Дарья Калинина

Тайна кота Бразилио

© Калинина Д.А., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Глава 1

Кошки… Эти загадочные и непостижимые существа, которым нет ни до кого дела. Именно они были давней и заветной мечтой Барона. Нет, не в смысле догнать и растерзать, а совсем в другом положительном аспекте. От всей своей большой собачьей души Барон надеялся когда-нибудь догнать и дружить с этими очаровательными подвижными созданиями. Увы, это его желание наталкивалось на стойкое сопротивление самих кошек. Догнать-то их удавалось, длинные лапы Барона помогали ему в этом, но вот дальше возникал тупик.

Невзирая на все попытки Барона, кошки дружить с ним отказывались наотрез. И чего только он не делал, чтобы понравиться им. Лаял, заигрывал перед ними, вилял хвостом, припадая на грудь и приглашая побегать и поиграть. Но кошки не понимали его добрых намерений, они лишь шипели в ответ, сжимаясь в тугой злобный клубок, да норовили удрать побыстрее. А некоторые еще и лезли в драку.

В память об этом нос Барона украшали две глубокие царапины, и хозяева утверждали, что он должен быть доволен, что вообще не лишился глаза, потому что тот большой черный кот с белой манишкой отнюдь не был намерен шутить с глупым щенком, надоедавшим ему своими заигрываниями.

И все же Барон не унывал. Он верил в свою счастливую звезду и верил, что когда-нибудь его мечта сбудется и у него появится свой собственный индивидуальный представитель кошачьих, который станет ему лучшим другом. А пока что пес просто лежал и сонно жмурился на двух котов, которые нахально гонялись друг за другом по дачному участку. Коты были соседскими, поэтому они имели право транзита по территории участка, а между собой они то дружили, то ссорились. Сейчас коты выступали сообща, их внимание привлек к себе какой-то объект возле грядки с кабачками.

– Р-р-рав! – рыкнул на них Барон, напоминая котам, чтобы те не задерживались и не провоцировали бы его дружеские чувства к ним.

Коты все верно поняли и их словно ветром сдуло. Барон был удовлетворен. Уважают! Добиваться уважения было нелегко, потому что Барон помнил: бегать за кошками нельзя, это ему строго-настрого запрещается. Точно так же, как ему нельзя было кусать ежиков, потому что они колются, и гоняться за воронами, потому что те могут объединиться в стаю и хорошенько дать сдачи оборзевшей собаке.

Пес сонно вздохнул и повернулся на бок. Мягкая травка щекотала ему пузо, а летнее солнышко так хорошо нагрело землю, что она стала теплая, словно печка. И тут ухо Барона уловило незнакомый звук.

– А-а-ай!

Звук был тоненький и жалобный. Барон поднял голову и всмотрелся. В том направлении, откуда шел звук, была та самая грядка с кабачками, которая уже привлекла к себе внимание соседских котов. И вот сейчас там копошился какой-то серый комочек. Это был точно не кабачок, потому что плоды с кустов были собраны хозяевами еще вчера, а новые еще не успели народиться.

Это Барон знал точно, потому что с кабачками у него дружбы не водилось. Как только очередной урожай поспевал, Барона начинали пичкать кабачками все, кому не лень. Кабачки тушеные, жареные и в кляре. Оладьи из кабачков, кабачковая запеканка и даже кабачковая икра. Так что все, что касалось кабачков, Барон успел изучить досконально. Это были не они. И к тому же кабачки безмолвны, а этот комочек продолжал издавать жалобный писк.

Вообще-то похвастаться особо острым слухом Барон не мог, уши были слишком длинные и мешали хорошо слышать. Точно так же, как не мог пес похвастаться и острым зрением, различал он тоже далеко не все и не всегда. Но что у него было отличным, так это нюх. И нос подтвердил то, что до этого уловило ухо. Кошка! Вернее, кот. Вернее, совсем маленький котик, котенок.

Барон лениво поднялся на лапы и потрусил в направлении серого комочка. Там он застыл в полнейшем недоумении. Нос, уши и глаза не подвели его, перед ним и впрямь находился котенок. Маленький, дрожащий зверек, который при виде пса, который казался ему огромным, решил, что ему точно пришел каюк. Сил сопротивляться у котенка не было, поэтому он даже не стал пищать, а просто смотрел перед собой остановившимся от ужаса взглядом.

Барон наклонился и обнюхал звереныша. От того пахло немножко молоком, а немножко той вонючей жидкостью, которой старший хозяин кормит свою машину, чтобы она могла двигаться и имела силы возить всех хозяев и самого Барона. В принципе, ничего страшного в этом запахе не было, котенок пах даже приятно. И вообще, такие подарки судьбы каждый день на голову не валятся. Поэтому, немного подумав, Барон открыл пасть. Котенок закрыл глаза в полной уверенности, что пришел его последний час. Когда он их открыл, то понял, что все еще жив, к тому же находится высоко над землей, что ему тепло и одновременно мокро и что его куда-то несут.

Хватка всякого порядочного пса породы русский охотничий спаниель должна быть сильной, но при этом нежной, чтобы тот мог переносить в своей пасти неповрежденным хоть яйцо, хоть новорожденного птенчика. Принесенная хозяину дичь также должна быть целой или хотя бы неповрежденной сильней, чем это уже произошло с ней во время выстрела. Поэтому многие сотни поколения предков Барона вырабатывали в себе именно этот навык. И благодаря им теперь Барон мог перенести в своей пасти хоть чашечку тончайшего костяного фарфора, хоть надутый воздушный шарик, не повредив их при этом и чутко контролируя сжатие своих мощных челюстей.

Поэтому доставленный в дом котенок совсем не пострадал. Стоило ему ощутить под собой твердую поверхность, как он отряхнулся и заковылял на своих тонких ножках к собачьей миске. Увы, в ней было совершенно пусто. Подумав, котенок немножко попил водички из другой миски и затих в ожидании того, как решится его участь. До сих пор жизнь не баловала малыша, и все же расставаться с ней ему было бы жаль. Поэтому он смиренно поглядывал на огромное существо, которое смотрело на него большими карими глазами, а потом улеглось рядом с ним.

Котенок помедлил, не зная, к добру это для него или к худу. Но огромное существо не производило никаких опасных звуков или движений. Котенок еще немного поколебался, а потом присущая всякому молодому существу любознательность заставила его сделать несколько неуверенных шагов в направлении собаки. Барон свернулся кольцом и стал ждать, не сводя глаз с котенка. Когда тот подошел ближе, Барон уткнулся носом ему в мордочку и от избытка чувств облизал малыша. Котенок сделался весь мокрым, но не возражал. И к тому времени, когда из теплицы вернулась хозяйка, собака с котенком уже совсем подружились.

При виде любимой хозяйки Барон поспешно вскочил на ноги и запрыгал возле нее, демонстрируя, до чего он рад ее возвращению. Расстались они всего полчаса назад, но для Барона это время казалось вечностью. И теперь он крутился возле хозяйки, чтобы убедиться, что с ней по-прежнему все в порядке.

Мама выглядела влажной. После возни в теплице у нее было совершенно мокрое лицо, по которому градом катился пот. И поэтому она ничего вокруг себя не замечала.

– У меня сейчас будет тепловой удар, – сообщила она Барону, рухнув в огромное кресло. – В этой теплице настоящее пекло! Пропади они пропадом, эти огурцы с помидорами, здоровье важнее! Кому будут нужны перцы с баклажанами, если я прямо сейчас окочурюсь.

Но, влив в себя пару ковшичков колодезной водички и умывшись ею же, мама немного пришла в себя и обрела способность видеть.

– А что это у тебя там такое?

Барон завилял хвостом, очень довольный, что хозяйка наконец-то заметила его нового дружка.

– Покажи… Или как его там тебе надо говорить… Ага! Подай! Бароша, подай!

Услышав знакомую команду, Барон еще сильней завилял остатками своего хвоста, взял котенка в зубы и принес его хозяйке, положив котенка точно в протянутую ладонь.

– Надо же, – удивилась мама. – Котенок. И похоже, что породистый. Только очень худой и грязный. А что это у него на шейке запуталось? Похоже, что цепочка. Ого! Да она золотая!

Под шерстью у котенка и впрямь оказалась цепочка, которая так туго опутывала его шею, что врезалась в кожу.

Когда цепочку удалось снять, котенок мигом повеселел.

– И кто же тебя так придушил? – удивилась мама. – Не редкость, что от котят избавляются. Но я первый раз вижу, чтобы для этого котят душили золотом. Очень дорогостоящий способ избавления от нежелательного потомства. Как считаешь?

Котенок жалобно замяукал.

– Надо бы тебя покормить. Ты кушать хочешь?

Конечно, котенок хотел кушать. Он с удовольствием похлебал ухи из свежих окушков, старательно подобрал все кусочки рыбки и даже подъел морковь, до того был голоден. После еды пузико у него сделалось круглым, словно барабан. А сам он осоловел и буквально падал с ног. Мама кинула котенку на пол мягкую тряпочку, но Барон с презрением ее отмел и перенес котенка к себе на подстилку. Сам он лег рядом, потому что всякие там подстилки не любил и считал ниже своего достоинства ими пользоваться. А вот котенку можно, он малыш, ему вообще можно все.

И Барон устроился рядом, чтобы оберегать сон своего нового товарища. Пес был счастлив. А мама занялась обедом. И о том, что в их доме появился новый питомец, вспомнила лишь после того, как ее сын обнаружил на столе среди расставленных тарелок золотую цепочку.

– Чья это? – удивился Саша. – Вроде бы ты золота не носишь?

– Куда тут с этими грядками, – вздохнула в ответ мама. – Да и не люблю я этого шика, ты знаешь. Я же не моя свекровь, та в саду на клумбах не иначе как в своих брильянтах и не появлялась.

– Бабушка?

Образ бабушки никак не вязался с этим маминым утверждением. Да и не помнил Саша, чтобы у бабушки были бы какие-то брильянты. И клумба у нее была всего одна в виде палисадника перед окнами. А из украшений у нее были нитка жемчуга да бусы из зеленого нефрита, которые она затем благополучно передарила своей невестке.

– Речь не про твою бабушку, а про мою первую свекровь, – пояснила мама и так воинственно загремела сковородками, что стало ясно, давать более подробные комментарии по этому вопросу она отказывается.

Про свое первое замужество и вообще про жизнь до встречи с папой мама рассказывала крайне скупо и неохотно. Конечно, все знали, что до папы у мамы был еще какой-то муж, но подробности об этом мужчине были никому не известны. Во всяком случае, Саша их не знал. Когда он впервые услышал про того маминого мужа, ему было лет семь, он очень удивился, и у него даже возникла мысль, а вдруг его папа вовсе никакой ему не папа.

Но когда он заикнулся о чем-то подобном, то его замечательный папочка разыскал его свидетельство о рождении, потом заставил сверить его дату с датой свадьбы самих родителей, и на сердце у Саши моментально отлегло. Считать он уже умел. И понял, что папа с мамой прожили в браке больше двух лет, прежде чем у них появился он – Саша. И хотя Саша счел инцидент исчерпанным, его папа не так легко относился к случившемуся, он еще долго поминал этот случай. Кажется, делал он это неспроста, а всякий раз надеясь, что мама что-нибудь проронит в ответ, какую-нибудь малость, которая прольет свет на эту тайну. Но мама молчала, словно партизан. И постепенно эта тема стала в их семье чем-то вроде табу.

Поэтому сейчас Саша так и удивился тому, что мама добровольно заговорила на эту запретную тему. Но как заговорила, так и замолчала.

И Саша снова вернулся к прежней теме разговора.

– А что за цепочка?

– На котике была. Чуть не задушила она малыша.

– Кто же наряжает бездомных котят в такие дорогие украшения?

– Мало ли есть чокнутых людей на свете.

Саша поднес цепочку ближе к глазам. Она была тоненькой и совсем простенькой. Никаких сложных плетений, просто колечки, сцепленные между собой. Клеймо на замочке утверждало, что цепочку произвели в стране еще во времена СССР.

– Умели же делать! – отреагировала мама на эту информацию. – Нынешние купишь, и через пару лет они уже рвутся. А эта все целая. Союза уже больше тридцати лет нет, а цепочке хоть бы хны.

– Может, ее не носили.

– Ну да! – не поверила мама. – Так все эти годы и хранили, чтобы потом на котенка нацепить. Она ношеная, вон сколько грязи в замочек набилось. Ее носили, не снимая, много лет.

– А потом сняли и надели на котенка?

К цепочке прицепилась какая-то бумажка. Она была совсем тоненькая, папиросная. Саша даже сначала подумал, что бумажка – это просто мусор, который где-то подцепил во время своих скитаний бездомный котенок. Но потом он заметил на бумажке какие-то значки и заинтересовался.

А расправив бумажку, и вовсе оторопел, потому что прочитал отчаянный призыв о помощи: «Помогите! Он убил Асю! Спасите меня! Меня держат…»

– Что это?

Увы, дальше запись прерывалась. Как говорится, на самом интересном месте.

– Что это такое? – недоумевала мама, которой Саша озвучил написанное в записке. – Чья-то шутка?

– Хорошо, если так. А если нет? Ты знаешь какую-нибудь Асю, которая бы в последнее время исчезла из виду?

– В нашем садоводстве?

– Ну, раз котенок бродил по округе, думаю, что да.

Мама покачала головой.

– Я не очень хорошо знакома с нашими соседями. Но я могу спросить у Люды.

Тетей Людой звали их соседку из дома напротив, она была ярой общественницей, обожала посудачить и, казалось, знала все и про всех. Саша приободрился. Если уж кто и мог знать про судьбу неизвестной Аси, то это тетя Люда.

– Сходи к ней! – воскликнул он. – Про дальних соседей спрашивать не нужно. Вряд ли такому малышу под силу далеко уйти от своего дома.

– Ты считаешь, что несчастная женщина, которую где-то держат взаперти и чья жизнь подвергается риску, живет по соседству с нами?

– Почему обязательно женщина? Записку мог написать и мужчина.

– Цепочка женская.

– Пленник снял ее с тела несчастной Аси.

Но вообще-то в душе Саша был согласен с мамой. Ему тоже казалось, что на помощь его зовет женщина. Почерк был какой-то такой… женский. И к тому же женщина должна была быть уже в возрасте.

– Так что? Поговоришь с тетей Людой?

– Прямо сейчас?

– А чего тянуть? Возможно, пленнице каждую минуту грозит нешуточная опасность.

Поняв, что, пока она кромсает помидоры в салат, где-то точно так же ножичком могут покромсать живого человека, мама сбросила салат и все прочие приготовления к обеду на Сашу, а сама убежала к тете Люде. И пока Саша скоблил, а потом варил молодую картошку, пока он рвал, а потом чистил и мыл свежую зелень с огорода, пока он лепил и жарил котлеты – хорошо еще, что фарш был готов, он раз двадцать пожалел, что поторопился и не позволил маме сначала закончить все дела с обедом.

Тем более что когда мама вернулась, то выяснилось, что тетю Люду она дома не застала. Там был только ее муж – дядя Гриша, человек мрачный, грубый и нелюдимый, который ни про какую Асю ничего не знал и слушать не захотел.

– Надеюсь, ты не сказала ему про цепочку и записку, которую мы нашли на котенке?

– За кого ты меня принимаешь? Я сказала, что нам принесли письмо, а на конверте написано всего одно слово: «Асе».

– И он поверил?

– Странный он какой-то. Люда такая разговорчивая, приветливая, а этот прямо бирюк. Отвернулся от меня в сторону и что-то бормочет себе под нос.

– А что бормочет?

– Вроде ругался.

– Но Асю он не знает?

– Нет. Сказал, чтобы я ему письмо оставила.

– Ему? С какой это стати ему?

– Я тоже удивилась. А он говорит, коли тебе оно мешает, неси письмо мне. Но как я ему принесу, если никакого письма у меня и нет? Я сказала, что вечером зайду, когда Люда дома будет.

– Правда зайдешь?

– А что делать? Зайду.

Но идти маме никуда не пришлось. Не успела вся их семья сесть за стол, как в дверь постучали.

– Открыто!

Не прошло и секунды, как на кухне материализовалась высокая подвижная женщина с выкрашенными хной в ярчайший рыжий цвет волосами. Простенький ситцевый халатик без рукавов болтался на ее худом костлявом теле, словно на вешалке. Годков Люде было около сорока с хвостиком, но выглядела она старше. Красотой она не блистала. Глазки у Люды были блестящие, носик маленький, но миловидности ей это не прибавляло. Все портил рот, который без устали шевелился и изрекал тысячу слов в минуту, отчего иногда казалось, что вместо рта у тети Люды находится дуло пулемета.

– Доброго здоровьичка! – поздоровалась она и тут же затараторила, глядя на маму. – Заходила? На дальнем огороде я была. Ты же знаешь, правление у Николаевых их участок изъять хотело, дескать, зарастает там все, а я грудью за них встала. Что с того, что они пару лет не приезжают. Он болеет, она при нем сидит, не могут люди приехать, пожилые уже, детей у них нету, нужно в положение войти. И что думаешь? Отстояла я участок для Николаевых. Земля-то там какая! Они же, почитай, каждый год по машине навоза в свой участок вбухивали. Это же мед, а не земля. Гришка на мотоблоке участок вскопал, все их клумбы и клубнику перекопал, а картошкой засадили.

– И не жалко клубнику? И цветы?

– Да там уж ничего и не оставалось, заросло все, снытью и пыреем все забило. А для картошки самое то. Теперь хожу, обрабатываю. Раз уж взялась, так надо же продолжать? Хоть и трудно, но надо.

– Зато осенью двойной урожай снимешь, – заметил папа. – И со своего участка, и у Николаевых.

– Ой, что там у них снимешь! – крайне нелогично возразила тетя Люда, словно и не она вовсе буквально сию минуту восхищалась плодородной землей на чужом участке. – Это же слезы одни, а не урожай!

И решив, что со вступительной частью покончено, завидовать соседи ей не будут, она повернулась снова к маме:

– Мой-то, мой-то, еще белый день, а он уж шары себе залил. Приходила, говорит, твоя подруга, про письмо говорила. Что за письмо-то такое? Или совсем уж до зеленых соплей допился? Мерещится ему?

– Нет, не мерещится.

– Значит, было письмо? – каким-то странным вкрадчивым голосом спросила тетя Люда.

– Было.

– Ну, так давай его мне!

И тетя Люда уже и руку протянула, словно не сомневалась, что мама сейчас вложит в нее письмо. Может, мама бы так и поступила, будь у нее это письмо, но вот только письма-то у нее никакого и не было, поэтому отдать его тете Люде она не могла, о чем той и заявила. После чего возникла продолжительная и какая-то очень напряженная пауза, во время которой каждый думал о чем-то своем.

Глава 2

Тетя Люда была ответом мамы очень недовольна.

– Ты что же это? Я к тебе бегу, тапки по дороге роняю, ни умылась после работы, ни куска в рот не положила, а ты мало, что за стол меня не зовешь, так еще и письмо зажала? Зачем оно тебе?

– А тебе зачем? Ты эту Асю знаешь?

– Конечно! Я всех соседей знаю!

– А Гриша твой сказал, что не знает никакой Аси.

– Дурак он, – уже спокойней произнесла Люда. – Забыл просто. Ася – это Асимметрия. Тетка моя родная.

– А чего же тетка на наш адрес тебе письма пишет?

– Старая стала, из ума выжила, цифры перепутала. У вас дом тридцать шесть, а у нас тридцать пять. Она одну цифру перепутала или написала неточно. Покажи конверт, я сама взгляну.

– Не было на письме никакого адреса. Только имя. «Асе»! Что же получается, твоя тетка самой себе письма пишет?

Но тетю Люду не так-то просто было сбить с панталыку.

– Говорю же, из ума старуха выжила. Так-то она на соседней улице проживает. Если даже не она его написала, то ей письмо адресовано, даже не сомневайся. Тут в округе других Ась, кроме моей тетки, отродясь не водилось.

– Если старуха безумна, тогда ничего важного в письме и быть не может.

– Как знать. А вдруг это моей тетке какая-нибудь из ее подруг пишет? Они тоже все старые, адреса и даты у них в головах путаются, но вдруг что-то серьезное случилось? Отдай письмо! Или хотя бы прочитать дай!

Но мама уже поняла, что соседка что-то врет и путает. С какой целью она это делает, было не вполне ясно. Но зато было понятно, что письмо на имя некоей Аси крайне взволновало тетю Люду.

И мама, набрав в грудь побольше воздуху, решительно заявила:

– В общем, так, Люда, если ты мне предъявишь доказательства, что письмо это и впрямь твоей тетке предназначено, то я тебе его отдам. А нет, так и нет. Извини.

Но тетя Люда извинять никого не пожелала и ушла крайне недовольная оказанным ей приемом, сердито бормоча себе под нос:

– Делать мне больше нечего, как за чужими письмами бегать. Не дождетесь!

И не успели члены семьи закончить обед, как тетя Люда снова нарисовалась у них на пороге. На сей раз рядом с ней была невысокого роста старушка с редкими седенькими волосками, которые у нее на затылке были аккуратно собраны гребенкой.

– Вот! – торжествующе произнесла тетя Люда. – Знакомьтесь! Георгина Павловна! Автор того письма, которое вы получили!

Учитывая, что никакого письма никто не получал, Саша с родителями с интересом посмотрели на старушку. А Барон даже гавкнул осуждающе. Мол, такая старенькая, не стыдно врать? Какой пример ты подаешь детям? И даже лапой котенка закрыл, чтобы тот не слышал и не видел этого безобразия.

Старушка собаки испугалась.

– Ой, чего это он на меня лает! Людка, мы с тобой так не договаривались! Пойду я! Не люблю, когда на меня чужие собаки лают!

И старушка начала отступать к выходу.

Видя такое дело, Люда встревожилась:

– Постой, Пална! Ты же насчет письма пришла!

– Какого письма?

– Того самого, что ты Асе написала и по ошибке на этот адрес отправила. Ну, вспомни, твое письмо Асе!

Тетя Люда строила жуткие гримасы, но разволновавшаяся Георгина Павловна ничего не понимала.

– Какие еще Аси? Ты чего меня путаешь?

Но тут уж тетя Люда сделала такое зверское лицо, что старушка спохватилась:

– Ой, вспомнила! Да, точно, письмо. Ты мне про него что-то говорила. А чего я с ним сделать-то должна была, Людка? Ты уж мне подскажи, а то я совсем запамятовала, что ты мне там толковала!

– Пална, ты мне не дури! – разозлилась тетя Люда. – Как написать, так написала, мозгов на это у тебя хватило, а тут не помнит она.

Она повысила голос, и Барон решил, что пришло время навести порядок. Он тоже разразился громким лаем, что окончательно деморализовало старушку, которая начала стремительно отступать к выходу.

– Я собак не люблю, у меня дома кошечка живет. Такая хорошая кошечка, просто прелесть. И у соседки тоже кошка, она ей котяток недавно родила. Хотите себе котеночка? У нее еще парочка осталась.

– Спасибо. У нас уже есть один котенок.

– У вас? – изумилась старушка и даже ротик у нее приоткрылся. – У вас же собака в доме! Такой страшный зверь. Разорвет котеночка!

– Это пес котенка в дом и принес.

Старушка была поражена.

– Ну надо же. Никогда бы не поверила.

Чтобы убедить старушку, Саша сбегал за котенком, который спал на мягкой перинке в корзиночке, которую мама ему выделила. Котенок уже мало напоминал того грязного заморыша, которого притащил в дом Барон. Теперь это было очаровательное пушистое существо нежно-голубого цвета с еще более голубыми глазками и розовым носиком. На белоснежном кружевном матрасике он выглядел необычайно мило.

И старушка расчувствовалась:

– Какой красавчик. Точь-в-точь как те, что у моей соседки родились. Ну, то есть не у соседки, сама соседка-то для таких дел уже стара, но у кошки ее. Людка, глянь, до чего этот котенок на того похож, что тебе на днях подарили!

Тетя Люда глянула краем глаза, но было понятно, что ей не до котенка.

– Твой-то котик как поживает? – не унималась старушка. – Живой?

– Да живой он, чего ему сделается, – отмахнулась тетя Люда. – Гуляет где-то!

Было ясно, что мысли тети Люды очень далеко отсюда. Но старушка на нее за это невнимание к своему подарку рассердилась.

– Ты что же, Людка, такого малыша одного на улицу выпускаешь?

– А чего ему сделается? Это же кошка! Не дома же это сокровище держать.

– Именно что дома.

Голос старушки неожиданно окреп, сделался строгим и властным.

– Не ожидала от тебя, Люда, такого отношения к живому существу. Я за тебя поручилась, потому что думала, что ты ответственный человек. А ты легкомысленная бабенка! Живо возвращай матери ее котенка, пока ты его окончательно не угробила! Чего смотришь? Возвращай, я тебе сказала! А не то Витя вечером приедет, я его к тебе пришлю для профилактического разговора!

Видимо, тете Люде такой визит некоего Вити был совсем не нужен, потому что она быстренько сменила тон и пообещала, что к вечеру сама отыщет и занесет котенка назад.

На этом визит и закончился. Ни про какое письмо старушка уже не вспоминала. Да и тетя Люда после упоминания имени Вити как-то странно притихла и потеряла львиную долю своей настырности.

Как только гостьи ушли, Саша помог маме убрать со стола, потом улегся в гамак и там глубоко задумался. Поведение соседки, желавшей во что бы то ни стало завладеть письмом в адрес некоей Аси, показалось ему очень подозрительным. А если добавить сюда упоминание про котенка, которого старушка признала знакомым, да еще и подаренным соседкой противной Людке, то вдвойне.

– Что же это получается? – раскачиваясь в гамаке, размышлял он. – Наш котенок вполне может оказаться тем котенком, который жил у Люды несколько дней. Котенок был подарен Люде, но сбежал от нее. При этом в момент побега у него на шее оказывается золотая цепочка с запиской о помощи. Получается, что таинственная жертва находится где-то в доме у самой Люды? И автор записки о помощи утверждает, что с ней или с ним была еще Ася и эта Ася уже убита?

И если прибавить к этому всему настойчивое желание самой тети Люды завладеть письмом, которое якобы пришло на имя некоей Аси, то все принимало еще более угрожающие очертания.

– Люда со своим мужем Гришей заманили к себе две жертвы, предположительно двух женщин. Имя одной неизвестно, вторую звали Асей. Может быть, заманить удалось даже ту самую тетушку нашей соседки – Асимметрию, если, конечно, ее Людка не выдумала. Одно известно, эту Асю уже убили, что явствует из записки. Но вторую женщину злодеи еще не успели прикончить и удерживают у себя силой. Держат ее в плену. Она так и пишет, «Меня держат…» Где держат? В плену держат! Возможно, заперли в одном из сараев или кинули в подвал.

Каким-то чудом женщине удалось подать о себе весточку. К ней в темницу заглянул маленький сбежавший от злой Людки котенок, которому несчастная пленница и надела на шею свою цепочку вместе с запиской о помощи. Потом котенок попал в пасть к Барону, а оттуда к ним в дом. И как Саша теперь мог проигнорировать эту мольбу попавшего в беду человека? Сама судьба требовала от Саши, чтобы он вмешался в это дело. Судьба в образе Барона и крохотного котенка требовала от Саши, чтобы он начал расследование.

И все же Саша пытался сопротивляться.

– Это тебя не касается, – твердил он самому себе. – Тебе надо выбросить это все из своей головы.

Но сколько Саша себя ни уговаривал, не получалось. Нет, не мог он этого сделать. Кто угодно другой мог оказаться таким черствым, но только не Саша!

И как только наш знаменитый сыщик все это осознал, его буквально выбросило из гамака.

– Я должен ей помочь! Я должен ее спасти!

И сразу волна облегчения буквально нахлынула на него. Да, так и надо было сделать! Это был рискованный, полный опасностей и приключений шаг, но он был единственно верным. И Саша начал размышлять, с чего бы ему начать.

Первым и самым простым способом было обратиться в полицию. Пусть бы профессионалы разбирались с этой мутной историей. Но тут же Саша сам пресек эти мысли. Ну и с чем он придет в полицию? Какие у него есть доказательства того, что в доме напротив творится жуткое злодейство? Записка на шее у котенка? Не смешите мои калоши! Да кто угодно мог ее привязать к цепочке. Хотя бы даже детишки, которых хлебом не корми, дай порезвиться, пошалить и набезобразничать.

– Скажут, что это просто чья-то глупая шутка.

И суетливое волнение, которое проявили тетя Люда с ее мужем при известии о письме для Аси, к делу в качестве доказательств тоже не предъявишь. Это все вещи субъективные, на уровне интуиции. А для официального расследования годятся только сухие факты.

– А фактов у нас с тобой как раз и нет, – сказал он Барону, который пристально смотрел на него, не отводя своих блестящих темных глаз.

И Барон тут же печально вздохнул в ответ, словно соглашаясь с хозяином и говоря, что фактов пока что и впрямь нет. И тут же пес снова посмотрел на Сашу, но уже с надеждой. Может, найдешь их, а? А я тебе помогу в этом! Вот, что читалось во взгляде собаки. Уверенность, что хозяин обязательно что-нибудь да и придумает.

Поэтому, чувствуя такую поддержку, Саша раньше времени не отчаивался. Кто ищет, тот всегда найдет. Если даже сейчас фактов нет, то в будущем они обязательно появятся. Только надо их хорошенько поискать. А где их искать, уже не представлялось загадкой. Искать нужно было в доме у тети Люды с мужем. Вот только как бы избавиться от самих хозяев? Потому что Саша чувствовал, что эти двое будут совсем не рады, если он попросит устроить ему небольшую показательную экскурсию по их домовладению.

– Нет, так не пойдет. От хозяев нужно избавиться.

Вот только супруги никуда не собирались уходить. Саша вел наблюдение за ними со второго этажа своего дома, но так и не заметил никаких намерений у этих двоих куда-то отправиться. Дядя Гриша возился в своей мастерской, тетя Люда ковырялась на грядках. Потом отправилась в дом, чтобы приготовить ужин. А после ужина, как нетрудно догадаться, они снова примутся за работу, потому что прогулки под луной в сферу интересов этих двоих не входили.

– Без помощника мне тут не обойтись.

Саша недолго ломал голову. Он вспомнил про упоминание о том огороде Николаевых, которым завладела тетя Люда, и понял, как нужно действовать. После чего Саша быстро спустился вниз и пошел к дому других своих соседей, у которых были двое мальчишек-подростков и моложавая бабушка, которая немножко дружила с теткой Людой.

Встав под их забором и убедившись предварительно, что окно в дом открыто, а перед окном скучает сама бабушка, он извлек из кармана смартфон и притворился, будто бы с кем-то разговаривает.

– Да, Серега, ты представляешь, какие нахальные люди в наше время случаются! Им чужой собственностью завладеть – это раз плюнуть. За геройство почитают. Но и на таких хитрецов находятся умельцы. Вот взять нашу соседку – Люду. Они с мужем участок у Николаевых отжали, картошкой там все засадили, а сейчас там эту их картошечку какие-то уже копают. И ладно бы картошечку, это еще полбеды, так ведь воры не только урожай у них воруют, они и дом вскрыли. А дом-то чужой! Только ворам до этого дела нет. Чего не украдут, то испортят. А отвечать Люде с мужем придется, на них участок временно числится, с них и спрос, если у настоящих хозяев что-нибудь из дома пропадет. Вот и поплатятся Люда с Гришей за свою жадность. Может, у Николаевых там золотые горы в доме хранятся, так Люда с Гришей до конца своих дней платить будут.

Саша говорил и подсматривал через щель в заборе, произвела ли его речь впечатление.

Еще как произвела! Если вначале соседка просто с интересом прислушивалась, то потом окаменела, а затем резко стартовала с места. Саша еле успел спрятаться, как соседка ракетой пронеслась мимо него к дому тети Люды. А еще спустя пару минут из ворот выскочила сама Люда, а за ней и дядя Гриша. И все трое устремились дальше по улице.

Искренне поздравив себя с успехом, Саша подошел к калитке. Снова удача! Хозяева так спешили, что даже не стали закрывать калитку на ключ. Ограничились тем, что закрыли задвижку, но справиться с ней было делом одной секунды.

И вот уже Саша находится на вражеской территории. Куда же идти в первую очередь? Где искать жертву этих злодеев? Барона он с собой не взял, чтобы тот не выдал его лаем. И теперь жалел об этом. Барон мог задать верное направление поисков или даже найти несчастную пленницу. А если очень повезет, ну, или не повезет, это как посмотреть, то найдет он и тело бедной Аси или ее следы пребывания тут.

Дверь в жилой дом хозяева все же успели закрыть. Но вот все сарайчики на их участке остались стоять с дверями нараспашку. Саша осмотрел их все, но нигде не обнаружил ничего интересного. Да он и не надеялся, не стали бы злодеи держать жертву в таких ненадежных и хлипких сооружениях, откуда ничего не стоит удрать или позвать на помощь.

Закрытым оставался дом и еще один сарай, который был новее прочих и выглядел солидно и неприступно. Та самая мастерская, в которой любил пропадать днями напролет дядя Гриша.

Саша обошел сарай, но так и не придумал, как бы в него забраться. Окна закрыты. Дверь тоже. Саша не знал, далеко ли находится участок Николаевых, поэтому не мог сказать, сколько у него есть времени в запасе. Стоило поспешить, если он не хотел попасться хозяевам на глаза. Поэтому Саша оставил этот неприступный сарай до лучших времен, а сам устремился к дому. Не может быть, чтобы ни одного окна в нем не было бы открыто в такую жару.

Саша обошел почти весь дом по периметру, и с северной стороны сразу два окна гостеприимно распахнули ему навстречу свои створки.

– Ура! Победа!

Саша забрался в дом и прислушался. Не раздастся ли стон или шорох, который мог бы выдать место нахождения пленницы? Он прошелся по комнатам, вполголоса упрашивая пленницу откликнуться и принять от него помощь.

– Я получил вашу записку! Ту, что вы привязали к шее котенка! Я ваш друг! Не бойтесь.

Но нет, все было тихо. Хотя, постойте, чьи же это шаги? Но нет, шаги раздаются не в доме, звук идет с улицы. Вот он все ближе, ближе, вот кто-то поднимается на крыльцо, а вот скрипит ключ в замочной скважине. Да это же хозяева!

– Вернулись! – прошептал горе-взломщик. – Так быстро!

Саша заметался по дому. Нет, не успел, до спасительных открытых окон было слишком далеко. Никак не успеть.

Оставался один выход, спрятаться под кровать или в шкаф. Саша выбрал второй вариант. К счастью, шкаф-купе был просторным и вместительным. Тут без труда поместилась бы еще парочка таких худосочных юношей вроде Саши. Успел он буквально в последний момент, стоило ему прикрыть за собой дверь, как в комнату вошел какой-то человек.

Это был высокий темноволосый мужчина, и это не был Гриша – муж тети Люды. Этого мужчину Саше вообще раньше видеть ни разу не приходилось. Но при этом он двигался по дому так непринужденно и уверенно, словно бывал тут много раз. Черты лица у него были резкими, а кожа смуглой. Нос был с горбинкой, глаза слегка раскосые, словно у индейца. Мужчина подошел к зеркальному трюмо, какое-то время постоял перед ним, а затем сразу вышел из комнаты.

Шаги его затихли вдалеке, а затем хлопнула входная дверь. Незнакомец ушел. Убедившись, что он снова остался один, Саша вылез из шкафа. Первым делом он кинулся к трюмо, но не обнаружил на нем ничего подозрительного. Какие-то тюбики, коробочки и баночки. Как Саша заметил, тетя Люда пользовалась отечественной косметикой, преимущественно очень бюджетных марок.

Одна баночка была и вовсе простецкой, из белой пластмассы, даже без какой-либо надписи или ярлычка на ней. Из любопытства Саша заглянул в нее и увидел внутри желтенькие треугольнички с плавными скругленными краями. Это были пилюли, но форма у них была необычной, Саша никогда прежде не видел таких. Но ему показалось, что из баночки идет слабый запах цитруса.

– Наверное, БАДы какие-нибудь, – решил он. – Принимать по утрам по одной штуке для общего самочувствия.

Но в целом ничего выдающегося среди косметики не наблюдалось. Из общего ряда выбивался лишь тюбик французской помады. Он один должен был стоить столько, сколько не стоила вся прочая косметика, вместе взятая.

– Чего только в жизни не случается, – пожал плечами Саша. – Может, подарил кто-то. Или в конкурсе выиграла. Или вообще украла!

Но подняв глаза, Саша вздрогнул. Помаду он разглядел, а слона-то и не приметил!

Через все центральное зеркало тянулась надпись: «Карман предупреждает, поторопись!»

Словно завороженный, Саша стоял и смотрел на эту надпись. Он мог бы поклясться, что, когда вошел, зеркало было еще чистым. Значит, надпись сделал тот темноволосый мужчина, который приходил сюда. Сделал он ее ярко-красной помадой. И, повинуясь наитию, Саша протянул руку и открыл губную помаду, которая раньше привлекла к себе его внимание. Да, именно этой помадой и была сделана надпись. Саша не мог утверждать, но почему-то ему казалось, что помаду брюнет принес с собой. И она должна была что-то означать.

Но вот кому предназначалась эта надпись? Тете Люде или ее мужу?

Ответ на этот вопрос Саша узнал совсем скоро. Не прошло и пары минут, как во дворе раздались громкие голоса. Это возвращались хозяева. Саше пришлось снова лезть в шкаф, к которому он уже успел почти привыкнуть.

– Нина, я тебя очень прошу, – говорил дядя Гриша, обращаясь к соседке, – когда тебе в следующий раз что-то такое померещится или почудится, ты сначала проверяй, а потом уже к людям беги и тревожь их.

– Примчалась, словно заполошная, грабят вас! – добавила тетя Люда. – А на деле всего лишь мальчишки на участок забрались.

– Гриша твой их хорошо шуганул.

– В другой раз закаются к нам на участок лазать!

«Уже и на их участок! Быстро же тетя Люда все чужое делает своим!»

– Ладно, Нина, – сменила гнев на милость Люда, – все то хорошо, что хорошо кончается.

– Мы на тебя зла не держим, – прогудел дядя Гриша, – понимаем, что баба ты глупая, что хотела ты, как лучше.

– Сейчас чайку попьем и совсем успокоимся. У меня к чаю конфеты есть шоколадные.

– А таблеточек у тебя тех не осталось? Помнишь, ты мне давала на пробу? Очень они мне хорошо от артрита помогли. Выпью, и ничего не болит. И даже легкость во всем теле появляется, двигаюсь, словно девочка.

– А я тебе говорила, бери, пока есть. Средство проверенное. Его у меня все соседки берут, и не по одной упаковке.

– А сейчас можно?

– Закончилось. Пока у меня завоза нет. Но если надо, то могу заказать.

– Закажи, родненькая, – взмолилась соседка. – Очень они мне понравились. Отличное средство.

– Так импортное. Из Тибета везут. Древние секреты тибетских мудрецов.

– Молодцы. И почему у нас так не могут?

От чая дядя Гриша отказался, сказал, чтобы ему налили водочки. Конечно, водки ему никто не налил, а налили холодного борща, за который хозяин и принялся с таким громким чавканьем, что слышно было даже Саше в его шкафу. Между тем тетя Люда оставила соседку с мужем, а сама пришла в спальню. Тут она полезла в шкаф, где у нее были спрятаны конфеты. К счастью, спрятала она их в правой половине, а Саша прятался в левой, так что все обошлось, хотя страху натерпелся он изрядно. Люда долго шуршала в поисках обещанных соседке конфет, сначала развязывая кулек, а потом извлекая из него конфеты.

– Шесть, – бормотала она. – Нет, шесть – это много. Пять тоже как-то уж слишком, не праздник ведь у нас. Четыре, три, две… Ладно, мы с Гришей чай и несладкий можем попить, Нинке одну конфету дам, и будет с нее. Много сладкого в нашем возрасте вредно. Ну а вдруг Нина решит, что у нас в доме конфет и нет никаких? Нет, так тоже не годится. Будет еще языком трепать по соседям, что мы обнищали совсем. Возьму побольше, авось не сожрет она их все!

Приняв это непростое решение, Люда уже собиралась уходить, но внезапно застыла на месте. А затем Саша услышал то ли стон, то ли вздох. И, выглянув через щелочку, увидел, как тетя Люда стоит посредине комнаты, а из ее рук с тихим шелестом падают на пол шоколадные конфеты, которые она все-таки взяла с собой. Взгляд Люды был пустой и остановившийся, а устремлен он был на трюмо, а точнее, на сделанную на нем надпись.

Саша был уверен, что хозяйка сейчас поднимет шум, позовет мужа, возможно, даже вызовет полицию с целью выяснить, кто в их отсутствие проник в дом. Но тетя Люда его в очередной раз удивила. С каким-то сдавленным воплем она подскочила к зеркалу и принялась судорожно оттирать надпись с него.

Она никого не позвала и действовала так быстро, словно до смерти боялась, как бы ее не застали за этим занятием. Она использовала не меньше дюжины влажных салфеток, пока не исчезла последняя точка в этой надписи. Только после этого тетя Люда упала на кровать, раскинув руки, словно бы у нее совершенно не оставалось сил.

– Господи, господи, за что? – стонала она едва слышно. – Зачем, господи? Ведь все так хорошо складывалось, и вдруг снова они вернулись! Господи, как же мне все это надоело!

Потом она взяла ту самую белую баночку, вытряхнула на ладонь один желтенький треугольничек и отправила его себе в рот.

– Так-то лучше! – пробормотала она. – Ох, бедная я, бедная, как же я запуталась!

Но долго страдать она не могла, из кухни уже слышался голос дяди Гриши, который требовал добавки. И тетя Люда моментально испарилась.

Когда она умчалась, Саша прошептал:

– Что же, по крайней мере, теперь ясно, кому предназначалась эта надпись.

Вне зависимости, хотел ли таинственный, похожий на индейца брюнет предостеречь или напугать тетю Люду, своей цели он добился сполна. Тетя Люда надолго утратила душевное равновесие. Чем именно этот Карман был ей страшен, Саша не понимал. Но одно было ясно, меньше всего на свете тетя Люда хотела бы встречи с этим типом.

– Карман? Кличка, что ли? Карман предупреждает, поторопись… Значит, Карман – это какой-то человек. И ему что-то нужно от тети Люды.

Саша с огромным облегчением выбрался из шкафа. Он уже понял, что сидеть в нем дело не такое уж интересное. И еще он сумел сообразить, что никто не станет держать пленницу в доме, куда то и дело приглашают попить чаю друзей и соседей. Нет, идти на такой риск ни один нормальный преступник не станет. Значит, в качестве вероятного места темницы оставался лишь сарай – мастерская дяди Гриши. Но туда Саше предстояло заглянуть позднее.

Глава 3

Время для визита в большой сарай наступило ближе к полуночи. По излюбленной сыщицкой привычке Саша еще заранее успел изучить привычки своих ближайших соседей. И, в частности, про Люду с мужем точно знал, что в десять вечера они закрываются у себя в доме и больше на улицу не выходят. Даже самая чудесная и светлая летняя ночь была не способна вызволить этих двоих из той надежной скорлупы, которую они для себя соорудили. День для дел, ночь для отдыха. Таково было непреложное правило этих двоих, которому они следовали неукоснительно.

Поэтому Саша был уверен, что практически ничем не рискует. Сам интересующий сыщика сарай стоял в глубине участка, в самой дальней его части, вплотную примыкающей к соседнему заброшенному участку и общественному лужку, от которого предприимчивая Люда уже не первый год оттяпывала себе под свой огород полоску за полоской. А для этого их забор сдвигался по метру – полтора каждый год. Но так как Люда была человеком не только предприимчивым, но еще и практичным, то она не видела смысла в монументальных сваях, коли уж забор все время приходится двигать. Так что в этой части участка забор стоял, что называется, на честном слове. И Саша рассчитывал, что с легкостью сможет преодолеть эту преграду.

Так оно и случилось. Ему удалось без проблем слегка отогнуть один из листов, из которых состоял забор. И так как Саша был существом юным и стройным, он без труда проскользнул в получившуюся щель.

Постоял, послушал, ни шума, ни криков, никто ничего не заметил. Из жилого дома за деревьями его тоже было не разглядеть, даже если бы хозяевам и пришла в голову мысль выглянуть в окно, чтобы полюбоваться садом. Впрочем, ни Люда, ни Гриша не были похожи на тех, кто способен чем-то любоваться без особой практической пользы.

Если они и восхищались каким-нибудь деревом, то исключительно по причине его небывалой урожайности. Прекрасные цветы восторгали их потому, что можно было продать подороже. То же самое касалось ягодных и декоративных кустарников, которыми тетя Люда бойко торговала на рынке. Гриша постоянно что-то слесарил в своей мастерской, чиня для соседей триммеры, газонокосилки, а иной раз даже утюги и телевизоры. Разумеется, даром он ничего и никому не делал. Такие уж они были люди, эти Люда с Гришей. Не самые приятные соседи, но все-таки Саша никогда бы про них не подумал, что они кого-то там способны убить или удерживать силой в заточении.

– Может, я еще ошибаюсь, – прошептал он, стараясь убедить самого себя, что все еще не так скверно. – Хотя с Людой точно дело не чисто. Один этот ее Карман чего стоит. Чего он от нее хочет?

Саша уже успел узнать, что Карман – это почти точно вор-карманник. Профессия редкая и вымирающая в наши дни. С появлением пластиковых карт золотой век карманников закончился. Больше никто не таскает пухлых лопат-бумажников, которые так приятно прикарманивать себе. Теперь все деньги крутятся там, куда простому честному вору с его зачастую незаконченным средним образованием доступа попросту нет. Преступность переходит на новый уровень. И ловкость человеческих рук больше не в почете. Всеми финансовыми потоками управляют электронные роботы, у которых и карманов-то нет.

– Интересное прошлое вырисовывается у нашей тети Люды. И муженек ее, судя по ее страху, ничего о нем не знает.

Впрочем, Саша уже успел собрать сплетни про этих соседей, и теперь он знал, что Гриша никакой не муж тете Люде, а просто ее сожитель. Да и сам дом тете Люде не принадлежит, хозяином является ее муж. Ее законный муж, а никак не дядя Гриша. И Люда лишь проживает в этом доме, но чувствует себя весьма вольготно, потому что законный ее муженек куда-то исчез и не появляется вот уже года три.

И вот тут Саша резонно предположил, что Карманом может оказаться законный муж Люды и предположил, что тот сидит. Но соседи в ответ в один голос дружно заявили, что быть этого не может, потому что Григорий Павлович имел в поселке много друзей, и никто из них не знает, куда он подевался.

– С некоторыми он вместе работал. С другими детей крестил. Нет, если бы случилось такое несчастье, что его посадили, то они бы об этом знали.

– Куда же он исчез?

Но это была для всех знакомых тайна. Просто однажды прекрасным летним утром Григорий Павлович уехал в город, как обычно, намереваясь идти на работу, но до проходной своего родного завода он в тот день так и не доехал. Его машину обнаружили на середине пути, она стояла у обочины дороги возле небольшого лесочка, была аккуратно припаркована, но ни Григория Павловича, ни его вещей в машине обнаружено не было. Впрочем, не было обнаружено и следов борьбы, что вначале давало некоторую надежду, что мужчина объявится.

– Вот только с тех пор прошло уже больше трех лет, а Григорий Павлович так и не появился.

– Наверное, жена попыталась признать его без вести пропавшим, чтобы вступить в права наследства?

– А зачем ей это? Григорий Павлович все завещал своей дочери. И дом, и другое имущество.

– Ребенок от Люды?

– Нет. У него девочка в первом браке была. Вот она и наследница. А Люда так… Пока дочь в права наследства не вступила и с дачи Людку не турнула, та и живет себе. Но так-то Людка тут никто.

Для человека, который тут был никто, Люда очень здорово вкладывалась в этот дом. Саша прекрасно помнил, что в прошлом году она меняла окна. В позапрошлом – крышу. А в этом поставила фонари возле ворот, хотя никакой особой надобности в них не было, потому что уличный фонарь находился совсем неподалеку и прекрасно освещал окрестности вплоть до Людиных ворот. Да и сарай, в который собирался проникнуть Саша, хозяйка ставила уже со своим новым мужчиной, который по воле случая тоже оказался Григорием. Вот только по отчеству его никому в голову не приходило звать, а все звали его просто Гришей или дядей Гришей.

– Уж если кто и уголовник, так это он!

И Саша был с этим утверждением согласен. Было что-то такое в этом Грише, что заставляло людей считать его сидевшим, да не по одному разу.

Но пока что нашего сыщика интересовало не прошлое этих людей, а их реальные нынешние поступки. Почти всю информацию Саше предоставила старушка – владелица британской кошки Пуси, окотившейся месяц назад. Та самая соседка Георгины Павловны, которую ушлая Людка пыталась выдать за автора письма «Асе». Пытаясь разобраться, сколько же всего похожих котят могло бродить по округе, Саша заглянул в гости к Софье Михайловне.

Старушка охотно согласилась поболтать о своей любимице. И оказалось, что ее кошка принесла сразу десять кошачьих младенцев, утопить которых рука у хозяйки не поднялась.

– Хотя я и понимала, что у нас могут возникнуть трудности с тем, чтобы их потом всех пристроить.

Проблема заключалась в том, что детишек своих Пуся нагуляла от кого-то из соседских котов-воздыхателей, а некоторые из них были совсем не голубых кровей. Тем не менее установить личность негодяя не представлялось возможным, Пуся в равной мере проявляла внимание ко всем кавалерам, а появившиеся на свет котята были как один похожи на свою мать, и ни один из них не выдал тайну своего отцовства.

– И все же чистопородными они считаться никак не могут, – с огорчением вздыхала старушка. – А это очень жаль, потому что моя Пусечка до сих пор ни в каких связях на стороне замечена не была. Даже не представляю, какой негодник сумел соблазнить мою девочку и заделал ей столько котят.

Пуся при этих словах так сладко жмурилась, что всем вокруг становилось понятным – игра стоила свеч.

Сейчас котяток оставалось трое. И Саша мог поклясться, что их Малыш, так они назвали принесенного Бароном котенка, является родным сыном Пуси, так он был похож на прочих ее деток.

– Очень жалею, что отдала Люде котеночка, – сетовала Софья Михайловна. – Мне Пална уже сообщила, что он от нее удрал. И Людка ведь его так и не нашла, представляешь? Да она и не искала. Конечно, если бы этот котенок ей в будущем мог бы прибыль принести, она бы с него пылинки сдувала. А так… Плевать ей на него. Холодная она баба, только деньги и любит. А кошек надо любить не потому, что они какие-то там породистые, а потому, что это живая тварь. У меня до Пуси все кошки были обычные дворовые. И любила я их ничуть не меньше Пуси. Это уж сынок придумал, принес мне в подарок породистую кошечку. А по мне так и обычная полосатка была бы хороша.

– Значит, всего котяток у вашей Пуси было десять?

– Да, в этот раз десять. Но один из них не выжил. Был совсем слабенький. И в первые же сутки отправился на небеса. Я его отнесла за дом, положила там в травку, думала, позднее похороню по-человечески. А когда пришла, его тельца уже не было. Наверное, ворона или крыса подобрала. Так жаль котеночка. Я уж и камешек ему приготовила, чтобы в изголовье вместо памятника поставить. И коробочку с голубой пеленкой, чтобы ему лежать было мягко.

Старушка так убивалась по почившему котенку, что Саше пришлось дать ей выплакаться.

– Значит, в живых осталось девять котят?

– Да. Неплохой результат, как ты считаешь?

– Превосходный! Одного котенка, как я знаю, вы отдали тете Люде. А остальные где?

Старушка принялась перечислять. Три котенка отправились жить к своим новым хозяевам в город, еще двое уехали на дачи, но расположенные в ста, а то и двухстах километрах от их садоводства. Итак, этих пятерых кошачьих младенцев можно было смело сбрасывать со счетов. Шестой котенок жил у Саши, он был в этом практически уверен. И оставались еще три, которые пока что находились при матери и покидать ее не собирались, потому что желающих взять к себе очаровательных полукровок среди знакомых Софьи Михайловны не находилось.

– Может, у тебя в семье кто-нибудь захочет взять котика или кошечку?

Саша обещал поспрашивать. И ушел от очаровательной старой кошатницы в полной уверенности, что записку с просьбой о помощи их Малыш мог получить только во владениях тети Люды. Почему не на каком-нибудь из соседних участков, где ему довелось попутешествовать прежде, чем оказаться во владениях Барона? Да очень просто. Котенок был выпущен его нерадивой хозяйкой погулять в девять утра. Но уже к полудню он оказался в заботливых лапах Барона.

Вряд ли у Малыша с его крохотными лапками была возможность за такое короткое время совершить променад по многим соседским участкам. Не говоря уж о том, что Малышу сказочно повезло, что ему повстречался именно Барон, который всегда мечтал дружить с кошками. Например, рядом с ними жила очень злобная такса, которой ничего не стоило порвать такого маленького котеночка, и что она сделала бы с превеликим удовольствием, встреться они нос к носу. Да и вороны с сороками могли счесть котенка своей законной добычей. Было похоже, что котенок прямой наводкой направился на Сашин участок, словно чувствовал, что тут живет человек, способный помогать другим.

– Итак, дом тети Люды я уже осмотрел, там ловить нечего, разве что под самим домом выкопан звуконепроницаемый бункер, где они и держат пленников.

Но это вряд ли, потому что там при прежнем хозяине даже нормального подвала не было сделано. А все работы в садоводстве проводились под пристальным контролем соседей. Так что утаить подобное новшество у Люды с Гришей просто не было возможности. А вот под новым сараем погреб имелся. Это был точный факт. И Саша просто мечтал в этот погреб сегодня ночью заглянуть.

Скользя словно тень между стволов деревьев, он оказался перед сараем. Сложен тот был из добротного бревна, окошки имел совсем узенькие, да и расположены они были под самой крышей. И, на взгляд Саши, такой сарай был вполне пригоден в качестве форта для обороны от туземцев или любого, кто вздумает напасть. Дверь была такой же солидной, как и все строение. Да еще сверху для надежности она была обита толстым стальным листом. Такую запросто не сломаешь, тут нужен был газовый резак, а его у Саши не было. Да если бы и был, что толку? Пустить его в ход было невозможно. Проникнуть внутрь требовалось без шума и пыли.

Саша уже второй раз обошел сарай, но так и не придумал, как это сделать. Через дверь? Нечего и мечтать. Гриша хорошо подготовился на случай появления грабителей, максимально укрепив вход. Окна? Тоже не вариант, они слишком маленькие, даже ребенок пролез бы там с трудом. Но привлекать детей Саша не имел морального права.

Оставалась крыша. Саша поглядывал на нее, и ему представлялось, что шанс есть. Крыша была самой обычной, из водоотталкивающего материала, горделиво изображающего из себя черепицу. Видимо, чтобы покрыть сарай долговечным и прочным железом, денег у Гриши с Людой не хватило.

Родители в свое время делали навес для машины и крыли его похожими листами. Так что представление, как это работает, у Саши было. Всего-то и надо для успешного предприятия, что забраться наверх, да открутить там пару-тройку шурупов. С этим у Саши проблем не могло возникнуть. Лестницу он присмотрел заранее, отвертку притащил с собой в кармане куртки. И теперь приступил к делу. Вскоре часть крыши легко отделилась от стропил, и Саша проскользнул внутрь.

Да, чердак был низким, передвигаться тут можно было разве что на карачках или лучше ползком. Саша так и сделал. Медленно, но верно он приближался к небольшому прямоугольному лазу, через который надеялся спуститься вниз, в основное помещение. При этом он то и дело замирал на месте, надеясь услышать какие-нибудь звуки, которые бы позволили думать, что он на верном пути. Но если звуки и раздавались, то они шли снаружи.

– Ничего, – ободрял самого себя Саша, – просто из подвала мне пока что ничего не слышно. Уверен, ее держат в подвале.

Правда, на вопрос, как маленький котенок мог очутиться в подвале, чтобы послужить почтальоном для пленницы и получить за это золотое украшение на шейку, ответа у Саши не было. Но он старался на этом не зацикливаться. Гриша с Людой и без того казались ему персонами достаточно загадочными, чтобы их владения стоило проверить.

Вот он и внизу. А вот и лаз, ведущий еще глубже, в подвал.

Разочарованию Саши не было предела, ведь этот лаз даже не был закрыт на замок.

– Ничего, наверное, пленница лежит там связанная и с заклеенным ртом. Или… она вообще уже мертва!

Последнее предположение заставило Сашу действовать энергичней. Откинув крышку, он спустился по лесенке вниз и осветил подвал с помощью фонарика.

– Упс!

В подвале было пусто. Если не считать банок с прошлогодними соленьями и маринадами, тут не было ровным счетом ничего. Количество банок делало честь Люде, но сыщик-то ведь пришел сюда не за этим.

– Не может быть! – разочарованно прошептал он. – Не может быть, чтобы я ошибался.

Как это ни печально, но приходилось признать свою ошибку. И все же Саша не спешил уходить. Наклонившись ниже к полу, он водил фонариком взад и вперед. Пол в подвале был посыпан желтым песочком, на котором не было видно ничьих следов. И это Сашу насторожило.

– Люда должна была сюда спускаться со своими банками. Почему же нет никаких следов?

Значит, кто-то специально разровнял песочек, чтобы избавиться от всех следов. И сделать это могли только в том случае, если хозяевам было что скрывать.

Пристроив фонарик на стену, Саша начал шарить руками по песку. А вдруг что-нибудь затерялось? Какая-нибудь улика, которая позволила бы ему уличить преступников или хотя бы вычислить личность пленницы? Потому что пока все, кого он спрашивал про Асю, не могли вспомнить женщины с таким именем. Но и про Асимметрию никто ничего не слышал, что позволяло подозревать Люду в очередной лжи.

– Что-то тут должно быть! – бормотал Саша себе под нос. – Должно быть!

Внезапно он почувствовал под руками какую-то неровность, начал разгребать обеими руками песок и вскоре докопался до самого пола. Он был бетонным, но в нем был еще один лаз, который вел еще ниже.

Воображение Саши тут же нарисовало узкую глухую келью, фактически могилу, в которой держали несчастную узницу. Но тут же здравый смысл заставил его отказаться от этой версии. Обнаруженная Сашей дверца была слишком маленькой, чтобы через нее могло пройти человеческое тело. Голова, и та бы не пролезла.

Вздохнув, Саша потянул дверцу и обнаружил, что она скрывает под собой небольшое углубление.

– Тайник!

Отверстие было узким и уходило вниз на добрых полметра.

Саша опустил руку и обшарил его. Увы, ничего. Разочарование его не имело предела.

– Невозможно!

Саша наклонился ниже и еще раз обыскал, уже с помощью фонарика, но результат оставался тем же.

– Это надо же! – огорчился он. – Столько усилий, и все даром!

Закрыв дверцу, он снова разровнял песок и выбрался наверх. Тут Саша нащупал какой-то чурбачок и присел на него, чтобы перевести дух и подумать, как быть дальше. И пока он сидел, кое-что пришло ему в голову.

– Должно же быть в этом сарайчике хоть что-то особенное! Не стали бы иначе Люда с Гришей, которые тут живут на птичьих правах, его строить. И не стал бы Гриша ставить такую прочную дверь и вешать замок, если бы тут ничего не было такого, что он хотел бы спрятать от посторонних глаз.

А это значило, что нужно лишь получше поискать. И Саша принялся за дело. Он обыскал все полки, ящики, коробки и внутренности шкафов. Обнаружил кучу металлического хлама, инструментов и даже небольшой переносной горн, на котором можно было что-нибудь при желании расплавить или отлить. Но это все были слесарные принадлежности, а Гриша никогда не скрывал своего умения слесарничать.

И Саша пришел к одному-единственному выводу:

– Ничего такого тут нет. Видимо, прочная дверь на входе и замок на ней – это не для того, чтобы скрыть что-то, а просто от воров. Инструмент стоит немалых денег. Плюс железо, оно всегда в цене, его можно быстро и выгодно обратить в деньги. Вот дядя Гриша и подстраховался.

На всякий случай Саша сделал несколько фотографий внутренних помещений мастерской, чтобы впоследствии на досуге изучить их и попытаться увидеть те детали, которые могли ускользнуть от него при беглом осмотре.

Закончив фотографировать, он еще раз огляделся по сторонам и понял, что ничего больше его тут не задерживает.

Теперь пришло время уходить. Уходить он собирался точно так же, как и пришел, через крышу.

Но только Саша ступил на первую ступеньку, как услышал на улице чьи-то шаги. Потом заскрипело крыльцо, и в замке кто-то начал ковыряться.

Быстрей ветра Саша взлетел на чердак и там замер, распластавшись на досках, молясь, чтобы не выдать себя каким-нибудь неосторожным звуком.

– Так ты уверена, что он не проснется?

Голос был мужским, но принадлежал он не Грише. А вот женщина, которая пришла с мужчиной, была Люда.

– Уверена, – торопливо произнесла она. – Гришка и так всегда крепко спит, а тут я ему еще и снотворного в чай добавила. Поэтому бери, что тебе нужно, и сваливай.

– Если у нас с тобой уйма времени, так к чему спешить? Мы же и прошлое можем вспомнить, да, Торопыжка?

– Слушай, Лишай, ты ведь по делу прибыл, не так ли? Поэтому делай свои дела и вали отсюда! Глаза бы мои тебя больше не видели!

– Не спеши, а то успеешь. Должок за тобой есть.

– Перед кем? Перед вами, что ли?

– А хоть бы и перед нами! Кто тебе от мужа твоего помог избавиться? И от его бабы, которая на имущество претендовала, тоже? Девчонку, дочку его, тоже мы запутали, она возвращения отца до сих пор ждет, не смеет на его наследство рот разевать. А если надумает, так мы с Карманом найдем, чем ей его заткнуть. В этом ты не сомневайся. Всегда тебя поддержим, всем тебе поможем. Но и ты обязательств своих перед нами тоже не забывай.

– Я все помню. И за оказанные услуги я в свое время с Карманом уже сполна расплатилась.

– А вот он так не считает. И я тоже считаю, что ты нас кинула.

– Я вам не раба, чтобы на вас всю жизнь вкалывать! – зло произнесла Люда. – Поработала и хватит.

– А не скучно тебе без денег-то?

– Зато спокойно! Говори, чего приперся?

– Ему нужны бумаги! Знает, что они у тебя.

– Снова здорова! – Голос у Люды был сердитый. – Говорила ведь уже, что не понимаю, о чем идет речь. Какие бумаги? Как они выглядели? Искали мы с тобой уже в его рабочем кабинете бумаги, ничего не нашли.

– Так ты там такую стерильную чистоту навела, куда там!

– Что же мне, столько лет в грязи нужно было жить, ждать, пока вы с Карманом спохватитесь и за бумагами этими явитесь?

– Значит, были бумаги?

– Может, и были! Я теперь уж и не вспомню. Сколько лет прошло. Чего они вам так неотложно именно сейчас потребовались-то?

– Это не нам. Карман каких-то людишек нашел, вот им на эти чертежи очень интересно будет взглянуть. Они за них приличные денежки Карману пообещали.

Люда молчала, думала, а потом внезапно сказала:

– С этих бумаг я хочу получить свою долю.

– А не много ты хочешь? Ты свое уже получила!

– А ты мое не считай! Сказано, что хочу свою четверть!

– Да ты погоди! Ты же еще не знаешь, о какой сумме речь идет. А уже сразу четверть от всего ей подавай!

– Ну? И о какой?

Сумму Саша не услышал, она была озвучена Лишаем вполголоса. Но Люде она понравилась. Потому что заговорила она уже куда бодрей.

– Если Карман тебе эту цифру озвучил, значит, сам в два раза больше намерен хапнуть. Меньше, чем за третью часть я теперь участвовать в поисках не согласна!

– Ладно! Карман знал, какая ты жаба. Предвидел этот случай. Получишь ты свою долю.

– Но все равно я не знаю, чем помочь.

– У мужа твоего бывшего чемоданчик один должен был быть. В них бумаги и есть.

– Да какой там еще чемоданчик?

– Небольшой такой, кожаный. Коричневого цвета. Он в нем разные бумаги носил.

– Да что это за бумаги?

– Чертежи.

– Говорил ты мне уже, что чертежи ищете. Не глухая я. А я тебе на это сказала, что муж на компьютере работал. Все чертежи у него там в компьютере и хранились. А сам компьютер на работе у него в лаборатории стоял. Дома ему категорически запрещалось работать. У них же секретность большая была. Не веришь, спроси у него сам.

– Та работа, что он для своего завода делал, нас сейчас не интересует. Но он кое-что еще и для души проектировал. По старинке от руки чертил. Вот эти чертежи нам и нужны. Где они?

– Я тебе уже сказала, все мужнины вещи я Грише отдала. Это мужские игрушки, мне-то они зачем?

– И чемоданчик?

– Наверное, и чемоданчик тоже. Да, точно, чемоданчик там был.

– Вот ты мне его найди.

– Я уж спрашивала сегодня у Гриши. Он сказал, что тут где-то этот чемоданчик.

– А бумаги?

– Должно быть, и бумаги в нем.

– Он их не выбросил?

– Нет. Я теперь вспоминаю, Гришка тогда подумал, вдруг в чемоданчике важное чего. Чемоданчик ему на тот момент не нужен был, он его куда-то засунул, да и забыл про него.

– Видишь, как к тебе память возвращается, – ухмыльнулся Лишай. – Знал я, что стоит про деньги с тобой заговорить, как ты мигом все вспомнишь. Теперь вспоминай, куда твой Гришка этот чемоданчик засунул?

– Куда именно, он не помнит. Но говорит, что где-то в мастерской должен быть.

Мужчина выругался. Он был раздосадован, что легко найти требуемую добычу не получится, но все же сдаваться не собирался.

– Будем искать! – заявил он.

Внизу было хоть и темно, да глаза у Саши уже привыкли к темноте. И он сумел разобрать, что в мастерскую пожаловал тот самый брюнет, которого он уже видел сегодня в спальне у Люды. Именно этот тип оставил послание красной губной помадой на зеркале в спальне у Люды. И вот теперь выясняется, что неспроста он это сделал. Люда хорошо знакома с этим типом, а также с неким Карманом, который в свое время обделывал для нее темные и грязные делишки. Именно от Кармана и был передан Люде привет и приказ поторопиться. А вот теперь вновь появился тот, кто этот привет передал.

Видимо, Карман и Лишай – это были давние приятели Люды. Но зачем им бумаги ее пропавшего мужа? И почему Люда посоветовала Лишаю спросить о чем-то у ее мужа? Выходит, Лишай знал, где тот находится? И Люда тоже знала, что Лишай это знает?

Пока в голове у Саши вертелись эти вопросы, внизу кипела работа. Люда своим поведением очень мешала Лишаю. Она ходила за ним по пятам и зудела, чтобы он все вещи клал бы в точности на то место, откуда их взял.

– Иначе Гришка заметит, что кто-то побывал у него в мастерской, и у меня будут проблемы.

Лишай отмахивался, явно безразличный к проблемам Люды. Но та не унималась. Зудела и зудела у мужика над ухом, так что тот вконец осерчал.

– Убирайся отсюда! – рыкнул он на нее. – Проваливай, а то схлопочешь у меня сейчас! Не посмотрю, что ты баба, так вмажу, не очухаешься!

Люда пыталась что-то возразить, но Лишай попросту вытолкал ее за дверь, велев стоять на шухере и подать сигнал в случае опасности. Люда сопротивлялась, но силы были не равны. Поэтому не прошло и минуты, как Люда оказалась на улице, а Лишай вернулся к своим поискам. Но продлились они совсем недолго.

– Есть! – произнес он радостно. – Кажись, нашел!

Саша не удержался от любопытства и высунул голову. Лишай стоял ровно под люком, и можно было видеть коричневый портфель в его руках. Должно быть, это и был тот самый вожделенный чемоданчик, за которым явился преступник. Внутри и впрямь были какие-то бумаги, которые брюнет с жадностью разглядывал, пытаясь понять, то он нашел или не то. Но это занятие оборвалось, когда внезапно с улицы раздался громкий вопль, от которого брюнет дернулся, ударился о полку, с которой соскользнула какая-то железная чушка. Упала она так неудачно, что приземлилась прямо бандиту на ногу. От полученного им сильнейшего удара Брюнет завыл и запрыгал на одной ножке. А крик на улице оборвался так резко, словно человеку заткнули рот.

– Что там еще такое?

И Лишай заковылял к двери. Открыл ее и вышел в ночь. Не прошло и минуты, как Саша услышал звук падения чего-то тяжелого. А затем в мастерскую снова кто-то зашел, но это был уже не Лишай и не Люда, а совсем другой человек.

Глава 4

Это был мужчина, но он выглядел ниже ростом и был плотнее Лишая. К сожалению, разглядеть его лица Саша не сумел. Его закрывал козырек бейсболки.

Надолго он в мастерской не задержался. Поднял что-то с пола и ушел.

Стало очень тихо. Сколько ни прислушивался Саша, ни единого звука не доносилось до него.

Выждав пару минут, он все же решился спуститься вниз. Входная дверь мастерской теперь была открыта настежь. И Саша не видел никакого смысла снова уходить через крышу.

– Эх, была не была, иду со двора!

Но далеко уйти ему не удалось. Едва оказавшись в дверях, Саша замер. Прямо перед ним в неестественных позах лежали два человека. Мужчина и женщина. Люда и Лишай. Женское тело расположилось на дорожке, ведущей от жилого дома к мастерской. А Лишай устроился прямо на ее ступеньках. Оба тела лежали совершенно неподвижно, и в первый момент Саша подумал, что они оба мертвы. Но нет, когда он наклонился над Лишаем, то услышал дыхание. А вот Люда и не шевелилась, и не дышала. Голова у нее была в крови. И сколько ни прислушивался Саша, сердцебиения у Люды он тоже не услышал.

Пока Саша возился с пострадавшей, Лишай пришел в себя. Он встал на четвереньки и очумело уставился на Сашу.

– Ты кто такой? – с угрозой произнес он.

Потом он увидел распростертое на земле тело Люды и окончательно разозлился.

– Ты зачем Торопыгу грохнул? Тебе жить надоело?

Саша хотел объяснить, что лично он ни в чем не виноват и оказался на месте преступления практически случайно. Но Лишай не пожелал ничего слушать. Несмотря на сочащуюся из раны на голове кровь, он полез к Саше с кулаками. Саша легко увернулся от первого удара, с координацией у едва вставшего на ноги Лишая все еще было плоховато. Но тот не унимался и продолжал боксировать. В результате Лишай снова промахнулся, не удержался на ногах и упал, пропахав носом землю. Снова вскочил и с безумными глазами, ничего не соображая, кинулся на Сашу. При этом он так громко выкрикивал угрозы в адрес Саши, что в доме загорелся свет, и в сад выглянул проснувшийся дядя Гриша.

Он увидел темные фигуры и крикнул:

– Убирайтесь! Стрелять буду!

Услышав это, Лишай мигом утратил всю свою воинственность и ломанулся прочь. Саша и глазом не успел моргнуть, как преступник исчез из виду. Зато рядом с Сашей возникла фигура дяди Гриши. В руках у него и впрямь было ружье, которое он направил в сторону Саши.

– Кто тут?

В этот же момент он узнал Сашу, но ствол ружья все равно не опустил.

– Ты чего тут делаешь?

Так как Саша молчал, ничего не объясняя, то Гриша сам пошарил взглядом вокруг и увидел тело Люды, лежащее на траве. Лицо его исказилось.

– Что ты с ней сделал? – закричал он.

– Я? Да я к ней даже не прикасался. То есть прикасался, но совсем не для того, чтобы сделать плохо. Я хотел наоборот.

– Люда! – крикнул Гриша. – Люда, вставай!

Разумеется, Люда даже не пошевелилась. И Гриша устремил на Сашу страшный взгляд.

– Ты ее убил!

– Не трогал я ее! Тут другой человек был! А я уже потом на шум прибежал.

– Другой?

– Даже двое других!

– И где же они? Вижу тебя одного.

– Один сбежал, а другой… я не знаю. Я пытался тете Люде помочь, а один из тех двоих на меня набросился. Побить хотел. Тоже подумал, что это я тетю Люду ударил.

Дядя Гриша помолчал, обдумывая слова Саши.

– Откуда мне знать, что ты не врешь?

– Зачем мне нападать на вашу жену! Какой мотив?

– Почем мне знать? Может, ты ночью в мою мастерскую забрался, Люда тебя застукала, а ты ее убил, чтобы она шума не поднимала!

– Но шум все-таки был! Вы же проснулись! Кто же его поднял?

– Ты и поднял!

Это звучало нелогично, но Грише, похоже, было все равно.

– В общем, я вызываю полицию!

– И врачей! Может, ей еще можно помочь.

Но позвонив по единому номеру, Гриша почему-то сделал упор на незаконном проникновении посторонних в его жилище, а про жену, лежащую без чувств на земле, так ничего и не сказал, невзирая на настойчивые попытки самого Саши напомнить мужику о том, что он должен в первую очередь позаботиться о ней. Так и закончил разговор, ничего не сказав, что тут имеется пострадавшая.

Саша даже разозлился.

– Такое впечатление, что вас устраивает, если тетя Люда умрет!

Гриша, похоже, струхнул.

– Меня? Устраивает? Ничего меня не устраивает.

И только после этого он позвонил и все же вызвал к тете Люде бригаду врачей.

Глядя на это дело, Саша задумался. Кто же напал на тетю Люду? Вначале он думал, что это сделал тот тип в бейсболке, который последним заходил в мастерскую. Тот самый, который, судя по всему, огрел по голове Лишая, высунувшегося на шум. Но ведь Саша этого не видел, он мог только предполагать. А предположение – не есть уверенность. Ведь могло быть и так, что тетю Люду ударил совсем другой человек. Например, на нее напал сам дядя Гриша, который по какой-то причине возжелал смерти своей супруги. Во всяком случае, его нежелание оказать ей помощь наталкивало на мысль, что в качестве трупа она устроила бы его куда больше.

К сожалению, прибывшая бригада медиков ничем не смогла помочь пострадавшей. Они смогли лишь констатировать смерть до прибытия.

– Вы бы еще дольше ехали! – разозлился дядя Гриша. – Тут и здоровый покойником бы стал!

– А чего вы хотите? Думаете, вы у нас одни? Что касается вашей погибшей, то ей проломили череп. Удар был такой силы, что не выдержали затылочные кости. Она умерла мгновенно. Тут никто бы ей не помог, даже дежурь бригада реаниматологов у вашего порога.

И медики уехали. Даже полиции дожидаться не стали, заявив, что у них на сегодняшнюю ночь еще уйма вызовов. И если они будут возле каждого обнаруженного трупа сидеть часами вместо того, чтобы ехать к страждущим, то рискуют на выходе своей смены получить уже не один, а несколько трупов.

Пока ждали прибытия полиции, Гриша несколько раз переспросил Сашу, как тот очутился у них на участке и что он тут видел.

Саше казалось, что отвечает он максимально правдиво, но когда сыщики прибыли, Гриша первым делом заявил:

– Вот этот парень убил мою жену!

Полицейские тут же повернулись к оторопевшему пареньку.

– Подтверждаете?

– Не убивал я! – возмутился Саша. – Тут двое других мужчин были. Кто-то из них на тетю Люду и напал!

Но полиция про тех двух слушать не захотела. Зачем им были какие-то ТЕ двое, если у них уже были ЭТИ двое? Полицейские были не из тех, кто ищет себе трудных путей. Поэтому в качестве подозреваемых их вполне устроил абсолютно любой, кто согласился бы на эту роль.

И вот тут возникала заминка. Оба подозреваемых указывали друг на друга.

– Он это! – повторил Гриша, тыкая пальцем в Сашу. – Больше некому!

– Так уж и некому? – прищурился Саша. – А вы сами, дядя Гриша? Вы тоже тут были! И вы муж! Всяко у вас больше мотивов, чтобы желать смерти своей жене, чем у меня, который тетю Люда и не знал почти совсем!

Теперь полицейские смотрели на Гришу с куда большим интересом. А вот показания Саши насчет двух подозрительных типов снова не захотели слушать. Тот или иной подозреваемый, для них роли не играло. Главное, что оба были у них в руках.

– В девяти случаях из десяти, когда в деле есть супруг жертвы, он и оказывается виновником произошедшего убийства.

Гриша понял, что история может для него плохо кончиться, и перепугался.

– Точно! Был тут кто-то еще! – закричал он. – Когда я из окна выглянул, видел, как две фигуры по саду мечутся. Прибежал, а тут Саша возле Люды стоит. Меня и перемкнуло. Решил, что это он на нее напал. Только это не он сделал и не я, а совсем даже третий человек.

– Третий или даже четвертый, – поправил его Саша. – Тут их двое посторонних кроме меня было.

– А сам как тут оказался?

– Я шум услышал, через забор перелез и обнаружил тетю Люду, лежащей на земле. А рядом с ней те двое.

И для пущей достоверности своих слов, Саша прибавил:

– Один из них зачем-то в мастерскую заходил. Искал там что-то.

– В мою мастерскую? – дернулся Гриша.

Только сейчас он понял, что замок на двери открыт. И это стало для него настоящим шоком.

– Кто? Как? Как получилось?

– Подозреваю, что ваша жена открыла дверь своему знакомому.

– Что?

– Один из мужчин был хорошо знаком тете Люде. Она обращалась к нему по имени.

– Ты откуда знаешь?

– Слышал. Притаился у забора и слышал, как они между собой разговаривали. Тетя Люда привела своего знакомого в вашу мастерскую.

– И как же звали этого типа?

– Лишай.

– Это не имя.

– Так она его называла.

Саша внимательно следил глазами за дядей Гришей, но тот ничем не выдал, что это прозвище ему знакомо.

– И как звали второго? – спросил у Саши полицейский.

– Не знаю. Я не слышал, чтобы с ним вообще кто-нибудь разговаривал. И мне кажется, что это он напал сначала на тетю Люду, а потом и на Лишая. Но к тому моменту, как я перебрался через забор и смог вмешаться, тот тип уже удрал. А Лишай этот пришел в себя, решил, что это я обидел тетю Люду и кинулся на меня, чтобы разобраться.

– Не могло быть у моей жены таких знакомых, – угрюмо произнес Гриша. – Врешь ты все! На покойницу наговариваешь.

Но это не помешало ему пройти в мастерскую и осмотреть там все.

– Вроде бы ничего не пропало, – с недоумением констатировал он затем. – Станки на месте. Заготовки тоже. Весь дорогой инструмент опять же в наличии. Если что-то и пропало, то ерунда, которая ничего не стоит. Врешь ты, парень, или ошибаешься. А может, ты все-таки сам пришел, чтобы меня ограбить? А Людка тебя спугнула? Вроде ты говорил, что у тебя мопед барахлит? Может, решил у меня инструмент свистнуть, чтобы его починить?

Сосед строил одно предположение нелепей другого, но Саша молчал. Он точно знал, что именно пропало из мастерской Гриши, но пока что не видел смысла, чтобы посвящать в это кого-нибудь еще.

И все же им с Гришей не суждено было избежать визита к следователю. Тот оказался молодым и инициативным. Он пытливо взглянул в глаза Саше и тут же велел звать его по имени и без всяких там церемоний.

– Мы с тобой почти ровесники, – сказал он ему. – Поэтому оставим всякие там церемонии. Зови меня Сергеем. Фамилия моя Грибков. Я буду вести это дело. Объяснишь, что тут произошло?

Пока Саша объяснял, Сергей не терял даром времени. Он все осмотрел на месте преступления, потом побродил по участку, заглянул в дом, мастерскую и одарил своим вниманием прочие хозяйственные постройки.

Именно он обнаружил, что на чердаке мастерской дяди Гриши совсем недавно кто-то побывал.

– Кто-то молодой, подвижный и стройный, – сказал он, глядя на Сашу.

Тот ничего не ответил, но почему-то ему было приятно, что Сергей догадался, как на самом деле Саша оказался в сарае.

Новость о том, что на чердаке мастерской кто-то был, сначала привела Гришу в состояние сильного волнения, а потом он также быстро успокоился.

– Плевать! – махнул он рукой. – Чего там на чердаке брать-то? Ничего там у меня нету!

И сразу заговорил о другом. А когда речь зашла о коричневом портфеле с бумагами, оставшимися от прежнего хозяина, Гриша лишь таращил глаза, явно не понимая, о чем идет речь.

– Про этот портфель Людка меня целый день сегодня пытала. Неужели ее из-за него убили?

– Что в портфеле было?

– Чертежи какие-то. Хрен знает, я и не смотрел. От бывшего Людкиного мужика остались.

– Экий вы нелюбопытный.

– А меня жизнь любопытничать отучила.

Зато Саша смог объяснить следователю, что тайна коричневого чемоданчика может являться ключом к случившемуся несчастью.

– Лишай буквально вынудил Люду помочь ему. Он побывал сегодня в ее доме, написал на зеркале в ее комнате о некоем Кармане, который требовал поторопиться. И это привело Люду в состояние тихого ужаса. Надпись она стерла, а вот с Лишаем, видимо, встретилась или созвонилась и пообещала ему помочь. Ночью этот Лишай снова появился у них в доме, и Люда отвела его в мастерскую своего мужа. Они хотели найти там коричневый чемоданчик с бумагами и нашли его. Но потом Люда вышла, верней, Лишай ее выставил, чтобы не мешала поискам, и там, на улице, на нее кто-то напал. Лишай поспешил на шум, на него тоже напали. И пока они оба валялись без сознания, явился кто-то третий, который и забрал добычу себе.

– Ты в этом уверен?

– Еще бы! Я нарочно дважды осмотрел помещение мастерской. Первый раз вместе с Гришей, второй раз с вами. Чемоданчик исчез.

– Но он точно был?

– Был! Не сомневайтесь. Люда с Лишаем нашли чемоданчик, но взять бумаги не успели, ими завладел тот человек, который все это время караулил снаружи. Как только он понял, Лишай нашел то, что искал, тут же начал действовать.

– И кто это мог быть? Как он выглядел?

Саша изо всех сил постарался припомнить внешность, но увы.

– Честно, не видел.

– Не переживай, – утешил его Сергей. – Я понимаю, что ты там мог видеть со своего чердака!

Саша смущенно улыбнулся. Приятно, что Сергей сам все понял. Но с другой стороны, это вызовет неизбежные вопросы. Так оно и случилось.

– Ты зачем забрался к этим людям во двор? И не ври мне, что услышал крик с улицы. Ты в чем-то их заподозрил?

Рассказывать про котенка с золотой цепочкой на шее было делом безумным. Но Саша все же рискнул.

К его немалому изумлению, Сергей его не перебивал и выслушал от начала и до конца. А выслушав, вовсе не торопился объявить все это полным бредом, как Саша вначале опасался.

– В записке было написано, что с Асей он уже расправился?

– Да.

– И ты уверен, что этот котенок жил именно у Люды с Гришей?

– Хозяйка котенка считает, что это ее питомец. А в нашем поселке она отдала котенка только Люде.

– М-м-м… Интересно. И знаешь что, на твоем месте я бы поступил точно так же.

– Правда?! – Саша так обрадовался, что совсем забыл, кто перед ним. – Может, мы с тобой вместе расследуем эту загадку?

– Не уверен, что тут есть что расследовать. Но я проверю, нет ли среди родных покойной Людмилы и ее гражданского супруга Григория женщины с таким именем.

– Она что-то говорила про свою тетку Асимметрию.

– Проверю. Имя редкое, можно попробовать поискать.

– И еще узнайте про этого Кармана и Лишая! Они оба как-то связаны с прошлым Люды. Лишай упоминал, что Люда обращалась к ним за помощью в деле исчезновения ее первого мужа.

– Они помогали его искать?

– Нет, совсем наоборот. Мне показалось, что они помогли ему исчезнуть.

– Я запрошу из архива это дело. Ознакомлюсь с ним. А затем сообщу тебе, если найдется что-то интересное.

Попрощались они вполне по-дружески. Пожали друг другу руки, и Саша отправился домой в полной уверенности, что никогда еще не встречал такого приятного и понимающего человека, каким показал себя этот следователь.

О чем думал сам следователь, сказать было трудно. Потому что Сергей Грибков, несмотря на видимую простоту и открытость, был человеком, что называется, футляр в футляре. И его показное дружелюбие ровным счетом ничего не значило, а было лишь маской, надетой с целью усыпления бдительности у подозреваемых.

Но после разговора с Сашей он долго сидел в задумчивости, словно не зная, как ему быть дальше.

Такое в карьере молодого следователя случалось впервые. Никогда прежде не доводилось ему встречать подследственного, который был бы настолько достоин оказаться подозреваемым и в то же время так мало был бы похож на него. Разумеется, в дикую и нелепую историю с потерявшимся котенком и найденной на нем запиской следователь не поверил ни на минуту. И теперь не мог понять, как ему себя вести. С одной стороны, Саша вызывал доверие, но с другой – его показания были сродни нелепому бреду.

– И кто же ты, мой новый друг Саша? Чокнутый враль и фантазер? Или кое-кто похуже?

Если насчет Саши у следователя были еще сомнения, то сожитель погибшей Людмилы никаких сомнений не вызывал. Его фигура была однозначно подозрительной, без всяких смягчающих обстоятельств. Дело в том, что Григорий уже оказывался ранее в поле зрения правоохранительной системы и имел в недалеком прошлом судимость. И сейчас Грибков считал своим прямым долгом обсудить с Гришей этот момент.

И, вызвав к себе в кабинет подозреваемого, прямо спросил у него:

– Догадываешься, кто из твоих бывших подельников мог твою Люду пристукнуть?

Гриша угрюмо покачал головой.

– Никто не знает, где я живу. С прошлым я прочно завязал.

– Ой ли? Раньше ты промышлял изготовлением воровского инструмента. Фомки, отмычки, за что и получил срок.

– Так это когда еще было, – встрепенулся Гриша. – Нынче никому мое ремесло уже и не нужно.

– Хочешь сказать, что после отсидки ты остался без работы?

– Не то слово, совсем на мели был. Если бы Людку не встретил, так хоть на завод иди, вкалывай.

– Так бы тебя на завод и взяли.

– Можешь не сомневаться, взяли бы. У меня мастерство в руках. Любой ключ могу сделать, любую вещь из металла.

– Сейчас станки все сами делают.

Гриша нахмурился еще сильней.

– То-то и оно, что машины очень уж много на себя взяли, – произнес он затем. – Все-то они могут, все-то они умеют. И получше иных людей работают, и лишнего не болтают. И отпуска им никакие не нужны, и больничные. Выходные дни? Что это? Они и слова такого не знают. А самое главное, что за сверхурочные надбавки себе не просят и митингов с забастовками не устраивают. Как ни посмотри, со всех сторон от них сплошная выгода получается!

– Что-то не очень радостно ты это говоришь.

– Подумай сам, я в свое время получил восемь лет, отсидел их, а вышел, чтобы понять, что больше никому не нужно то, за что я получил свой срок.

– Но когда ты его получал, твое ремесло еще было востребовано.

– Уже и тогда клиентов у меня с каждым днем все меньше становилось. А за эти годы так в мире все изменилось, что вообще нужды во мне не стало. Если бы Людку не встретил, хоть совсем пропадай. Жить негде, работы по моей специальности не найти, тут вот окопался, на последние деньги мастерскую себе выстроил, живу, потихоньку людям ремонт делаю. Да не делай ты такие глаза, бытовую технику им чиню да лопаты-косы затачиваю. На жизнь хватает, а мне многого и не нужно.

Сергей с готовностью покивал, при этом не поверив ни одному слову Григория.

– К прежней специализации вернуться не тянет?

– А хоть бы и тянуло! Что толку? На мои изделия нынче спросу не найти. Клиенты с фомками и отмычками больше на дело не ходят. Всюду видеонаблюдение. Всюду камеры эти проклятые поставили. В банк не сунешься, в магазин можно, но куда ты потом с добычей пойдешь? Спалишься, да и вся недолга. По камерам тебя мигом отследят и возьмут тепленьким.

– А насчет завода ты говорил? Если брали, чего не пошел?

– Не хочу я от звонка и до звонка работать. Мне моя свобода дороже.

– Значит, жил ты на иждивении своей бабы, так надо понимать? И как Людка к этому относилась?

– Почему на иждивении? Я ей много чего по хозяйству помогал.

– Но кормила, поила и одевала она тебя небось на свои кровные?

– Одежды и обуви у нее полные шкафы, от первого мужа осталось. Еда под ногами растет. Куры есть, поросенок в хлеву имеется, пара барашков на осень. Да и вообще, много ли нам с ней нужно?

– Ну, тебе, допустим, что немного. А ей? Как всякой женщине, ей и одеться модно хотелось, и в свет выйти.

– Не-а. Людке не хотелось. Не любила она всего этого. Домоседка. Ей бы все дома да по хозяйству копаться. Говорила, что устала она от шума и суеты. Ей с землей возиться нравилось.

– Кого-нибудь из ваших знакомых в причастности к ее смерти подозреваешь?

– Каких знакомых? Соседей, что ли? К нам, кроме соседей, и не заходил никто.

– А родственники?

– Не было у Людки никого. Вроде она детдомовская.

– А тетка тогда откуда?

– Какая тетка?

– Тетка Ася. Она же Асимметрия.

Гриша моментально нахмурился. У него настроения и так было неважное, а тут упало и вовсе ниже нуля. А Сергей с удивлением обнаружил, что, похоже, Саша рассказывал ему чистую правду. По крайней мере, часть правды.

– Не знаю я ничего ни про какую тетку! – буркнул Гриша.

Грибков не стал настаивать.

– Родственники ее мужа могли желать зла Люде? – предположил он.

– Так у того только дочь. Она у него не от Людки была. Жила с матерью. Так что, сами понимаете, отношения между ними были прохладные.

– Вот оно что! – Следователь почувствовал оживление. – Наверное, девочка винила Людмилу в том, что случилось с ее отцом?

– Как она могла Людку в этом винить? Человек исчез. При чем тут Людка?

– Так винила или нет?

– Не слышал, – коротко буркнул Гриша.

Сергей тоже замолчал. Он не знал, что еще спросить у этого угрюмого человека.

– Человек по прозвищу Карман тебе известен?

Гриша помотал головой.

– А Лишай? Тоже нет?

Гриша снова мотнул. Сергей пристально следил за выражением лица подозреваемого, но так и не смог уловить там ни малейшего намека на то, что Гриша говорит неправду и может знать этих людей. Оставалось предположить, что это были знакомые самой Людмилы, которых она не стала представлять своему новому сожителю.

– А про своего первого мужа тебе Людмила что рассказывала?

Гриша почесал затылок и изрек:

– Ну, говорила, что он у нее был. Ученый вроде бы. Институт закончил. На заводе работал инженером-конструктором. Все время изобретал там что-то. Дома бывал редко, Людка скучала.

– И это все?

– Да не любила она про свою прошлую жизнь рассказывать. А я к ней в душу не лез. Мне это ни к чему было. Соседи рассказывали, что жила Люда со своим мужем дружно. Ссор между ними не водилось, а уж скандалов и подавно, потому что характер, по их мнению, у инженера был ангельский. Всегда и во всем он Людке уступал, и во всех бытовых вещах ее слушался и все по ею сказанному делал. И нисколько от этого не страдал, потому как был человеком увлеченным исключительно своей работой. Все остальное его мало волновало. Доверил бразды правления Людке, она и рулила их семейной лодкой. Ну, а прочими подробностями я не интересовался, ни к чему мне это было. Я и сам в спор с Людкой никогда не лез, всегда знал, что баба она прошаренная, как лучше для нас, так и сделает.

На этом общение у следователя с Гришей и закончилось. Брать под арест подозреваемого он не стал. Чутье подсказывало Грибкову, что недалекий Людкин сожитель ни при чем.

– Нет, безусловно, что-то он от нас скрывает. Есть у него грешки за душой, не без этого. Но бабу свою он не убивал. Ему от ее смерти одни минусы. Так-то она всем в его жизни рулила, а теперь ему одному придется бултыхаться. И куда он пойдет, оставшись без крыши над головой, непонятно.

Григорий был неразговорчив, слова приходилось тянуть из него клещами. Поэтому всю необходимую для дальнейшего следствия информацию Грибкову пришлось добывать самостоятельно. Но он не жаловался, а даже был доволен, иногда лучше довериться голым фактам, чем слушать чьи-то там измышления. И очень скоро выяснилось, что молодой следователь был абсолютно прав, что не стал доверять досужим сплетням.

– Потому что жила Люда со своим бывшим мужем совсем не так мирно, как натрындели Григорию соседки.

Из материалов дела об исчезновении Григория Павловича Пруткова следовало, что подозрение в первую очередь пало на его супругу по причине многочисленных семейных ссор, в которых инициатором выступала Людмила. Именно она затевала стычки, которые доходили иной раз до драки. И несколько раз супруг обращался в травмпункт с характерными травмами и даже один раз подавал заявление на развод, где в качестве объяснения причины без стеснения указал на скандальный характер супруги, а также ее многочисленные измены.

– Даже так! И с кем же она изменяла своему мужу? Уж не с этим ли Карманом или даже Лишаем?

– Имен в заявлении не указано, да и до развода дело у Прутковых не дошло. Людмила попросила прощения у мужа, пообещала вести себя скромно и действительно какое-то время вела себя более или менее примерно. Но через два с половиной месяца после этого неудавшегося развода ее муж попросту исчез.

– Сбежал?

– Скорее, был похищен.

– Логично, что бабу в первую очередь и заподозрили.

– Вот только у нее на тот день было стопроцентное алиби.

– Попросила кого-нибудь помочь!

– Доказать факт причастности супруги к исчезновению Пруткова не удалось. Дело закрыли. А самого Пруткова, между прочим, до сих пор не признали без вести пропавшим.

– Да убит он! Жена же его и заказала!

– Формально у нее не было для этого причин. Наследницей является дочь Пруткова от его первого брака.

– Но в наследство девушка не вступала? А почему? И отца без вести пропавшим не сочла нужным признать. Получается, что Прутков этот до сих пор числится живым, хотя по факту давно может быть мертв. Почему же так произошло?

Вот этот вопрос молодой следователь очень хотел бы прояснить. И, узнав адрес дочери исчезнувшего инженера, сыщик поехал к ней.

Глава 5

Яна Пруткова, как звали дочь исчезнувшего изобретателя, встретила Сергея очень приветливо.

Она уже знала, что разговор пойдет о Люде, и сразу заявила:

– Ну, наконец-то этой стервой всерьез заинтересовались! Уму непостижимо, как папу угораздило связаться с этой гопницей! Конечно, она была сравнительно с ним молоденькая, а папа был уже в годах. Люде под тридцать было, когда они познакомились, папе за шестьдесят. Чувствительная разница в возрасте, но это же не значит, что надо было кидаться на эту Люду. Да и моя мама, признаю это, тоже далеко не образчик для подражания, но Людка – это вообще нечто. Вы знаете, что все ее детство прошло в детском доме? Можете себе представить, каких манер она там нахваталась. Она папу била! Колотила своего мужа. Никакого понятия о манерах. Босячка! Хулиганка! Приживалка!

– И как же вашего отца угораздило связаться с такой особой?

– Папа ее пожалел! Познакомились они на работе. Она пришла к ним устраиваться работать.

– Инженером?

– Да ну что вы! Куда там! У Людки училище за плечами, и ничего больше. Но папе тогда как раз работник с такой квалификацией и был нужен. У них запускали опытную производственную линию, нужен был мастер для отладки работы станков. У папы в отделе все конструктора да инженеры, им не по статусу было возиться со станками. Вот и стали искать человека. Выбрали Люду. Ничего не скажу, к работе ее у папы, да и у остальных претензий не было. И характер свой она вначале не проявляла. Людка хитрая. Она сначала прикинулась этакой бедной овечкой, которой и жить негде, и кушать нечего, вот на эту ее жалобную маску папа и клюнул. Думал, что облагодетельствует эту бедную девочку, она ему благодарна до гробовой доски будет. А она обжилась, власть свою почувствовала и давай папу шпынять и провоцировать.

– А зачем?

– Думаю, что частично характер у нее такой. Но главное, она надеялась, что при разводе ей удастся у папы часть его имущества оттяпать. Хотя бы ту же дачу. Они ее купили, когда папа уже на Люде женился. И квартиру он по настоянию Люды побольше для них двоих купил. Тоже в браке имущество приобретено было. Людка надеялась, что удастся все это к своим рукам прибрать.

– Квартира… дача… То есть твой отец хорошо зарабатывал?

– Жаловаться не приходилось. Уж на что Люда жадная была до денег, как она ни следила за папиными тратами и доходами, а мне папа всегда хорошо помогал. Находил способ, чтобы вывести финансы из-под зоркого взгляда молодой женушки. И не только алиментами не обижал, но и вообще, всегда подкидывал мне деньжат. То на отдых, то на поездку. Машину он мне купил. Первый взнос на ипотеку подарил. Хороший такой взнос, мне потом уже совсем небольшую часть за мою квартирку пришлось доплатить. Думаю, что папа и полностью мне квартиру мог бы подарить, просто он хотел, чтобы я тоже сопричастность свою к этому жилью чувствовала. Он не уставал повторять, что человек по-настоящему ценит только то, что ему собственным трудом досталось. А что легко пришло, то так же легко и уходит.

– Значит, и у Люды была высокая зарплата?

– Не такая высокая, как у папы и остальных, но тоже приличная.

– Но сейчас она не работает.

– Да, где-то за год до папиного исчезновения Людка уволилась.

– Почему?

– Просто уволилась, и все. Сказала, что ей все надоело, она будет сидеть дома. Но дома она тоже не сидела. И папа даже подозревал, что молодая жена завела себе любовника.

– Кто это был?

– Папа только подозревал.

– Когда твой отец исчез, тоже подозревали, что он был похищен.

– Это была одна из версий.

– Почему от нее отказались?

– Доказательств не нашлось в ее пользу. А когда дело закрыли, я не настаивала на его продолжении. Мне папа к этому времени уже письмо прислал, объяснил, что жив и здоров.

– Письмо? – заинтересовался Грибков. – Я об этом ничего не знал.

– Да я никому из ваших и не говорила. Папа мне написал, чтобы я за него не волновалась. Что у него просто возник творческий кризис. Что ему необходимо уехать на некоторое время и отдохнуть. Что жить спокойно Люда ему не даст, поэтому он давно присмотрел себе в тихом месте домик, куда и удалится от всей суеты на некоторое время. И чтобы я, как его единственная наследница, не спешила бы объявить его без вести пропавшим и не вступала бы в права наследства, потому что он еще вернется. И даже, возможно, совсем скоро.

– Но с тех пор прошло уже три года?

– Даже чуть больше.

– Вот оно что… А это точно было его письмо? Не могло быть подлога?

– Это был папин почерк. И кроме того, в письме он употреблял всякие милые словечки и прозвища, которыми меня оделял. Это письмо тоже написал папа, поэтому я и не стала гнать Люду с дачи, раз папа так просил.

Сергей кивнул, хотя про себя подумал, что подделать почерк – это не такая уж сложная задача. А милые семейные прозвища могли знать не только Яна с папой, но и прочие члены семьи, включая все ту же Люду. Но в то же время он понимал, Яне хочется верить, что ее папа жив, что с ним все в порядке и что рано или поздно он вернется домой. Поэтому она и не спешит признавать его погибшим. Это слишком страшно. Куда легче жить с мыслью, что папа еще вернется.

– Значит, с Людой у тебя дружеских отношений не сложилось?

– Не скажу, что мы враждовали, но характер у нее был еще тот. И главное, что она совсем не стремилась меняться. Не хотела избавиться от своих босяцких замашек, папу они сначала забавляли, но потом стали раздражать. Согласитесь, когда приглашаешь в гости начальство, то совсем не думаешь, что тебя встретят разбитым сервизом. А у Людки это очень даже запросто получалось. Она совсем не умела держать себя в руках и не стремилась этому научиться. Как была детдомовкой, так ею и осталась.

– Она что-нибудь рассказывала про свое прошлое? Называла какие-нибудь имена?

– Имен не называла, но, как я поняла, в детском доме у них была своя компания. Людка и несколько мальчишек, которыми верховодил кто-то из взрослых.

– Кто? Воспитатель?

– Нет, это был родственник кого-то из мальчиков. Но не так чтобы близкий, а, скорее, опекун. Он иногда забирал ребят к себе на выходные, и они тогда нехило оттягивались в его загородном доме. Но мне кажется, что этот человек использовал ребят для каких-то своих целей, скорей всего, не слишком благовидных, потому что Людка говорила о нем крайне скупо и неохотно. А она стесняться не привыкла, значит, тут было по-настоящему что-то грязное или даже преступное.

– И все-таки она изменяла твоему отцу?

– Отец считал, что да. Но поймать Люду за руку ему все же не удалось. А почему вы об этом у меня спрашиваете? Людка что-то натворила?

– Да, натворила. Позволила себя убить.

Яна ахнула.

– Как? Люда мертва?

– Увы.

– Как это случилось?

Грибков не видел смысла скрывать правду и рассказал:

– И теперь мы обязаны найти ее убийцу. Есть предположение, что это кто-то из ее любовников.

– Вроде бы она после папы стала жить с каким-то мужиком. По иронии судьбы его тоже звали Григорием. Кажется, он бывший уголовник. Физиономия у него была зэковская.

– А другие любовники у нее после исчезновения отца имелись?

– У Люды было своеобразное отношение к жизни, она очень любила деньги, а вот секс ее совсем не интересовал. Она говорила, что в свое время у нее этого секса было столько, что хватило на всю жизнь.

Любила деньги и при этом уволилась с хорошо оплачиваемой работы, чтобы перебиваться торговлей со своего огорода? Грибков точно знал: для того, чтобы фермерский труд приносил мало-мальски приличный доход, нужен был размах куда больше скромных размеров садового участка. Значит, с увольнением Люды все было не так просто. И Грибков сделал себе отметку, что надо будет прокатиться до бывшей работы бывшего мужа Люды.

– А зачем Люде так были нужны деньги? Она их на что-то копила?

– Мне кажется, что никакой заветной мечты у нее не было. Она просто их копила. Ее перло от мысли, что у нее есть собственный счет в банке, и он регулярно пополняется. Вот от этой мысли она реально кайфовала, а все прочие кайфы ей были до одного места.

– Когда-нибудь она в разговоре упоминала про человека по прозвищу или фамилии Карман?

– Нет.

– А Лишай?

– Нет, тоже про такого не слышала. Но думаю, что это были ребята из ее детдомовской компании.

– Почему?

– Во-первых, у них у всех там были прозвища. А во-вторых, другого-то круга общения у Людки так и не образовалось. В училище, куда ей удалось поступить, чтобы выучиться на наладчика, она ни с кем так и не подружилась. А потом скакала с работы на работу, в итоге познакомилась с моим папой, вышла за него замуж и тоже ни с кем особенно не общалась. Тот круг, в котором вращался отец, был от Людки страшно далек. Папа это понимал, поэтому особенно и не пытался принуждать Людку к более тесному общению со своими коллегами. И вообще, если бы папа всерьез заподозрил Людку в измене, то выставил бы ее в пять минут. Нет, я не думаю, чтобы она рискнула и дала ему повод от нее избавиться.

Но так это было или нет, сказать было трудно. Если муж много времени проводил на работе, то как знать, не могла ли его молодая жена найти себе развлечение на стороне. Тем более что с работы она уволилась. И совсем не обязательно, что этим увлечением был обязательно любовник. Могло быть все, что угодно, что приносило бы Люде прибыль, до которой она была такой великой охотницей.

И раз, по словам свидетельницы, близко знавшей Люду, подозреваемые Карман и Лишай могли быть воспитанниками того же интерната, в котором росла сама жертва, то следователь не видел другого выхода, как съездить в то место и навести справки об этой троице уже там.

Этим он и занялся, выйдя из симпатичной квартирки Яны, пообещав держать девушку в курсе дела.

Пока следователь Грибков рылся в прошлом их потерпевшей, Саша продолжал свою кошачью эпопею с поиском места, где маленький котенок мог получить цепочку с отчаянным призывом о помощи.

Саше не давала покоя мысль, что где-то совсем рядом томится в застенках живой человек, ставший свидетелем убийства некоей Аси. Кто такая Ася, ему до сих пор установить не удалось. Никто из соседей женщины с таким именем припомнить не мог.

Наверное, что-то могла знать Люда, неспроста же она так мучительно требовала себе письмо на имя некоей Аси, но теперь спросить было уже ничего нельзя. А Гриша разговаривать с Сашей отказывался, всякий раз сверля его таким злобным и подозрительным взглядом, словно до сих пор не отказался от мысли, что это именно Саша и пристукнул его Люду. А вот Саша от своих подозрений в адрес Гриши уже давно отказался, потому что смерть Люды была в первую очередь невыгодна именно ее сожителю.

– Ты сам подумай, зачем бы я стал Людку убивать? Будь я ей законным мужем, тогда еще ладно. А так я был всего лишь ее сожителем, а потому и претендовать на этот дом никак не могу. А значит, должен буду вскоре его освободить. И куда я пойду? Денег у меня нет. Последние сбережения я вбухал в постройку мастерской и облагораживание территории, по желанию самой Люды. Она выдоила из меня все мои последние подкожные накопления.

И теперь ее смерть оставила мужика не просто голым, но и без крыши над головой.

Выпроваживая Сашу за дверь, Гриша неожиданно произнес:

– Слышь, окажи услугу напоследок.

– Какую услугу?

– Ты же вроде бы животных любишь. Забери у меня кота?

И прежде чем Саша успел спросить, что за кота он имеет в виду, Гриша наклонился, пошарил под столом своей огромной лапищей и извлек оттуда крохотного котенка с чудной голубоватой шерсткой.

Саша смотрел на него с недоумением.

– Это Людкин кот, – пояснил ему Гриша. – Болтался где-то столько времени, а сегодня явился. Мне он без надобности, сам скоро бродягой стану, куда мне еще эту малявку с собой тащить? Возьмешь, а?

Саша машинально кивнул и взял котенка на руки.

Нет, Гриша стал бы последним человеком, который бы захотел избавиться от Люды. Для него в ней была сосредоточена вся его жизнь. Но объяснять, кто такая Ася, мужик тоже не захотел. То ли и сам не знал, то ли считал, что не стоит Саше совать нос в это дело. Но Саша уже знал, что двор Люды не содержит в себе потайных местечек, где можно было бы держать пленников. И если у Люды с Гришей были свои тайны, то к записке на шее у котенка они не имели никакого отношения.

Вернувшись домой, Саша посадил вновь приобретенного котенка рядом с Малышом. При виде нового питомца Барон сперва не поверил своим глазам, а когда понял, что это никакой не обман и что котят стало двое, просто обезумел от счастья. Виляя хвостом, пес крутился вокруг корзинки с котятами, норовя облизать каждого из них своим длинным языком.

Котята в ответ мяукали и выглядели довольными. Кажется, они воспринимали Барона как свою вторую маму и находили его самым прекрасным существом на свете. Ни тот, ни другой ничуточки не боялись собаку, может быть, просто потому, что котят еще не научили их бояться. При этом маленькие котята были настолько похожи друг на друга, что Саша уже через несколько минут их перепутал и перестал понимать, какой из них Малыш, а какой чужак, подаренный ему Гришей.

– Ничего не понимаю. Откуда же взялся второй котенок? Это явно приплод Пуси.

Внешнее сходство двух котят между собой, а также их возраст позволяли предположить, что они оба из одного помета и родились от одной матери.

Саша не поленился и снова прогулялся к старушке – хозяйке Пуси, но та его ничем не порадовала. Выслушав Сашу, она уверила его, что все трое котят по-прежнему в наличии, лежат под боком у Пуси и находятся под ее бдительным контролем.

– И ни один из них у вас не терялся?

– Нет, как было трое, так трое и осталось. А что? Надумал кому-нибудь их пристроить?

Саша сказал, что работает в этом направлении, и вернулся к себе в полнейшем недоумении. Если Пусины трое деток оставались с мамой, то откуда же взялся еще один котенок? Тут было несколько вариантов.

– Возможно, этот котенок чужой и просто похож на Пусиных. Мало ли на свете одинаковых котят продается. Хозяева его где-то купили, привезли на лето на дачу, а тут котенок от них убежал.

Был и еще один вариант.

– Котенок родился все-таки у Пуси, но старушка отдала его человеку, у которого в поселке была дача, а она про это то ли не знала, то ли запамятовала.

И наконец, был еще один путь, который казался Саше наиболее вероятным.

– Тот последний, десятый котенок, которого старушка сочла мертвым, мог вовсе не погибнуть.

Его могли подобрать добрые люди, которые и спасли малыша.

– Принесли к себе в дом, выпоили из пипетки молоком, а когда он немного подрос и окреп, выпустили его погулять, и он от них удрал.

И еще у Саши были теперь сомнения, какого котенка считать принадлежащим Люде, а какого – чужаком. Потому что котенок Люды мог потеряться и попасть к Саше. А к Грише притопал совсем другой котенок, родной брат их котенка. Но потом Саша подумал, что это не столь важно, откуда взялся второй котенок, потому что записка с просьбой о помощи была только на первом.

Саша какое-то время понаблюдал за веселой возней двух котят, которые нашли себе новую забаву. Сначала они забирались на Барона, свернувшегося клубком в их корзинке, а затем скатывались вниз по собачьей спине, скользя по его шелковистой шерсти.

Как ни старался найти отличия Саша, котята ничем не отличались один от другого. С равным успехом Саша вчера мог найти вовсе не потеряшку тети Люды, а потеряшку совсем других людей.

– Если по поселку путешествовало двое похожих котят, то совсем не обязательно, что вчера я нашел котенка именно тети Люды. Вполне возможно, что это был котенок совсем других людей. И тогда получается, что я неоправданно подозревал бедную тетю Люду и ее дядю Гришу. Они к этой Асе из записки на шее котенка не имели никакого отношения. И убили Асю совсем другие люди. И ее подругу в плену тоже держат они.

Конечно, такое жестокое отношение неизвестных Саше людей к их жертве не вполне состыковывалось одновременно и с их бережным отношением к брошенному котенку. Не всякий человек решится подобрать умирающего слепого малыша и принести его в свой дом, где будет заботиться о нем целый месяц, пока котенок не окрепнет достаточно, чтобы встать на лапки. И потом будет снова кормить и поить малыша, пока тот не наберется сил для того, чтобы, опять же на собственных лапках, отправиться в путешествие по округе.

– Но всякое в жизни случается.

Из мировой истории Саша отлично знал, что даже самые отчаянные тираны иной раз питали нежнейшие чувства к своим домашним питомцам. Людей они ничуточки не жалели, уничтожали их сотнями и тысячами, устраивали геноцид целых народов, и ничего в их сердцах при этом не сжималось. Но видеть крошечного щеночка или котенка, оставшегося без родителей, они при этом тоже не могли, рыдали от умиления и тут же бросались к нему на помощь. Возможно, неизвестные Саше злодеи оказались именно из этой породы людей? Спокойно совершали убийства и злодеяния против других людей, но при этом чутко и бережно относились к братьям нашим меньшим?

– К примеру, это могла быть какая-то чокнутая бабка-кошатница.

Была в практике у Саши одна старушка, обожавшая кошек и подкармливающая их. Эта старушка пыталась также угостить и Барона. Хорошо, что тот проявил сознательность и отказался брать угощение из чужих рук, чем и спас свою жизнь. Потому что вскоре про эту бабушку вскрылся очень неприятный факт. Милейшая старушка оказалась отравительницей собак, люто ненавидящей их всех подряд за то, что когда-то одна дворняга порвала ее любимую кошечку.

Но как ни ломал Саша голову, никакой подходящей бабки ему на ум не пришло. Не было у них на улице старушек, страдающих повышенной любовью к кошкам. Разве что кроме…

– Вот я дурак! – воскликнул Саша, хлопнув себя ладонью по лбу. – Да ведь ответ у меня перед глазами все это время был! Далеко-то ходить не надо, нужная бабка через два дома от нас живет! И подходящих котят у нее полон дом!

Конечно, добрая старушка Софья Михайловна, владелица Пуси, совсем не была похожа на жестокую убийцу, но кто знает, может, она сама лично никого и не убивала. У нее же был еще сын. Возможно, он и есть тот злодей, которого разыскивал Саша? К тому же именно этот сын занимался раздачей котят, принесенных игривой Пусей.

– Даже если и не сама старушка убила Асю и не она кого-то там еще в плену держит, то поди уследи за всеми котятами. Один мог и удрать. Или сынок постарался, снюхался с какими-нибудь подозрительными личностями, которые и убивают бедных Ась.

И чем дольше размышлял Саша, тем сильней хотелось ему познакомиться с сыном старушки.

При виде стоящего у калитки Саши старушка звонко рассмеялась.

– Нравится тебе у нас! Целый день туда-сюда ходишь. Совсем бы уж поселился, чего взад-вперед бегать. И мне веселей. Целый день я одна, только под вечер сын из города приезжает.

Саша видел, что во дворе стоит машина. Значит, сейчас сын старушки был дома. И, в отличие от своей матери, он совсем не был рад визиту соседа. На шум голосов он выглянул из дома, но идти здороваться не торопился. А когда он разглядел, что на руках у гостя сидит голубой котенок, то его и вовсе перекосило. Он скрестил на груди свои волосатые руки и вперил в Сашу суровый взгляд. Мол, чего приперся? Мы тебя не звали!

Саше он тоже не понравился. Неприветливый такой, смотрит, словно Саша у него сто рублей занял и не отдает. Да и в целом внешность сына оставляла желать лучшего. Большая круглая голова блестит, потому что обрита наголо, рожа при этом грубая и красная. И глаза злые. Совсем неприятный человек, даже странно, что у такой милой старушки мог получиться такой отвратительный сынок.

Глядя на Сашу, этот тип смачно сплюнул на землю. Получилось очень угрожающе. Саша даже почувствовал, как ноги сами собой пытаются повернуть назад. И лишь усилием воли он заставил себя идти туда, куда пришел. Но сама старушка, кажется, не замечала ничего странного в поведении своего сына. Или оно для нее было уже таким привычным, что она и не считала его чем-то несообразным.

– С чем пожаловал на сей раз? – безмятежно спросила она у Саши.

– Да вот насчет второго котенка. Мама говорит, что двое котят – это для нее уже слишком. Не могли бы вы одного из них взять назад?

Неизвестно, что собиралась ответить старушка, но ее опередил сынок. Он слетел с крыльца так проворно, словно на его жирных ляжках отросли крылья. И, оказавшись перед Сашей, открыл рот и изрыгнул из себя густой запах лука и чеснока, от которого у Саши подкосились ноги, а котенок чихнул.

Вместе с запахом вырвался громкий рык:

– Нет!!! Ни за что!! Никогда!

После чего Саша почувствовал, как могучая рука взяла его за шиворот, подняла в воздух, развернула, а затем что-то придало ему завидное ускорение, с помощью которого Саша и вылетел за ворота этого дома прямо на середину дороги. Ему очень не хотелось думать, что это был пинок в зад, но, судя по отпечатку следа на джинсах, это именно он и был. Старушка что-то охала и причитала, упрашивая своего Витеньку не быть таким суровым и действовать помягче с соседским мальчиком, но сынуля ее не слушался.

– Пошел вон! – прокричал он на прощание Саше. – Взяли моду котят назад таскать!

– Это ваш!

– Нет, не наш! И не смей к моей матери и носа совать со своими кошками! Мало нам своих, еще и приблудных вздумал притаскивать!

В общем, знакомство получилось своеобразным. Но зато теперь Саша твердо знал, сын у старушки склонен к проявлению немотивированных приступов агрессии, а стало быть, вполне способен на злодеяние.

– Должно быть, эта Ася была какой-нибудь приятельницей старушки. Приехала к ней в гости, может быть, даже не одна, а в компании с дочкой или другой подругой, чем-нибудь проштрафилась, может, тоже про котят речь завела, Витенька взбеленился и случайно ее убил. Много ли древней старушке нужно от такого бугая. Один раз рукой махнул, она упала и умерла. Может, он и не собирался ее убивать, но так уж получилось. А в тюрьму садиться ему тоже не хотелось. Вот он и придумал, тело Аси спрятал. А ее подругу или родственницу, которая могла стать свидетельницей, запер где-нибудь и держит под замком. А старушка-мать то ли не знает ничего, то ли покрывает сыночка.

Версия получалась до того стройной, что Саша даже сам удивился.

– Прямо нужно начинать действовать! – сказал он самому себе. – Немедленно!

Особенно сильно подогревало его желание вывести Витеньку на чистую воду тот самый пинок по пятой точке, который был очень болезненным для самолюбия сыщика.

– Ну я тебе еще покажу! – потирая копчик, шептал он. – Ты у меня еще попляшешь! Возьмется за тебя Грибков, мигом расколешься.

Но, чтобы идти к Сергею, нужно было собрать хоть какую-то информацию об этом Витеньке. Одних личных, пусть даже и самых неприятных впечатлений для возбуждения уголовного дела было явно недостаточно. Требовалось раздобыть факты, которые бы указывали на совершение Витенькой подобного злодеяния. Нужны были улики и мотив. Ну а лучше всего было найти авторшу записки.

– Вот она бы все рассказала, как есть. И тогда Витеньке хана, не отопрется!

Вернувшись домой, Саша вернул котенка обратно Барону, который страшно обрадовался и тут же принялся вылизывать котеночка, урча при этом, словно какая-нибудь кошка.

Вообще с Бароном творилось что-то непонятное. Он буквально не отходил от малышей и с каждым часом все сильней становился похожим на маму-кошку. Лежал с котятами в корзинке, если они куда-то отправлялись, шел вместе с ними. Втроем они кушали, втроем гуляли, и Барон был им родной мамочкой, полностью растворяясь в своих заботах о детях.

– Ты, мой друг, потихоньку сходишь с ума, – сообщил ему Саша. – У нас новое расследование, а ты надумал мамкой для котят заделаться.

Но Барон в ответ лишь на минуточку подбежал к нему, подсунул голову под руку, а потом устремил на хозяина взгляд своих умных карих глаз и виновато повилял хвостом. Мол, что я могу поделать, такая ответственность, не выкинешь ведь их. Крошки требуют внимания, ты должен это понимать лучше других, хозяин.

– Все с тобой понятно, – с досадой произнес Саша. – Иди уж, мамаша!

И Барон радостно умчался к своим котятам, которые как раз в этот момент предприняли опасный маневр – штурм кухонной занавески. Барон не имел таких загнутых ногтей-крючков, лазать по занавескам не умел, поэтому он тут же вообразил, что котятам грозит страшная опасность, что они могут свалиться, и дом огласился его истеричным громким лаем. Так Барон пытался призвать котят к порядку. И, что самое интересное, ему это удалось.

То ли от громкого шума, то ли по другой причине, но котята прекратили карабкаться наверх, разжали коготочки и попадали вниз, где их одного за другим и поймал счастливая нянька. После чего торжествующий Барон оттащил котят обратно в корзинку и начал им объяснять, что порядочные котята ходят по земле, виляют хвостами и грызут кости. И в качестве учебного пособия приволок им одну из своих костей. Любимую, как заметил Саша.

Сам он, поняв, что от Барона толку уже в ближайшее время не будет, весь вечер думал, как ему действовать дальше. Выйти в открытую рукопашную с сыном старушки – громилой Витенькой, ему было страшновато. Саша никогда не считал себя трусом, но разумное чувство самосохранения в нем было все же развито. Да и что дало бы открытое противостояние? Ничего, кроме еще больше укрепившихся подозрений Витеньки в адрес Саши.

– Тут надо действовать крайне осторожно, чтобы не вызвать лишних осложнений. А то ведь может случиться, что Витенька с его мамой будут ни при чем и к этой истории с Асей и ее подругой непричастны. И я хороших людей обижу необоснованными подозрениями.

Ведь пока что оснований подозревать Витеньку у Саши не было никаких. Ну, подумаешь, кошка у них родила котят, и котят этих пруд пруди у них в доме. Да ведь они раздают их направо-налево, какой-нибудь один котенок мог и ушмыгнуть из-под бдительного присмотра Пуси-мамы, оказаться сначала у одних соседей, а потом оказаться уже у Саши.

– И все же сегодня ночью я иду к ним в гости, – решил он. – Барон! Ты как? Ты со мной?

Саша спросил больше для проверки связи, брать с собой собаку он не собирался. Но Барон даже ухом в его сторону не повел. Был очень занят, учил котят облаивать хозяйский стул, который чем-то в этот момент не угодил Барону. Котята, надо отдать им должное, очень старались. Они вытягивали трогательные хвостики-прутики, припадали к земле и изо всех сил пытались лаять. Получалось у них пока что плохо, но Саша не сомневался, при должном усердии их воспитателя из этих двух малахольных еще смогут вырасти вполне приличные псы.

Глава 6

На свою вторую ночную прогулку Саша отправился, соблюдая все меры предосторожности. Он прекрасно понимал, что если его снова застукают на чужом участке, то так легко он может уже не отделаться. Особенно если застукает его Витенька. Саше не улыбалось знакомиться ближе с пудовыми кулаками этого типа.

Но ему и не пришлось. Саша еще только подходил к своей калитке, как прямо мимо него по улице прошел их нелюбезный сосед. В руках у него была бутылка водки, в которой что-то булькало. На Сашу он даже не посмотрел, вполне возможно, что не заметил. Зато Саша заметил, что сосед свернул не куда-нибудь, а на участок тети Люды и Гриши.

– Чего это он там забыл?

Саша подождал немного, но назад сосед не вышел. Похоже, он явился в гости, чтобы выпить с дядей Гришей за помин души его подруги или еще за что-нибудь. Это застолье могло затянуться, потому что запасов самогона у хозяйственной тети Люды имелось в избытке. Чисто по-человечески это желание Вити навестить овдовевшего соседа было понятно, но все-таки никогда прежде Саша не замечал между Витей и дядей Гришей дружеских отношений. У Саши даже возникло желание проследить за этими двумя и послушать, о чем они будут говорить, но потом он передумал.

– Нельзя менять планы на ходу. Пойду сначала, куда собирался.

И пошел к дому милейшей старушки Софьи Михайловны. Оказалось, что, несмотря на позднее время, та еще не спала. В доме горел свет. Сама старушка обнаружилась на веранде, она сидела за круглым столом под кружевным абажуром, который заливал все вокруг мягким желтым светом, и разглядывала журналы. Спать она не собиралась, и такое поведение совершенно не понравилось Саше.

– И чего она полуночничает? Пожилой человек, режим дня надо соблюдать.

Но Софья Михайловна ложиться спать явно не собиралась. С увлечением листала страницы и отмахивалась от мошкары, налетевшей на свет, а потом вдруг неожиданно поднялась из-за стола. Но не успел Саша поздравить себя с тем, что старушка отправляется на боковую, предоставляя ему поле для деятельности, как Софья Михайловна уже вернулась назад.

Пришла она с красивой и явно тяжелой шкатулкой, которую поставила перед собой на столе и стала вынимать из нее мелкие вещицы вроде ручного зеркальца, пудреницы, брошки и еще какой-то дамской ерунды. Каждый предмет она внимательнейшим образом разглядывала, крутя в руках и словно пытаясь что-то про него вспомнить, а может, просто любуясь ими.

Так могло продолжаться еще очень долго, а терпение Саши было не безгранично. Старушка забавлялась, а ему было не до смеха. Комары жалили без всякой жалости. К тому же в любой момент мог вернуться сын старушки, что еще сильней осложнило бы обыск их дома. К сожалению, никаких надворных построек, кроме туалета и бани, у этих двоих не имелось. Баня стояла нараспашку, пристроенный к ней дровник и сарай тоже никаких тайн не скрывали. А в туалет Саша даже заглядывать не стал, чего он там не видел-то?

Если пленница и содержалась у этих людей, то держали ее в доме. Но ход в дом был для Саши закрыт. Его своим телом буквально перекрывала Софья Михайловна.

Саша подождал еще какое-то время, а потом понял, что нужно менять тактику. И, подойдя вплотную к веранде, постучал костяшками пальцев в стекло.

– Ой! Кто тут? – всполошилась старушка. – Витя, ты, что ли, вернулся? Рано-то как! А говорил мне, что поминать Людочку будете. Что же, не стали?

Но тут она разглядела Сашу и еще больше удивилась.

– А тебе, милок, чего надо? Чего заявился в такое время?

– Не спится мне.

– И мне не спится, – вздохнула Софья Михайловна. – Но наше дело стариковское, думы спать не дают, да и время на сон тратить жалко. Сколько его у нас, стариков еще осталось, один Бог ведает. А вы – молодые, вам чего не спится?

– Из головы ссора с вашим сыном не идет. Как вспомню, не по себе делается. Извиниться хочу.

– За что же тебе извиняться? Это он у тебя прощения просить должен. Накинулся на тебя. Но ты на него не обижайся, Витя сам не свой, что Людку-то убили. Не знает, что теперь с Гришей-то делать.

– А что вам с ним нужно делать? И вообще, при чем тут вы?

– Так не чужой нам Гришка-то. Родственник он наш.

– Родственник?

Услышанное Сашу изумило, а старушка невозмутимо пояснила:

– Мне Гриша племянник, Витьке двоюродный брат.

– Получается, что Гриша – это сын вашей сестры?

– Трое нас у матери было. Три сестры. Старшая, средняя и младшая. Я была самой старшей. И так получилось, что между мной и следующей дочкой у родителей было двенадцать лет разницы. А между ними только два. Сестры меня очень любили, я им во многом вместо матери была. И я их любила, своих сестричек. Да только вон как оно в жизни получилось, хоть я и старше их была, а живу до сих пор, а они обе уже давно в могилках лежат.

– Почему? Болели?

– Да разное там было, – уклончиво ответила старушка. – Жизнь длинная, всего и не упомнишь. От средней нашей сестрички Гришка народился. А от самой нашей младшенькой и нет никого. Под конец одна она жила, одинокой и померла. Хочешь, я тебе ее фотографию покажу?

И прежде чем Саша успел отказаться, она поставила перед ним симпатичную деревянную рамочку, где из округлого окошка в обрамлении нежных незабудок выглядывало смеющееся девичье личико.

– Такая хохотушка она у нас была. И красавица. Отбоя у нее от кавалеров не было. Мы думали, что она быстро замуж выскочит и деток нарожает, она всегда о детках мечтала. А оно совсем все иначе получилось. Первый муж ее бросил, потом другой бросил, за ним третий. Ни от одного детей она не родила и умерла одинокой.

– А сколько ей было лет, когда она умерла?

– Молодая еще была. Ее шестидесятилетие – юбилей – мы отметили, а на другой год она и умерла.

– И давно это случилось?

– В прошлом году мы ее потеряли. А ты почему интересуешься?

– Так…

Саша не мог сказать правду, но не в силах был оторвать взгляда от рамки с фотографией. Она была сделана явно на заказ, специально под эту фотографию. И под нежными незабудками было вырезано имя – Асенька.

Саша даже дышать перестал от волнения. Ему казалось, что он нашел ту Асю, которую столько времени пытался найти.

– Скажите, вашу самую младшую сестру звали случайно не Асей?

– Ну да. Асенька. Красавица наша.

– А как было ее полное имя?

– Асимметрия, – сдержанно хихикнула старушка. – Это отец учудил. Думал, что женское имя, потом узнал, что термин. Но раз уж в документе дочь Асимметрия, так и прожила по жизни. А дома мы ее Асей звали.

– И год назад она умерла.

– Надо же, и как такое несчастье случилось, просто не представляю. Гостила она у меня тем летом. Как-то прилегла после обеда, да и не проснулась к ужину. Утром-то говорила, что тяжело у нее на сердце, болит за грудиной, надо бы ей врача вызвать. А я и говорю, полежи, Асенька, оно и полегчает. Если бы знала, что у нее инфаркт и что ей врач нужен срочно, вызвала бы, конечно. Но она вроде как не жаловалась на сильную боль, просто дышать трудно, сказала. А как легла, вроде бы ей полегче стало, я и не тревожила ее до самого ужина. А как пошла ее будить, так нашла ее уже холодной.

– Наверное, родственники винили вас в ее смерти?

– Не виновата я ни в чем! Я же не врач! Да и он без специального оборудования диагностировать инфаркт не сможет.

– Так винили они вас или нет?

– Кому винить-то? Из всех наших только я да Витенька остались. Ну, еще Гришка.

– И средняя ваша сестра. Мама Григория.

– Что ты! Вера еще десять лет назад умерла. Под машину попала. Пьяный водитель ее сбил, когда она по пешеходному переходу шла. Сбил и уехал. Время было позднее, машины мимо ехали, но никто не остановился. Может, ее и можно было спасти, да никто не захотел связываться.

– Представляю, какое горе вы пережили.

– Еще бы не горе! А хуже всего, что Гришка без жилья остался. Пока он в тюрьме сидел, их с матерью квартиру продали. Он вышел, а жить ему негде. На первое время мы его у себя на даче поселили, а потом он с Людой подружился и к ней жить перебрался. А я и не протестовала, все легче и ему, и ей.

– Но теперь Люду убили. И Грише снова будет негде жить.

– И не говори, – понурилась старушка. – И бросить его нельзя, и к себе взять тоже не очень-то хочется. Не скажу, что он плохой, но он взрослый человек, со своими привычками. У нас с Витенькой тоже привычки уже устаканились. Тяжело нам троим будет привыкать друг к другу. Или притремся, как думаешь? Все-таки не чужие друг другу люди, а?

– Да, да, конечно, – машинально покивал Саша, мысли которого были заняты совсем другими вещами. – А что, у вашей сестры Аси совсем никого не было?

– Почему же никого? Мы у нее были.

– Я имею в виду, любимого мужчины или кого-то вроде него?

– Кого же вроде? Мужа, ты имеешь в виду? Мужа у нее на тот момент, как она умерла, уже не было.

– Ну а прежние мужья? У них к вашей сестре нежных чувств не сохранилось?

– Мудрено ты чего-то такое говоришь. Какие там нежные чувства? Это у мужиков-то?

– Это же мужья были, а не просто мужчины.

– Так-то да, все мужья в Асю сильно втрескавшись были, когда замуж звали. Но непутевые. Один геолог, все в экспедициях пропадал. Конечно, Ася без него скучала. Ну, годик поскучала, второй поскучала, а на третий за другого мужчину замуж вышла. Любовников-то у нее всегда было много, мужским вниманием Ася обделена никогда не была, так что выбор у нее был богатый. Выбрала и выскочила замуж-то. Геолог вернулся, а она уже с другим живет.

– Расстроился?

– Конечно! Как узнал, сразу в запой на месяц. Потом ничего, очухался, вроде бы снова в экспедицию уехал. С поварихой там роман закрутил. Но Ася и со вторым своим мужем тоже долго не прожила, очень уж он погулять любил. Ася и сама не против была такого, у нее время на себя появлялось, но она хотела, чтобы муж деньги ей домой приносил, а он все на своих подружек тратил. Поэтому Ася и от него ушла, хотя он долго плакал и даже с собой пытался покончить, вены себе в ванне вскрыл, да спасли его. Но Ася к нему все равно не вернулась, зачем он ей нужен с такой неустойчивой психикой, она к этому времени уже за третьего замуж вышла. Ничего не скажу про него плохого, военный был, очень серьезный человек, и Асю очень любил. Но у Аси всегда шило в одном месте было, она и этому мужу изменять стала. Да он об этом узнал, и состоялся у них разговор. Ася ничего отрицать не стала, к любовнику ушла. А тот жениться на ней вдруг не захотел. Впервые с Асей такое случилось, чтобы она вдруг мужчину выбрала, а он бы ее отверг. Переживала она сильно. Мол, старая стала, никому не нужная, хоть бы ребенок у меня был, а так совсем никого. Мне кажется, что и с сердцем ей потому плохо стало, что она саму себя извела такими мыслями.

– Значит, все эти трое мужей были в Асю влюблены? И даже после того, как она от них уходила, продолжали ее любить? И кто-нибудь из них мог обвинить вас в смерти Аси?

– Не в чем меня обвинять! – рассердилась старушка. – Сказано же тебе, инфаркт с ней случился. Даже если бы врачи и приехали, все равно ее бы уже не спасти было!

Так это или нет, сказать было невозможно. Но Саше казалось, что он нашел ту самую Асю, о которой упоминал автор записки с шеи котенка. Это была сестра Софьи Михайловны и родная тетка Гриши. Видимо, в обстоятельствах ее смерти крылась какая-то тайна, которая была известна Грише, а через него стала известна и Люде.

– То-то они так разволновались, когда мы им наврали, что пришло письмо на имя Аси.

Но если такого письма и не было, то записка с просьбой о помощи точно была. И в ней неизвестный или неизвестная взывала о помощи. Факт смерти Аси подтвердился. Теперь оставалась самая малость: найти автора записки и спасти ее или его. А для этого Саше нужно было под каким-то благовидным предлогом осмотреть дом Софьи Михайловны с сыном и установить, не тут ли держат пленницу, написавшую ту злополучную записку, перевернувшую Сашину безмятежную жизнь.

Вот только как это сделать, если Софья Михайловна торчала в доме, явно не собираясь никуда уходить? Да и куда бы ей идти, если на улице уже темно и ночь? Всем приличным людям давно пора спать. И Виктору, кстати говоря, тоже.

И тут Саша сообразил, как ему можно обернуть ситуацию в свою пользу. Нужно было сыграть на материнских чувствах пожилой дамы, которые в ней должны быть необычайно сильны, коли уж она, еще будучи человеком вполне бодрым, предпочитала жить вместе со своим великовозрастным сынулей.

– Ой! Что это такое?

Саша вскочил со своего стула и сделал вид, будто бы к чему-то с тревогой прислушивается.

Софья Михайловна с недоумением взглянула на него.

– А что такое? Я ничего не слышу.

– Ну, как же… кричал кто-то. Вот снова!

Старушка прислушалась.

– Не слышу.

– Ну как же… У дяди Гриши кричат. Неужели новое убийство готовится? Тетю Люду убили, а теперь кто на очереди? Гриша или ваш сын?

Этого было достаточно, чтобы Софья Михайловна переполошилась. Ей уже было не важно, кричали или не кричали, главное, что сыночка мог оказаться в беде и его срочно надо было спасать.

Не тратя лишних слов, старушка вскочила на ноги и припустила в ночную тьму.

– Я посторожу ваш дом! – крикнул ей вслед Саша, но Софья Михайловна лишь рукой махнула.

Ей было очень некогда. Она бежала на выручку своему сыну. А в распоряжении Саши оказался весь дом, который он принялся обыскивать. Впрочем, он теперь был человеком, поднаторевшим в таких вопросах, даром драгоценное время не терял, сразу же нырнул в подпол. Увы, тут его ждало полнейшее разочарование. Подпол имелся, но был совершенно пуст. И ровным счетом ничего не указывало на то, что в нем могли держать человека.

Саша выскочил из погреба очень вовремя, чтобы не попасться на глаза Виктору, возвращающемуся вместе со своей мамой.

– Ну что ты, мама, разволновалась, в самом-то деле? – выговаривал он ей, ласково придерживая старушку за руку. – Мы с Гришкой выпили по пятьдесят граммов за упокой души его Людки. Что в этом такого? Все-таки не чужой человек, брат он мне.

Но у Софьи Михайловны было свое мнение на этот счет.

– Я тебе уже говорила, не общайся ты с ним. Беда с ним, вечно в неприятности влипает. И тебя за собой случайно потянуть может.

– Людку он не убивал, это даже полиция признала.

– Мало ли, что он ее не убивал. Все равно, жила себе баба, все у нее ровно было, а как с Гришкой спуталась, так ее и пришили! Не общайся с ним, я тебе говорю!

– Да чего ты боишься, мама?

– Ты про Тамару Николаевну, поди, совсем забыл?

– Про такое чудо, пожалуй, забудешь.

– Вот то-то и оно, следи за ней. Это тебе вместо работы.

– Да я бы уж лучше работал.

– Где ты столько заработаешь, дурень ты? Старушка-то уже совсем без ума, по-хорошему, так от нее вообще отходить нельзя ни днем ни ночью. Она своей придурью много хлопот может нам доставить. Помни, что она тебе такая же родственница, что и Гришке. Равны вы перед ней, понял ты меня?

– Понял, я понял. Что ты со мной, как с маленьким разговариваешь!

– А ты и есть маленький, – с укором отозвалась его мать. – Покуда я жива, ты для меня всегда маленький будешь. А уж как помру, тут уж своим умом живи, тут я тебе не указ.

В голосе Софьи Михайловны, растрогавшейся от упоминания собственного близкого конца, послышались слезы.

Виктор, как всякий мужчина, боялся женских слез, поэтому тут же торопливо заявил:

– Да понял я уже все. Не надо только плакать!

– А коли понял, так не водись с этим Гришкой!

– Ладно, сделаю все, как ты сказала!

– Вот и ладно!

Но разговор с сыном, похоже, настолько сильно взволновал Софью Михайловну, что, доставив сына домой, она даже не вспомнила о своем госте. И это позволило Саше без каких-либо препятствий выскочить с их участка на дорогу.

– Ну и дела! – пробормотал он. – Это что же у них там в семье происходит? И кто эта Тамара Николаевна, перед которой двоюродные братья равны? И где сейчас находится эта женщина?

Саша ответов не знал, но чувствовал, что движется в нужном направлении. И если Виктор вместо того, чтобы каждый день ехать на работу, едет к этой Тамаре Николаевне, то и Саше необходимо поехать туда же.

Как это сделать, еще предстояло обдумать. Уезжал Виктор всегда на машине, а у Саши своей машины не было. Придется просить у отца, а это вызовет неизбежные расспросы, не говоря уж о том, что машина родителям нужна самим, чтобы каждое утро добираться до работы в город. И если Виктор имел возможность не работать, то у Сашиных родителей такой возможности не было.

Домой Саша пошел кружной дорогой, пытаясь сообразить, как ему лучше завтра организовать слежку за Виктором. Думал он так напряженно, что у него даже голова разболелась. Но видимо, какие-то исходящие из его кипящего мозга сигналы Вселенная уловила, потому что Саше почти тут же позвонили.

Саша взглянул на экран и обрадовался: звонил его новый приятель и почти что коллега, младший следователь Сергей Грибков.

– У меня к тебе есть разговор, – сказал он. – Можешь выйти на пять минут из дома?

– И на пять, и на десять, и на целый час!

Но тут Саша вспомнил про подозрительного Виктора, за которым нужно было следить, и взволнованно добавил:

– Только лучше встретимся подальше от моего дома. Давай… в баре у станции.

– Буду там через четверть часа. Успеешь?

– В самый раз!

Саша прибавил ходу и успел к станции как раз ко времени прихода последней электрички из города. Именно ее и дожидались владельцы бара, отлично понимающие, что в этот поздний час найдется немало охотников, чтобы промочить горло. А взять спиртное им будет, кроме как у них, просто негде. По этой причине Саша ничуть не удивился тому, что в баре было шумно и многолюдно. Похоже, что выпить захотелось чуть ли не всем припозднившимся пассажирам.

Тут были все. Молодежные компании с рюкзаками и надувными плотами, намеревавшиеся завтра отправиться в сплав вниз по реке, не вполне уверенные в успехе, а потому заранее обмывающие это дело. Недавно сбившиеся в парочки молодые и не очень молодые люди, скрепляющие новую связь рюмками с горячительным и кружками с прохладительным. А также просто зарапортовавшиеся на службе семейные граждане, которые перед встречей с заждавшимися их родными отчаянно нуждались в рюмочке допинга.

В общем, тут были все, не было только Грибкова. Саша протискивался между столиков, но своего приятеля разглядеть не мог. А между тем в полученных им сообщениях говорилось, что Сергей прибыл на место еще пару минут назад.

– И где же он?

– Не меня ищете, молодой человек?

На Сашу смотрел какой-то упитанный старичок, чьи седые лохмы живописно украсили плечи толстым слоем перхоти. Саша уже хотел отмахнуться, но старичок оказался настойчивым.

– А вы присмотритесь, присмотритесь, молодой человек, – посоветовал он Саше. – Очень может быть, что и я вам сгожусь.

Саша хотел ответить что-нибудь резкое этому неопрятному старому грибу, но вдруг замолчал. Блеск глаз у старичка был совсем не старческий. Да и руки оказались на редкость пухлыми и молодыми.

– Сергей?

– Я!

– Тебя и не узнать.

– На это и был расчет, – самодовольно хохотнул Грибков. – Но ты меня все-таки узнал. Что меня выдало?

– Глаза слишком блестят. И руки без морщин.

– Так… Глаза завтра спрячем за очками. С руками потрудней будет, все-таки сейчас лето. Но ведь байкеры перчатки и летом носят. А? Что скажешь? Пенсионер на байке, смотрится?

– У тебя есть байк?

– Нет. Но у тебя есть мопед. Ведь есть? Во всяком случае, числится на тебе.

Саша вынужден был признать, что мопед у него есть.

– И он ездит?

– Ездить-то он ездит, вот только есть одно «но».

– И какое?

– Техосмотр не пройден.

Но Грибков не считал это серьезной проблемой.

– Если дело только в этом, то завтра мы с тобой в порядке самодеятельности следим за одной семейкой.

Грибков выглядел очень оживленным, хотя даже еще не прикоснулся к кружке с пивом, стоящей перед ним. Его воодушевление имело совсем иное происхождение. Он явно напал на след и мечтал поделиться своими открытиями с Сашей.

Следователь придвинул еще одну кружку с пивом поближе к Саше и произнес:

– Вот ты послушай, что мне удалось сегодня узнать в интернате, в котором воспитывалась наша потерпевшая с ее друзьями.

Грибков был такой счастливый! И Саша не решился сразу же сказать, что завтра на него нельзя рассчитывать, у него уже есть свои планы.

– Кармана, Лишая и Торопыгу в этом месте отлично помнят. Торопыга – это наша потерпевшая. По словам их директрисы, которая в то время была их воспитательницей, более дружных ребят ей потом встречать за весь свой педагогический опыт не приходилось. Всегда они были как мушкетеры, один за всех и все за одного.

– Мушкетеров было четверо. И женщин среди них не было. Разве что Констанция, да и та позволила себя укокошить.

– Совсем как наша потерпевшая! И если у Дюма была Миледи, то и у наших друзей была своя леди Винтер. И четвертый друг у них тоже имелся, некий Колдун. Парень утверждал, что происходит из семьи потомственных колдунов, что его родителей сожгли местные жители, потому что считали их ответственными за многочисленный падеж скота, который случился в тех местах.

– Действительно колдун?

– Насчет этого доподлинно ничего не известно, но парень поступил в интернат, потеряв на пожаре своих родителей. Что характерно, его дедушки и бабушки с обеих сторон также погибли в огне. Я уточнил несколько раз, но версия не изменилась.

– Неужели и впрямь колдуны?

– Скорее уж, бухуны. Львиная доля возгораний домовладений происходит по вине их владельцев либо ненадлежащего состояния проводки. И то, и другое чаще всего случается у людей пьющих или подверженных каким-то иным зависимостям. В общем, этот Колдун быстро занял свое место в компании четырех друзей.

– А леди Винтер?

– Кто?

– Ты говорил, что там была еще и леди Винтер.

– Была девчонка, которая положила глаз на Колдуна. Звали ее Лиза. Но сам Колдун никого не хотел видеть, кроме Торопыги. Был влюблен в нее настолько сильно, что делал все, чего бы она ни пожелала.

Поверить в то, что кто-то мог настолько втюриться в жилистую и худосочную тетку Люду, расхаживающую в домашнем застиранном халате, сапогах на босу ногу и стягивающую свои покрывшиеся ранней сединой волосы простой резинкой, было невероятно трудно. Но, с другой стороны, Люда была уже немолода, а возможно, что в молодости была чудо как хороша собой. Клюнул же на нее первый ее муж – инженер.

И тут же Саша заволновался. Если этот Колдун был влюблен в Люду, то как он отнесся к ее замужеству? Ревновал? Возможно, что и похищение инженера – это его рук дело?

– А фотографий ребят у них в архиве не сохранилось?

– Запросил. И фотографии. И личные дела. Все раздобыл. Дам почитать на досуге, хотя ничего увлекательного там нет, кроме одного момента. Но об этом мы с тобой после поговорим. А от заведующей мне удалось узнать, что родители Колдуна имели дом не где-нибудь, а в нашем поселке. И не просто в поселке, а на вашей улице!

Теперь Саша невольно заинтересовался.

– И где же был этот дом? Вроде бы у нас сгоревших домов нет.

– Ну, пожар там был больше двадцати лет назад. Так что сам понимаешь, за это время на месте пепелища выстроили новый дом. Но участок… участок остался прежним!

– И кто же там сейчас живет?

– А вот в том-то и дело, что живет там двоюродная бабушка нашего Колдуна, родная сестра его бабки.

– Колдуньи?

– А?

– Ты говорил, что бабка Колдуна тоже была колдуньей.

– А, ну да!

Грибков увлекся дегустацией пивной шапки, а вот Саше пенный напиток не лез в горло. При мысли, что где-то совсем неподалеку от них проживает старушка-колдунья, чьи родственники сумели так напакостить своим соседям, что те их попросту сожгли, Сашу одолевала холодная дрожь по телу.

Глава 7

Но это были еще не все новости, которые принес на сегодня Грибков. Попивая густой темный портер, Грибков увлеченно продолжал:

– Конечно, как только я понял, что у нас есть точка соприкосновения, я сильно заинтересовался и навел более подробные справки как о самом Колдуне, так и о всей его семье. И знаешь, что я тебе скажу? Злой рок буквально преследует их всех. Если еще в середине прошлого века это была большая семья, чье разветвленное семейное древо насчитывало сотни человек, то уже к восьмидесятым годам их число сократилось всего до пары десятков. А к началу двухтысячных и вовсе сократилось до нескольких единиц.

– И кто они?

– Ну, собственно, сама Копытова – это бабка и матриарх семейства на нынешний момент. Потом имеется ее двоюродная сестра. Но она инвалид детства, последствия перенесенной в младенчестве травмы. Затем сын старухи Копытовой, ее племянник и двоюродный племянник, собственно, наш Колдун.

– Всего пять человек выжило из всей семьи? – удивился Саша.

– Пять.

– Какое-то проклятие на них всех?

– Откровенный криминал зафиксирован всего в нескольких случаях, да и то это были исключительно бытовые ссоры, которые привели к такому печальному концу. В целом ничего таинственного. Болезни, несчастные случаи, ранняя смерть. Но это только если рассматривать каждое происшествие с семьей Копытовых в отдельности. А если посмотреть на все происходящее с ними в целом, то картина складывается очень интересная. Такое впечатление, что кто-то задался целью уничтожить всю их фамилию. И теперь целенаправленно движется к своей цели.

– Кто-то? – переспросил Саша. – Но кто именно? Ты знаешь?

Грибков усмехнулся.

– Если бы я был верующим, то сказал бы, что ОН!

И молодой следователь многозначительно возвел глаза к небу, что в данном случае означало – к гипсокартонному потолку. Саша тоже туда посмотрел, ничего не увидел и уставился на Грибкова в ожидании пояснений.

Грибков с удовольствием дегустировал пиво и с ответом не торопился. Кружка опустела почти наполовину, прежде чем Грибков продолжил развивать свою мысль:

– Но так как человек я неверующий, то в данном случае заподозрил вполне конкретный злой умысел, исходящий от одного человека.

– Да кто этот человек?

– Разве не очевидно? Тот, кому выгодно исчезновение всех Копытовых и иже с ними!

Саша буквально завис над своим нетронутым пивом. Пояснения Грибкова ничего не проясняли, а еще сильней все запутывали.

– И кому это выгодно?

– Тому, кто надеется заполучить в свои руки все их имущество.

– Ах, имущество… То есть там есть что наследовать?

– Кое-что найдется, – произнес Грибков. – Не все Копытовы погибали на пожарах вместе со своими домами. У многих недвижимость оставалась в целости и сохранности и переходила к новым владельцам.

– И кто же они? Кто эти владельцы?

– Старуха Копытова, конечно, и ее сын.

– А племянник?

– Тот не унаследовал пока что после своих почивших родственников ровным счетом ничего, всем завладели Копытовы. Но ты прав. Это ничуть не сбрасывает его со счетов. Вполне возможно, что он всего лишь ждет удобного момента, чтобы спровадить тетку и двоюродного братца на тот свет, и тогда уже завладеть всем имуществом всего их рода.

– Очень интересно, но бездоказательно.

– Это да, – согласился Грибков и допил свое пиво. – И вот за доказательствами я тебе завтра и предлагаю отправиться. К сожалению, поехать на моей машине мы не можем, потому что подозреваемые уже видели ее и могли запомнить. Поедем на твоем байке.

– Следить за Копытовыми?

– За сыном, – уточнил Грибков. – Я узнавал, старуха, его мать, сидит дома практически безвылазно. А вот ее сынок то и дело отправляется на вылазки. Так что? Заинтересовал я тебя?

– Заинтересовал. Но завтра я не могу с тобой поехать.

– Это еще почему?

– У меня тоже есть дела. Я тоже хотел кое за кем проследить.

– За кем же это, если не секрет?

– Не секрет. За одним из своих соседей. Помнишь, я тебе рассказывал про некую Асю, которая погибла от чужих рук?

– Это цитата из найденной тобой записки с просьбой о помощи?

– Так вот, я нашел человека, который знал Асю. И более того, я узнал, что Ася скончалась совсем недавно, всего около года назад. Скончалась скоропостижно, от какой-то болезни, предположительно сердечной, хотя до этого никакими хворями не страдала.

– Ну-ну! Продолжай!

Сказав «а», нужно говорить и «бэ». Саше ничего не оставалось, как рассказать приятелю о своем не совсем законном маневре по проникновению в чужое жилище. Хотя, с другой стороны, проник он туда с согласия и ведома хозяйки, вот обыскивал он жилище уже без ее ведома. И разговор их с сыном подслушивал из укрытия тоже без их ведома. Но, с другой стороны, слушать ведь никому не запрещено.

– И вот так я понял, что у матери с сыном есть какая-то тайна, которую они от всех скрывают. И есть некая Тамара Николаевна, которая в эту тайну посвящена.

Грибков кивнул, и тут же перед ним, словно из воздуха, появилась еще одна кружка с пивом.

– Я все понял, – торжественно произнес он. – Твой рассказ великолепен. И это многое упрощает.

– Упрощает? Что упрощает?

– Ну, ты же собрался следить за Виктором? Это все и упрощает.

– Да, за Виктором. Постой, а ты как догадался? Я тебе его имени не называл!

– А мне и не надо его называть. И про тетю Асю, и про Тамару Николаевну я знал еще до того, как ты завел разговор о них. Ася – это младшая сестра Софьи Михайловны. А Тамара Николаевна – это их двоюродная сестра. Фамилия у Тамары Николаевны по отцу другая, но по матери она Копытова. Не догадываешься, откуда я знаю про этих людей?

– Откуда?

– Вот ты говорил про своих соседей, Софью Михайловну и ее сынка Виктора? А как их фамилия? Это ты выяснить не удосужился?

Саша был вынужден признаться, что нет. Как-то не пришло в голову, что это может быть важно.

– А фамилия их Копытовы! – торжественно произнес Грибков. – И следить мы с тобой собирались за одним и тем же персонажем! Только подобрались мы с тобой к нему с разных сторон. И это означает, что хоть пути-дороги у нас и разные, но цель одна! И эта цель – семейство Копытовых! Верней, то, что от него осталось! Так выпьем за успех нашего общего предприятия!

И он поднял свое пиво. Саша тоже хотел в ответ поднять кружку с пенным, но что-то помешало ему это сделать. Что-то его в этой истории упорно смущало.

Так и не чокнувшись с Грибковым, чем тот ничуть не смутился, Саша заговорил снова:

– Что же получается, это Софья Михайловна с сыном устранили всех своих родственников с целью завладения их имуществом?

– Ну, думаю, что все-таки не всех, но кое-кого, думаю, да. Сначала старуха действовала одна, действуя в интересах своих и своего маленького сынка. А когда сыночек подрос, то она и его к делу приставила.

– Это твои предположения или есть доказательства?

Грибков поскучнел.

– Умеешь ты, Сашка, настроение человеку испортить.

– Так что? Нету?

– Были бы доказательства, эти двое бы на свободе не разгуливали, – со вздохом признался Грибков. – Но я все равно уверен, что это они!

– Прямо уверен? А как же Люда? Кто ее убил? Если злодеи – это мать и сын Копытовы, то зачем они Людку-то грохнули? Объясни мне, зачем им ее убивать? В погоне за наследством она им отнюдь не конкурентка, потому что совсем не Копытова. И даже если сожительствует с Гришкой, который приходится племянником старухе Копытовой, то все равно по закону Люда не имеет никаких имущественных прав на состояние Гриши.

– Может, они Гришу планировали прикончить. А по ошибке Люде прилетело.

– Но я видел убийцу! Видел! Понимаешь? Я был там и видел мужчину, который на Виктора совсем не похож! Про лицо я молчу, лица я и сам не разглядел, признаю это, но ни ростом, ни фигурой, ни движениями он не подходит на роль убийцы!

– Подумаешь! Он бы сам и не отправился убивать. Нашли бы они с мамашей человека. Денег у них полно. А сейчас они должны действовать осторожней. По мере сокращения количества членов их семьи к оставшимся наследникам будет все более пристальное внимание полиции. Нет, сами бы они Гришку убивать не полезли. И даже больше тебе скажу, если у них есть алиби на время убийства Люды, то это говорит об их виновности!

– Да как же алиби может говорить о виновности?

– Потому что они заранее себе его подготовили! Только готовились они к убийству родственника, а пострадала его сожительница. Ошибся киллер, бывает и такое.

Саша покачал головой. Может, Грибкову, накачавшемуся пивом, и казалось, что все в его версии складывается просто идеально, но у Саши было другое впечатление.

– А Колдун? – спросил он. – С ним-то что? Кто это такой? Ты почему-то подробно упомянул обо всех оставшихся в живых Копытовых, а вот про него ни словечка не сказал.

Грибков окончательно скривился. Саша даже сначала подумал, что не угодили с пивом, принесли какой-то новый сорт, который показался приятелю кислым или слишком горьким. Но оказалось, что дело в другом.

– Насчет Колдуна, тут ты в больное место угодил. Это как раз и есть та особенность, о которой я хотел с тобой поговорить. Можешь себе представить, не удалось мне про него инфу нарыть.

– Как же так? Ты же был в детском доме, где он воспитывался? И тебе ничего не сказали?

– Целый день у них провел. Сначала в самом интернате, потом в их архиве, и ни одного упоминания об этом юноше, что с ним стало дальше. Я потом в администрацию направился, думал, что хоть у них где-то найдется запись о детях, побывавших воспитанниками этого интерната. Но всюду пусто!

– Значит, Колдуна не было?

– Был! О нем же упоминает директриса. Говорит, что в компании вместе с Людой Торопыгой, Максом Лишаем и Игорем Карманом был еще один мальчик. Звали они его Родион, а прозвище его среди друзей было Колдун. Но представь себе, она не смогла вспомнить никаких подробностей о его дальнейшей жизни.

– Как это?

– Там вообще очень странная ситуация вырисовывается. Фамилии и даже биографии всех своих воспитанников директриса прекрасно помнит, а про этого может сказать, что звали его Родион, а фамилия была Колдунов.

– Ну вот!

– Ничего не вот! В документах того года выпуска никакого Родиона Колдунова нет!

– Может, директриса врет?

– Скорее, она говорит правду, а вот и в документах ничего нет. Кто-то подчистил следы пребывания Родиона Колдунова в интернате.

– Ну, сразу уж подчистил. Может, ошибка закралась. И вообще, в наше время найти человека, зная его данные, это раз плюнуть.

– Да? – хмыкнул Сергей. – Ты так думаешь? Вот, и я тоже так думал. И хочу тебя удивить, но при всех своих возможностях мне не удалось установить, где в данный момент находится Родион Колдунов. Его словно бы совсем нет.

– Поменял имя и фамилию?

– Если бы поменял, я бы это выяснил.

– Живет по поддельным документам?

– Скорей всего, это так. Но каким? Как его зовут нынче? Где он обитает? Чем дышит?

Саша немного подумал, а потом воскликнул:

– Но ты же откуда-то узнал, что у родителей парнишки был дом в нашем поселке.

Грибков повеселел.

– Оцени размер моего гения!

– В смысле?

– Ну, когда я отчаялся найти Родиона Колдунова, то я начал проверять всех Колдуновых, надеясь, что наткнусь на родных мальчишки. И нашел Колдуновых, которые жили в вашем поселке в собственном доме, который сгорел вместе с хозяевами. Бытовая драма, но сын в ту ночь дома не ночевал, он уцелел. Звали мальчишку Родион.

– Представляю, как ты обрадовался.

– Еще бы не обрадовался. Хоть какая-то зацепка в поисках этого Колдунова. Потому что, более того, я тебе скажу, что и фотографий мне его раздобыть не удалось. Все групповые фотографии, на которых был класс, в котором учились эти ребята, все они исчезли! Ни одной не осталось!

– Быть такого не может!

– Вот и я тоже так подумал, не может быть, чтобы нигде и ни у кого не сохранилось бы хоть одной самой завалящей фотки Родьки Колдунова. И я даже знаю, у кого они могут быть.

– У его друзей-мушкетеров!

– Поэтому на завтра у меня было запланировано не одно дело, а сразу несколько. И я очень рад, что одно из них я могу доверить тебе.

– То есть следить за Витей мне все-таки предстоит в одиночку?

– Могу тебя в самом начале сопровождать, но потом отъеду по другим делам. Видишь ли, мне пришла в голову гениальная мысль, что надо бы мне пообщаться с оставшимися двумя членами бравой четверки. Эти Лишай и Карман мне кажутся весьма перспективными для дальнейшей разработки.

– Еще бы! – не удержался Саша. – Они ведь требовали от Люды, чтобы та предоставила им чертежи своего первого мужа! И требовали поторопиться!

Сергей вперил в него взгляд. Он у него был удивительно цепким и внимательным для человека, который лихо опрокидывал уже которую по счету кружку. Саша даже засомневался, а так ли уж пьян был его приятель или только хотел казаться таковым.

– Что за чертежи?

– Я тебе говорил про чемоданчик, которым завладел убийца?

– Да, припоминаю, ты говорил, что был какой-то чемоданчик.

– А в нем было какое-то изобретение, которое муж Люды – Григорий Павлович – делал на досуге то ли для собственного удовольствия, то ли по чьему-то заказу. Но так или иначе, а к его основной работе оно не имело отношения.

– Почему ты так думаешь?

– На работе он работал за компьютером, а эти чертежи делал по старинке, на бумаге.

– И где он их хранил?

– В том-то и дело! Этого Люда никак не могла вспомнить. Дело в том, что когда они с ее сожителем перебирали вещи, которые остались после Григория Павловича, то не придали значения этому чемоданчику. Сунули его куда-то, да и забыли про него. И лишь потом, когда Люде о нем напомнил Лишай, которому, в свою очередь, об этом сообщил Карман, женщина вспомнила, как она поступила с чемоданчиком. Они пришли в мастерскую, чтобы его забрать, но кто-то спутал их планы.

– А чемоданчик?

– Он пропал!

– И куда же он делся? Ты видел?

Взгляд Сергея сделался еще более напряженным. Саша прямо чувствовал, как его сверлят чуть ли не насквозь. Ощущение было не из приятных, и Саша подумал, что поторопился с выводами, считая Серегу рубахой-парнем.

Саше понадобилось все его самообладание, чтобы не выдать охватившего его волнения. Хотя чего бы ему волноваться? Он-то чемоданчик не брал. Вот только поверит ли Сергей в это?

– Я точно знаю, что чемоданчик забрал тот мужчина, который оглушил Лишая и убил Люду. Может, он и не хотел ее убивать, но не рассчитал силы.

– И в этом чемоданчике были чертежи? Надо же, как я мог про них забыть. А между тем это может быть важным обстоятельством.

– Что в этом такого важного? Ну, старые чертежи. Изобретал муж Люды что-то себе на досуге. Может, кофемолку с вечным двигателем, чтобы самому больше никогда не пришлось бы кофе молоть. Или стиралку на солнечных батарейках, чтобы за электричество не переплачивать.

Саша пытался шутить, но чувствовал, что ему не удалось разогнать витавшее в воздухе напряжение. Он и сам понимал, что если бы чертежи были ерундой, то гоняться за ними эти Лишай с Карманом бы не стали. И убивать женщину из-за них тоже бы не пришлось.

От волнения наш сыщик даже сделал первый глоток пива и удивился тому, какой приятный и бархатный вкус у этого напитка. Не удивительно, что Серега выхлебал столько кружек! Знал бы Саша раньше, от какой вкусной вещи отказывается, не терял бы столько времени даром.

Как ни странно, стоило Саше начать заливать в себя пиво, как Сергей мигом расслабился.

– Я тебе верю, – произнес он. – Ты хороший парень, если бы даже случайно подобрал чертежи, то давно бы уже отдал их в полицию. Я правильно понимаю?

– Конечно! – пожал плечами Саша. – Зачем они мне! Но дело в том, что я даже примерно не представляю, что там могло быть. В какой области работал Григорий Павлович?

Но на этот вопрос он ответа не получил. Зато Сергей еще несколько раз заставил его описать внешний вид чемоданчика и бумаги, которые находились в нем.

– Да не видел я, что там в этих бумагах, – отбивался от него Саша. – Я же на чердаке сидел, а они внизу в них копошились. Я только понял, что бумаги были на месте, чему эти двое очень радовались, правда, недолго. Потому что потом появился третий, который все дело им и испортил.

– Это мог быть Карман?

– Не знаю. Возможно. Внутри Люда была с Лишаем. А кто был снаружи, неизвестно, возможно, что и Карман. Правда, возгласов радости ни от вышедшей на улицу Люды, ни от выглянувшего следом за ней Лишая я не услышал. Но если Карман задумал кинуть своих сообщников, то он мог перед ними и не светиться.

– Люда получила удар в затылочную область головы.

– То есть она стояла спиной к своему убийце! И не видела его!

– Но мы не знаем, что случилось с Лишаем. Его тела мои коллеги не обнаружили.

– Он там был! Просто очухался раньше, чем вы приехали. И даже раньше, чем появился Гришка. Поэтому никто его и не видел, кроме меня.

– И где была у него рана? На затылке или где-то еще?

– Да я не разглядел. Темно же было. И опять же Гришка слишком быстро появился и на меня с обвинениями попер. Я думал, что мне вообще хана. Прибьет он меня за свою Людку. Спасибо ему еще за то, что решил самосуд не чинить и согласился полицию вызвать.

– Значит, разыскать Лишая нам просто необходимо.

– Вот! А вы мне не верили!

– Почему не верили? Я верил.

– Если бы вы с коллегами моим словам поверили, то давно должны были Лишая и Кармана задержать и допросить.

– Людей у нас маловато, – с сожалением признался Грибков. – А разыскать этих двоих оказалось не таким уж и простым делом. Людей с такими прозвищами в нашей базе данных не нашлось. Пришлось ехать в интернат, там искать информацию об этих двоих.

– Но про них директриса хотя бы что-нибудь помнит?

– Она про всех своих воспитанников все помнит. Вот только почему-то в случае с Колдуном у нее образовался провал в памяти.

– По крайней мере, Лишая и Кармана можно будет найти?

Сергей молчал и пил пиво. Потом ответил. Голос у него был утомленный.

– По месту регистрации эти двое не проживают. То жилье, которое им выделили как сиротам, они давно продали. От их знакомых мы получили кое-какие зацепки, завтра хочу проверить. Карман вроде бы держит магазин на углу Лиговского и Роменской улицы. Продают всякую ерунду – таблетки, травки, мази и благовония, помогающие жить если не вечно, то хотя бы приблизиться к столетнему порогу. Завтра к открытию я туда поеду.

– А Лишай?

– Этот живет с какой-то девчонкой, которая работает в «Ленте» на Пулковском.

– Наверное, она там не одна.

– Ясен пень, что не одна. Но у подружки Лишая есть особая примета. Отец нашей красавицы был латиноамериканец, поэтому внешность у нее должна быть экзотическая. Хотя, может быть, после того, как я пообщаюсь с Карманом, разыскивать Лишая мне уже и не придется. Как я понял, Лишай у своих друзей всегда был на посылках. Ни особым умом, ни сообразительностью мужик не отличается, вот и бегает, куда пошлют. И делает, что скажут.

Саша кивнул. Ему тоже показалось, что особенным умом Лишай не блещет. И способен лишь выполнять указания Кармана, который сам по какой-то причине светиться в доме у Людки не пожелал. И к тому же указания насчет чемоданчика с бумагами были получены Лишаем опять же от его старого приятеля Кармана. И стало быть, если кто и знает заинтересованного в получении этих бумаг человека, то это сам Карман. И с ним в первую очередь и надо будет завтра пообщаться.

Все Сергей правильно решил. И, успокоенный этими мыслями, Саша вновь принялся за пиво. И остановился лишь после того, как осушил вторую кружку, спохватившись, что завтра за руль.

– А как же ты домой доберешься? – спросил он у Сергея.

– Не переживай. У меня тут тетка неподалеку живет, у нее и переночую. Но в пять утра жду тебя вместе с байком!

Саша поклялся, что будет как штык, и отправился домой. Идти было сначала легко, но потом пиво стало поджимать, и последние метры Саша проделал чуть ли не бегом. А затем на него навалилась сонливость. Рядышком в корзинке возился Барон, укладывая своих котят поудобнее. Пес тяжело вздыхал, словно не понимал, как его угораздило разом стать папашей.

Мысли у Саши стали тяжелые и неповоротливые. И последнее, о чем он успел подумать, что будет врать завтра утром своим родителям, если они застукают его выводящим мопед из гаража? Ведь родителям было прекрасно известно о несделанном их сыном ТО. И они легко могли запретить Саше выводить своего железного зверя из стойла.

– Завтра что-нибудь придумаю, – пробормотал Саша и уснул.

Снились ему текущие из многочисленных кранов пивные реки и он сам, раскатывающий по ним на плоту, на котором гордо стоял его старенький мопед. Над головой у Саши возвышался флагшток, на котором вместо знамени раскачивался коричневый кожаный чемоданчик. Причем всякий раз, когда Саша смотрел на него, тот менял свою форму. Сначала был похож на «дипломат», потом сделался в виде ранца, потом и вовсе стал пухлым и упитанным чемоданом, которые порядочные советские граждане любили брать с собой на отдых, отправляясь на курорты родимой страны. А потом и вовсе случилось ужасное.

Замок на чемоданчике не выдержал качки, открылся, и оттуда подобно белым птицам по небу полетели листы бумаги. Некоторые из них улетали в дальние края, другие приземлялись в пивные реки и тонули в них. А Саша, желая спасти хоть малую толику, нырял с плота раз за разом в густую и почему-то пахнущую собачьим шампунем от блох жидкость. Но все было напрасно, стоило Саше схватить один из листков бумаги, как он тут же расползался у него в руках. И приходилось нырять снова, чтобы вынырнуть все с тем же результатом.

Глава 8

Неудивительно, что после такой ночи проснулся Саша с тяжелой головой. Рядом с ним звенел и пикал будильник, который он сам же вчера поставил на пять утра. По мнению Сергея, это было самое подходящее время для начала слежки. Саша своего строго определенного мнения на этот счет не имел, поэтому согласился на предложение более опытного товарища. Но звенящий будильник – это было еще полбеды. Саша чувствовал, как затекла у него шея и плечо. Было впечатление, что на них что-то давит. Саша попытался пошевелиться и тут же почувствовал, как его что-то больно ужалило в ухо.

– Это еще что такое?

Он протянул руку и нашарил в полутьме что-то мягкое, пушистое и при этом яростно извивающееся. Определенно, это что-то было живым и очень кусачим.

– Ой!

Саша поднес к глазам руку. Вдоль всей тыльной стороны ладони тянулись хорошо узнаваемые царапины, которыми он уже успел обзавестись в избытке. Появившиеся в их доме котята в выражении своих чувств отнюдь не церемонились. Когда им что-то не нравилось, они тут же давали об этом знать всеми доступными им средствами.

– Вы мелкие мерзавцы! – разозлился Саша, спихивая пищащих котят на пол. – Пошли вон! Кто вас вообще сюда звал!

Но стоило Саше начать возмущаться, как перед ним возник Барон. Пес смотрел на хозяина с немым укором во взгляде.

«Ну, я их принес к тебе, – говорил собачий взгляд. – И что с того? Чего ты разорался? Они же еще совсем малыши, за ними нужен круглосуточный присмотр. А мне не разорваться же! И потом, кто лучше тебя, моего любимого хозяина, присмотрит за ними? Не думал, что ты так себя поведешь!»

После чего Барон со вздохом подобрал с пола обоих котят, кинул на хозяина последний пристальный взгляд – мол, не стыдно тебе – и ушел. Что-то в поведении Барона неуловимо поменялось за эти дни. Раньше, до того, как заделаться кошачьей мамашей, он бы никогда так себя не повел. Но Саше некогда было разбираться во всех этих тонкостях собачье-кошачьей психологии, потому что он уже опаздывал.

Сергей ждал его на улице, притаившись под ветками никем не обихоженного и тем не менее ежегодно пышно цветущего чубушника, в народе гордо именуемого жасмином. К настоящему жасмину это растение не имело ровным счетом никакого отношения, но кто-то сказал, и название в народе прижилось. В самом деле, «жасмин» звучит куда лучше, чем какой-то там чубушник, получивший свое название потому, что из его твердой древесины в старину умельцы резали чубуки для трубок.

– Я примерно знаю, куда Виктор может отправиться. Мне удалось установить, что у Копытовых в соседнем поселке имеется еще один дом. Прежде он был в собственности у Шлыковой Тамары Николаевны, но затем перешел во владение матери и сына Копытовых. Дело в том, что Тамара Николаевна признана недееспособной, ее опекунами назначены ближайшие родственники. Догадываешься, кто они?

Саша кивнул. Теперь многое в их соседях становилось для него очевидным.

– Эти двое ни перед чем не остановятся, чтобы прибрать себе к рукам все имущество родственников. Наверное, и Асю они убили! И мать Гриши тоже!

– Прямых улик в доказательство твоей версии нет. А то эти двое давно бы уже понесли ответственность. Но ты прав, все указывает на то, что эта парочка уже не первый год действует под прикрытием. Изображая сердобольных родственников, они грабят и обирают свою родню. И наша с тобой задача доказать, что они этим промышляют.

Пока они так разговаривали, мимо них проехала машина белого цвета. Это был «кореец» Виктора.

– Пора! За ним!

К сожалению, мопед удалось завести только через пару минут. Как жалел Саша в эти мгновения, что заранее не проверил все системы, просто не передать. Хорошо еще, что бензобак был полон. Хоть в этом он не оплошал.

– Не переживай, – уговаривал его Грибков. – Дорога тут всего одна. И я знаю этот тип людей, Виктор не станет гнать, побоится испортить свою новую машину на наших дорогах.

Наконец мотор мопеда довольно заурчал, и двое сыщиков смогли отправиться в путь. И последнее, что увидел Саша, проносясь мимо родного дома, была морда Барона, застывшая в окне с немым укором в адрес хозяина, который в последние дни совсем не обращал внимания на свою собаку. Впрочем, долго возмущаться у Барона не было времени, один из котят запищал, требуя назад своего опекуна. И Барон со всех лап кинулся нянчить капризную крошку. Но, вылизывая грудку котенка, он не мог не думать о том, что сейчас мог быть вместе с хозяином и заниматься делами куда как более интересными.

Как и предрекал Сергей, машина подозреваемого далеко не ушла. Она только-только подъезжала к концу грунтовой дороги и готовилась выехать на асфальт.

Когда это случилось, Грибков произнес:

– Странно.

Голос Сергея звучал озадаченно.

– Он должен был повернуть налево.

– Но он поехал направо.

– Сам вижу. Значит, он не поедет в тот дом, о котором я тебе говорил.

У Саши не было каких-то особых предпочтений. Он был доволен уже тем, что они сумели сесть на хвост Виктору. А куда он сейчас едет, они быстро выяснят.

Но быстро не получилось. Ехать пришлось километров за двадцать. И Саша даже начал переживать, хватит ли горючего. Все-таки он редкостный разгильдяй и ротозей. Еще вчера нужно было подготовить мопед, а не откладывать это дело на последний момент.

Они миновали несколько небольших населенных пунктов и въехали в поселок Речное. Ничего необычного в этом месте не было, разве что неподалеку протекала небольшая речка, которая как раз в этом месте широко разливалась, а часть берега выдавалась далеко в реку, образуя мыс. Он был невелик, но благодаря живописным видам вокруг него пользовался вниманием застройщиков. На нем было выстроено несколько домов, и машина Виктора остановилась возле одного из них. Это был трехэтажный дом с плоской крышей.

– Нетипичная для нашей местности постройка.

– Такая больше подошла бы для средиземноморского климата.

Виктора уже ждали. Стоило ему посигналить, как ворота тут же открылись, и машина скрылась внутри.

– Нам туда соваться рановато. Надо сначала осмотреться, понять, куда мы попали.

Впрочем, долго собирать информацию не пришлось. На воротах висела табличка, которая уведомляла всех и каждого, что тут находится центр досуга для граждан РФ и СНГ «Вишенка на торте».

– И что это за место? – растерялся Саша. – Кондитерская? Тут дают мастер-классы по изготовлению тортов? Может, спросить у соседей?

– Никого спрашивать не надо. Я знаю, что это такое.

– И что?

– Частный дом отдыха.

– А почему прямо не указать, что это дом отдыха?

– Думаю, чтобы не платить налоги и избежать визитов надзорных органов. Дело в том, что это даже не совсем дом отдыха, тут живут пожилые люди, которых их близкие отправили сюда на некоторый срок.

– Ну, допустим. А Виктору сюда зачем? У него неподалеку находится прекрасная дача. Или он тут работает?

– Вряд ли. Скорей всего, он приехал к одному из постояльцев.

Вот это было уже интересно. Саша оглядел забор, который показался ему слишком высоким и крепким, чтобы его штурмовать. Да еще за забором вполне могли оказаться камеры наблюдения, с этих отельеров станется, а Саше совсем не улыбалось попасть на видео в тот момент, когда он штурмует чужие владения.

– И как нам туда попасть?

– Пока никак. Подождем.

Виктор пробыл в доме отдыха почти два часа. Приехал ко времени завтрака и явно никуда не торопился. Сергей прогулялся по округе, познакомился с парой досужих обывателей, которые подтвердили его первоначальное предположение.

– Старух там развлекают. Ну, и стариков тоже иногда привозят. Некоторые там годами живут.

– Значит, это дом престарелых?

– Можно и так сказать, только я лично не отказалась бы в таком доме пожить.

– Там так здорово?

– Было бы плохо, так за проживание полторы сотни в месяц родные бы не платили.

Это была приличная сумма. Фактически три ежемесячных зарплаты его мамы. И Саше стало любопытно, за что в доме отдыха берут такие деньги. Время шло, рабочий день был в разгаре, и за Сергеем приехала служебная машина, на которой он планировал продолжить слежку за Виктором, когда тот выйдет.

– Ну а с тебя визит в эту «Вишенку», – сказал приятель Саше.

Тот хотел спросить, как он туда попадет, но как раз в этот момент из ворот выехал Виктор. И уже через минуту Саша остался в одиночестве. Сначала он хотел просто позвонить, и если получится, то зайти. Но быстро передумал. А если не пустят? Саша уже побывал на сайте этого дома отдыха и обнаружил, что до конца лета свободных мест в «Вишенке» нет, и новых постояльцев никто там не ждет.

– А если меня просто развернут? Второй раз будет придумать причину для визита уже сложнее.

И тут Сашу осенило.

– Ну, конечно! – воскликнул он. – Как я мог забыть про Барона! Вот кто мне поможет. Бароша, я еду к тебе!

Барон был дома, он встретил Сашу необычайно радостно. Видимо, притомился ухаживать за двумя непоседливыми малышами.

– Поедешь со мной, – сообщил ему Саша, и Барон тут же согласился.

Впрочем, его энтузиазма поубавилось, когда он заметил в руках у Саши колпачок и костюмчик, состоящий из штанов и рубашечки.

Барон тут же полез под диван прятаться. Он слишком хорошо знал эти одежки. Это был его сценический образ, в котором он выступал на новогоднем корпоративе у Саши в институте. Эту выступление Саше зачли в счет его курсовой. Но репетировали они его с Бароном целый месяц, и прошло оно с блеском. А Барон даже сорвал аплодисменты самого декана, заглянувшего к ним на звуки шумного веселья.

И все бы ничего, но Саше обязательно хотелось, чтобы Барон выступал в костюме, а сам Барон питал стойкое отвращение ко всякого рода нарядам. Он даже ошейник переносил с трудом. А уж напялить на него рубашку и брюки было делом в высшей степени энергозатратным. Поэтому сразу же после выступления этот костюм был убран в дальний ящик, а затем перевезен от греха подальше на дачу. И вот теперь он снова пригодился!

– Надо, Бароша! – уговаривал пса Саша, таща его за лапы наружу. – Для дела надо!

Барон рычал и отказывался. И все же Саша его выволок, очистил от налипшей на длинные уши пыли и паутины и посадил перед собой.

– Надеюсь, ты помнишь нашу программу? – строго спросил он у него. – А ну! Кувырок! Пиф-паф! Ой-ой-ой! Умирает зайчик мой. Ну, Барон, ты зайчик!

Но Барон лишь пятился и всем своим видом давал понять, что ни за что не наденет на себя эти мерзкие штуки.

– Хотя бы колпачок!

На колпак Барон нехотя все же согласился, хотя все время норовил его стянуть со своей головы. Но Саша зорко за ним присматривал, и у Барона ничего не получилось.

– Пойми, ты – собака-артист, – уговаривал его Саша. – Мы с тобой поедем давать представление перед взыскательной публикой. Без костюма нас просто могут не пустить. Подумают, что ты какой-то простой пес, а не прославленный артист.

Барон слушал и продолжал свои попытки цапнуть зубами резинку, с помощью которой и держался картонный колпак у него на голове.

– Я понимаю, что ты по-дурацки в нем выглядишь. Но это как раз для дела нам и нужно. Впрочем, могу уехать и без тебя. Оставайся дома с котятами.

Услышав это предложение, Барон моментально забыл про свои попытки избавиться от колпака и всем своим видом дал понять, что он готов на любые условия. В знак того, что он все понял, он положил на колено Саше свою правую лапу и льстиво ткнулся ему в подбородок головой.

«Ты же мой самый лучший хозяин. И у тебя самый лучший в мире питомец. Ты должен всегда об этом помнить».

И снова что-то неуловимо кошачье почудилось Саше в поведении его собаки. Он не верил своим глазам. Неужели Барон успел нахвататься от котят их кошачьих замашек? Но они же такие маленькие и так старательно пытаются лаять. И все же вот сидит пес, но взгляд у него совершенно кошачий. Неужели не только котята научились от Барона собачьим штукам, но и Барону перепало от котят их трогательной кошачьей вкрадчивости и умения манипулировать окружающими?

– Ты это… того. Не опозорь меня, смотри. А то повозишься еще месяц-другой с этими кошками, а потом, глядишь, и сам замяукаешь. Представляешь, если это случится с тобой на соревнованиях? Позор до конца дней нам с тобой гарантирован.

Понятно, что Саша шутил. Но Барон все равно от него отвернулся. Обиделся. Что-то никогда прежде Саша за ним такой повышенной обидчивости не замечал. А тут вдруг здрасте!

Добираться до «Вишенки» Барону пришлось в рюкзаке, в который Саша его засунул с головой, спасибо, что хоть без нелюбимого колпака. Впрочем, от колпака бы за время тесного соседства в пути с Бароном ничего бы и не осталось. А так Саша нацепил его на голову поверх шлема и доехал колпачок – творение маминых рук – в целости и сохранности. Прохожие, правда, вслед смотрели и автомобилисты пальцем у виска крутили, так это ведь сущие пустяки, все равно Саше с ними больше не встречаться.

Зато в самой «Вишенке» они произвели настоящий фурор. Старички и старушки, которых тут было подавляющее большинство, радостно сбежались, чтобы поглазеть на новую забаву. Никого из них не удивило, что им сейчас покажут выступление дрессированной собачки. И в саму «Вишенку» самозваных артистов пустили без разговоров, стоило лишь только Саше заикнуться о том, что ему уже оплачено цирковое выступление с дрессированной собакой. Как он понял, такого рода развлечения тут были в порядке вещей.

Постояльцы «Вишенки» ничем не напоминали ему несчастных, полуголодных и забитых обитателей домов престарелых, как их любят показывать СМИ. Тут все выглядело совсем иначе. Пожилые люди ходили в модной и удобной одежде, некоторые явно только что принимали водные процедуры, потому что щеголяли в белых банных халатах. И все они без исключения выглядели ухоженными и опрятными. Многие дамы были с макияжем и парадными прическами, словно сейчас на выход. От мужчин пахло хорошим парфюмом. И они так искренне радовались жизни, что у Саши возникло ощущение, что они с Бароном попали в гости в какой-то детский сад, такой веселый гомон стоял вокруг них.

– Какой хорошенький! – восхищались пожилые люди Бароном. – Он не кусается? Можно погладить?

Одним словом, еще до выступления Барон уже стал всеобщим любимцем. Сначала он показывал, как умеет считать. Старички называли примеры, а Барон громко лаял всякий раз, когда на показываемых ему карточках появлялось нужное число, соответствующее правильному ответу. Все пришли в восторг от умнейшей собаки.

Конечно, по-настоящему считать Барон не умел, да и вряд ли найдется собака, которая умеет. Но Барона долго тренировали, сначала указывая на нужную карточку рукой, потом сокращая движение вполовину, а потом хватало легкого, почти неуловимого человеческим взглядом движения рукой, чтобы Барон начал лаять на нужную карточку.

Но зрители то ли не знали, то ли забыли, что так можно, на них трюк произвел сильное впечатление. А два пожилых дедушки в задних рядах даже подрались, пытаясь отстоять каждый свою точку зрения.

– Пес сам считает! В уме!

– На калькуляторе!

И дедуля с палочкой изловчился и огрел ею своего оппонента. Тот тоже был не робкого десятка, схватился за стул, норовя опустить его на голову приятеля. Драчунов тут же увели улыбающиеся медсестры и вернули назад только после обещания, что дедушки будут вести себя прилично.

– Сейчас мы с Бароном разыграем сценку «Встреча в лесу».

И дальше Барон прыгал, словно зайчик. Вилял хвостом, как лисичка. Завывал, как медведь. А под конец лег и умер, словно волк, которого застрелили. А уж после того, как он ловко попрыгал через стулья, побегал взад и вперед, четко следуя контурам извилистой веревочки, а потом еще и станцевал на задних лапках, выпрашивая вкусняшку, всеобщее обожание приблизилось к опасному максимуму.

– А сейчас внимание, у нас с вами будет музыкальная пауза. Мы вам споем, а вы немножко отдохнете.

Саша извлек из кармана губную гармошку, Барон моментально устроился рядом, вытянул шею и с вожделением посмотрел на хозяина. Приготовился петь. Саша начал наигрывать мелодию «Августина», а Барон подпевал. В особенно жалостливых местах он от избытка чувств срывался на лай, но быстро выправлялся и начинал подтягивать снова. Голос у него был богатый и сочный, и пес старался изо всех сил. Из мощной широкой груди лился собачий вой. Барон переминался с лапы на лапу, тянул верхние ноты, облизывался, а на глазах у него то ли от усердия, то ли от чувств, потому что мелодия была печальной, выступили настоящие слезы.

– Какой молодец! Как он старается!

После выступления артистов полагается накормить. И этот случай не стал исключением. Барона отвели на кухню, где принялись пичкать всякими вкусностями, начиная от копченого окорока и заканчивая свежайшей форелью. И дали не какую-то там голову или худой хвост, а самые лучшие кусочки филе.

Саша на кухне не задержался, он лишь отметил про себя, что и кормят старичков тут отменно. Груды свежих фруктов, овощей и зелени дожидались своей очереди, чтобы превратиться в питательные соки и фреши, которые официанты разносили на подносах и угощали ими всех желающих.

– Хорошо им у вас живется!

Сотрудница, к которой он подошел с этими словами, в ответ улыбнулась и кивнула.

– Чтоб все старики так жили!

И пока Саша придумывал следующую фразу, чтобы продолжить разговор, она заговорила сама:

– Иногда смотрю на них и думаю: разница между нами каких-нибудь десять – пятнадцать лет, а я уже иногда еле ноги таскаю. Особенно под вечер. Будет ли за мной кто-нибудь так же хорошо ухаживать, как за нашими гостями? Вряд ли. Если дети тарелку пустого супа нальют, так и спасибо. А тут разносолы с утра и до ночи. Вот что деньги делают. А еще говорят, что здоровье за деньги не купишь. Купишь и еще как! Я вот сегодня с утра еле с кровати себя подняла, так все тело болело. А эти резвые, скачут, словно кузнечики!

Гости и впрямь выглядели необычайно оживленными и подвижными. У Саши буквально рябило в глазах от их мельканий. Туда-сюда, в бассейн, из бассейна в тренажерный зал, потом на второй этаж в коктейль-бар, потом на третий этаж в кинозал, затем еще выше, чтобы на плоской крыше устроиться со стаканчиком коктейля и немного передохнуть, принимая солнечные ванны и любуясь открывающимся оттуда пейзажем ни широкую, мирно текущую вдоль зеленых берегов реку.

– Может, потому, что питание такое хорошее?

– Им какие-то таблетки дают, – сказала сотрудница. – В них все дело, так я думаю.

В этом Саша усомнился, поскольку не мог припомнить таблеток, возвращающих людям молодость и силы.

– А кому принадлежит ваш дом отдыха?

– Хозяина я никогда и не видела. Он тут не появляется. А зачем он тебе?

– Хочу насчет своей бабушки похлопотать.

– Вряд ли тебе это по карману, сынок.

– У бабушки дочка хорошо зарабатывает. Она и заплатит.

– Разве что так, – вздохнула сотрудница. – А насчет приема ты можешь с Тамарой Николаевной поговорить.

– С кем?

– Она тут всем заведует.

Саша был удивлен и обрадован. Неужели так сразу удалось выйти на нужного ему человека? Нет, вряд ли. Нужная ему Тамара Николаевна является инвалидом с раннего детства, вряд ли инвалиду под силу руководить этим заведением.

Он оказался прав в своих сомнениях. В указанном кабинете его ждала симпатичная женщина никак не старше сорока лет.

Они немного поговорили. А когда дошло до рекомендаций и вопросов, откуда Саша узнал об их заведении, ему пришлось схитрить.

– Мне хвалили наши знакомые, они устроили сюда свою родственницу, кстати говоря, вашу тезку.

– Тамара Николаевна, – расплылась в улыбке заведующая, – это наша старейшая постоялица. Очаровательная дама, мы все ее обожаем. Остальные гости живут у нас кто по месяцу, кто по два. Иногда родственники привозят к нам своих бабушек и дедушек на все лето. Но редко кто живет у нас круглый год. Тамара Николаевна – это счастливое исключение из правил.

«Старушка живет у них круглый год? При здешних ценах – это должно обходиться Виктору и его матери в небольшое состояние».

– Это же так дорого!

– Но что поделаешь, в других местах Тамаре Николаевне не нравилось. Находиться дома с сиделкой ей показалось скучно. Да и с сиделками она никак не могла найти общий язык. А у нас Тамаре Николаевне все понравилось, вот она и задержалась.

Вот только ни Софья Михайловна, ни ее сын не были похожи на состоятельных граждан, способных оплатить такой отдых своей родственницы.

Что-то тут было не так. То ли они с Сергеем ошибались, считая Копытовых отпетыми мошенниками и злодеями, то ли имелась в этой «Вишенке» какая-то червоточинка, о которой Сашу никто не уведомил.

– А можно мне с ней повидаться? Мы немножко знакомы. Наверное, Тамаре Николаевне будет приятно, если я напомню о нашем знакомстве.

Заведующая пожала плечами.

– Я не против. Хотя Тамара Николаевна у нас дама с причудами. Но я распоряжусь, чтобы тебя к ней проводили. До обеда у вас с ней будет немножко времени, чтобы пообщаться.

– Но она ведь вниманием не обделена. К ней ведь часто приезжают?

– О да! Виктор – ее племянник, бывает у нас почти каждый день! Живет неподалеку и заезжает по пути на работу. Очень внимательный, чуткий и заботливый мужчина. Это же он определил к нам Тамару Николаевну. И каждый месяц аккуратно пополняет счет за ее пребывание у нас.

Вот только работать Виктор нигде не работал, а значит, мотался он к Тамаре Николаевне исключительно ради того, чтобы повидать старушку. Трогательная и удивительно нежная привязанность к бабушке, которая Виктору была даже не близкой родней. Как-то такое отношение к старенькой бабушке плохо увязывалось в представление Саши об этом человеке. Вот, о чем думал Саша, пока шел в гости к пожилой даме.

Тамара Николаевна оказалась маленькой старушкой, ее физический недостаток бросался в глаза, стоило ей начать двигаться. Дело в том, что одна нога у нее была значительно короче другой. Но это не мешало ей резво шмыгать по комнате, хотя походка у нее была подпрыгивающая, словно у какой-то птицы. Да еще торчащий на макушке хохолок, раскрашенный в яркие цвета, добавлял ей сходства с пернатым.

Но Саша уже знал, что если каждодневное мытье волос, расчесывание и укладка входили в обязанности ухаживающего персонала, то раз в неделю или даже чаще в «Вишенку» приезжал стилист, который был мастер на все руки. Мог подстричь на любой вкус, мог закрасить седину. Человек он был не без юмора, обладал даром убеждения, и многие старички гуляли с дредами, а бабушки щеголяли африканскими косичками. Видимо, Тамара Николаевна пала очередной жертвой харизмы этого куафера.

– Смотришь на мою прическу? – заметила старушка. – Мишель сказал, что это самый писк моды. Даже в Париже не сыщется бабки моднее меня. Нравится?

– Очень! – не моргнув глазом соврал Саша. – Но у кого-то я видел похожую. Да у вашей родственницы… Аси!

– Какой еще родственницы? Нет у меня такой родни.

– Ну как же… Ася… Асимметрия!

Тамара Николаевна метнулась к стене, потом осенила себя крестным знамением, а затем метнулась к столу и забилась под него.

– Что с вами?

– Убивать меня пришел? – дрожащим голосом спросила старушка у Саши. – Если убивать, то прямо так и скажи! Я тогда закричу!

– Нет, что вы! Зачем мне вас убивать?

– А почем я знаю? Про Асю спрашиваешь. А ее точно убили.

– Вы это точно знаете?

– Точно! А тебе зачем?

– А я занимаюсь расследованием обстоятельств ее смерти.

– Тогда ты по адресу пришел!

И Тамара Николаевна вылезла из-под стола.

– Я тебе всю правду расскажу. Ее Гришка убил.

– Это какой же Гриша?

– Веркин сын! А Вера…

– Родная сестра Асимметрии.

– Смотри-ка! – одобрила старушка. – Разбираешься. Теперь я тебе верю, что ты расследованием занимаешься. Только ты мне вот что скажи, с чего вдруг спустя год вы решили это дело расследовать? Когда я прямо вашим говорила, что Аську убили, так вы меня чуть ли не открытым текстом послали. Старой дурой ославили. Спасибо, что Витюша меня пожалел, и они с матерью меня под свое крыло взяли. А то я совсем бы одна после смерти Аси осталась. Как жить старой бабке одной? А тут хорошо. Весело. Мне тут очень нравится. Таблетки каждое утро дают, я от них такая веселая делаюсь. И настроение отличное. И болеть больше ничего не болит. Нравится мне тут. Я Вите, когда он ко мне последний раз приезжал, так и сказала, остаюсь тут! И точка!

Саша хотел спросить что-то другое, но неожиданно для самого себя выпалил:

– А когда это было?

– Когда приезжал-то? Да уж давненько. Месяца полтора, весной еще дело было.

«Весной? Но… как же так? И куда же в таком случае мотается Витя каждый день? То есть, куда мотается, известно. Ездит он в «Вишенку». Вот только навещает он тут, похоже, совсем не старую Тамару Николаевну, а кого-то совсем другого».

Глава 9

Какое-то время Саша молча слушал Тамару Николаевну, которая, обрадовавшись оказываемому ей вниманию, подобно многим пожилым людям ударилась в воспоминания.

– Аська всю свою жизнь от одного мужика к другому скакала. Такая неугомонная была. Не успевала из одной койки выскочить, уже в другую запрыгивала. Ясное дело, что мужей она себе побогаче подыскивала. А при разводе так хитро дела обставляла, что ей оставалась то квартира, то дача, то машина или деньги в банке. Но помирать все равно одной пришлось.

– Вы же с ней жили.

– Жила. Но в тот раз Витенька меня в дом отдыха отправил.

– Сюда? В «Вишенку»?

– Нет, тогда домик попроще был. И ухода за нами никакого не было. Не понравилось мне там, я велела ему меня забрать. Вот, как чувствовала, что мне домой надо. А Витя все тянул, тянул чего-то с отъездом, потом приезжает, я сразу поняла, что-то с Асей случилось. Снилась она мне накануне ночью. Вся в белом и печальная такая. Убили, говорит, меня. А кто убил, и не сказала.

– Может, Виктор?

– Да что ты! – возмутилась Тамара Николаевна. – Витя добрый. Он обо мне заботится. Денег на меня не жалеет.

– Как же Ася умерла?

– Сказали, что сердце остановилось. Только я не верю, Ася всегда очень подвижной была. А в последнее время так вообще словно на помеле носилась. Даже не присядет. Я уж, бывало, говорю ей, передохни. Негоже в нашем возрасте так скакать, а она в ответ только смеется. Никогда, говорит, я себя лучше не чувствовала. И руки не болят, и спину отпустило, и голова такая легкая-легкая! Частенько ее слова вспоминаю. Как в «Вишенку» перебралась, тоже себя так чувствую. Вот что значит начать от жизни удовольствия получать. А то я все дома сидела, с разными там сиделками кисла, от них какое удовольствие, одна головная боль.

– Но ведь Ася вам не близкая родня была?

– Отчего же? Двоюродная сестра. Куда же ближе?

– Ближе, если родная.

– Родных сестер у Аси всего две были. Одна Вера, но та померла.

– Мама Григория.

– Разбираешься! А вторая Софья, но она не могла со мной жить, а я с ними не хотела. У них свой режим, свой уклад, да и чего мне с Софьей делать? У окошка куковать и фотографии старые разглядывать? Мы с ней и смолоду никогда дружны не были. С Асей да, с Асей я дружила. А Софья, как ребенка своего родила, так он один для нее свет в окошке стал, она ни с кем больше и общаться не хотела. Так вдвоем с Витей и жили.

– Вдвоем? А отец Вити?

– Отца я никакого не припомню. Сдается мне, что и не было отца-то. Наши между собой шептались, что Софья мальчишку в подоле принесла от случайного кавалера. Хотя крутился там вокруг нее одно время мужчина, только потом в итоге он все равно на Асе женился. Оно и понятно, Ася и красивая, и веселая, и подать себя умела. А Софья что? Как говорится, ни рожи, ни кожи. Совсем не похожи сестры друг на друга были.

– Я понял, Ася была красавица, отбоя от кавалеров у нее не было, за кого хотела, за того замуж и выходила. Но детей не завела. У Софьи был всего один сын, а мужа не было вовсе. А у Веры хоть были и муж, и сын, но счастья в жизни не было. С ними все более или менее ясно. А что насчет других ваших родственников – Колдуновых?

– Это кто такие?

– Не знаете? Родители Родиона.

– Родион, Родион… Имя какое-то знакомое. Но не помню.

– Как же так? – растерялся Саша. – Участок земли, на котором стоял дом Колдуновых, достался в наследство Софье Михайловне и Виктору. Значит, они им родня. А стало быть, и вам тоже.

– Ой, да мать с сыном оба такие ушлые! – отмахнулась Тамара Николаевна. – Нет, хоть я Вите очень благодарна за все, что он для меня делает, но с ними жить я бы не хотела. В «Вишенке» куда веселее. Люди вокруг меня хоть и не родные, а куда лучше всякой родни.

И когда разочарованный сверх всякой меры Саша собрался уходить, старушка внезапно воскликнула:

– Вспомнила! Вспомнила я этого Родьку!

И когда обрадованный Саша вернулся, она сообщила:

– Сына моих соседей так звали! Родион! А фамилии их не помню, ты уж извини, это давно очень было, еще в Старой Руссе.

Саше не оставалось ничего другого, как попрощаться со старушкой. Но если сама Тамара Николаевна не оправдала его надежд, покидать «Вишенку» Саша все равно не торопился. Он хотел понять, чем таким пичкают тут старичков и старушек, что они выглядят такими бодрыми и носятся взад-вперед, словно заведенные электровеники. И был еще второй момент, который тоже интересовал Сашу. Кого же с такой завидной регулярностью навещал Виктор, приезжая в «Вишенку»?

– Конечно, возможно, у Виктора роман с очаровательной заведующей. Тогда понятно, чего она так смутилась, когда я заговорил про Виктора.

В принципе, оба этих момента никак Сашу и его расследование не касались, и он мог бы закрыть на них глаза, но вот только почему-то не мог так поступить.

– В деле не должно оставаться никаких темных пятен. Если есть вопрос, то он должен быть освещен. Никакой тьмы и таинственности, только свет и полная прозрачность. Никогда не знаешь заранее, что кроется в темноте, а вдруг это что-то тебе нужное?

И Саша отправился к сотруднице, с которой уже успел немного пообщаться.

– Вот вы говорили про волшебные таблетки, которые тут дают постояльцам. А можно мне одну на анализ?

– Что еще за анализ? – насторожилась женщина.

– Все-таки я свою бабушку сюда поместить хочу. Вдруг ей что-нибудь вредное будут давать?

– Ты наших постояльцев видел? – со вздохом произнесла женщина. – Вредное – это мы с тобой получаем, а они только полезное!

– Ну а все-таки…

– Даже не знаю, чем тебе и помочь, – замялась та. – Таблетки-то все подотчетные. Заведующая их сама лично нам выдает.

– Неужели вы за столько времени не раздобыли себе пару-тройку таблеточек?

Женщина хитро улыбнулась. И Саша понял, что таблетки у нее есть.

– Я ведь не просто так, – заторопился он. – У меня деньги есть. Я их у вас куплю!

– Вот это другое дело! Давно бы так! Деньги мне не помешают.

Она куда-то ушла, а когда вернулась, дала Саше несколько разноцветных таблеток.

– Вот эти желтенькие пьют за завтраком, эти синенькие перед обедом, зеленые сразу после полдника, а красные перед сном.

Все таблетки отличались друг от друга не только цветом, но еще и размером, и формой. Желтые были скорей лимонного цвета, а красные выглядели скорей розовыми, но это дела не меняло.

Саша внимательно разглядывал таблетки, пытаясь понять, что же он в них находит странного, и вдруг его осенило. Да ведь эти желтенькие он видел дома у Люды!

Не веря самому себе, Саша присмотрелся к треугольничкам получше. Сомнений нет, они самые!

– Я такие уже видел, – пробормотал он.

Сотрудница засомневалась:

– Это вряд ли. В розничную продажу они не поступают. Нам их специальный доставщик привозит.

– И все же…

Саша разглядывал таблетки. Желтые треугольнички он уже точно видел. А вот розовые в форме цветка ромашки, зеленые в форме листка с прожилками и голубые в форме капли он видел впервые. И снова взгляд Саши вернулся к лимонно-желтеньким треугольничкам, которые он уже видел у убитой Люды.

Его новая знакомая по-своему поняла молчание Саши и добавила:

– Только ты не думай, что это наркотики или что-то в этом духе.

– Разве нет?

– Я и сама так же подумала сначала, вот и хапнула у кого-то из старичков их таблетки. Подменила на похожие. Выпила и, такая довольная, решила, что сейчас так же, как они, забегаю. И что ты думаешь? Помогли они мне? Как бы не так! Что пила я их, что нет, все едино. Как еле-еле ноги таскала, так и таскаю!

День сплошных разочарований! Но таблетки Саша все-таки спрятал.

– А как себя чувствовали те, у кого вы таблетки позаимствовали?

– Хорошо. Как обычно. Впрочем, тот гость от нас съезжал на другой день. Не знаю, как он себя потом чувствовал.

– А с собой пациенты эти таблетки забирают?

– Наверное, могут попросить, чтобы их выписали. К нам их Олег Анатольевич привозит.

– А как название препаратов? Можно посмотреть упаковки?

– Да их нету.

– Как это?

– Олег Анатольевич привозит пилюли в белых пластиковых контейнерах. И каждый с пометкой, когда принимать. А вместо названий на них так и написано, перед завтраком или перед сном. Понял?

Нет, Саша ничего не понял. И еще он подумал, что не бывает таких лекарств, чтобы они годились абсолютно всем. Даже если это витамины, так и их нужно принимать дозированно и в определенных сочетаниях. Кому-то необходимо больше железа, а у кого-то в дефиците магний. Конечно, если поливитамины, которые один за всех и все за одного, но что-то Саша сильно сомневался, что старичкам в «Вишенке» дают простые витаминки.

То, что он раздобыл образцы таблеток, которыми баловали гостей в том месте, совсем не означало, что дела у Саши тут закончились. Сыщик разузнал, что новый завоз лекарственных средств, назовем их так, будет со дня на день. И заручился согласием, что ему позвонят, как только фигура Олега Анатольевича замаячит на горизонте. Больше ему тут делать было нечего, но просто от любопытства он спросил про любовника заведующей.

– Так она с Олегом Анатольевичем и крутит.

– А как же Виктор? – вырвалось у Саши. – Он каждое утро приезжает к вам в «Вишенку».

– Это который?

– На белой красивой машине.

– Ах этот! Так он к своей бабке приезжает.

– К какой бабке?

– К Тамаре Николаевне.

– Я у нее был только что. Она мне сказала, что последний раз видела Виктора чуть ли не месяц назад.

Но в ответ Саша услышал лишь заливистый хохот.

– Тоже мне! Нашел, кому верить! Да старуха не помнит, какой сегодня день. Она же совсем из ума выжила.

– Я с ней разговаривал, она мне показалась нормальной.

– Это только так сначала кажется. А когда она со мной по двадцать раз на дню здороваться начала, а на другой день спокойной ночи желать, тут-то я и смекнула, что у старушки серьезные проблемы с памятью. Так что верить ее словам я бы не стала.

Саша поблагодарил свою новую знакомую за предоставленную ею информацию и не только, а потом свистнул Барона, и они покинули «Вишенку».

Оказавшись вне стен этого гостеприимного заведения, Саша первым делом позвонил Грибкову. Таблетки, которыми пичкали постояльцев «Вишенки», у Саши теперь были, а возможности, чтобы провести их анализ, нет. Но таблетки буквально жгли карман Саше.

И он попросил Грибкова:

– Очень надеюсь, что ты сумеешь этот анализ организовать. Потому что иначе все было напрасно.

Но Сергей отнесся к известию о том, что Саша разжился несколькими загадочными таблетками, весьма прохладно.

– Экспертиза? – голос его прозвучал отстраненно. – Химический анализ? Слушай, мне сейчас как бы не до этого.

– А что случилось?

– Труп у нас новый.

Саша так и ахнул:

– Чей?

– Похоже, что Кармана все-таки прихлопнули. Не успели мы с ним пообщаться. Но вообще неприятное дело. Представляешь себе картину, прихожу я в магазин в надежде пообщаться с Карманом, а вместо живого и бодрого свидетеля обнаруживаю на полу лужу крови, в которой лежит чье-то тело. И ни души вокруг!

– Я сейчас же к тебе приеду! Немедленно!

И только сказав это, Саша понял, что немедленно не получится. Ведь у него при себе из транспортного средства лишь мопед. И в придачу к мопеду еще и Барон. Представив, как нелепо они будут смотреться на мопедике в городе вдвоем с Бароном, Саша чуть не застонал.

Но Грибков предложения Саши и не принял.

– Зачем тебе сюда приезжать? Если убитый – это наш Карман, то мы будем расследовать обстоятельства его убийства и искать связи с убийством Люды-Торопыги. А если нет, если это не он, то все равно проверим, кто это такой.

– У трупа что, нет документов?

– Нету документов. Нету лица. Нету кистей рук. Боюсь, что установление личности покойного займет какое-то время. Так что завязну я тут всерьез и надолго. И если это Карман, то это очень плохие новости для Лишая.

– Почему?

– Подумай сам. Убита Людка-Торопыга. Убит Карман. Кто следующий?

– Лишай!

– Очень может быть, что и Лишай. А может, Колдун. Но Лишай мне кажется более вероятной жертвой, потому что он был той ночью рядом с Людой и мог видеть ее убийцу. И если мы хотим застать Лишая живым и что-нибудь от него по этому поводу услышать, то нам надо поспешить.

– Согласен.

– Но я не могу. Я тут завяз надолго. Поехать должен ты!

– Хорошо! – воскликнул Саша. – Я готов! Хоть прямо сейчас!

И тут же задумался:

– А куда ехать?

– Помнишь, что я тебе говорил про его подружку? «Лента». Спросить Доминику. Делай что хочешь, но внуши девчонке доверие и симпатию к себе. Пусть она проникнется к тебе самыми светлыми чувствами и поверит, что ты единственный человек в мире, кто хочет спасти ее Лишая. Понял, что от тебя требуется?

– Задача мне предельно ясна. Разрешите выполнять?

– Выполняй!

И Сергей бросил трубку. Его можно было понять, человек он был занятой, находился при исполнении. Но это никак не меняло сути дела, Саша не представлял, как ему выполнить задание, полученное от Грибкова. Добираться своим ходом на мопеде до города было несколько рискованной авантюрой. И все же Саша не видел другого выхода, как отправиться на нем. В конце концов, документы, за исключением не пройденного ТО, у него были в порядке. С этим претензий возникнуть не могло. Ну а что касается внешнего вида… что же, и Д'Артаньян въехал в Париж на своем желтой масти жеребце, над которым потешались все, кому не лень. А потом стал героем!

Пока Саша примерялся к выполнению полученного им задания, Грибков уже вовсю раскручивал очередное убийство, выпавшее на его долю. Честно говоря, он бы предпочел отказаться от такой чести, от которой его до сих пор сильно потряхивало. Случившееся произвело на него сильное впечатление еще и потому, что одно дело – явиться на место преступления, заранее зная, что тебя там ждет мертвое тело. И совсем другое дело, войдя в помещение магазина, обнаружить перед собой в луже крови изувеченный труп с размозженной головой и отсутствием передних конечностей.

– По всей видимости, – заключил прибывший на место трагедии эксперт, – так много крови на полу оказалось потому, что убитому отрубили кисти рук и размозжили голову, когда он был еще жив. Сердце какое-то время продолжало биться, и кровь фонтанировала из перерубленных вен.

От этой информации Грибкову сделалось окончательно не по себе, потому что хоть он и мнил себя крутым следователем, но это был всего лишь его третий труп по службе. Второй труп принадлежал Торопыге. А первый был совсем рядовым допившимся до чертиков алкоголиком, который скончался от неумеренных возлияний суррогатов алкоголя, представленных на их столе в виде тормозной жидкости, выпитой до последней капли.

– Пили трое. Один помер, двое очухались.

Приятели погибшего собутыльника почувствовали себя плохо во время своей прогулки за добавкой. Им вызвали «Скорую», которая отвезла хануриков в больницу, где их привели в чувство. Про своего оставшегося дома приятеля они вспомнили лишь на другой день, когда было поздно применять какие-то реанимационные меры.

Итак, первые две смерти, которые довелось лицезреть Грибкову, не были ни жестокими, ни кровавыми, тела лежали практически в неизменном виде. А вот в магазине Кармана все было совсем иначе. И Грибков сильно сомневался, что смог бы сам расследовать это убийство так, как оно того заслуживало.

К счастью, рядом с ним оказались более опытные коллеги, которые даже глазом не моргнули, обнаружив залитый кровью пол.

– Это ты еще жизни не нюхал, – отмахнулся эксперт, которому Грибков пытался поведать о пережитом им ужасе. – Ну, труп! Ну, без головы! Подумаешь! Дел-то на копейку!

Но это коллега погорячился, конечно. Дел тут было много. И в первую очередь требовалось установить личность убитого.

– Предположим, что это хозяин магазина некто Карманов. От этого и будем отталкиваться.

Выяснили номер телефона, позвонили и удивились, когда звонок издал сам труп. Оказалось, что недешевый мобильник оставался на трупе.

– Это не ограбление. На шее убитого толстая золотая цепочка. В кассе полно денег, оставшаяся с прошлого дня выручка. В магазине полно всяких прикольных штук, которые можно украсть.

Принадлежащий Карману магазин торговал всяческими эксклюзивными товарами. Тут можно было приобрести сари, прибывшее из Индии, сосуды для мате, прилетевшие из Южной Америки, и тончайшей работы веера, буквально усыпанные иероглифами из Китая.

– Вряд ли торговля всеми этими штуками могла принести хороший доход. А машинка у нашего трупа отнюдь не китайская. И шмотки на нем отнюдь не из индийского хлопка.

– Не знаешь, что тут и искать. Столько разных странных вещей, почти все упаковки без перевода на русский. Например, вот это что такое? Таблетки? Конфеты? Или что-то еще? Средство от насекомых, например? Судя по запаху, это они и есть.

И полицейский потряс коробкой, в которую были насыпаны какие-то зелененькие таблеточки в форме листиков.

Грибкова эта находка не заинтересовала. Он лишь краем глаза взглянул в коробку на неизвестные таблетки, подумал, что глотать их не слишком-то удобно, и снова уставился на труп.

Тот его буквально заворожил. Время шло, а Грибков все еще не мог отвести глаз от трупа, пусть и накрытого сейчас пластиковым пакетом, но все так же пугающего воображение молодого следователя.

Его более опытные коллеги заметили, что с молодым следователем творится что-то неладное, но не вмешивались, ожидая, когда тот справится самостоятельно. Наконец это случилось.

– Зачем была нужна такая жестокость? – пробормотал Грибков.

Его слова послужили сигналом для остальных.

– Тут есть два варианта, – с готовностью откликнулся один из оперативников. – Либо наш потерпевший изначально был не Кармановым, а кем-то другим, и убийца знал об этом, но не хотел, чтобы узнали мы. Либо убийца пытается выдать тело убитого им человека за самого Карманова. И тогда убийцей может оказаться уже сам Карманов.

– Что?

– Карманов мог бояться кого-то и пожелал от него скрыться. А самый радикальный способ, чтобы спрятаться, это когда тебя признают мертвым.

– Нам нужен кто-то, кто хорошо бы знал Карманова.

– Пошарь у него в телефоне. Должна быть какая-то переписка личного характера.

Переписка нашлась, из нее можно было заключить, что у Карманова на личном фронте был полный порядок.

– Ого! Мне бы так! Не меньше двух десятков девчонок мечтали попасть в его объятия.

– И отчего же такая популярность? Судя по фото, симпатягой он отнюдь не был.

Карман был ниже среднего роста. Плешив. Тело у него было упитанное, даже рыхлое. Ни о каких занятиях спортом этот человек даже не слышал.

– Видимо, он умел покорять женщин чем-то другим.

– Что-то другое у него тоже весьма среднего качества, – вмешался в разговор эксперт, который в данный момент как раз занимался осмотром тела убитого. – Я бы даже сказал, меньше среднего.

Следователь смерил его уничижительным взглядом и произнес:

– Я имел в виду, что у покойного имелся интеллект и чувство юмора.

– А-а-а… – разочарованно протянул эксперт. – Это… Нет, на это современные девки точно не ведутся. Проверено.

Следователь посоветовал ему заняться своими прямыми обязанностями, а выводы будут делать профессионалы. Эксперт обиделся, что его не хотят слушать, и ушел.

– Судя по записям, Карманов был очень щедрым любовником. Все его подружки упоминают про «подарочки», которые он им привозил. Все как одна требуют, чтобы он привозил их почаще.

– И с кем из них он встречался чаще других?

– Из всего списка могу назвать пять фавориток. Некая Алена, Алина, Альбина, Алефтина и… Ираида.

– Обзвони их всех. Послушаем, что поведают нам дамочки.

Но, к удивлению следователя, ни одна из женщин не пожелала признаться в тесном знакомстве с Кармановым. Как только они слышали, что им звонит следователь и хочет поговорить о Карманове, как все они тут же выключали телефоны и переставали выходить на связь. И ладно бы так поступила одна или две девушки, это можно было бы как-то списать на слабые нервы и общую женскую эмоциональность. Но предположить, что все пять подружек Карманова страдают повышенной впечатлительностью, было уже трудно.

За этим нежеланием женщин говорить о Карманове с полицией крылось что-то большее.

Глава 10

Пока Грибков плечом к плечу со своими соратниками вел розыск убийцы Карманова, компания у Саши была существенно скромнее. По сути, это был всего лишь дуэт, и состоял он всего из самого Саши и его верного Барона. Пес был преданным другом, готовым за хозяином и в огонь, и в воду, но, конечно, в сложном расследовании он не мог бы помочь Саше дельным советом. Тут уж Саше приходилось рассчитывать на себя самого и думать за них двоих.

Но зато Барон мог кое-что другое, он умел очаровывать людей. И в разговоре с женщиной это могло здорово пригодиться. На слабый пол обаяние Барона срабатывало вообще безотказно, проверено это было много раз.

– В общем, так, – сказал Саша, наклонившись к своему псу, – не знаю, что ты будешь делать и как ты этого добьешься, но ты должен заставить эту знойную креолку влюбиться в тебя настолько, чтобы она забыла про всяких там своих Лишаев и свои чувства к ним. И захотела сотрудничать исключительно с нами. С тобой и мной.

Барон в ответ гавкнул и завилял хвостом. Мол, дел-то на копейку, очаровать девчонку, это мы запросто сможем! Даже стараться не придется.

Саше легкомысленный настрой Барона не понравился.

– Посерьезней, пожалуйста, – снова обратился он к своему четвероногому помощнику. – От твоего умения произвести хорошее впечатление на девушку зависит весь успех предстоящей нам операции.

Но весь этот инструктаж пропал напрасно. В «Ленте» Сашу ждала неудача. Доминики на рабочем месте не оказалось.

– Где же она? Сегодня ее смена.

– С утра была, – подтвердила одна из девушек. – Потом отпросилась. Сказала, что важные дела, и убежала.

– Начальник смены ее отпускать не хотел, так она все равно ушла.

– Верно-верно, он ей и увольнением пригрозил, а она сказала, что ей все равно. Что тут жизнь человеческая на счету, плевать ей на работу.

Саша заволновался:

– И чья жизнь? Она не уточняла?

Девчонки переглянулись и хихикнули.

– Да тут уж за ответом далеко ходить не нужно, – сказала одна из них. – Речь о ее парне идет. Вот уж проходимец, каких еще поискать!

– И что она только в нем нашла! Сама нищая. И кавалера себе такого же подыскала. Я так рассуждаю, коли уж ты на нищенскую зарплату живешь, комнату снимаешь, лишнюю копейку трясешься потратить, потому что завтра есть будет не на что, то не валяй дурака и ищи себе мужа богатого. А с бедным свяжешься, всю жизнь промучаешься. И себе жизнь испортишь, и ему.

– А ее кавалер – это такой низенький и толстенький?

Саша понятия не имел, как выглядит таинственный кавалер Доминики, к которому она умчалась. Он говорил наобум, лишь бы дать девушкам повод посплетничать об отсутствующей подруге. И они им охотно воспользовались. И пока одна из них закармливала Барона вкуснейшими обрезками колбасы и называла его лучшей в мире собакой, что Барон воспринимал охотно и не считал нужным спорить, другие девушки принялись засыпать владельца такой расчудесной собаки столь необходимыми ему подробностями.

– Нет, вы ошибаетесь, – покачала головой одна из девушек. – Никаких низеньких и толстеньких ухажеров у Доминики отродясь не водилось. А нынешний парень у нее вообще красавец.

– Ну, не скажи, – возразила другая. – Никакой он не красавец! Скорее уж противный. Волосы длинные, на лице баки, фу-у-у!

– Но эффектный! Такого увидишь и долго не забудешь. Согласись!

– Ну да, – вынуждена была согласиться подруга. – Впечатление на недалеких дурочек вроде нашей Ники этот тип может произвести. Но мне он не нравится. Скользкий он какой-то. И язык у него метет, что твое помело. Сто слов в минуту, и ни одному верить нельзя.

– Ты к нему придираешься, потому что сама на него глаз положила, а он предпочел Доминику.

– Нужен он мне! Лишай противный!

Тут уж Саша не стал хлопать ушами и моментально сделал стойку.

– А почему лишай?

– Зовут его так. Ничего себе имечко, да? Я когда первый раз услышала, как Ника с ним по телефону воркует и Лишайчиком его называет, меня чуть не стошнило.

– Не придирайся. Два сапога – пара!

– Это ты о чем? Оба черненькие. У обоих индейская кровь. Доминика мне говорила, что отец ее бойфренда родом откуда-то из Латинской Америки, точно так же, как и у нее самой. Только ее папаша еще жив, а папаша Лишая помер, после чего Лишай в детском доме очутился.

Теперь уж никаких сомнений не оставалось, что Доминика помчалась к тому самому Лишаю, которого разыскивали сыщики. И судя по тому, с какой поспешностью она это сделала, ситуация складывалась нехорошая. Но Саша не торопился уходить, он продолжал выпытывать у подружек Доминики подробности о ее кавалере.

– Ну а занимается этот индеец чем?

– Ой, его послушать, так у него золотые горы и нефтяные прииски. Только живет он на съемной хате, которую ему подогнала по знакомству одна риелторша. Люди ей доверяют, ключи от своего жилья отдают, а она, пока нет настоящих клиентов, пускает в квартиру всяких там Лишаев.

– И зачем ей это надо?

– Вроде бы подруга она его. Доминика мне жаловалась, что ревнует своего мужика к этой бабе. Лизой ее звать. Но Лишай объяснил, что они дружат с детства, вместе в одном интернате воспитывались.

Да, теперь Саша точно знал, куда и к кому умчалась Доминика. Пора было отправляться вслед за ней.

– И где квартира-то находится? – с деланым безразличием, словно бы только для того, чтобы поддержать разговор, спросил он.

Уловка сработала на все сто процентов, и девушки тут же наперебой кинулись снабжать Сашу новыми подробностями из жизни Доминики и ее хахаля.

– Так в том-то и дело, что квартира отсюда совсем недалеко. Раньше мужик у нас регулярно затаривался, тут у них с Ничкой любовь и случилась. Она за кассой, он с товаром. Ну а как закрутилось у них все по-серьезному, так дальше он уже к нам приезжать перестал. Разве что на стоянку заруливал, а Ника к нему с сумками через всю парковку трусила. Хорошо устроился, да? Сам деньги на продукты не тратил, Ника все на свои кровные покупала.

– Да не покупала она ничего! Просрочку ему таскала!

– Ну и что? И пусть просрочку. У нынешних продуктов такой срок годности, что их еще через сто лет можно будет спокойно хавать. И если у продукта указан срок годности полгода, неужели он за лишние день-два испортится? Нет ведь? Нипочем не испортится. Но все равно, порядок есть порядок, и такой продукт с прилавков уже снимается. И Ничка эту всю просрочку себе и забирала.

– Вот я и говорю. Ловко устроился. Одна баба ему продукты на халяву таскает. Другая хату предоставила в безвозмездное пользование. Могу поклясться, что ничего Лишай этой Лизке не платил. У них там какие-то свои были отношения. Очень сложные. Доминика мне объяснила, что Лизка была вроде как влюблена в приятеля Лишая и что Лишай поддерживал в Лизке уверенность, что рано или поздно сможет ее личному счастью поспособствовать. Только для этого и нужно было, что пустячок. Предоставить Лишаю квартирку в пользование. Уверена, что и тачки, на которых он раскатывал, они тоже все не его. Кто-нибудь ему их подогнал!

Саша со слов девушек понял, что фигура Лишая кажется им довольно мутной. Да он и сам еще раньше считал точно так же. Но что-то связывало Лишая с убитой Людой-Торопыгой и Кармановым. И это что-то было отнюдь не их общим сиротским прошлым. Была и в настоящем у этой компании какая-то тайна, за которую уже двое из них поплатились жизнями.

Оставалось узнать адрес, по которому обитал Лишай, и бежать туда. Это Саша и сделал. Барон преданно следовал за ним по пятам, в душе недоумевая, зачем хозяин увел его из такого чудесного и вкусно пахнущего мясом и колбасами места, в угоду непонятного собачьему уму приключения. Но куда бы ни последовал хозяин, пес обязан быть с ним. И Барон с тяжким вздохом кинул последний взгляд на столь полюбившийся ему супермаркет и пристроился на своем обычном месте рядом с левым коленом хозяина.

Дом, в котором обитали Лишай с Доминикой, находился неподалеку от магазина в квартале новой застройки, умело втиснутом застройщиками в зеленую зону, благополучно оттяпанную ими для своих нужд. Но каковы бы ни были действия строителей, они ничуть не умаляли стоимости получившегося у них дома. И Саша не сомневался, безработный Лишай никогда не смог бы позволить себе не то что приобрести, но даже снять себе жилье в таком прекрасном месте и доме. Видимо, и впрямь Лишаю помогла та самая Лиза, подруга дней его суровых.

– Ну что, – обратился Саша к Барону, – пойдем? Посмотрим, что там у них и как?

Барон был всеми лапами «за».

Дверь нужной Саше квартиры внешне ничем не отличалась от соседских. Все то же гладкое дверное полотно «под вишню», украшенное латунной ручкой. Отличие было совсем незначительное, все прочие двери на этаже были крепко заперты на надежные замки, а дверь в квартиру Лишая оказалась приоткрыта. И это моментально насторожило Сашу. Еще сильней его насторожил тот факт, что, несмотря на звонок в дверь, стук и вежливый вопрос, есть ли кто дома, из квартиры не раздалось ни звука, ни шороха.

– Мне это не нравится, – произнес Саша.

И Барон, оскалив зубы, тихонько зарычал в знак согласия.

– Но нравится или не нравится, а войти все равно придется.

Барон и тут согласился. Он вообще был существом неконфликтным, а уж любимого хозяина поддерживал всегда и во всем, как и полагается всякой приличной собаке.

Вдвоем они вошли в квартиру и очень быстро поняли, что никогошеньки тут нет. Более того, сразу же стало понятно, что жильцы собирались валить в большой спешке. Тут и там по полу и прямо на кровати были раскиданы личные вещи и предметы гигиены.

– Гляди-ка, они даже пасту с зубными щетками не взяли. Приготовить-то приготовили, а взять забыли. Видать, в большой запарке собирались.

Об этом же говорили и оставленные на кухне куски белого хлеба и порезанной колбасы. Хлеб не успел подсохнуть, а колбаса заветриться. Кто-то собирался сделать себе бутербродик, но вместо этого начал судорожно метаться взад и вперед, опрокинул незакрытую бутылку с молоком, которое растеклось по кухне и застыло живописным белым озерцом, которое Барон немедленно принялся уничтожать.

Саша ему не мешал, он думал.

– Значит, мне представляется, дело было так, – произнес он.

И Барон тут же вопросительно взглянул на него: как же было дело?

– Значит, Лишай поздно встал и готовил себе завтрак. Он собирался насладиться им, но тут примчалась Доминика, и все в его жизни моментально изменилось. Парочка начала судорожно собираться, часть нужных вещей впопыхах забыли, завтрак оставили недоеденным, а сами умчались неизвестно куда. Ясно, что при этом они были в панике. И эта паника могла быть вызвана убийством Карманова. Даже почти наверняка бегство Лишая связано с убийством Кармана. А значит, Лишай с Доминикой могли знать, кто прикончил Карманова. Знали они и о том, почему это случилось. И могли опасаться, что их двоих постигнет та же участь. Потому и сбежали от греха подальше!

И Саша позвонил Грибкову, дав тому подробный отчет о случившемся.

– Узнай по камерам наблюдения, одни ли они ушли, – распорядился следователь. – Говоришь, дом новый? В таких новых домах в обязательном порядке имеется система видеонаблюдения. Проверь, своим ли ходом ушли эти двое. А если не получится, то хотя бы выясни, на какой машине они уехали.

Саша пообещал, что все сделает, но стоило ему двинуться в сторону входной двери, как она открылась, и навстречу сыщику шагнула молодая светловолосая женщина.

Они увидели друг друга одновременно, и женщина даже вздрогнула от неожиданности.

– Ой!

Саша смотрел на нее с любопытством, пытаясь понять, кто же это тут пожаловал. Доминику он сразу же отмел, эта женщина никак не могла быть Доминикой, потому что та была смуглой брюнеткой, а кожа у этой женщины была белоснежной. А вот глаза ее смотрели на Сашу с испугом.

– Не бойтесь, – попросил ее Саша. – Мы с Бароном уже уходим.

Он свистнул, и Барон тут же появился из кухни. Он поспешно что-то дожевывал, кажется, нашел на полу забытый и никому не нужный кусок колбасы. Но, к удивлению Саши, блондинка при виде собаки встревожилась еще сильней.

– Ай-ай! – взвизгнула она, глядя на виляющего хвостом Барона, который вознамерился познакомиться с ней. – Уберите его! Уберите! Скажите, чтобы он ко мне не подходил!

Саша таким ее воплям очень удивился:

– Вы что, боитесь собак?

Крайне редко ему встречались люди, которые бы могли испугаться добродушного Барона, в жизни не только не укусившего ни одного человека, но даже не помышлявшего об этом.

Но эта женщина оказалась именно из таких уникумов и потребовала:

– Уберите от меня эту гадость!

Гадость! Это она про Барона! Саша был очень возмущен.

– Кто вы такой? – набросилась между тем на него блондинка. – Где мои жильцы?

– Жильцы?

– Макс с этой его девкой!

– Так вы хозяйка этой квартиры? – осенило Сашу.

– Не ваше дело! Отвечайте, кто вы такой? А то я полицию вызову!

Женщина Саше активно не нравилась. И тем, что она не любила и даже боялась собак. И тем, что была совсем не так молода, как показалась на первый взгляд. В углах ее рта уже залегли предательские морщинки. И особенно она не понравилась Саше тем, что сразу с места в карьер начала на него визжать и кричать.

– Никакую полицию вам звать не нужно. Я сам помощник следователя, к вам меня привела служебная надобность. Я расследую обстоятельства смерти господина Карманова.

Глаза у блондинки сузились, и без того бледная кожа побелела еще сильней, а потом в расширившихся зрачках заплескался… нет, даже не страх, а настоящий ужас.

– А при чем тут Макс? – прошептала она.

– Ему также может грозить опасность. И судя по той поспешности, с какой он покинул квартиру, он это прекрасно осознает. Видите все эти разбросанные вещи?

– Да.

– Ни на какие мысли не наводит?

– Я думала, что это вы их разбросали, – растерянно произнесла женщина. – Или этот ваш пес.

– Тут уже было так, когда мы пришли. Ваши жильцы так спешили убраться отсюда подальше, что даже не закрыли за собой дверь. Вы не знаете, кого они могли так бояться?

Блондинка покачала головой. Но Саша готов был поклясться, что она врет и прекрасно понимает, что так сильно напугало ее знакомых. И более того, сама боится теперь не меньше них.

– Мне что-то нехорошо, – пробормотала женщина. – Мне нужно присесть.

Вид у нее и впрямь был не ахти. Саша помог женщине добраться до комнаты, где она буквально упала на кресло.

– Как вас зовут?

– Элиза.

Элиза – Лиза… Уж не та ли это девчонка из интернатской компании Лишая и Кармана с Торопыгой? Тогда Саша мог поздравить себя с крупной удачей. Последняя из тех, кто мог общаться с Колдуном и назвать его нынешнее имя, была перед ним.

Лиза открыла глаза и прошептала:

– Скажите, а вы уверены, что Игорек мертв?

– Карманов? Еще бы! Ему размозжили голову.

– Какой ужас!

– А еще отрубили руки.

Саша ожидал, что новая информация заставит блондинку затрепетать еще сильней, но она неожиданно приободрилась и даже выпрямилась в кресле.

А потом пробормотала:

– Нет, это не он! Он не настолько жесток. И такое он сделать точно не мог.

– Кто не мог? Кто не настолько жесток?

Но блондинка была в своих мыслях, она лишь пробормотала в ответ:

– Нет, он не стал бы так делать. Наверное, там было кровищи?

Сашу удивил не столько сам вопрос, сколько те эмоции, которые прозвучали в голосе этой женщины. Задав вопрос, она смотрела на Сашу с такой надеждой и волнением, словно от его ответа решалась ее судьба.

– Конечно, крови на месте преступления было очень много, – нерешительно произнес Саша. – А как вы сами думаете, если человека разрубить на кусочки?

Но блондинка Лиза уже вскочила на ноги. От ее былой хвори не осталось и следа.

– Ах как это чудесно! – воскликнула она.

– Что же чудесного в том, что вашего друга зверски расчленили?

– А то чудесно, что он никогда не стал бы так делать! Он не выносит вида крови. Такой вот необычный человек!

И блондинка рассмеялась. Смех у нее тоже был неприятным. Да еще, когда она смеялась, были видны ее мелкие и какие-то острые зубки, ну, словно у хищной лисицы или песца. Поведение ее также резко изменилось.

– Ладно, мальчик, некогда мне с тобой тут разговаривать! – заявила она Саше. – У меня дела и тебе тут не место. Освобождай помещение.

– Никуда я не уйду, пока вы не ответите на мои вопросы.

– Вызывай на допрос повесткой, тогда и поговорим!

– Ну зачем вам это? И потом… Неужели вы не хотите помочь в поисках убийцы вашего друга?

– Игорь мне никакой не друг! – отрезала блондинка. – Верно, что мы вместе воспитывались в одном интернате, но другом он мне никогда не был. Точно так же, как не дружила я и с Максом, хотя он иногда и умел быть мне полезен, это я признаю.

– А Люда?

– Кто?

– Люда, Торопыга.

– Эта вообще полное ничтожество, – скривилась блондинка, и лицо ее исказилось от застарелой злости.

А Сашу осенило.

– Вы ревнуете! – воскликнул он.

– Вот еще! К кому?

– К человеку по прозвищу Колдун. Он был влюблен в Люду, а вы обожали его. Классический любовный треугольник, который заставлял вас искать общества тех троих, с кем общался Колдун. Но сами по себе вы никогда не были ему интересны.

Саша нарочно говорил все эти вещи, чтобы разозлить блондинку. И это ему удалось. Выдержка была вообще не ее коньком. Она моментально завелась и так засверкала глазами, что Саше показалось – еще чуть-чуть, и она на него набросится.

– Все ты врешь! Все не так было!

– Все так! Вы потому сейчас и кричите, что знаете, я прав!

И тут Элизу прорвало. Она верещала так громко, что у Саши звенело в ушах. Но он мужественно слушал вопли этой истерички, надеясь почерпнуть из них толику полезной для себя информации.

– Родя меня любит, ценит, обожает! Он говорит, что только я одна во всем мире понимаю его! И он дорожит моим к нему отношением, моей преданностью. Никому больше он не доверяет, кругом одни враги, а мне верит!

Значит, Колдунов никуда не пропал, он жив и здоров! И он до сих пор поддерживает связь с Элизой. Это была победа, но Саша не торопился радоваться.

– А что же его родственники? Семья?

Элиза фыркнула с таким презрением, что Саше без слов стало ясно, что с родней у Колдуна сложились не самые лучшие отношения. Они его, в отличие от верной Элизы, явно не понимали.

– Родня у Родьки все сплошь скоты или дебилы! После того, как Родя потерял своих родителей и оказался в интернате, никто из родственников не навестил его. Никому не было до него никакого дела. Лишь одна старушка, какая-то дальняя родственница, была добра к Родиону! Навещала и дарила ему небольшие подарки, но и у этой старушки было не все в порядке с головой! А все прочие вообще никогда и ничем не помогали ему!

– Так он нищенствует?

– Нищенствуют одни лишь дураки! А Родя – гений! Он мог бы получить Нобелевскую премию за свое открытие, но предпочитает дарить его людям безвозмездно!

– И что за открытие?

– Лекарство! – восхищенно воскликнула женщина. – Препарат, который делает людей моложе. Дает им силы, бодрость, энергию!

А ведь совсем недавно Саша уже видел таких выглядящих моложе своих лет людей, буквально излучающих бодрость и энергию, словно заводные зайчишки-энерджайзер!

– И это лекарство реально работает?

– Еще как! Взглянуть хотя бы на меня. Сколько мне может быть лет?

– Учитывая, что вы одного возраста с Торопыгой, Лишаем и Карманом – вам где-то сорок пять.

– А выгляжу я?

– Моложе, – вынужден был признать Саша.

– И намного? Можешь не отвечать! Я и так скажу, сколько мне люди дают лет! Двадцать пять! Понял? Лекарство Ромы сделало меня моложе на двадцать лет.

«А еще оно сделало тебя неистовой истеричкой. Или Элиза всегда такой и была, а ее повышенная нервная возбудимость вовсе не следствие приема неизученного официальной наукой препарата?»

– Скажите, может, это и не важно, но почему вы называете своего друга то Родей, то Ромой?

– Не твое дело! Тебя это не касается! Как хочу, так и называю!

Она так обозлилась, что Саша счел за лучшее уступить.

– Разумеется, это ваше дело, зовите как хотите.

– Родя ко всем очень добр и снисходителен, заруби себе это на носу, мальчик, – продолжала вещать Элиза. – Когда Родион разбогател, то нашел своих родственников, пытался помочь им, давая свой чудо-препарат, но они ославили его мошенником и прогнали от себя прочь. Только одна старая тетушка согласилась признать его своим племянником. У старушки беда с головой, но Родя стал давать ей свое изобретение, и состояние тетушки значительно улучшилось.

– А как зовут тетушку? Тамара Николаевна?

– Ну, допустим, да! И что с того?

– Ничего, имел счастье общаться с этой дамой. Она и впрямь очень бодра для своих лет.

– У нее и с головой раньше были серьезные проблемы. А после того, как препарат подействовал, она многое вспомнила из своего прошлого и такое порассказала Роме! Оказывается, его родители не сами сгорели по неосторожности, их сожгли! И знаете, кто? Другая тетушка! Старалась для своего сына, расчищала ему путь к наследству. Убивала и убивала. У Роди была любимая тетя Ася, одинокая женщина, которая хотела взять сироту к себе, чтобы мальчик жил бы вместе с ней и Тамарой Николаевной. Но Асю от доброго дела отговорила убийца родителей Родиона, которая и запихнула его в детский дом, а тетю Асю убила. Точно так же, как до этого убила родителей Роди.

– Тоже сожгла?

– Нет, как-то иначе расправилась с несчастной. Фантазии у нее хоть отбавляй. Она не повторяется.

Глаза у блондинки возбужденно сверкали, зрачки расширились настолько, что голубой радужной оболочки почти не было видно, и казалось, что на Сашу смотрят бездонные черные дыры. Неизвестно, что за вещества входили в состав чудо-лекарства, которое скармливал Родион Колдунов своим подопытным кроликам, но все они выглядели хоть и молодо, и бодро, но все же производили впечатление не совсем нормальных людей.

Глава 11

Саша с удовольствием поговорил бы еще с блондинкой, ему было нужно выяснить ту личину, под которой нынче скрывался Родион Колдунов, но с его новой знакомой стало твориться что-то совсем уж неладное. Она внезапно начала часто-часто дышать, потом прижала руки к голове, словно стараясь удержать ее на своих плечах, а потом начала хохотать. Громко, истерично и очень страшно.

– Эй, что это с вами?

Но женщина не унималась, а хохотала все сильней. Это выглядело до такой степени жутко, что у Саши прошел мороз по коже. Но и самой Элизе этот ее смех не доставлял никакой радости. Она была бы и рада прекратить хохотать, да не могла. Кривилась, словно от боли, но хохотала. И сквозь смех прорывались невнятные указания.

– Там… дай…

Она указывала рукой на сумку, явно желая что-то из нее достать, но была не в силах двинуться с места, буквально сгибаясь пополам от смеха.

Саша понял, что без его помощи будет не обойтись. Он схватил сумку и подскочил к Элизе поближе, потом поднес сумку к самому ее лицу, и она резким движением перевернула ее. По полу разлетелись всевозможные женские мелочи – кошелек, расческа, косметика, салфетки. Но Элизу интересовала простенькая белая баночка, к ней был прикован ее взгляд. К ней тянулись ее скрюченные пальцы. К ней стремилось все скрюченное от спазма тело женщины.

Саша поднял баночку, в которой что-то громыхало, словно в погремушке. И не смог удержаться, чтобы не заглянуть в нее. Так и есть, в баночке оказались пилюли причудливой формы. На сей раз они были нежно-сиреневого цвета, очень вкусные на вид. Цвет был сыщику не знаком, а вот форма ромашки показалась знакомой. И все же Саша не стал бы глотать эти пилюли ни под каким видом, а вот Элиза стала. Она опрокинула баночку прямо себе в рот, и сиреневый водопад на мгновение закрыл ей лицо.

– Стойте! Куда вы столько! Вам же будет плохо!

Но плохо Элизе стало вовсе не из-за передозировки неизвестным препаратом. Ее поджидало несчастье другого рода. Одна или несколько таблеток все же попали Элизе в рот, почти сразу женщина закашлялась, а затем начала делать странные глотательные движения. Лицо ее побледнело еще сильней, сравнявшись цветом с простыней, политой столь излюбленной бабушками «синькой». Но что хорошо для постельного белья, совсем не годится для человека. И бледно-голубой цвет кожи отнюдь не красил Элизу.

Когда, схватившись обеими руками за шею, Элиза наклонилась вперед, выпучив глаза, Саша понял, что за неприятность с ней случилось. Одна из просыпавшихся таблеток попала Элизе, что называется, не в то горло. Маленькая капсула застряла в дыхательных путях, и теперь Элиза была обречена на мучительную смерть от удушья, если только не сумеет избавиться от помехи.

Саша много раз видел, как в кино герои спасают жертв подобных обстоятельств. Но сам он никогда в жизни не проделывал ничего подобного. Конечно, если наблюдать за действиями киногероев, то казалось, что в этом нет ничего особенно сложного. Зайти к пострадавшему сзади, схватить его за талию, а потом резкими движениями пытаться надавить на область диафрагмы, надеясь, что сокращающиеся мышцы помогут выйти из легких скопившемуся там воздуху, вытолкнув заодно наружу и застрявший инородный предмет.

Но если в кино все происходило очень легко и просто, герои буквально играючи раз за разом спасали пострадавших, то в реальной жизни все получилось не так.

Наклонить Элизу удалось, но дальше Саша встал в тупик. Куда именно давить? С какой частотой? И самое главное, насколько сильно? Ведь, переусердствовав, можно было сломать пациенту пару-тройку ребер.

И все же состояние Элизы заставляло поторопиться. Тело ее безвольно обвисло, руки свесились почти до пола, а голова подергивалась всякий раз, когда Саша пытался вытолкнуть из глотки женщины злосчастную таблетку.

– И-ех! И-е-х!! И-и-е-е-х!!!

В третий раз Саша почувствовал, как что-то хрустнуло у него под пальцами. Но этот же раз оказался успешным. Потому что таблетка вылетела наружу, а Элиза сделала глубокий судорожный вздох.

– О-о-ох! – простонала она, с наслаждением глотая воздух.

Потом она задышала много и часто, а потом лицо у нее внезапно сморщилось.

– Больно! – простонала она. – Ой, как мне больно!

Она прижимала руки теперь к груди.

– Мне кажется, ты мне что-то сломал. Садист!

– Я спас вам жизнь! – возмутился Саша. – Заставил вас выплюнуть таблетку, от которой вам стало плохо.

Но Элиза отреагировала несколько странным образом.

– Дай мне таблетку, – потребовала она. – Мне нужно принять еще одну таблетку.

И видя, что Саша ничего не собирается ей давать, она опустилась на четвереньки и довольно резво для человека со сломанными ребрами поползла по полу.

– Хотя бы одну таблеточку, – бормотала она. – Хотя бы всего одну.

И найдя, тут же с жадностью и каким-то звериным урчанием запихнула ее в рот. Только сейчас Саша опомнился.

– Куда?! – воскликнул он. – Вы снова подавитесь!

Но в этот раз все прошло благополучно. Таблетка была проглочена и вскоре подействовала. Это Саша уяснил, увидев, как моментально изменилось выражение лица Элизы. Вместо бледного, несчастного и испуганного оно стало спокойным и умиротворенным. Принятая сиреневая таблетка погрузила Элизу в состояние эйфории.

Чтобы проверить свою догадку, Саша поинтересовался:

– Как ваши ребра? Больше не болят?

Элиза отрицательно помотала головой. Да и без этого было ясно, что никакой боли она больше не испытывает, один лишь сплошной кайф. Что же это была за таблеточка? Саше стало очень интересно.

– Давайте я вам помогу их собрать.

Элиза никак не отреагировала на эти его слова, словно бы ей было все равно. И Саша приступил к поискам самостоятельно. Найденная им вскоре белая баночка не несла на себе ровным счетом никакой информации. На ней не было ни надписей, ни других опознавательных знаков. Самая обыкновенная баночка вроде тех, в которых продаются отечественные витаминки вроде «Ревита», разве что без всяких наклеек. Ничем не примечательная баночка, разве что совсем недавно Саша видел похожую в доме у Люды. Та была размером побольше, но никаких опознавательных знаков не было и на ней.

– Вот! Держите!

Саша протянул заветную баночку Элизе, которая тут же с поспешностью схватила ее. При этом она скользнула по Саше недружелюбным взглядом, словно подозревала его в чем-то. Саше это было неприятно, тем более что подозрения Элизы были недалеки от правды. Одна из хорошеньких сиреневых таблеточек уже присоединилась к компании цветных пилюль, которые Саша получил сегодня в «Вишенке». Пора было отправляться с этой добычей к Грибкову, но прежде нужно было разобраться до конца с блондинкой.

Вот только для дальнейшего общения она была уже недоступна. Глаза у нее закрылись, а сама она вытянулась поперек кровати.

– Вы меня слышите? Вас куда-нибудь подвезти?

Но Элиза в ответ издала лишь невнятное мычание. Похоже, она собиралась остаться тут.

Сашу это устраивало как нельзя лучше. Он вышел, не забыв запереть дверь ключами, которые нашел в сумочке Элизы. Если кому-нибудь из его коллег-полицейских захочется пообщаться с приятельницей Колдуна, то они будут знать, где ее найти.

Напоследок он кинул взгляд на лежащую женщину, и вид ее Саше не понравился. Он даже подумал, что надо будет вызвать ей врача, потому что та самая синеватая бледность вновь накрыла блондинку.

Грибков встретил его с плохо скрываемым нетерпением.

– Показывай! Что у тебя там за улов?

Саша выложил перед ним в ряд четыре пилюли. Красненькую, зеленую, голубую и желтую. Немного помедлил и выложил еще и нежно-сиреневую.

– Эти четыре мне дали сегодня в «Вишенке». Ну как дали… продали. А эту я только что стянул из-под носа у Элизы. А еще желтые я видел дома у Люды. Стояли в баночке на ее туалетном столике.

– Лекарства?

– Не знаю. Как я понял, пилюли способны творить чудеса, но не со всеми.

Грибков долго смотрел на добычу, потом произнес:

– Странно. Вот эти зелененькие в форме листика я видел в магазине у Карманова.

– Да ты что! – ахнул Саша. – Это же след!

– И куда он нас ведет?

– К Олегу Анатольевичу! Этот мужик занимается распространением их через «Вишенку».

Грибков кивнул и произнес:

– Я вот смотрю на них и думаю, вроде бы все пилюли разные, но почему мне кажется, что изготовили их в одном месте и на одном и том же аппарате? Ты как?

Саша пожал плечами. Ему самому похожая мысль пришла на ум. Невзирая на то что таблетки были не только разного цвета, но и разной формы, все они казались родными братишками и сестренками, детками одних родителей.

– Почему мне так кажется?

– Состав. Все таблетки имеют слегка белесоватый налет, словно бы при изготовлении для сгущения лекарственного средства было использовано одно и то же вещество.

– В которое потом добавляли каплю красителя, а потом уже сам препарат.

– Цвет и форма нужны были для того, чтобы потребитель мог отличить один препарат от другого. На баночках производитель не решался делать пометок, но как-то отличать препараты было нужно, вот он и додумался выпускать таблетки разной формы.

– И разного цвета!

– Тут перед нами представлены всего четыре формы. Слегка сплюснутые в середине ромашки, овальные в форме листика, треугольнички и груши.

– Скорее, это капельки. И цвет совпадает, синий.

– Голубой.

– Все равно. Где ты видел голубые груши?

– Не важно, тут у нас есть четыре разные формы. И мы понимаем, что изготовлены эти пилюли кустарным способом.

– Почему? Могли и на фабрике наштамповать.

– Нет, на фабрике на упаковки с препаратами в обязательном порядке наносят этикетки.

– А если предположить, что таблетки свистнули на той стадии, когда до нанесения названия дело еще не дошло?

– Скорей можно предположить, что кто-то использует фабричную линию для собственных нужд.

– И никто из коллег этого не замечает?

– Возможно, они там, в цеху, все в сговоре. Или человек использует свое служебное положение для производства дополнительной партии препаратов.

– Нет. На любом производстве всюду установлены видеокамеры. Чуть что не так, штамповочная машина будет остановлена, а мошенник задержан собственной службой охраны.

– А если предположить, что и охрана тоже с ним в сговоре? Если эти препараты то, что мы оба с тобой думаем, если это какая-то новая наркота, то она должна приносить астрономический доход своим изготовителям. Тут в цепочку можно включить всех, включая даже самого владельца фабрики.

– Но сначала нужно выяснить, что там внутри содержится. Может, всего лишь убойная доза аскорбинки или витамина С.

– Не говоря уж о том, что и тот, и другой названный тобой препарат – это одно и то же, при всем моем уважении, витамин в убойной дозе скорее угробит клиента, чем заставит его испытывать бодрость, поднимет ему настроение или погрузит в эйфорию.

– А как же узнать, что там внутри?

– Для этого я тебя и позвал. Сейчас мы с тобой пройдем к одному моему хорошему знакомому. В свое время он придумал один наркотик, который был прост в изготовлении, дешев при производстве и при этом нравился посетителям ночных клубов. За считаные месяцы он буквально заполонил весь город. Мы замучились ловить закладчиков и продавцов. И пока не взяли саму лабораторию, успехов практически не имели. Но зато когда накрыли саму фабрику, то взяли и человека, который возглавлял производство. И сейчас мы идем к нему.

– В тюрьму?

– Почему в тюрьму?

– Но ты же сказал, что мы идем к преступнику?

– Он давно все осознал и перевоспитался, – заступился Грибков. – К тому же наркотики он изготавливал под давлением. У него похитили жену и дочь. Бандиты держали семью Рубика у себя в заложниках и требовали, чтобы он придумал им наркотик. Он и придумал. Когда бандиты угрожают отрезать твоему ребенку кисть руки, а жене грозят изувечить лицо, тут и не на такую сделку пойдешь.

– Да, согласен.

– В общем, скажу тебе прямо, я проявил к судьбе Рубика особое отношение. Дело в том, что мы с ним были знакомы еще до этой истории. И с женой его я тоже был хорошо знаком. И дочку их знал. А потому мог посочувствовать Рубику больше, чем кто-либо другой. В итоге всех моих ходатайств суд учел желание Рубика содействовать следствию, учел его опыт и полезность для нашей работы, я снова замолвил за него словечко, и теперь Рубик работает на нас.

– Уголовник работает в полиции?

– Неофициально, конечно. Числится у нас общественным помощником. Ему выделили место в лаборатории, компьютер, он пользуется всеми правами сотрудников. Но надо отдать ему должное, он и впрямь работает на совесть. Когда-то он поклялся, что избавит весь город и страну от наркомафии, и с тех пор не успокаивается.

– И не боится?

– А чего ему бояться? Самое страшное в его жизни уже случилось. Похитившие его бандиты свою угрозу выполнили. Жену и дочь Рубика они застрелили перед самым своим задержанием.

– Зачем? – содрогнулся Саша. – Какая им была от этого выгода?

– Ты прав, никакой. Чистой воды злоба. Впрочем, бандиты и сами тоже погибли. Во время штурма прогремел взрыв, который унес жизни всех, кто работал в лаборатории. Всех, кроме Рубика, он уцелел благодаря тому, что находился у дверей, чтобы открыть их и впустить нас. Ты бы видел, что с ним было после того, как ему показали тела жены и дочки. Это было страшное зрелище. Вот с тех пор Рубик и поклялся честно служить органам правопорядка. И либо начисто искоренить оборот наркотических средств в нашем городе, либо погибнуть самому, уйти вслед за любимой женщиной и ребенком.

– И я его понимаю.

Грибков ничего не ответил, но по выражению его лица и так было ясно, что позицию Рубика он также целиком и полностью разделяет.

– Пошли, – кивнул он Саше, – познакомишься сейчас с ним лично.

Саша был рад, а вот Барон заметно нервничал. Не нравились ему витавшие вокруг него химические запахи, они щекотали его нежный нос и заставляли чихать. К тому же запахов было так много, что Барон совсем растерялся и от волнения начал лаять на всех подряд.

Рубик оказался невысоким, плотным и румяным. Был он уже не мальчик, но глаза у него блестели ярко. Посмотреть на человека, так и не скажешь, что он до сих пор тяжело переживает гибель жены и дочки. Но, конечно, это было не так, просто свои чувства он хранил где-то очень глубоко в душе, так что снаружи все видели лишь обаятельного говоруна, мечтающего избавить город от наркодилеров.

Барон облаял и его, за что был немедленно изгнан за дверь. А Грибков с Сашей попытались извиниться, но Рубик лишь отмахнулся – мол, собака, что с нее возьмешь.

Не тратя время на предисловия, он сразу приступил к сути вопроса.

– Так… И что же вы мне принесли?

Получив в свое распоряжение разноцветные пилюли, разложил их перед собой и принялся внимательно разглядывать.

– Интересно, интересно.

Он сунул пилюли под микроскоп и занялся их изучением. Изображение с микроскопа было выведено на экран компьютера, и Рубик с увлечением вертел картинки, разглядывая пилюли в разных проекциях.

– Впервые такое видишь?

– И да, и нет.

– Что ты имеешь в виду?

– Сейчас объясню. Но сначала сделаю химический анализ.

Рубик соскоблил с каждой пилюли немного вещества, а потом поместил их поочередно в гудящий белый аппарат. И тут же снова приник к экрану монитора, по которому поползли разноцветные спектры. Сперва один, потом второй, потом третий и четвертый, затем Рубик попытался наложить их один на другой, потом извлек из памяти компьютера спектры еще каких-то веществ, которые, в свою очередь, попытался совместить с данной четверкой.

Он так увлекся, что совсем не обращал внимания на своих посетителей. Грибкову пришлось окликнуть рассеянного ученого.

– Что скажешь?

– А?

– Ты обещал нам сказать, что за пилюли.

– Это не акрокилот, – тут же отозвался Рубик.

– Что?

– Говорю, что бы вы мне ни принесли, это не акрокилот!

– Слышу я тебя хорошо. Я не понимаю, что это значит? Объясни!

Рубик оторвался от экрана компьютера и с раздражением взглянул на Грибкова.

– Ну чего тут непонятного? Говорю, что это не акрокилот!

– А что это такое, «акрокилот»?

– Лекарство. От больных почек. Противовоспалительный препарат.

– Понятно. И это не он?

– Нет, не он. Я сразу заподозрил неладное, как только увидел, что пилюли все разноцветные. Дело в том, что акрокилот выпускался исключительно белого цвета, ни розового, ни голубого, ни тем более сиреневого я никогда не встречал. Но сначала подумал, может, новый производитель решил расцветить жизнь пациентов цветными красками и добавил по капле безвредного красителя, чтобы сделать новую партию более привлекательной для покупателей. Хотя зачем? Идея дурацкая. Препарат рассчитан для взрослых, им зачем цветные пилюли?

– А если для стариков?

– Ну, не знаю. Мне кажется, что идея все равно так себе. Да и не слышал я, чтобы акрокилот или его аналог снова появился бы в продаже.

– А что это за препарат такой? С наркотическим эффектом?

– Да нет, – пожал плечами Рубик. – Ничего особенного из себя он не представлял. Отличался от десятков и сотен других аналогичных лекарств лишь формой выпуска. Его нужно было принимать ровно четыре раза в день, и производители придумали фишку: выпустить таблетки четырех форм. Типа, утром – кругленькую ромашечку, в обед – овальный листик, на полдник – треугольничек, а под вечер уже капельку заглатываешь.

– Формы, как у нас.

– Это они и есть, – заверил их Рубик. – Глупость несусветная, впрочем, как и все, что придумывали креативщики из этой компании. Неудивительно, что в прошлом году они обанкротились и закрылись.

– И акрокилот?..

– Его производство прекратилось. Уверяю, что пациенты не заметили потери бойца. В аптеках есть куча аналогов, куда лучше очищенных и менее сложных в приеме. Согласитесь, куда проще проглотить одну таблетку, чем отслеживать прием сразу четырех.

– Конечно. А что за фирма его производила? Наша или иностранная?

– Производство этого акрокилота находилось тут, в России. А кто уж там был в руководстве компании, я понятия не имею. Производство было совсем невелико, находилось под Питером, могу навести справки, что там сейчас.

– Сделай такое одолжение. Но сначала скажи, а что в этих пилюлях, если не акрокилот?

– Так вот же, – с досадой произнес Рубик, – я как раз и пытался это выяснить, когда вы меня отвлекли. Какое-то новое и никогда мне не встречавшееся соединение.

– В каждой форме одно и то же вещество? С одинаковым влиянием на человеческий организм?

Саша точно знал, что такого быть не может, потому что эффект от приема сиреневой пилюли сильно отличался от приема четырех пилюль другого цвета. И Рубик не подвел, разобрался в ситуации.

– Нет, – сказал он, – судя по всему, все пять пилюль имеют совершенно различный эффект.

– Но это наркотик?

– Определенный эффект на сознание они могут произвести, – кивнул Рубик. – А вот степень привыкания и последующей зависимости еще предстоит выяснить опытным путем. Будете ждать результатов исследования?

– Будем!

Но после получаса ожидания, когда Рубик так и не смог сказать ничего определенного, а лишь загадочно хмыкал да увлеченно двигал мышкой по экрану разные органические соединения, Грибков не выдержал.

– Слушай, ты нам скажи, чисто теоретически в эти формы, в которых прессовали раньше акрокилот, можно было засунуть что-то другое?

– Ну да. Запросто.

– Тогда ты тут изучай пилюли дальше, а мы пойдем, навестим этих изготовителей акрокилота.

– Угу, – буркнул Рубик, не делая попытки оторваться от своего стула. – Счастливо прогуляться.

– Только ты там скажи, где их искать.

– Откуда я знаю? Я же вам говорил, производство закрылось. Фирма обанкротилась.

– А куда делось оборудование? Товар со складов?

– Не знаю.

– Место, где они находились, скажи!

– И название фирмы.

Но Рубик даже не оглянулся.

– Посмотрите в интернете, там должна быть информация, – предложил он им.

– Рубик, выдавливай из себя все, что знаешь. Остальное мы посмотрим уже сами.

– Ну, я слышал, что производство находилось где-то под Стрельной. А сам я всего лишь один раз сталкивался с этим препаратом, когда принимал после того, как на дне рождения у Грибка купался в снегу после бани и простудил себе почки.

Рубик неожиданно осекся и ненадолго замолчал, а потом заговорил быстро и горячо:

– И могу сказать, что глотать, пусть и разные по форме, но одинаковые по содержанию таблетки – это еще та глупость. И она здорово раздражает. Другое дело, если бы каждая пилюля отличалась еще и по своему наполнению, тогда смысл есть. А так нет, никакого смысла нет.

Но у наших сыщиков не было никакого желания слушать рассуждения Рубика. Они уже успели покопаться в интернете и теперь рвались пообщаться с владельцами «Таблетформы», так называлась фирма, занимавшаяся производством акрокилота.

– Тут есть адрес, – сообщил Грибков. – Едем туда?

– Едем!

И, помахав на прощание Рубику, который вдруг сделался задумчивым, наши друзья отправились в путь.

Здание бывшей фармацевтической фабрики друзей разочаровало. Было оно очень сильно запущенным, последние хозяева не сильно старались привести его внешний вид в соответствие хоть с какими-то приличиями. Но радовало то, что сама фабрика и участок, на котором она стояла, находились в окружении домиков частного сектора. И произошло это не в один день, а постепенно.

Когда-то в советские времена на этом месте существовала крохотная фабрика, на которой штамповали витаминки, а вокруг были промышленные зоны или вовсе безлюдные пустыри. Потом, в перестроечное время, фабрика прекратила свое существование, и пустыри вокруг нее постепенно застроились.

Близость залива и города привлекала в эти места потенциальных покупателей, поэтому земля и дома раскупались быстро. Покупателей даже не отпугивал тот факт, что залив в этой его части был заболочен, и весь берег густо зарос камышом и рогозом.

Наверное, судьба старой фабрики была предрешена, она бы постепенно разрушалась, а потом ее участок был бы передан для застройки. Но фабрике улыбнулась удача. Пришло новое время, а вместе с ним появились на фабрике и новые владельцы, которые закупили кое-какое оборудование и вполне бойко принялись штамповать на нем таблетки.

– Фактически они толком ничего и не производили, они покупали действующее вещество у более крупных производителей, смешивали с наполнителем и затем штамповали массу в таблетки. Упаковывали и наклеивали красивые ярлычки. По похожей технологии производили не только акрокилот, но и ряд других препаратов.

– И все равно разорились? – удивился Саша. – Даже странно слышать, что кто-то из этой отрасли ушел в минус. Например, возле моего дома имеется всего один продуктовый магазин, но зато есть целых три аптеки, а совсем недавно открылась еще и четвертая. Если бы этот бизнес не был выгоден, люди бы не стали им заниматься.

– Там были какие-то нарушения, им были выписаны крупные штрафы, и даже уголовное дело было заведено, вот владельцы и предпочли закрыть свой бизнес и слинять из страны.

– То есть они куда-то уехали?

– Не только уехали, но и постарались сделать все возможное, чтобы никто, включая наши органы правопорядка, не узнал, куда именно они направились.

– Это плохо.

Конечно, друзей интересовала вовсе не судьба бывших хозяев фармацевтического бизнеса, их интересовала судьба оборудования, на котором штамповали столь приметные таблетки. Если полицейским и Саше удалось бы найти новое место обитания этой штамповочной линии, то они бы смогли через него вычислить, кто занимается производством разноцветных пилюль, дарящих одним людям бодрость и радость, другим эйфорию и покой. И это было бы серьезным прорывом в их расследовании. Прорывом, который, как они чувствовали, мог привести их к убийце Люды и Кармана.

Глава 12

Говорят, что у дураков мысли сходятся. Неизвестно, так это в действительности или нет, но одна и та же мысль пришла в голову обоим сыщикам, пока они стояли перед воротами старой фабрики и любовались на погнутые прутья забора, разбитые окна и облупившуюся на всем фасаде краску.

– А если эти аппараты по производству таблеток до сих пор находятся там, внутри? Совсем не факт, что оборудование вывезли и кому-то передали. Владельцы могли просто законсервировать фабрику в расчете на то, что когда-нибудь смогут вернуться назад.

– Или у них просто не было времени, чтобы заниматься этими пустяками.

– Если оборудование до сих пор там, то им могли воспользоваться наши злоумышленники, печатающие разноцветные пилюльки.

– Рискнем и посмотрим?

Друзья осмотрелись по сторонам. Никого не было видно. Что касается Барона, то он уже давно сбегал на территорию фабрики, осмотрелся и теперь вернулся назад к своим друзьям с недоумевающим выражением на морде. Мол, чего застряли? Пошли скорей, там столько всего интересного!

Самих сыщиков несколько смущали камеры видеонаблюдения, в изобилии развешанные на заборах и фасадах соседних домов, но в конце концов, какое дело хозяевам этих домов до того, что происходит на территории заброшенной фабрики? И даже если они решат вмешаться и вызовут полицию, то удостоверение Грибкова должно было выручить их в один момент.

– А если там сторож?

– Вот и хорошо! Это нам как раз на руку. Сторож должен знать хоть что-то. Но, стоя тут, мы его не встретим. Идем?

– Давай!

Забраться внутрь оказалось совсем несложно. Даже штурмовать высокие ворота не пришлось, потому что очень скоро в заборе, не без помощи все того же вездесущего Барона, нашлась подходящего размера дырка, через которую мужчины и проникли на территорию фабрики. Затем нашлась подходящая дырка и в одном из окон первого этажа. И уже благодаря ей, родимой, друзья оказались внутри самой фабрики. Вот только особой радости им это не доставило, потому что почти сразу же стало ясно, что отсюда давно вынесли все мало-мальски ценное. Внутри оставались голые стены и мусор, куда же без него.

– Никаких станков! Никакого оборудования! Даже намека на него нет!

Саша был разочарован и все же пытался размышлять:

– Хотелось бы понять, оборудование вывезли хозяева или это сделали мародеры уже потом?

– Какая нам с тобой разница? – с раздражением отозвался Грибков. – Те или другие, концов теперь уже не найти. А мы…

Продолжить диалог они не успели, потому что как раз в этот момент Грибков издал страшный вопль и внезапно исчез. Саша окаменел, пытаясь понять, что происходит. На том месте, где только что стоял его друг, теперь поднималось облачко белого дыма.

– Э-э-э… Ты где?

И вдруг услышал снизу голос, который уныло произнес:

– И тут тоже ничего нет.

Голос принадлежал Грибкову, но доносился он откуда-то из-под земли и звучал так глухо и гулко, словно Грибков находился в пещере.

Саша с Бароном не без опаски приблизились к тому месту, где только сейчас улеглась пыль, и увидели под своими ногами яму. В полу было отверстие, в которое и провалился Грибков.

– Ты как? – поинтересовался Саша у друга. – В порядке? Ушибся сильно?

– Похоже, что у них тут был склад готовой продукции. До сих пор картонные коробки валяются.

Эти пустые картонные коробки и спасли Грибкову жизнь и уж точно сохранили ему здоровье. Если бы он со всей высоты навернулся на бетонный пол, то можно было бы заказывать заупокойную службу, а самого Грибкова пришлось бы долго соскребать с бетона. Но картонная тара, которую какая-то добрая душа тут предусмотрительно оставила, спасла полицейского. Его падение произошло сравнительно мягко. А подняться назад он смог с помощью Саши. Это происшествие несколько охладило пыл исследователей, во всяком случае, под ноги они стали смотреть куда внимательней.

Но сколько бы они ни ходили по фабрике, ничего и никого они не нашли. Ни оборудования, ни сторожа, который мог бы знать о судьбе этого оборудования и готов был бы поделиться столь нужной информацией с сыщиками.

– Ничего не поделаешь. Поищем нужных свидетелей в другом месте.

– Где именно? Ты кого-нибудь видишь? Только пауки и птицы.

Под потолком какие-то маленькие птички свили свои гнезда, и теперь внутренние помещения фабрики полнились их веселым щебетанием. Птичкам тут нравилось. Тепло, сухо и прекрасная защита от всех опасностей. Вот только в свидетели они не годились. Впрочем, Барону не было до этого никакого дела. Он гонялся за птицами и, в отличие от людей, прекрасно проводил время.

– Вокруг фабрики понастроена масса домов, – сказал Грибков. – Мы с тобой обойдем ближайшие к фабрике участки, попытаемся разговорить их владельцев. Возможно, кто-нибудь из жильцов этих домов сможет вспомнить что-нибудь интересное про то, как и кто вывозил с фабрики оборудование.

Саша не стал возражать, хотя ему затея казалась заведомо провальной. С какой стати жильцам этих богатых домов интересоваться делами какой-то убогой фабрики, которая выглядит так, что лишний раз в ее сторону и смотреть-то не тянет!

Видимо, Грибков тоже понимал, что идейка его так себе, потому что уходить не торопился. И какое-то время они еще походили туда-сюда по бывшим цехам и покричали сторожа. Но ответом им был лишь усилившийся щебет пернатых обитательниц, которые были возмущены подобным грубым вторжением. И некоторые птички кружили над головами друзей, довольно метко поражая их сверху своими самодельными снарядами. Так что наружу сыщики выбрались, перепачканные в паутине, пыли и украшенные подтеками жидкого птичьего помета.

Разумеется, такой внешний вид никак не пробуждал доверия к ним. И сколько ни тряс Грибков своим служебным удостоверением, ни один из владельцев частных домов не пожелал пообщаться с ними. Да что там пообщаться, перед ними даже дверей не открыли. Так и разговаривали сыщики через переговорное устройство домофонов, и всюду им был один ответ:

– Ничего не видели, ничего не слышали, знать ничего не знаем. Убирайтесь!

И это еще в самом лучшем случае. В худшем им просто никто не отвечал. То ли дом был пуст, то ли рожи у наших сыщиков были слишком подозрительными, чтобы хозяева захотели вступить с ними даже в минимальный контакт.

Приуныв, они продолжали двигаться по кругу. Впереди оставалось еще три дома. Три последних дома, в которых могли найтись свидетели. Один дом – звонок и тишина. Второй дом – «пошли вон, сами первый месяц тут живем». И наконец, третий дом, он же последний.

– Если нам и тут не повезет, то придется искать кого-то из числа бывшего руководства и разговаривать уже с ними.

Вообще, говоря по-хорошему, именно с этого и следовало бы начать поиски. Но трудность этих новых поисков заключалась в том, что официально в фирме, которая занималась производством заветного акрокилота, было оформлено всего трое сотрудников, причем все родственники – муж с женой и их родной сыночек. Все они сидели на руководящих постах. Муж был генеральным, сын числился его заместителем, а мамаша была главбух, который совмещал также пост начальника отдела кадров. Отец с сыном также присвоили самим себе должности руководителей других отделов.

– Если так посмотреть, то на фабрике простых сотрудников и не было вовсе, а все работы, видимо, выполняла автоматика. Но так как такое пока что нереально, то можно предположить, что простые сотрудники работали вовсе без какого-либо оформления. И найти их теперь будет крайне затруднительно, потому что, если про хозяев фабрики известны хотя бы их имена, то про остальных сотрудников вовсе ничего не известно.

А так как хозяева покинули страну и сделали все, чтобы след их затерялся, то можно было предположить, насколько важно было для сыщиков сейчас найти среди соседских с фабрикой домов независимого свидетеля.

Грибков уже протянул руку к звонку, но Саша его опередил.

– Погоди, помолиться сперва надо.

Сергей посмотрел на него, как на сумасшедшего. И у виска пальцем покрутил.

– Ты что? Старая бабка?

– Не бабка, но…

– Неужели ты и впрямь веришь в такие вещи?

– Но ведь не помешает, – произнес Саша.

– Бога нет! Я в него не верю!

Вдаваться в теософский диспут Саша не собирался. Не силен он был в таких вещах. Поэтому лишь робко предложил:

– Ну, если там, наверху, никого нет, то вреда точно не будет. А если все же кто-то есть, то он может нам помочь.

Грибков хмыкнул и отошел в сторону, всем своим видом давая понять, что не одобряет затею Саши и не хочет спорить только для того, чтобы не обижать своего приятеля.

Получив добро на свою затею, Саша задумался. Кому же помолиться? Бабушка говорила, что святой Николай во всех делах всегда и всем скорый помощник. А Саша так устал от неудач, что готов был принять любую помощь. Поэтому он быстро пробормотал слова коротенькой молитвы и задумался, пора уже действовать или немного подождать? Запоздалая досада охватила его.

– Эх, раньше надо было просить! Еще в самом начале обхода.

Но делать было уже нечего. Задним умом, как известно, все мы крепки. Оказавшийся рядом Грибков уже нажал на кнопку звонка, и из-за ворот почти сразу раздался сварливый старческий голос:

– Кого тут нелегкая принесла?

Складывалось впечатление, что человек за воротами стоял тут все это время и слушал, о чем спорят между собой друзья.

– Простите, что потревожили, – произнес Грибков. – Но нам нужно найти человека, который бы мог рассказать нам про то, куда делась фабрика таблеток.

За воротами помолчали, а потом тот же голос поинтересовался:

– И зачем вам это знать?

– Дело в том, что мы расследуем обстоятельства смерти, в которых в качестве улики фигурируют таблетки, изготовленные на вашей фабрике.

– Почему это она моя? – вроде как оскорбился голос. – Хозяева там были Митрофановы. С них и спрашивайте! А я-то что? Мое дело маленькое!

– Простите, а вы кто будете?

– Сторож.

– Это понятно. А на фабрике?

– Сказано же вам, непутевые, сторож я!

– Вы работали на фабрике сторожем? – догадался Грибков, пока Саша рядом с ним приплясывал от радости.

«Вот это удача! Ай да батюшка Николай! Помог! Вот уж помог так помог!»

А голос из-за ворот продолжал бубнить свое:

– И на фабрике я был сторож, и на заводе тоже сторож, и на складе я сторож, а теперь вот в этом доме имущество хозяйское сторожу. Отец мой был сторожем, дед был сторожем, вот прадед, тот сторожем не был, тот тюремщиком был, но если взглянуть на дело с другой стороны, тюремщик тот же сторож, так что и он сторожем был.

– Очень рад, что у вас в семье такая прекрасная профессиональная преемственность.

– Чего-чего?

– Говорю, что прекрасно, что вы чтите память предков.

– А-а-а… Нет, никакого почитания тут особенного нет, просто работка очень уж непыльная. Целый день сам себе предоставлен, что хочу, то и делаю, а денежки капают.

– Может, вы откроете нам дверь? Неудобно же через ворота общаться.

– А вот этого никогда не сделаю, служебная инструкция не позволяет. Но если чего вам надо, то вы у меня спрашивайте. Расскажу.

– Нам нужно узнать, куда делась линия по производству таблеток вот таких форм. Откройте, я вам их покажу.

– Говорил уже, не положено. А оборудование все давно вывезли. Внутри фабрики ничего не осталось.

– Кто вывез?

– Сами Митрофановы его и продали. Сняли, да и загнали его кому-то.

– А кому? Вы не знаете?

– Откуда же мне это знать? Я простой сторож, а не завскладом или производством. Да и они, скорей всего, ничего не знали. Митрофановы все важное между собой перетирали, посторонних к денежным делам не подпускали.

– Но вы же сказали, что оборудование они все вывезли. Значит, это вы хотя бы знаете.

– Так это все наши знают, это у всех на виду происходило. Никакой тайны из этого Митрофановы не делали. Хотя, сказать честь по чести, к этому времени на фабрике, кроме меня, никого уже и не оставалось. Последние денечки я там дорабатывал. А как оборудование на машину погрузили, так хозяйка ко мне подошла. Улыбается, а у самой глаза холодные. Спасибо, говорит, Николай Степанович, вам за службу, но больше мы в ваших услугах не нуждаемся. Я у нее и спрашиваю, куда же мне идти? Дома у меня своего нет, а где есть, там дочка с зятем и трое внуков. У них на головах я сидеть совсем не расположен. Да и зять возражать станет, никакого удовольствия мне с этим человеком под одной крышей жить нет. Нельзя ли мне, спрашиваю, тут, на фабрике, в своей каморке продолжить нести службу? А она мне и говорит: делай, что хочешь, только деньги я тебе платить больше не стану. А на эту фабрику скоро новые хозяева приедут, с ними договаривайся.

– И приехали?

– Кто?

– Новые хозяева?

– Какое там. Целый месяц я там прожил, но никто так и не приехал. А потом меня сюда в этот дом работать позвали, я и согласился, потому что в роду у нас все мужчины всегда сторожами были. Теперь даже не знаю, кому мою науку и передать. Сыновей у меня нет, одна дочь, да и та выучилась и учительницей пошла работать.

В голосе сторожа послышалось неодобрение поступком дочери.

– Я ей и говорю, ты хоть мужа себе подходящего выбери, нашего рода-племени, чтобы сторожем был или хотя бы вахтером. Ну, или швейцаром, или гардеробщиком, на худой конец. А она смеется. Бывшего спортсмена себе нашла, физкультурником у них в школе работает. Разве это годится? И на внуков тоже плохая надежда. Я уж их и так, и этак к своему делу пытался приспособить, а дочь с зятем ругаются. Зачем, говорят, я им детей с панталыку сбиваю. Они одного мальчишечку в математическую школу записали, другого в музыкальную отдали, а третьего на плавание. И кому, я их спрашиваю, в жизни это дурацкое плавание пригодилось? В роду у нас моряков никогда не было!

Чувствовалось, что старый сторож обижен до глубины души таким пренебрежительным отношением дочери к смыслу жизни всех предков. Но ни Сашу, ни тем более Сергея не интересовали душевные терзания старика. Им от него была нужна информация, и слушать его стенания они были готовы только в качестве прелюдии к деловому общению.

– А все-таки, что насчет оборудования? Его же у вас на глазах увозили?

– И выносили, и грузили, и увезли тоже при мне.

– А грузить попросили кого-то из рабочих с фабрики?

– Нет. К этому времени тут уже никого не осталось. У них свои грузчики были. Они большущий фургон пригнали. Я у водителя спрашивал, он мне сказал, что пять тысяч в час аренда его машины стоит. Хороший парень, Вадимом звать, объяснил мне, что из этих пяти тысяч одна тысяча достается водителю, то есть ему, а четыре шли в карман владельца. Работа грузчиков оплачивалась отдельно. Вадим им даже после смены бутылку выставлял, если они возились подольше.

– Зачем?

– Чего же тут непонятного? Они работают, он стоит, а время идет. И денежки в карман Вадиму капают. Так-то вот, в каждом деле свои хитрости есть, без них никак.

– И куда же то оборудование повезли?

– Мне не сообщали, а я не интересовался. Зачем мне это знать?

– Может, случайно что-нибудь слышали?

– Ну, говорили хозяева, что повезло им. Все оборудование удалось выгодно в одно место пристроить.

– И что это за место?

– Говорю же, что не знаю.

– Ну а машина, на которой его увезли? У вас остались контакты шофера?

– Зачем оно мне?

– Может, номер машины запомнили?

– Это еще к чему? Мне деньги не за то платят, чтобы я мозги свои напрягал.

С такой жизненной позицией немудрено всю жизнь просидеть в сторожах.

– Но хоть что-нибудь вы запомнили?

Сторож замолчал. И когда сыщики уже стали думать, что ничего больше от него не услышат, он внезапно произнес:

– Название фирмы-перевозчика помню. Потешная такая надпись через весь фургон тянулась: «Едем, ту-ту!»

– Это точно?

– Точней не бывает. У меня фотографическая память. С детства что написанное или нарисованное увижу, все! Уже никогда не забуду. А на слух мне можно двадцать раз повторять, все равно не запомню.

И, помолчав, он закончил:

– Уж не знаю, пригодится вам моя информация или нет, а только если бы я не услышал, как вы промежду себя про святого Николая спорите, так и вовсе не стал бы с вами говорить.

Попрощавшись со стариком-сторожем через дверь, потому что наружу он так и не выглянул, друзья двинулись к грузоперевозчикам в «Едем, ту-ту!».

Найти их контору оказалось проще пареной репы. Первый же запрос выбросил кучу ссылок, с телефонами и отзывами довольных клиентов. Отзывы были как-то подозрительно все единогласно хвалебные. И друзья поехали в офис компании с уверенностью, что их там встретят приветливо и ответят на все их вопросы.

Действительность же несколько расходилась с чаяниями. Офис компании находился в помещении бывшего завода, много лет назад утратившего свои функции, разбитого на небольшие сектора и офисы, которые и сдавались всем желающим вести мелкий или средний бизнес.

Не успели они войти, как на них обрушился громкий возглас:

– Что вам тут надо?

Спрашивала женщина с крупными чертами лица, яркая, мощная и очень непробиваемая.

– Сведений о клиентах не даем! – заявила она, едва услышав, что нужно от нее друзьям.

– А если так?

Но даже служебные корочки не произвели впечатления на тетку.

– Только по официальному запросу!

– Как жаль, – притворно опечалился Грибков. – Значит, придется присылать за вами служебную машину. Представьте себе только эту картину. Воронок с мигалкой. Вы в наручниках и с конвоирами в форме. И потом все ваши коллеги еще долго будут судачить о том, как вас арестовали. Людям ведь не объяснить разницу между задержанием, арестом и простой доставкой строптивого свидетеля в кабинет следователя для дачи показаний. Да и поездка в обе стороны может занять у вас не один час. Не говоря уж о том, что туда мы вас доставим, а вот обратно будете добираться за свой счет. Туда-сюда мы вас катать на служебном транспорте не обязаны. Лично вам, я уверен, никаких обвинений предъявлено быть не может, а стало быть, дадите требуемые показания следователю, и дальше катитесь домой за свой счет. Да, дело ведет область, так что сами понимаете, сколько времени у вас на это уйдет.

Все это несколько поколебало уверенность женщины в своей правоте.

– Ладно, спрашивайте, – нехотя буркнула она. – Кто вас интересует?

Друзья назвали адрес, с которого было вывезено оборудование.

– Это какой период?

– Примерно год назад.

Тетка нахмурилась.

– Ну, вы и вспомнили. Это же сколько мне нужно маршрутов просмотреть, чтобы нужный вам найти.

– Водителя машины звали Вадим.

– Ах, Вадим!

Тетка моментально повеселела.

– Так к Вадиму и идите. Он вам все расскажет, если помнит, конечно.

– А вы не можете?

– У меня в компьютере только начальная точка маршрута, откуда товар забирают. Но ее вы и без меня знаете.

– А конечной почему нет?

– Зачем она нам? У нас машину на определенный срок клиенты арендуют. Иногда с водителем, иногда своего сажают. Нам без разницы, куда они на наших машинах мотаются и что перевозят. Нас интересует только время. Взяли на три часа, будьте любезны вернуть вовремя. Если задержка хоть на пять минут, то оплачивайте следующий час полностью.

– И вам совсем не важно, что на ваших машинах перевозят?

– У нас на каждой камеры стоят. Если возникают вопросы о том или ином грузе, то пожалуйста, мы можем предоставить запись.

– И нам предоставить можете? – обрадовался Сергей.

Но тетка сказала как отрезала:

– Вам – нет!

– Это отчего же к нам такая немилость?

– Не в этом дело, просто записи у нас хранятся всего месяц. Дольше хранить память накопителя не позволяет.

Вот и получалось, что единственная надежда у сыщиков была на обычную человеческую память, а отнюдь не электронную.

Им повезло, Вадим только что вернулся из очередного рейса и был еще в гараже. Он внимательно выслушал сыщиков и кивнул.

– Заказ этот я хорошо помню. И старичка-сторожа тоже помню. Говорливый такой дедок. И куда оборудование мы потом отвезли, я вам объясню.

– Адрес назовете?

– Адреса там никакого не было. Голый лес, а в лесу то ли старый дзот, то ли еще какая-то бетонная фигня из земли торчит. Но ребята-грузчики, которые внутрь коробки затаскивали, они сказали, что там полно места, только уходит оно вглубь. Я заглянул один раз – и верно, лестница, ступени, все вниз ведет.

– То есть подземный бункер?

– Что-то вроде того. Но у них там внутри все здорово было оборудовано. Никаких электрических проводов не наблюдалось, но ребята говорили, что внутри светло и тепло. Значит, электричество у них было, а стало быть, имелся и дизельный генератор.

Услышав это, Саша с Сергеем победоносно переглянулись. Оба они были уверены, что нашли базу, на которой изготавливали разноцветные пилюли с наркотиком. Ни одному честному предпринимателю не придет в голову прятаться далеко в лесу, да еще уходить под землю и всячески там шифроваться, чтобы потом в тишине и уединении честно штамповать обычный анальгин с аспирином. Нет, такие трюки были с руки наркодельцам, вот это был как раз их почерк.

– И что будем делать?

– Поедем туда! Что же еще!

– Одни?

В ответ Грибков выразительно посмотрел на Сашу, мол, не задавай глупых вопросов, и начал кому-то звонить. Совсем скоро стало ясно, что он договаривается о начале спецоперации и просит подкрепление. Очень благоразумное решение, учитывая, что люди эти опасные и склонны проявлять агрессию к тем, кто мешает их бизнесу.

Пока ехали к нужному месту, Саша был задумчив. Ему не давала покоя мысль о том, как история с убийством двух бывших детдомовцев могла быть связана с производством наркотических пилюль.

Саша прикидывал и так, и эдак, но уразуметь связи пока что не мог. Грибков тоже выглядел недовольным. Он смотрел на карту области, открытую в его смартфоне, и то и дело кряхтел.

– Не нравится мне все это.

– Ты о чем?

– Место, которое указал нам водитель фуры, находится совсем рядом с бывшим ленинградским поливитаминным заводом. Буквально в ста метрах от указанной Вадимом точки и будет тот завод.

– И что? Он же бывший.

– Но работать по сию пору продолжает. Только выпускают там теперь не витамины, а другие лекарственные средства.

– И чем ты недоволен?

– Вряд ли в непосредственной близости расположено сразу два производства, одно совсем крохотное, с одной-единственной линией, которая штампует пилюли с содержанием наркотиков. И второе, крупное, которое и занимается производством обычных таблеток.

– А если они сотрудничают? Крупное производство выполняет роль прикрытия для маленькой линии. Мы это с тобой обсуждали еще в самом начале.

– Если большое производство легальное, то там должны регулярно происходить официальные проверки. И что? Проверяльщики приезжают и не видят, что в цехах работает еще одна, нигде по документам не зафиксированная линия?

– Может, сотрудники эту линию прячут.

– Прячут? Куда прячут? Ты думаешь, что ты говоришь?

Но Саша считал, что расстраиваться и возмущаться раньше времени не стоит. Вот приедут и сами все увидят. Но Грибков все равно переживал и дергался всю дорогу.

И как выяснилось, не зря он паниковал. Потому что быстро выяснилось, что бывший поливитаминный заводик и по сей день продолжает функционировать, производя столь нужные гражданам страны медикаменты. И тот самый бункер, о котором твердил водитель фуры, был всего лишь одним из складов готовой продукции, находившихся на нескольких этажах, уходящих глубоко под землю.

Почему строителями завода была выбрана такая проектировка, сказать трудно. Строительство его происходило в нашей стране в самый разгар холодной войны. Возможно, по этой причине склад и некоторые производственные помещения было решено спрятать под землей и бетонными перекрытиями для пущей безопасности. Но так или иначе, когда они вместе с прибывшим с ними вооруженным подкреплением ворвались на склад, то ничего, кроме коробок с готовыми таблетками от головной и других видов боли, каплями в нос и свечками от геморроя, они тут не обнаружили.

Такое начало было дурным знаком. Но совсем скверно стало после того, как силовики заняли всю территорию завода. Дирекция находилась под наблюдением, а силовики и Грибков с Сашей и Бароном тщательно обыскали все помещения. Но даже феноменальный нюх Барона не сумел найти нужной штамповочной линии для четырех разной формы пилюль. Такой линии тут просто не было, потому что если бы была, то ее бы обязательно обнаружили.

Это был полный провал и фиаско. На репутацию Грибкова легло несмываемое пятно, а сам он навсегда приобрел славу паникера и пустомели, который оторвал занятых людей от важных дел, не удосужившись с начала до конца все проверить и удостовериться в том, что все пройдет идеально.

Глава 13

Конечно, Грибкову было очень обидно. Он сознавал, что сел в лужу, но не хотел в этом признаваться, и поэтому продолжал гнуть свою линию, уверяя, что раз нужный груз был доставлен в «Витамин», то совсем уж чистенькой дирекция быть точно не может.

– Интересующая нас штамповочная линия была доставлена на склад. В этом нет сомнений. Она была тут!

С этим никто из руководства «Витамина» и не спорил. Оставалось разобраться, куда штамповочная линия делась затем. И объяснить это должен был кто-то из руководства завода. Особенное подозрение внушал завскладом, полненький мужичок, который так сильно потел, что всякому было ясно: в чем-то он все-таки замешан. Именно в его хозяйстве какое-то время пылилась линия по изготовлению пилюль разных форм.

Завскладом долго мялся, пытался симулировать амнезию, но потом все же признался:

– Была такая. Не пригодилась! Долго стояла, место на складе занимала, готовый товар некуда было ставить. Вот Ролан Николаевич и сказал мне, чтобы я от нее избавился.

Ролан Николаевич сверкнул на своего подчиненного злобным взглядом, но тут же спохватился, что это могут неправильно истолковать, и кивнул:

– Все так и было. Мешала она нам. В производство ее запустить не было возможности, места для ее установки не хватало. Да и дурацкая это затея, если честно, штамповать разной формы таблетки. Таблетка должна быть круглой или овальной, чтобы ее легко было проглотить. А все эти листики и ромашки – полная дурь. Денег эта фигня стоила немалых, а толку от нее не было никакого. Изыски загнивающего капитализма, а у нас люди простые, нам такое ни к чему. Если бы можно было ее сразу не брать, то я бы и не брал. Но продавец выставил условие, либо берете все, либо ничего. Ну, мы подумали, прикинули, цена была невысокой, за такие деньги мы оборудование такого класса никогда бы не нашли. Вот мы и купили. А эту штамповочную линию, о которой вы говорите, мы ни разу не использовали. Как привезли ее в разобранном виде, так она на складе и простояла.

– И как долго простояла?

– Да пару месяцев глаза она нам помозолила.

– Кому вы ее продали?

– Не знаю. Этим Семен Иванович занимался. Он вам и объяснит.

Толстенький завскладом снова начал обильно потеть.

– Покупатель сам мне позвонил. Представился Антоном, торговым агентом, сказал, что знает, что у нас стоит никому не нужная штамповочная линия, а у него как раз есть покупатель, который подыскивает что-то похожее. Я его честно предупредил, что линия производит нестандартной формы таблетки. А он сказал, что его клиенту как раз именно такую и нужно. В общем, сделка состоялась, и мы оказались не в убытке.

– Договор можно увидеть?

Завскладом начал потеть еще сильнее. С него буквально лило ручьями. Вытирая лоб и шею огромным носовым платком, больше похожим на полотенце, он начал искать договор, но тот все никак не находился. Все это заставляло думать, что никакого договора может и не быть вовсе.

Сколько ни искали, договор так и не нашелся. Зато нашелся акт о списании в утиль той самой штамповочной линии. Сумма там стояла смешная, что позволяло думать, что директор и завскладом попросту поделили разницу в цене между собой, отсюда и их нежелание разговаривать на эту тему. Такое вполне могло быть, поскольку завод принадлежал частному лицу, а директор тут был всего лишь наемным работником, который при случае был не против положить в свой собственный карман чуточку хозяйского богатства.

– То есть вы ее продали без оформления каких-либо документов? И не знаете, куда она уехала?

– Куда уехала, можно спросить в транспортной компании, которая ее увезла.

Снова пришлось бежать Грибкову по второму кругу, разве что компания по грузоперевозкам была другая. Там все же фиксировался не только пункт отправки, но и значился пункт назначения. Вот только в этом случае он оказался промышленной зоной, на которой был расположен склад для промежуточного хранения товаров. Там тоже не слишком обременяли себя документацией. И бумаги на данную единицу хранения таинственным образом потерялись. И все же Грибков не терял надежды, что сумеет выйти на нужный ему след.

Вопреки всему, настроен молодой следователь был оптимистично.

– Такая линия – это вам не иголка, найдется!

Оставив Грибкова заниматься поисками исчезнувшей штамповочной линии, Саша с Бароном вернулись к себе на дачу. Всю дорогу голову Саши сверлила одна и та же мысль, как же ему увязать разнокалиберные пилюли, засветившиеся в этом деле уже столько раз, со случившимися убийствами Люды-Торопыги и Игоря-Кармана.

– Кто же мог их убить? Лишай? Но Люду убить Лишай точно не мог. Он сам в инциденте с Людой был пострадавшей стороной. Ему тоже досталось по черепу, пусть и не так сильно, как самой Люде. Или просто череп у Лишая оказался куда крепче, вот он и выжил. Но потом он сам до смерти кого-то боялся, потому и дал деру, прихватив с собой свою подружку.

Конечно, можно было предположить, что существует не один убийца, а их двое.

– Один убил Люду, и это был не Лишай. Сам Лишай убил Кармана, потому и сбежал вместе с Доминикой.

Как бы там ни было, но Саша чувствовал, что эти двое сбежали неспроста. Если бы удалось проследить их путь и задержать парочку голубков, то, возможно, это дало бы их расследованию новый толчок.

Саша позвонил Грибкову, но тот сказал, что сам давно додумался до этой ценной мысли. И если Саша помнит, просил его навести справки о том, на какой машине укатили Лишай с Доминикой.

– А ты моей просьбы не выполнил.

– Когда мне было? Я с Лизой возился, а потом с тобой встречался.

– Поэтому это сделали за тебя мои коллеги. Мы по камерам проследили весь путь беглецов до одной промышленной зоны. Догадываешься, до какой?

– Той, куда отвезли штамповочную линию, проданную со склада «Витамина»!

– Молодец! – похвалил его Грибков. – Соображаешь. Сейчас наши коллеги все там осматривают. Помещений много, но найдем! Человек не иголка, найдется! Кстати, хочешь новость о нашем Лишае? Удалось навести нам про этого голубчика кое-какие справки. Пока что совсем немного, но выяснилась одна крайне любопытная для нашей истории деталь. Знаешь, кто он по специальности? Химик!

– Химик?

– Химик-недоучка, но при этом не просто химик. Отучился три года в фармацевтическом университете. Чувствуешь, что вырисовывается какая-то связь?

– Чувствую!

Саша и в самом деле чувствовал связь, и от этого восторг буквально переполнял его. Наконец-то можно увязать воедино таинственные таблетки и всю эту интернатскую компашку.

– Образование свое наш Максик не закончил, был отчислен с четвертого, последнего, курса за плохое поведение. Что именно там у них случилось, все подробности выясню завтра. Но согласись, интересная подробность?

– Очень!

– К тому же, судя по оценочной ведомости, у него там либо пятерки по специальным предметам, либо тройки по всяким там дополнительным дисциплинам. История религии, экономика, правоведение – это все весьма слабо интересовало нашего героя во время обучения. По всем этим предметам у него всегда тройки, как я подозреваю, поставленные студенту из жалости. Зато по специальным предметам у него твердые пятерки.

– Надо искать Лишая.

– А мы, по-твоему, чем занимаемся? Ищем!

Саша почти не мог спать, так волновался. Лишь ненадолго забылся, но почти сразу проснулся от звонка смартфона.

Оказывается, ему снова звонил Грибков. Было уже семь утра, вполне приличное время для подъема. Вот только Саша что-то сомневался, что Грибков звонит исключительно для того, чтобы разбудить его. И предчувствия Сашу не обманули.

– Слушай, – голос у приятеля был смущенный, – ты не мог бы вместо меня съездить по месту учебы Лишая? Поговоришь там с его преподавателями, послушаешь, что они тебе про него расскажут.

– А ты чего же?

– Занят.

Саша выразительно помолчал, давая понять, что был бы не против узнать, чем же таким важным в столь ранний час занят его друг.

Сергей помялся, но потом со вздохом все же сказал:

– Ладно, так и быть, открою тебе правду. Нашли мы Лишая. И Доминику – подружку его – тоже нашли.

Но голос у Грибкова звучал как-то нерадостно. И он повторил, что требуется помощь Саши, чем привел того в недоумение.

– Если задержали беглецов, то зачем мне ехать в эту «Фарму»? Сами у Лишая и спросите, какое он имеет отношение к разноцветным пилюлькам.

– Рад бы, да не могу я у него ничего спросить.

– Почему?

– Потому что они оба убиты, – буркнул Грибков.

– Как?

– И Лишай, и его девчонка, оба убиты, – повторил Грибков. – Он убит ударом по голове. Она сперва оглушена, потом задушена. По всему видно, что убийца подстерегал их в помещении склада. Когда они вошли, он вырубил свет и напал на них в темноте.

– А свидетели есть?

– Убийца справился со своим делом за считаные минуты, потом сразу же покинул место преступления. Удалось зафиксировать с помощью камер видеонаблюдения некую темную фигуру, удаляющуюся от места трагедии. Но ни лица, ни других особых примет разглядеть не удалось.

– Это ужасно.

– Правда, есть для нас и хорошая новость. Убили этих двоих в том месте, где стояли емкости с химическими соединениями, а также кое-какое оборудование, пригодное для производства лекарственных или наркотических средств. В частности, перегонные аппараты, электронные весы, спектрографы. Похоже, они планировали расширять свой бизнес.

– Кто же их убил? Конкуренты? Или Колдунов?

– Это мы сейчас и должны выяснить. Учитывая, что из всей компании в живых остались только двое – Колдунов и Лиза, то убийцей логичней всего признать именно Колдуна. Его подружка Лиза сейчас уже очухалась после приема сиреневеньких пилюлек, ее допрашивают, но дело с ней идет туго. Похоже, то ли последствия коматозного состояния, в котором ее нашли, сказываются на работе ее мозга, то ли она что-то знает, но признаваться не хочет или просто боится. Конечно, мы ее расколем, но на это может уйти слишком много драгоценного времени. А оно, я чувствую, не ждет.

– Что же делать?

– Сейчас нам позарез нужно выяснить, под какой личиной нынче скрывается от всех этот Колдунов. Поэтому дуй немедленно к педагогам в эту «Фарму» и тряси их там, словно груши. Выясни, с кем из своих наставников Лишай общался тесней всего. Спроси, с кем из одноклассников был ближе, чем с другими. И выясни, за что его, в конце концов, турнули из университета при общей вполне себе сносной успеваемости.

Саша пообещал, что все сделает. И, довольный тем, что хоть этот груз он смог переложить на чужие плечи, Грибков вернулся к осмотру места преступления.

Сигнал от его коллег поступил всего полтора часа назад. На рассвете они вскрыли это ничем не отличающееся от сотен соседских помещение и обнаружили на полу два трупа. У обоих были разбиты головы. Молодой мужчина и темноволосая смуглая девушка лежали рядом, держась за руки. Со стороны это выглядело так, словно даже в смерти они не пожелали расстаться.

На теле мужчины следов борьбы не обнаружилось, а вот девушка была сильно помята. У нее была разбита губа и содрана кожа на щеке.

– Видимо, убийца действовал в одиночку, – предположил эксперт. – На мужчину он напал внезапно, тот не ожидал нападения и не сумел оказать сопротивления. А вот девушка была уже начеку. И хотя ей не удалось спастись, но своего убийцу она тоже потрепала.

И эксперт поднял обе руки убитой. Яркий маникюр на некоторых пальцах жертвы был поврежден, ногти сломаны. И под ногтями виднелось что-то темное.

– Это кровь, – сообщил эксперт. – Она перед смертью знатно расцарапала своему убийце физиономию или руки.

– Значит, у нас есть образцы его ДНК?

– Да, образцы есть. Сравнивать нам их не с чем, а вот сама ДНК, да, есть.

Но Грибков все равно был доволен. Он был уверен, что носитель обнаруженной под ногтями убитой Доминики ДНК рано или поздно отыщется. А пока что вырисовывалась прелюбопытная ситуация.

Грибков зажмурился, и перед его глазами предстало следующее зрелище.

Лишай – способный, хоть и недоучившийся студент-химик, не обремененный никакими лишними моральными ценностями. Люда-Торопыга – ловкая наладчица станков и механизмов, жадная до денег, но при этом спокойно уволившаяся с хорошо оплачиваемой официальной должности. И наконец, собственно Игорь-Карман – общительный продавец всевозможных восточных пряностей, благовоний и лечебных трав, а также незапатентованных ни одним официальным лицом средств народной медицины, не подлежащих никакому учету ни в одном надзорном органе просто в силу невозможности этого.

Все сведения о троице прекрасно укладывались в голове молодого следователя в некую стройную картину. И даже пропавший инженер-изобретатель мелькал где-то над ними всеми, почему-то паря в воздухе и трепеща крылышками, которые отросли у него за спиной. Не хватало лишь одного человека. Организатора и комбинатора, который смог бы соединить всех троих в одно жизнеспособное целое, приносящее ему баснословный доход.

И Грибкову даже казалось, что он знает такого человека. Способного, предприимчивого, сильного и ловкого. В одно и то же время знакомого и с химией, и с технологиями производства лекарственных и прочих веществ, не чуждого работы руками и разбирающегося в чертежах. Что-то такое мелькало в голове у Грибкова, но тут его отвлекли.

Звонил ему Рубик.

Как обычно, Рубик сразу же приступил к делу:

– Ты просил тебе позвонить, когда я что-нибудь пойму с этими пилюльками.

– Да! Так ты понял?

– Зачем бы я стал иначе отвлекать тебя от дел!

– Ну?

– Молекулярное строение и структура первого вещества является точной копией второго и четвертого образцов. Но при этом атомные орбитали перекрываются лишь у первого и третьего.

Глаза у Грибкова немедленно вылезли из орбит, и он с изумлением переспросил:

– Чего-чего?

Рубик решил, что Грибков просто не расслышал, и с готовностью повторил. И тут же продолжил свои заумные высказывания, от которых у бедного Грибкова моментально разболелась голова.

– Хватит, – взмолился он. – Скажи мне все то же самое, но по-простому. Это наркотики?

– Грубо говоря, да. Все четыре вещества оказывают свое действие на восприятие человеком окружающего мира. Первое является мощным энергетиком и анальгетиком. Одна такая пилюлька равна нескольким чашкам черного кофе, выпитого натощак. Проглотишь пилюльку и скачешь, словно козел, не чувствуя ни боли, ни усталости. Второе и третье сходны по своему действию, но они так же повышают выносливость, придают силы и энергию, но на более долгое время. А вот четвертое вещество, напротив, успокаивает и погружает в эйфорию, наполненную красочными галлюцинациями.

– А пятое? Там было пять видов пилюль.

– С пятым я пока что не до конца разобрался. В нем столько всего намешано, но я буду продолжать.

– Достаточно пока и тех четырех, – пробормотал Грибков и принялся соображать. – То есть получается, что первую пилюлю можно принять утром, чтобы взбодриться и встать с кровати, не чувствуя дискомфорта в организме. Вторую и третью можно выпить в течение дня, чтобы поддерживать себя в бодром состоянии. А четвертую пилюлю лучше всего выпить на ночь, и тогда сон твой будет глубок, сладок и наполнен чудесными видениями.

– Видениями, которые могут сохраняться и на следующий день, потому что действие этого препарата идет волнами.

– Очень интересно. А тебе когда-нибудь встречались подобные наркотики?

– Нет. Пока что не приходилось сталкиваться. Но в то же время в той дозировке, которая попала в мою лабораторию, они не могут оказать сильного наркотического эффекта. Что-то легонькое и очень приятное.

– Скажи, кому бы ты предложил комплекс этих препаратов?

– Я? Никому! Ты же знаешь мою позицию!

– На месте его производителя, – уточнил Грибков.

– А! Ну, так бы сразу и говорил… Если рассматривать действие всех четырех пилюль в комплексе, то я думаю, что эти пилюльки охотно глотали бы старички. Они часто чувствуют себя плохо по утрам и ощущают упадок сил днем. И засыпают они всегда с трудом, а спят мало. Так что думаю, им бы эти пилюли пришлись по вкусу.

– Вот и я так думаю, – пробормотал Грибков, в голове у которого тут же возникла идея. А зачем им рыскать по городу в поисках подпольной нарколаборатории, в которой работает штамповочная линия по изготовлению разноцветных пилюль. Куда проще отследить поставщика, который вскоре привезет очередную порцию товара в дом отдыха для старичков «Вишенка».

И как только Грибков это осознал, он тут же принялся трезвонить Саше.

– Ты еще не выехал?

– Я уже в городе.

– Немедленно возвращайся назад.

– Это еще почему?

– Ты должен поехать в «Вишенку» и караулить, когда им привезут новую порцию пилюль для старичков. Ты говорил, что они у них подходят к концу.

– Да, говорил. Но вовсе не факт, что это случится именно сегодня. И раз уж я приехал в город, давай я все-таки наведаюсь в эту «Фарму».

Уговорить Грибкова удалось лишь после того, как Саша пообещал, что сразу после общения с педагогами Лишая он рванет прямой наводкой в «Вишенку».

Саша так и собирался сделать. И хотя грядущему разговору суждено было в корне поменять все его планы, он об этом еще ничего не знал.

В университете Саше пришлось изрядно побегать, чтобы найти человека, который помнил нужного студента. Человеческая память коротка, и Саше уже стало казаться, что ему не выполнить полученное от Грибкова задание. Да, в ведомостях имя студента Максима Климова, таково было настоящее имя Лишая, числилось, но никто из его преподавателей не мог сказать о нем ничего, кроме самых общих фраз.

– Способный молодой человек, но учился крайне неровно. Те предметы, которые были ему интересны, он сдавал на «отлично». Но если тема его не цепляла, то он даже не прилагал особых усилий, чтобы это скрыть.

– Но все-таки он доучился до четвертого курса.

– Да, наверное.

– А потом была какая-то история, после которой его отчислили.

Лоб преподавателя собрался складками, он мучительно пытался вспомнить, что же там произошло с нерадивым студентом, и не мог.

– Может, он что-нибудь украл? Или перестал посещать лекции?

– Вам лучше обратиться к Алле Захаровне. Она курировала их курс, вероятно, она сможет вам помочь.

Аллу Захаровну пришлось поискать еще с полчасика. Женщина была уже немолодой, но очень энергичной.

– Полиция? Я так и знала, что этим кончится. И я его предупреждала. Все эти опыты, они до добра не доведут! Впрочем, сам Климов был неплохой мальчик, только очень слабохарактерный и ведомый. Если бы ему удалось найти себе другую компанию, возможно, что и путь у него был бы совсем другим.

– А что за компания?

– Отчислили их вдвоем. Климова и еще одного студента. Сейчас я уже не вспомню его фамилию, но они учились вместе в одной группе. Если хотите, то я покажу вам их обоих. У меня сохранились фотографии всех первокурсников. Не стала исключением и их группа. Пойдемте, я их вам всех покажу.

Шагала она так быстро, что Саша с трудом поспевал за ней. Попутно Алла Захаровна давала пояснения по делу об исключении Климова-Лишая.

– До третьего курса у меня не было особых причин, чтобы проявлять особенную тревогу. Хотя некоторые звоночки случались, этого я не скрою. Иногда с полок пропадали химические реактивы, иногда я замечала, что в мое отсутствие, возможно, даже по ночам кто-то работает в лаборатории. Когда спрашивала, то все отпирались. Но я чувствовала, что без Климова и этого его дружка… дело тут не обошлось. Но когда я спрашивала у них напрямик, то Климов отводил глаза, а второй заявлял, что они тут ни при чем. Я ему не верила. И вот, когда они оба уже учились на четвертом курсе, оказалось, что я была все эти годы в своих подозрениях совершенно права. Как-то мне пришлось вернуться ночью в лабораторию, потому что мне показалось, что я забыла выключить автоклав. И когда я приехала, то застала тут их двоих. Они как раз заканчивали процесс и собирали получившиеся на выходе какие-то белые кристаллы. Разумеется, мне это показалось подозрительным. И я спросила, что они тут делают. В ответ Климов страшно перепугался и попросту сбежал. А вот его приятель был невозмутим. Собрал получившийся продукт, оттолкнул меня с пути и приготовился уйти. Это меня окончательно возмутило. Я вцепилась в него и потребовала объяснить, что это все означает. И если он не объяснит, то я вызываю полицию. В ответ он рассмеялся и сказал, что если я совсем ку-ку, то могу звонить в полицию, но лично он на моем месте не стал бы этого делать, потому что ответственной за лабораторию числюсь я, а стало быть, и отвечать за изготовление наркотического вещества придется тоже мне.

– Так они варили наркотики!

– Варили… – поморщилась Алла Захаровна. – Какое грубое слово! И оно совершенно не объясняет всего процесса. Варят дома на плите борщ, молодой человек, а эти студенты проводили сложный синтез вещества. И если бы не то, каков получился конечный выход продукта, то я бы ими даже восхитилась. Оба были талантливы. Климов в меньшей степени, его приятель в большей. Подумать только, они самостоятельно разработали тему для потенциальной кандидатской работы или даже докторской. Но мне в тот момент меньше всего хотелось восхищаться их успехами в изучении химии. Меня волновал моральный аспект случившегося.

– Представляю, как вы расстроились.

– И главное, этот подлец был совершенно прав, я не могла обратиться в полицию, потому что тогда подозрение в первую очередь пало бы на меня.

– И что же вы сделали?

– Я поставила в известность декана, повинилась перед ним, спросила совета и услышала, что студенты должны быть отчислены, а я за ротозейство получаю выговор с занесением в личное дело.

– И никакой полиции?

– Никакой. Впоследствии мы своими силами провели небольшое внутреннее расследование, которое показало, что мерзавцам удалось охмурить нашу лаборантку, очаровательную, но, увы, совсем недалекую девочку. Эта Лизочка призналась мне, что еще с первого курса она дружит с этими ребятами. И что она неоднократно оставалась на ночь в лаборатории, открывала окна и запускала этих негодников, чтобы они творили тут свои опыты. Лизочка плакала и клялась, что она понятия не имела, что именно делали ее дружки, но у меня было большое сомнение на ее счет. К самой Лизочке у меня на тот момент не было никаких претензий, вряд ли она была полностью в курсе всего того, что творили ее дружки. Хотя, когда я впоследствии взялась расспрашивать других студентов, то узнала, что Лиза является выпускницей того же интерната, из которого вышли и Климов с приятелем. Значит, она мне солгала, и она знала ребят гораздо раньше, еще до того, как они поступили к нам на учебу, а она пришла устраиваться лаборанткой.

У Саши перехватило дыхание, когда он это услышал. У него даже руки и ноги похолодели, так как вся кровь прилила к голове, к мозгу.

Даже голос у Саши задрожал от волнения, когда он спросил:

– То есть приятель нашего Климова по «Фарме» также учился в интернате вместе с ним?

– Да. Студенты именно так и утверждали. Говорили мне, что эти трое – сироты и закончили одно и то же учебное заведение, интернат где-то за городом. Хотя я потом не поленилась, проверила слухи, и в личном деле я никаких подтверждений этим слухам не нашла. Да, Лиза и Климов учились вместе. Но вот второй юноша заканчивал обычную среднюю школу в нашем городе.

– И как же была фамилия этого второго студента? Уж не Колдунов ли?

– Нет, точно не Колдунов, – покачала головой Алла Захаровна. – Фамилия его была… Впрочем, мы уже пришли, я лучше сразу покажу вам его фотографию.

Фотографии хранились у Аллы Захаровны в компьютере, каждая папочка была аккуратно пронумерована. У нее все было четко.

– Я уже не первый год храню фотографии и документы в электронном виде. Не доверяю бумажной документации. Да и все фотографии, которые были мной сделаны, кто-то уничтожил, залив мой архив соляной кислотой. А те, что я держала на жестком диске, все сохранились. Ну, про них и не знал никто. А вот и их группа! Вот и Климов со своим дружком.

И она указала на фотографию, на которой Саша легко узнал Лишая. Да, тут он был гораздо моложе, симпатичней и лучился юностью и свежестью. И все-таки это был он. Его смуглая кожа и пронзительный взгляд чуть раскосых темных глаз. А вот рядом с ним…

Рядом с ним стоял молодой человек, чье лицо Саше тоже было очень хорошо знакомо. И увидев его, Саша охнул, потому что понял, какого дурака все они валяли до сих пор. И еще он понял, что бежать ему надо совсем не в «Вишенку», а совсем в другое место. Именно туда Саша и помчался, едва выйдя из учебного заведения.

Он с изрядным облегчением оставил позади себя ступени университета, досрочно выпустившего из своих стен двух изрядных мерзавцев. Этих людей, затеявших крупную аферу по изготовлению пилюль, давно следовало передать в руки полиции. И если бы сотрудники кафедры, на которой эти двое делали свои первые, пока тогда еще робкие шаги на преступном поприще, не были бы столь мягки с горе-студентами, то многих бед можно было бы избежать.

Иногда кажущаяся доброта оборачивается потом большим горем. И если бы этих двоих остановили еще в самом начале их пути, то, возможно, не было бы и той аферы, которую им удавалось долгое время крутить с большим успехом и притом совершенно безнаказанно, но закончить которую пришлось с большой кровью.

Глава 14

Спустя совсем короткое время Саша был в нужном месте. И первым, кто встретился ему на пути, оказался тот человек, которого сыщик как раз и хотел увидеть.

– Привет, – махнул он рукой, здороваясь с Сашей. – Ты ко мне?

– К тебе! К тебе!

Был ли то счастливый случай или злой оскал судьбы, но, так или иначе, он состоялся.

Саша при виде этого типчика не смог скрыть своего возмущения. Оно буквально рвалось из него и, не находя другого выхода, булькало где-то у него в горле. Даже полный кретин понял бы, что Саша изнывает от охватившего его негодования. А этот человек дураком точно не был. Он все понял правильно, но ничуть не испугался.

– Если ко мне, тогда поехали со мной, по дороге и поговорим обо всем.

И хотя тон его был совершенно спокойным, но из-под полы куртки выглядывал ствол пистолета, который тут же ткнулся Саше в бок.

Сперва Саша даже не понял, что же с ним произошло. А когда понял, то запаниковал. Он понял, что натворил глупостей и здорово попал по своей собственной горячности. Нужно было не мчаться для разговора тет-а-тет сломя голову, а сперва позвонить Грибкову, дождаться подкрепления, а потом уже всем вместе идти на задержание опасного преступника.

Тот словно понял, о чем сокрушается Саша, и сказал:

– Не переживай, ты все правильно сделал. Если бы ты стал ждать Грибкова или других, то вы бы не успели ко мне. Я ведь уже уходил, ты сам-то перехватил меня буквально в последнюю секунду.

– Ты что, мысли мои читаешь? – окончательно разозлился на него Саша.

– А мне их и читать не нужно, у людей вроде тебя все и так на лице написано. Нужно лишь присмотреться хорошенько.

К этому времени они уже сели в автомобиль преступника, и обе руки у Саши оказались пристегнуты наручниками. Он едва мог пошевелить ими, зато его спутник убрал пистолет от его ребер и слегка расслабился. Он крутил руль и даже слегка напевал. Да, он был в прекрасном настроении!

– Куда мы едем? – спросил у него Саша.

– В тихое и безопасное место. Ты же мечтал найти лабораторию, в которой производят те прекрасные пилюльки, которые так любят старички и старушки в «Вишенке» и других местах? Вот я тебя туда и отвезу.

– Убить хочешь?

– Зачем же мне тебя убивать? Ты молодой и крепкий, ты мне еще не один год послужишь. А то, понимаешь, после некоторых событий стало туго с обслуживающим персоналом, у нас на производстве сегодня работать совершенно некому. Химик наш, отвечающий за внедрение новых разработок в производство, погиб. Наладчица оборудования тоже. Даже отдел сбыта у нас нынче обезглавлен. Вот ты нам и пригодишься. Конечно, особых трудовых подвигов ждать от тебя не приходится, наружу тебя никто больше не выпустит, а навыков в нашем деле у тебя никаких, но кое в чем и ты можешь быть полезен.

– А если я не соглашусь?

– Тогда ты умрешь, конечно. Кормить балласт просто так я не стану. Я человек рациональный, нарочно никого мучить не люблю, но если мне сопротивляются или предают мои интересы, тогда уж извините.

Саша с ненавистью смотрел на его полное и круглое лицо. И как он мог находить его когда-то симпатичным? Наверное, это случилось, потому что злодей постоянно улыбался, вот он и производил впечатление славного парня.

Но Барон-то мигом его раскусил! Вспомнив, как его четвероногий друг яростно облаивал этого типа, Саша устыдился. А они с Грибковым еще заругались тогда на Барона, обозвали пса пустобрехом и дураком и выставили его из лаборатории за дверь. А вон как оно получилось, Барон-то оказался поумней их обоих!

– Как тебе удалось обвести вокруг пальца Грибкова?

– Не так уж это было, скажу я тебе, и сложно. Пришлось, конечно, кое-чем пожертвовать, чтобы он полностью проникся ко мне жалостью и сочувствием, но в итоге у меня все получилось. А это главное. Доверие в нашем деле – это все.

– Кое-чем пожертвовать – это своей женой и дочкой?

– Ну, девочка-то была не моя, я лишь ее усыновил. Капризное, вечно сопливое существо, ничуть не жалел, когда ее не стало. А вот жену, признаюсь, мне было немного жалко убивать, но свою службу она мне сослужила исправно.

– Значит, никто тебе не угрожал? Не было никаких бандитов? И никакие бандиты тебя не похищали и не требовали от тебя готовить наркоту для них?

– Конечно, никто меня не заставлял пахать на них. Но Грибкову и остальным полицейским знать об этом было не обязательно. Я прикончил всех своих шестерок, которые на меня работали, сохранив главное – мозг и костяк организации, которая совсем скоро и с еще большим размахом заработала в другом месте.

– То есть ты сохранил для дела себя, Лишая, Торопыгу и Кармана?

– И еще кое-кого. Но их из окруженной полицией лаборатории мне удалось вовремя эвакуировать, полиция про них ничего не узнала, а все те, кто оставался на рабочих местах и погибли при штурме, они особой роли никогда не играли.

– И все же ты их убил.

– Пришлось. Ведь, мертвые, они выдать меня уже не могли. И в тот раз мне удалось не только уйти от ответа, но и обернуть ситуацию себе на пользу.

– Ты сделал вид, что сам жертва, согласился сотрудничать, убедил всех в своем раскаянии и теперь работаешь на полицию!

– Работаю я всегда только на самого себя. Такой мой жизненный принцип. Но ты верно подметил, работа в криминалистической лаборатории под крылышком у полиции помогала мне держать нос по ветру и вовремя предупреждать возможные осложнения для себя в будущем.

– Твоя же настоящая фамилия Колдунов. А зовут тебя Родион.

– А стал я Романом Рубиком.

– И как ты сумел сменить не только фамилию, но и всю свою биографию?

– Шутишь? Это в те годы было вообще ни о чем. Нашел одинокого парня, моего ровесника, про которого точно знал, что его судьбой никто не будет интересоваться и который был немного похож на меня, убил его и забрал себе его документы. Затем пошел в полицию и написал заявление об утере паспорта. Мне выдали другой на имя убитого парня, но уже с моей фотографией.

– И они не сличили его с прежними фотографиями владельца паспорта?

– Ну, я же тебе объясняю, в те годы все было существенно проще. Нашлись люди, которые помогли мне решить этот вопрос. Я всегда нравился женщинам, хотя и не понимал до конца почему. Но они ко мне буквально клеятся, а я всегда этим пользовался.

– Я даже знаком с одной из жертв твоих чар!

– Если ты про Лизку, то этот этап давно пройденный. Всегда была влюблена в меня, ничего за эти годы в голове у глупой бабы не поменялось. Будь она поумней, давно бы могла найти себе приличного мужа и забыть меня, словно страшный сон. Но нет, ей, кроме меня, никто был не нужен. Так и живет от встречи к встрече.

– И слушается, и выполняет все твои приказы?

– А иначе не будет даже этих встреч. Но ты же собирался со мной не про личное счастье Лизы поговорить? Тебя же интересует, как мы с ребятами, будучи жалкими детдомовцами, в итоге сумели развернуть наше нехилое производство и стали получать с него прибыль?

Саша не стал отказываться и честно признался:

– Да, интересует.

– Ну, так это было несложно. Нас словно сама судьба готовила к этому. Два химика, способных разработать перспективный новый синтез и даже не один, наладчик станков и оборудования, способный запустить и поддерживать в идеальном рабочем состоянии линию по производству пилюль. И владелец магазина, через который легко было осуществлять продажу этих разноцветных пилюль разных форм. Не сразу, но мы придумали этот хитрый ход.

– Стали подкрашивать пилюли?

– И штамповать их в виде ромашек и прочих забавных фигурок. Стоило придать им оригинальную форму, и они моментально становились похожи на все эти милые оздоровительные штучки, которые так любят современные люди, стремящиеся жить вечно. Я был счастлив. Разработанный нами синтез удалось успешно внедрить в производство, он приносил стабильный доход, и я стал работать над следующим препаратом. К сожалению, тут я столкнулся с рядом проблем. Мне было необходимо оборудование, которое я представлял лишь теоретически. Мне был нужен человек, способный воплотить мои мечты в реальность. Но кто ищет, тот всегда найдет. И такой человек нашелся, он все это время был под самым моим носом. К сожалению, работать на меня добровольно он не захотел, пришлось его забрать к себе насильно.

– Как меня сейчас?

– И тебя, и многих других.

Ого! Даже так! Саша слушал и мотал на ус, готовясь впоследствии рассказать об этих преступных откровениях полиции. И снова его мысли отразились на лице у юноши и вызвали у злодея лишь саркастическую усмешку.

– Не надейся, что тебе когда-нибудь удастся пересказать кому-нибудь то, что я тебе только что рассказал. Зарекаться на всю жизнь не буду, но ближайшие годы, пока я веду свой бизнес в этом городе, тебе придется провести у меня в гостях. И поделиться ни с Грибковым, ни с другими своим открытием ты не сумеешь.

К этому времени они выехали за город, и Рубик, став серьезным, произнес:

– А теперь, с твоего позволения, я попрошу тебя на время ослепнуть. Не хочу, чтобы ты видел, куда мы едем.

– Хорошо.

– Вот эти очки ты нацепишь на нос.

С виду это были самые обычные солнцезащитные очки, но стоило им оказаться на глазах у юноши, как Саша почувствовал, что и впрямь ослеп. Вокруг него внезапно наступила полная темнота.

От неожиданности он даже воскликнул:

– Я же ничего не вижу!

– На это и расчет. Хорошая штучка, правда? Стоит дорого, но зато работает отлично.

Судя по голосу, злодей был доволен. Оно и понятно, злодейский характер, он такой. Чем хуже людям вокруг них, тем им приятней. Впрочем, данный конкретный злодей отличался еще и тем, что любил поговорить и похвастаться своими гнусными делишками, которые находил великими.

– Ты не пожалеешь, что согласился поехать со мной, – болтал он. – Во-первых, ты тем самым продлил себе жизнь. Не согласился бы, я бы пристрелил тебя по дороге, по большому счету терять мне нечего. Одним трупом больше в моей биографии, одним меньше, роли уже не играет.

– А во-вторых?

– Во-вторых, ты совсем скоро увидишь нечто, чего другим не суждено увидеть никогда в жизни.

В голосе звучала такая неприкрытая гордость, что Саша невольно испытал прилив любопытства. Но это желание быстро потухло, и вновь навалилась тоска. Нет, все-таки это уму непостижимо, какого же дурака он свалял, сев в машину к этому типу. Даже нет, не так, дурака он свалял еще раньше, когда сунулся к нему без всякого прикрытия.

В таком настроении они ехали довольно долго. Преступник напевал, Саша тосковал.

Но долго унывать он не привык, поэтому решил все же прояснить для себя кое-какие остававшиеся у него вопросы.

– А те сиреневые пилюли, которые я нашел в сумке у Элизы, они ведь были какие-то особенные?

– Каждый разработанный мною препарат – особенный! – с гордостью отозвался Рубик. – Но ты прав, сиреневые ромашки – это ноу-хау. В продажу они еще даже не поступали. Сделал их специально для моей Лизоньки.

Какие-то особенные нотки прозвучали в этот момент в голосе Рубика. Может, если бы Саша был в обычном своем состоянии, то он бы и вовсе не обратил на них внимания. Но так как он не мог использовать зрение, все остальные органы его чувств были обострены до предела.

– То есть ты дал ей протестировать опытный образец? Использовал свою верную подружку в качестве подопытной крысы?

Рубик опечалился.

– Как ты все умеешь некрасиво подать, – сказал он. – Почему сразу крыса? К тому же настоящие крысы были вполне довольны этими пилюлями. Просто мне хотелось до конца понять суть действия этого препарата. А сама Лиза была очень довольна, что может мне помочь. С нервишками у нее всегда было плохо. А эти пилюльки помогали ей держать себя в руках. Успокаивающие пилюли, но без седативного эффекта, а напротив, повышающие работоспособность. Это был вау эффект! Никому до сих пор не удавалось сделать ничего похожего. Правда, побочный эффект все же обнаружился, и мне он не нравился. При длительном приеме пациента рано или поздно все же накрывало. Он погружался в сон, похожий на летаргию. И самое главное, что произойти это могло в самое неподходящее время.

– То есть человек принимал твои пилюли день, два…

– Или даже месяц! И все у него шло нормально. А потом одна пилюля – и бац! Он в коме!

– То есть Лизе еще повезло, что она не окочурилась сразу?

– Разве нет? Она не умерла? Странно это слышать. Мои подопытные мыши подыхали уже на четвертый день приема.

– Так ты рассчитывал, что она умрет?

Рубик промолчал, и Сашу осенило:

– Ты специально подсунул ей эти таблетки, потому что хотел ее смерти! Ты хотел избавиться от нее точно так же, как хотел избавиться от остальных своих друзей. Чем же они тебе так не угодили?

Рубик снова промолчал, но Саша не собирался сдаваться:

– А мне еще говорили, что ты любил свою Торопыжку. Сплошное вранье! Никого ты не можешь любить! Ты – убийца!

Саша думал, что и тут Рубик отделается молчанием, но он ответил:

– Торопыга и я… ты все равно этого не понимаешь. Это было больше чем любовь. Она была для меня всем. Другой такой женщины я никогда не встречал. Мы все – интернатские, старались держаться одной компанией. Лишай и Карман с Лизой всегда были со мной заодно. Но Торопыжка… она была мне больше, чем другом или любовницей, она была моей правой рукой. В ней была какая-то энергия, которая позволяла двигаться вперед нам всем. Когда мы с Лишаем начали штамповать свои таблетки, у нас был только самый примитивный пресс. Именно Торопыга помогла отладить его работу, когда он сломался. И пока она с ним возилась, я смотрел на нее, и вдруг меня осенило. Нам нужно открыть свое производство. Сам препарат у нас уже есть. Как его распространять, мы придумаем. Мастер есть. Химики, способные запустить процесс, тоже. И дело закипело. Но если бы не Торопыга, то ничего бы этого могло и не случиться.

– Ладно, ты ее любил, но она тебя не любила. Сначала ты ждал, когда она тебя оценит, а когда понял, что этого не будет, просто убил ее.

– Не убивал я ее, – тусклым голосом произнес Рубик. – Это все Карман с Лишаем. Это была их затея. Кретины убогие! Не давали им покоя бумаги Григория Павловича.

– Григорий Павлович – это пропавший муж Люды, которого она искала?

– Никуда он не пропадал. И Люда совершенно точно его искать не собиралась, потому что прекрасно знала, где он находится. Мы его похитили по ее же совету. У мужика мозги набекрень, в быту он словно ребенок. И ничего ему в этой жизни другого не надо, только дай ему чего-нибудь этакое изобрести. Мы его и привезли к нам на производство и попросили помочь. У меня возникли кое-какие новые идеи, но нужно было решить, как их осуществить. Рабочие моменты, но Григорий Павлович помог нам их решить.

– Как же вы его убедили помогать вам?

– Очень просто. Показали ему через стекло в другой комнате Люду, сказали, что его жена у нас. И если он не захочет с нами сотрудничать, то мы порежем ее на кусочки прямо у него на глазах.

– И он вам поверил? Поверил в это вранье?

– Почему же ему и не поверить? Он же не знал, что Люда причастна к его похищению. Он думал, что она такая же пленница. Общаться между собой мы им не позволяли, твердили, что она находится у нас в заложниках и вынуждена работать на нас точно так же, как и он сам. Он пороптал, а потом смирился. Увлекся работой и до последнего времени никаких проблем с ним не возникало.

– И что же случилось потом?

– Потом нелегкая его дернула заговорить с этими двумя оболтусами о своем изобретении, которое у него хранится дома в коричневом портфельчике. Каким-то образом он сумел убедить Кармана и Лишая в том, что это изобретение им всем принесет миллионы. Договорился, что они потихоньку принесут эти бумаги. Они обратились к Люде за помощью. Та сначала согласилась отдать им этот чемоданчик, а потом спохватилась и потребовала себе долю. Да еще сказала, что и мне нужно будет отдать мою. Раз уж мы вчетвером вместе с самого начала, то и делиться нужно поровну. Делиться ни со мной, ни с ней мифическими миллионами эти обалдуи не захотели и убили Людку.

– А тебя?

– А меня за что? Подразумевалось, что я ничего не знаю про эти бумаги. Да я и не знал, пока не начал выяснять, что же случилось с Людой. Когда я услышал от Грибкова про то, что убийцу интересовал чемоданчик инженера, то смекнул, что к чему. Потом я поехал к Карману и потолковал с ним хорошенько. Он во всем признался, сказал, что не хотел убивать Люду, хотел ее лишь припугнуть, но не рассчитал силы. Он очень раскаивался, но это ему уже не помогло.

– Так убийство Кармана – это была с твоей стороны месть? Ты мстил ему за смерть Люды? Поэтому тело Карманова было так сильно изуродовано? Ты выместил на нем всю свою злость! Мстил ему за смерть любимой женщины.

– Он не имел права покушаться на мое! Торопыга была моя! Только я мог решить, жить ей или умереть.

– Достаточно, если бы ты просто ответил мне «да», – тихо сказал Саша.

– Ты не понимаешь. Просто не можешь понять. С такими людьми, вроде Кармана и Лишая, нельзя иначе. Если они почувствуют слабину, то мигом вцепятся тебе в горло.

– Значит, Лишая тоже ты убил?

– Пришлось. Он узнал про смерть Кармана, какая-то из тех девок, которым он толкал наши пилюли, позвонила Доминике и сказала, что ей только что звонил следователь, сказал, что Карман убит. Лишай не был совсем уж дураком, он мигом почуял неладное, испугался за свою шкуру и приготовился дать деру. И что мне было делать? Как поступить? Не мог же я позволить ему сбежать. Он слишком много знал и мог меня выдать. Да, я его убил.

– А Доминику?

– Вот уж она тут вообще ни при чем. Просто она оказалась не в том месте и не в то время.

– И тебе ее совсем не жаль?

– Всех жалеть устанешь. А теперь вылезай! Мы уже приехали.

Саша и не заметил, что машина уже никуда не едет. Он так увлекся рассказом Рубика, что не почувствовал, как они добрались до места. С глаз Саши сняли темные очки, и он зажмурился, ожидая, что в лицо ему ударит солнечный свет. Но нет, жмуриться ему не пришлось, света было настолько мало, и он был настолько тусклым, что никакого неудобства не причинял. И Саша понял, что они находятся в помещении. Очень унылом каменном тоннеле с серыми бетонными стенами, покрытыми облупившейся краской.

– Выметайся из машины. И не пытайся бежать. Вход под напряжением, если его не отключить, поджаришься, словно майский жук на солнышке.

– Что это за место?

– Заброшенные коммуникации или что-то вроде того. Ими никто не пользуется уже много лет. Я их нашел, когда мы с ребятами лазали по окрестностям нашего интерната. И еще тогда решил, что тут можно неплохо устроиться. Запомнил это место, и оно мне пригодилось.

– Ты уже тогда знал, что остался без крова над головой?

– С чего бы это?

Рубик выглядел озадаченным.

– Но ведь твои родственники оттяпали твое имущество. Копытовы отняли участок, на котором стоял дом твоих родителей. А сам дом сгорел.

– Дом сгорел вместе с родителями, это верно. Но участок я Копытовым сам подарил. У меня от родителей осталась еще квартира в городе, ее я тоже подарил родичам.

– Подарил? Но зачем?

Но Рубик не был настроен сейчас болтать о своих родственниках. Он снял с Саши наручники и выпихнул его из машины. Потом пошел вперед. А Саша, оглядевшись по сторонам и убедившись, что бежать тут некуда, поплелся за ним следом. Испытывать судьбу и проверять, правдивы ли слова Рубика о пропущенном через входную дверь электрическом токе Саша не стал. Все-таки пусть и с запозданием, но благоразумие пришло к нему.

Глава 15

Вдоль темных стен туннеля они шли довольно долго. А возможно, что Саше это только показалось. Как всегда, кажется длинным путь, когда толком не знаешь, куда именно идешь.

На все его вопросы Рубик отделывался отрывистыми репликами или вовсе молчал. То ли устал, то ли был раздражен. И когда он пригрозил, что отрежет Саше язык, если тот будет много болтать, Саша приумолк.

– Без языка ты фасовать таблетки станешь даже лучше. Времени на пустую болтовню уходить не будет.

Угроза показалась Саше вполне осуществимой, так что рисковать он не стал. А потом он увидел, что впереди горит яркий свет, и понял, что они пришли. Куда именно, неизвестно, но пришли.

Рубик толкнул железную дверь, она открылась, и они очутились в небольшой комнате, то ли раздевалке, то ли комнате отдыха.

– Тут ты останешься.

– А ты?

– Я пойду к себе.

– А если придут хозяева этих вещей?

И Саша указал рукой на разбросанные куртки и обувь. Одежда была и мужской, и женской. Но Рубик в ответ лишь усмехнулся:

– Не переживай, никто из них к тебе точно не придет.

И ушел. А Саша остался. Он смотрел на развешанную вдоль стен одежду, на расставленную под ней обувь и думал, кому она могла принадлежать. Судя по разным размерам и стилю, одежда могла принадлежать четырем разным людям. Двое из них были мужчинами, а еще две женщины. Думал Саша долго, а потом его осенило.

– Какой же я болван! – пробормотал он и хлопнул себя по лбу. – Женские шмотки принадлежат Лизе и Люде. А мужские вещи – это одежда Лишая и Кармана.

Только эти четверо имели свободный допуск к своим рабочим местам. Все прочие на производстве были просто рабами, похищенными злым Колдуном.

– Колдун – он же Рубик… Был Родион Колдунов, стал Роман Рубик. Зачем же он сменил имя?

– Тебя только это интересует?

Саша поднял голову и увидел, что его похититель снова тут.

– Столько всего произошло, а тебя все равно интересует такая ничтожная деталь, как смена мной фамилии?

– Но ты сменил имя сразу после того, как покинул интернат! Вряд ли ты уже тогда знал, по какой дороге пойдешь.

– Верно. Тогда я этого еще не знал.

– И зачем было менять имя? А ты это сделал, я точно знаю. Ведь в «Фарму» ты поступил уже по чужим документам.

– Тебе не понять.

– А ты попробуй объяснить. Ты все время твердишь, что я не пойму того и не пойму этого, а ты объясни!

– Ладно, раз уж у нас с тобой пошел такой задушевный разговор, то слушай. От своей фамилии я отказался из-за существующего у нас в роду проклятия. Все в нашей семье умирали рано и не своей смертью. Кто-то говорил, что это потому, что фамилия наша Колдуновы, были у нас в роду колдуны, из-за черных дел которых все их потомки и страдают. Сначала я не верил, но после смерти родителей поверил.

– Так ты пытался сбежать от своей судьбы, сменив имя и фамилию?

Саша чувствовал, что его душит смех, но понимал, что смеяться нельзя. И все же Рубик понял, что произошло, потому что совсем помрачнел.

– Я знал, что нельзя никому говорить про такое. Кругом одни идиоты.

– Нет, я тебя хорошо понимаю.

– А мне насрать, понимаешь ты меня или нет. Я сделал то, что сделал. И не жалею!

– А как же твоя квартира? Ты ее потерял!

– Я ее подарил своим родственникам, а они подарили мне взамен деньги. Меньше, чем она стоила на самом деле, но не слишком, чтобы я чувствовал себя внакладе.

– Зачем же ты это сделал?

– Ты дурак? Став Ромой Рубиком, я уже не мог бы владеть имуществом Родиона Колдунова.

– То есть твоя квартира и земельный участок перешли от тебя к Копытовым добровольно?

– Да. Они платили за мою квартиру из своего кармана, пока я был в интернате, а я подарил им за это участок.

– В благодарность?

– Можно сказать, что и так.

– И зла ты к ним не питаешь?

– Никакого. Я даже им благодарен за то, что они заботятся о тетушке Тамаре. Старушка совсем выжила из ума, но Витька каждый день мотается к ней. Конечно, ему за это перепало все ее имущество, но и за содержание тетушки платит тоже он. А я присматриваю, чтобы все у тетушки было в порядке и Витька не увиливал бы от своих обязательств.

– А ты хоть знаешь, что старикам и старушкам в «Вишенке» регулярно дают твои пилюльки?

– Конечно.

– И доставляет их туда некий Олег Анатольевич!

– Это Карман. Он для себя придумал это имя. Все распространение у нас было на Кармане и Люде. Карман действовал через своих многочисленных клиенток, которые приходили к нему в магазин. А Людка продавала таблетки своим соседкам и другим старухам.

– То есть ты знал, что происходит в «Вишенке», и ты не побоялся, что твою любимую старую тетушку будут пичкать отравой. А еще говоришь, что был ей благодарен за заботу о тебе!

– Мои пилюли не отрава. Мы продаем их уже не один год. И жалоб ни от кого не поступало. Даже, наоборот, все отмечают, что состояние здоровья пожилых пациентов заметно улучшается после приема наших пилюль, а качество их жизни возрастает.

– Вот только надолго ли? Сможет ли изношенный организм пожилого человека функционировать в активном режиме молодого длительное время? Сколько в среднем длится прием твоих пилюль? Месяца три-четыре?

– От полугода до года.

– А потом?

– Сердце или сосуды не выдерживают нагрузки, и пациент умирает.

– Это ты их убиваешь!

– Я даю им возможность прожить последние месяцы ярко!

– И скольких же старушек вы с дружками осчастливили подобным образом?

– Много. Я не считал.

– Но все же? Сотни?

– Больше.

– Тысячи?

– Наверное, около того.

У Саши даже волосы на голове зашевелились, когда он представил себе эту армию пожилых людей, доверчиво глотающих предлагаемую им отраву, а потом резво скачущих и не ведающих, что каждый следующий прыжок может стать для них последним.

– Ты пичкал их наркотиками!

– Я возвращал им молодость и силу!

– Выходит, что ты убил двух своих друзей, невинную девушку, покушался на жизнь Лизы… и все это потому, что считал себя выше остальных?

– Так и было. Они никто, пыль под ногами, а я их босс. И шавки всегда должны были об этом помнить. Кто забывал, тем надлежало напомнить.

– И тебя даже не смутило, что теперь у тебя на производстве совсем некому будет работать?

– Почему некому? Ты вот теперь есть. И Григорий Павлович еще со мной. У него с головой, правда, совсем беда, но на его работоспособности это пока что никак не сказывается.

– Беда с головой… – пробормотал Саша. – Точно так же, как у твоей родственницы?

– Ты про Тамару Николаевну?

– Про нее самую.

– Знаком с ней? Очаровательная старушка, не правда ли? Она была единственная, кто был добр ко мне, когда я остался сиротой. Она и еще тетушка Ася. Они обе приглашали меня к себе погостить, я часто брал с собой ребят. Дамы были одинокие и пожилые, им было по-своему приятно заботиться обо всех нас. Теперь я со своей стороны присматриваю за Виктором, чтобы он хорошо заботился о тетушке Тамаре. Он и заботится. Котиков ей привозит, цветы, другие подарочки. К сожалению, тетушки Аси уже нет с нами, но тетушка Тамара жива и благодаря моим пилюлям счастлива.

Упоминание имени Аси привело Сашу в нешуточное волнение. Он вспомнил, с чего, собственно, и началось все их расследование.

– Бедную тетушку Асю ты тоже пичкал своими пилюлями?

– Она их принимала.

– Ну, теперь ясно, почему она так рано умерла. И теперь я понимаю, почему Тамара Николаевна говорила, что Асю убили! Все думают, что у Тамары Николаевны беда с головой, а она соображает получше многих других!

– Ты ошибаешься. Ничего она не понимает. Болтает всякую ерунду.

– Она мне сказала, что Асю убили!

– Она всем это говорит. И не только это, но и многое другое из того же разряда. Как ни печально это говорить про тетушку, но на том свете ей будет легче. А уж окружающим ее людям и подавно. И вообще, достаточно болтовни. Мы приехали сюда, чтобы работать. Вставай, парень, отныне твоя трудовая пожизненная вахта началась!

Но Саша не успел подняться на ноги, как дверь открылась, и в нее вошли какие-то люди. Саша никого из них не знал, но, судя по вытаращенным глазам Рубика, ему эти мужчины тоже были не знакомы.

Гости, со своей стороны, шутить были не расположены. Не тратя время на разговоры, они тут же набросились на Рубика, скрутили его и положили лицом на пол. И лишь после того, как все было кончено, дверь снова скрипнула, и в комнате появился Грибков.

Никогда прежде Саша никого не был так рад видеть.

– Серега!

Грибков тоже просиял.

– Живой!

Они обнялись.

– Как ты нас нашел? – спросил Саша. – Как понял, где мы?

– Долго объяснять. Мы тут уже давно, сначала ждали вас, потом слушали, как этот тип откровенничает тут с тобой. Теперь у нас на его проделки есть полное досье, не отопрется. Уводите!

Последняя команда была адресована людям, скрутившим Рубика. Те потащили его к выходу, Рубик не стал сопротивляться.

Лишь напоследок он взглянул на Грибкова и спросил:

– Где же я прокололся?

– Ты себя выдал, когда упомянул про свои больные почки. Помнишь?

– Было дело. Значит, ты все-таки догадался?

– Еще бы, ведь ты прямо передо мной сболтнул, что глотал акрокилот этой зимой после моего дня рождения. А препарат уже год как сняли с производства, и он пропал из всех аптек. Вывод? У тебя был доступ к складским залежам этого препарата. А где они, там и штамповочная линия, на которой его изготавливали! Стоило мне это понять, как все остальное было уже делом техники. Как ты говоришь? Доверие – это все? Так вот, доверия к тебе больше нет!

Рубик кивнул и молча вышел за дверь. Побежденным или униженным он не выглядел. И у Саши зародилось чувство, что про Рубика ему еще предстоит услышать.

– Ну, и нам тоже пора!

И Грибков с Сашей вышли прочь из этого мрачного места. Миновали они опустевший цех, где производили разноцветные пилюли. Миновали склад с готовой продукцией, и Саша увидел ящики со знакомыми белыми пластиковыми баночками и прозрачные огромные емкости с сиреневыми и красными ромашками, вкусными на вид желтенькими треугольничками, зелеными листиками и голубыми капельками. Страшно представить, скольким людям сейчас они спасли или хотя бы продлили жизни. И пусть жизнь стариков в «Вишенке» не будет такой насыщенной и яркой, зато они проживут ее в полном сознании своего возраста, соразмеряя желания с возможностями.

Прошло несколько дней. Григорий Павлович – муж Люды – вернулся домой. Обнаружив в своем доме тезку – Гришку, инженер не стал конфликтовать и возмущаться, а, напротив, обрадовался тому, что будет не один.

– Не представляю, как бы я в одиночку пережил смерть Люды. А Гриша меня поддерживает. Без него я бы пропал.

Неустроенность Григория Павловича по части хозяйственных нужд бросалась в глаза всякому, кто знал его хоть немного. Поэтому хозяйственный и домовитый Гриша был для него подарком судьбы. Видя, что его не только не гонят, но рады ему, Гриша взял на себя все бытовые вопросы, которые раньше решала Люда.

Мужики между собой быстро подружились и принялись на два голоса оплакивать свою общую женщину. И каждую ночь Саша слышал доносящиеся с соседнего участка стоны и плач на два голоса:

– Людочка, наша Людочка! На кого же ты нас оставила!

Иногда к ним присоединялся еще и Виктор – сын Софьи Михайловны, который тоже считал покойную Людмилу почти членом своей семьи. Все-таки когда-то она сожительствовала с Гришей, а тот был Витеньке близкая родня. Но Сашу, хоть он был и рад за своих сдружившихся соседей, по-прежнему мучила загадка, ответа на которую он не находил. Каким образом на шее маленького котенка появилась записка, перевернувшая всю спокойную жизнь Саши с ног на голову.

И вот когда он в очередной раз ломал над ней голову, внезапно увидел, как по улице идет Софья Михайловна, а за ней семенит лапками ее Пуся. С мамой-кошкой оставался всего один ее котенок, и Саша вышел поприветствовать вышедшее на прогулку семейство. Софья Михайловна тут же принялась вздыхать о том, какие ужасы творятся в мире.

– Витеньку моего в полиции допрашивали, невесть в каких грехах мальчика подозревали. А какой за ним грех? Только что заботился о своей престарелой родственнице. Котяток к ней возил. Да она капризница такая, то ей не так, то не эдак. Все не по нраву, что ни сделай. Хорошо, что в полиции разобрались, отпустили Витеньку. А то Тамара такая капризная, когда Витя к ней каждый день мотался, она: «все не надо, да не буду». А как денек он к ней не приехал, так уже мне звонит, спрашивает, где Витенька, не заболел ли. Так не дождется!

– Говорите, ваш сын возил котят к Тамаре Николаевне?

– Да, одного котенка Витенька старухе привез, так она на другой день назад вернула. Мол, не нужен, забирай. Ну, я его Люде и отдала. А Людка им тоже заниматься не захотела. Ох, беда, что у людей в голове, если они от прекрасных кошек отказываются? Куда мир катится, ты не знаешь?

Саша не знал, зато ему очень хотелось узнать другое.

И он спросил:

– То есть котенок, которого вы подарили Люде, сперва пожил какое-то время у Тамары Николаевны?

– Да что он там у нее пожил-то! Денек всего она его у себя и подержала!

Значит, котенок находился у Тамары Николаевны в гостях. У той самой Тамары Николаевны, которая считала, что ее родственницу Асю убили, и трубила об этом на всех углах. Конечно, никто ей не верил, потому что все знали, что с головой у старушки совсем плохо. Тогда она и придумала написать записку и спрятать ее на шее у своего лохматого посланника. Люда котенка на руки не брала, цепочки не заметила. А котенок, удрав из ее дома, очень скоро оказался в саду у Саши. Тут-то цепочка с запиской и оказалась в руках у сыщика.

– А ведь Тамара-то Николаевна оказалась права. Асю и впрямь убили. Сердце у женщины не выдержало нагрузок. И если бы мы не задержали Колдуна и не прервали бы работу его фабрики по изготовлению пилюлек, такая же участь ждала бы и саму Тамару Николаевну.

Пока Саша обдумывал эту мысль, из дома появился Барон. Вид у него был сосредоточенный, а ступал он крайне осторожно. Пуся при виде собаки тут же с громким шипением взлетела на ветку дерева, ее котенок забрался следом за ней.

А Софья Михайловна заметила:

– Что-то твой пес несет нам.

Что-то оказалось котенком, которого Барон принес в своей пасти и осторожно положил на землю. После этого пес тут же убежал, а Пуся при виде своего малыша немедленно спустилась с дерева.

Котенок мать не узнал, он взъерошил шерсть на загривке, широко открыл пасть и внезапно разразился серией громких и отрывистых звуков, которые издали очень походили на собачий лай. В этот момент вернулся Барон, и котенок тут же завилял своим крохотным хвостиком и поспешил к собаке. Но Барону было не до него. В пасти у него был еще один питомец, которого он также вернул Пусе.

«Нате! Забирайте свое назад!» Это так отчетливо читалось на морде у пса, что поняли даже люди.

– Гляди-ка! – засмеялась старушка. – Пес твой от котят отказывается.

Сделав свое дело, Барон тут же убежал в дом. И даже не забыл напоследок прикрыть за собой калитку. Похоже, Барону надоело быть кошачьей нянькой, и он нашел способ, как избавиться от обузы. Сам он сбежал, а оставленные им котята принялись бойко облаивать свою опешившую мать и маленького братика, который не знал, как ему относиться к двум этим гавкающим хулиганам.

Саша смотрел на них и смеялся. До чего же хорошо стало у него на душе от мысли, что ни злодеев, ни убийц в их милом поселке нынче не осталось. А живут с ним по соседству исключительно простые и славные люди, все они со своими недостатками, конечно, но куда же без них.

Content

Дарья Калинина
Тайна кота Бразилио

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15