которых писал Олмстед, реальны. Теперь, благодаря тебе, мы знаем, что гремлин из «Проклятья гремлинского языка» тоже реален!

С этим было не поспорить. Эдди вздрогнул, представив, как это существо слушает их по другую сторону двери, в каких-то дюймах от них. Они не смогут вечно стоять здесь и держать дверь, особенно если удары возобновятся. Эдди правда не собирался срывать цветок, но его щёки всё равно загорелись от стыда. Нужно было быть осторожнее. Любой, читавший романы Натаниэля Олмстеда, знал, что сорвавший «гремлинский язык» навлечёт на себя гнев его хранителя.

Ну хотя бы теперь он знал, что олмстедское проклятье было очень даже настоящим – не то чтобы он в этом сильно сомневался после случившегося у озера в лесу.

– Я ничего не слышу, – сказал он. – Он ушёл?

Харрис прижался ухом к двери, послушал секунду и кивнул:

– Другого шанса у нас может не быть.

– Для чего?

– Чтобы убежать! – шепнул Харрис и, схватив Эдди за запястье, потянул его от двери.

Эдди сделал глубокий вдох, поморщившись от заполнившего лёгкие холодного воздуха, и взлетел по ступенькам вслед за другом. Они успели добежать до верха лестницы, когда дверь внизу снова распахнулась.

– Бам!

Эдди не стал дожидаться, когда скрывавшееся за ней существо покажется. Мальчики рванули со всех ног по бетонной дорожке. Выскочив из-за угла, они свернули к парадному входу в библиотеку: велосипед Эдди так и стоял перед кустом рододендрона, но Харрис прицепил свой к перилам, и на возню с замком времени не было.

– Хоть бы она была не заперта, хоть бы она была не заперта, – бормотал Эдди, топоча по ступенькам, и уже приготовился навалиться на входную дверь, когда она отворилась внутрь.

– Ух! – вскрикнули одновременно два голоса: Эдди врезался в готовящегося выйти на крыльцо человека, и вместе они рухнули на пол.

Харрис заскочил в библиотеку, захлопнул дверь и навалился на неё, тяжело дыша.

Опомнившись от потрясения после столкновения и падения, Эдди узнал свою невольную «жертву» – Мэгги Рингер. Вокруг них валялись книги, которые она, по всей видимости, несла в руках. Морщась от боли, девочка села.

– Прости, пожалуйста! – воскликнул Эдди. – Мы бежали от…

Харрис пихнул его ногу носком кроссовки.

– Просто бежали. Для… удовольствия? – Он с трудом поднялся и протянул руку Мэгги, которая смотрела на него с ошарашенным видом.

– Замечательно. Что ж, в следующий раз мне доставит огромное удовольствие, если вы будете смотреть, куда бежите, – процедила она.

– Вы в порядке? – из-за стола вышла миссис Сингх. – Почему ты так стоишь? – спросила она Харриса.

– Всё нормально, – ответил Харрис, не отходя от двери. В этот момент что-то врезалось в стеклянную панель с другой стороны. Харрис охнул, но быстро взял себя в руки и вжался всем телом в створку. Его кроссовки слегка проехали по ковру. Он зажмурился и добавил: – Просто здорово.

– Что это такое? – взвизгнула Мэгги, указывая на что-то за Харрисом.

Так как парадная дверь библиотеки была целиком стеклянной, Эдди тоже всё отлично видел. Он стиснул челюсти, подавляя рвущийся из горла вопль.

На верхней ступени стояло существо, не похожее ни на что виденное им раньше. Ростом оно было примерно в один фут, с синюшной кожей. На зелёные волосы, свисающие засаленными патлами почти до самой земли, налипли обрывки лоз, комки земли и сухие листья. Не считая этого своеобразного подобия накидки, существо было голым. Гремлин несколько секунд смотрел на них жёлтыми кошачьими глазами, затем растянул толстые зеленоватые губы в злобной улыбке и поднял маленькую ручку, будто собирался помахать, но вместо этого с силой ударил ею по стеклу.

– Бам!

Дверь содрогнулась, и Харрис снова охнул.

– Бешеная макака? – вырвалось у Эдди, и ему немедленно захотелось затолкать эти слова назад себе в горло.

– Эта дверь запирается? – тихо спросил Харрис.

Миссис Сингх порхнула вперёд, не отрывая взгляда широко открытых глаз от существа на крыльце.

– Макака? – повторила она, запинаясь на каждом звуке. – Это не макака. Прошу прощения. – Она протянула руку за спину Харриса и повернула щеколду.

Внутри двери что-то щёлкнуло. Убедившись, что она заперта, Харрис смог наконец от неё отойти.

– Спасибо, – поблагодарил он библиотекаря и повернулся к существу.

Оно уставилось на него в ответ и, разинув пасть, попыталось укусить стекло. Коротенький фиолетовый язык извивался и дёргался как перерубленный червь, размазывая по поверхности двери слюну. Затем из небольших складок по обе стороны рта полезли тонкие зелёные усики с шипами на концах, которые принялись постукивать и царапать запотевшее от дыхания стекло.

Зажав рот ладонью, миссис Сингх в ужасе взвизгнула и бросилась назад к своему столу с криком:

– Я звоню в полицию!

Существо опять ударило по двери кулаком, и в этот раз на стекле появилась трещина. Ротовые усики гремлина вытянулись к краю створки, будто искали способ, как проникнуть внутрь. Трое ребят торопливо попятились.

– Это не макака, – повторила Мэгги.

– Что нам делать? – спросил Эдди, покосившись на миссис Сингх. – Харрис, мы оба читали «Проклятье гремлинского языка». Ты прекрасно знаешь, что полиция нам не поможет.

Харрис сокрушённо помотал головой. И вдруг просиял.

– Ты прав! Полиция нам не поможет! Зато ты можешь!

– Я? – изумился Эдди. – Как?

– Ты знаешь, как! Это ты сорвал цветок! Это тебя он хочет съесть!

Эдди замутило.

– И? Это не решение! Я не хочу, чтобы меня съедали!

– И мы ему не дадим, – заверил Харрис, отводя его подальше от двери. Мэгги осталась на месте, заворожённая маленьким чудовищем, что продолжало пожирать их глазами из-за стекла. – Ты сорвал цветок. Только ты можешь его прогнать. Ты что, забыл, как?

Эдди напряг мозги. Он знал ответ на этот вопрос. Он только сутки назад перечитывал роман.

– Точно! – осенило его. – Я должен заговорить с ним на его языке!

– Именно, – подтвердил Харрис.

– Алло, Уолли? – сказала миссис Сингх в телефонную трубку. – Скорее сюда. У нас новая проблема. – Она глянула на ребят. – Дети, э-эм… сохраняйте спокойствие.

Новая проблема? К сожалению, у Эдди не было времени размышлять об этом. Он улыбнулся и кивнул библиотекарю:

– Мы спокойны. – После чего повернулся назад к Харрису и зашептал: – Мне нужно положить цветок под язык. Тогда он поймёт, что я ему говорю.

Мэгги развернулась и закричала:

– Что за бред вы несёте?

Не обращая на неё внимания, Харрис спросил:

– А где цветок?

У Эдди упало сердце. Цветок! Он его выронил?

– Не знаю, – прошептал он.

Существо опять стукнуло по стеклу, увеличив паутину трещин почти до четырёх дюймов в длину.

– Скорее! – воскликнул Харрис. – Проверь карманы!

Эдди сунул руки в карманы джинсов. Не считая нескольких ворсинок, они были пусты. Зато на самом дне правого кармана пальто обнаружилось что-то маленькое и мягкое. Он осторожно вынул руку. На ладони лежал скомканный в шарик цветок. Видимо, Эдди сунул его в карман, когда они с Харрисом убегали от двери в библиотечный подвал, и даже не заметил.

– Он весь смятый! – пал он духом.

Существо снаружи издало душераздирающий вопль. Его глаза вспыхнули безумным пламенем. Оно снова ударило по стеклу, и на этот раз панель взорвалась осколками, посыпавшимися на ковёр. Ротовые усики существа, нервно подёргиваясь, ощупали порог. Мэгги с визгом бросилась прочь от двери и забежала за стол миссис Сингх. Библиотекарь закричала на гремлина, протискивающегося сквозь пробитую в створке дыру:

– Кыш! Пошёл вон! – Она повернулась к Эдди и Харрису и призывно замахала. – Мальчики! Сюда!

Эдди едва не рассмеялся: стол их от этого чудовища не защитит.

– Неважно! – Харрис проигнорировал предупреждение миссис Сингх. – Сунь его под язык!

– Но… – начал Эдди.

– А вдруг поможет?! – закричала Мэгги. В её тоне слышались растерянность и паника, девочка явно не понимала, что происходит, но в её словах был резон.

Существо встало прямо на осколках и оскалилось. А в следующий миг побежало к ним на четвереньках, нацелившись на лодыжки Харриса.

Эдди торопливо сунул смятый цветок в рот, под язык, и его тут же едва не вывернуло наизнанку от гнилого вкуса и ощущения песка на зубах.

Он хотел крикнуть «Стой!», но, открыв рот, услышал нечто совершенно иное. Из горла вырвался раскатистый бас, не имевший ничего общего с его родным голосом:

– ХЕСТ-ЗО-ХОРТ!

Всё помещение содрогнулось от этого возгласа, с верхних книжных полок посыпалась пыль. Опешив, Эдди закрыл ладонями рот, не смея произнести больше ни звука.

– Сработало, – потрясённо пробормотал Харрис.

Существо застыло в нескольких дюймах от того места, где стояло ещё пару секунд назад, прежде чем отпрыгнуть, и посмотрело на Эдди, удивлённо и будто бы в ожидании дальнейших указаний. Усики спрятались в лицевые складки с громким чавканьем, похожим на то, с каким втягиваешь в рот спагетти. Эдди не знал, что делать дальше. Казалось, цветок извивается под языком, пытаясь выскочить изо рта. Нужно было что-то сказать, пока этого не случилось, иначе существо снова на них бросится. Что Кэйт, персонаж из книги Натаниэля Олмстеда, сказала своему гремлину, когда тот напал на неё и ребёнка во время грозы?

«Я не хотела ничего плохого. Пожалуйста, прости меня. Оставь нас в покое».

Или что-то вроде того.

Эдди открыл рот, но из него опять полились непонятные слова:

– НО-КОУТ ЯВЕТ ТУН-Э-ЗАТ! САУЛ-КА ПА-ТЕП ЖЕП-ТА! ОМ-ВХЕМ ГЕПАТ!

Маленькое существо выслушало его и огорчённо понурилось. Тяжко вздохнув, оно с неохотой подошло к Эдди, остановилось в футе перед ним и вытянуло руку. Эдди вопросительно посмотрел на гремлина. Тот потряс протянутой ладонью, как просящий милостыню.

– Думаю, он хочет, чтобы ты отдал ему цветок, – прошептал остановившийся поодаль Харрис.

Эдди кивнул. Сплюнув мокрый цветок на ладонь, он медленно наклонился и протянул его гремлину. Тот нетерпеливо выхватил его из пальцев Эдди, проворчав что-то себе под нос, затем развернулся и побрёл к выходу из библиотеки, со злостью пиная попавшие под ноги осколки стекла. Протиснувшись в дыру в створке, существо обернулось и окинуло их гневным взглядом. Наконец, оно сунуло цветок себе в рот, легонько поклонилось и, прежде чем кто-то из них успел осознать, что происходит, растворилось в воздухе.

На библиотеку опустилась тишина… пока кто-то за столом не чихнул. Эдди повернулся: Мэгги вытирала нос рукавом. Они с миссис Сингх потрясённо смотрели на него. Эдди сам был растерян, но чувствовал потребность объясниться. Снаружи послышался приближающийся вой полицейской сирены.

– Это был… э-эм… ну… – Но что он мог сказать, чтобы они поняли? Ничего не придумав, он решил изобразить шок и прокряхтел: – Это было… так странно… Да?

Увидев пробитую в двери дыру, Уолли покачал головой и что-то застрочил в блокноте. Затем низким, обвиняющим тоном попросил мальчиков рассказать о случившемся. Мэгги, держась позади, с любопытством наблюдала за ними. Харрис и Эдди объяснили, что собирались прокатиться на велосипедах вокруг парка, когда эта «штука» напала на них перед библиотекой. Полицейский молча слушал, а когда Харрис договорил, отвёл миссис Сингх за стол и о чём-то тихо с ней переговорил.

Подождав, пока он побеседует с Мэгги, мальчики покинули библиотеку и, взяв за рули велосипеды, побрели к книжному магазину. Каждый шорох танцующих на ветру опавших листьев заставлял Эдди ёжиться. Бюст Декстера Огаста смотрел на него пустыми глазницами.

– Удивительно, что Уолли не забрал нас в участок для допроса, – заметил он.

– Миссис Сингх выглядела ужасно напуганной. Видимо, он решил побыть с ней до закрытия, – предположил Харрис.

– Как мило с его стороны, – усмехнулся Эдди.

Пересекая южный полукруг Мэйн-стрит, они после недолгого обсуждения заключили, что вылазка в дом Натаниэля Олмстеда теперь была как никогда актуальна, но решили отложить её до завтра. При свете дня затея представлялась более безопасной, да и они сами успеют тщательнее подготовиться… и, возможно, перестанут вздрагивать от любого звука.

Они остановились на тротуаре перед «Загадочной рукописью». В горящих окнах второго этажа мелькнул силуэт Фрэнсис.

– Ты один доберёшься домой? – спросил Харрис. – Хочешь, я попрошу маму тебя подвезти?

– Нет. Тут недалеко. Всё будет нормально, – заверил его Эдди, поправляя рюкзак за спиной. – Если, конечно, я не остановлюсь понюхать цветочки.

Харрис засмеялся и демонстративно вздрогнул:

– Ага, например, фиолетовые и уродливые.

Дома Эдди обнаружил родителей в гостиной. Папа читал на диване журнал «Антиквариат». Мама сидела рядом и что-то быстро писала в тетради. На звук хлопнувшей двери она подняла глаза.

– Привет! – воскликнул папа. – А мы головы ломаем, куда ты запропастился! Мы волновались.

Эдди вспыхнул. Что он мог сказать? Что его оставили после уроков, затем за ним гналось чудовище, а под конец допрашивал полицейский? Родители бы этого не оценили.

– Да, простите. – Вздохнув, Эдди уронил на пол рюкзак. – День выдался сумасшедший. Обещаю, в следующий раз я позвоню.

– Уж пожалуйста, – улыбнулась мама. – Рада, что ты в порядке.

Эдди кивнул:

– Я тоже.

Глава 11

На следующий день на переменах в классе не смолкало возбуждённое перешёптывание. Эдди изумился той скорости, с какой слух о том, как он с цветком во рту разговаривал на непонятном языке с чудовищем в библиотеке, разлетелся по школе. Хотя, возможно, для кого-то из его одноклассников подобные происшествия были не в новинку. Как бы то ни было, он старался не обращать внимания на любопытные взгляды. У него были дела поважнее, чем переживать из-за того, что кто-то считал его психом.

Ближе к последнему уроку у Эдди начали неметь руки. Какая-то часть его захлёбывалась восторгом от возможности увидеть изнутри дом Натаниэля Олмстеда, но другая была парализована ужасом. За последние несколько недель он убедился, что Гейтсвид был очень странным местом, и шансы столкнуться с опасностью здесь были намного выше, чем в Хиверхилле. Гремлин, озёрные собаки, жутковатая надпись на памятнике – всё это вынуждало Эдди всерьёз беспокоиться о судьбе писателя… и о своей собственной.

Они с Харрисом встретились у стоянки велосипедов. В рюкзаке Эдди помимо привычных учебных принадлежностей лежали фонарик (на случай, если в доме будет темно), молоток (для защиты от чудовищ) и, разумеется, «Загадочная рукопись».

Прежде чем сесть на велосипеды, Харрис показал Эдди содержимое своего рюкзака, в котором тоже оказалось много полезного: фонарик, записная книжка, ручка. Но затем он достал последнюю вещь, добавленную этим утром, и Эдди не удержался от смеха. Смущённо улыбаясь, Харрис держал в руке гнутую деревянную дощечку с нарисованным на ней улыбающимся белым кенгуру.

– Один покупатель подарил его маме, – объяснил он.

– Очень мило, но какой нам будет толк от бумеранга?

– Лучше он, чем дурацкий молоток, – отрезал Харрис. – По крайней мере, я умею его бросать.

– Ладно. Но будем надеяться, что до этого не дойдёт.

Двадцать минут спустя они оказались на границе участка Натаниэля Олмстеда. Оставив велосипеды на обочине, они пролезли через дыру в заборе и пошли по подъездной дороге. По небу плыли длинные перистые облака, розовые из-за низкого солнца.

На вершине холма мальчики обошли дом и остановились перед задней дверью, забитой несколькими поперечными досками.

– На счёт три, – сказал Харрис, берясь за планку посередине.

Эдди обернулся, проверяя, что позади действительно никого – и ничего – нет. Фруктовые деревья покачивали на ветру голыми ветками. Где-то там, в глубине леса стояла в одиночестве статуя. От этой мысли Эдди стало не по себе.

– Раз. Два. Три! – воскликнул Харрис. Гвозди, которыми была приколочена доска, легко вышли из стен. Харрис повернул освободившуюся дверную ручку и надавил на створку. Та с тихим скрипом отворилась.

Не колеблясь ни секунды, он взялся за косяк и, пригнув голову, осторожно переступил через нижнюю доску. Эдди последовал его примеру, но зацепился штаниной за гвоздь и с глухим «уф» рухнул лицом вперёд на пол кухни Олмстеда. К счастью, он несильно ударился, но ему потребовалась секунда, чтобы прийти в себя от неожиданности. Харрис тихо закрыл дверь и сказал:

– Осторожнее.

– Всё нормально, – отозвался Эдди, поднимаясь.

Осознание, что он в доме Натаниэля Олмстеда, ударило по нему как обухом по голове. Сердце пустилось вскачь по целому ряду причин.

– Ого, – прошептал он и, глянув на Харриса, увидел на лице друга отражение своего восторга.

Несмотря на ясную погоду, в доме было темно, и мальчики достали из рюкзаков фонарики.

– Герои его книг всегда проверяют под коврами и простукивают стены в поисках потайных ниш, – напомнил Харрис, первым двинувшись вглубь полумрака. – Так что смотри в оба.

Эдди округлил глаза:

– Как скажешь.

Харрис нервно хихикнул.

Они зашли в столовую. Наглухо задёрнутые плотные шторы на окнах не пропускали внутрь ни лучика. Световое пятно от фонарика Харриса мельтешило на полу, отбрасывая радужные отсветы на потолок и стены. В какой-то момент небольшая люстра сорвалась, и теперь её хрустальные останки покоились на круглом столе в центре комнаты, некоторые подвески мерцали на влажном и заросшем плесенью ковре.

В немом потрясении мальчики пересекли столовую и оказались в длинной гостиной. Потолки в доме были такими низкими, что Эдди невольно задался вопросом, как Натаниэль Олмстед не бился о них головой. Они с Харрисом старательно подсвечивали всё вокруг, особенно тёмные углы на случай, если там что-то прячется.

Во всём доме царил страшный бардак. Вся мебель, старая и странная на вид, была неаккуратно сдвинута или опрокинута, будто здесь успели побывать грабители, перевернувшие всё вверх дном. У фасадного окна лежали на боку старинные напольные часы с лунным календарём. Погнутые ударом шестерёнки и рычажки тихо ржавели за ненадобностью, словно намекая, что само время покинуло это место. Рядом стоял целый стеллаж антикварных печатных машинок с выдранными чьей-то безжалостной рукой чёрными кнопками. У Эдди руки зачесались забрать одну домой и показать папе, но он себя остановил. На бархатном диване в подозрительных пятнах лежал покрытый толстым слоем пыли глобус. За горами книг на полу выглядывали викторианские статуэтки женщин, застывших в печальных и драматичных позах.

– Где тут вход в подвал? – спросил Харрис. – Я не вижу двери.

– Надо проверить пол, – предложил Эдди. – Герти спустилась в подвал через люк.

Они продолжили осмотр. Внутри дом был просторнее, чем казался снаружи. Эдди задумался, что Натаниэль Олмстед подумал бы о них. Рассердился бы он на двух мальчиков, проникших без разрешения в его дом в поисках ответов, как справиться с чудовищами? «Нет, – подумал он, – это всё очень в его духе. Он даже, пожалуй, написал бы о нас книгу».

В углу гостиной Эдди обнаружил дверной проём, за которым начиналась покосившаяся лестница, ведущая на второй этаж. Он постучал пяткой кроссовки по нижней ступени, проверяя, вдруг она тоже полая, как в романе «Слух о привидении в женском монастыре». Но не услышал ничего особенного. Эдди оглянулся на Харриса, тот ободряюще кивнул. Тогда он начал подниматься, медленно и осмотрительно, опасаясь прогнивших досок. Наверху перед ним протянулся коридор, в густых тенях которого могло прятаться что угодно, и Эдди в страхе застыл.

Пока Харрис не протиснулся мимо него и не пошёл целеустремлённо по проходу.

– Харрис! – прошипел Эдди. – Постой!

Но друг уже свернул в одну из спален.

– Что не так? – спокойно откликнулся он.

Эдди медленно прокрался за ним, почти ожидая увидеть за окном жуткую морду вендиго, высматривающего сквозь грязное стекло нарушителей вроде них. Но в комнате не было ничего, кроме мебели, теней и пыли. Эдди покачал головой. Кажется, он переборщил с ужастиками.

– Обалдеть! – Харрис подбежал к большой кровати и прыгнул на неё, подняв клубы пыли. – Наверняка это была его спальня.

Сняв рюкзак, Эдди неохотно присоединился к другу: вытянулся рядом с ним на кровати и несколько секунд смотрел в потолок, прислушиваясь к поскрипываниям и стонам старого дома.

Внизу что-то стукнуло.

– Что это было? – Эдди сел и уставился в коридор.

Харрис тоже сел, затем, выждав недолго, неуверенно сказал:

– Скорее всего, ничего такого… Правда же?

Эдди спрыгнул с кровати и, схватив рюкзак, нащупал на дне папин молоток. Внезапно он почувствовал себя очень глупо. Ну и много толку было бы от молотка против вчерашнего гремлина? Или чего-нибудь ещё страшнее?

Они спустились назад на первый этаж и опять услышали скрип. Похоже, он доносился из гостиной, из-за стены рядом с печной трубой. Мальчики осторожно приблизились.

Каминная полка представляла собой доску из тёмного дерева, покрытую резьбой, изображавшей цветы и поющих херувимов. Под ней на металлической подставке в виде пары чертенят аккуратной стопкой лежали берёзовые поленья. Слева на полке стояла широкая керамическая ваза, полная засохших цветов, давно растерявших все свои краски. Луч от фонарика Эдди отразился от висящего над камином зеркала.

Ваза с грохотом упала на пол, разлетевшись на осколки, и Эдди с воплем запрыгнул на стоящее рядом кресло.

– Прости! – воскликнул Харрис. – Я задел её рюкзаком. – Наклонившись, он внимательно осмотрел камин, затем, старательно избегая осколков, прокрался к очагу и сунул внутрь голову.

– Что ты делаешь? – спросил Эдди.

Его воображение рисовало чёрных псов, притаившихся в углах комнаты, но он напомнил себе, что они были не в лесу, а всего лишь в доме Олмстеда. Здесь не было чудовищ. Верно?

– В «Ужасе подменыша» Элиза находит конверт в камине, – напомнил Харрис.

– Ах да.

Эдди тоже заглянул в тёмный как разинутая пасть очаг. А вдруг камин решит щёлкнуть невидимыми зубами? Эта мысль заставила его отшатнуться, и он случайно зацепился рукавом пальто за выступ решётки. Внезапно вся гостиная содрогнулась. В печной трубе что-то громко заскрежетало, как от трущихся друг об друга камней. Эдди вскрикнул, уверенный, что весь дом сейчас рухнет, но осёкся, заметив в свете фонарика улыбку на лице Харриса. Его друг оказался прав: они нашли потайную дверь! Как умно со стороны Олмстеда сконструировать нечто в духе своего творчества. А ведь ещё недавно Эдди был совершенно уверен, что подобное возможно лишь на страницах его книг.

– Молодчина, Эдди, – похвалил Харрис.

Открывшийся проём был около трёх с половиной футов в высоту и примерно столько же в ширину. Харрис быстро залез внутрь и исчез за поворотом. – Ты идёшь? – донёсся из темноты его усиленный эхом голос.

Опустившись на четвереньки, Эдди полез следом, морщась от ощущения сажи и грязи, мигом облепивших руки. Стены туннеля были выложены из крупного камня, покрытого испариной. В нескольких местах, где вода проникала сквозь трещины, на них росла плесень. Сразу после камина туннель заворачивал вправо, а ещё через несколько футов резко обрывался.

– Харрис? – позвал Эдди.

– Сюда, – откликнулся тот откуда-то снизу.

Эдди прополз чуть дальше и увидел небольшую, около шести футов, лестницу, привинченную к стене. Внизу по каменному полу прыгал луч от фонарика Харриса. Эдди схватился за холодную металлическую перекладину и начал спуск, ёжась от воспоминаний о том, как Герти спасалась от Стражей в финале «Смерти ведьмы».

Внизу лестницы его ждал ещё один арочный проход. Нырнув в него, он, ориентируясь по лучу, прошёл ещё немного и оказался в напоминающем крипту подвале с низким потолком. С ненадёжных балок свисали целые шторы из паутины. Вдоль стен лежали какие-то коробки и пачки газет. В противоположных стенах зияли чёрными провалами проходы.

– Зацени! – обернулся из другого конца помещения Харрис. – Тут прямо… что-то вроде рабочего кабинета.

У дальней стены стояли стол на тонких ножках и высокий деревянный шкаф для документов. Одна его дверца была открыта.

– Это здесь он писал? – Эдди старался дышать ровно и глубоко, чтобы немного успокоиться. – Жуть.

– Или он просто сносил сюда всё, что ему хотелось спрятать, – предположил Харрис, кладя фонарик на шкаф. Сунув руку внутрь, он достал с полки что-то вроде ежедневника в твёрдой обложке, открыл его и после нескольких секунд ошарашенного молчания ахнул: – О Боже, Эдди, ты только посмотри!

Эдди поспешил к нему, и Харрис показал ему титульную страницу. На ней угловатым почерком было написано «Призрак в особняке поэта», а внизу стоял уже знакомый символ:

Харрис пролистал книгу и покачал головой.

– Похоже, кто-то переписал в неё роман Олмстеда.

– От руки целую книгу? – изумился Эдди.

– Судя по всему. Похоже на «Загадочную рукопись», только без шифра.

Эдди заглянул в открытый шкаф. На полке стояли ещё несколько таких же книг. Он достал одну и, открыв, не удержался от потрясённого шёпота:

– Ого…

На титульном листе был тот же символ и надпись, очевидно сделанная тем же человеком, только этот ежедневник был озаглавлен «Ярость вендиго». Третий роман Натаниэля Олмстеда. Эдди положил его на стол и взял с полки следующий – «Месть Кошмарий». Затем ещё один – «Египетская игра мёртвых». И ещё – «Кот, перо и свеча». – Думаешь, это оригинальные рукописи?

– Скорее всего. – Харрис наклонился и постучал по каменному полу.

– Если их правда писал сам Олмстед, они стоят уйму денег.

Харрис помотал головой.

– Да, но мы здесь не ради денег.

Эдди покраснел.

– Конечно, нет, я просто так сказал. – Он достал из рюкзака «Загадочную рукопись» и сравнил почерки. – Смотри… Эти слова, «История Натаниэля Олмстеда», точно написал тот же человек.

– Выходит, это действительно рукописи самого Натаниэля, – Харрис, успевший сесть на пол, поднял на него глаза.

– Всё указывает на это, – согласился Эдди. – В конце концов это его дом. Но что это значит? Почему он писал свои романы от руки? И зачем прятал их здесь?

– Причём эта комната – не единственная его тайна, – заметил Харрис. – Смотри. – Он провёл пальцем по краю плиты, на которой сидел. – Она отличается от всех остальных: вокруг неё нет слоя известки. Помнишь, в «Смерти ведьмы» Герти тоже нашла такую? – Он дунул в щель между плитами, и из неё вылетели грязь и пыль. Харрис постучал костяшками по камню, и, судя по звуку, под ним была пустота. – Помоги мне.

Они опустились на колени у противоположных сторон плиты, но после череды неудачных попыток её поднять были вынуждены признать, что она застряла.

– А её нельзя чем-нибудь поддеть? – Харрис покрутил головой по сторонам. – Может, твоим молотком?

Эдди засмеялся. Открыв рюкзак, он достал из него молоток и протянул другу.

– Одно очко в пользу молотка. Ноль очков у бумеранга.

– Очень смешно. – Харрис вставил гвоздодёр в щель между плитами и потянул. Плита слегка качнулась, но подниматься не желала. – Блин.

Эдди встал.

– Вроде Герти в книге пользовалась ломом, нет? Может, с ним выйдет?

– Только его ещё найти надо, – вздохнул Харрис.

Они принялись перебирать содержимое коробок в углах. Эдди заглянул в пустой дверной проём, но не увидел ничего, кроме чернильной темноты, которая, казалось, смотрит на него в ответ. По ногам подуло ледяным ветром. Раздосадованный и напуганный, Эдди торопливо попятился.

– У меня от этого места мурашки по коже.

– Неужели? – с сарказмом отозвался Харрис, отвлёкшись на секунду от очередной коробки. – С чего бы это? – Он вдруг вскрикнул, и у Эдди едва колени не подкосились. – Нашёл!

Харрис, стоя на коленях у противоположного проёма, поднял над головой небольшой лом.

– Ты меня до сердечного приступа доведёшь, будешь так орать! – возмутился Эдди.

Друг лишь пожал плечами.

Они бросились назад, к центру комнаты. Харрис поддел концом лома плиту и надавил. На этот раз камень приподнялся и скользнул вбок. Из открывшейся дыры раздался тихий шорох, похожий на чьё-то судорожное дыхание. Эдди отпрянул, тогда как Харрис подался вперёд.

– Только не говори, что ты собираешься сунуть туда руку? – ужаснулся Эдди.

Харрис кивнул.

– Придётся. Вдруг там спрятан ответ?

– Или поджидает чудовище! – прошипел Эдди.

Харрис закатил глаза и, прежде чем Эдди успел его остановить, опустил в дыру руку по самое плечо. Поморщившись, он крякнул.

– Там что-то есть… Фу!

– Чудовище? – Эдди отбежал от дыры.

– Нет. Не чудовище, но что-то… влажное. – Харрис выпрямился, держа в руке что-то небольшое и прямоугольное, и обтёр это рукавом пальто от грязи и пыли. – Ещё одна книга. Как те, что в шкафу.

Но с этой книгой было что-то странное: несмотря на промокшую обложку, когда Харрис её открыл, стало ясно, что сами страницы остались сухими. В неверном свете фонарика создавалось ощущение, что книгу окутывает призрачное сияние.

У Эдди, подкравшегося к другу, волосы на голове зашевелились при виде знакомого угловатого почерка. И вновь Олмстед не забыл изобразить тот загадочный символ.

– «Желание женщины в чёрном», – прочитал Харрис. – Эту я не читал.

– Неопубликованный роман Натаниэля Олмстеда, – выдохнул Эдди. – Он тоже зашифрован?

Харрис дрожащей рукой перевернул страницу и отрицательно мотнул головой. Слегка запинаясь, он зачитал:

– «В городе Коксгленн дети страшились наступления ночи. Но пугала их не темнота – их пугал отход ко сну. Ибо когда они укладывались спать и закрывали глаза, она наблюдала за ними».

Он поднял глаза от страницы и вопросительно вскинул бровь.

– Интересно, почему он замуровал её под каменной плитой?

«Желание женщины в чёрном… Почему мне кажется это знакомым?» – подумал Эдди. А вслух сказал:

– Пойдём отсюда. Почитаем где-нибудь в другом месте.

– Я не хочу потом сюда возвращаться, если выяснится, что тут есть что-то полезное, – возразил Харрис. – Мы так далеко продвинулись!

– Лишь бы потом не пришлось об этом жалеть, – пробормотал Эдди. Вздрогнув, он вздохнул и уселся на холодный пол.

Харрис продолжил чтение:

– «Когда-то давно люди, населявшие Коксгленн, возвели стену из поваленных деревьев, сухого кустарника, веток, лоз и грязи в попытке защититься от неё. Но это не помогло. Теперь руины того барьера пересекает ведущая в город дорога, но его бесчисленные острые сучья и иголки продолжают тянуться вглубь леса, хвататься за воздух, подобно слепому чудовищу в поисках добычи…»

Следующий час мальчики просидели в подвале, читая рукопись в свете фонарика. Примерно каждые двадцать страниц они менялись. Очень быстро друзья пришли к однозначному мнению, что этот роман был самым страшным из всех, придуманных Натаниэлем Олмстедом.

Перед мысленным взором Эдди прокручивался целый фильм, персонажи которого с визгами и криками убегали в страхе от ужасной Женщины в чёрном, чья тихая ярость ставила её во главу рейтинга самых опасных существ миров Олмстеда. Любое живое создание в её присутствии начинало медленно гнить изнутри.

Эдди особенно сильно впечатлил конец пятой главы. Он не мог оторваться от чтения, даже когда ноги начали неметь:

Как-то ночью, когда Дилан лежал в кровати и смотрел в потолок, до его ушей донёсся какой-то шум с первого этажа. Будто что-то царапало стены. Решив, что в дом забралась мышь или белка, он откинул одеяло, надел халат, сунул ноги в тапочки и спустился вниз. В гостиной он щёлкнул выключателем, но ничего не произошло. Было новолуние, и в комнате стояла непроглядная темень. А царапание продолжалось откуда-то из другого конца гостиной.

– Мам? – обернулся Дилан к лестнице. – Пап?

Он надеялся, что они придут на его зов, но ответа не было.

По темноте поплыла жуткая вонь. А спустя несколько секунд Дилан услышал низкий, нечеловеческий смех. В гостиной был кто-то ещё, Дилан ясно различал чьё-то быстрое, поверхностное дыхание. Царапание зазвучало громче и ближе.

Дилан замер. Затем ущипнул себя в надежде, что это лишь сон, но к своему ужасу убедился, что всё происходит наяву.

– Эдди, – прошептал Харрис, – ты это слышал?

Эдди поднял глаза от страницы. История так сильно его захватила, что он едва не забыл, где находится.

– Слышал что?

– Похоже на… – Харрис смотрел вглубь одного из тёмных проёмов в стене. Наконец он тряхнул головой. – Забудь. Читай дальше.

Эдди ещё несколько секунд прислушивался. Тишина подвала оказывала на него какой-то странный, почти гипнотизирующий эффект. Встряхнувшись, он поднял с колен книгу.

Дилан открыл шкаф рядом с комнатной пальмой и нащупал свечу и коробок спичек. Тьму прорезала искорка. Он поджёг фитилёк, и маленький огонёк затрепетал, но быстро выровнялся. Дилан посмотрел по сторонам, но не увидел никого, кто мог бы издать тот жуткий смех. Зато вонь стала гуще. И исходила она от стены рядом с камином.

Дилан на цыпочках двинулся к нему, но остановился перед восточным ковром, постеленным перед очагом, заметив на нём какие-то два холмика. Наклонившись, он задрожал, узнав в них знакомую одежду. Мамин халат был мокрым и в чём-то измазан. От папиной пижамы пахло как от протухшего мяса. С его родителями случилось нечто страшное. Ковёр под одеждой потемнел и маслянисто поблёскивал в неровном свете свечи. Дилан зажал нос рукой, борясь с тошнотой. Внезапно огонёк погас, и он оказался в полнейшей темноте.

– Чем это воняет? – снова перебил его Харрис.

Эдди осёкся. Действительно, пахло чем-то неуловимо сладковатым.

– Почти как от мусорных баков у школьной парковки. Откуда он доносится?

– Отовсюду, – ответил Харрис. И посмотрел на книгу в руках Эдди. – Совсем как… с Диланом из романа.

Эдди замутило, но не из-за вони. Он протянул книгу Харрису и промямлил, заикаясь:

– Т-твоя очередь?

Харрис с усталой улыбкой развернул к себе книгу и начал читать:

Что-то скользнуло по его ноге. Затем сдёрнуло тапочку. Дилан отпрянул, развернулся и, ориентируясь по стене, побежал в направлении входной двери.

Загадочное существо, умыкнувшее тапочку, ползло по полу вслед за Диланом. Он рывком распахнул дверь и выскочил наружу.

Оно гналось за ним до конца подъездной дороги. Заметив дальше по улице приближающиеся фары, Дилан отчаянно замахал, стараясь привлечь внимание водителя. Свет бил в глаза, двигатель ревел всё громче и не торопился затихать. Из тени на повороте на Дилана что-то прыгнуло. Он метнулся через проезжую часть и упал на обочину. В следующий миг в каких-то дюймах от него пронеслась машина. За этим последовал мерзкий звук удара по чему-то мягкому и визг покрышек.

Открылась водительская дверь, гравий заскрипел под подошвами, и кто-то басом спросил:

– Ты в порядке?

Дилан вскочил и закричал:

– Вы что, меня не видели?!

Рядом с пикапом стоял невысокий худой мужчина.

– Прости, парень, я только со смены. Как-то не ожидал увидеть в такой час посреди дороги мальчика в халате. – Он опустил взгляд и взвыл: – Ох, чёрт, я что-то переехал? – Посреди дороги лежала тёмная куча около фута в диаметре, влажно поблёскивающая в свете фар. – Не твой, нет?

Зачарованно смотря на кучу, Дилан помотал головой.

– Завтра утром какого-то ребёнка ждут дурные вести. Бедняга. – Мужчина шагнул ближе и наклонился.

– Назад! – закричал Дилан.

Но было уже поздно. Из влажной массы вытянулась блестящая человеческая рука и схватила мужчину за воротник. На глазах Дилана лицо того почернело, а кожа начала сползать как расплавленный воск. Но истошные крики несчастного заглушил женский хохот, раскатистым громом прокатившийся по Коксгленнским холмам.

Харрис с круглыми, как блюдца, глазами бросил книгу на пол и приглушённо застонал.

– Мне тут пришла в голову мысль…

– Что такое? – выпрямил спину Эдди.

– Женщина, – произнёс Харрис, не отрывая испуганного взгляда от книги.

В желудок Эдди будто упал ледяной ком. Ну, конечно! Вот почему название показалось ему знакомым!

– Эдди, ты не думаешь?.. – не договорил Харрис. Но Эдди уже закивал.

Героиня местных баек. О которой предупреждало граффити на памятнике. Привидение из леса.

– Ты понимаешь, что это значит? – спросил Харрис.

Эдди снова кивнул.

– Не зря всё-таки Натаниэль написал о ней роман. – Он посмотрел по сторонам, задерживая взгляд на тенях, которые, казалось, стали гуще и медленно подползали к друзьям. От внезапно пришедшей на ум мысли его всего передёрнуло. – Получается, Женщина в чёрном реальна? Как гремлины и озёрные собаки?

Харрис, по всей видимости, пришедший к такому же выводу, слабо кивнул.

– Может, местные не такие уж и сумасшедшие. Может, они действительно её видели. Что, если она правда за всеми наблюдает?

Эдди глубоко вдохнул и медленно выдохнул, стараясь сохранять спокойствие. Он заговорил тихо и ровно:

– Может, между этими рукописями, что мы нашли здесь, и чудовищами Гейтсвида есть какая-то связь…

– Какая связь? – не понял Харрис.

Эдди тряхнул головой.

– Что, если ему было известно, что какие-то чудовища из его книг существуют на самом деле? Как эта Женщина? Что, если он спрятал эту книгу под плитой, потому что её история вышла слишком страшной? – Его вдруг охватил всепоглощающий ужас. Он потрясённо прошептал: – Если она оказалась слишком страшной для него, то какого чёрта мы тут делаем?

Харрис не отрывал пристального взгляда от рукописи.

– Мы действуем по заветам самого Натаниэля Олмстеда: ищем ответ на загадку. – Он подобрал книгу. Но, перевернув страницу, изумлённо ахнул.

– Что такое? – посветил на него фонариком Эдди.

Харрис закрылся ладонью от луча и развернул книгу, чтобы другу тоже было видно.

P B Z D Y F R H V J W L U

A Q C O E T G S I X K N M

– О нет! – Эдди схватил с пола «Загадочную рукопись» и несколько секунд сравнивал её строчки с этими. – Зачем Олмстеду шифровать и эту рукопись?

– Без понятия. – Поджав губы, Харрис перевернул страницу, и его лицо расстроенно вытянулось. Он продемонстрировал Эдди оставшиеся страницы – они все были пусты. – Вот и всё. Роман «Желание Женщины в чёрном» на этом обрывается. Он замуровал его, так и не завершив.

Эдди охватило жгучее разочарование.

– Это всё, что он написал? Но какой у этой истории конец? И почему он не объяснил, что означает этот дурацкий шифр? – Он швырнул «Загадочную рукопись» на пол, и та упала рядом с дырой. – А мы были так близки! И что нам теперь делать?

Из-за стены, со стороны тайного прохода из камина, донёсся звук, похожий на чих, и мальчики застыли, боясь пошевелиться.

Выждав пару секунд, Эдди прошептал:

– К-кто здесь?

Харрис, опомнившись, направил в проход луч фонаря.

– Кто там?! – воскликнул он и выхватил из рюкзака бумеранг.

Если бы Эдди не умирал от страха, его бы позабавил образ кенгуру, дрожащего в руке Харриса.

Фонарик Харриса высветил бесформенную тёмную фигуру, которая немедленно отпрянула и прижалась к стене рядом с лестницей. Её одежды были чёрными, белые руки закрывали бледное лицо.

Женщина в чёрном? Она пришла за ними, чтобы обратить их в чёрную жижу, как сделала с персонажами романа Олмстеда? Но Эдди почти сразу сообразил, что ошибся. Женщина в чёрном никогда не шарахнулась бы от своих жертв.

– Ты не мог бы перестать светить мне прямо в глаза? – спросила незнакомка.

– Ты кто? – спросил Харрис. Судя по тону, к нему быстро возвращалось присутствие духа.

Она убрала руки от лица и сощурилась от яркого света – Харрис не спешил исполнять её просьбу. Наконец Эдди не выдержал и надавил ему на руку, заставляя опустить фонарик.

– Это Мэгги. Мэгги Рингер.

– Ты нас до смерти напугала! – взорвался Харрис. Его возглас разнёсся по подвалу, породив многоголосое эхо. Он снова направил луч света ей прямо в лицо. – Что ты здесь делаешь?

– Могу спросить вас о том же, – огрызнулась Мэгги и вызывающе посмотрела на них. Её ноздри раздувались, как у загнанного зверя. После недолгой паузы она добавила уже тише: – Перестань меня слепить, и я отвечу.

Харрис недовольно крякнул и всё же опустил фонарик.

– После уроков я ехала на велосипеде домой по Блэк Риббон, когда увидела, как вы пролезаете через дыру в заборе. Мне стало интересно, что вы забыли на земле Олмстеда, ну я и пошла за вами, – объяснила Мэгги.

– А зря, – сказал Харрис, осторожно кладя «Желание Женщины в чёрном» на пол рядом с «Загадочной рукописью». – Здесь опасно.

– Тогда почему вы здесь? – спросила Мэгги, хотя по её лицу было заметно, что она догадывается.

– Это секрет, – сказал Эдди. От мысли, как на него будут смотреть завтра в школе, если кто-то узнает, чем они занимались, у него загорелись щёки. – Не рассказывай никому!

– Ты давно тут? – спросил Харрис. – Та вонь – это не?..

Мэгги обескураженно моргнула.

– Типа, не от меня ли это воняло? Как мило, но нет. Я тоже её чувствовала, когда спускалась по лестнице пару минут назад. Вас было слышно ещё у камина, сначала очень чётко, но затем вы стали говорить тише, поэтому я полезла внутрь.

– А вдруг воняло на самом деле от… – Эдди не договорил: Харрис ткнул его пальцем в руку.

– Женщины в чёрном? – закончила его мысль Мэгги и покачала головой. – Я знала, что вы занимаетесь чем-то странным, но это уже перебор. Шифры? Чудовища? И все эти книги, о которых вы болтаете? Мне всё это не по душе.

– Поэтому тебе не стоило за нами идти, – повторил Харрис.

– Ну прости! – огрызнулась она. – Но у меня в голове не укладывается вчерашнее. Я сидела себе спокойно в библиотеке, делала домашку, а тут заявились вы вместе с этим… маленьким чудовищем. А затем… ты, Эдди, начал как-то странно говорить. Вы же не думали, что я просто на всё это забью?

– Это тебя не касается, – упёрся Харрис.

– Может, пойдём отсюда? – предложил Эдди.

– Правильно, – согласился Харрис. – Позже закончим.

Эдди подобрал с пола книги, стараясь держаться как можно дальше от чёрной дыры. Когда он от неё отходил, ему послышался огорчённый вздох.

Харрис решительно направился к лестнице, отпихнув с дороги Мэгги.

– Прошу прощения!

Мэгги глянула на подошедшего Эдди:

– Мне правда жаль.

– Всё нормально, – шепнул он. – Это сложно объяснить.

Харрис, успевший подняться на несколько перекладин, обернулся и сердито на него посмотрел.

Они по очереди выползли из камина и пошли к задней двери. Из плотных туч на чёрном горизонте проглядывала большая луна.

– Подожди нас! – крикнул Эдди вслед скрывшемуся за углом Харрису.

Убрав книги в рюкзак, он забросил его за правое плечо. Все трое молча пересекли вершину холма и пошли вниз по подъездной дороге, тянущейся через лес.

Внезапно Мэгги прибавила шагу и, нагнав Харриса, потянула его за рукав пальто.

– Прости, что отвлекаю…

Тот развернулся и пригвоздил её яростным взглядом. В свете фонарика Эдди его перемазанное в саже лицо выглядело по-настоящему жутко. Заметив испуг Мэгги, Харрис смягчился:

– Что такое?

Девочка оглянулась на дом.

– Вам не кажется, что за нами кто-то идёт?

– У тебя паранойя, – без особой уверенности в голосе сказал Харрис.

– Нет, – возразил Эдди. – У меня тоже такое чувство.

Голову затопили мысли обо всех чудовищах из книг Олмстеда, и он в панике закружил на месте, всматриваясь в темноту. Луна скрылась за облаком, и мрак сгустился. В лесу было тихо и безветренно. Эдди поборол инстинктивное желание закричать «ау», боясь услышать ответ.

– Что это там? – спросил Харрис, глядя куда-то поверх плеча Эдди.

Они все это услышали – шорох за деревьями, в нескольких футах выше по склону. То ли от крыла, то ли от листочка или обрывка бумаги. По спине Эдди пробежал холодок, как от резкого порыва ледяного ветра.

– Кто там? – громко спросила белая как полотно Мэгги. Вдруг она отшатнулась и запнулась о свои же ноги. Эдди метнулся к ней, чтобы помочь, но глаза Мэгги, не отрываясь, смотрели на дом, частично видимый за деревьями. – Там!

Когда Эдди обернулся, то тоже едва не упал.

В первую секунду он не заметил ничего необычного – деревья, тени, пятна лунного света. Темнота, снова темнота. Но затем зрение сфокусировалось, и пустое пространство между деревьями будто обрело объём: каждая чёрная тень превратилась в высокую худую фигуру. Эдди ощутил лёгкое движение воздуха: казалось, сам лес испускает из себя что-то.

Зашуршали подхваченные ветром опавшие листья.

Несколько дюжин теней с какой-то нечеловеческой плавностью скользнули от деревьев и встали в начале дороги. Под капюшонами длинных мантий виднелись белые как мел лица, оскаленные в жутком подобии улыбок.

Эдди потёр глаза и тихо простонал:

– Опять.

Харрис с бумерангом в руке шагнул вперёд и шепнул Эдди и Мэгги:

– Будьте начеку. – Затем крикнул в сторону существ: – Оставьте нас в покое!

Замахнувшись, он швырнул бумеранг, и тот, к немалому изумлению Эдди, полетел точно в цель. Но восторг его был недолог: одно из тёмных созданий шлёпнуло по дощечке когтистой рукой, и тот с тихим «ввух» растворился в воздухе.

В следующую секунду Эдди дёрнули назад сразу за обе руки – Мэгги с одной стороны и Харрис с другой, и трое ребят рванули вниз по дороге.

Казалось, каждый ствол, мимо которого они пробегали, выбрасывал в пространство рядом с собой ещё одну фигуру в мантии. Они возникали повсюду, куда ни посмотри. Эдди в панике прикусил щеку, да так сильно, что почувствовал привкус крови.

Деревья по бокам дороги тянули к ним голые ветки. Харрис вскрикнул, когда острый сук оцарапал ему щёку. Ещё один выдрал у Мэгги прядь волос, заставив её взвизгнуть. Эдди был совершенно уверен, что даже растения леса были заодно с чудовищами. Он услышал за спиной громкий треск ткани: что-то выдрало из его пальто с левой стороны целый лоскут.

Лямка рюкзака соскользнула с плеча, и он упал в кусты. Харрис и Мэгги побежали дальше вниз, оставляя за собой смазанный след от скачущего в руке Харриса фонарика.

– Стойте! – позвал Эдди, но без толку.

Затормозив на заросшем травой гравии, он развернулся. Рюкзак лежал на обочине, слегка присыпанный опавшими листьями.

Эдди метнулся было к нему, когда заметил над собой гигантский силуэт, закутанный в полупрозрачную как чёрный газ тень. Эдди задрал голову и уставился в заплывшие как у свиньи глаза на круглом лице, обтянутом зеленоватой кожей. Губы существа разошлись, явив острые зубы. Эдди хотел закричать, но из горла не вырывалось ни звука. Ветер качнул макушки деревьев, и фигура на секунду затрепетала как пламя свечи и вновь обрела объём. Позади неё виднелись остальные, выстроившиеся в лесу и на дороге как шахматные фигуры. Неподвижные, молчаливые и наблюдающие.

– Эдди! – закричали снизу Харрис и Мэгги.

– Угх. – Это всё, что он смог из себя выдавить. Язык скрёб по нёбу, как наждак. Голос пропал, загнанный ужасом куда-то глубоко в горло. Эдди всё ждал, что существо сейчас на него нападёт, но оно продолжало просто стоять, не шевелясь. С трудом вдохнув холодного ночного воздуха, Эдди всмотрелся в его жуткое лицо. В голове забрезжила идея, придавшая ему смелости.

После переезда в Гейтсвид, Эдди успел повстречаться с собаками из «Слуха о женском монастыре с привидением» и гремлином из «Проклятья гремлинского языка». А сейчас он столкнулся со Стражами – подручными ведьмы, загнавшими Герти в подвал старого фермерского дома. Этот эпизод из «Смерти ведьмы», прочитанный вчера днём, был ещё свеж в его памяти. Получалось, они тоже были реальны. И Эдди знал, как их победить.

– Эдди! – зов Харриса и Мэгги вывел его из ступора.

– Оставайтесь там! – закричал он в ответ. – Не приближайтесь! Я сейчас!

Не отрывая глаз от Стража перед собой, Эдди наклонился, подобрал рюкзак, закинул за плечо и сделал шаг назад. Стражи оставались неподвижны, скованные своими тенями. Эдди продолжал отступать, и с их лица сошли улыбки. Когда расстояние между ними достигло около двадцати футов, они все зажмурились и открыли рты в немом отчаянном вопле. Эдди старался ступать очень осторожно, чтобы не запнуться на неровном гравии и не потерять их из виду. Этим чудовищам достаточно было одной секунды. Он крикнул друзьям, чтобы они направляли его своими голосами.

Наконец он спустился спиной вперёд до конца подъездной дороги. Харрис и Мэгги прятались за стволом рядом с дырой в заборе. Густые деревья давно скрыли Стражей из вида, но Эдди знал, что они всё ещё там, на вершине холма, и продолжал смотреть в ту сторону слезящимися глазами, боясь моргнуть.

– Бежим! Скорее! – поторопил Харрис. – Чего ты там застрял?

– Одолжи фонарик? – попросил Эдди. Харрис застонал, но отдал ему фонарик. Эдди направил его луч в сторону холма и с облегчением выдохнул. – У них нетерпимость к свету. И они не могут за тобой следовать, когда ты на них смотришь.

– В смысле – «не могут за тобой следовать, когда ты на них смотришь»? – повторила Мэгги. – Это так ты от них удрал? Ты поэтому шёл задом наперёд? Откуда ты всё это знаешь?

– Так делала Герти в «Смерти ведьмы», – объяснил Эдди.

– Ну конечно! – воскликнул Харрис. – Я вспомнил, кто они такие! Жуткие твари.

– «Смерть ведьмы»? – переспросила Мэгги. – Погодите. Хотите сказать, про них написано в одном из романов Натаниэля Олмстеда?

Эдди кивнул. Фонарик подсветил её лицо снизу, и, несмотря на мазок грязи на носу, на секунду ему привиделась статуя девочки в лесу, настолько бледной была Мэгги. Но её дрожащий голос не оставлял сомнений – это была именно она.

Несколько секунд Мэгги со скептическим видом переводила взгляд с Эдди на Харриса и обратно, очевидно подозревая глупый розыгрыш. Но затем, хотя в её глазах всё ещё читалась растерянность, она кивнула.

– Так нам что, идти до самого дома задом наперёд? Потому что папа меня убьёт, если я приведу домой толпу огромных демонических теней.

Несмотря на всё случившееся, Эдди засмеялся, и Харрис почти сразу к нему присоединился.

– Вряд ли они за нами пойдут, – объяснил Эдди. – Им нужна темнота, а луна хоть и в первой четверти, но её света должно хватить, чтобы не выпустить их за пределы леса. В книге они появляются только в полной темноте. Но я на всякий случай продолжу смотреть назад, пока мы не отойдём на безопасное расстояние. Вам придётся меня вести.

– С удовольствием, – согласился Харрис, убирая в сторону лозы, закрывающие дыру в заборе.

Эдди едва не завалился, когда Харрис с Мэгги помогали ему через неё протиснуться, и мысленно взмолился, чтобы Стражи успели потерять к ним интерес.

Подобрав велосипеды, они поднялись на холм к дому Мэгги, и её отец неохотно согласился подвезти их до города на пикапе. Когда они проезжали мимо ворот, за которыми начиналась подъездная дорога к дому Олмстеда, луна вышла из-за облаков, и Эдди наконец почувствовал себя в безопасности, твёрдо зная, что Стражи и шагу не ступят на залитый молочным светом асфальт.

Эдди делал за столом домашнее задание по математике, хотя после всего случившегося за прошедший вечер сомневался, что из этого выйдет что-то путное, когда в дверь его комнаты постучала мама. Она принесла подогретый ужин и, положив антикварное серебряное блюдо на сложенное в изножье кровати одеяло, протянула ему телефонную трубку:

– Это тебя.

– Спасибо, мам, – поблагодарил он.

Мама чмокнула его в щёку и ушла, закрыв за собой дверь.

– Эй, – послышался из трубки усталый голос Харриса. – Ты в порядке?

– Всё нормально. А ты?

– Места себе не нахожу, – признался Харрис. – Эти штуки пострашнее озёрных собак. Пострашнее гремлина.

Эдди про себя отметил, что он не упомянул Женщину в чёрном. Конечно, Стражи очень их напугали, но они оба понимали, что встреча с ней закончилась бы намного хуже.

– Откуда они взялись? – недоумевал Эдди.

– Не знаю. Но помнишь, в «Смерти ведьмы» во время городского собрания старуха рассказывает Герти легенду о Стражах, охотящихся в лесу после заката?

– Точно! Может, они обитают на участке Олмстеда.

Харрис молчал, Эдди было слышно лишь его дыхание. Наконец он не выдержал:

– Что?

– Я просто подумал… если эти штуки живут сейчас в лесу вокруг дома Олмстеда, они появились там до или после его исчезновения?

Эдди помотал головой и поспешил сменить тему:

– Давай не будем об этом. У меня такое чувство, что мы уже очень близко. Ты успел взглянуть на шифр в книге, что мы нашли в полу? Мне показалось, он отличается от того, что в «Загадочной рукописи». Ты не проверишь?

Харрис ответил не сразу.

– У меня нет книг. Они у тебя.

– Ах да, – спохватился Эдди. – Я забыл.

Он схватил рюкзак и достал из него все тетради и папки.

Книги! Где книги?!

Эдди похолодел. А вдруг они выпали из рюкзака, когда он его уронил? Всё произошло так быстро, что он бы и не обратил внимания на лёгкость сумки. Тогда его волновало одно: как спастись от чудовищ.

Он представил подъездную дорогу к дому Натаниэля Олмстеда и лежащие посреди неё книги. В том самом месте, от которого он надеялся какое-то время держаться подальше.

– А… – Он не знал, что сказать. Лицо запылало. На всякий случай он достал из рюкзака все вещи, пока на дне не остался один молоток. Его Эдди тихонько убрал вглубь ящика письменного стола.

– Эдди? Ты там?

– Да, – прошептал он в телефон. – Я здесь… а книг нет.

Глава 12

На следующий день в школе всякий раз, когда кто-то захлопывал дверь шкафчика, у Эдди сердце едва не выпрыгивало из груди. Из-за шума крови в ушах он едва расслышал вопрос мисс Фелпс о коэффициентах. Когда он мыл руки в туалете, ему почудилось, что за ним кто-то наблюдает, но повернувшись в ту сторону, Эдди никого не увидел. Последняя пара дней сильно пошатнула его нервную систему.

Какая-то часть его даже радовалась потере книг. Если бы не Харрис, Эдди вполне мог взять продолжительный перерыв от всего этого расследования, связанного с Натаниэлем Олмстедом. В то же время его грызла совесть: столько трудов насмарку! Их могло осенить, как взломать шифр, но толку? Его самого-то под рукой нет!

Они встретились после третьего урока. Увидев Харриса, Эдди ахнул: друг выглядел ужасно! Волосы грязные, глаза остекленевшие, будто он только встал с постели.

– Что с тобой? – встревоженно спросил Эдди.

– Всю ночь не спал, всё думал, где мы могли посеять книжки. Я помню, ты сказал вчера, что не хочешь туда возвращаться, но я не вижу иного выхода. Нам придётся вернуться к дому Олмстеда и поискать их.

Услышав поскрипывание кроссовок о линолеум, они обернулись. Мэгги улыбнулась, и впервые за время их знакомства Эдди был уверен, что она действительно рада их видеть. Смахнув с лица волосы и поправив на плече ремень от сумки, Мэгги спросила:

– Можно с вами?

Эдди и Харрис ошарашенно на неё воззрились.

– Слушайте, – вздохнула она, – вчера вечером в том лесу произошло нечто очень странное. Я не могу перестать об этом думать. – Не дождавшись реакции, она добавила с дразнящей ноткой в голосе: – Что ж, я так понимаю, вы не хотите знать, что я выяснила?

Харрис закатил глаза.

– И что же ты выяснила?

– Вам же неинтересно. Забудьте.

– Мэгги… – протянул Эдди. Прозвучало это намного жалобнее, чем ему бы того хотелось.

– Все эти «девочек не берём» – это так по-детски, – снова заулыбалась она. – Пообещайте, что возьмёте меня с собой, и я расскажу.

Эдди посмотрел на Харриса. Что-то подсказывало ему, что Мэгги нарыла нечто стоящее. Они оба кивнули и хором сказали:

– Можешь пойти с нами.

– Отлично. – Мэгги шлёпнула их по плечам. Больно.

– А теперь – рассказывай. Что ты выяснила? – поторопил Харрис.

Мэгги сняла сумку с плеча и начала в ней рыться.

– Вчера в том доме я слышала всё, что вы говорили. – Харрис хотел возмутиться, но Мэгги его перебила: – Смирись уже. – Харрис скрестил на груди руки, но промолчал. – Дочитав историю про ту жуткую старуху, ты, Эдди, упомянул какие-то шифры в книгах. – Она достала две книжки в твёрдом переплете. – Вы об этих книгах говорили?

– Слава богу! – побледнев, простонал Харрис и возвёл руки к потолку.

– Ого, – с облегчением выдохнул Эдди.

– Я так понимаю, в лес можно не возвращаться? – Мэгги с улыбкой отдала ему книги. – Ты оставил их в папином пикапе. Он нашёл их этим утром. Мы все вчера были не в себе, когда он вас подвозил, поэтому нет ничего странного, что ты не заметил, как они упали на пол. И всё же, на будущее, будьте внимательнее, раз они такие важные.

– Мы постараемся. – Харрис захлопнул дверь своего шкафчика.

Прозвенел второй звонок. Они все опаздывали на уроки.

– Мне пора, – шаркнул кроссовкой Эдди.

– Я разгадала ваш шифр, – горделиво сообщила Мэгги.

Эдди был почти уверен, что ослышался, но разинутый рот Харриса указывал на обратное. Коридор медленно пустел, и сердце Эдди заколотилось о рёбра: скоро на свои посты выйдут дежурные.

Мэгги убрала за ухо прядь волос.

– Как насчёт прогулять?

Глава 13

Они нашли тихий уголок в глубине читального зала, скрытый от взглядов высокими книжными полками у окна.

Мэгги достала из сумки лист бумаги и положила его на стол рядом с «Загадочной рукописью» и «Желанием Женщины в чёрном», затем застегнула чёрное худи и заправила длинные неряшливые пряди за уши. Поправив браслеты из чёрной резины, она с деловым видом сложила на столе худые руки.

Хотя сама Мэгги утверждала, что любит науку и математику, её готический стиль скорее соответствовал образу любительницы магии и мистики. Возможно, это на самом деле было так, просто она ещё об этом не знала.

– Я не хочу показаться занудой, – начала Мэгги, – но прежде чем что-то вам рассказывать, я хочу узнать, что происходит.

– Много чего происходит, – заметил Харрис. Взяв «Загадочную рукопись», он постучал её корешком по столу. – Что ты хочешь знать?

Недолго подумав, Мэгги сделала глубокий вдох и сказала:

– Ну… всё.

Урока едва хватило, чтобы поведать ей обо всём случившемся с Эдди с момента переезда его семьи в Гейтсвид. После того как он замолчал, Мэгги несколько секунд размышляла над услышанным, затем повернулась к Харрису:

– Ты вроде как эксперт по Натаниэлю Олмстеду, так что, по-твоему, происходит?

Тот улыбнулся и наклонился вперёд.

– После всего, что мы с Эдди пережили, я начинаю думать, что Олмстеда прогнали из города его же чудовища. – Его улыбка увяла, должно быть, из-за воспоминаний о событиях прошлого вечера. – Либо прогнали… либо что-то похуже.

Мэгги и Эдди переглянулись.

– Но тогда получается, что чудовища из его книг реальны, – заметила она.

– Когда Стражи гнались за нами вчера по лесу, они выглядели очень даже реальными, ты не находишь? – напомнил Харрис. – Ты наверняка слышала о проклятье. И ты была с нами в библиотеке.

– Да, но… – Осёкшись, она закрыла глаза и тряхнула головой. – Всему этому должно быть рациональное объяснение.

– Всё, что с нами происходило, так или иначе имело какое-то отношение к книгам Олмстеда, – сказал Эдди, открывая «Загадочную рукопись» на титульной странице. – Мы надеялись, что эта книга поможет во всём разобраться. – Он посмотрел Мэгги в глаза. – Ты сказала, что разгадала шифр. Пожалуйста, покажи нам.

Она вздохнула и обняла себя.

– Прошлой ночью я пролистала обе ваши книги. Я не забыла, что ты сказал в подвале Олмстеда, Эдди. Насчёт шифра. Чтобы его прочесть, нужен ключ, так? В общем, я всё смотрела на книги, смотрела, и внезапно мне пришла в голову идея. Я пересчитала буквы в тех двух строчках в конце книги про Женщину в чёрном. Их двадцать шесть. Не больше и не меньше. И они все разные. Сами посмотрите.

Мэгги открыла последнюю страницу незаконченного романа «Желание Женщины в чёрном». Эдди скользнул взглядом по буквам, выписанным рукой Натаниэля Олмстеда:

P B Z D Y F R H V J W L U

A Q C O E T G S I X K N M

Мэгги была права: их было двадцать шесть. И судя по голосу, она была в таком же восторге, как и Эдди.

– А где ещё у нас двадцать шесть букв?

Харрис едва не свалился со стула:

– Не может быть!

Эдди и сам был бы не прочь что-нибудь воскликнуть, но Мэгги уже перевернула выложенный заранее лист и продемонстрировала им готовый ответ:

P B Z D Y F R H V J W L U

A Q C O E T G S I X K N M

– «А» под «P», – пояснила она. – «В» над «Q». «С» под «Z». И так далее. Всё очень просто на самом деле. Каждая буква заменяется на противоположную. Это и есть ключ.

– Ты пробовала его на шифре? – спросил Харрис. – Работает?

Кивнув, Мэгги пихнула к нему лист бумаги.

– Он разбил все слова на группы по три буквы и не использовал знаки препинания, поэтому читать нелегко, но мне кажется, он таким образом хотел дополнительно усложнить задачу. – Она протянула ему ручку. – Попробуй и убедись.

Харрис открыл «Загадочную рукопись» и с помощью ключа начал расшифровывать строчки букв. Эдди нетерпеливо забарабанил по столу, но, поймав сердитый взгляд друга, опустил руки на колени.

Наконец Харрис отложил ручку и дрожащими руками поднял лист. Откашлявшись, он медленно прочёл:

– «Я совершил чудовищную ошибку». – Выпучив глаза, он быстро глянул на Мэгги и Эдди и продолжил: – «Существа прошли сквозь дверь, Гейтсвид на грани катастрофы, и теперь я понимаю, что это моя вина. Женщина в чёрном будет преследовать меня, пока я с помощью кулона не открою врата и для неё, но я не могу. Я видел, на что она способна. Вместо этого я должен её остановить. Едва ли у меня получится, но выбора нет. А потому я должен написать свою собственную историю».

Харрис уронил лист и, не отрывая от него потрясённого взгляда, пробормотал:

– Ну ничего себе. «Существа прошли сквозь дверь»? «Гейтсвид на грани катастрофы»? И во всём виноват Олмстед?

– Но… что это значит? – спросила Мэгги.

– Это значит, что ты была права, – прошептал Эдди. – Ты гений. Вот она – тайна. Ключ был прямо у нас под носом! В «Желании Женщины в чёрном».

– Мы получили кое-какие ответы, что само по себе невероятно, но вопросов только прибавилось, – заметил Харрис. Он ещё раз перечитал про себя расшифрованные строчки и поднял глаза. – О каких «вратах» он говорит? И что ещё за кулон? И почему ему так необходимо было написать свою собственную историю?

– И почему он записал ключ к шифру в этой книге, а её саму замуровал в подвале? – добавил Эдди.

– Очевидно, потому, что он не хотел, чтобы её нашли, – ответила Мэгги.

– Кстати, насчёт шифра, – подхватил Харрис. – Что означает этот символ на титульной странице и на статуе в лесу? «Пи» – это буква греческого алфавита.

Мэгги помотала головой.

– Это не «пи», – указала она на первую страницу «Загадочной рукописи». – Мне кажется, это иврит.

– Иврит? – переспросил Харрис. – Ты знаешь, что это значит?

– Особо ничего, – ответила Мэгги. – Это просто буква, называется «Хет».

– Хет? – повторил Эдди. – А зачем, по-твоему, её вырезали на статуе?

Мэгги покачала головой.

Харрис недолго подумал и повернулся к Эдди.

– Где, ты сказал, твои родители купили эту книгу?

– На ярмарке антиквариата Блэк Худ, несколько месяцев назад вроде, – ответил Эдди. – Это к северу отсюда, рядом с горами?

– Как она, интересно, там оказалась? – продолжил размышлять вслух Харрис. – В смысле логично предположить, что Натаниэль Олмстед хотел бы оставить её в подвале вместе с остальными рукописями, разве нет?

– Есть лишь один способ выяснить. – Мэгги протянула ему ручку и лист бумаги. – И давайте поторопимся, пока наше отсутствие не заметили.

– Давайте расшифровывать все вместе, – предложил Эдди, доставая тетрадь, и повернул «Загадочную рукопись» так, чтобы всем троим было видно.

Следующие два урока они корпели над шифром. Заслышав чьё-то приближение, они вскакивали из-за стола и прятались в проходах между стеллажами, затем, убедившись, что опасность миновала, возвращались к переводу. Покончив с очередной страницей, они зачитывали вслух каждый свою часть и приступали к следующей. Так, медленно, но верно, история начала складываться.

Поначалу рукопись представляла собой стандартный набор автобиографических фактов. Читать их было интересно, но Эдди искренне не понимал, зачем Натаниэлю понадобилось их шифровать. Признание, что он допоздна зачитывался романами о привидениях, едва ли тянуло на скандал.

Затем Эдди узнал об Олмстеде нечто новое.

Натаниэль никогда не верил, что ему хватит таланта стать писателем, и считал все свои идеи банальными. Вдохновение он черпал в старых фильмах о чудовищах: откладывал каждую неделю деньги, чтобы посещать кинотеатр в родном Ковенс Корнере, но, вернувшись домой и открыв тетрадь, он мог думать лишь о том, что увидел днём на экране. Перед старшей школой он увлёкся древней мифологией, працивилизациями и легендами народов мира, на основе которых было написано и снято множество знакомых ему произведений. Этот интерес довёл его до диплома колледжа Нью Старкхэма со специализацией в английском языке и истории. После он год путешествовал по всему свету, увидел египетские пирамиды, ирландские замки, венецианские каналы, ацтекские руины в Мексике, ледники Аляски и вулканы на Гаити. Он надеялся, что эти удивительные места вдохновят его начать писать, но по загадочной причине все его попытки можно было отнести разве что к путевым заметкам.

Пришла пора Мэгги читать свой отрывок, и Эдди невидяще уставился на волнистый рисунок древесины столешницы. Под воздействием её голоса перед его внутренним взором вставали описываемые Натаниэлем картины. В какой-то момент ему почти стало казаться, что писатель рядом.

Наконец моё путешествие привело меня в Карпатские горы Румынии. Я остановился у друга по колледжу, который работал над научным трудом в бухарестском университете. Однажды я отправился на поиски одной антикварной лавки, специализирующейся на артефактах – оберегах от вампиров, свернул куда-то не туда и заблудился. Почти час я бродил по напоминающим лабиринт улочкам и проулкам, пока не наткнулся на старуху, выставившую прямо у задней двери своего дома ящик со всякой мелочью на продажу. На вид это всё были самодельные украшения. Я не знал её языка, но понял, что она предлагает мне что-нибудь купить. Так как с собой у меня была небольшая сумма, которую я надеялся потратить в антикварной лавке, я стал отнекиваться, но она настояла, чтобы я изучил одну конкретную безделушку. Схватила меня за руку и всучила что-то маленькое и металлическое. На длинной блестящей цепочке из серебра висел кулон около шести дюймов в длину, лёгкий, как пёрышко, и страшно холодный. Плоский и волнистый, как извивающееся тело змеи, он был странной формы: один конец широкий и прямой, как ложка или небольшая лопата, а другой – заточенный, как ручка.

Я понятия не имел, что это такое, но стоило мне взять его в руки, и я уже не мог с ним расстаться. Я достал кошелёк, но старуха замотала головой, не принимая денег. Сказав что-то на своём языке, она развернулась и скрылась в тёмном дверном проёме, оставив меня в одиночестве посреди переулка.

Слушая Мэгги, Эдди вдруг заметил, что светлые и коричневые линии древесного рисунка на поверхности стола стали складываться в лицо. Длинные тёмные изгибы превратились в пряди, свесившиеся за край столешницы. Они обрамляли круг из светлой древесины, на котором проступили резкие как у черепа черты: тонкий, злобно искривлённый рот и пустые глазницы, глядящие прямо на него. Сердце Эдди быстро забилось, заревевшая в ушах кровь заглушила голос Мэгги.

Казалось, лицо двигается. На секунду оно будто улыбнулось. Затем открыло рот.

Эдди отшатнулся от стола и, вскочив, в ужасе начал:

– Ребят, вы это видите…

– Прошу прощения, – вышел из-за стеллажа мистер Лайонс, школьный библиотекарь. – Почему вы не на уроке?

Эдди едва удержался от вопля. Он бросил взгляд на стол, но лицо уже исчезло. Неужели ему привиделось? Из-за шока у него ушла пара секунд, чтобы осознать, что их поймали с поличным. Мистер Лайонс стоял в проходе, сунув руки в карманы, и выжидающе на них смотрел. Ребята переглянулись, будто это могло им помочь договориться без слов, и повернулись к библиотекарю.

– Ну и? – спросил он.

– Мы готовим доклад, – сказал Харрис. – Для… э-эм… дополнительных баллов.

– А-а, – с сарказмом протянул мистер Лайонс. – Ох уж эти дополнительные баллы, все вечно так за ними гонятся…

Подойдя к столу, он упёрся руками в столешницу и склонился над тетрадью Харриса. Эдди испугался, что сейчас библиотекарь спросит, чем они занимаются, и конфискует все их записи, но тот, кажется, не заметил странных строчек букв на страницах «Загадочной рукописи».

– Немедленно возвращайтесь в класс, и я не стану об этом сообщать, – сказал мистер Лайонс. – Но если вас поймают в коридоре без разрешения, не приходите ко мне плакаться. Этого разговора никогда не было.

Он показал им вытянутые указательный и средний пальцы – знак «мир», – развернулся и ушёл.

Секунду ребята ошарашенно смотрели друг на друга, затем затряслись в приступе нервного смеха. Эдди быстро глянул на стол, но лицо, если оно вообще там было, не вернулось. Возможно, мистер Лайонс его спугнул. Эдди спрятал лицо в ладонях, молясь про себя, что не сходит с ума.

– Что будем делать? – спросил Харрис. – Там ещё много осталось расшифровывать.

– Я почти уверена, что мистер Лайонс не разрешит нам воспользоваться ксероксом, чтобы поделить страницы на всех, поэтому сегодня переводить придётся кому-то одному, – отозвалась Мэгги, вставая из-за стола. – Позже встретимся и почитаем, что получилось. Как насчёт завтра?

– Хорошая мысль, – тихо сказал Эдди. – Но кто продолжит расшифровку?

Харрис и Мэгги переглянулись.

– Это твоя книга, Эдди, – пожал плечами Харрис. – Пусть сегодня она останется у тебя… если ты не против, конечно.

Эдди кивнул.

– Хорошо.

Занятый мыслями о проявившемся в рисунке древесины лице, он рассеянно собрал «Загадочную рукопись», листы с уже переведёнными отрывками и бумажку Мэгги с ключом и сунул всё это в рюкзак. Работа над шифром предстояла долгая и изнурительная, но он знал, что справится. Ему просто необходимо было сосредоточиться.

По пути из библиотеки Эдди размышлял над тем, сказать ли Харрису и Мэгги о лице на столе. Но и рта не успел открыть: прозвенел звонок, напугав его так, что он подпрыгнул.

– Звони, если что-нибудь узнаешь. Удачи! – пожелал Харрис, и вместе с Мэгги они вышли в коридор.

Глава 14

Когда Эдди пришёл домой после школы, мама сидела за кухонным столом и перепечатывала в ноутбук что-то с лежащей рядом тетради. Она так погрузилась в это занятие, что даже головы не подняла на приветствие Эдди, а от его хлопка по плечу едва не свалилась со стула.

– Эдгар! – вскрикнула она, наконец обратив на него внимание. – Ты меня напугал! – Глубоко вздохнув, она перевернула тетрадь исписанной страницей вниз и закрыла крышку ноутбука. – Прости, я сейчас на очень страшном эпизоде моей истории. Сидела тут одна и напугала сама себя так, что от каждого звука вздрагиваю.

– Звучит многообещающе, – заметил Эдди, беря со стола яблоко. – Когда дашь почитать?

– Думаю, я закончу через пару дней. – Мама рассеянно постучала ногтями по столешнице. – Я видела объявление о выступлении любителей в субботу в книжном. «Загадочная рукопись», так, кажется, он называется?

– Это магазин мамы Харриса, – уточнил Эдди.

– Да, я знаю. Я думаю прочитать там главу, может, две. Придёшь послушать? Думаю, тебе понравится.

– Конечно, – кивнул Эдди и откусил от яблока. – Харрис тоже наверняка оценит.

После секундного колебания она кашлянула.

– Перейдём к теме посерьёзнее. Мне сегодня звонили из школы.

– Да? – Эдди навесил на лицо невинную улыбку. – Насчёт чего?

– Сказали, что ты прогулял историю и английский. Это правда?

Эдди прислонился к кухонному шкафу рядом с раковиной и кивнул.

– Я думала, ты любишь эти предметы, – сказала мама. – В чём дело?

Что он мог на это ответить? «Всё хорошо, мам. Просто Натаниэль Олмстед верил, будто бы открыл какие-то врата, и теперь Гейтсвид по непонятной причине наводнили чудовища».

– Эдгар, – начала мама. – Я очень рада, что ты завёл друзей, но если они втягивают тебя… – Она недолго помолчала и тряхнула головой. – В общем, я надеюсь, что в следующий раз ты хорошенько подумаешь.

– Этого больше не повторится, – прошептал он.

– Не сомневаюсь, – подытожила мама, открывая крышку ноутбука. – Никакого телевизора до конца недели.

– Хорошо, – притворно огорчился Эдди.

Перекусив, он поднялся к себе и, плотно закрыв дверь спальни, разложил на кровати «Загадочную рукопись», «Желание Женщины в чёрном», Мэггин ключ и листы с расшифрованными отрывками. Затем включил ночник, сел, подложив под спину подушки, и открыл тетрадь. На секунду перед глазами встал образ лица на столе, но затем взгляд Эдди упал на строчки, написанные рукой Мэгги, и он заставил себя выбросить из головы всё лишнее.

Я достал кошелёк, но старуха замотала головой, не принимая денег. Сказав что-то на своём языке, она развернулась и скрылась в тёмном дверном проёме, оставив меня в одиночестве посреди переулка.

Закусив кончик ручки, Эдди несколько раз перечитал написанное, затем открыл «Загадочную рукопись» на том месте, где их прервал мистер Лайонс. Что будет дальше? Узнает ли он наконец судьбу Натаниэля Олмстеда? Или эта история тоже внезапно оборвётся, как роман про Женщину в чёрном?

Наконец Эдди приступил к переводу: брал абзац, переписывал, заменяя каждую букву, и перечитывал, только когда набиралось достаточно текста. Так было легче для понимания.

Натаниэль Олмстед показал полученный от старой румынки кулон другу, и тот был потрясён. Будучи специалистом по антиквариату, он заверил его, что кулон не румынского происхождения и совершенно точно никак не связан с вампирами, и показал Натаниэлю статью из учебника истории, в которой описывалась легенда о некоем «ключе», закрывавшем когда-то врата Эдема.

– Хочешь сказать, это тот самый ключ? – изумлённо спросил я друга. – У меня в руках ключ от врат Эдема?

– Фальшивка, разумеется, – со смехом ответил он. – Подделка. Выглядит очень похоже, судя по известным мне описаниям из древних текстов. Забавный сувенир!

В то время я ещё не знал, во что верить. Согласно статье, что дал мне почитать друг, учёные внимательно изучали истории, придуманные людьми разных временных эпох, с целью понять, как те жили. Мне показалось это разумным. Миф об Эдемском саде, теория Большого взрыва, все сказки, что рассказывают нам родители перед сном, – всё это служит пищей для формирования нашего личного мира. И именно в этом заключается труд писателя – создавать миры, придумывать мифы. Наконец я нашёл тему, захватившую моё воображение. Этот «ключ» так меня заинтриговал, что я погрузился с головой в изучение связанной с ним легенды. И однажды наткнулся на подробную статью о «настоящем ключе» в книге под названием «Миф о Каменных детях».

На этом месте Эдди ахнул. Миф о Каменных детях? На ум немедленно пришла статуя в Безымянном лесу – она тоже подходила под определение «каменного дитя»! Но имела ли она какое-то отношение к путешествию Натаниэля по Европе? Как бы то ни было, наконец-то он узнает что-то, что прольёт свет на происходящее!

Эдди глянул в окно: небо быстро темнело. Листва почти вся успела облететь, и тёмно-синий фон рассекали голые ветки, похожие на костлявые руки, вылезшие из земли. Облизнув пересохшие губы, Эдди вернулся к шифру.

В целом миф о каменных детях повторял многие знакомые Натаниэлю иудаистские и христианские верования, но было в нём и несколько существенных отличий. Согласно найденному им научному труду, люди верили, что Бог сотворил мир за семь дней. По завершении Его труда возникло место, названное Эдемом, – огромный сад, окружённый высокой стеной, что защищала рай от пока ещё не сформированных, тёмных пространств. По бокам богато украшенного входа стояли две статуи. Каменные дети. Мальчик и девочка. Их пьедесталы были декорированы символами и изображениями существ, которым был закрыт вход в рай. Каждый ребёнок держал в руках большую книгу с пустыми страницами, на обложках которых были вырезаны две буквы еврейского алфавита, Йод на одной и Хет на другой.

Вместе они образовывали слово «хай», что можно было вольно перевести как «жизнь».

– Мэгги была права, – вслух сказал Эдди. И лишь затем до него в полной мере дошло, что именно он сейчас прочитал. Каменное дитя. Держащее большую книгу с пустыми страницами. С вырезанной на обложке буквой еврейского алфавита Хет. Получалось, вместе буквы означали нечто вроде «жизнь внутри этих стен»?

Но если Жизнь была внутри, что Бог оставил за пределами Сада? А вдруг «Загадочная рукопись» подтвердит его подозрения?

Эдди продолжил:

Врата, у которых стояли каменные дети, защищал архангел, исполняющий роль Гласа Божьего. Ему было доверено хранить ключ от Сада. Когда какому-то существу запрещалось входить в Эдем, архангел ключом высекал на пьедесталах его образ, как свидетельство его порочности. Символы на каменных вратах служили напоминанием о существах, обречённых на изгнание.

Эдди оторвался от перевода. Во рту пересохло, голова гудела. Отложив книгу, он встал с кровати. Нужно было позвонить Харрису и обо всём рассказать. Статуя в лесу… Наверняка эта девочка – одна из тех каменных детей! Это казалось невероятным, как и, собственно, всё случившееся с ним за последний месяц. Посторонний человек посчитал бы все эти тайны, шифры и особенно чудовищ не более чем выдумкой, достойной романов Олмстеда, но Эдди знал, что всё это было по-настоящему.

Не справившись с любопытством, он вернулся к чтению.

В Саду Бог создал первого мужчину и женщину. Большинство считали их Адамом и Евой, но, согласно «Мифу о Каменных детях», первой женщиной была не Ева. Перед тем как на свет появилась Ева, у Адама была жена Лилит. В отличие от Евы Лилит не была создана из его ребра, её сотворили как равную ему. Они прожили в Саду какое-то время, и, как у всех замужних пар, между ними, бывало, возникали разногласия. Однажды они так сильно повздорили, что Бог явился узнать, в чём дело. Адам в пылу гнева заявил, что Лилит поступила плохо по отношению к нему и должна быть наказана. Бог поверил ему и изгнал Лилит, отправив её в далёкие дали, куда даже не достигал свет Эдема.

Компанию Лилит в её новом доме составляли Изгнанные – самые ужасные и жестокие существа мира. Лилит родила от них детей, известных как «лилимы», которые тоже не были допущены в Сад.

Согласно найденной Натаниэлем легенде, после злополучного случая со змеем и деревом познания добра и зла Бог разнёс стены Эдема на тысячи мелких осколков и разбросал их по всей земле. Они ослабили структуру нашего мироздания. В каких-то местах она так утончилась, что люди могли сквозь неё узреть соседствующие с нами тёмные вселенные. Путешествуя в подобные места в поисках вдохновения, ответов или чтобы вознести молитву, люди пришли к пониманию их сакральности. Но также осознали, насколько они опасны. Потому что, когда заглядываешь в другие миры, никогда не знаешь, кто посмотрит на тебя в ответ. Если верить «Мифу о Каменных детях», дети Лилит устали жить во мраке. Кого-то из них манил свет нашего мира. Другие просто мечтали его уничтожить. Лилимам надоело просто подсматривать. Им хотелось большего. Им нужна была дверь.

В своих изысканиях Натаниэль наткнулся на информацию об учёном, жившем несколько столетий назад, будто бы тот нашёл загадочный инструмент, являвшийся, по его собственным утверждениям, тем самым ключом архангела. Этот инструмент описывался как заострённый серебряный кулон на цепочке. Учёный пришёл к выводу, что ключ может привести своего обладателя к местам падения обломков стен Эдема и что при правильном использовании им можно проткнуть дыру в материи между мирами.

Ночник на тумбочке мигнул и потускнел. Эдди с криком выронил ручку.

– Какого?.. – пробормотал он, торопливо отползая на середину кровати на случай, если вдруг окажется в полной темноте. Несколько секунд он пристально смотрел на лампу, но её свет ярче не стал.

В голове мелькнуло, что этому может быть рациональное объяснение, скачок в напряжении, например, но после всех жутких событий последних дней Эдди не мог исключить вероятности чего-то не столь обыденного. И от этой мысли ему стало не по себе.

Он представил, как из-за края кровати высовывается когтистая рука и подцепляет плед.

– Прекрати, – прошипел Эдди и шлёпнул себя ладонью по лбу. – Мам! – позвал он в сторону закрытой двери. Выждав пару секунд, он попытался снова: – Пап!

Но услышал лишь тихое поскрипывание стен и крыши под дующим из долины ветром.

«Куда они делись?» – подумал Эдди и посмотрел на часы. На экране мигали цифры «12:00». Что тоже указывало на скачок в напряжении.

Эдди так увлёкся расшифровкой, что даже предположить не мог, который сейчас час. Он отодвинул штору и выглянул наружу. Многие дома Гейтсвида пустовали, но даже в тех, что ещё были жилыми, горели немногие окна.

«Должно быть, уже поздно».

Он уже хотел задвинуть назад штору, когда заметил нечто странное в самом центре города. Началось всё с того, что все фонари в парке погасли. Следом потухла вся Мэйн-стрит. С каждой секундой круг темноты расширялся, вбирая в себя всё новые улицы и дома между ними. Эдди никогда не видел ничего подобного: обычно при отключении электричества все источники света гаснут одновременно. Но темнота под холмом распространялась постепенно, как болезнь.

Лампочка в ночнике почти совсем перестала светить, и Эдди застонал.

Не в силах больше усидеть на месте, он прыгнул на середину комнаты, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от сгустившегося под кроватью мрака, и бросился к двери. За ней его ждала непроглядная тьма коридора. Эдди притормозил и обернулся. Та когтистая рука всё ещё могла поджидать его под кроватью, но темный коридор тоже внушал серьёзные опасения.

Пока он так стоял на пороге, прикидывая, заглянуть или нет под кровать, ночник окончательно погас. Тьма накрыла дом мокрым пледом. У Эдди перехватило в горле, но он заставил себя позвать родителей. И снова они его не услышали. А что, если их вообще не было дома? Но куда они могли уйти в столь поздний час?

У Эдди начался приступ клаустрофобии. Он едва мог различить очертания коридора. Наконец он шагнул вперёд, держась за холодную стеклянную ручку, и захлопнул дверь.

Поводя рукой по стене, он нащупал выключатель и щёлкнул кнопкой, но безрезультатно. Эдди сделал глубокий, успокаивающий вдох и, глядя прямо перед собой, направился в сторону родительской спальни. Окутавшая дом тишина пугала его до умопомрачения, но в то же время он не мог не радоваться, что не слышит рычания, шёпота или скрежета – обычного для подобных моментов звукового сопровождения в романах Натаниэля Олмстеда.

Эдди постучал в дверь спальни и сразу её открыл, не дожидаясь ответа.

– Эй, – позвал он, заходя внутрь.

Услышав шорох одеяла, он с облегчением выдохнул и свернул к маминой стороне кровати.

– Я не заметил, что уже так поздно, – тихо сказал Эдди, протягивая к маме руку. Конечно, она не рассердится – ему было не впервой будить её из-за кошмаров. Но странно, она не проснулась от прикосновения, даже когда он потряс её за плечо. – Мам!

Наконец она застонала и пробормотала невнятное:

– Что такое?

Эдди заколебался. Как ответить, чтобы не выставить себя сумасшедшим? Все его страхи на взгляд рационального человека были беспочвенны. «Подумаешь, свет выключили. Возвращайся к себе». Но ему не хотелось сейчас оставаться одному после всего прочитанного в «Загадочной рукописи».

Мама лежала ближе к середине кровати, так что до края оставалось около полуфута, и Эдди вытянулся на нём, прямо поверх одеяла. «Полежу так, пока не включат свет», – пообещал он себе.

Какое-то время он вдыхал аромат маминого фруктового шампуня и вдруг заметил, что запах изменился. Потянуло чем-то мерзким и смутно знакомым, как от оставшегося в памяти отголоска кошмара. Эдди вспомнил вонь, что заполнила подвал Олмстеда, когда они с Харрисом читали роман «Желание Женщины в чёрном». Откуда она доносится? Зажав нос, Эдди сел и прислушался к ровному дыханию родителей. Те так крепко спали, что не замечали запаха.

Но Эдди начало мутить.

Он потянулся к маминой подушке, ожидая нащупать её длинные кудри. Но вместо этого пальцы будто облепила паутина, и он в ужасе отдёрнул руку.

– Мама! – закричал Эдди. Но родители не пошевелились, а папа даже захрапел. – Проснитесь!

Тёмный бугор, который он принял за маму, повернулся к нему, и чёрный, темнее самых густых теней силуэт поднялся над кроватью и навис над парализованным ужасом Эдди.

Он знал, кто это, и от этой мысли его едва не стошнило. Как бы невероятно это ни было, но он уже видел сегодня это лицо на библиотечном столе, в рисунках древесины.

Её морщинистое и нездорово бледное лицо, казалось, светилось под потолком, словно инопланетная луна. Тонкая, почти прозрачная кожа была вся в трещинах, как смятая мокрая бумага. Свисающие с головы слипшиеся пряди напоминали гниющие водоросли. Такие же длинные и спутанные, они были чернее самых глубоких мест океана. Над открытым, как у выброшенной на берег рыбы, ртом, на том месте, где должны быть глаза, темнели пустые провалы. Полы тяжёлых одежд, похожие на обволакивающие её тени, разлетались в стороны, до самых стен. Женщина подалась вперёд, сцепив перед собой руки, и её лицо исказилось, будто она прищурилась.

Эдди вытер вспотевшую под воротником футболки шею.

– Проснитесь, – визгливо передразнила она. – Проснитесь. Проснитесь.

И захохотала – низким, скрежещущим смехом, режущим по ушам. Она наклонилась к Эдди в облаке колышущихся одежд, и чёрные патлы упали ей на лицо. Глаза-провалы расширились, и вскоре Эдди уже не видел ничего, кроме них.

Он падал в их беспросветную бездну и никак не мог этому помешать. Ему не за что было ухватиться. Вокруг не было ничего, кроме тьмы, чудовищного смеха и свиста ветра…

Бах!

Эдди рухнул с кровати и торопливо отполз, врезавшись спиной в тумбочку с маминой стороны. Стоящий на ней ночник свалился на пол и разбился. Эдди внезапно затопила жгучая ярость, и он вскочил.

– Что ты сделала с моими родителями?! – закричал он на Женщину, вспомнив, как Дилан в романе нашёл на полу гостиной две мокрые пижамные кучки. Нельзя было здесь оставаться, иначе его ждёт такая же участь.

Женщина протянула к нему руку, но Эдди пригнулся и бросился в сторону. Оббежав кровать, он метнулся к двери, но на полпути к ней поскользнулся на ковре. Ему удалось восстановить равновесие, но за задержку пришлось дорого заплатить. По спине пробежал холодок. Женщина, оказавшаяся почти на фут выше него, стояла в каких-то дюймах позади. Эдди даже закричать не успел. Она улыбнулась – жуткой, совсем невесёлой и полной превосходства, но всё-таки улыбкой.

– Эдди… – проворковала она низким, вибрирующим голосом, напомнившим ему тихую мелодию струнного квартета, что родители иногда включали во время ужина. – Почему ты желаешь мне зла?

– Я… я не желаю тебе зла, – Эдди услышал себя словно со стороны. Он опустил взгляд на свои руки – почему он до сих пор не растёкся на полу грязной лужей?

– Хороший мальчик… – продолжила она. – Не лезь туда, куда не просят… Верни книгу туда, где она лежала… – Её волосы напоминали речную траву, качающуюся в потоках воды. – Почитай что-нибудь ещё. Что-нибудь… повеселее. Поинтереснее. Не такое… страшное.

– Я… я… – растерянно забормотал Эдди.

– Или тебе нравится, когда тебя пугают?.. – шептала Женщина. Провалы на месте глаз расширились, и она сделала паузу, будто ей на самом деле был интересен его ответ. Или её забавляла вся эта ситуация. – В этом всё дело, Эдди? Ты любишь пощекотать себе нервишки? Потому что я мастер нагонять страху… поднаторела за столько-то лет…

Её лицо вытянулось, превращаясь в длинный проход в секретное место под землёй, и Эдди бежал по нему, оскальзываясь на склизком тёмном полу. В двадцати футах впереди висел плотный рой из чёрных насекомых. Он сам собой сложился в громадную руку и поманил Эдди. Тот попытался схватиться за стены, но пальцы скользили по мокрому камню, не в силах ни за что уцепиться. Оставалось одно – изо всех сил стискивать челюсти, чтобы не выпустить рвущийся наружу крик и не вдохнуть насекомых.

Эдди повернулся и, к своему удивлению, обнаружил, что всё ещё стоит в родительской спальне. Схватившись за ручку, он распахнул дверь и бросился по тёмному коридору в сторону лестницы, нащупал перила и, развернувшись, побежал вниз, перепрыгивая через две ступени. Пока не оступился и не скатился кубарем на ковёр прихожей.

Кто-то схватил его за плечи и встряхнул.

– Эдгар! – воскликнул нависший над ним папа. – Ты в порядке?

Эдди посмотрел по сторонам, неуверенный, где находится и что случилось. Они были внизу лестницы. Он попытался сесть, но тупая боль в копчике заставила его застонать.

– В чём дело?

Эдди повернулся на звук маминого голоса. Она сидела за кухонным столом перед ноутбуком, будто и не вставала с момента возвращения сына из школы.

– Он упал с лестницы, – ответил папа. – Я всё видел с дивана в гостиной.

Эдди встал. Родители так спокойно себя вели! Он едва не сжал папу в объятьях, но вовремя себя остановил, не желая их волновать.

– Давно свет включили? – спросил Эдди, немного собравшись с мыслями.

Он не отпускал перила, чтобы родители не увидели, как сильно у него дрожат руки. Те как-то странно на него посмотрели.

– За весь вечер не было ни одного перебоя, – сказал папа и пощупал Эдди лоб. – Ты точно в порядке?

Эдди не знал, что на это ответить. Он обернулся на лестницу и действительно увидел наверху открытую дверь своей спальни и льющийся из неё свет.

– Но фонари…

Он выглянул в окно у входной двери. Все уличные огни и окна в домах горели. Неужели ему всё приснилось? Быть не может. Эдди был совершенно уверен, что не спал. Какой тут сон после того, что он прочёл в «Загадочной рукописи»?

– С-сколько сейчас времени? – спросил он.

– Почти полночь, – ответила мама. – Мы думали, ты давно спишь.

– В смысле, вы всё это время были здесь, внизу? Но я думал… Я думал, вы… – Эдди осёкся, внезапно осознав, что не хочет договаривать.

Да и что именно он думал? Он уже и сам не знал.

Глава 15

На следующее утро Эдди опоздал в школу.

На уроке мисс Фелпс задала ему три вопроса, и ни на один он не знал ответа. Домашние задания он тоже не сделал. Конечно, мисс Фелпс рассердилась, но он даже не обиделся – откуда ей было знать, что прошлым вечером его преследовал злой дух, когда-то давно изгнанный из Эдемского сада и виновный в исчезновении Натаниэля Олмстеда? Но он ни словом об этом не обмолвился, прекрасно понимая, что не найдёт у неё понимания. Эту историю он приберёг до встречи с Харрисом и Мэгги во время обеда.

Эдди нашёл их за столиком у окна в дальнем углу столовой. Он припозднился, потому что делал ксерокопии расшифрованного отрывка, чтобы они оба смогли одновременно ознакомиться. Взамен он пообещал мистеру Лайонсу, что на следующей неделе поможет расставить возвращённые книги на полки… если всё ещё будет жив.

Судя по осунувшимся лицам, Харрис и Мэгги тоже плохо спали этой ночью, но при виде Эдди приободрились. Им явно не терпелось узнать, что он успел перевести, но прежде ему предстояло рассказать им обо всём остальном, что вчера произошло.

После падения с лестницы Эдди отказался спать в своей комнате, но, даже лёжа между родителями, он всю ночь не сомкнул глаз из-за захвативших голову жутких образов.

Он без сил плюхнулся на стул рядом с Харрисом.

– Ну и? – спросил тот, откусывая от сэндвича с арахисовым маслом. – Как всё прошло? Ты узнал, что стало с Натаниэлем Олмстедом?

Эдди помотал головой.

– Я не закончил.

– Не закончил? – переспросила сидящая напротив Мэгги. – Почему нет?

Эдди сделал глубокий вдох и поведал им обо всём, начиная с лица на столе, увиденного днём в библиотеке, и заканчивая кошмарной встречей с Женщиной. Когда он договорил, Харрис упал грудью на стол и закрыл голову руками.

– Что такое? – спросила Мэгги.

– Ты не понимаешь? – Харрис слегка повернул голову, чтобы его было слышно. – Легенда о женщине в лесу? Сначала на нас нападали всякие чудовища по дурацким причинам – то мы воды озера коснулись, то цветок сорвали, то оказались ночью в лесу… а теперь за Эдди пришла она. Она последовала за ним от статуи в Безымянном лесу и теперь не оставит его в покое, пока он не слетит с катушек!

– Хватит его пугать! – Мэгги шлёпнула его по плечу и закатила глаза, после чего посмотрела на Эдди. – Всё с твоими катушками нормально. Она пришла к тебе не просто так. И не для того, чтобы свести тебя с ума. Она хочет, чтобы ты оставил в покое её. – Она секунду подумала. – Что она тебе сказала? Чтобы ты почитал что-нибудь другое? Может, она пытается тебя напугать, чтобы ты перестал читать «Загадочную рукопись».

Эдди закусил губу.

– Предлагаешь перестать? Потому что… мы теперь знаем, что она может делать с людьми… как-то глупо упорствовать.

Харрис сел прямо.

– Нельзя просто взять и перестать! Мы так близки к тому, чтобы разгадать, что случилось с Натаниэлем Олмстедом! Он явно как-то её разозлил, и если он в беде… может, мы сумеем спасти его.

– Зачем? – спросила Мэгги.

Мальчики воззрились на неё как на сумасшедшую. Она продолжила:

– Он написал, что существа прошли через дверь – что бы под этим ни подразумевалось – и что это его вина. Что, если он не заслуживает нашей помощи?

Перед глазами Эдди встал образ Женщины в чёрном, и его всего передёрнуло. Но, возможно, Мэгги была права. Он поставил рюкзак себе на колени, достал ксерокопии и отдал Харрису и Мэгги.

– Это не вся история, и чтобы всё понять, вам нужно это прочесть. Скажете потом, что думаете. Постарайтесь закончить до конца уроков, и мы вернёмся к этому разговору.

После школы они пошли домой к Харрису. И он, и Мэгги успели ознакомиться со всем, что расшифровал Эдди, и теперь внутри них разгорелась борьба между страхом перед Женщиной и любопытством. Им хотелось найти все ответы. В конце концов друзья условились, что попробуют прочесть ещё немного.

На пороге книжного стояла Фрэнсис и смотрела на деревянное крыльцо.

– В чём дело, мам? – остановился перед ступеньками Харрис.

Фрэнсис подняла голову, и Эдди немедленно понял, что она плакала: её щеки были в неровных красных пятнах.

Смутившись, она торопливо вытерла лицо.

– О, Харрис, ты привёл друзей. – Она встала на верхней ступеньке и схватилась руками за перила по бокам от себя. Когда Харрис попытался заглянуть ей за спину, она сместилась, загораживая ему обзор, и шепнула: – Погоди!

Но Харрис взбежал по ступеням и протиснулся мимо неё:

– Какого чёрта!

Фрэнсис шагнула вбок, и Эдди увидел, что она пыталась скрыть. Кто-то написал на крыльце чёрным баллончиком «Женщина придёт за тобой…»

Фрэнсис закрыла надпись старым ковриком и сказала, что ей нужно собрать заказы, так что книжный в их распоряжении. Покупателей в магазине не было, поэтому ребята устроились за столиком в задней части торгового зала.

Эдди не мог отделаться от мысли, что граффити появилось по его вине. Если бы он не сорвал цветок, на них бы не напал гремлин. Не будь того нападения, не было бы и слухов, и книжный не пострадал бы снова от вандалов.

Но Харрис и слушать его не стал.

– Это случается не в первый раз. И не в последний. И потом, надпись легко закрасить.

Глядя на друзей, Эдди задумался, что, возможно, теперь они все трое считались в школе чудиками. Ну, как говорится, вместе веселее. Изгнанные. Тоже своего рода лилимы. Но эту мысль он предпочёл оставить при себе.

Они достали тетради и ручки. Эдди открыл «Загадочную рукопись» на том месте, где вчера прервался, и «Желание Женщины в чёрном» на странице с ключом и с новообретённой уверенностью сказал:

– Будем переводить все вместе, как вчера.

После почти месячных изысканий в Румынии Натаниэль вернулся в США. Дом манил его.

Но здесь ему стали сниться сны о маленьком городке в долине между лесистыми холмами. Он назывался Гейтсвид и был так прекрасен, что Натаниэль решил проверить, вдруг он существует на самом деле. Он отправился в библиотеку и, пролистав атлас, к своему немалому удивлению узнал, что Гейтсвид расположен в каких-то двух часах езды на юго-запад от Ковенс Корнера. За его плечами было уже одно долгое путешествие в поисках вдохновения, и он подумал, почему бы не удовлетворить любопытство?

В Гейтсвиде Натаниэль почувствовал себя как дома. Холмы, заводы, парк, даже сама городская планировка – всё казалось ему до боли знакомым. Что-то подсказывало ему, что он должен остаться здесь. Взяв в долг у родителей, Натаниэль купил дом на холме за чертой города. Он уже много лет стоял заброшенным и требовал серьёзного ремонта, поэтому стоил недорого.

Но стоило ему приступить к работе, как его начали одна за другой одолевать идеи для романов. Каждая выдранная доска, каждый заменённый кирпич будто заряжали его воображение. Все пришедшие на ум образы он немедленно записывал, боясь потом что-нибудь забыть.

В процессе ремонта Натаниэль обнаружил за камином ход, ведущий в катакомбы под домом, и, дрожа от страха и возбуждения, несколько часов исследовал их, после чего решил оборудовать внизу рабочий кабинет. Разве есть на свете лучшее место для написания ужастиков, чем потайная комната в подвале?

По ночам ему продолжали сниться странные сны, но теперь вместо Гейтсвида местом их действия стал лес за фруктовым садом. И снова Натаниэль ощутил острую потребность исследовать участок земли у подножия холма позади его дома.

На следующий день я перебрался через небольшую каменную насыпь за садом и спустился в лесистую долину. Ещё десять минут ходьбы, и я вышел на поляну.

Напротив меня стояла фигура – статуя красивой девочки. Её лицо было белым, как снег, но больше всего меня привлекли её глаза. Что-то в них было такое, от чего у меня мурашки побежали по коже. Она держала перед собой книгу, на обложке которой был высечен любопытный символ – очень похожий на букву еврейского алфавита. Я не поверил своим глазам. Неужели то, что мне удалось узнать в Румынии, было правдой, и это буква Хет? Наклонившись, я различил вырезанные на пьедестале изображения жутких созданий. Мои пока ещё смутные подозрения начали обретать форму. Совсем как привидения вокруг меня.

Мне почудилось, что кто-то нашёптывает мне на ухо неразборчивые слова, но я списал это на разыгравшееся воображение. Но чем дольше я смотрел на статую, тем они становились чётче. В мой мозг хлынули знания, ранее мне недоступные. Я оказался перед лицом чего-то значительного. Все доказательства были налицо. Статуя, книга в её руках, символ на обложке, образы извивающихся в чудовищном танце существ на частично утопленном в землю пьедестале. В голове повторялись слова «оракул», «хендж» и «монолит». Эти места существовали на самом деле, всё, как было описано в «Мифе о Каменных детях». Но моё рациональное мышление не давало мне поверить в то, что я нашёл обломок стены Эдема.

Хотя это, несомненно, было местом силы. Оно буквально излучало энергию. Но я убедил себя, что этому есть разумное объяснение. Я был уверен, что, если постою тут достаточно долго, ответ отыщется сам собой.

Я вспомнил о привезённом из Румынии серебряном кулоне. Согласно всем трудам, что мне удалось найти и прочесть, архангельский ключ должен был привести своего владельца к местам, куда упали обломки Эдемской стены. Что, если в этом и было всё дело? Тогда мой друг ошибался: кулон не был подделкой. Это был не просто оригинальный сувенир. Я смотрел в глаза каменному ребёнку, и меня затопило осознание, что ключ, когда-то открывавший Врата Эдема, сейчас лежал на дне моего ящика с носками! Казалось, девочка говорит со мной без слов. И чем дольше я смотрел на неё, тем яснее понимал, что мне нужно делать.

Я вернулся домой, поднялся в спальню и достал из комода серебряный кулон. От него словно исходили волны холодного жара. Меня охватило чувство великого предназначения. С самого момента, когда мне в руки попал этот кулон, моя судьба была предрешена: мне предстояло приехать в Гейтсвид и найти статую в лесу. Но оставалось ещё что-то, какое-то последнее задание, и мне необходимо было его выполнить.

Я сел за стол, открыл тетрадь на чистой странице и, поддавшись порыву, прижал к листу кончик кулона. К моему изумлению, на бумаге появилась чёрная линия, как от чернил. И затем по неясной мне причине я нарисовал символ с обложки каменной девочки.

Оглядываясь назад, сейчас я понимаю, что в тот момент начал проделывать опасную дыру в тонкой материи, ограждающей наш мир от других реальностей. И я всё бы отдал, чтобы повернуть время вспять и это предотвратить.

– С ума сойти, – сказал Эдди.

– Думаете, это правда? – спросила Мэгги. – Что, если он всё выдумал?

– После всего, что мы видели? – отозвался Харрис. – Мне кажется, у нас есть все основания ему верить.

Небо за окном почернело. Мэгги, читавшая последний отрывок, откашлялась и потёрла глаза. С другой стороны парка донёсся автомобильный гудок – первое за весь вечер напоминание о существовании внешнего мира.

– Хочешь воды? – предложил Харрис.

– Нет, всё нормально, – отказалась Мэгги. – Я уже так поднаторела в шифре, что могу читать его и без перевода.

– Как думаете, что с ним случилось? – спросил Эдди.

Харрис зажмурился, будто надеялся тем самым оградить себя от неизбежного вывода.

Мэгги покачала головой.

– У меня есть идея, но я не хочу говорить заранее. – И она вернулась к чтению.

Натаниэль продолжил записывать кулоном приходящие ему в голову образы и идеи – тёмные подземелья, спрятанные ключи к потайным дверям, статуи, привидения и демонические собаки. Постепенно из этих текстовых обрывков начала складываться история.

Спустя почти месяц после обнаружения статуи в лесу он приступил к созданию рукописи, что впоследствии стала его дебютным романом – «Слух о привидении в женском монастыре». Натаниэль перепечатал готовую рукопись на машинке и отправил копии агентам и в издательства. К его удивлению, одно из них откликнулось, и вскоре книга вышла в свет. Он был вне себя от восторга, что его истории наконец-то кто-то прочтёт.

Все свои книги он написал с помощью кулона, и работа над каждой начиналась одинаково: на титульной странице он писал название и имя, а под ними рисовал еврейскую букву. Если бы кто-то спросил его, почему так, он бы не смог внятно ответить. Он просто чувствовал такую необходимость, будто сам кулон, или статуя в лесу, или что-то ещё подсознательно его направляло. Но главное, что с кулоном в руке он не испытывал проблем с вдохновением. И боялся, что этому придёт конец, если он начнёт задаваться вопросами, поэтому отогнал сомнения на самый край сознания. На какое-то время.

Его книги пользовались успехом, но затем ему начали попадаться в местной газете сообщения о странных инцидентах. Несколько домашних питомцев пропали при загадочных обстоятельствах. Группа детей утверждала, будто видели в лесу рядом с подъездной дорогой к дому Натаниэля невиданных зверей. Нашлись взрослые, клявшиеся, что эти звери на них напали. Двенадцатилетний мальчик по имени Джереми Квейкерли исчез посреди ночи прямо из своей комнаты. Наконец, в центре кукурузного поля рядом с проселочной дорогой, ведущей к фабрикам, нашли тело пожилой учительницы. Происшествие посчитали несчастным случаем, но по Гейтсвиду гулял слух, будто бы в отчёте патологоанатома причиной смерти значилось падение с большой высоты. Женщина умерла в банном халате.

До Натаниэля доходили разговоры, будто бы эти происшествия напоминали эпизоды из его книг, но он убеждал себя, что это просто совпадения. По крайней мере, пытался. Натаниэль понимал, что у всякого писателя обязательно найдутся критики, и старался не обращать внимания на преследующие его косые взгляды и перешёптывание за спиной.

Иногда он уходил в лес за яблочным садом, прогуливался до поляны с загадочной статуей. Там он размышлял о происходящем. Что, если в слухах была доля правды? Что, если, беря в руки кулон вместо ручки, он не только сочинял, но и влиял на что-то неведомое ему? Что, если легенда об архангельском ключе не была обычным домыслом? Да, кулоном можно было писать, но как насчёт других мистических свойств, приписываемых ему учёными прошлого? Чем он отличался от того же карандаша? В итоге Натаниэль всегда останавливался на краю поляны и сокрушённо тряс головой, говоря себе, что этой тайне суждено остаться неразгаданной. Хотя в глубине души понимал, что хватается за это заключение, как за спасательный круг. Потому что изображать неведение было намного проще.

Всё изменилось, когда несколько лет назад я случайно забрёл к Безымянному озеру. Разумеется, я и раньше там бывал, именно его я описываю в конце «Слуха о женском монастыре с привидением». Но в тот день я впервые решил шагнуть к воде, и от моих ботинок по поверхности пошла рябь. Сразу после этого из озера выскочила небольшая стая собак и погнала меня в лес. Я благополучно добрался до дома, но не знал, что и думать. Я не мог поверить в случившееся. Все эти статьи в газетах, все нераскрытые преступления, от которых я отмахивался… Исчезнувшие питомцы, нападения неизвестных животных, пропавший из собственной спальни ребёнок, смерть учительницы. Всё это нахлынуло на меня. Годами жители Гейтсвида шёпотом обвиняли меня во всех происходящих в городе и его окрестностях странностях, и теперь я будто прозрел и увидел истину. По крайней мере, мои озёрные собаки-чудовища оказались реальны.

Но как такое было возможно? Все мои подозрения насчёт кулона подверглись тщательному пересмотру. Если легенда о ключе была правдивой, возможно ли было такое, что, используя его вместо ручки для написания своих романов, я каким-то образом призвал в лес позади дома озёрных собак? А другие чудовища из моих книг тоже существуют на самом деле? Если каменное дитя действительно отмечало место, где материя между мирами была очень тонкой, то возможно ли, что я её прорвал? Что, если это я был виноват во всём случившемся?

Я немедленно спустился в подвал и спрятал кулон. Мне нужно было ненадолго от него избавиться, перестать писать, взять паузу и всё обдумать.

Несколько дней спустя я дремал на диване после обеда, когда услышал шорох, как от перелистывания бумаг. Кто-то стоял на пороге кухни. В первую секунду я решил, что мне в глаз попала соринка или ресничка, но когда я потёр его, ничего не изменилось. Пространство между печкой и раковиной, полной грязной посуды, всё так же занимало какое-то тёмное пятно. Я сел, и пятно приняло форму старой женщины. Тени окутывали её тело как дым. Скрывающие лицо волосы колыхались, как от лёгкого ветерка. Её рот не двигался, но я отчётливо слышал её голос, древний и неосязаемый, как сам тлен.

Женщина коснулась косяка, и дверь вытянулась, а кухня за ней скрылась в мерцающем зареве невидимого огня. Я больше был не у себя дома. Из теней доносилось хлопанье крыльев и шуршание насекомых. Стены комнаты потемнели и заблестели от влаги.

На месте глаз у Женщины были чёрные провалы, но я чувствовал на себе её пристальный взгляд.

– Кто ты? – спросил я. Она не ответила, но я откуда-то знал ответ и прошептал: – Лилит?

Она улыбнулась, но ничем не подтвердила мою догадку. Однако мне было ясно, чего она от меня хочет: чтобы я освободил её. Как я – снизошло на меня озарение – уже освободил её детей.

– Если я включу тебя в роман, ты тоже появишься здесь, как те собаки, что гнались за мной по лесу? – В моей голове всё смешалось, я боялся услышать ответ. Все эти происшествия… От одной мысли, что это моя вина, пусть я и не хотел ничего подобного, у меня сердце разрывалось. – И к-как все остальные, о которых я писал?

Она показала мне статую в лесу. Каменное дитя мерцало, окутывая поляну холодным голубым сиянием. Вспышка, и вокруг статуи появилась стая собак со светящимися красным глазами. Они убежали во тьму чащи. Я увидел появление всех чудовищ и понял принцип работы портала. Стоило мне закончить очередной роман, как статуя начинала излучать свет, врата открывались, и через них в наш мир проходили потусторонние существа.

– Ключ играет со мной в прятки. – Мрачный голос Женщины воткнулся мне в грудь как иголка с нитью. – Многие годы. Он привёл тебя ко мне. Ты написал истории моих детей. Они все прошли через врата в лесу, и теперь тебе пора начать новую историю… мою.

– А если я этого не сделаю? – осмелился спросить я.

Её лицо изменилось, и в нём я увидел себя, запертого в тёмной комнате, которая быстро затоплялась водой. Я увидел себя посреди города призраков, остолбеневшего под взглядами множества бледных лиц в грязных окнах. Я увидел себя падающим в бездонную пропасть, огромную, как океан. Она была чернее самой тёмной ночи, а навстречу мне неслись незатихающие крики сонма терзаемых душ. Женщина тянула ко мне руку, а её хохот вихрем из воронов поднимался к чёрному безжизненному небу.

Я проснулся на диване весь мокрый от пота. В груди болело. Я тяжело дышал, ноги будто налились свинцом. Женщина исчезла, всё в доме выглядело как обычно. В голове заклубились вопросы: что это сейчас было? Мне всё приснилось? Я схожу с ума?

Я сел и обдумал свою ситуацию. Если я её не послушаюсь, она так и будет до конца жизни донимать меня жуткими видениями? Если это был не просто сон, на что указывали многочисленные свидетельства, получается, я действительно выпустил чудовищ, мифических лилимов, из их заточения в чистилище. Взяв кулон в руки, я подсознательно узнал, как им пользоваться. Это он привёл меня в Гейтсвид, а когда я писал им свои романы, он работал как ключ. Каждая история открывала дверь в лесу, на поляне с каменной девочкой с книгой, совсем как когда она охраняла Эдемские врата. Но эта дверь вела в места, где чудовища были реальны. Неудивительно, что та старая румынка хотела избавиться от кулона! Сколько людей с начала времён имели несчастье держать его в руках? Осознание, какой огромной силой я обладал сейчас, напугало меня больше самых страшных кошмаров.

Так что же мне делать? Я твёрдо решил больше не прикасаться к кулону, перестать писать, ну или, по крайней мере, не о чудовищах. Да, раньше у меня не получалось, но теперь я старше, набрался опыта. Я стал другим человеком. Верно?

Но как Женщина отреагирует, если я откажусь писать её историю? Нашлёт на меня новые видения? На что она способна?

В тот момент я был уверен, что всё выдержу. Пока не…

Свет в торговом зале мигнул, заставив Мэгги прерваться. Ребята повернулись к двери в дальней части помещения. Она была приоткрыта. Никто ничего не сказал, но Эдди знал, что они все думали об одном. Ручка в руке Мэгги дрожала. Харрис вцепился в край стола. У Эдди задёргалась нога. Высокий стеллаж слева от двери блокировал свет потолочной лампы, и недра кладовой скрывались во мраке. Из щели на них смотрела чернильная темнота.

– Мам? – неровным голосом позвал Харрис.

– Она вроде сказала, что будет наверху, – напомнил Эдди.

– Там кто-то есть? – шёпотом спросила Мэгги.

Эдди и Харрис переглянулись.

– Знаете, что? – сказал Харрис. – Я даже в каком-то смысле на это надеюсь. Потому что если там кто-то есть, по крайней мере, это человек.

– Скорее всего, это просто проводка, – предположил Эдди. – В старых домах лампы часто мигают. Верно?

– Да, – с преувеличенным энтузиазмом согласились Харрис и Мэгги.

– Но давайте закончим читать где-нибудь в другом месте? – предложила Мэгги.

Лампы опять мигнули. Эдди вспомнил вчерашний вечер и подвинулся на своём стуле поближе к Мэгги. Ему резко расхотелось читать дальше.

– Мне нравится эта идея. – Харрис встал из-за стола. – Пойдёмте наверх.

В следующий миг весь свет в торговом зале погас. Остались гореть только две настольные лампы у входной двери.

Эдди так резко вскочил, что уронил стул, и от грохота у него холодок пробежал по спине. Затем его взгляд упал на лицо Мэгги, смотрящей в сторону улицы, и холодок сменился арктическим морозом.

– Ребят… – пробормотала она, кивнув в сторону парка.

Но повернувшись к окну, Эдди увидел лишь своё отражение.

– Что такое?

– Фонари в парке… Они тоже погасли, – вместо Мэгги ответил Харрис.

Эдди глянул на дверь в глубине магазина. Возможно, у него разыгралось воображение, но ему почудилось в щели какое-то движение. Эдди отвернулся, запретив себе всматриваться.

– Не только в парке, – прищурилась Мэгги. – Кажется, света нет во всём городе.

– Нужно убираться отсюда. – Харрис сунул «Загадочную рукопись» под мышку и схватил ручку с тетрадью. – Сейчас же.

Эдди кивнул и, подхватив рюкзак, бросился к двери. Но Мэгги нагнала его и дёрнула за рукав, не дав взяться за ручку.

– Погоди. Мы не знаем, что там, снаружи.

Внезапно Эдди услышал знакомый напевный голос. Он доносился из задней части магазина.

– Почему?.. Эдди… Почему ты желаешь мне зла?..

– В-вы это слышите? – спросил Эдди.

– Что? – не понял Харрис.

Две оставшиеся лампы тоже замигали. Эдди заметил поверх плеча Мэгги какое-то движение: что-то тянулось к нему из темноты. Крик застрял в горле комом. Развернувшись, он распахнул дверь и сорвался с места.

Друзья побежали за ним. Слетев по ступенькам, они перепрыгнули бордюр и остановились лишь на середине проезжей части.

Быстрый осмотр по сторонам выявил, что единственным источником света во всём городе оставался книжный магазин, все остальные дома на Мэйн-стрит обратились в безмолвные силуэты на фоне чёрного как смоль неба, на котором не горело ни звёздочки.

В книжном никого не было. Те размытые руки, привидевшиеся Эдди, исчезли. Он обернулся на парк.

Что, если она последовала за ними из магазина и сейчас притаилась где-то рядом в темноте?

– Что случилось? – спросила Мэгги.

– Я слышал её, – ответил Эдди. – Она спросила, почему я желаю ей зла.

– Мне тоже послышался в магазине чей-то голос, но я решила, что мне просто почудилось.

– Женщина в чёрном, – сказал Харрис, скрестив на груди руки. И добавил с явной ноткой истерики в голосе: – Теперь она охотится за всеми нами?

– Давайте сохранять спокойствие, – призвал Эдди. – Лампы ещё горят. Может, если мы будем тихо себя вести…

– Ты с ума сошёл? – перебил Харрис. – Предлагаешь сидеть тут, посреди холодной тёмной улицы, и читать эту дурацкую книгу? Ну уж нет! Я лично хочу найти уютное и светлое место, где можно спрятаться!

– Ну конечно, – выдохнула Мэгги.

– Что? – посмотрел на неё Харрис. – Ты о чём?

Свет из магазина придавал глазам девочки яростный блеск.

– Она уже во второй раз спрашивает Эдди, почему он желает ей зла. Но с чего она так решила? Что мы делали последние два дня?

Эдди и Харрис переглянулись.

– Ничего такого, только читали рукопись Олмстеда, – ответил Харрис.

– Именно! – Мэгги указала на «Загадочную рукопись» у него под мышкой. – Она прервала Эдди прошлым вечером, когда он расшифровывал книгу. Точно так же, как она прервала нас сегодня. – Она секунду подумала. – Может, она боится, что мы узнаем из неё что-то важное? И теперь мне ещё сильнее захотелось её дочитать, – с улыбкой добавила она.

Лампы в магазине снова замигали и почти потухли. Друзья сбились в кружок.

– При таком свете мы ничего не прочтём, – пробормотал Эдди.

Внезапно Харрис вскрикнул и указал на их квартиру над книжным. В окне кухни зажглась люстра, и в нём появилась Фрэнсис. Она приблизила лицо к стеклу, закрывшись ладонями от света, затем подняла раму и высунулась в окно.

– Вы голодны? – спросила она ребят, будто и не замечая, что весь город погрузился во тьму.

– Мам! – заорал Харрис. – Берегись!

Позади Фрэнсис возник ещё один силуэт. Он быстро разрастался, заполняя окно темнотой, пока не поглотил весь свет в кухне.

– Мама! – снова закричал Харрис.

Все лампы погасли. И на первом этаже. И на втором. Мэгги схватила остолбеневшего Эдди за руку. Он едва мог различить очертания её лица.

– Мам! Она за тобой! – Харрис бросился к боковой двери.

– Харрис! – вскрикнула Мэгги.

– Не ходи туда! – ужаснулся Эдди и, не дав себе времени на раздумья, побежал за другом. Мэгги не отставала.

Хлопнула дверь. Эдди свернул на звук и распахнул створку. Подоспевшая Мэгги схватила её, чтобы она не закрылась снова, пока Эдди застыл на пороге, уставившись в темноту, из которой доносился торопливый топот Харриса, вслепую поднимающегося по лестнице. Самое главное сейчас было не представлять, как Харрис падает в холодные объятья порождений кошмаров.

– Мам! Я иду! – закричал Харрис.

Опомнившись, Эдди нащупал перила и, перепрыгивая через ступеньку, взлетел по лестнице.

Но за дверью на втором этаже его встретил яркий свет.

Заморгав, Эдди увидел посреди кухни Харриса и Фрэнсис. Харрис обнимал маму и плакал, уткнувшись ей в шею. Фрэнсис бросила на Эдди недоумённый взгляд, будто спрашивала: «Чем вы там занимались?»

Мэгги врезалась в Эдди сзади, толкнув его вглубь кухни. Его взгляд упал на окно. Городской парк был, как обычно, залит светом, как и все здания на Мэйн-стрит.

Женщина в чёрном исчезла. Если она вообще здесь была.

– Зай, что случилось? – спросила Фрэнсис, отстраняясь, чтобы заглянуть в лицо сыну. – Это был не допрос с пристрастием. Я лишь спросила, не голодны ли вы.

Харрис смущённо отвернулся и вытер глаза.

– Ребят, есть хотите? – спросил он. Эдди и Мэгги медленно кивнули. Он снова посмотрел на маму. – Можно, они останутся на ужин? У нас завтра совместный доклад. – Проглотив всхлип, он глубоко вздохнул, беря себя в руки. – Мы должны уже скоро закончить.

Фрэнсис продолжала обеспокоенно хмуриться, но кивнула:

– Конечно. – Отойдя к раковине, она подставила под струю кастрюлю и обернулась. – Но честное слово, Харрис, не думала, что ты так серьёзно относишься к домашним заданиям.

В комнате Харриса они разложили на полу «Загадочную рукопись» и страницы с расшифровками, сели вокруг и целую минуту молча смотрели на книгу. Наконец Мэгги спросила:

– Чья очередь?

– Если мы продолжим, она снова придёт за нами? – спросил Харрис, всё ещё не оправившийся от потрясения. – Она снова придёт за моей мамой?

Мэгги дёрнула себя за палец.

– Возможно, она хочет, чтобы мы так думали. Но мне кажется, нам всё же нужно дочитать до конца.

– Даже если она попытается… – начал Эдди, но не договорил. – Попытается…

– Попытается нас напугать? – закончила за него Мэгги. – Потому что ничего больше она не делала.

Эдди вздрогнул.

– Погодите! Ты права. Она только и делала, что пугала нас. Пускала пыль в глаза?

– Это не так, – возразил Харрис. – Вспомните «Желание Женщины в чёрном». Она ужасна.

– Нет. Она сердита, – не согласилась Мэгги. – Но если она действительно такая могущественная, почему не превратила нас в лужицы чёрной слизи? Она ведь в этом спец.

– Мэгги! – Эдди наклонился и схватил её за руку. – А вдруг она нас слышит!

– И что? – высвободилась она. – Я считаю, если бы она и правда могла заставить нас перестать читать, она бы давно уже это сделала, а не устраивала эти световые представления. Потому что… серьёзно, мы что, так сильно боимся темноты?

– Да! – хором ответили Эдди и Харрис.

– Поэтому я не читаю ваши ужастики! Страх вынуждает вас вести себя как идиоты.

– Эй, тебе легко говорить, – возмутился Эдди, – ты с ней не разговаривала. Если бы ты была на моём месте вчера вечером, ты бы поняла…

– Я сейчас здесь с вами, – тихо сказала Мэгги, – и мы должны дочитать эту книгу. – Протянув ему «Загадочную рукопись», она улыбнулась. – У нас всё получится. Я в этом абсолютно уверена.

…начались кошмары.

Я с криком скатывался с кровати, но снова укладывался, так как до утра было ещё далеко. Но стоило опустить голову на подушку, как ужасающие образы возвращались – дети без лиц, целые города из могил, продирающиеся сквозь обои руки, сплетённые из теней путы, удерживающие меня на полу… и сопровождал всё это издевательский хохот Женщины.

Наконец я совсем перестал спать и стал похож на зомби. Я не написал ни слова с тех пор, как убрал кулон, и иногда доставал его из тумбочки в подвале и раздумывал, может, плюнуть на всё и написать её историю? Но я обещал себе, что не стану. В то время одной мысли, что из-за меня пропадёт без вести ещё один ребёнок, хватало, чтобы удержать меня от соблазна.

Но он был велик. Я всё думал: если исполнить желание Женщины, возможно, она оставит меня в покое. А потом я просто выброшу кулон или зарою его где-нибудь, спрячу. Но в глубине души я понимал, что всё далеко не так просто.

Чем дольше я выжидал, тем кошмарнее становились сны. Вскоре, стоило мне закрыть глаза всего на пару секунд, и перед моим внутренним взором как на экране старого кинотеатра проносились невыносимо страшные, жестокие и отвратительные образы. Сколько ещё я смог бы это выносить? Я стал раздражителен и вспыльчив и начал подозревать, что схожу с ума. Если я ничего не предприму, и скоро, то не только потеряю своих и так немногочисленных друзей в городе, но и не смогу больше показаться на глаза людям. Куда бы ни падал мой взгляд, я ожидал увидеть новый ужас и ясно понимал, что меня ждёт: обитая войлоком палата в сумасшедшем доме.

Мигнувшая лампа на потолке заставила Эдди прерваться.

Мэгги помотала головой.

– Читай дальше, Эдди. Она хочет, чтобы мы перестали. – Она подняла глаза к потолку, будто Женщина наблюдала за ними сверху. – Но этого не будет!

С гулко бьющимся сердцем Эдди медленно опустил взгляд назад на страницу, унял дрожь в руке и продолжил:

Первого июня я встал на холме рядом с домом и закричал в сторону фруктового сада:

– Я напишу твою историю! Но ты должна пообещать, что оставишь меня в покое! И никому не навредишь!

Ответ пришёл из леса: в небо подобно разлитым по чистой странице чернилам взметнулась стая чернокрылых птиц. В их карканье слышался восторг зрителей на стадионе во время бейсбольного матча. Я кивнул и ушёл к себе. Сев за рабочий стол, я открыл новую тетрадь и ключом, когда-то запиравшим, если верить легенде, врата Эдема, написал первый абзац романа, что позже получит название «Желание Женщины в чёрном».

«В городе Коксгленн дети страшились наступления ночи. Но пугала их не темнота – их пугал отход ко сну. Ибо когда они укладывались спать и закрывали глаза, она наблюдала за ними».

Я писал всю неделю, окрылённый долгожданной свободой от кошмаров. Просыпаясь рано утром, я немедленно садился за стол и работал до ночи, прерываясь лишь на обед и кофе, после чего без сил падал в постель. Закончив первые несколько глав, я, к своему ужасу, понял, что всё куда сложнее, чем мне представлялось поначалу. Этот роман был страшнее всего, что я когда-либо сочинял, а Женщина – опаснее всех описанных мною существ. Её ярость не знала пощады и контроля. Я ясно видел, куда движется сюжет. Последняя страница рукописи так и стояла у меня перед глазами. Город Коксгленн и все его обитатели обратятся озером подрагивающей слизи. В этом романе добро не победит. Она этого не допустит. Но дело было не только в книге, если я позволю ей пройти через врата, охраняемые каменной девочкой, её ничто уже не остановит. Она уничтожит всё, к чему прикоснётся, и не успокоится, пока и Гейтсвид, и весь мир за его пределами не будут лежать в руинах.

Краем глаза Эдди заметил какое-то движение рядом с дверью шкафа, но когда посмотрел туда, то ничего не увидел.

– Эдди! – прошипел Харрис. – Не останавливайся!

– Прости. Мне показалось… – начал он, но, не договорив, снова опустил взгляд на «Загадочную рукопись». Ему нужно было сконцентрироваться, и тогда всё, кроме книги, будто перестанет существовать. – Неважно. Какое слово было последним?

– «Руинах», – шёпотом подсказала Мэгги.

Я понимал, что не могу закончить её историю. Иначе я никогда не прощу себя за последствия. Вместо этого мне придётся пасть жертвой её гнева. Если только я не найду способ её остановить. Но как?

И тогда я подумал – если эти существа проникают в наш мир через рукопись, нужно её уничтожить.

Я пытался стереть строчки. Пытался её сжечь, утопить в воде, алкоголе и бензине. Пытался порезать на кусочки и зачеркнуть написанное тем же кулоном. Но всё без толку – магия архангельского ключа защищала страницы от любых повреждений. Я опробовал эту теорию на других рукописях в подвале, но результат был тот же. Чернила кулона были как не выводимые ничем пятна.

С тех пор как я перестал писать её историю, образ Женщины в чёрном начал преследовать меня не только во снах. Куда бы я ни посмотрел, я видел её, чувствовал её присутствие. Рукопись, даже незавершённая, призвала её в Гейтсвид. Хотя врата не были открыты и физически она ещё не перешла в наш мир, но я будто отодвинул штору, закрывающую окно в её реальность. Ей нравилось показываться мне – напоминать своим присутствием о данном обещании.

– Вот оно! – воскликнула Мэгги. – Скорее всего, она и сейчас лишь смотрит на нас через это… окно. Она не может по-настоящему нам навредить, не как те другие чудовища. По крайней мере, пока.

– Получается, – медленно произнёс Эдди, – прошлой ночью, в спальне моих родителей…

– Была лишь иллюзия, – отрезала Мэгги. – То же самое произошло с нами внизу. Харрис, твоя мама не видела того, что видели мы. Фонари на самом деле не гасли. Женщина в чёрном нам это внушила.

Из угла комнаты донёсся тихий стон, переросший в злое рычание.

– Отстань от нас! – процедил Харрис.

Эдди заставил себя не смотреть.

Склонившись над книгой, друзья продолжили чтение.

Я понял, что мне нужен новый план. Происходящее было плодом моего эгоизма, и я должен был всё исправить. Мало было отложить кулон и больше ничего не писать. Потому что рано или поздно Женщина сведёт меня с ума и переключится на другого несчастного, который исполнит её желание. Я начал эту катастрофу, и я же положу ей конец. Чем ждать, когда она найдёт меня, лучше найти её первым.

Но сначала необходимо открыть врата.

У меня ушёл день, чтобы придумать, как это сделать, но решение лежало на поверхности. Я напишу кулоном свою собственную историю. А когда закончу, статуя засветится голубым светом, и для меня откроется портал. Я пройду через врата в тёмную реальность и покончу с Женщиной в чёрном прежде, чем она сумеет последовать за мной в мой родной мир.

– Эдди… – послышалось из угла.

Эдди била дрожь, но он старался не отвлекаться. Если он не будет обращать внимание на Женщину в чёрном, у неё не будет над ним власти.

Но прежде чем воплотить этот план в жизнь, необходимо было всё подготовить. Потому что я был абсолютно уверен, что не смогу ничего взять с собой, ни книгу, ни кулон.

Я понимал, что должен написать свою историю, но также осознавал, к каким ужасным последствиям она может привести, попав не в те руки. Её невозможно будет уничтожить, и любой, кто её найдёт и прочтёт, узнает, как открыть врата. Мне это не составило никакого труда, а ведь поначалу я даже ни о чём не догадывался. Если у меня не получится расправиться с Женщиной в чёрном, если я умру первым, у неё всё ещё будет шанс пройти в наш мир. И тогда я решил воспользоваться шифром, чтобы мою историю было трудно прочесть.

Схватив кулон, я на скорую руку накорябал шифр на пустой странице незаконченной рукописи «Желание Женщины в чёрном», затем открыл новый ежедневник из местного книжного магазина и, как обычно, нарисовал на титульном листе символ Хет. Затем, подменяя в уме буквы, начал писать.

Лишь позже я осознал свою ошибку: ключ к шифру теперь было невозможно уничтожить. А значит, нужно было как можно скорее закончить рукопись и спрятать «Желание Женщины в чёрном» там, где её никогда не нашли бы. Отдельно от книги с моей историей. Вспомнив эпизод из «Смерти ведьмы», я решил замуровать её под каменной плитой в полу подвала.

Теперь мне оставалось спрятать в безопасном месте мою историю и кулон. И снова мне на помощь пришли мои книги.

Озеро. Как в «Слухе о женском монастыре с привидением».

За любым, кто посмеет подойти слишком близко к воде, погонятся собаки. Пусть они охраняют мои главные реликвии – кулон и книгу. Я уже знал, что вода рукописи не повредит. А если кулон со временем заржавеет, то им станет невозможно открывать врата, хотя я не особо верил в такую удачу.

Я замуровал «Желание Женщины в чёрном» в полу подвала. А ночью отправился в лес, взяв с собой незавершённую автобиографию, кулон, брезентовую сумку и металлическую коробку.

На поляне луч моего фонаря скользнул по лицу каменной девочки, но я прошёл мимо, даже не посмотрев на неё, и спустился к озеру. В воде отражались звёзды. Опустив сумку на берег, я достал из неё кулон и книгу и начал писать…

Эти последние две страницы я дописал считаные секунды назад. И теперь стою на краю безымянного озера посреди безымянного леса. Моя история догнала мою жизнь.

Закончив этот финальный параграф, я уберу книгу и кулон в сумку, положу её в коробку и заброшу её как можно дальше в озеро. Я увижу, как она погрузится в воду. А затем поднимусь назад к поляне, где меня ждёт статуя. Надеюсь, она даст мне пройти на другую сторону. Что бы ни случилось со мной там, об этом я расскажу лишь после своего возвращения… если вернусь. Ещё ничего не закончилось, но я должен написать «Конец», иначе ничего не выйдет. Итак…

Конец.

Какое-то время они сидели в тишине.

Наконец Харрис подал голос:

– Но что произошло потом?

– Может быть, где-нибудь есть ещё одна книга, – предположил Эдди.

Харрис поморщился.

– Никаких других книг нет, Эдди. На этом всё. Конец. Он сам так написал.

– Но это не конец, – заспорил Эдди. – Рано сдаваться! Женщина в чёрном всё ещё в Гейтсвиде, а значит, у Натаниэля не получилось.

– Хочешь сказать, теперь наша очередь попытаться? – спросила Мэгги.

– Конечно, мы должны попытаться, – согласился Эдди.

– Секундочку, – сказала Мэгги. – Согласно этой книге, Женщина в чёрном не может на самом деле никому навредить, так? Раз всё, что она может, это пугать, почему бы просто не оставить её в покое?

– А что, если со временем она начнёт не только пугать? – возразил Эдди. – Мы тут говорим о конце света! Если есть шанс её остановить, им нужно воспользоваться! Сейчас Женщина наблюдает и выжидает, когда появится новый Натаниэль и исполнит её желание. Пока она существует, она продолжит искать того, кто откроет для неё врата.

– Но это невозможно без кулона, которым он написал все свои книги, – напомнила Мэгги. – А он сейчас на дне озера, так?

Харрис и Эдди переглянулись.

– Что? – спросила Мэгги.

– Думаю, стоит ей показать, – сказал Эдди.

Харрис отошёл к письменному столу, включил компьютер и набрал в поисковике имя Натаниэля Олмстеда.

– Вот. – Он открыл ссылку на уже знакомую Эдди статью и зачитал: – «Полиция обнаружила на дне озера металлическую коробочку. Её содержимое не раскрывается в связи с продолжающимся расследованием. Но согласно эксклюзивной информации, полученной нами от анонимного источника, эта загадочная улика таинственным образом исчезла».

– О нет, – выдохнула Мэгги. – В той коробочке были книга и кулон.

Харрис кивнул.

– Полиция достала её из озера. Если «Загадочная рукопись» у нас, вероятно, у кого-то ещё есть кулон.

– Точно, – подхватил Эдди. – А значит, рано или поздно всё повторится. Женщина в чёрном не остановится, пока не добьётся своего.

– Если только мы её не остановим, – сказал Харрис. – Сделаем то, что не удалось Натаниэлю.

– Но как? – спросила Мэгги.

Они помолчали.

– Может, ответ кроется где-то в «Загадочной рукописи»? – предположил Эдди. – Что, если мы что-то упустили?

Дверь в комнату Харриса распахнулась, и они все закричали.

Фрэнсис улыбнулась.

– Боже, какие вы сегодня нервные! Простите, что прерываю, но суп готов.

– Мама! – простонал Харрис. – Хватит нас так пугать!

После ужина Эдди, Харрис и Мэгги договорились, что остаток вечера будут размышлять над прочитанным.

После всего случившегося Эдди было страшно ехать одному домой, но он понимал, что должен быть храбрым. Но всё равно крутил педалями изо всех сил и к концу крутого подъёма едва не задыхался. Закатив велосипед в амбар, он остановился на дорожке, ведущей к входной двери, и повернулся лицом к Гейтсвиду. Городские фонари на концентрических улицах напоминали отблески огня на кругах ряби, разбегающихся по тёмной воде.

Этим вечером тени были особенно густыми, и причина была не только в позднем часе. Что-то страшное притаилось в закоулках города, и Эдди верил, что все жители это чувствовали. Но не осмеливались сознаться даже самим себе. Даже если бы они могли понять, что случилось с Натаниэлем, Эдди был почти уверен, что они всё равно предпочли бы сохранить это в секрете.

Но он, Харрис и Мэгги были не такими. Они не станут убегать от ответственности.

Какая-то часть его взывала броситься к родителям и взмолиться, чтобы они увезли его далеко-далеко, но он знал, что никогда этого не сделает. Впервые у него появились настоящие друзья. Тайна Каменного Дитя связала их вместе, и её ни в коем случае нельзя было оставлять неразгаданной. Герои романов Натаниэля Олмстеда ни за что бы так не поступили.

Ветер пощекотал ему шею и взлохматил волосы холодными пальцами. Эдди поёжился. Пора было идти домой.

Глава 16

Утром воскресенья Эдди ещё лежал в кровати, когда зазвонил телефон. Несколько секунд спустя мама постучала в дверь.

– Это тебя, – она протянул ему трубку.

Эдди сел.

– Алло?

Звонил Харрис, предложивший пойти с ним и Фрэнсис собирать яблоки. Эдди никогда ничем таким не занимался, но воодушевился. Заодно и отвлечётся.

– Я думал, книжный сегодня работает, – заметил Эдди.

– Работает, – подтвердил Харрис, – но сегодня чтения допоздна, поэтому мама решила не открывать его до обеда. Я слышал, твоя мама придёт почитать что-то своё? Это так классно!

– Да, ещё как.

* * *

Фрэнсис и Харрис заехали за ним ближе к полудню, и они направились на запад по дороге Блэк Риббон. К удивлению Эдди, они свернули налево, на подъездную дорогу к дому Мэгги. Та в длинном чёрном пальто и с закрученным вокруг шеи красным шарфом уже поджидала их и поспешила сесть на заднее сиденье.

– Привет, мисс Мэй. Привет, Эдди, – поздоровалась она. И тихо добавила: – Спасибо за приглашение, Харрис.

Тот буркнул невнятное «пожалуйста». Эдди заметил на лице Фрэнсис, когда она обернулась во время разворота, едва заметную улыбку.

Яблоневый сад в нескольких милях к северу от Гейтсвида был намного больше Олмстедского. Общими усилиями они собрали четыре большие сумки, и это не считая тех, что сгрызли в процессе. Эдди больше всего понравился сорт «Макинтош» – эти яблоки были самыми сладкими. Затем каждый из них выбрал на торговом прилавке по тыкве.

Фрэнсис отправилась на поиски хризантем для украшения крыльца, а Эдди, Харрис и Мэгги сбились в кружок и, потягивая сидр, вернулись к волнующей их всех теме.

– Как думаете, теперь, когда мы дочитали «Загадочную рукопись», Женщина в чёрном оставит нас в покое? – спросила Мэгги.

– Возможно, – сказал Харрис. – Если только мы не додумаемся, что именно она так старается скрыть от нас.

Продолжить разговор не удалось: Фрэнсис помахала им от кассы. Ей нужна была помощь, чтобы донести цветы до машины. Эдди подхватил с земли два пластиковых ведёрка с фиолетово-красными хризантемами и, прижав их к груди, пошёл к стоянке, морщась от щекочущего нос приторного аромата. Харрис и Мэгги помогли поставить ведёрки в багажник.

Вернувшись в Гейтсвид, они оставшееся до вечера время помогали Фрэнсис готовить магазин к чтениям. Эдди расставил несколько рядов складных стульев, Мэгги и Фрэнсис на втором этаже раскладывали по тарелкам сыр и крекеры, а Харрис прошёлся по торговому залу с перьевой метёлкой, избавляясь от накопившейся за несколько недель пыли.

Эдди был почти уверен, что с наступлением темноты Женщина в чёрном снова объявится. Что-то подсказывало ему, что она с ними ещё не закончила.

Наконец начали подтягиваться первые слушатели. Эдди обрадовался, узнав, что не все горожане были настроены против Фрэнсис. Конечно, нельзя сказать, что в книжном стало не протолкнуться, но все стулья в итоге оказались заняты. Увидев маму и папу, Эдди подбежал к ним и обнял по очереди. Папа надел твидовый пиджак и тёмно-синий галстук. На маме было скромное серое платье, а плечи прикрывала пушистая красная шаль.

– Мам, ты замечательно выглядишь, – сказал Эдди, садясь рядом с ней. Он занял два соседних места для Мэгги и Харриса.

– Спасибо, солнышко. – Её нога ритмично постукивала по ножке стоящего впереди стула.

– Волнуешься?

– Немножко. Я понимаю, что это глупо – мы в маленьком магазинчике в глуши.

– Вовсе не глупо, – возразил Эдди. – Мне не терпится послушать твою историю.

– Ну, она ещё не закончена.

– Но ты же не будешь читать её всю, так?

– Нет, только первую часть. Мне не терпится её дописать. Думаю, ещё пара страниц, и всё. За вечер надеюсь закончить.

– Ого, – изумился Эдди. – Ты всего за месяц написала целую книгу?

Мама улыбнулась.

– Даже не знаю, что тебе сказать. С самого переезда сюда муза меня не покидает.

Ещё минута-другая, и Фрэнсис вышла вперёд и поблагодарила всех за то, что пришли. Харрис и Мэгги сели рядом с Эдди. Фрэнсис представила первого чтеца, которым оказалась учительница на полставки из их школы. Она прочла коротенькую поэму о своей кошке. За ней выступил старшеклассник с эссе для урока английского. После него пожилая женщина прочла книгу с картинками о головастиках, написанную её дочерью. Эдди не слышал ни слова: в его голове кружили и бурлили, как грозовые тучи, обрывки фраз из автобиографии Натаниэля Олмстеда.

Наконец Фрэнсис снова встала и представила аудитории его маму. Та на секунду сжала руку мужа, затем наклонилась к Эдди и шепнула ему на ухо:

– Пожелай мне удачи!

– Удачи, – прошептал он, когда она встала и, протиснувшись мимо него, направилась к столику, отмечающему импровизированную сцену.

Эдди закрыл глаза и наклонился вперёд, приготовившись ловить каждое слово. Повернувшись лицом к аудитории, мама открыла тетрадь и сделала глубокий вдох.

– Я зачитаю вам отрывок из своего романа «Мечта тёмной госпожи». – И она начала: – «В городе Коксгленн дети страшились наступления ночи. Но пугала их не темнота – их пугал отход ко сну. Ибо когда они укладывались спать и закрывали глаза, она наблюдала за ними».

Внутренности Эдди будто заледенели. Что происходит?

Его мама читала слово в слово роман Олмстеда, который они с Харрисом нашли в подвале писателя! Она не могла это написать! «Мечта тёмной госпожи», «Желание Женщины в чёрном»… Если названия были просто похожи, то истории были идентичны, начиная, описаний города и главных героев и заканчивая сюжетом.

Харрис схватил Эдди за руку и беззвучно спросил:

– Что она делает?

Эдди помотал головой. Сейчас он не мог об этом думать. Сердце стучало о рёбра в такт маминому голосу. Первая глава её первой книги. Её первые слушатели. Ему хотелось вскочить и закричать, прервать её и всё объяснить, но, разумеется, он ничего из этого не сделал. Он не хотел позорить себя и родителей, но самое главное – боялся облечь в слова разрастающийся в груди страх. Это точно было дело рук Женщины в чёрном, и она наверняка сейчас наблюдала за ним. Что, если это была очередная её иллюзия, и мама на самом деле читала нечто совершенно другое?

Эдди стоило огромных усилий дослушать до конца. Не сразу, но слушатели зааплодировали. Эдди посмотрел по сторонам. Почти на всех лицах читался восторг, но были и те, кто сокрушённо качал головой. Позади кто-то пробормотал: «Ещё один Натаниэль Олмстед в наших рядах…» И на комплимент это было не похоже.

Эти слова эхом отражались от стен его черепа: «Ещё один Натаниэль Олмстед… ещё один Натаниэль Олмстед…»

Медленно, но кусочки пазла начали складываться.

Он вскочил.

– За мной, – бросил он, протиснувшись мимо друзей, и, не дожидаясь, когда аплодисменты стихнут, выбежал на улицу.

Харрис захлопнул за ними дверь и зашипел:

– Что это сейчас было? Ты что, рассказал своей маме о той рукописи Натаниэля? Поэтому она это написала?

– Нет, – ответил Эдди. – Я ни слова ей об этом не говорил.

– Она нашла у тебя книгу? «Желание Женщины в чёрном»? И переписала её? – не отставал Харрис.

Эдди помотал головой.

– Но как тогда… – начала Мэгги, но осеклась и округлила глаза. – О Боже…

– Кто-нибудь мне объяснит, что тут происходит? – потребовал Харрис.

Эдди кашлянул.

– Кажется, теперь я знаю истинную причину, почему мы переехали в Гейтсвид.

Дверь отворилась, и в щель выглянул папа.

– Эдгар, – укоризненным тоном произнёс он, – немедленно вернись и скажи маме, что ты думаешь насчёт её истории. Она ждёт тебя.

Эдди открыл рот, но слова не шли. Он глянул на друзей. Харрис кивнул на дверь, и Эдди с друзьями неохотно последовали за папой внутрь. Мама и Фрэнсис болтали у стола с закусками. Когда Эдди подошёл, мама повернулась к нему и улыбнулась.

– Ну как?

– Я вас оставлю, – сказала Фрэнсис и, взлохматив ему волосы, отошла к другим посетителям.

У Эдди слегка кружилась голова, но он выдавил из себя:

– Было очень… страшно.

– Спасибо! – Мама прижимала тетрадь к груди. – Из твоих уст это настоящий комплимент.

Эдди коснулся обложки тетради.

– Можно?

– Конечно. Только не читай, что будет дальше.

Эдди взял у неё тетрадь и под пристальными взглядами вставших по бокам от него Мэгги и Харриса открыл её на первой странице. И чуть не уронил. Прищурившись, он поднёс тетрадь к глазам, желая удостовериться, что ему не показалось.

Но нет. Его мама нарисовала на середине страницы, над названием, тот же символ, что отмечал все рукописи Натаниэля Олмстеда, обнаруженные ими в подвале его дома.

– Эдди, что такое? – забеспокоилась мама. – Ты будто призрака увидел!

– Зачем ты это нарисовала? – спросил Эдди, указав на символ. Конечно, она видела его в «Загадочной рукописи», но после всего случившегося тот факт, что мама изобразила этот знак в начале собственной истории, пугал его до полусмерти.

– А, ты об этом? – рассеянно отозвалась она. – Не знаю. Он просто возник у меня в голове, когда я взяла… – Смутившись, она не договорила.

– Взяла что? – спросил Харрис.

Мама моргнула.

– Ручку. Когда я её взяла, этот символ вдруг всплыл в памяти, и я его нарисовала. Даже не знаю, почему. Может, на удачу. Как-то так.

– А что у вас за ручка? – поинтересовалась Мэгги.

Мама сделала шаг назад.

– Обычная ручка. Я нашла её в одной из коробок с антиквариатом мужа. Кстати говоря, кажется, в той же коробке лежала та книга, что я дала тебе в начале учебного года, Эдгар. – Она помахала супругу, стоящему в нескольких футах позади Эдди. – Дорогой, ты не помнишь, мы покупали вместе с книгой Эдварда на той ярмарке ещё и ручку?

– Кажется, да, – ответил папа.

– А как она выглядит… эта ручка? – повысил голос Эдди. Он понимал, что привлекает к себе ненужное внимание, но сейчас ему не хватало душевных сил, чтобы притворяться спокойным.

– Она выглядит как… маленький серебряный кинжал. Очень красивая. Когда она у меня в руке, мне просто… неудержимо хочется писать.

Трое друзей в ужасе уставились на неё.

– К чему все эти расспросы, Эдди? – нахмурилась мама.

– Ни к чему, – промямлил он. – Она всё ещё у тебя?

– Конечно. Она дома.

– Где? Можешь показать?

Она посмотрела на него как на сумасшедшего.

– Хорошо, покажу завтра утром. Как закончу книгу.

– Нет! – закричали хором ребята.

Мама от неожиданности отпрянула и едва не упала на стол с закусками.

– Прости, мам, – выпалил Эдди. – Можно нам увидеть её прямо сейчас?

– Ты очень странно себя ведёшь, Эдди, – заметил папа и, отодвинув с пути складной стул, шагнул к жене.

– Я знаю, – не стал спорить Эдди. – Но это очень важно.

– Хорошо, – тяжело вздохнула мама. – Дайте нам пару минут, и мы поедем домой.

Родители попрощались с Фрэнсис, и все пятеро пошли к синему «универсалу». Эдди, Харрис и Мэгги втиснулись на заднее сиденье.

– Может, объясните, наконец, что вас так расстроило? – спросила мама.

– Мы не расстроены, – ответила Мэгги. – Нам очень понравилась ваша история. Просто нам интересен… процесс её создания. Вот и всё.

– Вас заинтересовала ручка? – уточнил папа.

Харрис кашлянул.

– Мы… любим ручки.

Эдди пихнул его в рёбра. Родителей такое объяснение точно бы не удовлетворило. Харрис покраснел и пожал плечами.

Когда они подъехали к дому Фенниксов, успело стемнеть. Ребята сели в гостиной, стараясь скрыть нетерпение. Мама спустилась со второго этажа и протянула Эдди «ручку». Его будто прошило током, а пальцы тут же онемели от исходящего от неё холода. Заострённый кончик и мерцающая как хвост кометы цепочка – именно таким он рисовал в своём воображении этот кулон. У Эдди закружилась голова, когда он представил себе историю этой вещицы.

– Доволен теперь? – спросила мама.

– Да, – сказал Эдди, постаравшись не подпустить в голос страх, и пошёл к лестнице. – Ничего, если мы одолжил её ненадолго? Я хочу кое-что проверить.

– Ну… – Она подбоченилась. – Ладно. Только будь осторожен. Она мне нужна.

– Мы будем осторожны, – заверил её Харрис.

На втором этаже Эдди впустил друзей в свою спальню, закрыл дверь и привалился к ней.

– Дай посмотреть? – попросил Харрис, садясь за стол. Эдди отдал ему кулон. Мэгги села на колени рядом с Харрисом и тоже осторожно его коснулась. – Думаете, он настоящий?

– Если да, тогда всё обретает смысл, – заметила Мэгги.

Эдди перегнулся через стул, выдвинул ящик тумбочки и достал из него лист бумаги. Забрав у Харриса кулон, он взял его как ручку и коснулся листа. И о чудо – на нём появилась чёрная точка. Эдди провёл рукой, и белый прямоугольник пересекла от угла до угла чёрная прямая.

– Он определённо настоящий, – дрожащим голосом резюмировал он. – Как я раньше не понял?

– Не понял что? – спросил Харрис. – Что эта штука всё это время была у твоей мамы?

– Да. – Эдди глубоко вздохнул. – Помните ту коробочку, что полицейские подняли из Безымянного озера? Куда перед своим исчезновением Натаниэль положил «Загадочную рукопись» и кулон?

Харрис кивнул.

– Её содержимое каким-то образом пропало, а затем оказалось на ярмарке антиквариата Блэк Худ. – Эдди положил кулон на стол. Его холод обжигал. – Мои родители купили и книгу, и кулон. А затем он своей магией вынудил маму отправиться в Гейтсвид, как было с Натаниэлем. Поэтому мы сюда переехали. Мама сама говорила, что нашла здесь вдохновение.

– И она сочиняла свой роман с самого вашего переезда? – спросил Харрис.

– Да. Видимо, Женщина в чёрном внушила ей идею написать историю, которую забросил Натаниэль. Мама явно ничего не подозревала. Она уверена, что её наконец посетила муза!

Мэгги встала и скрестила на груди руки.

– Если твоя мама закончит роман, врата откроются. И Женщина в чёрном сможет через них пройти.

– Мы этого не допустим, – заявил Харрис.

– И как мы это сделаем? – спросил Эдди.

– Попроси её уничтожить рукопись, – предложила Мэгги.

– Это не поможет, – возразил Харрис. – Во-первых, если верить Натаниэлю Олмстеду, уничтожить её невозможно. Во-вторых, Женщина в чёрном ждала этого момента целую вечность, чуть ли не с начала времён. Не получится сейчас, она просто найдёт другого кандидата.

– Верно. Рукопись уничтожить невозможно, – повторил Эдди. Он уставился на пересекающую лист чёрную линию и подумал обо всех книгах Натаниэля, спрятанных в подвале – кошмарном наследии города, от которого уже никогда не избавиться. Но должен быть способ как-то положить всему этому конец. – А если попробовать… уничтожить врата?

– Врата? – нахмурилась Мэгги.

– Каменное дитя. В лесу. Что, если… уничтожив статую, мы уничтожим врата? И тогда Женщина в чёрном никогда не сможет через них пройти!

– Гениально! – восхитился Харрис.

– Но как ты предлагаешь уничтожить статую? – не спешила радоваться Мэгги. – Согласно легенде, она существует уже… целую вечность?

Взгляд Эдди зацепило что-то в глубине тумбочки. Сунув туда руку, он достал молоток, что брал с собой в дом Натаниэля Олмстеда.

– Камень крошится, если по нему достаточно сильно ударить. Верно?

– Хочется в это верить, – вздохнул Харрис.

– Когда пойдём? – деловито спросила Мэгги.

– Ты слышала мою маму, – ответил Эдди. – Она хочет дописать книгу сегодня.

Замигавшая настольная лампа притянула к себе взгляды друзей. После недолгого молчания Эдди заключил:

– Поэтому придётся идти прямо сейчас.

Глава 17

Так как Мэгги жила по соседству с участком Олмстеда, Эдди попросил папу подвезти их к ней, сказав, что они хотят посмотреть вместе фильм. Папа глянул на них с подозрением, что было понятно, ведь всего несколько минут назад они устроили целую сцену из-за маминой «ручки», но спорить не стал.

Эдди знал, что мама обязательно сядет за рукопись, и вместо того чтобы убеждать её, какая это плохая идея, он просто забрал кулон с собой, ничего ей не сказав. Ему хотелось верить, что она не сильно рассердится, когда он вернётся. Если он вообще вернётся.

Поездка по холмам прошла без неожиданностей. Дорога опускалась и поднималась, извивалась и поворачивала. И с каждым спуском и подъёмом Эдди всё больше нервничал. Его мучило чувство вины – если бы он так не увлекался творчеством Натаниэля Олмстеда, возможно, мама не зациклилась бы так на идее написать что-то своё. Но Эдди уговаривал себя, что кулон, попав кому-то в руки, всё равно рано или поздно привёл бы этого человека к вратам, тем более писателя в поисках вдохновения, вроде Натаниэля Олмстеда… или мамы.

Опасность представлял кулон, и в каком-то смысле он жил своей жизнью. Эдди почти чувствовал, как он вибрирует на дне рюкзака. Кулон безудержно тянуло к вратам, и в нём было нечто, вынуждающее людей исполнять его волю.

Папа высадил их в начале подъездной дороги. Помахав ему, ребята подождали, пока красные огни «универсала» не скроются за поворотом, после чего поднялись к дому Мэгги и устроились за столом в углу кухни.

– Что возьмём с собой? – спросила она.

– У меня в рюкзаке молоток и кулон, – ответил Эдди. – Но нам точно не помешают фонарики.

– Согласна. – Мэгги поднялась и открыла шкафчик под раковиной. – Кажется, папа держит их здесь. – Она положила на стол два пластмассовых фонарика.

– Отлично, – сказал Харрис. – Они нам понадобятся против Стражей. Но что, если нам встретятся… ну… другие чудовища Натаниэля?

– Думаю, нам стоит составить список потусторонних существ из его книг, – предложил Эдди. – И вспомнить, как персонажи с ними справлялись. Надеюсь, у тебя найдётся всё необходимое, Мэгги.

– Я тоже надеюсь, – отозвалась она.

Несколько минут спустя список был готов. Колокольчики против вендиго. Стеклянные шарики против плачущих духов. Степлер против навязчивых теней. Таймер для варки яиц против песочных зыбучников. Куриные кости против озёрных собак. И много чего ещё.

– Мы не знаем, возможно, кое-кто из этих чудовищ уже покинул леса вокруг Гейтсвида, – заметил Эдди. – Но, по крайней мере, этот список – уже неплохое начало.

– Пора на охоту! – провозгласил Харрис, поднимаясь из-за стола.

– Тс-с! – шикнула Мэгги. – Мои родители наверху, скорее всего, смотрят телик. Нельзя, чтобы они что-то заподозрили и начали задавать вопросы. Если они увидят, как я опять ухожу из дома, они точно захотят узнать, куда я намылилась, и предлог, что мы идём к Харрису смотреть фильм, не пройдёт. Поищем внизу. Что найдём, с тем и пойдём.

Они тихо обыскали все шкафчики, холодильник, буфет и сервант в гостиной. Под конец рюкзак Эдди стал ощутимо тяжелее, но он забросил его за спину и набрал полную грудь воздуха.

– Готовы? – тихо спросила Мэгги, когда они выскользнули на крыльцо.

– Готовы, – ответили Эдди и Харрис.

Они спустились до дороги и свернули к участку Натаниэля Олмстеда.

Из-за расступившихся облаков выглянула полная луна. И внезапно впереди на тёмном голом склоне показался дом, будто ещё одна луна посреди ещё одного неба.

Ребята раздвинули закрывающие дыру в заборе лозы и вскоре уже стояли в начале длинной ленты подъездной дороги. Подсвечивая себе фонариками, они начали долгий подъём. Харрис смотрел строго вперёд, Мэгги вглядывалась в лес по бокам, а Эдди постоянно оборачивался. Так у них был шанс не оказаться застигнутыми врасплох. Лунный свет был таким ярким, что можно было обойтись без фонариков, но они не стали их выключать, остерегаясь затаившихся за деревьями Стражей.

Эдди старательно избегал смотреть на дом, почти уверенный, что увидит в окне второго этажа старушечье лицо. Обойдя его, ребята после секундного колебания начали спуск к фруктовому саду. Перебираясь через небольшой скалистый гребень, Эдди не мог отделаться от мысли о высоких фигурах в сплетённых из теней мантиях.

Он как раз остановился на выступе голой породы, когда с ветки неподалёку вспорхнула птица, и Эдди сам едва не улетел головой вниз на камни. Перед глазами замелькали жуткие видения: озёрные собаки, гремлин и то существо, которое папа сбил месяц назад. И Эдди спросил себя: а стоит ли так рисковать? Но затем он представил, что будет, если Женщина в чёрном окажется в этом мире, и вопрос отпал сам собой.

Стараясь ступать как можно тише, он спустился вслед за Харрисом и Мэгги с выступа, и в этот момент весь лес впереди будто содрогнулся. Деревья сегодня выглядели иначе и намного страшнее: их силуэты будто стали больше, а ветки искривились. По ковру из опавших листьев словно пробегала рябь, как от волн, но стоило Эдди опустить взгляд, всё замирало. Из-за листвы лунный свет казался зеленоватым. Эдди подозревал, что это лишь иллюзия, навеянная Женщиной в чёрном, чтобы их напугать, но выглядело всё очень реально.

Вдруг кроны у них над головами зашелестели, и на землю как град посыпались листья и сучки. Трое друзей резко остановились. Эдди запрокинул голову, но не увидел ничего, кроме чёрных ветвей на фоне звёздного неба. Харрис с круглыми как блюдца глазами указал на его рюкзак и прошептал:

– Колокольчики.

Эдди медленно расстегнул «молнию». Колокольчики лежали под пакетом с остатками жареной курицы из холодильника Мэгги. Когда он потянул за нить, они зазвенели. В темноте звук показался особенно громким. Эдди привязал их к поясу, чтобы колокольчики позвякивали при каждом шаге.

– А это не привлечёт к нам внимание? – забеспокоилась Мэгги.

– Может быть, – согласился Харрис. – Но лучше так, чем взлететь к небу в объятьях вендиго, ты так не думаешь? Помнишь учительницу, которую нашли…

– Если он наблюдает за нами с деревьев, – перебил Эдди, – колокольчики его спугнут. Поэтому мы и взяли их с собой.

Мэгги зажмурилась и потрясла головой, прогоняя жуткий образ. Они пошли дальше.

Несколько минут спустя Харрис выбросил в сторону руку, останавливая Мэгги и Эдди. Слева, футах в двадцати от них, Эдди уловил среди деревьев какое-то движение. Харрис навёл туда луч фонарика, высветив бледные лица.

– А вот и они, – прошептал он. – Держите их на свету.

Стражи следили за ними из-за деревьев, загнанные лунным светом в глубокие тени. Их белые головы напоминали воздушные гелиевые шары на ниточках, привязанных к земле. Эдди смотрел на них, пока Мэгги и Харрис медленно вели его по лесу. Он шагал осторожно, боясь запнуться о кусты. Наконец похожие на черепа лица скрылись из виду, но он всё равно продолжал светить фонариком себе за спину, чтобы существа за ними не последовали.

Затем Харрис опять остановился.

– Мы на месте.

Впереди сияла подсвеченная луной статуя девочки, протягивающей им свой каменный фолиант. Её неподвижные волосы отражали зелёное сияние, окутавшее лес. Она казалась такой невинной, словно не имела ни малейшего представления о мире за пределами этой поляны. Совсем как Эдди до переезда в Гейтсвид. Ему почти стало стыдно за свои намерения, но он напомнил себе, что это всего лишь кусок камня.

Они вступили на поляну. На дереве рядом чирикнула птица. Ей ответила другая, и Эдди услышал хлопанье крыльев. Он оглянулся, очень надеясь, что не увидит бледные лица и растянутые в угрожающих ухмылках красные губы, но позади них не было ничего, кроме теней и света.

Харрис пошёл через поляну, но вдруг остановился, так что Эдди едва не врезался ему в плечо. Мэгги встала рядом с ним. До статуи оставались считаные шаги. Дрожа, Эдди опустил на землю рюкзак и достал молоток. Его тяжесть в руке обнадёживала. В лунном свете тускло блеснули зубцы на одном конце. Всё происходило так стремительно – ещё несколько секунд, и всему этому придёт конец.

Но Эдди и шагу сделать не успел, как ночной лес застонал и тени резко удлинились. Он глянул за спину статуи, вниз по склону, ведущему к Безымянному озеру. Во мраке парили несколько пар красных огоньков, но Эдди знал, что то были не светлячки, а глаза поднявшихся из воды собак. По всей границе поляны их загоралось всё больше и больше, под аккомпанемент нарастающего рычания. Ему вторило тихое шуршание, пронзительное шипение и шорох вспахивающих землю когтей. В темноте их было не рассмотреть, но Эдди легко мог представить всевозможных чудовищ из книг Натаниэля Олмстеда, наступающих на них из чащи.

– Скорее, – зашептал он. – Куриные кости. В моём рюкзаке…

Мэгги опустилась на колени и достала из сумки пакет.

– Что мне с ними делать?

– Брось их им, – подсказал Харрис.

Мэгги развернула пакет, замахнулась и изо всех сил забросила кости в лес. И тут же светящиеся глаза потухли, и воздух затрясся от отчаянного топота и царапанья, которые сменились лаем и рычанием дерущихся за угощение собак. Но надолго их это не отвлечёт.

Эдди достал из рюкзака и бросил Харрису степлер, а Мэгги – мешочек со стеклянными шариками. Харрис немедленно наклонился и принялся щёлкать на протянувшиеся от краёв поляны тени, будто на полном серьёзе надеялся пригвоздить их к земле.

– На всякий случай, – бормотал он. – Вдруг сработает.

– А что мне с этим делать? – спросила Мэгги, высыпав в ладонь шарики.

– Просто брось их на землю, – ответил Харрис. – Если в этом лесу есть плачущие духи, это поможет.

Мэгги перевернула ладонь, и шарики запрыгали по каменистой почве вокруг их ног и покатились к краю поляны, переливаясь в зеленоватом свете луны. Мэгги, ахнув, торопливо отпрыгнула с их пути. Шарики скрылись в траве. Прошло несколько секунд, и темноту разрезал душераздирающий мучительный вой. Именно таким Эдди представлял его себе, когда читал роман «Призрак в особняке поэта».

Мэгги и Харрис переглянулись и посмотрели на Эдди. Говорить ничего не пришлось, все трое одновременно кивнули, придя к единому негласному пониманию. Сейчас они были в безопасности, но надолго ли? Кто знает, какие ещё порождения кошмаров наблюдают за ними. Эдди развернулся к статуе, замахнулся молотком и, закрыв глаза, ударил по углу каменной книги.

Но молоток неожиданно отскочил от него как от резины. Эдди поспешил открыть глаза, и у него похолодело в животе.

Ничего не произошло. Он глянул на друзей, лица которых испуганно вытянулись.

– Может, ещё раз? – предложил Харрис. Судя по голосу, он не особо верил в исход, но Эдди всё равно был благодарен ему за оптимизм.

Эдди снова занёс молоток, в этот раз нацелившись на складку струящегося платья. И снова молоток едва не выпрыгнул у него из рук при малейшем касании, да так резво, что Эдди сам с трудом удержался на ногах. Попятившись от статуи, Эдди в расстройстве бросил бесполезный инструмент на землю.

– И что теперь? У нас мало времени, эти чудовища скоро вернутся.

– Давай я попробую, – вызвался Харрис.

Эдди кивнул, хотя знал, что это бесполезно. Как и рукописи Натаниэля, статую тоже нельзя было повредить. Понятно, почему она не рассыпалась за целую вечность своего существования. Он подобрал молоток, лежащий рядом с пьедесталом, и его взгляд скользнул по высеченным на нём чудовищам: волосатым монстрам, драконам, сфинксам и прочим тварям. Конечно, они и в прошлый их визит на поляну привлекли его внимание, но теперь, вооружённый добытыми за последние недели знаниями, он увидел в них нечто новое.

– Погодите, ребят, – Эдди оглянулся на друзей.

Наклонившись, он провёл пальцами по тонкой резьбе. На краю сознания крутилось смутное воспоминание, что-то из «Загадочной рукописи»… Шумно вдохнув, он отшатнулся и бухнулся задом на землю.

– Что такое? – бросилась к нему Мэгги.

Эдди сел на колени. От мысли, что он, похоже, нашёл решение, голова кружилась. Он достал из рюкзака тетрадь, куда переписал расшифрованный текст «Загадочной рукописи», и начал лихорадочно перелистывать страницы. Нужный отрывок был где-то в середине, про то время, когда Натаниэль в Румынии узнал легенду о ключе.

– Эдди, что ты делаешь? – спросил Харрис.

Наконец он нашёл нужную страницу и, поднеся тетрадь к лицу, зачитал:

– «Когда какому-то существу запрещалось входить в Эдем, архангел ключом высекал на пьедесталах его образ, как свидетельство его порочности». Смотрите, ребят. – Эдди указал на вырезанные в камне изображения. – Это все те существа, которых архангел не пустил в Эдем. Он высек их ключом на пьедесталах, чтобы всегда помнить о запрете. – Он поднял глаза на Мэгги и Харриса, но на их лицах читалось недоумение. – Ключ – это кулон! По легенде, ключом можно высекать на камне!

Харрис и Мэгги одновременно ахнули.

– И если им можно резать камень, – продолжил Эдди, – возможно, только им можно уничтожить врата. Видимо, когда Натаниэль Олмстед отправлялся через врата сразиться с Женщиной в чёрном, он не догадывался, что у него в руках уже было то самое оружие, которым её можно победить.

– Скорее, достань кулон, – поторопил Харрис. – Проверим, правда ли это.

Эдди сунул руку в рюкзак, но тот внезапно задрожал и заёрзал, будто в него забрались крысы. На маленьком кармашке впереди моргнула пара блестящих чёрных глазок-бусинок. Зубчики «молнии» впились в кожу, сомкнувшись вокруг запястья, и Эдди завопил во всю мощь лёгких. Рухнув на землю рядом со статуей, он принялся пихать и пинать рюкзак, пока тот не превратился в смятую кучу из грязного нейлона.

– Что с тобой такое, Эдди? – возмутился Харрис. – Достань кулон!

– Но он… – забормотал Эдди, не отрывая глаз от неподвижного рюкзака, но сколько ни всматривался, зубастый рот и глазки исчезли. Осталась лишь обычная «молния» и логотип. – Ожил?

– Что значит «ожил»? – изумилась Мэгги.

– Он меня укусил. – Эдди боялся отвести от рюкзака взгляд. Вдруг он только прикидывается мёртвым? Подняв руку, Эдди осмотрел рукав, но на ткани не было ни дырочки. Если подумать, боли тоже не было. – Вы что, не видели?

– Нет, – ответил Харрис. – Я не смотрел. Я тут вроде как немного занят.

Эдди обернулся. Харрис и Мэгги светили фонариками на бледные лица, проступившие из теней по краю поляны. Стражи снова их нашли.

– Скорее, Эдди! – воскликнула Мэгги.

И тут Эдди услышал другой голос, низкий и тягучий как тёмный сладкий сироп.

– Почему ты желаешь мне зла, Эдди?

Он ахнул, сообразив наконец, почему ему привиделось нападение рюкзака: это была иллюзия! Женщина в чёрном наблюдала за ним из-за завесы между мирами. Она хотела его остановить. Эдди метнулся к рюкзаку, бормоча:

– Это всё понарошку, это всё понарошку, это всё понарошку…

Стараясь не смотреть на «молнию», он сделал глубокий вдох и сунул руку внутрь. Несколько секунд поисков, и пальцы нащупали холодный металл. Но стоило ему выдернуть кулон за цепочку, как рюкзак опять заёрзал, и Эдди инстинктивно пнул его в сторону и вскочил.

Его взгляд притянула резьба на пьедестале. Чудовища словно стали крупнее, на них проступили мельчайшие детали. У дракона по обеим сторонам пасти выросли усы как у кота. На крыльях сфинкса можно было различить каждое пёрышко. Несколько волосатых монстров, казалось, уставились на Эдди глазами, полными кипящей ярости. Эдди осторожно сместился вперёд, и образы зашевелились. Они принялись извиваться и толкаться, будто им внезапно стало тесно на пьедестале. А в следующую секунду они осыпались с него и покатились по земле. Эдди в ужасе смотрел на встающих на лапы маленьких каменных созданий. Его первой мыслью было бежать, но он себя остановил, прошептав:

– Наверняка это тоже иллюзия.

Но всё равно ему пришлось стиснуть челюсти, чтобы не закричать, когда крошечные чудовища облепили его ноги. Дракон опустил голову и зарычал на его шнурки. Эдди обмотал цепочку от кулона вокруг запястья и, подняв ногу, угрожающе занёс подошву кроссовки над каменными существами. Но шагнуть не успел – чудовища разом прыгнули на него. Эдди с визгом отпрянул в сторону, готовый к боли, но когда ничего не почувствовал, открыл глаза. На земле вокруг его ног никого не было. Чудовища исчезли!

– Аргх! – прошипел Эдди сквозь зубы. – Я уже не знаю, что происходит на самом деле, а что – нет!

– Не думай! – отозвалась из-за спины Мэгги. – Просто делай, Эдди!

Эдди глянул туда: друзья продолжали сдерживать Стражей. Бледные существа разинули рты, похожие на чёрные провалы, и фонарики в руках Мэгги и Харриса заметно дрожали.

– Не хочешь поменяться местами? – предложил Харрис.

– Нет, – мотнув головой, прошептал Эдди, чётко осознавая, что если не сделает это сам, то никогда уже спокойно не сомкнёт глаз.

Он развернулся к статуе и, собрав волю в кулак, шагнул к ней. В тот же миг из-за каменной девочки поднялась тёмная масса. Женщина в чёрном любовно обвила шею статуи руками. Её жуткий рот растянулся в гротескной улыбке. Взгляд её глаз, подобных двум безднам, впился в грудь Эдди, и он едва не отпрянул от отвращения. Она была в шаге от того, чтобы перейти в этот мир, и Эдди кожей чувствовал её леденящее кожу присутствие.

Её губы не шевелились, но её голос зазвучал у него в голове, щекоча мозг, как тонкий усик дыма от едва тлеющего пламени:

– У меня много друзей, Эдди. Мои дети… Ты уже кое с кем из них познакомился, я права? Ты тоже будешь моим другом, дитя. Послушай меня. Исполни моё желание, и когда я пройду через врата, что бы ты ни попросил, всё будет твоим.

Эдди хотел ответить, но слова застряли в горле. «Всё, что я ни попрошу? А чего я хочу?» – подумал он. Что она могла ему дать?

В ответ на этот невысказанный вопрос его вдруг будто подбросило в воздух. Оглянувшись по сторонам, он обнаружил себя в школьной столовой, сидящим на плечах двух игроков в американский футбол. Вокруг собралась вся школа. Учителя широко улыбались ему, самые красивые чирлидерши скандировали его имя. Гремела торжественная музыка…

Эдди сидел на золотом троне в бескрайнем зале с гигантскими мраморными колоннами. Всё свободное пространство было заставлено огромными блюдами со всевозможными яствами: сочные фрукты, жареные шматы деликатесного мяса, десерты, покрытые таким густым слоем взбитых сливок, что и не догадаешься, что под ним. От густого сладкого запаха кружилась голова. У него потекли слюнки…

Эдди летел над зелёными полями. Ветер хлестал по лицу, спину грело солнце. Посмотрев вверх, он увидел у себя за спиной странные, будто вылепленные из облаков крылья…

Он вернулся в Безымянный лес. Холодный как лёд кулон в руке вибрировал.

– Всё, что ни попросишь, – повторила Женщина.

Он глянул на Харриса и Мэгги – своих первых настоящих друзей, остолбеневших при виде появившейся позади статуи Женщины. Но фонарики они не опустили, продолжая сдерживать столпившихся на границе поляны Стражей. Харрис стоял слева от него с выражением непоколебимой отваги на лице. Глаза Мэгги, стоящей справа, сияли стальной решимостью.

Ему вспомнился их с Мэгги разговор в начале учебного года. Она тогда сказала ему: «Кому вообще нужны эти эпичные сказки о добре и зле? Таких битв и в реальной жизни хватает. Бах», – и, нацелив ему в голову палец, сделала вид, будто стреляет. Наконец ему стало ясно, что она имела в виду: каждый день, каждым принятым решением он боролся за то, что считал правильным. Как сейчас.

«Мне ничего от тебя не надо, – мысленно обратился Эдди к Женщине. – У меня уже есть всё, что мне нужно».

Сжав серебряный кулон в кулаке, он шагнул к статуе. Женщина воспарила над ним как сама ночь. Он сделал ещё шаг, и поляну окутала тьма. Эдди поднял голову: искривлённое в бессильной злобе лицо Женщины закрыло луну. Он опустил взгляд и, посмотрев в глаза каменной девочки, прочёл в них позволение.

Женщина вдруг вытянула к нему руки, чёрные как пролившийся из котла дёготь. Эдди невольно поморщился, но её костлявые пальцы прошли через его тело насквозь, не задев. Она не могла ему навредить – по крайней мере, пока. Он прыгнул вперёд, замахнулся, заколебавшись лишь на миг, и то лишь для того, чтобы удобнее перехватить ключ, и воткнул его в грудь статуи. Череп Эдди едва не разорвало от истошного воя Женщины. Кулон вошёл в камень как ключ в замок.

Стало тихо, будто и не было шипения, рычания и скрежета когтей. Эдди посмотрел по сторонам: кроме них троих вокруг никого не было.

Земля задрожала. Камушки вокруг ног Эдди запрыгали как песок на барабанах. От того места, куда воткнулся кулон, по поверхности статуи побежали трещины. Недолго думая, Эдди изо всех сил надавил на него ладонью, вдавливая глубже в камень. Трещины расширились, покрыв не только грудь, но и гипсовые одежды девочки. Вскоре уже её всю, включая книгу в руках, рассекали тёмные линии. А затем она начала осыпаться. Эдди отпрыгнул и отбежал к Харрису и Мэгги.

Они смотрели, как от статуи один за другим откалываются маленькие кусочки. В какой-то момент обрушение приостановилось, словно давая девочке сделать последний вздох, а в следующий миг она обернулась облаком каменной пыли. Подувший со стороны озера ветерок подхватил его, а когда он затих, ничто на поляне не напоминало о случившемся, кроме поблёскивающего в лунном свете кулона на земле.

Харрис, Эдди и Мэгги ещё какое-то время завороженно смотрели на него. Затем Эдди подошёл, подобрал кулон и сунул в рюкзак.

Послышался крик, но такой тихий, что невозможно было понять, откуда он доносится: сверху, снизу, спереди или сзади. Эдди откуда-то знал, что это кричит Женщина в чёрном, проклиная его из-за навеки запечатанных врат. Но никто из них не мог разобрать ни слова, и вскоре голос стих.

Эдди с облегчением выдохнул.

– Ты в порядке? – спросила Мэгги, заправив волосы за уши.

– Вроде да.

– Это было так круто! Молодчина, Эдди! – воскликнул Харрис.

Эдди окинул взглядом лес вокруг. Собаки, Стражи и прочие чудовища, что могли скрываться в его тенях, исчезли.

Глава 18

Они побрели назад, в сторону заброшенного дома Натаниэля Олмстеда. Эдди едва стоял на ногах, друзья чувствовали себя не лучше. Малейший шорох листьев или хруст ломающегося сучка – и все трое принимались судорожно водить по сторонам лучами фонариков. Эдди подозревал, что сегодня будет спать с включённым ночником, но в то же время его не оставляла твёрдая уверенность, что им больше не придётся бояться чудовищ. Они победили самого ужасного из всех. И теперь им просто оставалось вернуться домой.

Но у фруктового сада Эдди услышал позади нечто такое, что едва не заставило его в панике припуститься со всех ног до самой вершины холма. Звук был похож на покашливание. Харрис и Мэгги тоже его услышали и развернулись, направив лучи фонарей на деревья. Но там никого не было. Им послышалось? Или за ними от поляны следовал какой-то монстр?

Но они уничтожили врата. Верно? Им больше нечего было бояться.

Они пошли дальше. Эдди как раз проходил между одичавшими яблонями в последнем ряду, когда снова различил позади шорох ног по траве. Он резко повернулся. На этот раз луч его фонарика нашёл цель.

Рука Эдди задрожала, и он выронил фонарик. В десяти метрах от них стоял бледный мужчина, щурившийся от яркого света. Луна была у него за спиной, но Эдди всё равно мог разобрать черты его лица. Морщины вокруг глаз заметно углубились по сравнению с фотографией. Отросшая неухоженная борода поседела. Тонкие волосы спускались ниже плеч нечёсаными космами. С того дня, когда был сделан снимок, украшавший обложки его книг, прошло немало времени. А именно – тринадцать лет.

Харрис и Мэгги тоже развернулись и направили на мужчину лучи. Эдди нагнулся и подобрал фонарик. Все трое в шоке уставились на Натаниэля Олмстеда.

– В-вы кто такие? – спросил тот, закрывая глаза ладонью от света. На нём были рваная футболка и тёмные грязные штаны. От него сильно разило, как если бы он не мылся с того момента, когда в последний раз проходил через сад.

Эдди не верил своим глазам. Он открыл рот, но от волнения не мог вымолвить ни слова.

Харрис отмер первым.

– Я Харрис. Это Мэгги. А это Эдди. – Помедлив, он спросил: – Вы Натаниэль Олмстед?

Мужчина кивнул. В его взгляде читалось лёгкое недоверие.

– Где мы?

– Это фруктовый сад позади вашего старого дома, – ответил Харрис. – Вы в Гейтсвиде.

Натаниэль разинул рот и поднял глаза к небу. По его лицу пронеслась волна облегчения. Он упал на колени и спрятал лицо в худых ладонях. Посидев так недолго, он тряхнул головой и опустил руки.

– Как? Как?..

Ребята переглянулись. И что на это ответить? Натаниэль продолжал сидеть на траве и потрясённо смотреть на свой дом, что стоял на вершине холма как часовой в ожидании их приближения. По склону пронёсся порыв ветра, сдувая опавшие листья, и мужчина задрожал. Эдди шагнул к нему и протянул руку.

– Пойдёмте. Это долгая история.

* * *

Они подошли к задней двери дома Натаниэля, и Харрис, Мэгги и Эдди отодрали оставшиеся доски. Дверь открыл сам Натаниэль, на секунду задержавшись на пороге. Друзья последовали за ним через тёмную кухню в столовую.

Посветив вокруг, чтобы не оцарапаться об осколки упавшей люстры, они сели за обеденный стол и положили фонарики на середину. Их свет отражался от хрустальных подвесок, отбрасывая на стены и полоток маленькие радуги.

– Вы голодны? Хотите пить? – спросил Эдди Натаниэля. – Давайте мы принесём вам что-нибудь с кухни?

Натаниэль засмеялся, и его смех, неожиданный и задорный, слегка разогнал окутывающие дом тучи заброшенности и ветхости.

– Я голоден и хочу пить, но совершенно уверен, что в моей кухне сейчас шаром покати. – Он закашлялся. – Долго меня не было?

– Почти тринадцать лет, – прошептала Мэгги.

– Ого. Тринадцать лет. – Он рассеянно подобрал со стола осколок хрусталя. – Даже не знаю, что сказать.

– Где вы были? – осторожно спросил Харрис. – Что с вами случилось?

– А-а, – посмотрел на них Натаниэль. Раздумывая над ответом, он прокручивал в пальцах осколок, из-за чего по его лбу скользили блики света. – Это тоже долгая история. – Он глубоко вздохнул. – Нам всем есть что друг другу рассказать. Вопрос лишь в том… кто начнёт?

Эдди, Мэгги и Харрис рассказали о событиях прошедшего месяца, начав с переезда семьи Эдди в Гейтсвид и покупки его родителями «Загадочной рукописи». Эдди поведал обо всех столкновениях с чудовищами на земле Натаниэля и в других местах, рассказал, как они разгадали шифр и, наконец, о противостоянии с Женщиной в чёрном. Натаниэль ужаснулся, узнав, что его автобиографию и кулон подняли из Безымянного озера, но искренне восхитился усердием трёх начинающих сыщиков в расшифровке оставленных им тайн.

Когда Эдди описал, как с помощью кулона уничтожил статую в лесу, Натаниэль с силой швырнул осколок в стену и повесил голову. По нему было видно, что его переполняли эмоции, но Эдди не мог сказать, чего писателю хотелось больше – смеяться или плакать?

– Ну разумеется! – взяв себя в руки, воскликнул он. – Если бы только тринадцать лет назад я был таким же сообразительным, как ты, Эдди, мне бы не пришлось отправляться в это чудовищное путешествие.

Настал черед Натаниэля объяснить, что случилось с ним в ту ночь, когда он дописал «Загадочную рукопись» и открыл врата. После того как он бросил металлическую коробочку с кулоном и книгой в Безымянное озеро, под поверхностью воды предсказуемо вспыхнули красные глаза. Натаниэль развернулся и побежал назад на поляну. Но при виде сияющей голубым светом статуи его одолели сомнения. Все его предположения и фантазии внезапно стали реальны. Так не лучше ли будет вернуться домой и покориться судьбе? Но тут он услышал топот быстро настигающих его озёрных собак и инстинктивно бросился к статуе. И внезапно лес исчез, и он обнаружил себя посреди тёмного голого поля. Небо скрывали тёмно-серые тучи. На горизонте виднелись руины давно заброшенного, выжженного города. Рядом с ним стояла статуя, но она больше не светилась. Он был один в незнакомом мире. Перепуганный до смерти, он коснулся статуи в надежде, что она перенесёт его назад в лес рядом с домом. Но, ощутив холод камня, Натаниэль быстро осознал свой просчёт: врата закрылись. Он зря думал, что они останутся открыты и позволят ему перемещаться туда-сюда между Гейтсвидом и этой реальностью. И у Натаниэля больше не было при себе ключа.

Следующие тринадцать лет – которых, по его словам, хватит для написания целой горы книг, – он как мог выживал в чужом мире, неустанно коря себя за то решение. А самое ужасное – Женщины в чёрном нигде не было. То ли она скрывалась от него, то ли существовала в совершенно другой реальности, куда Натаниэлю ни за что было не попасть.

Но сегодня всё изменилось. Он лёг подремать, а проснулся на краю знакомой круглой поляны. В первую минуту он решил, что ему это снится – вся его жизнь здесь давно стала казаться не более чем сном, – но затем услышал неподалёку чьи-то шаги. Поднявшись, он последовал за звуком, который вывел его из леса. А затем Эдди ослепил его лучом фонарика.

– Но почему вы вдруг оказались в нашем мире? – нахмурился Харрис.

Натаниэль задумался.

– Точно не знаю. Могу лишь предположить, что, когда Эдди уничтожил врата, все прошедшие через них, вроде меня, автоматически вернулись в свои родные миры.

– Если это правда, – наклонившись вперёд, сказал Эдди дрожащим от едва сдерживаемого восторга голосом, – получается, то же самое случилось и со всеми чудовищами, проникшими в наш мир!

– Хоть бы так и было! – воскликнула Мэгги.

– Поэтому мы не видели в лесу ни одного чудовища после того, как статуя разрушилась, – кивнул Харрис. – Местным не придётся больше их бояться. Отныне мы в безопасности.

– Я не знаю, как вас отблагодарить, – сказал Натаниэль. – Вы настоящие гении, раз додумались до всего. И это было очень благородно с вашей стороны – спасти человека из его личного чистилища длиною в тринадцать лет, когда он уже и сам перестал верить, что достоин спасения.

Эдди покраснел.

– У нас бы ничего не вышло, если бы мы не любили ваши книги. Они… настоящие учебники по борьбе с чудовищами! – Он засмеялся над своими словами. Но как бы глупо они ни прозвучали, по сути это было правдой. Романы Натаниэля подготовили их ко всему этому безумию.

Натаниэль улыбнулся.

– Жаль лишь, что я сам не вынес из них этих уроков.

Они недолго помолчали.

– Что вы теперь будете делать? – спросила Мэгги.

– Это вопрос с подвохом? С намёком, стоит ли ждать от меня новой книги? – Натаниэль изогнул бровь.

– Конечно, нет! Я просто…

Не договорив, она откинулась на спинку, и Эдди догадался, что она спрашивала именно об этом. Для человека, равнодушного – по её словам – к ужастикам, Мэгги выглядела до крайности смущённой.

– Я шучу, – улыбнулся ей Натаниэль. – Отвечая на твой вопрос, сейчас я хочу одного – принять душ… А что касается нового романа… у меня больше нет моего драгоценного серебряного кулона, – с сарказмом протянул он. – Кто знает, смогу ли я без него что-то написать. И по правде говоря… мне как-то всё равно.

Эдди ему не поверил. Подняв с пола рюкзак, он положил его на стол, расстегнул «молнию» и очень осторожно вытянул изнутри цепочку. Кулон повис на серебряных звеньях, легонько качаясь.

Натаниэль тряхнул головой и забрал его у Эдди.

– Я не хочу этого, но если я не буду его охранять, кто знает, у кого ещё он окажется.

Эдди подумал о маме. Она сейчас, должно быть, места себе не находит, гадая, куда он запропастился вместе с её «ручкой». Хоть бы она не сильно разозлилась, когда он скажет, что «потерял» её.

– Но какая разница, даже если кто-то напишет им ещё одну книгу? – спросил Харрис. – Врата же уничтожены.

Натаниэль грустно улыбнулся и покачал головой.

– По легенде, каменных детей было двое. Забыли? Пока существует вторая статуя, кто-то может попытаться открыть ключом врата. И наш долг – сделать всё возможное, чтобы этого не допустить.

От этих слов Эдди задохнулся, как от удара кулаком в живот.

– Но где вторая статуя?

Натаниэль сжал кулон в кулаке и легонько постучал им по столу.

– Надеюсь, мы никогда не узнаем.

Эпилог

Месяц спустя в вечернем парке кипела жизнь. Первый за многие годы Хэллоуин собрал чуть ли не весь город. По периметру лужаек стояли палатки, торгующие всем подряд, начиная со сладкой ваты и яблок в карамели и заканчивая воздушными шарами в виде вампиров и оборотней. Желающие могли проверить меткость в бросании бейсбольными мячами по тяжёлым бутылкам и выиграть для своих подружек гигантские мягкие игрушки. На газоне рядом с церковью работало маленькое колесо обозрения, а на другом конце парка под весёлую музыку вращалась переносная карусель. Очередная группа ребят с зеленоватыми лицами сошла с неё на нетвёрдых ногах. На украшающем большой белый шатёр баннере кто-то написал ярко-красной краской «Добро пожаловать во мрачные времена Гейтсвида».

Эдди шёл по парку и любовался этой суматохой. Ему хотелось сгрести праздничное настроение в охапку и унести домой, но у него ещё оставались неотложные дела.

Рядом с шатром он нашёл высокую худую ведьму и вроде как привидение, судя по белой простыне, из-под которой торчали ноги. Мэгги и Харрис замахали при его приближении.

– Чего так долго! – возмутился Харрис и схватил Эдди за красный рукав тёплой кофты.

– Прости, – со смехом отозвался Эдди, запнувшись на собственных – тоже красных – шнурках. Он нарядился дьяволом: разрисовал лицо красным и приклеил ко лбу два резиновых рога. Несмотря на холодный воздух, он успел изрядно вспотеть и чувствовал, как по шее течёт пот, размазывая грим. Он указал пальцем на палатку у себя за спиной, где его родители громко восторгались произведениями местного зодчества. – Папа долго искал, где припарковаться.

– Хватит оправданий, – отрезала Мэгги. Её лицо тоже было всё разрисовано, только зелёной краской. – Мы так опоздаем.

– До начало чтений ещё полчаса! – возразил Эдди.

– Но нужно ещё занять хорошие места! – Харрис решительно направился через Мэйн-стрит к книжному магазину, залитому светом, как фонарь из тыквы. На недавно покрашенном крыльце и на тротуаре уже толпились люди в костюмах. Вдоль обочины выстроились фургоны нескольких новостных каналов. Журналисты и телеоператоры стояли наготове перед ними в ожидании чего-нибудь интересного. Если бы Эдди не знал, в чём дело, то решил бы, что Фрэнсис раздаёт вкуснейшие во всём Гейтсвиде конфеты.

Пока Харрис локтями прокладывал им путь, Эдди слушал обрывки возбуждённых разговоров. Его взгляд упал на большое объявление, что Фрэнсис повесила на окно магазина в начале недели: «ОТПРАЗДНУЕМ ВМЕСТЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ НАТАНИЭЛЯ ОЛМСТЕДА! ПРИХОДИТЕ НА ХЭЛЛОУИНСКИЕ ЧТЕНИЯ НА ПРЕЗЕНТАЦИЮ ЕГО НОВОЙ ИСТОРИИ, ПЕРВОЙ ЗА ЦЕЛЫХ ТРИНАДЦАТЬ ЛЕТ!»

Наконец троим друзьям удалось подняться на верхнюю ступень крыльца. Стоящая перед ними блондинка в балетной пачке и розовом трико обернулась и процедила:

– Здесь вообще-то очередь.

Харрис моргнул на неё из-за дырок в простыне.

– Это вообще-то мой магазин, – в тон ей ответил он и помахал в воздухе ключом.

Женщина в пачке раздражённо прищурилась, но шагнула в сторону.

Тихо усмехаясь, Эдди протиснулся мимо неё и юркнул вслед за Харрисом и Мэгги в пустой книжный. Ярые поклонники творчества Натаниэля Олмстеда проделали немалый путь, чтобы его увидеть. Их сложно было винить за нетерпение.

Друзья прошли мимо плотного строя складных стульев к самой сцене, где на спинках трёх в первом ряду были прилеплены большие листы бумаги с надписью «ЗАРЕЗЕРВИРОВАНО».

– Видишь? – спросил Эдди. – Можно было не торопиться.

Харрис закатил глаза, но с его лица не сходила улыбка. Все трое сели и удовлетворённо выдохнули. Дверь в задней части магазина отворилась, и из-за неё выглянула Фрэнсис. Увидев их, она помахала.

– О, отлично. Я как раз собиралась начать пускать людей. Эдди, не забудь занять два места для родителей. Твоя мама так ждала этого вечера.

– Я помню, – откликнулся он.

Месяц назад – в ту ночь, когда они с Харрисом и Мэгги уничтожили врата в Безымянном лесу, – Эдди вернулся домой и обнаружил маму печатающей на ноутбуке за кухонным столом. Он ожидал выволочки из-за кулона и ломал голову, как объяснить, что она больше никогда его не увидит. Но когда он закрыл за собой входную дверь и поймал её взгляд, то понял, что мама расстроена совсем по другой причине.

– Где ты был?! – закричала она. – Мы звонили Мэгги домой, но её родители сказали, что вас там нет!

Эдди выпалил первое, что пришло в голову:

– Мы были снаружи.

Она скептически сощурилась.

– Как ты добрался до дома?

– Пешком.

– Мне это не нравится. – Мама вздохнула. – Сколько раз мне повторять, чтобы ты звонил?

– Прости. Обещаю, я больше никогда-никогда не забуду.

Она как-то странно на него посмотрела, но затем улыбнулась.

– Что ж… У меня для тебя новость. Я закончила!

К щекам Эдди прилила кровь от внезапной панической мысли, что всё пережитое в лесу прошло впустую. Мама дописала роман о Женщине. Получается, врата опять открыты?

– Но твоя ручка… – начал он.

– Можешь оставить себе, – отмахнулась мама и, поднявшись из-за стола, обняла его. – Если подумать, ею было неудобно писать. И от неё почему-то всегда веяло таким холодом! Ну её. Последние страницы я набрала сразу на компьютере. Куда проще.

Эдди не сдержал вздоха облегчения.

– Хочешь почитать? – предложила мама.

Фрэнсис открыла входную дверь, и в магазин хлынули ожидавшие на крыльце фанаты в костюмах. Глядя на этот поток толкающихся и пихающихся вампиров, гоблинов, пиратов, одного монстра Франкенштейна и нескольких зомби, Эдди невольно представил врата в лесу. Воздух загудел от восторженных восклицаний заядлых олмстедистов:

– Поверить не могу, что он вернулся! Это так круто!

Их перебивали голоса скептиков:

– Готов спорить, он скрывался чисто для рекламы, чтобы мы купили его новую книгу. Нас ждёт огромное разочарование…

И где-то на задворках слышалось растерянное:

– Что ещё за Натаниэль?

У дальней стены магазина стояли миссис Сингх из библиотеки и полицейский Уолли. Она что-то шепнула ему на ухо и с подозрением глянула на Эдди. Напротив них, привалившись к стене, стоял Сэм, худощавый водитель эвакуатора в кожаной куртке, и не отрывал искрящего любопытством взгляда от импровизированного подиума.

Пару недель назад Натаниэль сказал трём друзьям, что у каждого писателя обязательно будут критики, и каждый читатель имеет право на собственное мнение. Писателям приходится с этим мириться, нравится им это или нет. Ещё он добавил, что это так или иначе относится ко всем людям.

Поймав взгляд Эдди, миссис Сингх вздрогнула и отвела глаза. Эдди тихонько улыбнулся и отвернулся к сцене. Пусть верят, во что им хочется, главное, что он знал правду. Возможно, со временем они тоже её узнают.

– Смотри. Вон он. – Мэгги постучала пальцем по покосившемуся рогу Эдди, привлекая его внимание. Эдди повернул голову, краем глаза заметив опустившихся на соседние с ним стулья родителей.

Дверь в кладовую распахнулась, явив высокий тёмный силуэт на фоне чёрного дверного проёма. Аудитория ахнула. Тень шагнула вперёд, и тёплые лампы книжного магазина высветили закутанного в чёрный бархат человека. Концы мантии волочились по полу, пока тот медленно прошёл к подиуму под заворожёнными взглядами собравшихся. Здесь он на секунду остановился, будто переводя дух, а затем одним резким движением сорвал с себя покров.

Все вскочили и разразились громовыми аплодисментами, приветствуя Натаниэля Олмстеда. Из-за срабатывающих одновременно десятков фотовспышек зал ненадолго залил неестественный белый свет. Под мантией писатель был одет в тёмно-синий вязаный свитер и вельветовый пиджак. Он подстригся и щеголял аккуратной бородкой. Он благодарно улыбался и мало чем отличался от фотографии на своих книгах. Выждав несколько мгновений, Натаниэль поклонился.

Эдди, Харрис и Мэгги тоже стояли и хлопали с таким усердием, что у Эдди горели ладони. У него голова закружилась, когда Натаниэль повернулся к ним и лукаво подмигнул.

Последние два месяца сейчас казались сном – кошмаром поначалу и сбывшейся мечтой под конец. После возвращения Олмстеда троица друзей регулярно его навещала, пока писатель восстанавливал связи не только в Гейтсвиде, но и с внешним миром. Они помогли ему навести в доме порядок, приносили продукты и всякую нужную в хозяйстве мелочовку, пока он наконец не купил себе новую машину, и составляли компанию после уроков, когда ему было страшно оставаться одному. Эдди по себе знал, каково это, и был рад помочь. Ему до сих пор не верилось, что отныне он мог считать любимого писателя своим другом.

Вчетвером они часто строили теории о Женщине в чёрном и статуе в лесу. Например, была ли она одной из лилимов или самой Лилит? Действительно ли она была настолько могущественна или просто умела пустить пыль в глаза? Харрис один раз спросил, почему она не заставила одного из чудовищ написать кулоном её историю, на что Натаниэль убеждённо ответил, что, несмотря на всю их хитрость и ум, ни у кого из них не хватило бы воображения, чтобы сотворить что-то из ничего. Как объяснил писатель, сочинительство – это стопроцентно человеческая прерогатива.

В конце концов они пришли к заключению, что им никогда не узнать всех тайн Женщины в чёрном. Именно эта недосказанность, по словам Натаниэля, и делала книжных злодеев такими загадочными и пугающими.

Незадолго до Хэллоуина Натаниэль попросил ребят сходить с ним в Безымянный лес. Они пересекли поляну, где раньше стояла статуя, и спустились к озеру. Харрис, Мэгги и Эдди остановись в отдалении и смотрели, как Натаниэль подобрал с берега камушек и бросил в воду. Зеркальная поверхность пошла рябью, но уже через пару минут снова отражала безмятежное голубое небо и опускающееся к горизонту солнце.

Натаниэль повернулся к друзьям и с улыбкой прошептал:

– Я должен был убедиться.

Книжный магазин дрожал от рёва толпы.

Наконец Натаниэлю пришлось поднять руки, чтобы призвать собравшихся к тишине. Дождавшись, когда все сядут и успокоятся, он заговорил:

– Добро пожаловать. И счастливого Хэллоуина. Спасибо большое, что пришли. Не передать словами, как я рад видеть ваши… жуткие лица.

Ответом ему стал смех. Натаниэль ухмыльнулся и взял со стола одну из сваленных там газет.

– Не верьте статьям, утверждающим, будто последние тринадцать лет я работал над многотомным романом. Боюсь, я всегда с трудом находил интересные идеи для своих произведений, а потому подобное мне точно не по зубам. Но после возвращения в Гейтсвид мне невероятно повезло познакомиться с тремя замечательными людьми, которые не только спасли меня из сотворённого моими же собственными руками изгнания, но и подарили вдохновение на написание их истории.

Харрис пихнул Эдди локтём в бок. Даже если бы он захотел, в тот момент Эдди просто не смог бы перестать улыбаться.

– С их разрешения, – продолжил Натаниэль, – я начал работать над новой книгой, в основу которой легли их недавние приключения. – Все снова бурно захлопали. – Она ещё не окончена. Я не могу обещать, что всё, о чём вы услышите, произошло на самом деле. Я всё-таки творческий человек… но это не значит, что вся история – выдумка. Единственное, что я вам гарантирую, это полчища мурашек, которые, по моему твёрдому убеждению, необходимы нам как напоминание, что мы всё ещё живы.

Натаниэль не стал объяснять своим первым за тринадцать лет слушателям, что все прежние книги писал от руки. Только Эдди, Харрис и Мэгги знали, что у него была серьёзная причина изменить своим привычкам. После возвращения в Гейтсвид он купил компьютер, решив, как и мама Эдди, отныне сразу печатать. Тем более что его прошлый пишущий инструмент был замурован в полу тайного подвала.

С каменной девочкой или нет, но Эдди верил, что в Гейтсвиде всегда найдётся достаточно вдохновения для любого, кому оно требуется.

– Но достаточно предисловий. Позвольте представить вам «Тайну Каменного Дитя». – Легонько поклонившись, Натаниэль начал читать:

«Их синий «универсал» как раз завершал крутой поворот, когда из леса на дорогу вышло существо. Эдди увидел его первым – масса чёрной шерсти, длинные тонкие лапы, разинутая пасть, полная острых зубов, и жёлтые, залитые кровью глаза, смотрящие прямо на него».

Сидя в первом ряду, Эдди с закрытыми глазами слушал историю Натаниэля. Сердце колотилось в груди в предвкушении, что произойдёт дальше. Конечно, в глубине души ему было это известно, но как истинный фанат он никогда не посмел бы заранее подсмотреть в финал романа Натаниэля Олмстеда.

Благодарности

Издание романа «Каменное дитя» было затяжным и трудным путешествием, и он бы мог навсегда застрять где-нибудь на обочине, если бы не поддержка многих потрясающих людей.

Спасибо моей писательской группе – Нико Медине, Билли Мерреллу, Джеку Лиенке и Нику Элиопулосу – за помощь и неустанную шлифовку этой истории, что давали мне повод объедаться пастой, салатами и хлебными палочками посреди Таймс-сквер. Спасибо тебе, Ник, что разглядел потенциал в тех первых восьмидесяти страницах и нашёл для ещё не законченной рукописи заботливые руки. Если бы не ты, эта книга никогда не была бы написана.

Спасибо моему выдающемуся редактору Джиму Томасу, который неизменно находил меня, заплутавшего в тёмной чаще черновиков, хватал за шкирку и вытаскивал на тропу к свету. Также спасибо Уитни Сталберг за её бесценную критику и подсказки в ходе финальных правок.

Огромное спасибо Дэвиду Левитану, Брайану Селзнику, Рэйчел Кохн и Джой Пескин за содержательные советы и беседы на первых стадиях работы над рукописью. Спасибо Ноэлю Силверману за маленький шрифт. Моим первым читателям – Эмили Поблоки, Кэти Герсинг, Нику Де Стефано, Джоанне Уэллетт, Джошу Чэплину и Грегу Эметазу – я очень ценю ваш восторг и мысли. Я также должен поблагодарить за энтузиазм и поддержку на разных этапах писательского процесса Чарлза Байера, Брендана Поблоки, Мэтью Савики, Джека Мартина, Эндрю Бегга, Скота Боденнера, Гэри Грэхама, Э. В. Дэй, Тэда Ли, Леона Герсинга, Кэролайн Фэйрчайлд, Донну Кэй, Гэйла Роу, Брюса Роу, Джона Поблоки и Марию Гиелла-Поблоки. Как и те, кого я упомянул выше, вы сильно облегчили этот путь, и мне досадно, что я не могу придумать идеальное слово, которое бы выразило всю степень моей признательности. Но если мне когда-нибудь это всё же удастся, я обязательно шепну вам его по секрету.

Наконец, я в невыразимом долгу перед любимыми писателями моего детства, чьи книги и сейчас заставляют меня зачитываться (и мечтать) до глубокой ночи. Я твёрдо убежден, что их истории должны продолжать вдохновлять, завораживать и пугать будущие поколения.

Об авторе

Дэн Поблоки рос в Род-Айленде и Нью-Джерси, сейчас живёт в Бруклине, в Нью-Йорке. В пятом классе обожал пугать друзей страшилками о привидениях, чудовищах и жутких местах, пока его маме не начали звонить соседи и жаловаться на мучающие их детей кошмары. Теперь Дэн предпочитает записывать свои истории. У него есть свой сайт:

www.danpoblocki.com

Content

Дэн Поблоки
Каменное дитя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Благодарности

Об авторе