Габриэлла Рот в соавторстве с Джоном Лоудоном

В поисках экстаза. Целительный путь неукрощенного духа

Посвящается Роберту и Джонатану

Gabrielle Roth with John Loudon

Maps to Ecstasy

A healing Journey for the Untamed Spirit

Отзывы на книгу «В поисках экстаза»

Габриэлла Рот — необыкновенный и вдохновляющий учитель, а эта книга наполнена ее мудростью. «В поисках экстаза» — восхитительная, сильная и захватывающая книга…

Шакти Гавейн, автор книги «Творческая визуализация»

Габриэлла Рот — одна из самых изумительных женщин, живущих в движении. Ее метод и ее история не поддаются определению.

Джоан Халифакс, автор книги «Плодотворная темнота: Воссоединение с телом Земли»

Прекрасная и вдохновляющая книга, которая может поднять человека на новый уровень понимания и вселить в него мужество для следования своей мечте.

Линн Эндрюс, автор книг «Женщина-шаманка» и «Любовь и сила»

Я люблю уникальный, поэтический, простой и непритязательный стиль Габриэллы. Для нас, творческих людей, она всегда была неизменным источником вдохновения. Книга «В поисках экстаза» открывает дверь в восторженную жизнь.

Марго Ананд, автор книги «Искусство ежедневного восторга»

Независимо от того, живем ли мы в городской или сельской среде, наша задача — помнить и использовать присущие нам инстинкты, ритмы и разум. Габриэлла Рот подчеркивает эти аспекты человеческой природы и показывает, как мы можем применить в современной жизни вечную мудрость. Существует много книг о шаманизме; однако эта книга дает читателю возможность пережить шаманский опыт непосредственно.

Энджелес Эрриен, автор книги «Путь четырех дорог»

Габриэлла Рот вытанцовывает безвременную мудрость под ритмы настоящего и будущего. «В поисках экстаза» — трогательный, вдохновляющий и живой опыт, переданный одним из величайших учителей планеты…

Брайан Бейтс, автор книг «Способ трансформации» и «Путь актера»

Книга Габриэллы Рот — это радость, поистине трогательное переживание прекрасного учителя. Читать ее и интересно, и необыкновенно поучительно. Не думайте, что сможете прочитать ее за пару дней — держите ее рядом и возвращайтесь к ней постоянно, как к старому другу. ПЯТЬ ЗВЕЗД ГАБРИЭЛЛЕ РОТ И ЕЕ ПОИСКАМ ЭКСТАЗА!

Брук «Шаманский Орел», автор книги «Женщина из Буффало приходит петь»

Габриэлла Рот — женщина силы. В книге «В поисках экстаза» она ведет нас в таинственное путешествие по нашей жизни и указывает, как достичь истинного равновесия. Она призывает нас двигаться и снабжает нас средствами, чтобы мы смогли танцевать свой собственный танец.

Майкл Томс, ведущий/продюсер серии радиопередач «Новые измерения» и соавтор книги «Истинная работа»

Эта книга об учениях страстной, танцующей мудрости приведет вас в восторг. Как сказал бы божественный Гурджиев, Габриэлла Рот — это человек без кавычек.

Д-р Роберт Мастерс, директор по науке, Фонд исследования психики

Благодарности

Я думаю, что было бы легко выразить мою признательность, если бы я была обязана лишь немногим людям, но моя жизнь и работа крепко связаны с очень многими людьми. Я получила что-то от каждого человека, с которым работала. Самыми важными учителями были мои студенты. Я могу вести за собой, только лишь следуя за кем-то, а они всегда приводили меня именно туда, где мне нужно было быть.

Я глубоко признательна своей семье. Особенно отцу, который посвятил меня в искусство жизни и смерти. Матери — за постоянный поток безусловной любви и поддержки. Мужу Робу — я не смогу найти слов, чтобы передать всю глубину его помощи в моей работе в целом и в создании этой книги в частности. Я благодарю его за то, что он был моим лучшим другом, самым мудрым учителем и постоянным соавтором — человеком, танцующим со мной всегда и везде. И сыну, Джонатану, за то, что он стал для меня проводником к моей истинной сущности. Для меня большая честь — быть его матерью и смиряться перед его мудростью, крупицы которой перешли и на страницы данной книги.

Я также благодарна Оскару Ичазо за то, что он учил меня проводить различия между тем, кто Я есть, и тем, кем Я не являюсь. Я не смогла бы написать 3-ю и 4-ю главы этой книги, не будучи знакома с его учением.

Моя глубочайшая благодарность «Зеркалам», родственным мне душам, с которыми я ежедневно работаю вот уже три года и чье мужество, честность и приверженность тому, чтобы обнажать свою психику и выражать в танце свою боль, помогли мне подготовить материал для 4-й главы. Эта доблестная рать Ритуального театра помогла мне подняться в работе на совершенно иной уровень. Спасибо всем вам: Джей и Эмбер Каплан, Марта Кларк Пибоуди, Эллиот Соубел, Мелисса Розенберг, Роберт Энсел, Ма Прем Лолита, Нирвеша, Бонита Мугнани и Бобби Миллер.

На своем жизненном пути я получила бескорыстную помощь от Майкла Мерфи, Дика Прайса и Нэнси Ланни, которые предоставили мне лабораторию в институте Эсален, где была написана основная часть книги. Моя сердечная благодарность Кэтрин Олтман, постоянно одаривавшей меня своей поддержкой, любовью, домом, машиной и шкафом.

Перенести свое дело на печатный лист было для меня неимоверно трудно, потому что надо было заморозить во времени то, что все время движется. Я не смогла бы это сделать без мудрости и сочувствия своего соавтора, Джона Лоудона. Его вера в меня и в этот проект были так же необходимы, как и его огромный талант, способствовавший изданию этой книги.

Я глубоко признательная своему издательству «Нью Уолд Лайбрари». Шакти Гавэйн была отличной подругой и потрясающей союзницей; Марк Аллен был точкой опоры в моем потайном уголке, а в своем редакторе, Кэрол Ларуссо, я нашла истинного поклонника читателя. Я благодарю ее за исключительное внимание к малейшим деталям этой работы и за тот юмор, с которым мы делили друг с другом подъемы и спады нашего творчества. Я благодарна всем сотрудникам издательства за благородство их души. Особая благодарность Деборе Иглбэджер за набор текста и подготовку окончательной рукописи с такой быстротой и преданностью.

И, конечно же, есть друзья, которые в той или иной мере поддерживали и вдохновляли процесс написания данной книги. Особая благодарность Йоланде Виллемеар, Филипу Доутри, Луизе Рискин и Джоанне Сегел.

Моя особая признательность следующим людям за их вклад во второе издание книги.

Лоре О’Коннор (здесь и далее Св. Лора), без которой не было бы возможным второе издание этой книги, за бескорыстную поддержку и неограниченную щедрость затраченного ей времени, энергии и за благородство души.

За редакторские навыки — Линде Кан, Кэтрин Олтмен, Лори Солтзмен и Джейсону Гарднеру. Я благодарю Мишель Ветерби, Аарон Кенеди и Пола Хьюсенстамма за обложку книги и Ханса Ли за иллюстрации.

За общую поддержку и управление процессом издания книги спасибо Беки Бененейт, Тоне Пиерс Майерс, Пэт Свитинг. И Питеру Джонсу за озарение, пришедшее в последнюю минуту.

Предисловие

Во многих шаманских обществах известно, что, если вы приходите к шаману или целителю с жалобой на уныние, подавленность или угнетенное состояние, он в первую очередь спросит вас: когда вы перестали танцевать? когда вы перестали петь? когда вас перестали приводить в восторг чьи-то истории? когда вы перестали находить покой в сладкой обители тишины?

Переставая танцевать, петь, очаровываться историями или находить покой в тишине, мы теряем души. Танец, пение, рассказывание историй и тишина — это четыре вселенских способа исцеления.

Габриэлла Рот — профессиональная танцовщица, выделившая пять универсальных ритмов, которых достаточно для описания и анализа любого танца:

• ритм потока — учитель текучести и грации;

• ритм стаккато — учитель четкости и точности;

• ритм хаоса — это заявка на поиск творческой формы;

• ритм лиричности — учитель синтеза и интеграции;

• ритм покоя — учит умиротворенности и успокоению.

Габриэлла Рот воплощает все пять ритмов с изяществом, грацией и мастерством. Каждому человеку она напоминает о красоте и тайне человеческого тела, когда оно вливается в один из пяти ритмов. Она также показывает нам, как эти пять ритмов приводят нас к нашей собственной четкости, текучести, интеграции, творчеству и умиротворенности.

Габриэлла Рот внесла выдающийся вклад в раскрытие универсального и целительного свойства танца. Она привела тысячи людей к обретению телесной мудрости.

Восточно-африканская народная мудрость так описывает целостность, которую переживает человек, когда он полностью отдается танцу: «Одна нога не может танцевать в одиночестве». А старая еврейская пословица гласит: «Даже медведя можно научить танцевать». Талант Габриэллы Рот донес до нас эту древнюю мудрость, которая пробуждает и вдохновляет людей целительной силой движения.

Д-р Энджелес Эйрриен, антрополог, культуролог, автор книг «Путь четырех дорог» и «Знаки жизни»

Предисловие автора ко второму изданию

Ритуал — это практика, наполненная осознанностью. Это привычка, ставшая священной.

Кент Нерберн

Немного милосердия

Пятнадцать лет назад я повстречала полуслепого индейца-шамана в аэропорту города Буффало. Мы сидели в кафе, попивая чай и рисуя космологические модели на салфетках, которыми потом обменялись. Его космология была древней, хранимой на протяжении столетий, моя — абсолютно новой. Он называл свою магическим колесом, а у меня названия не было, и потому я назвала ее картой.

Я всегда ощущала себя картографом, одержимым исследованием географии внутреннего пространства. И правда, одной из причин, по которой я начала танцевать, было желание изучить свою неотмеченную на карте внутреннюю территорию. Со временем я обнаружила, что знаки, которые я использовала в качестве указательных столбов во время своего внутреннего поиска, не принадлежат исключительно мне — они универсальны.

Все путешествия неизбежно ставят перед нами одни и те же вопросы: куда я иду? как я попаду туда? каким способом и какой дорогой? Этот процесс совершенно одинаков, независимо от того, едете ли вы в Сан-Франциско или движетесь к точке безмолвия и неподвижности — к своей сущности. В Сан-Франциско можно добраться разными способами — на самолете, пешком, на машине, на автобусе или поезде. Много путей ведут и к точке безмолвия — боевые искусства, йога, дзен-медитация, разгадывание видений, игра в гольф, бег или рыбная ловля.

Я попадаю туда через танец. Я помню себя неуправляемым ребенком шестидесятых, желающим танцевать или умереть! Я освобождалась от мыслей, чувств и представлений об истинности, и в то же время какая-то джазовая импровизация овладевала моим телом. Долгими ночами в гостиной, с полузакрытыми глазами, с музыкой на полную мощность я предавалась любви с ритмом. Почти замирая от ритма, я как будто бы переживала встречу с всевышним возлюбленным. Вознесенная экстазом, я отдавалась чему-то древнему и мистическому.

Название книги — «В поисках экстаза» — подразумевает, что экстаз — это место, и мы можем попасть туда, если будем знать нужное направление. Ключом к обретению этого места является некая радикальная форма отречения, разрушение ритуальности. Со мной это случалось на многих танцевальных площадках, когда музыка прямо пульсировала и меня переставало волновать, что другие думали о моем танце, моей прическе, моих мозгах или ягодицах. Через танец я пробивалась через бесплодность бесконечного самолюбования и находила дорогу к истоптанной моими ногами земле. Через танец я сделала открытие — если вовлечь психику в движение, она начинает исцелять самое себя.

Обнаружив это много лет назад, я стала проводником, который ведет группы людей по внутреннему маршруту от инерции к экстазу. Это путешествие стало очень популярным. На семинарах я привела тысячи участников к такому состоянию бытия, о котором они даже и не подозревали. Мы можем испытать необыкновенный опыт преобразования, но из-за нашей всеобщей веры в обстоятельства не хотим признавать, что произошло что-то истинное и ценное. Пока мы не займемся классификацией, вербализацией и интеллектуализацией, все это не имеет никакого смысла.

Эта книга появилась на свет из-за необходимости замедлить процесс, чтобы мы смогли ощутить конкретные шаги каждого на пути к осознанности и понять, как они взаимосвязаны. Действительно, остановить мир и с позиции нашей психики поразмышлять о том, как все в нем взаимосвязано, — это и есть путь к самопознанию. А почитание бесконечного движения тела, сердца, ума, души и духа — это созерцание потрясающего изящества и безукоризненной композиции человеческой психики.

Начиная с Эйнштейна, физики искали грандиозную целостную теорию вселенной. Я искала грандиозную целостную теорию души. Каждый человек — это огромное поле энергии, которое находится в постоянном движении. Но в его центре существует точка покоя. Наблюдая за танцующими телами из своей внутренней точки покоя на протяжении многих лет, я начала различать в их движениях определенные паттерны, инфраструктуру, лежащую в основе всего нашего опыта, живой язык.

Поразительно, как все эти паттерны открылись мне в своей пятиричности, будто бы направляемые каким-то общим принципом. Из того места, где я пребывала в глубокой и темной пустоте, каждое тело представлялось звездой в небе бесконечных возможностей. Ступни, руки и голова были пятью компонентами, отражающими какой-то древний закон, соединяющий все части в единое целое. Пять ритмов, которые я танцевала, были соединены с пятью уровнями сознания. По мере нашего продвижения через пять уровней мы открываем для себя пять задач, каждая из которых предназначена для высвобождения конкретной энергии. А эти пять энергий связаны с пятью творческими архетипами. Когда мы воплощаем их все, мы превращаемся в необыкновенных, таинственных, мистических, поэтических, лишенных формы личностей, какими и пришли в этот мир.

В книге «В поисках экстаза» я систематизировала эти паттерны в виде набора карт, которые должны помочь в путешествии по вашему внутреннему миру и в извлечении смысла из всего этого. Пять глав данной книги отражают пять аспектов психики. В главе 1 мы знакомимся с учением тела, лежащим в основе карты пяти ритмов. Глава 2 описывает карту нашего путешествия через сердце, показывая пять основных эмоций. В главе 3, адресованной к сфере ума, мы исследуем пять жизненных стадий, делая акцент на священных учениях и учителях для каждой из них. В главе 4 мы разоблачаем Эго, чтобы обнаружить тайну души. Наконец, в главе 5 все дороги сливаются в одну на пути к Серебряной пустыне — светлому, провидческому уровню сознания.

От начала и до конца — это духовное путешествие, в которое мы можем отправляться снова и снова, с разных точек зрения и в разные периоды жизни. Это путешествие дает нам психологическую систему отсчета, чтобы показать, где мы были, определить, где мы сейчас, и позволить нам выбрать, куда мы хотим двигаться дальше.

Возможно, одной из причин, по которой эти карты работают на таком глубинном, каталитическом уровне, является тот факт, что они органически возникли в процессе моей учебной деятельности, а не из книг. Эти карты прошли вседорожную проверку нескольких тысяч студентов в течение тридцати лет. За это время вся эта заразительная активность распространилась по США и переметнулась на другие континенты, образовав международное племя неукротимого духа, движущееся через девственную природу к своему истинному «Я». Пять ритмов превратились в духовную практику, в тренировку тела и души с потрясающими целительными качествами не только для конкретного человека, но и для сообщества людей в целом.

Мы живем в сложное — в экологическом, политическом, социальном и философском смысле — время. Фактически мир находится в хаосе. Старые системы разрушаются, а новым еще только предстоит возникнуть. Но они уже появляются. Сейчас, как никогда прежде, нам необходимо вернуться к самим себе для получения наставления и для обращения к давно забытым инстинктам и интуиции. Как родители, учителя, друзья, возлюбленные и лидеры мы должны воздать должное художнику и целителю внутри нас, хранящему ключ к разгадке нашего духовного роста как членов племени, свободных от устаревших догм и обладающих большей независимостью.

Карты, содержащиеся в этой книге, задают устойчивые вехи в изменчивой картине мира. Они материализуют и расширяют нашу духовную свободу для того, чтобы мы смогли принять творчество хаоса и неприкосновенность нашей собственной истории. Но карты — это всего лишь карты, только от вас зависит решение пуститься в путь.

Габриэлла Рот

Манхэттен, май 1998 года

Введение

Инициация

Где-то на пути к осознанности, со всеми его трудностями, радостями и разочарованиями, экстаз проявит себя, экстаз как конфирмация, как благословение, как послание от Источника. И тогда все, что нам остается, — это жить с радостью, любовью и смехом.

Марго Ананд. «Искусство ежедневного восторга»

Я родилась, чтобы двигаться и учить двигаться других. Учить движению их тела, их сердце, их ум, их души и их дух, чтобы исцелять тот раскол, ту трещину, которая образовалось между мечтой и реальностью, между опытом и возможностями.

С самого раннего возраста моя энергия была обращена к целительству. Я могла легко соскользнуть в транс, видеть сквозь тела, ощущать запах смерти, предчувствовать рождение, я ощущала чужую боль и знала, как провести через нее человека. Я научилась сосредотачиваться на этих инстинктах и превращать их в систему приемов, предназначенных для того, чтобы показать людям, как преобразовать их жизненный опыт в искусство. Искусство выживания.

Меня воспитывал рок-н-ролл, гамбургеры и подземка. Я никогда не была ни в каких экзотических странах и не изучала племенные шаманские техники. Я читаю газеты, хожу в кино, ломаю голову над тем, что приготовить на ужин, и хожу на работу. Только для меня поход на работу — это начало путешествия, путешествия, ведущего на экстатический уровень сознания.

Экстаз — это состояние бытия, освобожденное от Эго и времени. Это состояние абсолютной согласованности и единства. Единства тела, сердца, ума, души и духа. Это именно то, что нам нужно, чтобы исцелить нашу психическую расчлененность. Мы не можем прийти в это состояние, если разделены: тело противостоит уму, ум — сердцу, или как-то еще. Достичь экстаза можно только через целостность. Один из способов испытать целостность — использовать медитацию. Цель медитации — успокоить ум и отдаться настоящему моменту. Я обнаружила, что самым быстрым способом успокоить ум и осознать данный момент является движение тела.

Движение — это не только медитация. Это еще и лекарство, которое помогает устранить раскол между нашим умом и сердцем, телом и душой. Движение, как и медитация, приводит нас к осознанию того, что между нами и экстатическим переживанием существует много всякого материала. Под материалом я понимаю все формы инерции — физическую, эмоциональную и ментальную. Каждый должен проложить свой путь через внутреннюю первозданную территорию. Движение подобно лекарству и позволяет нам динамически преобразовывать все эти виды инерции в энергию и, в конечном счете, в экстаз.

Однажды мы с мужем поехали в отпуск в удаленный уголок на Гавайях. Каждое утро, как только всходило солнце, появлялись серфингисты независимо от того, были волны или нет. Они медленно гребли в лоно Великой Матери, зная ее переменчивый характер и ожидая, что в любой момент огромная волна может подняться из ее глубин и перенести одного их них в мир блаженства.

Именно так я подхожу и к танцу. Может пройти много дней, на протяжении которых я не испытываю никакого экстаза, но те дни, когда он меня охватывает, компенсируют все остальные. Иногда мои переживания чисто физические и я исследую пространство своего тела. Иногда я прохожу через глубинные эмоциональные состояния или меня затягивает внутрь черепной коробки и я выплываю верхом на волне разума прямо из себя самой. Но независимо от того, что может произойти, я снова прихожу в студию и работаю с тем, что для меня истинно. Мое переживание экстаза, когда оно случается, обогащается за счет происходившего во все эти «менее блаженные» дни.

* * *

Целительство — это путешествие. Оно предполагает выход за рамки привычных ролей, наших традиционных сценариев и предлагает импровизировать танцевальный путь. Танцевальный путь ведет нас от инерции сомнамбулизма к восторгу проживания духа настоящего момента. Слишком часто наша жизнь автоматически направляется в узкие каналы безопасных моделей, следует заведенному беспощадному распорядку. Некоторые из нас хотят выбраться из этого. Некоторые хотят продолжить, позволяя пробудиться силе, похороненной внутри нас.

Чтобы сделать это, нам придется жить на грани, между строк, где-то между материей и духом, мужским и женским, темнотой и светом, между ведущим и ведомым, покоем и движением. Мы рискуем, как канатоходцы над пропастью неизвестного. Мне нравится быть на грани. Я беру туда с собой других. Это моя работа — путешествие из гетто Эго к просторам совершенства, на уровень осознанности, наполняющий ежедневное существование живой энергией.

Данная книга описывает хореографию танца на грани — не набор шагов классического танца, а руководство для экспрессивного творчества. Это путеводитель для изучения самого себя, предлагающий начертить каждому читателю свои дорожные карты. Наша цель — начать двигаться, пробудить внутри себя душевное измерение, высвободить тело, сердце, ум, душу и дух, чтобы открыть внутри себя танцора, певца, поэта, актера и целителя. Это экстатическое переживание.

Я живу ради этого. Всю свою жизнь я рисую карты, которые ведут к этому опыту на всех уровнях бытия. Это — Серебряная пустыня. Светящийся и провидческий уровень сознания.

Мне было всего девять лет, когда я впервые увидела Серебряную пустыню. Меня привела к ней Ева. Ева была моим первым духовным учителем, хотя, конечно, тогда я этого еще не понимала. Я жила с родителями недалеко от парка Голден Гейт в Сан-Франциско.

Я играю с друзьями на улице. Мы бездумно бросаемся на живую изгородь стоящего рядом дома. Внезапно раскрывается дверь, из дома выходит пожилая женщина и разгоняет моих друзей. Я остаюсь, пока мои друзья убегают, завороженная ее энергией, очарованная ее необычайно нежным упреком: «Дети, неужели вы не слышите, как листья и ветки плачут? Им же больно…»

Она приглашает меня в дом выпить чаю. Глаза Евы похожи на синие озера, а ее волосы — цвета серебра. Тело упругое, стройное, а разговор прерывается острым, звонким смехом. Дом наполнен музыкой и запахом варящегося супа. Зачарованная, я понимаю, что нашла не только нового друга, но и друга для новой части внутри меня.

Мы проводим много времени вмести, пьем чай и разговариваем. Я даже и не подозреваю, что здесь я учусь больше, чем в школе, потому что это так просто.

Но больше всего Ева учит меня своей смертью.

Я имела видение ее смерти во время утренней мессы. Я хожу туда каждый день. Люблю одиночество и покой старой католической церкви. Там — только я и небольшая группа пожилых женщин в черном, перебирающих четки. В то особенное утро, во время Святого Причастия я вижу, как что-то движется над головой священника. Как будто орел… Как будто Ева… Ее прозрачная тень так громко смеется, я уверена, что священник слышит. Но он и глазом не моргнул и не понимает, что происходит, и тогда я осознаю, что Ева умирает. Она посылает мне поцелуй, а я пытаюсь справиться со слезами.

Я испытываю ужас. Я даже не иду в школу. Я бегу к ее дому и нахожу ее вполне живой. Рассказываю, что я видела, а она отвечает в своей всегда удивляющей меня манере. Она убеждает меня, что смерть не есть что-то негативное. Я не могу сконцентрироваться на ее словах и уяснить их логику. Все, что я понимаю, это что смерть напоминает экзотический рецепт, замечательный способ приготовления пирога.

Ее энергия начинает перемещаться вовнутрь. Наши встречи наполнены молчанием. Или музыкой. Иногда Шопен. Иногда Фрэнк Синатра. Иногда причитания цыганки.

Ева постепенно перемещается в спальню. Это постоянное перемещение. Я думаю: «Она движется вовнутрь и вовне». Однажды днем, когда я ей читаю, цвет комнаты начинает меняться. Он медленно превращается в серебристый. Я вижу, как ниточка ее седого волоса вытягивается из головы и превращается в поток света, который проникает глубоко внутрь меня. Я наслаждаюсь отблеском серебра, это медитация без усилий, экстатическая умиротворенность. Я чувствую, как переместилась на другой уровень, в другое место. Мне кажется, что я в раю.

Ева умерла. Ее дух исчез. Я закрываю ей глаза, как она меня учила. И продолжаю читать. Я не хочу уходить. И когда я, наконец, ухожу, я закрываю дверь и не оборачиваюсь назад. Она просила меня не оборачиваться.

Смерь Евы стала для меня началом, посвящением в иное, свежее восприятие жизни и смерти, способом растворения хотя бы на мгновение границ между телом и душой, сегодняшним днем и вечностью.

Я нашла Серебряную пустыню ребенком, но, как и многие, потеряла ее, пока росла. Наша культура не ценит экстаз и даже не верит в него. Душа истощается слишком быстро.

Наше тело застревает в схемах. Мы становимся жесткими от повторений. Наше сердце также становится жестким и подверженным автоматизму. Вскоре мы цепенеем и теряем чувствительность к тому, что на самом деле чувствуем. Наш разум быстро притупляется неоспоримыми предположениями, сформированными позициями, не позволяющими нам видеть окружающий мир, не говоря уже о том, чтобы исследовать его богатство. Мы запрограммированы на скуку.

Еще задолго до того, как я стала об этом догадываться, моя увлеченность танцем была попыткой противостоять этим инертным тенденциям через энергию, через движение. С самого начала я обнаружила, что, когда я танцую, я обхожу стороной свою личность. Она не поспевает. У нее нет чувства ритма, потому что она подобна роботу, запрограммированному на то, чтобы совершать определенные типы движений. В танце я освобождаюсь. Я придумываю свои движения, позволяя звуку проникать в душу. Я скольжу по волнам музыки как серфингист. Я сталкиваюсь с частями самой себя, прохожу между ними, вокруг них, останавливаясь на том, что мне знакомо. Я пробираюсь туда, где никогда не была. Танцуя, я путешествую через тело в сердце, обходя ум, и оказываюсь в другом измерении существования, измерении, которое я называю экстазом, наполненным единением с духом.

Одухотворенные движения научили меня всему, что я знаю. А все, что я знаю, это то, что экстатическое движение придает внутреннюю силу и исцеляет. Мой метод взят не из книг, а из жизни и танца. Моей лабораторией всегда была аудитория, студия, танцевальный пол, театр, улица. Это была долгая инициация.

Подростком я заболела анорексией, расщепленность тела и духа поставила меня на грань существования. Мой кризис начался с ощущения, что мне надо было сделать выбор между раем и адом. Тело казалось адом, ведь я старалась побороть страсть возникающей сексуальности. «Возбуждение», которое я получала, изводя себя голодом, было божественным. Я пошла за духом. Я жила на грани жизни и смерти, ненависти к себе и неопределенной тоски. Когда я смогла, наконец, вырваться из этих пут саморазрушения, выбор в пользу жизни был радикальным решением, несмотря на то, что я танцевала над пропастью.

В начале моего путешествия учителя появлялись передо мной в разных формах. Мое посвящение началось на детских площадках и в домах для престарелых. Чтобы заработать на обучение в колледже, я учила танцам и драматическому искусству детей и пожилых людей в разных оздоровительных учреждениях. По крайней мере, мне тогда так казалось. Они были для меня первыми мастерами дзэн. Они научили меня вести за собой, следуя за кем-то. Было невозможно «контролировать» 300 детей на игровой площадке или 50 пожилых, каждый из которых имел свой собственный мир и затверженные идеи. Было невозможно навязывать им мои грандиозные планы, на создание которых я могла потратить полночи, если они вдруг случайно (как иногда бывало) не вписывались в их собственный поток. Как правило, чтобы сохранить душевное равновесие, мне приходилось расставаться со своими гениальными идеями и поддаваться потоку, спонтанно извлекая движение и танец из энергии, присутствующей в комнате или на площадке. Я брала их прямо из воздуха. Я следовала за ними в реальном времени и оказывалась в магическом месте.

Именно там, обращая внимание на движения тел, на внезапное смещение скорости, интенсивности и стиля, я впервые обнаружила ритмы, по которым течет энергия. Особенно быстро менялись дети, и мне приходилось меняться вместе с ними: только что я рассказывала истории, а теперь вдруг придумываю новую игру в кошки-мышки, затем я объясняю, почему две собаки склеились вместе, вскоре я уже буду арбитром на бейсбольном матче и, наконец, мне придется утешать плачущего ребенка. День за днем приходилось постоянно учиться импровизации, используя интуицию для того, чтобы понимать, что делать в конкретный отрезок времени, создавая нечто особенное всего лишь из намека, из случайности, из столкновения. Но больше всего и дети и пожилые, каждый своим собственным способом, вдохновляли меня на то, чтобы оставаться собой. Оглядываясь назад, я понимаю, что моя настоящая работа состояла в том, чтобы направлять их энергию в положительное творческое русло.

Меня приняли на работу в государственную больницу «Эгню», чтобы я учила пациентов танцевать. Мой класс полностью состоял из больных шизофренией. И вот я в комнате, в которую набралось 25 или 30 человек, и каждый из них живет в своей собственной реальности. Один парень — арбитр на бейсбольном матче. Другой танцует хулу. Третий управляет воображаемым движением на дороге.

Как я смогу научить танцевать этих людей? Какие фигуры я смогу им предложить? Никто из них не чувствует себя в своем теле как дома. Они практически не дышат, руки и ноги вялые, взгляд отсутствующий, лишь незначительные спазмы активности — они как сползающие мешки из плоти.

Ответ приходит, как только я осознаю тот факт, что не смогу научить их «танцевать». Я могу послужить им только тем, что постараюсь заманить в движение, сделать движение их реальностью. Они смогут придумать свои собственные танцевальные фигуры.

Я вхожу в их миры и создаю хореографию их фантазий. Все мы движемся вокруг колонн, размахиваем невидимыми битами, танцуем хулу, направляем аварийное движение. В конце концов все начинают двигаться, следуя по своим собственным маршрутам, а я по мере возможности направляю волны их энергии.

Я жила одновременно в двух мирах. С одной стороны, я была занята учебой в колледже: подавляла в себе уже наработанные творческие импульсы, чувствовала себя там совершенно не на своем месте, изучала предметы, которые меня абсолютно не интересовали. С другой стороны, чтобы заработать на жизнь, мне приходилось работать с детьми, пожилыми людьми, умственно отсталыми, и это поддерживало жизнь моего духа. Они учили меня тому, как быть открытой и отзывчивой. Я слушала их рассказы, чувствовала их боль, видела их психические травмы и делала все, что могла, чтобы быть вместе с ними. Именно там вместе с ними проходило мое настоящее обучение.

Уехав в Европу, где я прожила три года после окончания колледжа, я начала освобождаться от культурных стереотипов и принялась изучать связь между телом, сердцем и умом. Когда я только приехала, я почти не говорила ни на одном европейском языке; я просто выучила самые необходимые фразы, чтобы как-то приспособиться, и все в настоящем времени. Я начала ощущать в себе свободу духа, больше не связанного установками и ожиданиями, с которыми я выросла. Прошлого не существовало. Я не могла говорить в прошедшем времени, и у меня не было общего прошлого с людьми, с которыми я встречалась. В любую минуту я могла придумать себя заново. Первый раз в жизни я не была ни дочерью, ни подругой, ни студенткой, ни учителем. Я была одна, сама с собой, и это кружило мне голову. Я почувствовала вкус того, что значит быть по-настоящему свободной, быть самой собой.

В Европе моей страстью стало искусство. Я жила в музеях, поглощая его без остатка, впитывая каждую картину и скульптуру в поисках карты к своей душе. Я стала работать моделью, а здесь язык был не нужен.

Я сижу неподвижно в центре комнаты с высоким потолком и каменными стенами, я позволяю рассматривать себя и непрерывно трансформировать мой образ с разных ракурсов. После каждой сессии я брожу по комнате, впитывая сотни зрительных восприятий своего тела, себя самой. Некоторые художники изображают меня мягкой, переливающейся пастелью, другие — жирными, рельефными мазками маслом. Кто-то воспринимает меня как коллаж, кто-то — как струящуюся линию. Для кого-то я летящая птица или раненная лань, для других — древняя египетская кошка или гибкая тигрица. Красивая, ужасная, плохая, хорошая. Что-то нравится, что-то нет. Все эти образы — я и все же не я.

Работая моделью, я подсознательно учусь отстраняться от всех своих мерцающих образов. Я вижу, что они могут быть подлинными, но не могут быть постоянными. И я поражаюсь тому, что это открытие не повергает меня в нигилистическое отчаяние. Наоборот, я чувствую прилив свежей силы, более мощной, чем все эти маленькие образы самой себя. Вскоре я погружаюсь в свою душу.

Я начала более ясно понимать, что искусство не просто украшает и совершенствует жизнь, оно само по себе путь, способ выйти за рамки предсказуемого и традиционного, карта, ведущая к обнаружению своей сущности. И все же это было всего лишь интуитивное прозрение до тех пор, пока я не стала жить им, использовать его.

До отъезда в Европу большую часть своей жизни я изучала танец. Мое обучение было весьма традиционным, связанным с формой. Мой танец зависел от зеркал, техники, разворотов и этих чертовых носочков пуант. Надо было изнурять свое тело голодом и соглашаться с тем, что делать можно только так, а не иначе.

Танец был подражанием. Неважно, был ли это балет, современный танец или фанк Джеймса Брауна. Внимание всегда было сосредоточено на чьих-то па. Становилось все труднее и труднее получать удовольствие от танца, потому что танец все более и более зависел от того, что правильно, а что — нет. Было «правильно» поднимать руку на определенную высоту определенным образом и «неправильно» опускать ее туда, куда ей хотелось. Я уходила с занятий в отчаянии, осуждая себя за то, что я не Марта Грэхем. Так или иначе, но занятия танцами постоянно напоминали мне, что я недостаточно талантлива.

И все это время тикали часы. Здравый смысл подсказывал, что я смогу танцевать только до тридцати лет, а после этого я уже никому не буду нужна.

В Европе все начало меняться. В Испании мой только что оперившийся дух расправил крылья и начал летать. Родился новый танец. Я вдруг снова перенеслась в Серебряную пустыню. Моя инициация случилась благодаря двум женщинам, которые не произнесли ни одного слова, но смогли передать мне все, что надо было знать, посредством своих наполненных духом тел:

В маленьком городке Сиджес я иду по старинным улицам с альковами, испанскими потаенными сокровищами — узкими проходами, ведущими на углубленные террасы, сады и площади. И вдруг из-за неприметной арки я слышу звуки невидимой гитары. Они захватывают меня, и я вступаю во внутреннее святилище.

В затемненном пространстве сада пожилой человек играет на гитаре. Его глаза закрыты. Рядом с ним стоит пожилая женщина, и ее глаза тоже закрыты. Она начинает медленно танцевать, сосредоточенная на своем движении, танцует с музыкой как со своим партнером. Ее танец воодушевляет меня. Через мгновение все мои опасения по поводу возраста, времени и правил полностью исчезают.

В ее танце я вижу, что тело — это жена духа. Возраст не умаляет значимости этого жизнеспособного брака — он только углубляет ее. Женское и мужское, музыка и движение, тело и дух — плавная гармония, более сильная с возрастом. Танец, искусство движения, которое динамически соединяет нас.

В тот вечер я иду в клуб посмотреть на танец настоящей цыганки. Душно, запах жасмина такой сильный, что почти чувствую его вкус. Я покачиваю сингапурский канат и смотрю на пустую деревянную сцену.

Ла Чунга врывается на сцену с первыми аккордами гитары. Она — олицетворение единства. Она — живая страсть, неукротимая сила. Ее глаза как магический кристалл, а осанка — как статуя, тысячелетиями простоявшая у входа в залив Средиземного моря. Она — как многогранный бриллиант, сверкающий из глубины множества ячеек. Она воплощает тотальное присутствие, удар грома из запредельности, босыми ногами и открытой душой захватывает неприукрашенную авансцену.

Ла Чунга взрывает меня изнутри. Ее транс электризует. Он обжигает меня восторгом. Ее выходящая за пределы энергия высвобождает мою способность танцевать в забвении. Она постепенно сжигает мою отрицательную, приниженную, двойственную персону, страдающую комплексом вины, скучную и слабую исполнительницу ролей, в которую я так быстро превращаюсь. Она затаптывает мой «первородный грех» своими горящими ступнями и меня, залитую кроваво-красным отблеском средиземноморского заката, уносит в Серебряную пустыню. Я взволнована и напугана мощью высвободившейся страсти, но пути назад уже нет.

Ла Чунга явилась тем зарядом, который прострелил насквозь мою тщательно сконструированную личность, позволив моей душе излиться в реальное время. Испания стала Святым Причастием для моего жаждущего духа.

Хотя я ни разу не разговаривала с Ла Чунгой, мне приснился сон о ней, который закрепил ее послание: я наблюдала ее танец, а потом пробиралась сквозь толпу, чтобы увидеть ее. Запыхавшись, я натолкнулась на нее — она стояла, прислонившись к дереву, ее руки были просто сплетены за спиной. «Ла Чунга, — сказала я (во сне я говорила по-испански), — я очень хочу танцевать так, как ты». Она резко отмахнулась от моей мольбы: «Тогда танцуй как ты, глупая!»

Разрешение танцевать с энтузиазмом и страстью и танцевать всегда неожиданно вырвало меня из бессознательной инерции и неловкой подражательности, приведя к интуитивному танцу моей души. В этом танце никто не знал танцевальных фигур — даже я. Как только я разрешила себе просто двигаться, позволяя всему, что было внутри, свободным потоком изливаться вовне, я отказалась от обязательного следования формам и ожиданиям, придуманным кем-то другим. Я вошла в мир экстатического танца.

Экстатический танец превратился для меня в способ выпрыгивания из моей личности в мою душу. Как только в голове возникал ступор, я делала все возможное, чтобы начать танцевать, чтобы выйти за безопасные и скучные границы разумного. Я тогда еще и не представляла себе, что всю свою жизнь буду брать других с собой в это путешествие.

В середине шестидесятых я вернулась из Европы в США, где начала преподавать американскую историю и драматическое искусство в средней школе. Тогда в стране было напряженное время — расовые беспорядки, забастовки, демонстрации. После трагического убийства Мартина Лютера Кинга большая группа чернокожих учеников промаршировала всей своей безмолвной массой по школе. Их печальный ритуал потряс большинство белых учеников, а также администрацию. Мои ученики-старшеклассники, в основном белые, смотрели на меня как на взрослого человека, который повидал мир, и умоляли меня рассказать им историю негритянского народа, объяснить им, что происходит. Они хотели понять.

Но могла ли я научить их? Я помнила много историй о черных и белых, от которых болела моя душа. У меня было много чернокожих друзей. Но я никогда не была чернокожей. Я только знала, как это стыдно быть белым. Как я могла учить их истории негритянского народа?

Я двигалась инстинктивно:

В течение шести недель мы изучаем текущие события, историю рабства в США, сегрегацию, укоренившиеся причины расового насилия и революционных волнений, например, негритянских беспорядков в районе Уоттс. С болью и откровенно мы выставляем напоказ свои личные предубеждения, стремясь найти источники нашего устоявшегося отношения. Я даю им также тест по программе о чернокожих в Америке, подготовленный лабораторией, занимающейся исследованиями поведения. Он включает исторические факты о чернокожем населении, социальную статистику и ответы в формате «верно/неверно». Я сообщаю им, что любой человек, даже никогда не учившийся в школе, может пройти этот тест и в качестве любезности с моей стороны обещаю, что их общая оценка (а старшеклассникам она необходима для перехода в высшую школу) будет базироваться на результате этого теста.

Когда наступает день экзамена, я не даю им лабораторный тест о чернокожих. Вместо него я предлагаю им тест «Свиные рубцы» с вопросами типа: 1) Сколько времени надо варить свиные рубцы, чтобы они стали мягкими? 2) Какова сумма пособия по социальному обеспечению в этом штате для женщины с одним иждивенцем? Этот тест был подготовлен группой чернокожих преподавателей, недовольных тем, что большинство стандартных тестов оказались необъективными и были ориентированы на белую популяцию. Я никогда не забуду реакцию Ховарда Шварца. С детского сада он получал одни пятерки. Его рука взметнулась в воздух первой, первым был и его голос протеста. «Но, мисс Рот, этот материал никак не связан с нашим предметом и учебным планом». Он был в панике. Я резко прервала его. «Ховард, я уверена, что ты отлично разбираешься в негритянской истории. Садись и заканчивай тест». Он не мог поверить, что это происходило с ним и что его прекрасная репутация порочится этим нестандартным тестом.

Только трое из 175 учеников сдают тест. Два дня они пребывают в унынии, чувствуют себя несчастными и злятся. Они думают, что их предали и оскорбили и что они не смогут поступить в колледж. На третий день я вхожу в класс и удивляюсь, что они все еще доверяют мне и не пожаловались ни родителям, ни администрации. Почему я это сделала? Как я могла поступить так несправедливо? Как я могла обещать им, что дам им легкий тест, привязанный к программе, а потом вдруг выдать им такой сюрприз? Я смотрю на каждого и говорю: «Вы же хотели, чтобы я преподавала вам историю чернокожих. Скажите мне теперь, каково же быть „черным“?».

Их модели восприятия под угрозой. Они начинают смотреть на мир заново, с новой точки зрения. Какой еще более важный урок в истории чернокожих я могла им преподать, чем указать на творящуюся несправедливость?

На следующий день я даю им правильный тест.

Я ходила по грани, рискуя оказаться в опасности, работала на интуитивном уровне, используя драму, шок, юмор, все, что я могла привлечь, чтобы вызвать движение и перемены. Я совершенно не понимала, что делаю, но это было необходимо. Я овладевала своим ремеслом, но никто, меньше всего я сама, не знал, что это такое. Именно поэтому я все время теряла свой путь и затем вновь находила его.

В конце концов я отказалась от преподавания, потому что хотела только танцевать, несмотря на то, что мне не хватало денег, чтобы заплатить за квартиру. Мне необходимо было взять на себя этот риск. Теперь вместо трех уроков в неделю я брала три урока в день. В течение дня я подчинялась требованиям формы. Ночью я погружалась в страстность экстатического танца. Мне никогда не приходило в голову, что я смогу исполнять или преподавать этот вид бесформенного танца. Я чувствовала, что есть только один выход — стать профессиональной танцовщицей. Но у Бога — другие планы. Мое колено стало таинственным образом разрушаться. Старая лыжная травма перенаправила меня от «исполнительства» к «обучению». Врачи сказали, что я больше не смогу танцевать. Получалось, что мне теперь придется провести оставшуюся жизнь в теле, которое не может танцевать. Это был последний удар.

Последовавшая за этим депрессия привела меня в «Биг Сёр» для прохождения курса групповой психотерапии (тренировка чувствительности). Но ведущий группы оказался таким нечувствительным, что я ушла оттуда и направилась в водолечебницу. Отказавшись от одного, я приобрела другое.

Итак, я впервые пытаюсь войти в знаменитые бани института Эсален. Я нервничаю, потому что я совершенно голая. Я чувствую смущение и неудобство, пока мои голые стопы медленно спускаются вниз по каменным ступенькам. Я поворачиваю за угол и сразу же наталкиваюсь на пожилого мужчину, похожего на Санта Клауса, который, как он объяснил, «впаривает даме по самые мозги», прямо здесь, в горячей ванне. Я хватаю полотенце, взбегаю по лестнице и прячусь в моей комнате до обеда, выкуривая одну сигарету за другой.

Старик сидит со мной за столом. Он придирается к одной из дам из-за того, что она попросила его передать соль. Неожиданно он поворачивается ко мне и произносит с сильным немецким акцентом: «Ну и кто у нас здесь кинозвезда?». Я бросаю на него свирепый взгляд, даже не поведя бровью: «Нет, я режиссер. Моя специализация — секс в джакузи с показом похотливых стариков в главной роли». Он молчит. Мы смотрим друг на друга до тех пор, пока он не разражается хохотом.

Я и понятия не имела, что только что познакомилась с Фрицем Перлзом, основоположником гештальт-терапии. Как оказалось, Фриц любил танцоров. Он был очарован тем, что я учила танцевать детей на игровых площадках, пожилых — в домах для престарелых, шизофреников — в палатах психиатрических клиник, наркоманов — в реабилитационных центрах. В то время эта работа казалась мне случайной и разовой, была мне нужна лишь для того, чтобы закончить колледж. Но Фриц видел, что работа с этими группами людей требует пребывания в настоящем моменте, а именно это его и интересовало.

В своей работе он выкорчевывал терапию из прошлого и помещал ее в настоящее. Ранние травмы, повторяющиеся сновидения, прошлые взаимоотношения, обиды, гнев — он заставлял людей все превращать в настоящее. Что бы ни происходило, это происходит сейчас. Прошлое — сейчас, будущее — сейчас. Проживай.

Во мне он распознал ту же породу. Я никогда не рассматривала свою работу как целительство или терапию, но Фриц быстро установил нужные связи. Он сразу же пригласил меня обучать движению участников его гештальт-группы. У меня никогда не было такого страха перед аудиторией; я не могла танцевать, а теперь мне еще надо было обучать этому. Но все же я согласилась.

Я прибываю, нагруженная пятьюдесятью пластинками, тремя палочками благовоний и, по крайней мере, десятью планами. По всей комнате видны тела — сидящие, стоящие, опирающиеся на стену, разговаривающие или осторожно наблюдающие за мной.

Я бросаюсь к стереопроигрывателю, чувствуя смущение, как достигшая половой зрелости балерина. Он не работает. Паника. С планами можно покончить. Я ощущаю, как разношерстная толпа таращится мне в спину, провоцируя меня на то, чтобы я попыталась заставить их двигаться.

В отчаянии я оборачиваюсь, чтобы посмотреть в глаза своему врагу. И вдруг я подхватываю мантру, которая крутится у меня в голове: «Просто танцуй, танцуй!».

Я начинаю двигаться и появляются слова: «Итак, ложитесь на пол и позвольте своему телу погрузиться в него. Раздвиньте ноги, расслабьте кисти рук, расслабьте челюсть. Почувствуйте свое дыхание, скользите им, как серфингист скользит по гребню волны, глубоко в центр себя. Сейчас просто подвигайте правой рукой… Хорошо, теперь левой… Сжимайте и разжимайте обе кисти… Открывайте и закрывайте рот… руки…ноги… Свернитесь клубком…Сожмите…Разожмите… Теперь с партнером…»

Я продвигаюсь по частям тела. Следую за телом, как по карте, вглубь самой себя.

Начался новый уровень моей работы. Я стала специалистом по телодвижению, проживающим по месту службы, в Эсалене. Это были шестидесятые, и все было возможно. Гремела революция, в центре ее находилась и я.

Я сижу на террасе в Эсалене. Ночь. Месяцами я наблюдала за танцующими людьми, склоняя их к танцу и движению, и все это время боялась танцевать сама. Меня преследуют воспоминания о врачах, рассуждающих о спицах в костях и операции на колене.

При свете полной луны горы утопают в море. Терраса заполнена людьми, некоторые из них хиппи, некоторые — обычные люди. Все наблюдают, как барабанщики Биг Сёра готовятся к джазовой импровизации.

Как только они начинают играть, воздух становится наэлектризованным. Вдруг что-то щелкает, и барабанный бой начинает пульсировать внутри меня, расшатывая мою инерцию. Что-то извлекает меня из тени — все вокруг зовет меня танцевать.

Все мои страхи исчезают в пульсирующем ритме барабанного боя. Я забываю о колене. Я забываю о том, что не могу танцевать. Ничто не может остановить мой дух и мое желание двигаться, даже мое тело. Я уступаю и вовлекаюсь в водоворот движения, который уносит меня на самый глубокий уровень экстатического транса, когда-либо пережитого мной. Я прорываюсь к танцующему духу, оставляя позади себя все условности — оставляя навсегда. Мой танец и я слиты воедино. Это мой танец — мое тело летает. Я ворон, несущий на своих черных как смоль крыльях детскую печаль, волк, воющий на границе ночи. Мой облик продолжает изменяться, и я следую за ним в Серебряную пустыню.

Тот момент стал для меня величайшим откровением, я поняла, что могу двигаться, несмотря на то, что я не могла «танцевать», то есть делать то, чему годами учила других. Я совершила путешествие в мир духа и родилась заново. Мой кризис исцеления завершился в экстатическом трансе. Экстаз, который я пережила, необходим каждому. Моим умом завладела идея создания дорожной карты для моего путешествия туда и возвращения обратно, чтобы я могла взять с собой и других.

Обо всем этом я могла говорить только с Фрицем. Мы стали друзьями. Однажды он увидел, как я читала его книгу «Внутри и вне помойного ведра». Он вырвал ее из моих рук и выбросил за гребень горы в Тихий океан, прокричав: «Я написал это лишь потому, что не умел танцевать». Вскоре после этого я застала Фрица, когда он в муках пытался разрушить чью-то самооценку, — он неистово жестикулировал, сморщивая лицо, изображая десятки личин, каждая из которых представляла собой полностью сложившийся характер. Я сказала ему: «Эй, Фриц, кто сказал, что ты не умеешь танцевать?».

Его слова были просты: «Я вижу, кто ты. Я вижу, что ты делаешь. Продолжай».

В последующие три года Эсален стал для меня полноценной лабораторией для совершенствования моей практики. Через эту лабораторию струился непрерывный поток тел: будущие модели, упакованные в джинсы синего цвета, сегодняшние гуру, личности, обмотанные золотыми цепями, лица, сошедшие прямо со страниц журнала «Лайф». Я видела избранных, вызывавших зависть, доступных лишь немногим и имевших все сразу. Врачи, юристы, психиатры, кинозвезды — все встревожены, все страдают. Вот они здесь, обладатели «американской мечты», ждут своей очереди, чтобы закричать, вырваться наружу из кошмара условностей.

Как только я снимала с них словесную оболочку, все, что они имели, начинало разваливаться на части. Они не знали, как удерживать все это или как не позволить всему этому разбиться вдребезги. Они не могли поймать ритм музыки и почувствовать биение своего сердца. Они не умели смотреть в глаза друг другу или не могли позволить себе заплакать. Пойманные в ловушку скорости и имиджа, они совершенно не умели просто быть здесь, где некуда идти и нечего показывать.

На этих сессиях я вытанцовывала свою боль и позволяла всем остальным вытанцовывать свою. Разбейте лед, растопите маску, почувствуйте нечто в своем теле. Спуститесь. Оживите.

И тела говорили со мной. Я увидела истории во плоти, невысказанные истории бездыханных повисших рук, тазобедренных суставов, зажатых в положении «парковка», сжатых кулаков и стиснутых челюстей, телосложений, заявляющих: «Я недостаточно хорош собой» или «Уйди с дороги!». Грудные клетки, запавшие в стыде, плечи, добившиеся успеха, голоса, нетерпеливые от гнева или сдавленные от страха. Тело никогда не лжет.

Кто бы мог поверить, что весь секрет — в движении? В том, чтобы сделать эту плоть домом, ту плоть, которую мы тащим как непосильную ношу?

Я пришла к пониманию того, что все мы страдаем от «тризофрении»: мы думаем одно, чувствуем другое, а изображаем третье. Как часто я думала «да», чувствовала «нет» и слышала, как я говорю «Я с вами свяжусь». Или я чувствовала, что меня послали к черту, думала, что «я плохая» и вела себя вежливо. Или я думаю «я крутая», чувствую себя неуверенно и веду себя грубо. Тризофрения изнуряет. Ты чувствуешь себя истощенным, бессильным; в тебе нет энергетического центра. Ты чувствуешь себя расчлененным, грудой частей, элементарно реагирующей на все, что происходит с тобой. Всем, кто присутствовал на моих сессиях, это ощущение было знакомо.

Однако по причинам, о которых мне трудно судить, движение начинало соединять их вместе, давало им ощущение центра, разжигало искру духа. День за днем я открывала для себя тот факт, что, если побудить людей к движению, они исцелят себя сами. И я начала искать для них кратчайший путь назад, к целостности.

У меня все еще не было названия для того, чем я занималась. Не было подходящего языка. Люди на моих семинарах менялись, выпрыгивая из смирительных рубашек своих личностей и взламывая стены своих защитных систем. Я использовала все возможности, чтобы высвободить дух, но у меня не было ни структуры, ни метода, ни системы. На самом деле у меня даже не было идей, только инстинкты.

Меня волновало и беспокоило, что я не могу как-то обозначить ту сферу деятельности, которой я занимаюсь. Когда люди в самолете или на вечеринке спрашивали меня: «Чем вы занимаетесь?», то каждый раз мне приходилось импровизировать, но я всегда чувствовала себя нелепо и отвечала уклончиво. Что я должна была сказать: «Я разжигаю экстаз»?.

Я сама должна была еще собрать воедино все свои части, пробудить свою внутреннюю силу, найти свой собственный голос.

Но кем я была? Как могла я извлечь смысл из того, что я делала? Была ли я настоящей или лишь подделкой? Мне нужен был учитель. И когда мои друзья вернулись из Чили, явно преображенные и распространяющие вокруг себя энтузиазм по поводу учения Оскара Ичазо, я сразу же почувствовала, что это именно тот учитель, которого я искала.

Оказалось, что Ичазо переезжает в Нью-Йорк, и вскоре я оказалась в гостинице «Эссекс», где он проводил тренинг «Арика» по духовному развитию. Оскар Ичазо, черный боливийский кот с глазами-лазерами, расшифровал мой код. Учитель-мастер, оборотень, современный мистик, он жил в сатори и призывал студентов присоединиться к нему, если им хватало храбрости. Я решилась. Он спросил меня: «Кто ты? Куда идешь? Как попадешь туда?». Я ускользала от ответа, выпутывалась, мялась. Я провалила вступительный экзамен. Но это был первый шаг.

Оскар показал мне карту моей психики: как она была сформирована и изранена. Моя рана была открытой — абсолютно негативная самооценка. Я не знала, кем я была или как мне быть с собой. Я все время заставляла себя что-то делать, заполняя черную дыру внутри себя. Именно поэтому первое упражнение под названием «Переживание пустыни» ужаснуло меня.

Я в гостиничном номере в Манхэттене. Все в номере задрапировано белыми простынями. Телефон, радио, телевизор выключены. Шторы опущены, зеркала закрыты. Ничто не отвлекает. Есть только я. Нечего делать, не с кем разговаривать, нечего курить, практически нет еды или питья — немного инжира и яблочного сока. На три дня.

Меня, наконец, попросили сдать все мои сценарии, с меня сняты все фасады. Нет ликов, которые можно надеть. И нет никого, перед кем можно быть кем-то.

Сначала начинается паника. Я так привыкла бегать от одного эмоционального возбуждения к другому, так привыкла быть занятой внешними вещами, что уединение, которое я объявляю сокровищем, ощущается как пустота, как жизнь на нуле. И, конечно же, именно так и есть. Я так привыкла быть в полете, что разваливаюсь как бумажная птица.

В первый день я погружаюсь в изнуряющие воспоминания и сон. Я просыпаюсь посреди ночи, но мне нечего делать и я могу только смириться с тем, что я здесь. Я начинаю отпускать напряжение и расслабляться, устраиваться внутри себя нежащейся кошкой. Никому не надо угождать. Нечего исполнять. Некуда идти. Просто быть здесь и сейчас.

Тишина и пустота начинают медленно окутывать меня, такие же питающие, как лоно матери. Начинает проступать новый вид наполненности — глубокий, личностный, непохожий на суетность дней, занятых обязательствами, отвлечениями, маневрами.

Одиночное заключение в городской пустыне. Я понимаю, что забыла, как останавливаться, как быть неподвижной. То есть я потеряла связь с Серебряной пустыней. Теперь, однако, достаточно просто быть здесь.

На третий день вечером Оскар приходит, чтобы научить меня упражнению, которое он называет «Нарушение границ». Мы сидим в позе полного лотоса с зажженной свечой, помещенной между нами, и смотрим друг другу в левый глаз. Он просит меня расслабиться, почувствовать дыхание, освободить ум и молча снова и снова повторять мантру «Мы одно целое» до тех пор, пока она не растворится в моем дыхании.

Моя мантра исчезает в его неподвижном теле. Его лицо тает и сильно искажается как разрывающиеся маски вуду. Он представляется мне Буддой. Комната окрашивается в красный цвет, затем в золотистый. Он исчезает. Я вижу стену за ним, но все еще слышу его дыхание. Я отпускаю ум и проваливаюсь в пустоту.

Постепенно он опять оказывается в центре моего внимания. Мы повторяем нараспев «АУМ» и делаем низкий поклон друг другу, отдавая дань почтения нашим духам. Он задувает свечу и оставляет меня в темноте. Но я вся пылаю. В эту ночь через меня дуют ветры, пришедшие ниоткуда. Я до краев наполнена своей собственной силой, энергией, осознанием того, что я — это просто я.

Неожиданно наступает время уходить, но я не хочу уходить. Я остаюсь здесь до последнего момента. Горничной нужно убрать комнату. Она уже теряет терпение. Я выхожу и направляюсь к лифту, но мой палец отказывается нажимать кнопку «вниз». Сколько будет продолжаться это блаженство? Смогу ли я пройти через холл на улицу и продержаться следующую неделю? И тут я вспоминаю слова из «Книги перемен»: «Мы не можем потерять то, что действительно принадлежит нам, даже если мы отбросим его».

В последующие три года под руководством Оскара я открывала для себя сложные механизмы, формирующие наши личности, наши повседневные модели мышления и поступков в окружающем мире. Я научилась распознавать свои собственные модели — внутренние и внешние. Я стала дистанцироваться от своего Эго — этого ложного ощущения себя, сконструированной персоны, про которую мы думаем, что это действительно мы и есть, и стала искать свое истинное «Я», стремясь начать жизнь с нуля, полностью присутствуя здесь и сейчас, не живя ни в прошлом, ни в будущем и не нагружая каждое переживание эмоциональным багажом.

Я поняла, что именно Эго причиняло мне боль. Оно было заполнено непрекращающейся болтовней, суждениями, отрицанием, безнадежностью, излишествами, закоснелыми представлениями и потребностью контролировать. Оно было не в состоянии по-настоящему двигаться, дышать, исследовать. Эго не танцует. Оно никогда не достигнет Серебряной пустыни. Наши Эго — это зверинцы, населенные нудными, предсказуемыми персонажами мыльных опер. Они мешают нам быть теми, кто мы есть на самом деле, мешают понять, как жить и что делать, иссушая наш творческий потенциал и саботируя подлинное выражении человеческой энергии — танцора, певца, поэта, актера и целителя.

После трехлетнего изучения и преподавания системы Арики я решила, что я снова должна танцевать.

Я встречаю еще одного пышущего энергией латиноамериканца — Алехандро Ходоровски, потрясающего режиссера, создавшего «Крота». Он подбрасывает меня на немыслимый уровень энергии и движения. Первые его слова: «Я слышал, что вы актриса. Вы изменяете человеческие жизни. Расскажите мне, что вы делаете сейчас». Он захватывает меня врасплох. Я бормочу что-то про обучение методу Арики под руководством Оскара.

«Хм-хм», — произносит он с таинственной улыбкой на лице и начинает двигаться. Его взгляд удерживает мой, и я начинаю следовать за ним. Мы становимся потоком движения, как партнеры тай-цзы в трансе.

Внезапно он щелкает пальцами: «Оскар может танцевать так же, как вы?». «Нет», — отвечаю я кротко. «И почему тогда вы его не научите?» Он видит меня насквозь. Он видит мою панику. Оскар для меня — бог. Я не могу представить, что смогу его чему-либо научить.

На следующий день мы с Алехандро сидим друг напротив друга на стульях с прямой спинкой на расстоянии около восьми с половиной метров друг от друга в гостиной, набитой восточными украшениями, афганскими коврами и марокканскими подушками. Он выглядит ослепительно и устрашающе: черные кожаные брюки, багровая шелковая рубашка, блестящие черные ботинки, квадратное, лоснящееся лицо, густые, серебристые волосы, глаза, которые видят насквозь. Он пристально смотрит на меня: «Габриэлла, сделайте мне одолжение». Я киваю. «Отрежьте яйца вашему отцу!» Он спокойно встает и выходит из комнаты. Я не понимаю. Я люблю папу. Он хороший. Он всегда со мной.

Лишь со временем я стала понимать, что он говорил не буквально о моем отце, а о моей привычной тенденции возносить мужчин и принижать себя. После встречи с Ходоровски я вернулась в «Биг Сёр», чтобы снова обучать движению. Работа была той же самой, но я была другой. Большая часть меня стала доступна. Я научилась достигать спокойствия.

В то время там был Грегори Бейтсон, известный антрополог. Для Эсаленского сообщества он стал мудрым наставником. Он умирал от рака, умирал мужественно и достойно. Он принял участие в нескольких моих театрально-ритуальных экспериментах, и мы даже совместно провели семинар под названием «Шаман и антрополог»; это было его последнее появление на публике в качестве учителя.

Грегори был одним из самых вдохновенных и вдохновляющих людей, встретившихся мне в жизни. Многие влиятельные учителя высоко оценивали мои практические занятия и рекомендовали их своим студентам, но Грегори действительно участвовал в них. Он полностью подчинил себя этим занятиям. Семьдесят семь лет, легкие почти не дышат, ступни настолько распухли, что он едва двигается — он всегда попадал в такт и не пропускал ни одной сессии. Мои семинары требуют физического напряжения, но вопреки всему этот хрупкий гигант исследовал все фазы движений и полностью погружался в изучение массажа и работу ритуального театра. Он мог играть со своим необъятным интеллектом и обширными знаниями и просто быть в том, что он делал. Его ум был одновременно наполнен и опустошен.

Я хорошо помню свою первую лекцию, на которую он пришел. Я была напугана его присутствием; я знала, что это один из самых выдающихся умов нашего времени. Тем не менее он сидел прямо напротив меня как восторженный школьник и так очаровывал меня своим вниманием и безграничным любопытством, что я начала открывать для себя новые грани мышления. Его гениальность была заразительна. С тех пор его присутствие и его признание служили для меня источником вдохновения.

Последний раз я видела его умирающим в больнице. Его первые слова были: «Габриэлла, я не смогу больше танцевать с тобой». Он произнес это с изяществом, достоинством и легким оттенком сожаления.

Грегори и я — мыслитель и танцовщица, самый неправдоподобный дуэт, — нашли друг друга на общей почве, но мы пришли из разных направлений. Мы оба всю свою жизнь исследовали то, что Грегори называл «паттерны, которые соединяются». Я называю их картами, схемами для вытанцовывания нашей энергии, которые ведут нас к восторгу и целостности. Грегори выполнял умственную работу, я — физическую. Я уверена, что он понимал меня лучше, чем я его. Но его оценка моих интуитивных открытий стала для меня решающим стимулом, и именно он первым подтолкнул меня к написанию этой книги.

Работа в ритуальном театре вскоре стала для меня основной. Я задумала экспериментальную театральную студию, чтобы прорваться через развалины нашей современной психики, нащупать правду, попытаться найти тот уровень подлинности, который, казалось, отсутствовал. Люди, собиравшиеся вместе для этой работы, становились ансамблем настоящих воинов. Мы создавали ритуалы и инсценировали наше путешествие через внутренние просторы психики. Эта работа превратилась в постоянный ежедневный процесс, продолжавшийся три года, который отражал бесконечно меняющуюся жизнь и тревоги исполнителей.

Я назвала эту непрерывную работу «Зеркала», так же я назвала и саму компанию. «Зеркала» превратились в истории врача, юриста, ничтожества, парикмахера, танцовщицы в дискотеке, сказочной принцессы, внештатного метафизика-экзистенциалиста и поэта — все вовлечены в одноактную пьесу, в которой и исполнители, и зрители могут наблюдать за собой с юмором и состраданием. Мы исполняли ее и для тысячной аудитории, и всего лишь для нескольких десятков зрителей. Мы исполняли пьесу в театрах, на чердаках, в церквях и домах профсоюзов. В крупных городах и в деревнях, на Востоке и на Западе. Но, где бы мы ни были, фоном всегда служило человеческое Эго. Время действия — сейчас. Место — везде. Работа приводила к катарсису и превратилась для каждого из нас в обряд инициации.

Моя работа стала глубже, как только я начала понимать ее и видеть отношения между ее элементами. Экспериментальный театр был лабораторией, местом для исследования моей навязчивой идеи о том, что значит быть человеком, целостным существом. Мы превратили наши жизни в искусство, в танцы, в песни, в стихи, в театр — и все это было целительством.

«Зеркала» также превратились в музыкальную группу, городскую, примитивную рок-группу, приверженную идее создания трансовой музыки. Я начала создавать маршрут путешествия от инерции к экстазу, подбирая для него ритм и музыку и одновременно облекая его в драматическую форму. Это были бесконечные часы работы в студии звукозаписи, когда в условиях серьезного прессинга, питаясь бутербродами с индейкой в три часа ночи, мы искали пути достижения экстаза с помощью современных технологий.

Музыка — неотъемлемая часть современного шаманского путешествия. Она вдохновляет, направляет и зовет. Она хранит наши истории, мифы, наши сердца и души. Она взывает к духу нашего времени. Многие любимые мною шаманы — рок-звезды. Возможно, они даже и не знают, что они шаманы, но они знают, как достичь экстаза и вернуться назад и как взять других с собой. Они могут не иметь официального сертификата, но они умеют это делать.

Многие шаманы родились и умерли под звуки рок-н-ролла — намечая маршруты своих путешествий, показывая свои демонические танцы на концертных площадках по всему миру. Когда нам везет, они берут нас с собой.

Рок-н-ролл превратился в универсальную музыкальную форму. Он движется сквозь границы, выходит за пределы политики, религии, экономики, культуры, социологии, языка, традиций и идеологии. Рок-н-ролл разговаривает с душой свободы. Это зов современного шамана — назад к барабанному бою, к ударам сердца, возвращению к телу, к истокам. Рок за тропические леса, за голодающих детей, за сожженные фермы, за бездомных, за политических заключенных. Расшатать, свернуть, изменить.

Рок-концерты — это современные племенные ритуалы, где общий экстаз — это реальная возможность, как только толпа и музыка соединяются в едином ритме. Это религиозный опыт, святое причастие. Наша молодежь жаждет единения, и это ее единственная надежда. Как замечательно, что это все происходит в условиях, где нам продают только футболки, а не чувство вины, долг, иерархию, структуру или догмы.

Не все рок-звезды — шаманы. Не все шаманы — рок-звезды. Но это хорошая позиция для современных шаманов, и отсюда они могут обращаться к планете в целом. Их песни проникают во всеобщий центр, соприкасаются со всем живым внутри нас, вдохновляют. Шаманы рок-н-ролла прокладывают свои маршруты с помощью стихов и звуков, но в наибольшей степени с помощью энергии. Они говорят с нами за пределами разума, они много раз сопровождали меня в моих путешествиях и являлись самыми надежными союзниками в моей работе.

Эта книга — сама по себе путешествие, инициация. Она призывает вас открыть и исследовать свой творческий потенциал, чтобы трансформировать себя. Для этого нам не обязательно уходить из дома, покупать перья и стучать в бубен. Она настойчиво просит вас прислушиваться к биению сердца, находить свой собственный ритм, петь свои собственные блюзы, писать свою собственную историю, разыгрывать свои собственные фантазии и переживать свои собственные видения. Это возможность освободить свое тело, выразить сердце, опустошить ум, пробудить душу и воплотить дух.

Глава 1

Освобождение тела

Энергия бытия

Не странно ли это

Рука Господа, почувствуй перст,

Рука Господа, я начинаю кружиться,

Рука Господа, я не мешкаю,

У меня не кружится голова,

Я не падаю сейчас,

Кружусь, вращаюсь как дервиш

кружусь, Господи, начни,

Повернись, Боже!

Я не волнуюсь, о, я просто двигаюсь в другое измерение.

Приди, двигайся в иное измерение! Приди, двигайся в иное измерение!

Патти Смит «Не странно ли это» из книги «Вавилон»

Первая творческая задача — освободить тело, чтобы оно смогло почувствовать энергию бытия. Первая — потому что она фундаментальная, с этого мы должны начать. Ваше тело — это метафора основания вашей жизни, выражение вашего существования. Это — ваша Библия, ваша энциклопедия, история вашей жизни. Все, что с вами происходит, хранится в теле и отражается в нем. Ваше тело знает, ваше тело рассказывает. Взаимоотношения вашего «Я» с телом невидимы, неизбежны и неотвратимы. Это — брак плоти и духа, развод в нем невозможен, но это не значит, что такой союз всегда оказывается счастливым и удачным.

Итак, именно в теле танец начинает движение к целостности. Только по-настоящему чувствуя свое тело, вы можете вступить на путь исцеления. Многие из нас не чувствуют, что их тело — это их дом, где все наполнено присутствием жизни. У нас отсутствует также контакт с основными ритмами, являющимися частью телесной жизни. Мы живем за пределами самих себя — в голове, в воспоминаниях, в желаниях — как отсутствующие владельцы своего имения. Однажды во время консультации у мануального терапевта я увидела брошюру под названием: «Если вы износите свое тело, где вы будете жить?».

Я часто вспоминаю случай, произошедший со мной, когда я находилась в состоянии поиска ответов на вопросы. В торговом центре я столкнулась с одним раввином, мы разговорились, и я спросила его: «Евреи ведь не любят свои тела так же, как и католики?». Он стал смеяться, как будто пораженный насмешкой, а потом посмотрел на меня недоуменно. Казалось, что я коснулась чего-то очень личного. Он рассказал, что недавно похоронил отца, который тоже был раввином. Перед смертью он спросил отца: «Что было самым важным в твоей жизни — Тора?». И пожилой человек ответил: «Мое тело». «Я был потрясен», — сказал мне его сын. Он смотрел, не видя меня, в неловком молчании и, наконец, произнес: «Я всегда думал, что мое тело — всего лишь контейнер для ума: его надо кормить, одевать и отправлять в Гарвард».

Бытие — существование, энергия, жизнеспособность — означает, что наш дух наполняет наше тело. Наше целостное «Я» воплощено. Но когда мы смотрим в зеркало, что мы там видим? Пустой, безжизненный взгляд? Впалую грудь? Искусственную улыбку? Идите, посмотрите. Ну, и что вы видите? Если там не живое «Я», до краев наполненное энергией и присутствием, тогда вы лишаете себя подарка жизни. Я это знаю, я там уже была. Я видела тысячи отсутствующих личностей, да и вы тоже — в подземном переходе, в пробке на дороге в час пик, в супермаркете, в жарком вечернем метро — и вы очень хорошо знаете, что вы тоже из их числа.

Для многих людей тело — это пугающий враг, чьи инстинкты, импульсы и голод необходимо усмирить, приручить, натренировать и, наконец, подчинить.

Как ни странно, именно этим я и занималась как «танцовщица»: я научилась его игнорировать, отрицать, контролировать, злоупотреблять и пренебрегать им. Я могла заставить его делать невероятные фигуры, «завести» его одним наркотиком и вывести из строя другим, изнурять его голодом и украшать его, но я не доверяла ему и не любила его. Неудивительно, что я не жила в своем теле и редко позволяла своему дыханию спускаться ниже уровня шеи. Мое тело потеряло связь с волнами, с ритмами, с циклами, составлявшими океан моего бытия. Я умела танцевать, но я забыла, как действительно двигаться или подчиняться движению.

Моим возвращением к жизни стал экстатический танец. Я вновь вошла в свое тело, учась двигать свое «Я», вытанцовывать свой собственный танец изнутри наружу, а не снаружи вовнутрь. И спустя годы, наблюдая за своим собственным телом и тысячами других тел, я обнаружила пять священных ритмов, являющихся сущностью тела в движении, живого тела: Поток… Стаккато… Хаос… Лиричность… Покой.

Пять ритмов

Ритм подо мной

Ритм жара

Ритм вокруг меня

Ритм управляет

Ритм внутри меня

Ритм владеет моей душой.

Питер Габриэль «Ритм жара» из альбома «Безопасность»

Представьте, что вы находитесь в комнате, вы одни и готовитесь к молитве. Вы совершенно неподвижны и безмолвны, как ночь. Представьте легкий барабанный бой и почувствуйте, как ваше дыхание поднимается и опускается ему в такт, расширяясь и сужаясь. Ваша голова опускается на грудь. Почувствуйте ее вес, как она вращается из стороны в сторону и вверх-вниз тяжелыми, медленными движениями, скользящими от плеча к локтю, вырисовывая фигуры в пространстве. Затем вступают руки и совершают свой танец. Ваши бедра подхватывают возникающее возбуждение, раскачиваются и вращаются, скручиваются, поворачиваются. Ваши колени сгибаются и поднимаются, в то время как ступни ног скользят, топают, апробируя дюжину разных походок. Все части вашего инструмента настроены.

Раскатистый барабанный бой увлекает ваши ноги. Вы погружаетесь в этот плавный, текучий ритм, расширяете, нагнетаете его: вдыхая, поднимаясь, расширяясь, открываясь, затем выдыхая, погружаясь, сокращаясь, закрываясь. Вы ловите волну движения снова и снова до тех пор, пока не вытягиваетесь, как гуляющая кошка. Вы становитесь сплошным движением, создавая бесконечность круговых форм по ходу того, как вы двигаетесь вверх и вниз, глубоко вдыхая и выдыхая, поднимаясь и опускаясь, как тяжелое солнце. В ваших движениях нет острых углов, только изгибы, бесконечные круги движения, каждый жест перетекает в следующий. Ваше тело превратилось в волнующееся море — мощное, постоянное, ритмическое движение, укорененное в земле, расслабленное и центрированное, изливающееся по всем направлениям.

Бой барабанов нарастает. Пульсирующие низкие частоты захватывают живот, и вы начинаете передвигаться резкими, очерченными фигурами стаккато, где каждый жест имеет начало и конец. Руки и ноги превращаются в ударные инструменты. Вы — стаккато в человеческом облике, резкие повороты туловища, проносятся руки, скачут ноги, в унисон с пульсом, питаясь воздухом, выдыхая в одно движение и вдыхая жизнь в другое. Ваше тело двигается резкими толчками, ударами, сдавливается и сжимается, создавая завершенные формы и повторяя их снова и снова до тех пор, пока они не исчезают и пока не рождаются новые.

Ритм нагнетается, скорость нарастает. Ваш танец переходит за грань, в хаос. Вас сметает в какой-то первобытный ритуал, вы устремляетесь все глубже и глубже в себя, в интуитивный поток присущих вам движений. Ваше тело вращается по спирали, мягкое, как тряпичная кукла, позвоночник совершает волнообразные движения, голова висит, руки взлетают, ноги замкнуты в ритме. Вы наэлектризованы, возбуждены, соединены с чем-то огромным, чем-то б льшим, чем вы сами. Вы наполнены жизнью и энергией.

После хаотического пика барабаны успокаиваются, и ваше тело перемещается в похожее на транс состояние лирического ритма — заземленного, но парящего. В ногах присутствует легкость бытия, возникает ощущение воздушности. Тело производит изящные и грациозные витки, как птица, парящая на ветру, пружиня, стрелой устремляясь вверх и вниз, погружаясь и ныряя.

Наконец, ваш танец наполняется покоем, призывая вас ступить в пространство, находящееся между звуками, между плотью, между движениями. Ваше тело перемещается сквозь множество форм, иногда задерживая их, чтобы почувствовать их вибрации, иногда пропуская. Внимание устремлено к вашему внутреннему танцу, где все живое, бодрствующее и осознанное. Вы растворились в танце, и танец растворился в вас. Представьте, что вы сидите и ничего не делаете, просто присутствуете.

Ритмы существуют не только в танце, они пронизывают каждый аспект нашей жизни. Воскресите самый памятный для вас сексуальный опыт. Хотя секс часто застревает в каком-то одном ритме, иногда мы подхватываем волну полностью. Чувственные и медленные, мягкие и нежные, ваши энергии струятся потоком. По мере возбуждения страсть зажигается в пульсирующем ритме стаккато. Когда вы теряете контроль, перемещаясь за пределы мышления и страхов, вы подчиняетесь оргазмическому ритму хаоса. И затем наступает упоительно-сладостное томление измененного состояния лирического сознания, перед тем как погрузиться в приятное воспоминание, блаженство покоя.

Или попытайтесь распознать ритмы процесса рождения ребенка. Роды начинаются с легких волнообразных движений в матке; затем приходят сильные, пронзительные схватки, они нарастают и становятся невыносимыми — боль охватывает все тело; и, наконец, последний рывок и выброс давления, которое выносит ребенка наружу, распространяя радость по всем клеткам; и высшая кульминационная точка — экстатический покой, когда мать обнимает своего ребенка, взявшего грудь.

За долгие годы я обнаружила, что эти пять ритмов формируют структуру жидкости, ДНК наших физических жизней. Из физики мы знаем, что все находится в движении, и для того, чтобы по-настоящему понять реальность, нам следует думать в терминах движения: ритмов, вибраций, частот, то есть языка, обозначающего постоянное изменение, непрекращающийся поток.

Итак, наша задача — осознать эти ритмы, по-настоящему ощутить их, войти в них. Нам предстоит научиться распознавать, в каком ритме мы находимся, как плыть по нему, как его менять; научиться ощущать, в каком ритме находятся окружающие, и насколько разные ритмы дополняют друг друга или находятся в противоречии. Нам предстоит открыть, какой ритм преобладает в нас — относимся ли мы к типу потока или мы — хаотический тип? Какие ритмы характеризуют значимых для нас людей? Нам необходимо настроиться на волнообразные ритмы наших дней, недель, месяцев, лет.

Практика ритмов

Итак, каким же образом мы соединяемся с ритмами, этим родным языком нашего тела? Самый простой ответ — мы «создаем ритмы», подхватываем их, входим в них. Простейший и самый естественный способ сделать это — начать танцевать, довериться тому, что ваш учитель — это, в конечном итоге, ваше тело, ваша собственная энергия. Ритмы и есть двигательная практика.

Танец — это самый непосредственный способ выражения присущих телу ритмов; танец спонтанен и универсален. Посмотрите, как дети реагируют на музыку, и помните, что каждой человеческой культуре свойственны свои танцевальные формы, воплощающие разные ритмы. На семинарах я демонстрирую соответствующую музыку для каждого ритма и предлагаю участникам подобрать для них собственное определение: поток, оконтуривающий ритм, который напоминает выполнение упражнений тай-цзи или движения через мёд — это ритм медленный, паточный, элегантный. Резкие, четкие, сокращенные, похожие на карате движения стаккато. Дикое, племенное, высвобождающее голову и переходящее в ноги тотальное освобождение — это хаос. Легкий, воздушный, трансовый танец лиричности. Похожая на пантомиму диалектика между движением и статическим равновесием — это динамический покой. Меня неизменно поражает спонтанная хореография людей, которые никогда не учились танцевать профессионально: она такая же свежая, дерзновенная и изобретательная, как работа танцевальных трупп.

Каждый человек может создавать ритмы. Они внутри нас, они — часть нашей внутренней структуры. Их надо просто пробудить, выразить тем или иным способом в нашем уникальном мире. Я работала со многими — с рок-звездами и священниками, юными и пожилыми, шизофрениками и встревоженными интеллектуалами — и все они открывают внутри себя танцора по мере того, как процесс смены ритмов освобождает их конечности и они заново открывают свое тело. Я «учила» тысячи людей, и среди них не было ни одного, кто не смог был создать ритмы.

Это удалось даже моему другу Стенли. В 1975 году я читала лекцию и проводила демонстрацию в большой унитарианской церкви в Сан-Франциско. После лекции ко мне подошел 65-летний мужчина, который пострадал от взрыва на заводе, после чего он наполовину оглох и его частично парализовало. Находясь в сильном возбуждении, неразборчиво произнося звуки, он рассказал мне, в какой трепет привел его танец. Я пригласила его прийти на следующий семинар. Он пришел и с тех пор стал работать со мной. За последние двенадцать лет в результате регулярных упражнений с ритмами он смог преодолеть пределы своего парализованного, спазматического состояния, открыть и расширить свой двигательный и речевой потенциал.

Стенли был похож на увядший цветок, который снова зацвел. Когда мы впервые встретились, его руки были сильно прижаты к груди, кисти были сжаты в кулаки как скрюченные клюшки, а тело тряслось в вечном состоянии хаоса. Практикуя ритмы, Стенли вошел в хаотическое состояние, и именно там нашел свой способ соединения с другими ритмами — сначала стаккато, затем потоком, затем лиричностью и, наконец, достиг некоторого покоя, то есть постепенно заново познакомил тело с другими способами бытия. Ритмические упражнения помогли ему расслабиться и обнаружить в себе весь репертуар человеческих движений. Понятно, что его прогресс привел к новому качеству жизни. Для меня это тоже, конечно, стало радостным событием. В моей постановке Стенли сыграл роль духа дедушки. Он сейчас носит танцевальную одежду и смешные маленькие шапки. Он не только подхватил дух танца, но и создал свой характерный стиль. Постепенно приближаясь к своему восьмидесятилетию, он открыл танец жизни, который радует и вдохновляет.

Люди с удивлением обнаруживают, что ритмы не только исцеляют, но и заряжают энергией и расслабляют. Исследуя полный спектр естественных движений, мы воссоединяемся со своей естественной, животной энергией и начинаем снова чувствовать себя хозяевами собственного тела.

На семинарах я использую живую или записанную музыку, подходящую для каждого ритма, и кратко показываю, как выглядит или как чувствуется каждый из ритмов и как он может быть воплощен. Иногда я совсем не использую музыку, а вместо этого поощряю участников следовать своему внутреннему ощущению ритма. Я не обучаю танцевальным фигурам — у вашего тела есть свои па, свои движения, свой собственных способ пребывания в каждом ритме; вы открываете свой танец, когда сами начинаете танцевать[1].

Было бы идеальным отвести для практики одно и то же время, каждый день пять раз в неделю. Найдите время, которое подходит для вас, — утро, день или вечер. Решите сами, каким будет ритуал ваших движений. Если вы не хотите практиковать ритмы каждый день, делайте это по зову духа. Вы можете практиковать их самостоятельно или в группе. Для некоторых практика ритма превращается в ежедневную медитацию, для других — в упражнение. Для меня это и то, и другое.

Одежда должна быть легкой и свободной. На ноги можно надеть легкие танцевальные туфли или танцевать босиком. Можете поставить мой диск, начиная с первой стороны. Или включите любую ровную, волнообразную музыку. Важно, чтобы это был ритм потока, а стиль музыки не важен — классическая, этническая или рок-музыка. Настройтесь на музыку, позвольте ей проникнуть в вас. Почувствуйте ее пульс, контуры, волны. Музыка — это союзник, вдохновение, соблазн; она спонтанно пробуждает наши внутренние ритмы и склоняет наше тело к движению. Постепенно начинайте двигаться в ритме потока. Растягиваясь, волнообразно покачиваясь, чувствуя вес каждого движения в пространстве, вы создаете свою гимнастику тай-цзы. Вы чувствуете, как ступни твердо соприкасаются с землей, а круговые движения ног, ладоней и кистей описывают возникающую непрерывность. Центр находится в животе, и все движения начинаются и заканчиваются здесь: он поднимается на вдохе, расширенном и длительном, а потом опускается и сокращается на выдохе. Теперь следуйте за ступнями и струитесь в потоке музыки так, как вас направляет дух. Не существует какого-то способа создавать ритм правильно — есть только ваш путь. Постепенно проявится ваш собственный стиль, ваш неповторимый способ бытия и движения, дыхание и поток музыки соединятся в динамической гармонии, и тогда вы почувствуете, что вы сами и есть ритм, что вы струитесь потоком.

Затем вы перемещаетесь в стаккато, следуя музыке на моем диске или любой музыке, которую вы выбрали, музыке с жестким, пульсирующим извлечением звука. Позвольте ритму захватить вас. Затем, вдыхая с каждым движением и мгновенно освобождаясь от выдоха, сопровождая это любыми возникающими в вас звуками, вы приходите к тому, что ваши движения становятся стремительными, похожими на толчки, пульсирующими — каждое движение изолировано, в нем есть отчетливые начало и конец. Ваши движения больше не круговые, а скорее угловые и линейные, ударные, отрывистые. У них есть границы, а ваше дыхание высвобождается со звуковыми импульсами. Как и в любом другом ритме, если вы перенесете вашу осознанность в ступни, то волны начнут плыть по всему телу и вы будете все больше и больше осознавать, как все части вашего тела захватываются и уносятся ритмом.

Чтобы переместиться в ритм хаоса, я предпочитаю использовать бой племенных барабанов. Хаос уходит корнями в поток и стаккато, но он увеличивает их скорость и наращивает обороты, приводя к утрате контроля. Резкие рывки, вращения, выбросы, когда каждое движение оказывается на грани, но вы остаетесь полностью заземленным. Вас уносит куда-то, и вы подчиняетесь биению ритма. Отпуская мозг и контролирующий ум, вы даете свободу телу — нет блоков, нет сдерживания, сомнений — чистые животные вращательные движения.

После того, как вы отдались хаосу, вы вступаете в ритм лиричности, внутри которого вы окончательно освобождаетесь. Это хаос наоборот. Интуитивные движения, которые заполняли танец, перемещаются в зону воображения, где вы вновь создаете себя, каждый момент придумываете себя заново.

Наконец наступает покой. Движение становится внутренним, появляется чувство наполненности пустотой, концентрации, живого присутствия. Вы двигаетесь медленно или двигаетесь и останавливаетесь, двигаетесь и останавливаетесь, чувствуя ступни, лицо, руки, все ваше тело. Движения больше не являются медитацией, важнее покой между ними. Это может напоминать пантомиму или брейк-данс. Двигайтесь и останавливайтесь. Задержитесь. Двигайтесь и останавливайтесь. Дыхание сильное, ощущение жизненной силы интенсивное. Время — сейчас, место — здесь. Каждый жест завершен, размерен, ваше тело наполнено дыханием, вы смотрите прямо перед собой.

Люди, практикующие ритмы регулярно, ощущают разительные изменения в самочувствии. Одна моя ученица привыкла сдерживать стресс и напряжение в поясничном отделе. Когда ее жизнь в роли влиятельного профессора бизнес-школы и корпоративного консультанта становилась невыносимой, ее спину сводили спазмы. Робин приходилось несколько дней оставаться в постели до тех пор, пока спазмы не спадали. Такая ситуация повторялась, и в конце концов привела к госпитализации. В больнице ее несколько раз клали на вытяжку позвоночника, а затем врачи приняли решение оперировать. Однако после нескольких месяцев практики ритмов ее тело стало раскрепощаться. Теперь, когда ее спину схватывает, она начинает мягко чередовать ритмы, а не поддается спазмам — и напряжение, в конце концов, ослабевает. Она начинает с плавных движений, и постепенно перемещается в стресс и проходит через него. Она больше не возвращается в больницу на вытяжку, и, конечно, ей не пришлось делать операцию. Эту чрезвычайно амбициозную женщину буквально сбила с ног и фактически парализовала боль, и тогда она смогла открыть для себя целительную силу движения.

Практикуя ритмы, люди обнаруживают, что одни из них кажутся им очень естественными и легкими, а другие — пугающими и сложными. В нашей культуре существует склонность с готовностью двигаться в потоке и стаккато, но задерживаться перед вхождением в хаос и совсем не воспринимать лиричность. Очень важно практиковать те ритмы, которым мы естественным образом сопротивляемся, потому что они несут утраченные измерения нашей сущности. Например, Робин так сопротивлялась переживанию хаоса, что начинала испытывать тошноту всякий раз, когда мы переходили к хаотической фазе. Я находила ее в углу, сгорбившейся и держащейся за живот. Она была в ужасе от того, что может потерять контроль и подчиниться кому-либо — на танцполе, в постели или вообще в жизни. Но такое подчинение необходимо для нашей эмоциональной и сексуальной жизни и для более глубоких ощущений в любой сфере, поэтому обращайте внимание на ваше сопротивление и отваживайтесь на то, чтобы изучить свои неисследованные области. Можно начать просто с музыки через наушники и позволить ритму проникнуть вглубь; постепенно вы начнете открывать в себе внутреннюю способность к восприятию этого ритма, и это открытие принесет вам огромную пользу.

Все мы склонны чувствовать себя наиболее комфортно, находясь в каком-то одном ритме или в комбинации нескольких ритмов. Например, я спонтанно вхожу в ритм потока. Полезно понять, какой из ритмов в вас преобладает, чтобы знать, как лучше всего устанавливать связь с другими людьми, с местом, с ситуацией. Если вы принадлежите к типу потока, а ваш муж, скажем, личность стаккато, как, например, мой муж, то понимание этого ритмического различия между вами поможет осознать, как вы взаимодействуете: один всегда мчится, очень целенаправлен, в то время как другой идет неторопливой походкой, рассматривая и созерцая. Осознав эти различия, вы сможете написать прекраснейшую музыку вашей совместной жизни.

Понимание ритмов откроет вам путь к новому восприятию. Вы сможете настроиться на ритм мест и поймете, что Нью-Йорк — хаотичный город, а Ямайка лирична. Вы сможете разобраться в том, как соединить вашу энергию с пульсом того, что происходит вокруг в конкретный отрезок времени. Если вы подсознательно ощущаете стаккато в спокойном месте, это значит, что вы абсолютно не синхронизированы. Такое подсознательное несовпадение ритмов происходит сплошь и рядом с любящими людьми, которые постоянно действуют друг другу на нервы, не сознавая того, что они существуют в разных ритмах, или с людьми, которые живут в местах, постепенно сводящих их с ума. Вам следует научиться распознавать ритмы людей, мест, времен года, ритмы недели, дня и научиться танцевать с ними.

Итак, какой же из ритмов — ваш? Самый простой способ узнать это — протанцевать ритмы и понять, какой из них вы ощущаете как наиболее естественный, наиболее ваш. Вы можете обнаружить, что живете в одном ритме, например, в очень напористом стаккато или в постоянном эмоциональном хаосе, но ваш настоящий, природный ритм — другой. Легко распознать преобладающие ритмы других — ритмы семьи, друзей, знаменитостей. Естественный ритм каждого человека подобен его подписи или отпечаткам пальцев. Мы суть наши движения. Поскольку мы являемся сложными существами, мы можем смешивать хитроумные переплетения ритмов, например, поток/хаос, стаккато/лиричность или другие комбинации.

Я считаю, что практика ритмов сродни медитации, но танец здесь не единственный способ. Как только вы начнете регулярно практиковать и исследовать ритмы, вы легко сможете найти и другие способы. Например, вы можете бегать разными ритмами — начиная с шагов потока через скачущий бег, переходя к легкому степу и намеренному пошаговому передвижению для того, чтобы охладиться. Можно заниматься аэробикой, плавать, кататься на коньках в каждом ритме или даже пропевать их. Один человек, работающий со мной частным образом, поет ритмы, когда ведет машину. Только внутри собственной машины он чувствует себя достаточно комфортно, чтобы напевать, распевать или орать во все горло тексты песен. Этот мужчина — юрист с Уолл Стрита, страдающий от постоянной скуки, которая приводит его в состояние сильной инерции — лицо безучастное, голос безжизненный, взгляд унылый. Но когда он начинает практиковать ритмы — танцевать, петь их — движение появляется на его лице, глаза загораются светом, походка наполняется энергией, а в голосе слышатся ноты умиротворенности и энтузиазма. Этот лишенный всяких сантиментов человек, который терпеть не может психотрепа и всяких эзотерических разговоров, рассказывает мне, что практика ритмов вызывает ощущение охваченности некоей внутренней силой, свежей и живительной, но при этом естественной и как бы твоей собственной; это похоже на то, как если бы ты занимался любовью без секса, ощущая сознание своей души. Он рассказывает о своем опыте с каким-то экстатическим сиянием и не может поверить, что сам все это испытывает. Ритмы действительно приводят к восторгу воссоединения с духом вашего тела, и их можно практиковать различными способами. Вам нужно только желание заняться этим делом.

Ритмический массаж

Ритмический массаж — еще один способ применения ритмов на практике, включения их в жизнь тела: он дает возможность получить глубокое телесное ощущение ритмов потока и покоя, а также является чрезвычайно полезным и приятным способом ритмически настроиться на другого человека. Массаж — прекрасная возможность в буквальном смысле войти в контакт с самим собой, с нашими супругами, любимыми, друзьями и детьми, исцелять руками. Массаж — это крайне необходимое ритмическое взаимодействие, которое должно стать частью жизни каждого.

Ритмический массаж помещает тело — и делающего, и получающего — в естественный поток энергии. Он воссоединяет нас с природными энергетическими каналами и снимает блоки там, где был зажим (как физический, так и психологический). Он рождает в нас целостность, экстатическое расслабление и перемещает сознание из головы во все тело.

Такой массаж проводится в соответствующей атмосфере, с особым отношением и осознанностью. Его может практиковать любой человек, и он не требует специального обучения или техники, нужно просто желание отдавать и заботиться о другом (и, соответственно, желание со стороны другого получать заботу).

Во-первых, создайте спокойную атмосферу. Следует убедиться в том, что вам не помешают. В комнате должно быть тепло и уютно; можно использовать свечи, мягкий свет, расслабляющую музыку, благовония, цветы. Поэкспериментируйте с тем, как создать Шангри-Ла в пространстве и времени, идеальный тихоокеанский курорт в окружении поседневности. Массаж можно делать на массажном столе, на кровати и даже на полу. Вам понадобится массажное масло, легкое масло, например, миндальное или кунжутное, которое всегда можно купить в магазинах здоровой пищи или косметики, а также толстые полотенца.

Во-вторых, осознайте, что отношение — это самая важная составляющая. Вам следует приступать с чувством любви и служения, с желанием дать другому человеку пережить опыт, который он или она не в состоянии испытать самостоятельно. Энергия дающего и принимающего движутся по кругу. Когда вы подчиняетесь тому, чтобы отдавать, и тому, чтобы получать, вы подпитываете друг друга и создаете мощный круговорот целительной энергии. Ваше согласие делать массаж фактически означает ваше желание отдавать другому человеку вашу энергию, ваш дух.

Вскоре после того как я начала делать массаж в Эсалене, я поняла, что массаж есть не просто физический, чувственный процесс, но и религиозный опыт. Он немыслим без любви к ближнему как к самому себе в самом конкретном смысле, без дарения людям целостного ощущения их собственных тел. Со временем я стала руководить группой массажистов в Эсалене и все больше и больше относилась к нашей работе как к своеобразному ежедневному монашескому служению. Я постоянно встречала новые тела, иногда не говоря им даже ни слова, но всегда переживая глубокий контакт с каждым из них. Это было замечательное обучение «бескорыстной» любви, любви без привязанности, условий, сложностей — просто глубокое дарение и принятие в рамках общего пространства. Эта практика позволила мне открыть глубокую, божественную часть себя и способность к проявлению великодушия и единения, которых я не знала раньше. А ритмическая телесная молитва массажем оказалась такой же целительной и объединяющей для меня, как и для людей, которые становились целостными от моих прикосновений.

Третий необходимый фактор при массаже — осознанность. Вам следует понимать, насколько вы расслаблены. Не следует массировать человека, если вы в состоянии нервного напряжения, поскольку тогда вы передадите ему вашу отрицательную энергию. Необходимо оставаться свободным, естественным, расслабленным. Этого состояния можно достичь, протанцевав какое-то время ритмы до работы, чтобы прийти к массажу с уже накопленной энергией, но спокойным. По ходу массажа продолжайте контролировать свое состояние, периодически вспоминая о себе, чтобы процесс развертывался как акт физической медитации.

Вам нужно также полностью осознавать присутствие другого человека. Перед тем как начать прикасаться руками к телу, отойдите немного назад и посмотрите на него: отметьте про себя форму тела и представьте, что она может вам сообщить об этом человеке. Понаблюдайте за тем, как тело движется, как оно поднимается и опускается при вдохе и выдохе. Обратите внимание на каждую деталь. Посмотрите, не сдвинуты ли жестко плечи, не сжаты ли ягодицы, ноги, руки, и т. д. Вам следует понаблюдать за этим единственным и неповторимым телом, как если бы оно было единственным телом на земле, помимо вашего собственного, чтобы вы не оказались в ситуации, когда применяемая вами техника подходит для всех и каждого. Вам следует общаться с этим особым телом/человеком так, как будто он находится здесь и сейчас. Ваша цель — соединиться с ним, стать его партнером, как в танце.

Я говорю о теле «оно» лишь для краткости, однако частью осознанности при любом лечебном массаже, конечно, является тот факт, что тело есть единство тела и духа, в котором физическое, эмоциональное, умственное и духовное измерения сплетены в таинственной целостности, выходящей за пределы понимания, но открытой для опыта.

Начинайте с массажа живота. Убедитесь в том, что тело и живот теплые, спокойные, что части тела, к которым прикасаться не следует, накрыты полотенцем. Подложите свернутое в рулон полотенце под каждую лодыжку, чтобы убрать напряжение с колен. Проверьте, насколько удобно и комфортно лежать человеку и насколько он расслаблен; при необходимости используйте дополнительные полотенца. Как только человек почувствует себя абсолютно комфортно, просто постойте рядом или посидите у его ног какое-то время. После того как вы настроились, возьмите ступни обеими руками и просто подышите, находясь рядом с этим человеком. Постепенно ваше дыхание синхронизируется с его дыханием, и вы, в свою очередь, сможете расслабить каждую часть своего тела.

Заметьте, что тело можно разделить на следующие части: ступни, ноги, ягодицы, спина, руки, кисти, плечи, грудь, живот, таз, шея и голова. Вы можете подразделить эти участки на заднюю часть голени, колено, бедро; спина разделена на две части позвоночником, части рук, кистей, головы, груди и т. д. Вам не следует изменять или смещать тело каким-либо образом, вам скорее нужно удостоить чести увидеть форму сознания, выраженную в этом теле и подтвердить это: сказать «да» этому телу, этой ступне, этой ноге и т. д. Ваша психическая установка должна быть следующей: «Это — кисть и она красивая. Она совершенна по-своему, подобно тому, как совершенно дерево, или лист, или снежинка, если их рассматривать сами по себе». Именно это важное сообщение дает массаж: каждая часть человека совершенна, особенна, о ней надо заботиться и ухаживать за ней. Почувствуйте каждую часть, будьте ей благодарны, дышите в нее через руки, любите каждое измерение тела, находящегося перед вами. Если вы будете относиться к телу таким образом, то ваше дыхание станет легким и равномерным, а уровень вашей осознанности повысится.

Важной составляющей прикосновений, поглаживаний, растягиваний и разминаний в массаже, является их завершенность. Вам следует продвигаться от сустава к суставу в тщательной последовательности — от лодыжки к колену, от колена к верхней части бедра, и т. д. В противном случае массируемый человек всегда почувствует, что вы к чему-то не прикасались, пропустили или не заметили. Если вы массируете ступню, массируйте ее целиком. Следуйте за контурами, изгибами и выступами каждой части тела, исследуя их глубоко и тщательно. Когда ваше дыхание находится в гармонии с дыханием человека, которого вы массируете, вам нужно действительно отдать самого себя, погрузив себя в массирование, перемещая свой собственный вес и давление в каждое движение кисти. Самое худшее — это небрежное скольжение по поверхности кожи, без настоящего проникновения, когда вы не отдаете процессу все свое существо. Беспорядочные прикосновения к поверхности кожи ощущаются ужасно. Вам не следует наносить много масла, тогда руки будут производить глубокие и ровные движения по телу.

С небольшим количеством масла, разогревающегося в ваших руках, с твердой решимостью полностью завершить процесс, применяя хорошее давление и оказывая настоящее внимание, вы вступаете в ритм потока простым, круговым повторением, мантрой движения. Начните с левой ступни, держа ее под правой рукой. Следуйте каждому ее изгибу массирующей левой кистью, создавая ровные, круговые ритмы, держа ступню свободно в благодарном ласкающем сжатии. Двигайтесь с текучей грациозностью, используя не только кисть, но и всю амплитуду предплечья. Разминайте, растягивайте, поглаживайте, применяя необходимый нажим для глубокого проникновения, но не сильный, чтобы не вторгнуться в поток и не нарушить его.

Теперь вы можете использовать долгие плавные поглаживания для оставшейся части левой ноги и вверх до ягодицы, постепенно добавляя больше участков — сначала ступню и голень, затем от большого пальца ноги до бедра — включая все больше и больше участков тела в ритмический поток. Двигайтесь вверх и вниз, работая всем своим весом и подтягивая к своему центру, к своему животу. Затем, после того как вы сделали это несколько раз, вы можете начать массировать ягодицу и включить эту часть в растягивающие текучие движения по всей длине ноги. Здесь очень важно повторение. Как только вы сочли, что в достаточной степени зарядили энергией и включили в процесс левую ногу, вы останавливаетесь и снова берете в руки левую ступню, чтобы убедиться в ее жизненной силе. После этого продолжайте работать с правой ногой, делая то же самое сосредоточенным, неторопливым танцем кистей, обхватывая ногу с кончика большого пальца до верхней части бедра расширяющимися наращивающимися движениями. Затем вы следуете от верхней части каждой ступни, работая обеими руками, чтобы захватить обе ноги, оба бедра и обе ягодицы в разворачивающиеся, объединяющие поглаживания. Добавьте масло, если нужно, чтобы поглаживания были ровными, но не скользящими. Затем вы опять останавливаетесь, берете обе ступни и держите их, дышите, отдыхаете, просто «находитесь здесь».

Когда вы полностью расслаблены и снова синхронизированы, перемещайтесь на левую сторону спины и снова используйте продолжительные плавные поглаживания руками до плеч и вниз по левой стороне тела. Как только эта сторона тела пробудилась от вашего прикосновения, вы берете левую руку и держите ее в ваших руках, останавливаетесь и дышите от одной до трех минут. Затем переходите на правую сторону спины и делайте то же самое, начиная от верхней части ягодиц и до плеча. После того как вы подержали правую руку, как вы это делали с левой, положите руки на основание позвоночника, прижимая двумя большими пальцами с двух сторон позвоночника, а затем продвигайтесь вверх по длинной мышце спины, делая сильный нажим, продолжая массаж плеч и вниз по рукам к кистям, повторяя все снова и снова. Затем займите положение у головы и повторите то же самое. После того как вы пробудили заднюю часть тела, вы можете вернуться к ступням, затем проработать левую часть снизу вверх, а затем правую — с кончиков пальцев ступни до кончиков пальцев руки. Затем можете переходить к работе с шеей, ощущая выемки и каналы энергии, чтобы побудить их к свободному течению, освобождая напряженные участки, растирая и расслабляя мышцы.

Теперь попросите массируемого перевернуться и начинайте массаж передней стороны тела. Снова начинайте со стоп, держа их так же, как и раньше, и постепенно продолжайте работать со стопами, ногами, бедрами, сначала с одним, затем с другим, затем с обоими вместе. Затем переходите к голове и, положив кисти прямо под горлом, перемещайтесь вниз по грудной клетке и возвращайтесь назад вверх с каждой стороны, затем вниз по рукам и внутрь кистей, по ходу этого вы массируете всю грудную клетку, включая груди, продвигаясь вниз до лобковой кости долгими, ритмичными, надавливающими и растягивающими движениями. Потом можно поднять обе руки так, чтобы они свисали по бокам тела, и работать с каждой стороной тела, там, где соединяется бедро и бедренная кость, затем вверх по каждой стороне и вниз по рукам к кончикам пальцев рук. Вам следует глубоко дышать и следить за тем, чтобы у массируемого тоже было глубокое дыхание, глубокий вдох и медленный выдох. Можно закончить всю процедуру, массируя голову и разные части лица, где у нас обычно много напряжения.

Когда вы закончили, вы можете сесть с одной стороны и поместить руку приблизительно на расстоянии трех пальцев вниз от пупка, просто оставаясь там, плотно держа руку на животе в течение пяти или десяти минут, медленно дыша. Вы почувствуете, как живот поднимается и буквально отталкивает вашу руку от тела, и это указывает на то, что ваше дыхание проникло глубоко в живот. Установленная таким образом связь похожа на отношение матери и ребенка. Ее можно использовать во многих ситуациях: чтобы успокоить ребенка или друга в беде, чтобы выразить особенную связь с любовью всей своей жизни. Это — глубокий целительный жест, призывающий дух в тело, переводящий дыхание на естественный и полный ритм. Вы даже можете делать это для себя: лягте на спину, ступни прижмите плотно к полу, колени подогните, положите руки на живот и дышите в руки через тело.

Массаж — замечательный способ установления контакта. Он приводит тело в состояние глубокого расслабления, которое есть трепещущий эквивалент сна — это текучее движение, приводящее к состоянию живого покоя. По мере приобретения опыта в этом виде массажа у вас появятся свои техники, и вы сможете адаптировать свой подход к каждому конкретному человеку. Вы можете также включить сюда другие ритмы, такие как прерывистое разминание или постукивание, характерные для некоторых видов массажа, например, шиацу, или легкое и воздушное лиричное прикосновение, которое будет идеальным окончанием для глубокого массажа.

Такое динамичное прикосновение хорошо подходит для младенцев, детей, любимого человека, друзей, родителей. Иногда можно помассировать только ступню, кисть или лицо. Это потрясающий способ поддержать связь с теми, кто нам очень дорог. Наше общество, как правило, состоит из одиноких людей, у которых нет связи даже с теми, кто кажется им близким. Массаж — один из способов «протянуть руку и прикоснуться к кому-то», практический, целительный путь щедрой и приносящей внутреннее удовлетворение близости.

По отношению к себе может применяться не только завершающий прием, когда вы помещаете руку на живот, но и многие другие техники. Кстати, самомассаж — это прекрасный способ научиться искусству ритмического массажа. Создайте соответствующую атмосферу, установите то же самое отношение любви и служения и практикуйте с той же глубокой осознанностью. Начните со ступни и продвигайтесь вверх по ноге, затем промассируйте другую ступню и ногу, следуя по изгибам, по форме вашего тела ласкающими движениями рук. Вы не сможете включить сюда каждый участок тела, может быть, именно поэтому мы составляем пары. Но вы сможете промассировать большую часть себя. Работая со своим телом, можно узнать, какое надавливание ощущается наиболее комфортно, почувствовать радость повторения и завершения, прекрасные ощущения от прикосновения, любви и заботы. Нам следует ценить и любить себя так же, как и других; большинство страданий происходит от того, что люди не заботятся о себе.

Ритмы любви и секса

Еще один важный способ освобождения тела для переживания подлинной силы существования — это способность полностью выразить сексуальную энергию, текущую через нас, ту энергию, которая движет нами. Чтобы мы смогли полностью реализовать свой человеческий потенциал, надо научиться тому, как предаваться любви. Именно этому нас никогда не учили в нашем пуританском (а значит, и сексуально озабоченном) обществе, по крайней мере, пока мы не перешагнули двадцатилетний возраст, да и тогда — случайно и редко. До сих пор встречается еще огромное количество людей — фактически большинство, — которые бродят по жизни и не могут полноценно заниматься любовью. Наша культура вроде бы считается раскрепощенной, даже распутной, однако она ужасно недоразвита в сексуальном плане. Глубокий сексуальный опыт подменяется в ней щекотанием или внезапными и короткими половыми актами. Стоит задуматься о том, в каком мире мы могли бы жить и насколько меньше в нем было бы жестокости, изнасилований, зависимостей, депрессии, преступлений и войн, если бы люди регулярно испытывали богатые и насыщенные сексуальные переживания. Мы пытаемся достичь сексуального удовольствия каким угодно способом, кроме того, который способен принести наиболее глубокое удовлетворение. Сколько людей знает, как пережить тотальное, катарсическое сексуальное переживание, сотрясающее все тело?

Полноценное и всеобъемлющее сексуальное переживание — важнейший путь к самоисцелению. Оно снимает накопившиеся в нас напряжение и стресс, мы оказываемся в объятиях мира и сами обнимаем мир в лице наших возлюбленных. Однако секс, который мы видим в рекламе, в кино, все эти встречи в темноте украдкой слишком поверхностны — наслаждение переживается скорее умом, а не телом. Хроническое злоупотребление сексуальностью — пагубно и разрушительно, тогда как подлинный сексуальный опыт всегда приводит к целостности и исцелению. Мы много говорим и думаем о сексе, но в большинстве случаев делаем это не слишком хорошо.

Первое, что нам надо сделать, — это замедлить сам процесс любови. Это не то, что можно втиснуть между просмотром новостей и ночным ток-шоу, звонком будильника в 7 утра и стремительными сборами на работу. Занятия любовью требуют времени. В наш напряженный век люди должны вырываться из потока времени, чтобы неспешно насладиться плотскими утехами и только ими.

Здесь, конечно, важно следовать ритмам, выражая сексуальную энергию через весь спектр пяти ритмов. В каком-то смысле, самым главным аспектом моей работы является пробуждение у людей способности испытывать полный оргазм. Участники танцевальных семинаров неоднократно рассказывали мне, что только после того как они начали танцевать ритмы, ощущая весь комплекс энергетических моделей их тела, они смогли достичь полного оргазма. А это открытие в свою очередь привело их к переживанию экстаза и к подлинным жизненным трансформациям. Практика ритмов позволяет нам полностью исследовать фазы телесной энергии, особенно хаос, потерю контроля, которая так нас всех устрашает, безопасным, естественным образом и, как следствие, мы открываемся для всех измерений сексуального переживания, которое является квинтэссенцией ритмичности.

Я шутливо называю свой подход к сексу «Метод ритмов Рот». Иерархи католической церкви нашли правильный термин, но сама идея неверна, ритмы — это язык сексуальной любви, а не способ контроля над рождаемостью. Полноценное сексуальное бытие означает ощущение полноты каждого ритма в каждой сексуальной встрече, когда мы слышим призыв к ласковому, пульсирующему, дикому и прекрасному путешествию на волнах сексуальной энергии, ведущему нас к блаженным пескам Эдема.

Постарайтесь предаться любви, начав с неторопливой игры текучих ритмов. Массаж, который я описала чуть выше, — это один из способов для подготовки к потрясающему сексу. К этому необходимо добавить эротической чувственности и сексуального намерения. Включите музыку, чтобы активизировать ритм вашей сексуальной любви. Вместе поднимаясь и погружаясь друг в друга, обмениваясь текучими, нежными прикосновениями, исследуйте и подтверждайте существование каждой части тела ровными, круговыми движениями, позволяя энергии медленно нарастать, пока тело полностью раскрывается и зажигается. Таков путь к сексуальному экстазу.

И только после того, когда оба тела полностью раскрыты в динамическом расслаблении, а энергия течет обильным потоком, мужчина может войти в женщину. Затем сильные, медленные, плавные движения продолжаются внутри и в наших сплетенных объятиях. Сами по себе тела переходят в ритм стаккато, энергия становится все более вибрирующей и настойчивой, напряжение и возбуждение нарастают. Позвольте этой пульсирующей энергии усиливаться естественным образом, не форсируя и не торопясь. Она будет расти и расти, становиться все сильнее и сильнее, ее влага все приятнее и слаще до тех пор, пока она не вырвется за пределы нашего контроля, перехлестываясь и выливаясь в глубокую, хаотическую фазу. Здесь мы должны сдаться этой энергии, позволить ей овладеть нами. Если нам это удается, звуки и чувства извергаются непроизвольно, страстная животная энергия овладевает нами и несет нас в неизведанное. Лучше отдаться этому трепетному движению, приключению, путешествию в неведомые края.

Такая уступка перемещает нас на более глубокий уровень. Именно здесь начинает нарастать оргазм, и не следует торопиться закончить, резко оборвать сладостную тревожность ожидания или восхитительное падение, этот клеточный взрыв, приходящий на пике. Этот взрыв, если он тотален, отражается во всем нашем теле, во всем существе, высвобождая все внутри нас, все наши блоки.

Тотальный, потрясающий все тело, взрывной и всепоглощающий оргазм переносит нас на поверхность легкой и радостной близости. Посткоитальная печаль, по моему убеждению, — это всего лишь неправильная романтизация неудовлетворенности от секса «на скорую руку», переживание, абсолютно отличающееся от полноценной, спокойной и экспрессивной сексуальной любви. А при настоящем оргазме через подчинение хаосу наступает лирическая фаза: физическая связь сохраняется, но изменяется энергия, когда мы принимаем друг друга, дорожим друг другом по-новому.

Постепенно позволяйте энергии успокаиваться и переходить в блаженный, приносящий удовлетворение покой. Именно здесь сосредоточена сила нашего исцеления, это глубочайшее чувство единства, связи и радости существования. Теперь вы чувствуете вкус экстаза, чистой, свободной от ограничений радости, пространства во времени, которое совершенно и целостно. Какое это приятное чувство — сексуальный экстаз.

Несомненно, практика ритмов как движения и массажная практика способствуют возникновению настоящей сексуальной любви. Регулярная практика ритмов подключает нас к телесной динамике, особенно продолжительный поток и подчинение хаосу, которые необходимы для настоящего «сексуального целительства».

Следует помнить, что для полной оргазмической сексуальности требуется эмоциональная свобода и сексуальное развитие, проходящее свои естественные стадии (что бывает достаточно редко). Если сердце не свободно для любви, если мы заблокированы эмоционально и утаиваем чувства, то мы не сможем испытать полный оргазм или состояние полной благости.

В практических целях акцент в этой главе был сделан на теле, на том месте, с которого мы начинаем и которым заканчиваем. И если у вас есть тело, то вы — танцор. Вам предстоит призвать энергию, которая движет вашим телом в ритме. Вам следует заявить права на то, чтобы быть чувственным, испытывать полный оргазм. Вам следует заявить права на ту силу, которая поможет настроиться на ритм жизни, на ее волны и циклы. Это сила вашего бытия, та представительность и харизма, к которым мы все так стремимся.

Как только вы освобождаете свое тело, чтобы получить жизненную силу, разные чувства начинают изливаться потоком — старые чувства, новые, темные и светлые. Быть живым — значит рисковать, чувствовать то, что вы не хотите чувствовать или думали, что никогда не захотите. Быть живым означает иметь сердце и способность выражать его трепет. Освобождая тело, мы освобождаем сердце для переживания энергии любви; об этом мы и поговорим в следующей главе.

Глава 2

Выражая сердце

Энергия любви

Если можно отполировать металл

До зеркальной поверхности –

Какой же полировки требует

Зеркало души?

Между зеркалом и сердцем

Есть одно различие:

Сердце скрывает в себе тайны,

А зеркало нет.

Джалаладдин Руми «Руины сердца»

Вторая важная задача — выразить сердце, освободить эмоции, пережить силу любви.

Движение тела через ритмы неизбежно высвобождает эмоции. Освобождение тела неизменно приводит к освобождению сердца. Эмоциям необходимо двигаться в потоке, подобно крови, циркулирующей в теле. Когда эмоциональные артерии закупорены, когда сердце застыло, наша жизни недостает жизненной силы, порыва. Попытка любить при отсутствии эмоций, текущих свободным потоком, похожа на попытку вести машину с заклинившим двигателем или бежать марафон с коллапсом легких. В этой главе исследуется природа эмоций и способы, которыми мы можем запустить их движение.

Для людей, с детства привыкших выражать свои чувства спонтанно и естественно, динамика эмоциональной жизни так же привычна, как упражнения для спортсменов. Но для тех, кто с самого раннего возраста научился блокировать, подавлять или отрицать свои разнообразные чувства, эмоциональное раскрытие сначала может быть так же болезненно, как и возвращение к первоначальным кондициям для потерявшего свою форму спортсмена. Мы не отваживаемся выражать свои чувства, боясь получить эмоциональную травму. Мы привыкаем к состоянию эмоциональной инерции, всепроникающего оцепенения, сна наяву, которое защищает нас от боли, но при этом не позволят испытывать радость жизни здесь и сейчас.

В любом случае, убегая от эмоций, мы лишь тщетно пытаемся обмануть себя. В мире нет ни одного метода эффективного отрицания эмоций, потому что они так или иначе проявятся и выразят себя тем или иным образом независимо от силы нашего сопротивления.

Чувства реальны. Это не идеи, не абстракции, от которых можно отказаться. Чувство — это физическое проявление энергии, объединяющее тело и ум здесь и сейчас. Когда эта энергия не находит путей для своего выражения, подавляется или вытесняется, то она становится ядом. Не высвобождаясь, она всплывает на поверхность в виде шишек, тромбов, опухолей, спазмов, мигреней и других симптомов физического стресса. Сегодня точно известно, что сдерживание чувств имеет медицинские последствия. Современные исследования показывают, что личности, склонные подавлять свои эмоции, более подвержены заболеваниям. Единственный реальный выход, единственная здоровая альтернатива — принять эмоции, подружиться с ними, сделать их своими и научиться переживать и выражать их в соответствии с ситуацией.

Я работаю с пятью основными эмоциями: страхом, гневом, печалью, радостью и состраданием. Большинство из нас стремится избегать или отрицать кажущиеся «негативными» эмоции страха, гнева и печали, чтобы получить кратчайший путь к «позитивным» ощущениям счастья и сострадания. Но ведь не существует маршрута к подлинной радости и состраданию, кроме как через предыдущие эмоции, а все, что мы приобретаем без переживания страха, гнева и печали, есть лишь дешевая имитации радости и сострадания — удовольствие и сентиментальность.

Все мы боимся. Все мы гневаемся. Все мы печалимся. Это данность. Вопрос заключается в том, что мы собираемся с этим делать? Признание и обнаружение нашего страха, гнева и печали — уже большой шаг вперед потому, что обычно мы их отрицаем. Большую часть нашей бесценной жизни мы тратим на то, что блуждаем по кругу под покровом лжи, обманывая себя и других, пребывая в безжизненной нереальности. Но это себя не оправдывает. Совсем не оправдывает.

Многие полагают, что путь к просветлению и умению владеть собой предполагает если не отрицание, то, по крайней мере, выход за пределы наших «отрицательных» эмоций. Разве нам не следует подняться над нашими основными инстинктами и вознестись к спокойной радости и состраданию, чтобы получить то, что считается нашим естественным правом? Я убеждена, что такая трансцендентность — путь к обретению лишь иллюзорного спокойствия, которое мгновенно исчезает, стоит только появиться реальной жизненной трудности. Если вы думаете, что можете выйти за пределы страха, гнева и печали, сядьте в полночь в поезд А, идущий из верхней части Манхэттена в самый центр Бруклина и посмотрите, как вы будете себя там чувствовать. Или пройдитесь по музею Холокоста в Иерусалиме, или проведите ночь на улицах Калькутты.

Почему бы нам не захотеть стать настоящими, почувствовать жизнь во всех ее проявлениях? Почему бы нам не стремиться к тому, чтобы почувствовать биение своего сердца? Основные эмоции необходимы нам для выживания и общего благополучия. Задача не в том, чтобы избавиться от них, а в том, чтобы изменить свое к ним отношение. Нам нужно относиться к ним дружески и выражать чувства с соответствующей моменту искренностью и прямотой.

Ошибочное отождествление просветления с трансцендентностью чувств существует с давних пор. Рассказывают историю о тибетском мастере, у которого умер сын. Когда последователи мастера пришли к нему выразить свои соболезнования, они нашли его в саду плачущим. Они были ошарашены, потому что считали, что если кто-то и мог бы принять смерть любимого человека с истинным хладнокровием, то это их учитель. Поэтому они спросили его: «Учитель, почему вы плачете?». Он посмотрел на них глазами, полными слез, и ответил: «Я плачу, потому что умер мой сын, и мне больно».

Мы созданы для того, чтобы чувствовать. Проблема заключается в том, что с самого раннего возраста нас учили корректировать и отрицать наши эмоции. Понаблюдайте за двухлетней девочкой в течение двух часов. Она съежится в страхе при появлении большого бородатого незнакомца; она вспылит в гневе и будет бить ногами по полу в отчаянии, когда ей скажут, что надо надеть пальто, или если ей предложат мелок не того цвета; она покроется тучами и извергнется океаном слез, когда отец оставит ее в детском саду; она будет вопить от восторга, играя в догонялки, и проявит искреннюю заботу, когда ее маленькая сестренка упадет с кроватки. Двухлетние дети — генераторы эмоций, оценивающие их пределы, открывающие их диапазон, опьяненные своей независимой жизненной силой. Но очень скоро становится необходимо вписаться в стирающий всякие грани социум, и мы учимся отрицать, подавлять, имитировать и маскировать наши чувства. Вся эта заблокированная эмоциональная энергия накапливается внутри и, в конце концов, вырывается наружу в объеме, несоразмерном конкретной ситуации, или находит для выхода другие каналы в форме самодеструктивного поведения.

Цель состоит в том, чтобы сохранить спонтанность и чистоту эмоциональных реакций ребенка, не поддаваясь при этом спонтанному вихрю эмоций. Мы должны сформировать то, что философ Поль Рикер называет «второй наивностью»: свежесть реакции, спонтанность, приправленную мудростью и опытом. И чтобы этого достичь, нам необходимо позволить эмоциям подняться на поверхность, узнать их и сделать своими: позволить им свободно течь по нашей жизни, чтобы пугаться того, что действительно нам угрожает; злиться на попытки нарушить нашу неприкосновенность, плакать, когда нам больно, улыбаться, когда все хорошо, и заботиться о потребностях других. Все это подводит нас к пониманию любви. Любовь — это эмоциональная энергия, которая течет в правильном направлении. Это весь спектр эмоций, выраженных соответствующим моменту образом, честно и прямо. Тот, кто любит, похож на взрослого ребенка.

Когда поэт Рильке начал испытывать сильные приступы депрессии, ему порекомендовали обратиться к психиатру. Но он боялся, что если у него отнимут его демонов, то его творческие ангелы тоже исчезнут. Другими словами, он знал: чтобы оставаться поэтом, ему необходимо переживать весь спектр эмоций. Мы все художники, пишущие свои собственные жизни и творящие мир, в котором мы живем, и самый лучший выбор для нас — палитра, наполненная эмоциональными красками. Чтобы подружиться с нашими чувствами, мы можем их танцевать, петь, исполнять, описывать и рисовать; мы можем творчески исследовать и прославлять их.

Карта эмоций

За годы исследований и открытий, пройдя по своей собственной дороге, ведущей к самопознанию, и работая с огромным количеством учеников и клиентов, я познала основы географии человеческих эмоций. Поэтому я хочу предложить вам свою карту этой территории, хотя эмоциональный рельеф местности каждого человека уникален, и вам придется самим исследовать свои вершины и долины, реки и дамбы, истоки и устья. И все же, я полагаю, что основные составляющие эмоциональных миров у всех одинаковы.

Чувства приходят и с нашего позволения, и без него. Мы можем притвориться, что не ощущаем их, но нам всегда приходится расплачиваться за последствия самообмана. Механизмы подавления и сдерживания превращают нас в склад бесполезных, устаревших эмоций. Мы набиты неразрешенными проблемами из прошлого, загромождены вещами, совершенно не соответствующими тому, кто мы есть и что мы сейчас делаем. Такому загруженному сердцу почти невозможно выразить правильную эмоцию соответствующим образом, это как искать нужную книгу в одном из обшарпанных букинистических магазинов, в которых без разбора свалены издания прошлых лет. Нам следует очистить наши эмоциональные кладовые, привести себя в состояние эмоциональной готовности.

Чувства по сути своей не могут быть ни позитивными, ни негативными: они просто стихийные силы нашей жизненной энергии со своими собственными вибрациями и функциями. Они необходимы для нашего здоровья и благополучия. По сути, страх предохраняет, гнев защищает, печаль облегчает, радость поднимает настроение, сострадание объединяет. Страх подходит близко к поверхности нашего «Я», гнев лежит гораздо глубже, печаль и радость неуклонно стремятся внутрь, а сострадание излучается из нашего глубинного центра. Каждая эмоция — это уровень и вибрация энергии, которой необходимо свободно перемещаться, чтобы мы могли полноценно существовать в настоящем.

Страх

Страх — жизненно важная эмоция. Он приводит вас в состояние бдительности, активизирует органы чувств и повышает вашу осознанность перед лицом опасности. Страх — это ваш друг, радар, необходимый для путешествия по жизни. Это основной инстинкт человеческого выживания — физического, психологического, духовного. Нам необходимо иметь тонкое чутье к тому, что угрожает нашему благополучию. Чувствительная антенна, хорошо настроенная на сигналы опасности, позволяет нам обнаруживать и справляться с угрозами по мере их появления. Страх учит нас обращать внимание на то, что происходит, а отточенное чувство страха позволяет нам сохранять динамическое равновесие в вечно непредсказуемом мире.

Однако сигналы опасности, посылаемые страхом, заглушаются, когда мы научаемся отрицать или подавлять наши страхи. Если мы не обращаем внимания на конкретные сигналы страха, то эта энергия рассеивается и превращается в типичную паранойю, непрекращающуюся и вездесущую тревожную лихорадку. В своей работе я наблюдаю, что практически каждый человек охвачен страхом. Люди боятся всего — потерять работу, потерять любимых, потерять жизнь; они боятся успеха, боятся быть слишком счастливыми, боятся правды, боятся чувств, боятся движения, боятся меняться. По мере того как вы становитесь все более чувствительны к игре эмоциональных энергий, вы можете увидеть (и почувствовать на себе), как невыраженный страх сжимает нам горло, шею и поясницу, поднимает плечи, заставляет окостеневать челюсти и морщить лоб, лишает подвижности таз и сжимает колени. Страх оставляет свои знаки на всем нашем теле, но мы настолько привыкли к нему, что стали нечувствительны к его четким и ясным сообщениям. Этот вездесущий страх парализует нашу жизненную энергию, захватывает наши чувства. Мы так боимся того, что можем потерять, так болезненно привязаны к тому, что имеем, что заставляем себя коченеть, превращаясь в саму смерть, защищающую нас от боли реальной жизни. Цепляясь за ту жизнь, которой мы живем, мы отказываемся от настоящего и будущего, наполненного силой и энергией.

Нам нужно освободиться от старых, диффузных и готовых к взрывной реакции тревог для того, чтобы мы смогли бояться действительных угроз. Я вспоминаю один драматичный случай, когда страх, парализовавший жизнь человека, был, наконец, высвобожден. На одном из моих семинаров в Эсалене присутствовал мужчина, который умел говорить, но был не в состоянии произнести ни одного естественного звука. Он был совершенно заторможен и хранил молчание, в то время как остальная часть группы стонала, кряхтела, напевала и кричала. Как-то я делала ему массаж. Работая над тем, чтобы снять напряжение в его теле, я заметила большой шрам в паховой области, который сильно пульсировал. Я положила на него руку и попросила мужчину вдохнуть и выдохнуть в мою руку. Он послушался. Внезапно он запрокинул назад голову и издал душераздирающий вопль. Со всех сторон стали сбегаться люди, которые буквально застыли на месте. После этого жуткого крика он потерял сознание, и затихшая толпа, должно быть, подумала, что он умер. Но я чувствовала его дыхание. Я накрыла его, чтобы ему было тепло, и наблюдала за ним. Когда он пришел в сознание, то пульсация исчезла. Он рассказал мне, что пульсация рядом с пахом продолжалась пять лет после возвращения из Вьетнама. Там ему в пах воткнули штык: он видел приближение удара, но застыл в ужасе и не смог закричать. Настоящие солдаты не кричат от боли. В итоге ему пришлось годами носить в себе этот подавленный крик, и этот крик страха, заживо погребенный внутри него, заморозил не только его голос, но и все его эмоции.

Нам не нужно бояться самого страха. Нам не нужно стесняться или замирать от страха. Мы должны уделить ему соответствующее внимание и при возникновении выражать его вовне. Тогда энергия страха высвобождается надлежащим образом. Я много работаю с актерами, и у них страх присутствует постоянно. Страх перед публикой, тревога по поводу хорошей игры, страх забыть текст и т. д., — эти страхи абсолютно нормальны. Но хороший актер превращает этот страх в своего естественного партнера, в воодушевление, и возникающая в результате энергия наполняет спектакль ощущением риска, приключением, танцем на грани. Страх, направленный в определенное русло, приводит к благодатному сотрудничеству.

Гнев

Гнев — это защитная реакция на вторжение в ваше личное пространство. Это ваше «нет» нарушению границ, оскорблению, причиняемому вреду. Гнев очерчивает границы и строит баррикады. Соответствующий ситуации гнев проходит, как нож сквозь воду. Он быстрый, четкий и не требует объяснений. Это оскал зубов самки, защищающей свое потомство, выгнутая дугой спина и шипение кошки, которой угрожает койот. Нет ничего более ясного и эффективного, чем соответствующий ситуации гнев. Подлинный гнев всегда оправдан, а его непосредственное выражение демонстрирует неприемлемость и защищает целостность способом, который доступен любому человеку.

Мой гнев был долгое время заперт внутри меня. Я пошла на встречу с Кастафайетом, одним из тех людей, что занимаются внетелесным опытом. Его подобало приветствовать словами: «Чем я могу вам служить?». Я так и спросила, а он ответил: «Вам надо рассердиться на весь мир». Я почувствовала дрожь, пробежавшую по спине, я, наверное, выглядела потерянной, потому что он добавил: «Не волнуйтесь. Вы заслужили то, чтобы разозлиться на всех». На этом он закрыл глаза и прервал разговор.

Я была в ярости. Какое он имеет право говорить, что я должна злиться? И что он вообще имел в виду? К тому времени, когда я пришла домой, я была такая злая, что не могла пошевелить шеей. Было ощущение, что к ней приложили горящий прут. Я ходила взад и вперед по дому, топая ногами. Наконец я соорудила башню из огромных подушек и начала колотить их со всей силы. Стоя на коленях, запрокидывая руки высоко за голову, заглатывая огромное количество воздуха и затем выдыхая его, я била подушки кулаками. Я выпускала свою ярость снова и снова до тех пор, пока не упала на груду подушек без сил.

Так продолжалось несколько дней подряд. Это выглядело таким образом, как если бы я была охвачена своим накопившимся гневом; все, что накопилось за целую жизнь, теперь изливалось наружу. Гнев присутствовал в моем голосе даже тогда, когда я пыталась быть нежной и ласковой. Я начала практиковаться в том, чтобы позволять себе быть рассерженной, говорить и делать то, что я всегда подавляла. Я перестала беспокоиться о том, было ли уместным то, что я говорила или делала. Я чувствовала себя абсолютно выведенной из равновесия, одержимой. Я писала гневные письма, которые не отправляла. И я танцевала, танцевала и танцевала. В конце концов, я поблагодарила этого таинственного типа за то, что он спровоцировал меня выбросить накопленный гнев. Этот момент стал переломным в моей жизни. Я полагаю, что он имел в виду не то, что все вокруг заслужили мою ярость, а то, что мне нужно было выразить все таившееся внутри.

Внутренний сдержанный гнев превратился в пандемию нашего общества, а его последствия — это катастрофического размера насилие в семье, жестокие преступления, все виды неприемлемого агрессивного поведения, война на всех уровнях, отчаянная разрушительность. Гнев — это самая неодобряемая и непозволительная эмоция в нашем обществе и потому самая подавляемая. Телесные проявления, указывающие на подавляемый гнев, видны повсеместно: сдавленные челюсти, сжатые кулаки, жесткая спина, выступающий подбородок, возбужденный голос и горящие глаза. Злостные семена сконцентрированного гнева ежедневно прорастают разными способами и разрушают и тех, на кого направлен гнев, и самих его носителей. Если бы мы смогли научиться выражать свой гнев соответствующим для данного момента образом, защищая нашу личную территорию от реальных посягательств, то гнев был бы естественной реакцией, подходящим решением проблем, лечением без побочных эффектов, а не хроническим состоянием, порождающим бессилие и деструктивность. Подлинное высвобождение гнева часто приводит к чувству сострадания, потому что вы перемещаетесь от негодования, вызванного нарушением ваших границ, к сочувствующему пониманию того, что привело человека к вторжению в ваше личное пространство. Сам же гнев может стать соответствующей формой сострадания.

Печаль

Печаль — это облегчение, эмоциональная разрядка в ситуации, когда наши ожидания, наши желания не оправдались. Напряженность ожидания и устремления сошла на нет. Печаль причиняет боль, потому что необходимо отказаться от того, к чему мы привязаны, — поцелуя на ночь, золотой медали или любовных отношений — и жить с потерей. Всем нам знакомы признаки печали: усталые глаза, унылое лицо, сгорбленная спина, опущенные плечи, висящие руки, волочащиеся ноги, замедленная и апатичная речь. Печаль похожа на полное увядание.

Естественно, мы изо всех сил боремся с печалью. Мы хотим быть счастливы. Погоня за счастьем — это наше неотъемлемое право, всеобщее наваждение. Мы полагаем, что для того чтобы быть счастливым, идти по жизни весело и ритмично, искриться и обладать максимумом счастья, нам следует избегать печали. На самом деле все обстоит совсем наоборот. Только через принятие неизбежной печали возможна настоящая радость. Печаль — это здоровая реакция на утрату наших ожиданий, и подобные утраты сопровождают нас на протяжении всей жизни. Мы хотим, чтобы все оставалось прежним, но жизнь — это постоянные перемены, и мы страдаем, когда пытаемся к ним приспособиться. Мы хотим, чтобы люди относились к нам хорошо, но мы не можем гарантированно обеспечить их положительную ответную реакцию и сохранение приемлемого уровня общения с ними. Поэтому разочарований избежать невозможно.

Таким образом, печаль соединяет вас с источником вашей ранимости и первичными привязанностями, которые образуют канву ваших переживаний. Печаль — энергия освобождения, гроза, разряжающая напряжение и очищающая воздух. Это растворяющий танец, хаотическая вибрация на клеточном уровне, приводящая к исцеляющему катарсису, жизненно необходимому для поступательного движения и поддержания жизнестойкости вашего бытия. Печаль — средство трансформации, которое помогает нам слить воедино нашу закостенелость, стремление к безопасности, стабильности и уверенности с неизбежностью перемен и необходимостью роста. Задача заключается в том, чтобы принять свою неминуемую уязвимость и переживание печали, когда оно появляется, как необходимое условие для того, чтобы жить полноценной жизнью и не бояться перемен. Нам никогда не следует преуменьшать наши ожидания или реальные нужды, пытаясь избежать боли из-за неудачи. Наоборот, мы должны стремиться получить то, чего мы хотим, что нам нужно, что нас действительно удовлетворяет в прямом и переносном смысле, и петь блюзы (грустить), если мы не получаем этого. Если мы избегаем печали, то получаем в результате поверхностное счастье, похожее на смех за кадром, которое маскирует слишком очевидное глубинное течение депрессии. Наблюдения Генри Торо остаются как никогда актуальными: большинство людей живут в молчаливом отчаянии, живут с замаскированным страхом, гневом и печалью. Избегание этих эмоций сопровождает нас в течение всей жизни, особенно это касается бегства от печали.

Все знают, что дети много плачут. Они любой ценой будут добиваться желаемого, потом их планы срываются — и они начинают орать, выражая свой протест. Жизнь неминуемо приносит им разочарования, и они дают волю своему несчастью. А когда плач прекращается, то все уходит, и уже нет основания для длительной томительной депрессии. Но вскоре детей начинают учить тому, что надо избегать плача и печали: «Ну, не плачь же…», «Что с тобой?», «Не будь нытиком», «Не будь ребенком».

Легко попасть в ловушку, пытаясь отгородить наших детей от неизбежных разочарований. Я вспоминаю, как однажды вечером повела своего сына в ресторан в Биг Сёре, чтобы угостить его горячим шоколадом, который он очень любил ребенком. Когда мы пришли туда, нам сказали, что горячий шоколад закончился. Я была разгневана и обижена. У них всегда был горячий шоколад. Его не могло там не быть! Джонатан любил горячий шоколад. Я все продолжала настаивать. Неужели у вас нет шоколадного сиропа и молока? Может, у вас есть какой-нибудь растворимый шоколад? Я изводила их, называя всевозможные способы, которыми можно было бы приготовить горячий шоколад. Джонатан наблюдал за всем этим с растущим беспокойством и смущением. Наконец, он сказал: «Мама, не переживай так. Я всего лишь слегка разочарован».

До какой степени мы защищаем себя и наших детей от разочарования, боли, печали? Нужно признать, что мы предохраняем себя и их от здоровых жизненных процессов. На самом деле защита никогда не срабатывает. Я знаю одного преуспевающего бизнесмена, который одерживает ежедневные победы на работе, у него прекрасная семья, кажется, что он не отказывает себе ни в каких жизненных удовольствиях. Но каждый раз, когда я встречаю его, комната наполняется аурой печали, а он находится в унынии. Он прямо-таки высасывает жизнь из воздуха. Дело в том, что он отчаянно боится признать поражение, боль или разочарование; он сохраняет безупречную маску благополучия, которая является завесой депрессии, пропитывающей все, что он делает, превращающей золото его жизни в шлак. Он боится признаться в своем страдании себе или другим, потому что на каком-то уровне он осознает, что тогда построенный им карточный домик обрушится. Если он позволит себе заплакать, тогда кто знает, какие шлюзы откроются? Тем временем огражденные дамбой эмоции превращают его жизнь в стоячую воду. Нам знакомы также любители вечеринок и шутники, чья бесконечная погоня за развлечениями — явное бегство от внутренней опустошенности.

Печаль указывает нам на необходимость освободиться от привязанности. Это симптом, идущий от сердца, который требует внимания. Если мы научимся петь блюзы нашей жизни, то вскоре обнаружим, что переживание печали неизбежно приводит к радости. Когда жизнь разочаровывает нас и не дает исполниться нашим самым заветным желаниям, печаль становится подлинной реакцией, очистительная энергия которой открывает путь для плавно и свободно течения других чувств.

Радость

Радость — это открытая энергия динамичного благополучия. Она приносит духовный подъем, заставляет глаза светиться, делает легкой нашу походку и дарует свет всему нашему существованию. Радость по-настоящему великодушна, спокойна и открыта. Она приходит, когда наша эмоциональная энергия течет свободно в динамичном потоке соответствующих реакций на наши переживания. Многие ощущают естественный подъем, возникающий во время бега или танца или другой физической деятельности, когда достигнута та точка, в которой ваше тело движется целостно, естественно, непринужденно, как у животного. Все работает исправно и синхронно.

Подобная радость приходит, конечно, только тогда, когда другие эмоции — страх, гнев или печаль — находятся в потоке. Обычно мы думаем, что знаем, что такое радость, но на самом деле это не так. Мы иногда путаем радость с санкционированным обществом «счастьем», демонстрацией счастливого лица везде и всюду. Но такое счастье преходяще и иллюзорно: стоит лишь копнуть чуть глубже — и вы обнаружите совершенно противоположное. Я вспоминаю, как однажды мы обедали в Нью-Йорке вместе с одним молодым хиппи из Чикаго и моей подругой. Не выпуская сигарету изо рта и выпивая один бокал за другим, она без устали рассказывала обо всех подробностях своей жизни: какой замечательный и идеальный у нее муж и какие великолепные у них отношения. Выслушав ее, этот потрясающий молодой человек наклонился к ней поближе и мягко спросил: «Послушай, малышка, ты несчастлива?». Я как сейчас помню ее взгляд: горькая правда ударила ей прямо в лицо. «Несчастлива?» — прошептала она, взглянув на него, а затем на меня в застывшем оцепенении. Казалось, ее тело провалилось в стул. «Да, я несчастлива. Не могу поверить в это. Я очень несчастлива!» И она стала смеяться и плакать. «Как это просто. Как же я не могла понять, что я несчастлива?» — спросила она сама себя тихо. Несмотря на то, что она не признавалась в этом самой себе, пряча свои чувства от остальных, она действительно была несчастна. Все мы, возможно, интуитивно чувствовали это, но не могли заставить себя сформулировать или произнести это вслух. Она действительно была замужем за прекрасным человеком, и все должно было быть великолепно. Но все было не так.

Многие люди притворяются счастливыми, потому что должны быть именно такими; это социально приемлемое состояние нашего бытия. Однако настоящая удовлетворенность встречается довольно редко. Я знаю, что, когда я годами отрицала в себе страх, гнев, печаль, как это делает большинство из нас, я не была счастлива. Окружавшие меня люди думали, что я была счастлива, потому что я была интересной и остроумной. Но мое остроумие и веселье являлось самоуничижительным способом замаскировать боль. Я находилась в состоянии постоянного, отчаянного поиска чего-то или кого-то, способного заполнить черную дыру, которую я чувствовала внутри. Радость не приходит через фиксации.

Когда появляется радость, ее следует славить и праздновать, хотя многие испытывают смущение от спонтанного всплеска восторга. И не потому, что мы думаем, что быть радостными неправильно, а потому, что в нас укоренилось представление, будто бы демонстрация радости, слишком большая эмоциональная открытость непристойна и неразумна. Мы часто испытываем неудобство из-за того, что у нас есть сердце, так же как и из-за того, что у нас есть тело.

Мое самое ранее ощущение чистой, свободной радости пришло ко мне целиком и совершенно без всяких усилий. Эти ощущения — рождение моего сына и тот естественный восторг, который я испытывала, заботясь о нем. Рождение ребенка и уход за ним — самый лучший пример чистого ритма дарения и приобретения, когда ты полностью находишься в настоящем, ощущаешь правильность всего происходящего, и это есть сущность радости. Если вы поговорите об этом с матерями, особенно с недавно родившими, то вы испытаете взволнованность, распознав знакомые ощущения.

Радость необходима нам, как и другие эмоции. Она исцеляет, восстанавливает, вдохновляет нас на то, какими мы должны быть. Мы много слышали от Нормана Казенса и других о целительной силе юмора. Юмор является важным способом освобождения от давления и ожиданий, который спускает нас с небес на землю и приносит нам радость от ощущения настоящего момента. Юмор привносит неизбежную неопределенность, ненадежность и абсурдность жизни, и тем не менее мы существуем и, несмотря ни на что, живем и действуем. Есть что-то сакральное в том, как мы смеемся вместе с Робином Уильямсом или Лили Томлин, когда они готовят, и у них почти все получается. Однажды один мой друг, порой высказывающий мудрые суждения, заметил, что он не доверился бы ни одной религиозной истине и ни одному религиозному учителю, у которых не было бы чувства юмора. Такая позиция понятна: юмор позволяет нам видеть вещи такими, какие они есть, признавая, что наши знания недостаточны, что мы ошибаемся, что мы далеки от совершенства. Пусть ненадолго, но юмор каждый раз дарит нам это прозрение. Он освобождает нас от клятвенных привязанностей, а ведь именно такая свобода от привязанностей, от обязательств и сожалений приносит истинную радость.

Лишь в более зрелом возрасте я становлюсь все счастливее и счастливее, день за днем. Поскольку я уже не так боюсь своего страха, гнева, печали и привязанностей, у меня остается все меньше неизменных ожиданий. Я все больше следую энергии, когда она появляется. Радость — уже не мгновенное возбуждение, она превращается в подводное течение, музыкальный аккомпанемент, поющий все дни напролет. Именно из этой динамической удовлетворенности возникает моя способность учить — отдавать людям через энергию именно то, что им нужно в данный момент. Когда вы радостны, вы можете быть спонтанными; вы больше не стремитесь убежать от устрашающей боли настоящего, всегда желая быть где-то в другом месте, в каком-то измененном состоянии, в каком-то давно ушедшем прошлом или еще не наступившем будущем.

Сострадание

Сострадание приходит как результат страха, гнева, печали и радости. Когда вы осознаете присутствие этих эмоций в своей повседневной жизни, то можете сопереживать их проявлению в жизни других людей и начинаете давать людям именно то, в чем они нуждаются. Сострадание — не всегда объятие; иногда оно похоже на пощечину. Оно предполагает способность чувствовать то, что чувствует другой человек, одновременно оставаясь достаточно отстраненным, чтобы понять его нужду, а затем отреагировать соответствующим образом. Вы можете почувствовать чью-то боль, радость, страх, но они не ваши; скорее сама эмоция соединяет вас с этими людьми. Если вы действительно сострадательны, то это не значит, что вы испытываете страх, когда кто-то боится; скорее ваше сострадание позволяет вам почувствовать этот страх и установить с ним определенную связь. Вы можете по-настоящему сострадать, потому что свободны от своих собственных беспорядочных проекций.

Когда в начале 1970-х я начала работать с актерами, я просила их выразить эти пять эмоций. Я была поражена тем, что вышло на поверхность. Казалось бы, я работала с самой экспрессивной частью населения, профессиональными актерами, но все они показали мне одинаковый и ограниченный набор клишированных выражений каждой эмоции. В тот момент я поняла, что мы все абсолютно отрезаны от нашей подлинной эмоциональной жизни; даже эти профессионалы используют популярный телевизионный словарь эмоций. Самым трудным для выражения явилось для них сострадание. Все они сделали жест рукой (показывающий, что их душат слезы) по направлению к некоему предполагаемому несчастному.

Сострадание — это умение распознать эмоции, которые испытывают другие люди, и способность соответствующим образом отреагировать на то, что происходит. Сострадание подобно хамелеону: оно может носить маску страха, гнева, печали, радости или даже бесстрастия в зависимости от того, что необходимо в данный момент. Сострадательный Будда улыбается одним глазом и плачет другим, а наша миссия Будды заключается в том, чтобы привести людей к подлинной свободе, а не держать их за руку и говорить им, что все будет хорошо. При обучении сострадание означает необходимость делать то, что должно быть сделано, чтобы перейти к следующей фазе.

Распространенное заблуждение, конечно же, заключается в том, что сострадание означает жалость к другим людям. Такие чувства обычно не содержат в себе ничего, кроме обычной сентиментальности: испытывать сочувствие, не имея при этом никакого реального намерения сделать что-либо, чтобы помочь другому человеку изменить ситуацию— это скупость, заполненная иллюзией о хорошем и заботливом человеке. Нам всем нравится думать о себе как о сострадательных, приятных людях. Но многие даже не знают, что такое быть действительно сострадательным. Я помню, как однажды проводила семинар об эмоциях, в ходе которого я разделила участников, попросив их выбрать между пятью театральными группами, по одной для каждой из пяти эмоций. Почти половина из них собралась в группе сострадания, и никто не пошел в группу гнева. Поэтому я сказала: «Хорошо, теперь все из сострадания становятся группой гнева». Что вы думаете, люди начали кричать, что есть мочи: «Я не злюсь! Я не отношусь к этой группе!». Другие надулись от возмущения. Очень скоро эти люди обнаружили парадоксальность своих реакций: они только что сыграли театральную сцену гнева, хотя и бессознательно.

Иногда сострадание означает неподчинение эмоциям другого. Однажды во время курса массажа, который я преподавала, лежавшая на массажном столе женщина начала истерически плакать. Это вызвало неприязнь у ее партнера и людей, окружавших ее. Они отступили от нее, не зная, что делать, в мучительном замешательстве и с болью на лице. Что-то в интонации ее голоса, в вибрации всей ее энергии держало и меня на расстоянии. Все присутствующие неохотно придвинулись к ней и попытались успокоить или, по крайней мере, остановить плач сбивчивыми вялыми заверениями и бессистемными поглаживаниями. Они беспомощно смотрели на меня, а я спокойно улыбалась. Позднее они спросили меня, почему я ничего не делала и почему ее боль их никак не затронула. «Все очень просто, — сказала я. — Боль не была настоящей. Она манипулировала вами, и глубоко внутри вы это чувствовали. Но ее воля была сильнее».

Часто это происходит с нами и в жизни. Исходя из своего опыта, я могу сказать, что, если кто-то испытывает настоящую боль, мы чувствуем позыв отреагировать на нее тоже по-настоящему. Я вспоминаю еще один эпизод в Эсалене, когда, молодая и напуганная, я принимала участие в одном из первых семинаров по групповой психотерапии. Мы все сидели в купальне, и одна женщина стала громко и настойчиво плакать. Она, очевидно, оплакивала своего мужа, умершего семь лет назад. Она находилась внизу в воде, а все остальные сидели по краям купальни. Ведущий сказал, чтобы она прошла по кругу и попросила у каждого поддержки. Она так и сделала. Друг за другом участники группы спускались вниз в воду и обнимали ее. Слезы продолжали литься потоком по ее лицу. Я была последней, кого она должна была попросить. Пока она сидела передо мной, я не могла отделаться от мысли, что она купается в жалости к самой себе. Она попросила моей поддержки, и я услышала, как говорю: «Конечно, я поддерживаю вас. Но мне бы хотелось, чтобы вы поднялись сюда наверх, потому что я не считаю правильным спускаться вниз вместе с вами. Я могу вас поддержать только в том случае, если вы подниметесь наверх». Другие участники осудили меня за жесткость и холодность. Однако я знала, что она знала, что я знаю. Мне была дана возможность увидеть мельком ее душу, и ей это было известно. Она была готова двигаться дальше.

В обоих случаях мое чувство сострадания заключалось в том, чтобы позволить человеку просто быть. Они чувствовали, что я не буду поощрять их театральность и наигранность, а это именно то, что им было действительно нужно. В других ситуациях, однако, необходимо именно обнять или успокоить, иногда людям нужно какое-то окружение, чтобы они смогли двигаться дальше. Если вдова, находясь на самом низком уровне своего душевного состояния, не получит квалифицированной помощи, как она вообще сможет когда-либо справиться со своим горем?

Сострадание — это способность дать кому-то то, что ему нужно, а это не всегда то, что человек хочет. Например, представьте себя рядом с мужчиной, который испытывает печаль. Попытки разубедить его в подлинности того, что он испытывает, притвориться, что все совершенно нормально, — это не сострадание. Если бы это было так, то он не был бы грустным. Наоборот, лучше попытаться почувствовать центр этой грусти, понять и принять то, что ему следует пройти через эту грусть, а не вокруг или поверх нее, и, может быть, даже поплакать вместе с ним.

Нас не только окружает ложное сострадание — сентиментальные чувства, лишенные этических обязательств, но и бессердечность и даже безжалостность; люди слишком онемели или эмоционально изранены сами, чтобы видеть окружающих или реагировать на них. Однажды у меня был перерыв в семинаре, который я вела в Нью-Йорке, и я пошла в кафе «Данбар», расположенное на соседней улице, место постоянных встреч для тех, кому за шестьдесят и кто живет на фиксированный доход. Я стояла в очереди позади приятного пожилого мужчины, который аккуратно выбирал картофельное пюре, горох, домашний сыр и концентрат желе «Джелл-О» — казалось, это был его главный ежедневный ритуал. Когда он подошел к кассирше, он несколько раз попытался вовлечь ее в разговор, говоря следующее: «Ну, вы могли бы подумать, что однажды я вдруг выберу новое меню. Но нет, все то же самое. Я думаю, мне это нравится, и это самое главное, правда?» Кассирша уставилась прямо перед собой и с каменным лицом произнесла: «С вас $ 5.49. Следующий». Мужчина выглядел абсолютно подавленным, шаркая ногами, он пошел к столу, где сел один. Он хотел всего лишь небольшого контакта, улыбки, совсем немного признания. Но она герметически закупорилась, будто решила, что если она даст что-нибудь от себя, то это ее опустошит. Но дело в том, что ей явно потребовалось гораздо больше энергии для того, чтобы сохранять свое каменное равнодушие, чем, если бы она смогла эмоционально откликнуться на «всех одиноких людей», с которыми встречалась каждый день.

Большинство из нас полагает, что эмоциональная энергия похожа на топливо: если вы тратите ее, используете ее, отдаете ее, то у вас ее станет меньше. Однако эта энергия — не товар, который истощается в процессе использования. Подобно крови в кровеносной системе, ей необходимо течь, ее следует расходовать, и тогда она будет снова пополняться и сохранять нас здоровыми. Если мы прячем эмоциональную энергию, ограждаем ее, то мы ничего не выигрываем; нам это приносит вред и может в конечном итоге привести к суициду. Кассирша не только отказывала этому мужчине в заверении, что он не одинок, и не давала ему человеческого тепла, которое могло бы превратить его день во что-то ценное и стоящее, но и уподобила себя в эмоциональному трупу, омертвевшему человеческому обрубку. Недавние психологические исследования показали, что добрые дела приносят физиологическую пользу — тело получает естественное воодушевление и освобождение от своих сердечных реакций.

Конечно же, не все мольбы о внимании заслуживают отклика. Однажды у меня на семинаре присутствовала женщина, которая постоянно мне мешала. Это была ее навязчивой идеей — переключать внимание на себя. Как только модель ее поведения стала понятна, я собрала группу в круг и попросила ее стать в центре. Я спокойно сказала: «Теперь вы можете воспользоваться нашим безраздельным вниманием». Она разрыдалась.

Часто сострадание означает сопереживание чьей-то эмоции. Самое лучшее, что можно сделать для раздраженного ребенка, это не пытаться остановить, подавить его гнев, не требовать от ребенка самоконтроля; напротив, лучше всего разрешить гнев, принять его. Может быть, пригнуться к ребенку и вместе с ним протанцевать злобный танец чудища с притопами. Для нас очень важно помогать нашим супругам, любимым, детям и друзьям, чтобы их эмоции выражались естественно, как дыхание. Сострадание поощряет других людей на ответную реакцию, помогает им освободить свои подлинные чувства и разоблачает фальшивые эмоции.

Во многих семьях какие-то эмоции считаются нормой, а какие-то нет. В семье моего мужа выражать гнев считалось естественным, а его проявление позволительным; он и члены его семьи без всяких сомнений давали гневу выход. В моей семье гнев бы запрещен, но допускалась печаль. Поэтому мне пришлось привыкать к тому, чтобы не пугаться гнева мужа, а ему — чтобы не злиться на мою печаль. Нам пришлось учиться признавать чуждые эмоции друг друга, чтобы он смог принять печаль, а я смогла испытать гнев. Такой обмен жизненно необходим, если вы хотите, чтобы у вас сохранились полноценные, доброжелательные и многомерные отношения. Такого взаимообмена часто не удается достичь, и это является одной из причин, почему так много супружеских взаимоотношений сходит на нет, а брак терпит неудачу. Животворящий кровоток общения блокируется сгустками принуждения и отрицания, и наша творческая, поддерживающая жизнь энергия уходит в песок взаимного избегания.

В каком-то смысле сострадание — это отсутствие эмоции. Это значит, что вы настолько свободны от своего эмоционального прошлого, что открыты правде чувств других людей. При таком понимании сострадание — пустой сосуд. Если вы наполнены собственным страхом, то не сможете реагировать на страх другого. И только когда вы начнете превращаться в чутко настроенный эмоциональный инструмент, то сможете сыграть на нем лирическую мелодию чувств других людей. Если вы по-настоящему ощущаете чувства других, то вы в состоянии отреагировать на них адекватно, а не через искажающий фильтр непроработанного страха, гнева или печали. Можно сказать, что сострадание — это эмоциональная пустота, из которой проистекают все эмоции, так же как динамический покой — источник любого движения.

Песня сердца

Пение и песни являются неотъемлемой частью каждой культуры. В песнях мы выражаем ярость и боль, радость и печаль, заботу и опасение. В традиционных обществах — африканских племенах, шотландских деревнях, индейских общинах — поют все, и песни принадлежат каждому. Но для современных светских людей пение стало специальностью — поют профессиональные певцы, а все остальные слушают. Тем не менее по не вполне понятным причинам песни остаются важной частью жизни: музыкальные культуры расцветают — рок, опера, джаз; днем и ночью люди слушают музыку в машинах и дома. Если вы хотя бы немного задумаетесь об этом, то поймете, что мы зависим от песен и певцов, которые поставляют нам почти непрекращающуюся эмоциональную энергию. Наша потребность в песнях и преклонение перед певцами сигнализируют об отчаянной необходимости разделить с другими спонтанно возникшее эмоциональное переживание. Пение — одна из немногих сфер, где исследование всего спектра эмоций всенародно одобряется и полностью принимается, даже в массовой культуре, склонной подавлять настоящие чувства или заменять их бледными и дешевыми подделками.

Если магия певца помогает вам понять, как вы можете исследовать весь спектр эмоций, то чтобы катализировать ваши собственные эмоции, вы должны открыть певца внутри себя. Легче всего это сделать, подпевая певцам, которые вам нравятся и с которыми вы себя идентифицируете. Найдите песни, которые связывают вас с вашими страхом, гневом, печалью, радостью и состраданием.

Чувства застревают в горле. Мы замолкаем от печали, горло сжимается от страха. Но если бы мы могли громко оплакивать наше горе, как это делают скорбящие испанские женщины-крестьянки, или кричать от радости, как торжествующие зулусы, то мы снова смогли бы почувствовать пульсацию чистой эмоции. Пение — это простой и непосредственный способ освободить поток чувств и поддерживать его в этом состоянии день за днем. Разбудите в себе певца, как вы разбудили танцора, не для того, чтобы стать профессиональным певцом, а для того, чтобы превратиться в полноценно функционирующего человека.

Если вы боитесь петь, напевайте. Напевайте свободно и глубоко, позволяя звуку подниматься вверх из области живота. Почувствуйте, как он вибрирует в вашем теле. Напевайте из грудной клетки, из сердца. Наконец, продвиньте звучание к его высшей точке, позволяя звуку вибрировать через голову.

Затем можно позволить напеву превратиться в мелодию. Отдайтесь вашей песне, следуйте за ней в самое сердце, и вы почувствуете, как волнуется ваша душа. Иногда слова приходят, иногда нет. Это неважно. Просто позвольте звуку подняться изнутри вас и всколыхнуть ваше тело. Это голос вашего сердца.

Ваш голос ведет вас к сердцу так же, как и танец ритмов. Придавая голосу подвижность, извлекая звуки изнутри и заставляя ваше тело двигаться, вы пробуждаете эмоции. Пение и танец дают вам непосредственное ощущение текущего момента. Они высвобождают старые чувства и энергию, которые были заперты в теле и не имели возможности излиться. Отпустите их — и циркулирующую в вас энергию настоящего, и энергию прошлого, которая вами сдерживалась. Пойте и танцуйте ваши чувства.

Обнаружение своего голоса и своей способности откликаться на песни определенного жанра — легкодоступный, безопасный и персонализированный способ непосредственно почувствовать особенности основных эмоций. Другой же способ состоит в том, чтобы танцевать ритмы, выражая конкретные эмоции. Используйте ритм потока, чтобы почувствовать страх, стаккато, чтобы почувствовать и выразить гнев, хаос — для печали, лиричность — для радости и покой для сострадания. Ритмы катализируют каждую эмоцию и каждую ее стадию.

Конкретное чувство не только имеет свой привычный ритм, но и может перемещаться на другие ритмы. Вы можете танцевать ваш гнев, выражая его волнами ритмов: сначала в движениях потока, контролируя, сдерживая, вдыхая и выдыхая ваше негодование, излишне подчеркивая его; позволяя гневу накапливаться до тех пор, пока он не вырвется наружу в четких и быстрых движениях стаккато — типичное выражение гнева; затем переходите к хаотической ярости, безудержно жестикулируя ваш гнев — бьете ногами, кидаете воображаемые вещи, полностью теряете контроль; в конце концов ярость выдыхается, вы уступаете отдаленным отголоскам вашего гнева, переходящего в лирическую ветреность, а затем к спокойному отношению невозмутимого неповиновения, перемещаясь от одной умиротворенно-дерзкой позы к другой.

В танце и пении вы открываете и освобождаете энергию эмоции, позволяя ей течь через вас и из вас. Например, посредством танца, проходящего через ритмы гнева, можно прийти к спокойному заземленному состоянию, из которого можно эффективно повлиять на источник вашего гнева вместо того, чтобы хаотически извергаться или медленно закипать до тех пор, пока вы не взорветесь, или оскорбленно и обижено бить кулаками, как боксер, которого превзошли силой. Вы познаете эмоцию и одновременно начинаете чувствовать себя в гармонии с ее фазами и выражениями.

Когда приходят эмоции, а они неизбежно придут, танцуйте их, управляйте ими и, сталкиваясь с людьми, ситуациями и проблемами, рассматривайте их с позиции центрированного покоя. Заблокированные эмоции приводят к взрыву или мучительным терзаниям, вызывая более сильный эффект, чем должны бы.

Несомненно, простого пожелания выражать эмоции будет недостаточно. Для того чтобы происходила жизненно важная, целительная работа по перетеканию эмоций, необходимо обнаружить, а затем высвободить наши подлинные чувства. Хорошим началом могло бы стать пропевание или протанцовывание эмоций, а ежедневная практика поможет достойному продвижению на этом пути. Однако, поскольку большинство из нас только начинают эту целительную работу, имея за плечами изменчивую эмоциональную историю, важно понять свое прошлое. Как правило, нас с раннего детства учат разными способами подавлять или отрицать наши чувства: «Не плачь, все нормально», «Не разговаривай со мной таким тоном!», «Ты потерял контроль над собой», «Ну же, не будь нытиком». Мы быстро учимся прятать свои чувства как можно глубже и функционировать в узком эмоциональном поле, принимая счастливое выражение лица и изображая всеобщее желание угождать. Но подавленные эмоции просто уходят в подполье, накапливаются и искажаются, и в результате их последующее выражение может не соответствовать ситуации и даже идти с ней вразрез.

Открытие своего эмоционального «Я»

Многие думают, что хорошо знают свою эмоциональную жизнь. Мы все испытывали страх, злились, печалились, радовались, заботились о ком-то. Но насколько знакомы мы с нашими настоящими чувствами? Если вы чувствуете грусть, ощущаете себя в подавленном или угнетенном состоянии, является ли ваша печаль настоящей душевной реакцией или вы нанесли себе эту рану сами, подавляя свой гнев? Если про свою реакцию на необычную ситуацию сказать: «Я не знал, плакать мне или смеяться», то это можно принять за юмор; но не оказываемся ли мы часто в ситуациях, когда не знаем, что мы чувствуем? Мы настолько сосредоточены на том, что нам следует чувствовать, наши эмоциональные функции настолько притуплены и искажены, что многие люди доходят до полного эмоционального замешательства и не знают, плакать им или смеяться.

Очень важно узнать свое эмоциональное «Я». Подобно тому, как вы побуждали тело к движению, чтобы испытать энергию чувств, для их познания можно использовать свой разум. Вы можете сказать себе: «Меня это пугает…», «Это меня бесит…», «Это вызывает во мне печаль…». Какую бы фразу вы ни выбрали, используйте ее для того, чтобы запустить поток сознательного монолога. Можете думать молча, про себя. Можете проговорить вслух. Можете изложить на бумаге. Можете протанцевать фразу в потоке, стаккато или из глубокого, центрированного покоя.

В ваших силах осознать эмоции, направляющие вашу жизнь, понять контуры, модели, динамику ваших чувств, на чем они фокусируются и как они движутся. А для тех, кто всегда пугается своих эмоций, потому что с детства поняли, что они беспорядочны, разрушительны и нелинейны (как и сама жизнь!), эти упражнения — безопасный способ подружиться с чувствами, не оставаться в их полной власти. Наша задача — повышать степень осознанности, лучше владеть палитрой своих чувств, понимать, что мы чувствуем на самом деле, и уметь выражать чувства соответственно ситуации. Когда мы помещаем эмоции или эмоцию в ритмы, когда составляем своеобразный список чувств, мы начинаем воспринимать их как основные составляющие нашей инстинктивной жизненной энергии, что постепенно формирует способность к их адекватному выражению.

Поскольку наши чувства в основном проявляют себя через последовательности замаскированных и неадекватных реакций, то слишком сдержанных, то слишком взрывных, существует дефицит в простом выражении чувств. Дело не в том, что нам не хватает эмоциональной экспрессии: этого вокруг как раз достаточно. Газеты заполнены душераздирающими историями — убийства, изнасилования, ужасающие переживания, поступки людей, развлекательные вечеринки, щекочущие нервы победы. В своей личной жизни мы также постоянно наблюдаем экспрессию и выражаем свои чувства. Однако часто то, с чем мы встречаемся, является не настоящим выражением чувства и подлинной эмоции, а наоборот, искаженным: изнасилование есть выражение не вожделения, а гнева и ненависти; мы злимся на кого-то, а изливаем гнев на себя, разрушая себя, выкуривая пачку сигарет, напиваясь или наедаясь нездоровой пищей; мы являемся душой компании, говорим без умолку и танцуем как ураган, потому что боимся остаться одни, боимся признать наше одиночество.

На самом деле очень часто в основе человеческой жизни лежит нераспознанный страх. Я открыла для себя всепроникающую силу страха почти сразу, как начала преподавать танцевальное движение и массаж — страх препятствует движению и делает нас в буквальном смысле скованными. С тех пор я постоянно нахожу в своей практике доказательства того, насколько сильно мы охвачены страхом, как цепенеем под влиянием безымянного ужаса. Мы боимся наших эмоций и разрабатываем разные стратегии и механизмы совладания, чтобы не испытывать их. Если бы мы просто начали распознавать и выражать наши страхи, то это было бы хорошим стартом. Я видела, как открытое признание и подтверждение страха оказывает целительное воздействие при работе и с отдельными людьми, и с группами, а также испытала это на себе.

Однажды на семинаре я попросила, чтобы каждый участник честно и спонтанно закончил предложение «Я чувствую страх, когда…». Первый же ответивший мужественно высвободил свой глубоко затаенный страх. И по мере того как каждый озвучивал свои страхи, обнаженная честность и пугающий размах страхов возрастал до тех пор, пока каждый не почувствовал, что больше не может отгородиться, не может спрятаться за фасадом лжи или иллюзий. Откровенное выражение чувств само по себе породило мужество, красноречие и ясность.

В ту ночь во сне я заново пережила одно травматическое событие, случившееся, когда моему сыну было девять месяцев. Я слышала, как он заплакал рано утром перед кормлением, но он всплакнул только один раз. Было пять часов утра, и я еще не встала. Он лежал в своей кроватке, бледный и неподвижный. Я сначала застыла в ужасе, затем позвонила врачу. Я описала состояние своего малыша, и доктор, по интонации которого можно было понять, что ситуация серьезная и требует неотложных мер, сказал мне, чтобы я немедленно привезла ребенка в отделение реанимации. Он спросил: «Где вы находитесь?» Когда я ответила: «В Биг Сёре», — он выругался, и я никогда не забуду тишину, которая последовала за этим.

Нам пришлось ехать полтора часа по извилистой дороге с крутыми поворотами и горными утесами, на которой я потеряла нескольких своих друзей. Пока мой друг вел машину, я делала сыну искусственное дыхание рот-в-рот. Случайно попадавшиеся машины не уступали нам дорогу. Мой ребенок синел, и я была в ужасе.

Мы приехали в больницу. Все произошло с мощностью энергии стаккато, как в фильме с ускоренной перемоткой вперед. Лицо врача выражало глубокую задумчивость. Я смотрела, как он вставлял огромную иглу в позвоночник моего сына, а тот даже не вздрогнул. Они заставили меня выйти из палаты.

Я ходила взад и вперед. Я курила. Я молилась. Я умоляла. Я подавляла свои слезы. Никогда в жизни я не испытывала такого страха. Наконец вышла медсестра и позвала меня. Прошло уже шесть часов с момента нашего приезда. Я прошла вслед за ней в палату, где мой малыш лежал улыбающийся и гукающий в своей кроватке. «Он голоден», — сказала медсестра. Врач кивнул головой. Никто не знал, что случилось. Но чтобы это ни было, все было позади. Возможно, была предотвращена «смерть в колыбели», но это осталось тайной.

Я была переполнена радостью. Но кое о чем я забыла. Я забыла, что надо было закричать, выплакать мое сердце, освободить напряжение, которое жило во мне еще долго после этого, преследуя мой ум ужасом потери.

Я проснулась на следующее утро после этого сна с пониманием того, почему этот ужас преследовал меня так долго. Поэтому я стала вытанцовывать его. Я поделилась своими ощущениями с группой. Я отпустила его.

Именно в такие моменты я убеждалась, что открытое выражение чувств обладает магическим и исцеляющим свойством. И постепенно это начинает происходить не только на семинарах, но и в повседневной жизни.

Пульсация любви

Выражение и высвобождение наших подлинных чувств составляет сущность любви. Мальчик-девочка, романтическое представление о любви — всего лишь небольшая часть картины; думать об этом как обо всей истории любви — значит сводить всю биографию лишь к одному эпизоду, картинку-загадку — лишь к одному фрагменту, всю партитуру — к одному отрывку. Любовь, несомненно, является первичной энергией всех текущих потоком эмоций, настоящих чувств и реакций на каждое мгновение, на каждую ситуацию. Блаженный Августин однажды свел все христианские правила жизни к одной фразе: «Люби и делай, что хочешь». В то время выказывать подобное свободомыслие было опасно, особенно для духовного лица. Но если любовь есть здоровое функционирование всей нашей эмоциональной системы, то когда мы любим, мы будем совершать праведные дела. Любовь — это не настроение, а динамичный способ существования. Область любви — это не серия из мыльной оперы нашей жизни, а совокупность наших взаимоотношений с собой и другими. Живя любовью и в любви, проживая жизнь полноценно через любовь, мы попадаем в ритм основных жизненных энергий, питающих нас.

Очевидно, что любовь, как и движение эмоций страха, гнева, печали, радости и сострадания, лежит на границе между телом и умом. Чувства являются и физическими, и умственными: они проявляются в наших телах, и большая часть наших мыслей направлена на чувства или, по крайней мере, окрашена нашими чувствами. Чтобы быть способными сильно любить, нам явно необходима также и ментальная составляющая, а именно самопознание, придающее нам внутреннюю силу.

Большинство из нас приходят к такой стадии в своей жизни, когда предполагается, да и мы сами так считаем, что мы умеем устанавливать и поддерживать отношения любви — с супругами, с нашими детьми, с семьей, друзьями, обществом. Но подчас мы бываем так некомпетентны и неподготовлены к этому, как дети, от которых ждут исполнения оперных арий. У нас нет ни опыта, ни диапазона голоса, ни соответствующего навыка, ни творческой свободы, ни способности поддерживать простую мелодию, не говоря уже о том, чтобы исполнять арию целиком. Весь мир любит влюбленных, но практически никто знает, как стать влюбленным. Итак, в следующей главе, посвященной освобождению ума, мы будем исследовать стадии жизни, проходя которые мы становимся зрелыми влюбленными.

Глава 3

Освобождение ума

Сила познания

Совершенный человек

Использует свой ум как зеркало.

Он ни за что не держится.

Он ни о чем не сожалеет.

Он получает, но не хранит.

Чжуан-цзы

Наша третья задача — освободить ум и ощутить силу подлинного знания. Знания о чем? Знания о себе настоящем — кем бы он ни оказался. И я могу вам гарантировать, что ваше подлинное «Я» стоит того, чтобы узнать его получше. «Познай себя», — посоветовал древний оракул Сократу. Освободи ум от бесконечной болтовни и посмотри, что там настоящее. Так работает самопознание: оно раскрывает вашу подлинную сущность.

Эта сущность — часть нас самих, функционирующая на основе инстинктов. Она чаще всего остается скрытой, погребенной в личной истории, в уникальном опыте переживания жизненных циклов рождения, детства, полового созревания, зрелости и смерти. Возвращаясь к нашей личной истории (с позиции жизненных циклов), мы можем узнать, кто мы и почему мы стали не совсем теми, кем должны были быть. Нам следует возродить свои инстинкты, жизненно необходимые для того, чтобы полностью реализовать свою уникальность.

Основному инстинкту быть человеком мы учимся у сакральных наставников на протяжении всей нашей жизни. Каждый жизненный цикл имеет свой главный катализатор и свое учение. На каждой стадии к нам приходят необходимый опыт, истины, которые нам следует познать, и события, которые должны произойти.

Часто эти важные, идущие от инстинктов события так и не происходят. Вместо этого мы приобретаем привычки, которые скорее связывают, а не освобождают, оголяют наши корни, а не укореняют нас. Нам следует попытаться изменить эти привычки, сдерживающие наше истинное «Я». Но сначала мы должны осознать их, а для этого требуется разгадать тайну того, как мы пришли к нашему нынешнему состоянию.

Жизнь сама, проходя определенные стадии развития, ведет нас к просветлению. Все, что нам требуется, — это просто жить, а не бороться с жизнью, не контролировать ее и не сопротивляться ей. Жизнь — таинственная игра. Единственный способ выиграть — подчиниться ей.

Было бы прекрасно, если бы все мы были совершенными, просветленными людьми, приверженными своему духовному пути, традиционным обрядам посвящения, вдохновленные видениями и учениями. Но мы не просветлены, и в этом кроется причина многих страданий. Мы как бы импровизируем свое взросление и залечиваем раны, полученные в результате невежества и неправильно выбранного направления. Все, что мы можем сделать, — это попытаться превратить страдание в осознанность, а осознанность — в искусство. Искусство выживания. Мы танцуем. Мы поем. Теперь мы пишем.

Эта глава рассказывает о том, как с корнями вырвать воспоминания. Это задача писателя, который уполномочен на то, чтобы способствовать освобождению разума. Писатель копает глубоко внутрь, чтобы найти ключевые моменты, придающие жизни изюминку, и находит пути, следуя которым человек обретает свободу выражать свою индивидуальность.

Литературное творчество — это целительство. Нам следует освободить своего внутреннего писателя из тюрьмы пустопорожнего шума, в которой мы живем. Нам необходимо писать, чтобы понять, что для нас истинно. Нам необходимо попытаться обнаружить то, что мы знаем, и то, чего мы не знаем. Нам необходимо открыть движущие нами устремления.

Понимание своих психических особенностей

Разум человека — это фотокамера: он создает, воспринимает и записывает реальность. Его глубина непостижима, размах невообразим, а энергия безгранична. Мы редко пытаемся добраться до сути нашей реальности с чистыми побуждениями, а в этом и есть ключ к волшебству. Мы не хотим волшебства. Мы хотим, чтобы все было безопасно, предсказуемо, даже скучно, и именно поэтому мы обычно функционируем на поверхностном уровне — расчетливый, рассудительный ум, который, подобно армейскому старшине, сводит все к заведенному порядку. Этот ум ограничен, загроможден и думает, что знает все. Для него нет ничего нового, свежего или таинственного.

Однако мы чувствуем, что есть какое-то другое измерение, и мы тоскуем по нему. Мы ощущаем, пусть лишь мимолетно, открытое и воспринимающее «Я», тот уровень разума, который предшествует нашему шаблонному, скучному, имеющему на все готовый ответ уму и независим от него. Я называю его интуитивным умом, и это — гибкий, воспринимающий, реагирующий, присутствующий в настоящем ум. Этот внимательный ум подобен хорошо натренированному спортсмену, дисциплинированному танцору, шахматному мастеру или мастеру айкидо — это ум, обладающий всей остротой, гибкостью, диапазоном и соответствующим знанием, чтобы при встрече с любым человеком и любой ситуацией оказаться во всеоружии и действовать самым оптимальным образом. Подобные психические способности проявляются у нас естественно, это наш спонтанный образ мышления. Однако обычно они с самого раннего возраста подавляются в ходе обучения и воспитания, в результате чего наш естественный, наблюдающий способ бытия в мире заменяется на более искусственный, погружающий нас в рамки невротических программ современного общества. В большинстве случаев проводниками неправильного образования непреднамеренно становятся те, кто сам прошел через боль и неадекватное обучение. Нет никакого смысла обвинять других, нужно просто попробовать все исправить и скорректировать.

Нам следует избавиться от умственного хлама, чтобы высвободить свой истинный потенциал для реального знания — личной, предназначенной для себя мудрости. Достижение ясности ума, как называют это буддисты, есть пожизненная задача, для которой требуется как мышление, так и его отсутствие, освобождение ума от того, что не имеет значения, и наполнение его тем, что на самом деле важно. Наши головы так перегружены мыслями, что мы не в состоянии думать здесь и сейчас. У нас в голове постоянно включен ментальный плеер, который проигрывает одну и ту же навязчивую мелодию с вопросами, мнениями, переживаниями, предупреждениями: кем быть, что сказать, как сделать, когда прийти, когда уйти, что они подумают, что они сделают, как это случилось, чего следует остерегаться, и т. д., и т. п. У нас нет той свободы, которой обладает животное или истинный мастер, свободы жить, полагаясь на инстинкты: мы либо планируем каждый свой шаг, либо оказываемся втянутыми в чьи-то планы. Мы думаем, прежде чем говорить, прежде чем действовать, прежде чем дышать. Мы слишком много думаем. Наш расчетливый ум похож на конвейер, который движется изо дня в день, упаковывая наш опыт. Нам нужно во что бы то ни стало отключить эту чертовщину, чтобы наконец понять, что в действительности происходит в нашей жизни.

Когда моему сыну было три года, он сильно поразил меня: однажды утром я случайно услышала, как он разговаривал со взрослым другом семьи. У этого мужчины совершенно отсутствовала связь с сердцем, и он не видел вокруг никого, кроме себя самого. В то утро он бестолково читал нотации моему маленькому сыну, который вдруг перестал есть хлопья, пристально взглянул на этого пустого человека и выпалил: «Слова, слова, слова — это все, что у тебя есть?».

Ум не выключается. Он остается занятым, манипулируя, вспоминая и проецируя. Это комбинирование и перекомбинирование — то, что большинство людей сегодня принимают за ум, называя это эмпирически измеряемое качество ума «интеллектом». Этот расчетливый разум никогда не отдыхает, даже во сне, за исключением той его части, которую мы можем фокусировать на более глубоком центре нашей осознанности — интуитивном, рецептивном измерении нашей мыслительной сущности. Философ Людвиг Витгенштейн был увлечен простыми американскими фильмами, особенно мюзиклами, которые он обычно смотрел, сидя в первом ряду пустых кинотеатров. Когда его спрашивали, зачем он это делал, он отвечал: «Только так я могу остановить свой ум».

Для меня наилучший способ успокоить ум — движение тела. А ум, освобожденный от занятости («занятости», которая занимает большую часть нашей жизни) и перенаправленный в естественные ритмы нашего тела и сердца, обладает неизмеримой силой, неограниченной способностью к приобретению мудрости.

Ум — это мост между высокими и низкими размерностями нашего «Я». Он приводит либо к бессознательности, либо к просветлению, к жизни в темноте или к жизни в свете. Мы можем использовать ум для распознания и исцеления наших психических травм или позволить ему пребывать на автопилоте и медленно перемещаться по поверхности реальности. Никто не сможет сделать этот выбор за нас.

Пять духовных наставников на жизненном пути

Жизнь — это путешествие. И эта дорога, по сути, одинакова для всех, несмотря на то, что мы начинаем свой путь при различных обстоятельствах и с разным багажом.

Человек рождается и человек умирает, многие люди проходят полный цикл от рождения через детство, половое созревание, зрелость вплоть до смерти.

Чтобы оставаться мудрыми, нам следует знать, как формировалась наша психика, как она травмировалась и как благословлялась. Нам также следует знать, как мы можем исцелить то, что мешает нашему полноценному бытию. Наши раны и наши благословения — превосходный материал для просветления. Чем более осознано мы прорабатываем их, тем ближе подходим к реализации нашего психического потенциала.

Ответы заложены в личных историях. История любой жизни разворачивается в естественных циклах, и каждому циклу присущ свой учитель: наше рождение/наша мать, наше детство/наш отец, наше половое созревание/наше «Я», наша зрелость/наше общество, наша старость/наша вселенная. Уникальная линия жизни показывает наши особые взаимоотношения со всеми этими и другими людьми в нашей жизни.

У этих пяти наставников — матери, отца, самих себя, общества и вселенной — мы учимся той мудрости, которая нам необходима. Они являются проводниками на нашем жизненном пути, и не важно, знают ли они об этом и знаем ли об этом мы — все они очень важны для личного развития. Они — наши зеркала. Именно от них мы получаем основные жизненные инстинкты, спонтанные способы существования, учимся реагировать на вызовы, которые бросает нам жизнь. Многие люди бродят по жизни, не имея здоровых инстинктов, без которых невозможно вести наполненную жизнь. Мы похожи на взрослого ребенка, которого отдали в хоккей, а он не знает, как двигаться, не говоря уже о том, как защищаться от нападения или организовать наступление. Мы вообще не участвуем в игре и чаще всего оказываемся покалеченными. В каком-то смысле все мы — жертвы психической ВИЧ-инфекции, потому что ослаблены наши естественные инстинкты, обеспечивающие самозащиту и самоисцеление, ведущие к целостности. Такое количество страдания и горя, присутствующее в жизни человека, в городах, в стране и в мире, связано с тем, что мы совсем не умеем пользоваться основными инстинктами, составляющими целостное и естественное человеческое существование.

Куда бы я ни посмотрела, везде я вижу травмированных детей, борющихся за существование. Почему мы все стали такими уязвимыми? Современная история рассказывает о мировых войнах, Корее, Вьетнаме и др., но кто расскажет нам о детских войнах, через которые мы все прошли, сражаясь за нашу свободу?

Мы все прошли через детские войны. Мой учитель, Оскар Ичазо, говорил мне, что именно мать и отец формируют нашу психику во время этих сражений, и показал мне, как остановить мир и наблюдать за собой в движении. В этих движениях я обнаружила одинаковые паттерны, повторяющиеся снова и снова. Он дал название этим паттернам, проследив их путь обратно к нулевой точке отсчета. Он привел меня назад к райскому саду и спросил: «Ты действительно хочешь покинуть его?». В его видении я углядела простую истину своей жизни. Свои раны. Свои благословения. Это знание освободило меня, и я смогла двигаться по направлению к самой себе, к той, которую я похоронила, чтобы снова возродить свои инстинкты.

Для того чтобы возродить наши природные инстинкты в целях самосохранения и саморазвития, уму необходимо освободиться от прошлого и будущего, чтобы в большей степени присутствовать в настоящем, быть более спонтанным, магическим, интуитивным. Чтобы стереть прошлое, вам следует узнать его. А стирание прошлого стирает и будущее, оставляя место для того, чтобы произошло что-то реальное. Нечто новое.

Наши учителя — мать, отец, наше «Я», общество и вселенная — естественным образом наделены инстинктами, которые необходимы нам, чтобы нормального функционировать в постоянно меняющемся мире. Нас призывают к тому, чтобы мы были находчивыми и изобретательными, как индейский охотник, уличный праведник, снимающий угол школьный учитель, эскимос или бедуин. Это действительно вопрос жизни и смерти, чтобы понять, в чем преуспели и где потерпели неудачу те, кто учат нас жизни. Какие инстинкты, какие жизненные навыки, помогающие освободить наш ум, мы получили от них, и какие нам пришлось усвоить ограничения, программирующие нас на то, чтобы быть меньше, чем мы есть на самом деле? Если вам повезло и вы приобрели основные знания и мудрость, чувства и энергию, соответствующие каждой стадии жизненного пути, то тогда, возможно, вы справляетесь с возникающими проблемами грациозно и быстро. То, что для многих — борьба и напряжение, для вас — всего лишь танец и игра. Но много ли знакомых вам людей живет действительно весело, пританцовывая?

Если вы не получили необходимого, то само собой ничего не возникнет. Вам придется обо всем думать. Когда знание является инстинктивным, то размышления, сомнения, колебания излишни и нецелесообразны.

Подобно иммунной системе, наши жизненно важные инстинкты являются врожденными комплексами реакций. Однако они сначала должны быть активированы нашими духовными наставниками. Они как переключатели, которые нужно включить. Эволюция нашей инстинктивной системы происходит через жизненные циклы. В каждом из них взаимодействие с учителем должно пробудить инстинкт — естественный, спонтанный способ бытия.

В большинстве случаев мы далеки от ощущения тех священных ролей, которые мы играем в жизни друг друга. Материнство рассматривается как забота о ребенке, работа, которую другие люди выполняют так же хорошо или даже лучше. Отец — это часто отсутствующий дома президент компании или финансовый управляющий семьи. Решительность юности обычно сдерживается родительским и общественным давлением. Очень трудно достичь зрелости в незрелом обществе. А завершающий цикл жизни, ее окончание в смерти не приветствуется и не принимается, а слишком часто недооценивается и мысленно избегается.

Мы не получаем то, что нам необходимо. Посмотрите на ваших травмированных ближних, на вашу семью, в зеркало, наконец. Поддержка, необходимая для выполнения задач на каждой жизненной стадии, которая обычна для так называемых первобытных племен и крестьянской сельской жизни, гораздо менее доступна и меньше ценится в современном обществе. Мы больше не почитаем наше сакральное жизненное путешествие. Наши ритуалы пусты, они ничего не значат. Они больше не наделяют нас силой для выполнения тех психических задач, которые нам необходимо предпринять. Какие у нас ритуалы для рождения, для детства, полового созревания, зрелости и смерти? Есть ли у нас ритуалы, способные привести к подлинному преобразованию? Думаю, что нет. Именно поэтому нам необходимо заново открыть для себя творческий, современный шаманизм, который подходил бы для нашего неспокойного и смутного времени.

Наши матери катализируют наши инстинкты заботы и развития. Отцы — инстинкты товарищества. Мы катализируем наши собственные внутренние инстинкты, а общество, другие люди и общественные институты катализируют наши общественные инстинкты. Мудрость и размышление о нашем единстве со Вселенной вызывает в нас инстинкты, связанные с вечным, с тем, что действительно имеет значение и остается навсегда. Последний инстинкт приходит только вместе с интеграцией в психике четырех предыдущих. И только соединившись с вечным, мы сможем умереть с ощущением завершенности и умиротворения.

Рождение. Детство. Половое созревание. Зрелость. Смерть. Танец жизни в пяти движениях. Жизнь — это непрекращающаяся работа, исполнительское искусство, ритуальный театр, эпическая поэма, и нас призывают к тому, чтобы мы были не только зрителями и слушателями, а и творцами своих собственных историй, создателями своих собственных жизней. Какую роль играете в своей жизни вы? Почему? Есть ли у вас выбор? Да!

Вы можете стать режиссером и исполнять главную роль в своем фильме или играть незначительные эпизоды в постановках других людей. Вы можете сделать выбор в пользу сознательного творца или прикинуться простофилей. Я играю множество ролей. Одна из самых важных — роль ученика: жизнь — мой властелин. Учителя приходят и уходят. На каждом этапе этого процесса встречается учитель, выучиваются уроки, завершаются отношения и приобретаются инстинкты. Какова история ваших наставников, вашего продвижения на пути паломника? Пришло время изложить ее на бумаге.

Как написать свою историю

Когда вы танцуете, вы превращаете свое движение в обряд. Когда вы поете, вы превращаете в обряд ваши чувства. Когда вы пишите, вы превращаете в обряд свои мысли.

Я в общих чертах намечу свою точку зрения, касающуюся основных циклов жизни. Но мои слова останутся пустыми, если вы не заполните картину своим опытом. Здесь важно то, что это ваша мать, ваш отец, ваше рождение, ваша жизнь и ваша смерть. Проанализируйте и четко сформулируйте ваши мифы, ваши ритуалы, вашу зависимость, ваши паттерны, пьесу, которую вы разыгрываете каждый день, роман, который разворачивается на страницах вашей жизни. Все, что я хочу сделать, это побудить вас остановиться и подумать о своей собственной истории.

Процесс сочинительства — это один из способов шаманского целительства. Журналы, дневники, автобиография, даже личные письма способны помочь установить контакт с самим собой, открыть правду о себе, людях и реалиях вашей жизни.

Хорошо бы вести журнал, наполняя его собой — стихами, мечтами, диалогами, портретами, письмами, воспоминаниями, наблюдениями, размышлениями, догадками и прозрениями, признаниями, рисунками и цитатами. Так вы начнете воспринимать свою жизнь всерьез, заботиться о ней в достаточной степени, научитесь видеть ее без прикрас, распознавать истину и говорить правду. Ведение журнала — постоянное и необходимое упражнение для понимания самого себя: постепенное узнавание своего собственного голоса, своих истин, своей истории.

Возьмите тетради и ручки, которые вам особенно нравятся, и сохраните их специально для своих личных записей.

Легче будет начать с писем и воспоминаний. В наш век телефонов и самолетов искусство письма исчезает как жанр, поэтому письма превращаются во все более желанный и яркий способ взаимодействия. А во времена, когда достичь настоящей близости даже с любимыми людьми, родителями и детьми становится все сложнее и сложнее, именно письма помогают нам справиться со страхом и найти путь к настоящему и близкому взаимодействию. Пишите письма не только людям, живущим от вас на расстоянии, но и тем, с кем вы живете рядом, делитесь с ними вашими чувствами, переживаниями, воспоминаниями и идеями.

Вы можете также начать создавать историю своей жизни, используя семейные фотографии. Соберите вместе свои фотографии, фотографии ваших родителей, сестер и братьев, друзей, учителей из разных периодов жизни: младенческие фотографии, родителей, бабушек и дедушек, школьные и институтские фотографии, свадебные и т. д. Поразмышляйте над каждой и опишите особые события, чувства и догадки, которые возникают при взгляде на снимки.

Теперь у вас есть какие-то путевые указатели на вашем движении вперед и назад по истории жизни. Мы начнем с цикла рождения, затем пройдем через детство, пубертатный период и зрелость к циклу смерти, уделяя внимание в каждом цикле тем священным учителям и жизненным задачам, чей урок следует хорошо усвоить, чтобы мы смогли продвигаться вперед к просветлению.

Цикл рождения

Река, она течет, струится,

Струится и стремится:

Река, она течет, стремится

К морю.

Мама, неси меня,

Я всегда буду твое дитя.

Мама, неси меня,

Я всегда буду твое дитя.

Народная песня

Цикл рождения начинается с зачатия и продолжается приблизительно пять лет. Духовный наставник этого периода — мать. Она передает свои наставления через тело, давая примеры, предлагая направления, модели отношений, наделяя энергией и вибрациями. Если женщина забывает о своей священной функции, это становится разрушительным для нее самой, для ее ребенка, ее общества и ее мира.

Мужчины с развитым материнским инстинктом знают, как заботиться о себе и ухаживать, заботиться о своих детях. Но именно мать передает инстинкт заботы и ухода своим детям. От тела к телу. Это просто. Процесс начинается с беременности, когда связь между телами и психиками тотальна. Именно здесь младенец получает свой первый опыт присутствия или отсутствия материнского инстинкта.

Сакральная материнская роль заключается в том, чтобы уважать уникальность своего младенца и взращивать его самооценку. Она кормит его, когда он голоден, а не в соответствии с графиком какого-то эксперта, и дает ему то, что он хочет, а не то, что положено или принято. Она позволяет своему малышу плакать, когда ему больно или грустно, и спать, когда он устал. Таким образом она подтверждает и поощряет обоснованность внутренних сообщений своего ребенка. Она учит его доверять себе.

Действуя так, она передает ему свой заботливый материнский инстинкт, помогая ребенку спонтанно понимать, как отвечать на важные жизненные вопросы: «Кто я такой и что мне нужно?». Когда мать выполняет свою работу, почитая и уважая природные инстинкты своего ребенка, тогда ее ребенок без особого размышления и сознательных усилий знает, кто он, что ему действительно нужно и что он хочет. Ребенок превращается в самостоятельную личность, уверенную в своей ценности и уникальной идентичности.

Задача матери — передать своему ребенку этот инстинкт собственной значимости и заботы о самом себе, чтобы не «быть ему матерью» до конца жизни. В цикле рождения вам следует научиться тому, чтобы самому стать своей собственной матерью путем интеграции материнского инстинкта. Реализация этой сакральной функции занимает пять лет. Если мать выполняет свою священную задачу хорошо и полноценно, тогда ее работа в целом закончена. Мать, эффективно общающаяся со своим ребенком, учит его быть внимательным, заботливым и уверенным в себе.

Мать может дать только то, что она получила сама. Она может научить ребенка заботиться о самом себе только так, как она заботится о самой себе. Чем больше женщины ценят себя и заботятся о себе, чем естественнее они это делают, тем лучше они выполняют свои материнские функции.

Если мать физически или психологически отсутствует во время первых пяти лет жизни ребенка, то попытки ребенка обрести ощущение собственного «Я» могут продолжаться всю жизнь. Дети, не получившие необходимой материнской заботы, вырастают без усвоенного материнского инстинкта. Если их кормили, когда они не были голодны, или не кормили, когда они хотели есть, клали в постель на пике их активности или не клали их спать, когда они были сонными, говорили им, что они не должны носить то, что им нравится, лепили их (многими хитроумными способами), чтобы они соответствовали образу, расписанию или опыту, не являвшемуся их собственным, то у них вырабатывается условный рефлекс не доверять своим внутренним сообщениям, они станут бояться быть самими собой и не смогут заботиться о себе соответствующим образом. Они не чувствуют себя комфортно в своих телах, у них нет четкого ощущения собственного «Я» и того, что им нужно. Они идентифицируются с кем-то другим в тщетной попытке обнаружить самих себя, утрачивают свое «Я», вступая в различные взаимоотношения, союзы, выполняя те или иные роли — и ничто из этого не может заполнить их внутреннюю пустоту. Полная неуверенность в себе, вытекающая из их неспособности актуализировать свой инстинкт воспитания и заботы, может принять осязаемые очертания и хронический характер.

В связи с обесцениванием материнства в современном обществе мы наблюдаем трагические последствия этого в поколении детей, растущих без матерей, или, по меньшей мере, детей, не получивших достаточной материнской заботы и ухода. Миллионы взрослых живут, пытаясь успокоить свою боль и удовлетворить свою ненасытную жажду одобрения и уверенности в себе, присасываясь к сигаретам, пытаясь забыться в алкоголе, сексе, наркотиках, работе и заглушая неослабевающее чувство внутренней пустоты едой. Мы все больше и больше становимся нацией людей, которым, чтобы справиться с нагрузками, необходимо какое-то средство восстановления, что-то наркотическое, изменяющее сознание. Некоторые люди не стали бы такими законченными наркоманами, если бы ощутили защиту и заботу материнских рук, испытали приятный восторг от прикосновения к ее груди и получили возможность прочувствовать и развить свой собственный уникальный способ существования в этом мире.

Самый явный симптом всеобщего отсутствия материнского инстинкта — это загрязнение нашей планеты. Загрязнение и засорение планеты Земля указывает на крах материнства точно так же, как и при загрязнении наших тел. Разница между поглощением неполноценной пищи и сбрасыванием токсических отходов в море совсем незначительна. А где же мать?

Неудивительно, что первые религиозные учения, зарождавшиеся на земле еще в доисторические времена, особо выделяли образ Богини-Матери. Именно мать обеспечивает нам необходимое благополучие. Ребенок, получивший хорошую материнскую заботу, обладает выдержкой, уверенностью в своих силах, дерзостью, которая кажется совершенно уместной, и я считаю, что взрослые, обладающие такими качествами, будучи младенцами, получали особый уход и заботу от своих матерей.

Матери — не единственные, кто заботится о своих маленьких детях. В уходе за младенцем участвуют также отцы, бабушки, дедушки и другие лица, но желательно, чтобы мать присутствовала в жизни ребенка постоянно, заботясь и ухаживая за ним так, как может это сделать только она. И если она хорошо справляется с этим, ее первичная работа оканчивается по достижению ребенком пятилетнего возраста. Материнство не должно продолжаться десятилетиями в ущерб женщине и ребенку.

Если в вашем случае, как и в большинстве других, материнская забота не была завершена и ваш инстинкт заботы и ухода оказался не полностью реализованным, настало время начать работу по творческому исцелению. Отсутствие матери в нашей жизни — это травма, у которой есть разные уровни: некоторые люди были напрочь лишены заботы и ухода, другие были травмированы незначительно. Но для всех процесс исцеления означает возможность стать матерью самому себе — человеком, который по-настоящему заботится о себе, распознает свои потребности и реагирует на них. Начните с самого простого — кормите себя пищей, которая вам нужна, дайте себе достаточно времени для сна, позвольте себе побыть одному и носите ту одежду, которая вам нравится.

Вы можете, наконец, сделать что-то особенное, вступив в любовные отношения с самим собой. Относитесь к себе так, как вы относитесь к любимым, к тем, кого вы страстно любите. Покупайте себе цветы, готовьте вкусную еду. Напишите себе о том, что делает вас особенным, восхваляя свой несравненный способ бытия, ваши достижения. Цените время нахождения с самим собой, наслаждаясь своей собственной компанией, делая только то, что вам хочется делать. Отправляйтесь в поездку, купите машину, арендуйте квартиру, о которой вы давно мечтали.

Люди с материнской травмой часто трудно переживают одиночество. Им всегда нужно быть с кем-то еще, чтобы почувствовать, что они действительно существуют, и все это заканчивается разного рода деструктивными и зависимыми отношениями — с любовниками, друзьями, сотрудниками и т. д. Можно начать противодействовать этому синдрому черной дыры, давая себе все то, в чем есть потребность, — короткий сон днем, веселое времяпрепровождение, выходной день, немного тишины и покоя.

То, что не было выучено инстинктивно, теперь должно приобретаться сознательно. Но конечная цель, естественно, не в том, чтобы постоянно пребывать в состоянии восстановления, пытаясь справиться с длящейся травмой. Мы должны стремиться к тому, чтобы исцелить травму и стать полностью свободными, чтобы ощутить свое подлинное «Я». Возьмите, например, наше отношение к еде и весу. Если вы будете есть только тогда, когда вы действительно голодны, а не по какой-либо другой причине (из-за гнева, печали, в качестве утешения, из-за скуки и т. д.), выбирать для еды только то, что вы хотите в данный момент (брюссельскую капусту или шоколад), и прекращать есть, когда голод утолен, то вы сохраните свой естественный вес. Тело знает, чего оно хочет, что ему нужно, и как только эмоциональный шум будет устранен, вы сможете настроиться на его природную здоровую экологию. Тогда вы сможете применить ту же самую философию и к другим сферам своей жизни. Храните (или покупайте) и носите только ту одежду, в которой вы чувствуете себя комфортно и избавьтесь от остальной; тоже самое с книгами, дисками и другими средствами развлечений. И, что особенно важно, начните постепенно акцентировать внимание на значимых компонентах вашей жизни — любимом человеке, семье, друзьях, работе, следуя за тем, чего вы действительно хотите и что вам действительно нужно в каждой ситуации, в каждом виде взаимоотношений. Это — не эгоизм, а заботливая наполненность собой, позволяющая каждому человеку в каждой жизненной ситуации быть самим собой. Если бы каждый из нас путешествовал налегке, беря с собой лишь действительно необходимое, насколько бы более богатыми, свободными и открытыми были бы наши отношения.

Если вы любите себя и служите себе инстинктивно, умеете ценить и уважать свое жизнеустройство, поблагодарите вашу мать. Если вам почему-то трудно это сделать, простите ее и исцеляйте себя. Потому что вы знаете, как сложно жить с несформированным инстинктом заботы, и для вашей матери это должно было быть также сложно или даже сложнее. Наши сильные и слабые стороны передаются по наследству, и для того, чтобы разорвать эти нисходящие циклы, требуется мужество.

Даже тем, кто смог прийти во взрослую жизнь без самодеструктивных паттернов поведения и не оказался в изоляции, необходимо развивать в себе инстинкт заботы и ухода, относясь к себе с уважением, честностью, добротой, заботой и вниманием. Послушайте какое-то время пластинку, автоматически проигрывающуюся в вашей голове день за днем, и вы, вероятно, удивитесь, какими суровыми вы являетесь по отношению к себе — какими критичными, уничижительными, отрицающими. Все это самоотрицание просто утомительно и приводит вас к еще большему самоотрицанию, к внушенным разочарованиям. В течение нескольких дней обращайте внимание на то, что вы делаете для себя. Вы, возможно, обнаружите, что тратите огромное количество времени, пытаясь удовлетворить нужды и планы других людей, и очень мало на свои истинные желания и запросы. Одним из эффективных способов начать разговаривать с самим собой более уверенным, решительным голосом является процесс письма, помогающий открыть себя, процесс, изгоняющий бесов прошлого и создающий богатое настоящее.

Ниже представлены некоторые упражнения, которые помогут вам начать.

1. Начните писать историю вашей жизни. Начните с зачатия. Все, что вам рассказывали, все обстоятельства, касающиеся того, как вы пришли в эту жизнь. Была ли у ваших родителей сильная любовь? Были ли они молодыми, были ли они счастливы, напряжены, испуганы? Были ли они чужими друг другу — в смысле мало знакомы или ментально отчужденными? Стало ли ваше рождение результатом бессознательного момента страсти, невежества или даже враждебности, бесценным подарком или страстно желаемым, «планируемым» событием? Каким образом соединились воедино семя и яйцеклетка, сотворившие вас? Вы можете использовать угольные карандаши, цветные мелки, обычные карандаши, краски, чтобы воплотить в графическую форму ваше зачатие и сделать этот рисунок первой страницей вашего дневника.

2. Затем подумайте о том времени, которое вы провели в утробе матери. Как вы себя ощущали в ее теле? Была ли она расслаблена, счастлива, испугана, скованна, обижена? Как она переживала свою беременность? Каковы были обстоятельства ее жизни в то время? Работала ли она в то время вне дома, заботилась ли о ваших братьях и сестрах или других детях, находилась ли в стрессе, была ли счастлива или несчастлива в отношениях с вашим отцом? Была ли она одинока? Напишите об этом с точки зрения вашей матери, а затем со своей. Потом переходите к вашему рождению. Родились ли вы в роддоме, были ли роды вагинальными или через кесарево сечение, были ли осложнения, насколько тяжело было вашей матери, была ли она одна, были ли рядом только медсестра и врач и т. д.? Затем опишите ваши первые месяцы и дошкольные годы. Расспросите родителей, братьев и сестер, тетей и дядей. Просмотрите фотоальбомы, домашние фильмы и пр.; вы удивитесь, насколько полной вы можете сделать картину вашей жизни и узнать правду о ваших ранних годах. Некоторые люди применяют гипноз, психоанализ и другие техники, чтобы восстановить ранние младенческие воспоминания и ранние годы жизни, особенно болезненные, подавленные события. Я же просто задаю себе вопрос и позволяю своему рассказу свободно течь.

3. Напишите серию портретов вашей матери в разные периоды ее жизни и с разных точек зрения. Расскажите, какой она была в молодости, когда вы родились, когда вы ходили в школу, когда вы уехали из дома, на вашей свадьбе и теперь. Опишите ее со своей точки зрения, с точки зрения вашего отца и с точки зрения независимого биографа. Попытайтесь даже увидеть ее с точки зрения вселенной, как вселенскую мать — сущность и воплощение Матери.

4. Прочитайте вслух эти описания и понаблюдайте за содержащимися в них предположениями, убеждениями, суждениями. Отделите невысказанный набор ваших представлений и исследуйте его элементы внимательно и бесстрашно. Что там верно, а что ложно, какое отношение вы хотите принять здесь и сейчас?

5. Напишите серию диалогов с вашей матерью по каждой теме, которая вам близка. Что вы ей сказали бы или спросили у нее? Что она спросила бы, как могла бы ответить? Просто продолжайте писать до тех пор, пока вам будет нечего сказать.

Еще один прекрасный способ освобождения ума — медитация. Вы сможете проникнуть в сущность ваших отношений с матерью и расширить заботливую материнскую связь, размышляя о ней разными способами.

Материнская медитация: Представьте, что ваша мать сидит напротив вас. Сосредоточьте на ней свое внимание, постарайтесь всецело прочувствовать ее — кто она, как она функционирует с людьми, в мире. О чем сообщает вам этот материнский «гештальт»? Какие эмоции пробуждает? Подумайте о трех вещах, которые вы любите в своей матери. О трех вещах, которые вам не нравятся. О трех надеждах. Трех страхах. Исследуйте, как все эти качества и процессы присутствуют в вас самих, являются вашими частями, которые вы, возможно, отказываетесь принимать и которыми не желаете «обладать».

Представьте какую-то форму физического контакта с вашей матерью. Покачайте ее у себя на руках, помассируйте ее ступни, положите ладонь ей на живот. Попытайтесь найти способ четко и ясно вообразить и почувствовать эту близкую связь.

Теперь позвольте вашей матери отойти, поместив ее напротив себя в вашем воображении. Посмотрите ей в глаза и попытайтесь найти в глубине своей души силу и мужество поблагодарить ее и полностью простить. Поблагодарите ее за то, что она создала ваше тело, за то, что она его питала, одевала и заботилась о нем. Всем сердцем простите ее за ее неудачи, слабости, недостатки, ошибки и скажите ей, что вы полностью понимаете ее проблемы и трудности. Поблагодарите ее за ваши сильные стороны и недостатки, ваши благословения и проклятия, ваши достижения и травмы, признавая, что, подобно дереву или животному, вы совершенны такой, какой вы есть, со всеми вашими недостатками, и что она является источником вашей жизни.

Первый раз я провела подобную медитацию во время своего обучения технике «Арика». Медитация оказала на меня глубокое воздействие. Я почувствовала заботливое присутствие своей матери, ее любящий характер, ее преданность, а также ее неуверенность в себе, ее страх, ее зависимость. Те ее части, которые я отказывалась признавать, неизгладимо присутствовали во мне. Я помню, как я была тронута до слез, когда представляла ее у себя на руках, как младенца, чувствуя ее теплое дыхание у себя на груди. Я прижимала ее так близко к себе, так крепко, так нежно, качала ее так ласково, что очищающие душу слезы струились рекой. Она позвонила мне на следующий день и сказала, что все время думала обо мне на протяжении прошедших дней. Я почувствовала между нами связь, которой раньше не было, и наши отношения переместились на новый уровень взаимной заботы и искренности.

Независимо от характера ваших взаимоотношений с матерью (и, соответственно, с вашим телом) вам необходимо признать правду этих отношений и их последствия для вас.

Многие из нас испытали на себе опыт материнского ухода и свое собственное материнство, которое является глубочайшим переживанием земного экстаза — настоящий восторг бытия. Я думаю о своем сыне, переходящем во взрослое состояние. Мы разделяемся, но все же мы остаемся одним целым. Я вспоминаю наблюдение Эриха Фромма: «Отношения матери и ребенка парадоксальны и в каком-то смысле трагичны. Они требуют с материнской стороны самой сильной любви, однако эта же самая любовь должна помочь ребенку отойти от матери и стать абсолютно независимым». Я чувствую своего сына во мне всегда; он — жизненно необходимая часть, которая никогда не исчезнет. Подобно танцорам на огромной сцене, неважно, как далеко он от меня, взаимосвязь всегда присутствует, невидимая нить любви, химическая хореография крови в венах. Он одновременно и мой ученик, и мой учитель. Именно он посвятил меня в таинство материнства. Я была удивлена своей бескорыстной, спонтанной любовью и служенем, преданностью и доверием — той своей части, которую я бы никогда не узнала без него. А я учила его радоваться и ценить самого себя. Он мое самое правдивое зеркало, мое честное отражение, моя самая глубокая радость, источник моих самых глубоких страхов. Мой ребенок соединяет меня с наиболее глубинной моей частью. У меня наворачиваются слезы, когда он плачет, я сжимаюсь от его боли, светлею от его улыбки и страдаю, когда он разочарован. И если, как гласит одна бирманская пословица, «сын без матери — как рыба на мелководье», я с любовью надеюсь, что открыла ему океан возможностей, необходимых для того, чтобы отправиться в плавание.

После кормления однажды ночью я написала ему стихотворение:

Днем и ночью мы встречаемся в кресле-качалке, мои груди полны и обнажены, а твой маленький рот дарит мне блаженство, соблазняя меня и перемещая за пределы самой себя. Я утопаю в твоих глазах, как в крыльях, и мы летим, ты и я, на грань времен, где ангелы поют, как тибетские колокольчики.

Молитвенно.

Невинно.

Благодарственно.

С тобой

Я, наконец, прихожу к себе.

Цикл детства

Независимо от того, травмированы или счастливы (а скорее всего и то, и другое) вы были в своем первом жизненном цикле, затем вы перемещаетесь в детство, где должны встретиться со своим отцом — вашим духовным наставником. Он — это мать, вывернутая наизнанку, полномочный отменять все то, что она разрешала, граница, отделяющая ее цикл, земное мудрое «нет» ее космическому «да». С матерью зарождается ваше представление о самом себе, с отцом оно получает определенность. Внутрь/наружу, подожди/делай, уступи/ контролируй, разреши/потребуй, женское/мужское. Между матерью и отцом вы учитесь танцевать танго жизни.

Мать учила вас, как существовать в собственном теле. Отец учит вас, как выражать свое сердце, он посвящает вас в мир отношений с другими. Он учит вас искусству находить общий язык с другим человеком, то есть строить с ним отношения.

Вы вышли из материнского тела; ваши отношения с ним реальны и непосредственны. Это психическая «данность». Вы и ваша мать неразрывно едины. Отец находится вне вас. Он — ваш первый друг, и ваша задача — соединиться с ним. Выстраивая эти взаимоотношения, вы закладываете основу для всех ваших будущих личных связей; вы учитесь соединяться с миром людей через вашего отца. В своей последующей жизни вы будете относиться к людям так, как отец относился к вам, а вы — к нему. Именно от отца мы либо приобретаем, либо не приобретаем инстинктивное знание, помогающее отвечать на вопрос: «Что этот человек действительно хочет от меня?». Именно от отца мы изначально учимся искусству компромисса, искусству отдавать и принимать, дружбе. Отец передает нам свой инстинкт, инстинктивную способность общаться с другими людьми, учит нас верности, товарищеским отношениям, участию и справедливости.

Отец учит вас тому, как проводить границу, пользоваться своей силой, уравновешивать воспитанное у себя чувство безграничной дозволенности. «Ребенок — отец для Мужчины», — писал Вордсворт. В этом целостном процессе вы учитесь тому, чтобы стать, в какой-то степени, своим собственным отцом, своим собственным другом.

Ваши отношения с отцом определяют, сможете ли вы быть самим собой и выражать свое сердце, или же вы будете считать себя обязанным чего-то добиваться, показывать себя, очаровывать, соблазнять, соревноваться, угождать, требовать, отрицать или разрушать, чтобы заслужить признание. Эти модели поведения зарождаются в раннем возрасте. Во всех наших межличностных отношениях мы обычно поступаем так, как нам приходилось делать в детстве, чтобы получить внимание и одобрение папы. Роберт Фрост однажды сказал Джорджу Плимптону: «Вам не нужно стремиться получить любовь своей матери, вам нужно заслужить любовь своего отца. Он более особенный».

Наши друзья — это замаскированные отцы. Если ваш отец был близок с вами, давая вам все, что было нужно на тот момент, отзываясь из своего сердца на биение вашего сердца, подбадривая и сдерживая вас, утверждая и утешая, предупреждая и поощряя, тогда мир проявит вам свою доброжелательность, и вы узнаете, что такое быть настоящим другом. Если он принимал участие в вашей жизни, то вы инстинктивно усвоите, как войти в жизнь других людей. Я помню, как наблюдала за отцом, когда он ухаживал за своим умирающим братом. У моего дяди была опухоль мозга, и каждый день какая-то часть его тела переставала функционировать. Он дошел до такого состояния, когда у него двигалось одно только лицо. Отец был рядом с ним, рассказывал ему истории, массировал ноги, зажигал проклятые сигареты, давая ему все, что ему было нужно в тот момент. Я поняла, что уже привыкла именно к такого рода вниманию.

Если ваш отец не знал или не знает, как ему общаться с вами, то он в той же степени беспомощен и в общении с другими людьми. Отстраненный, отсутствующий отец демонстрирует тот же стиль поведения и в других отношениях. Он склонен к поверхностному общению и игре, к маскировке своих чувств, к размышлению и планированию, к оценке и сравнению. Он вынужден анализировать свои отношения, поскольку они контролируются инстинктами. Он должен принимать решение, как и что чувствовать, составляя списки хороших и плохих качеств людей, чтобы определить, можно ли строить с ними взаимоотношения. Он не решается быть спонтанным, потому что не уверен, сможет ли отреагировать адекватно. Поэтому он использует спланированные и заранее испытанные формы отношений с другими людьми. Травмированные отцы страдают. И они создают травмированных детей.

Люди с недоразвитым отцовским инстинктом формируют определенные модели совладания. Они становятся исполнителями, льстецами, «философами». Они прячутся за своей работой или за своими детьми. Они все время беспокоятся по поводу званий, послужных списков, статуса, богатства, престижа, о том, кто у власти и кто ее потерял, потому что не уверены, смогут ли правильно отреагировать на другого человека в соответствии с его статусом. Они используют деньги, чтобы приобрести контроль, любовь, влияние. Они принимают особую позу, избирают некую стратегию, позволяющую им продвигаться по жизни, не вступая в настоящие отношения, без сердечности и душевного интереса, без ощущения важности момента. Я знаю одного ребенка, отец которого всегда присылал ему дорогие подарки на день рождения, но никогда не появлялся сам. Когда этот парень вырос, он стал посылать отцу всевозможные подарки — квартиру во Флориде, фортепиано, поездку в Париж, но сам при этом никогда не приезжал к нему. Человек, у которого отсутствует инстинкт установления отношений, при любой встрече с другим человеком, группой людей или с ситуацией, где необходимо сотрудничество, испытывает смущение, страдание, чувствует себя обманутым и пребывает в тихом отчаянии. Неудивительно, что он так часто ведет себя неадекватным образом.

Дети с отцовской травмой встречаются повсеместно — наверняка к ним относятся и многие из нас. Их легко заметить. Когда в повседневном существовании нет сердечности, нет ярких чувств, жизнь становится тусклой. Они могут ходить на все престижные вечеринки, одеваться в модную одежду и все же испытывать скуку и разочарование. Их жизнь абсолютно лишена жизненного порыва и стремительности, проходит под знаком меланхолии — сожаления, даже отчаяния — и этот настрой лежит в основе их кажущихся успешными историй жизни. Отсутствует искра.

Поскольку все большее количество детей сейчас воспитывается без отцов или с отцами, которые уделяют им мало внимания (из-за разводов или из-за того, что многие мужчины посвящают большую часть времени работе или другим видам деятельности, а не отцовству), количество взрослых детей при отсутствующих отцах приняло астрономические размеры и постоянно растет. Конечно, матери-одиночки и неработающие матери, а также другие участвующие в воспитании детей люди могут выполнять и выполняют ряд отцовских функций, а некоторые женщины обладают сильными отцовскими инстинктами, которые они могут передать детям. Известно, что и некоторые отцы обладают сильными материнскими инстинктами и дают своим детям то, что не способны дать матери с дефицитом инстинкта заботы. Но еще до того, как мы начинаем обустраивать общество и создаем структуры для достижения глобальных целей, существует первичная естественная энергия, благодаря которой мужчины способны выполнить свою отцовскую роль, а женщины — свою материнскую роль.

Идеальная ситуация — иметь биологическую мать, которая помогает нам обрести телесность и доверие к самому себе, и биологического отца, который учит нас, как выражать свои внутренние переживания. Сам факт наличия родителей не гарантирует успеха. Физические родители могут потерпеть неудачу со своими родными детьми, тогда как приемным, одиноким родителям или опекунам иногда удается воспитать детей с сохранными инстинктивными реакциями, равно как и родителям, которые сами были травмированы, но в силу своей компетентности и преданности сделали квантовый скачок к сознательному выполнению родительских обязанностей. Мой отец был одним из них.

Я много работала с людьми с отцовской травмой. Со мной вместе учился врач, который относился ко всем как доктор к пациенту. Казалось, он не мог снять свой белый халат даже в присутствии своих любовниц. Он такой не один. Представьте себе ведущего ток-шоу, который не может ни с кем разговаривать, если между ними нет микрофона. Актеров, которые, кажется, никогда не уходят со сцены. Директоров, которые управляют семьями так же, как они управляют своим бизнесом. Судебных адвокатов, формулирующих стратегии для всех своих отношений, как будто они собираются на судебный процесс. Осознание этого «факта» есть начало исцеления травмы.

Кажется, что почти все росли без необходимого отцовского участия в воспитании. Если даже материнство недостаточно ценится в нашем обществе, что же тогда говорить об отцовстве? Второстепенная роль отца была сведена к позиции казначея или надзирателя. Одна женщина, принимавшая участие в моем семинаре, написала стихотворение, суммирующее переживания многих детей:

Папа живет за газетой, Курит там сигареты;Всегда читает, Беззвучно, Без слов, Без прикосновения;Просто сидит за газетной стеной.

А вот вам отрывок из театрального диалога, который я написала для двух друзей. Я называю его «Отец в Стаккато»:

К счастью, отцовская забота и воспитание постепенно возвращаются в нашу жизнь, но все же остается еще много травмированных людей, выросших без достаточной заботы со стороны отцов, которые сами не обладали устойчивыми родственными инстинктами.

Распространенность отцовской травмы, так же как и материнской, достигла масштаба эпидемии. Она присутствует везде, порождая одиночество, отчужденность, недоверие и ложь. Мы обманываем друг друга относительно того, что мы думаем, чувствуем и делаем, и мы уже забыли, как говорить правду. Мы насквозь видим попытки других людей спрятать их боль, стыд, равнодушие. Но мы забываем, что они тоже видят нас насквозь. Они видят страх, гнев, печаль — реальную энергию, которую мы пытаемся замаскировать. Мы притворяемся, что заботимся друг о друге, но в итоге показываем самое худшее, что есть в нас самих, то, что не работает. Мы предсказуемы, как ежедневные заголовки газет, и одухотворены, как набившая оскомину фоновая музыка.

Отцовские травмы наносят тяжелый урон нашим личным отношениям. Если мы не знаем, как разговаривать друг с другом или как вместе молчать, если мы не знаем, как отдавать и получать, то как мы можем заниматься любовью? Как мы можем взволновать друг друга? Как мы можем быть трогательными? Как мы можем быть настоящими? Мы все надеемся на прекрасные интимные взаимоотношения, но как мы можем быть настоящими любовниками, если не знаем, как быть настоящими друзьями?

Можете ли вы вспомнить ваш последний настоящий задушевный разговор, когда вы действительно были погружены друг в друга, следовали каждому движению партнера, каждому его жесту, каждой эмоциональной волне, скользили по волнам единения? Когда вы последний раз вкушали это святое причастие?

Единение исцеляет отцовскую рану. Единение с друзьями, любимыми, родителями, незнакомцами, даже с врагами. Но лучше все-таки с друзьями. Методом проб и ошибок, работая с тысячами людей, я обнаружила, что сердцу необходимо оставаться полностью открытым, насколько это вообще возможно. Вы будете напрасно тратить время, притворяясь, что вас нельзя обидеть. Если мы хотим жить полной жизнью, нам следует быть готовыми к тому, что нас могут обидеть, и даже к тому, что мы можем обидеть других. В противном случае мы мертвы. Или парализованы, нося на себе защитную броню.

Наша уязвимость учит искусству дружить, искусству сердечности в отношениях. Это — важная духовная практика.

Если у вас не получается делать это инстинктивно, вы должны делать это сознательно. Остановитесь и вглядитесь в свои отношения в другими людьми, попытайтесь из каждого извлечь соответствующий урок. Чем больше вы вкладываете в отношения, тем больше получаете взамен. Чем более мы внимательны, тем более естественными будут ощущаться наши взаимоотношения вплоть до того момента, когда желание позаботиться о партнере не начнет возникать самопроизвольно, как внутренний позыв.

Было бы интересно составить список друзей, а затем сесть и подумать над тем, чему учит вас каждый из них. Поразмышляйте над каждым именем и спросите себя: «Что этот человек действительно хочет от меня?», «Что я по-настоящему хочу от него или нее?». Продолжайте спрашивать себя до тех пор, пока не придут ответы.

Кто вас подпитывает? Как? Почему? Кто истощает вас? Как? Почему? Кого вы избегаете? Как? Почему? К кому вы тянетесь? Как? Почему?

Перенесите ваши взаимоотношения в настоящее, включая ваши отношения с отцом. Сотрите прошлое, не вмешивайтесь в будущее со всеми его ожиданиями. Позвольте себе удивляться. Практикуйте «любовь к тому, с кем вы сейчас». Все люди, которых вы знаете, страстно желают настоящего внимания, хотят видеть рядом того, кто действительно слушает, что они говорят, воспринимает их точку зрения, поощряет и подбадривает их, зовет к высотам и глубинам подлинного бытия.

Нам нужны живые, энергичные, меняющиеся и движущиеся отношения, которые проходят через все ритмы. Иногда они текучие, иногда пульсирующие, иногда вулканические, временами они звучат живо и ритмично, а иногда очень спокойно. Особенно важно сохранять динамичные отношения с отцом, потому что они — ключ ко всем другим отношениям.

Ниже приведены упражнения, которые помогут вам понять вашего отца и подружиться с ним. Запасшись мужеством и начав мыслить творчески, можно заново сформировать особые дружеские отношения независимо от времени и пространства. Или же мы, по крайней мере, сможем узнать конкретную правду о нашем детстве и определить, какие аспекты отцовского воспитания и заботы нам необходимы, чтобы завершить цикл детства.

1. Самый простой способ анализа детского цикла — отзеркалить взаимоотношения отец/ребенок, которых вам, возможно, не доставало. Подружитесь с маленьким ребенком пяти, шести или семи лет. Дети в этом возрасте обычно спонтанны, сердечны, полны энтузиазма и не терпят никакой чепухи. Они живут здесь и сейчас. Они будут эмоционально непосредственны, потребуют от вас гибкости и терпения и вознаградят ваше внимание радостью бытия, которую невозможно измерить.

2. Запишите ваши воспоминания об отце, относящиеся к возрасту до пяти лет, и то, что вам о нем рассказывали. Какой он был? Где он был? Вспомните, как он выглядел, что носил, его запахи, привычки; как он разговаривал, пел, плакал.

3. Откиньтесь на спинку кресла, расслабьтесь и почувствуйте, что вы движетесь обратно во времени, как кинофильм, прокручиваемый назад. Остановитесь, когда дойдете до пяти лет. Представьте себе ваше пятилетнее «Я» в знакомой вам комнате вместе с отцом. Что вы чувствуете? Вступаете ли вы в контакт? Какого рода? Вы прикасаетесь друг к другу, разговариваете, смеетесь, съежились, чувствуете неудобство, неуверенность? Прокрутите пленку вперед до десяти лет и увидьте себя в той же комнате: как вы общаетесь отцом, как он общается с вами?

4. Напишите диалог между вашим отцом и вами в возрасте десяти лет. Если не сможете, то это уже что-то вам подскажет.

5. Кто он? Охарактеризуйте его каким-то образом, метафорой, типичной фотографией, характерным утверждением, случившейся с ним историей.

6. В своем протоколе наглядно изобразите взаимоотношения с вашим отцом в «энергичном рисунке», который четко передает глубоководное течение, а также поверхностные волны, текущие между вами.

7. Напишите краткий отчет об истории жизни вашего отца, прослеживая ход его жизни от младенчества через детство и подростковый период к взрослой жизни, зрелому возрасту и последним годам. Умер или умрет ли он, по вашему мнению, с чувством удовлетворения, самореализации и спокойствия?

8. Как бы рассказала историю его жизни ваша мать? Он сам?

9. Как бы вы поговорили со своим отцом, если бы вы были его другом, а не его ребенком? Что бы вы сказали ему как его лучший друг? Кому-то нужно разорвать стену молчания: снимите телефонную трубку, садитесь на самолет, поговорите по душам о чем-то значимом. Он, возможно, так же одинок, как и вы. Вы боитесь своего отца? Боитесь за него? Вы сердитесь на него? Как он вас веселит? Что самое большее вы можете для него сделать из чувства сострадания? Выпустите это все сейчас наружу. Исцеление пойдет на пользу вам обоим.

10. Поскольку отец был вашим первым другом, вы, возможно, относитесь к своим друзьям так же, как он относился к вам. Составьте портреты трех разных друзей и опишите ваши отношения с каждым из них. Прочитайте описания несколько раз, стараясь найти повторяющиеся черты (как позитивные, так и негативные). Управляете ли вы вашими отношениями или вами помыкают? Вы строите из себя недотрогу? Вы кокетливы, самонадеянны, застенчивы? Как вы общаетесь? Вы устанавливает связь и находите общий язык или вы играете, планируете, соблазняете?

Может быть, вы совершенно непроизвольно устанавливаете с людьми доверительные отношения и легко понимаете нужды других; может быть, вами почти всегда движет идущий от сердца импульс. В этом случае вам следует поблагодарить своего отца. Если нет, то простите его: это также и его боль. У вас действительно есть что-то общее.

Жизнь — это сырой материал, взывающий к тому, чтобы его преобразовали в искусство, основанное на истине искусство выживания, выгравированное и изваянное в стихах, в песнях, в альбомах, в общении, идущем прямо от сердца. Вы можете превратить свои отношения с отцом в искусство. Подумайте об этом, напишите об этом, примите ваше детство, ваше сердце.

Медитация об отце также может быть полезна. Расслабьтесь, сделайте глубокий вдох и займите удобное положение.

Отцовская медитация: Представьте, что ваш отец сидит напротив: как он держит себя, как он выглядит, какое общее впечатление он производит на вас — усталость, злость, нетерпение, волнение, покой?

Подумайте о трех вещах, которые вам в нем нравятся, трех качествах, которые вызывают у вас любовь. Подумайте о трех вещах, которые отталкивают, отдаляют вас от него. Поразмышляйте о том, что все эти качества присущи также и вам, о том, как вы похожи, как близко связаны друг с другом.

Посмотрите в глаза своему отцу. Позвольте вашим чувствам к нему всплыть на поверхность и представьте, как вы рассказываете ему о них. Освободите свое сердце от всего, что вы подавляли годами, рассказывайте ему обо всем, что вы чувствуете, пока не выговоритесь полностью. Представьте, что он мог бы сказать вам в ответ, и позвольте ему сказать эти слова. Затем выдохните покой в пустое пространство, которое осталось.

Также представьте, что вы входите с отцом в физический контакт, прикасаясь к нему, держа его за руку, обнимая и покачивая его. Позвольте заблокированным чувствам к нему струиться потоком и получайте поток его чувств в ответ.

Затем позвольте ему возвратиться назад на свое место. Снова посмотрите ему в глаза и попытайтесь отыскать в своем сердце мужество поблагодарить и простить его, поблагодарить и простить себя. Простите его за слабости и неудачи, поблагодарите его за то, что он создал вас такими, какие вы есть, и за то, что он был с вами какое-то время.

Когда я медитировала о своем отце, я была признательна ему за его щедрость, преданность, умиротворенность. Я признала его упрямую гордость, его предрассудки, его нерешительность — все эти части меня самой. Я подхватила его на руки, прижала его близко к себе и покачивала его, как малыша, вытирая слезы с лица, прижав его ухо к своему сердцу.

У каждого человека есть отец. Некоторые отцы действующие, несущие службу, другие никак себя не проявляют. Некоторые идут не в ногу с ритмом собственного сердца. Другие слишком заняты для того, чтобы выполнять самую важную обязанность в их жизни. Если мы не смогли найти отца снаружи, то мы должны найти его внутри и воссоединиться с ним, если сможем и когда сможем. Это сакральная задача, жизненно важное мероприятие.

В процессе своего исцеления мы каким-то чудесным образом освобождаем и наших родителей, чтобы они исцелили себя. Я видела, как эта схема повторяется в жизни многих людей. Меня это вдохновило и дало надежду. Мы можем вызывать перемены, когда меняемся сами. Какой прекрасный дар — иметь возможность исцелить своих родителей, просто исцеляя себя. У нас есть сила, позволяющая освободить их, чтобы они стали теми, кто они на самом деле: травмированными, человечными, уязвимыми, не сказочными великанами и не полицейскими на службе государства, а реальными людьми — вашими людьми.

Как только мы становимся своими собственными родителями, обретаем целостность, с родительских плеч снимается психическое бремя, им больше не нужно беспокоиться о том, что они сделали или не сделали для нас, и они освобождаются для того, чтобы стать самими собой.

Цикл полового созревания

Многие связывают период полового созревания с ранним подростковым возрастом. Однако этот связанный с самоопределением цикл может продлиться с взрывных потрясений раннего отрочества и вплоть до целеустремленного поиска в лет этак под тридцать.

Человеческие существа не выпадают из гнезда сразу уже зрелыми людьми. Чтобы стать взрослыми, необходимо много времени и усилий. А для того чтобы найти свой центр, нужно исследовать свои внешние грани. Суть нашей жизни не открывается нам в готовом, запрограммированном природой виде; мы должны прийти к ее пониманию и принять на себя ответственность за свои особенности по отношению к самим себе, к другим людям и к обществу в целом.

Период полового созревания — это время для проращивания психических семян, посеянных в циклах рождения и детства. Это время, когда мы можем уже позиционировать и утверждать себя, опираясь на собственные силы, чтобы воплощать свои собственные мечты, следовать своему видению и выполнять свои па и фигуры на этом танцевальном марафоне. Именно здесь происходит катализ нашего внутреннего инстинкта, нашего четкого понимания собственного внутреннего направления, уяснение того, кем мы являемся. Для психики это период хаоса: мы разрушаем узы любых внешних авторитетов и учимся меняться в мгновение ока — вверх, вниз, внутрь, наружу, но всегда в соответствии с нашим внутренним импульсом. Пубертатный период — это наша декларация независимости.

По мере роста нашего внутреннего инстинкта мы учимся ходить по острию в любом направлении. Мы импровизируем танец контроль/подчинение, лидер/последователь, маскулинное/фемининное, открытое/закрытое. Мы сталкиваемся с безграничными возможностями, выбором, дилеммами, основной чертой динамики которых является риск и экспериментирование. Только оттолкнувшись от берега и оставив позади кажущуюся безопасность известного, мы можем следовать своему курсу. Мы плаваем в водах, не отмеченных на картах и в атласах. И плавание наше происходит преимущественно в темноте. Нам нужно все испытывать, прощупывать, исследовать, проталкивать.

Каковы мои ограничения? Что мне нравится? Что я делаю и как я должен это делать? Мы узнаем ответы только тогда, когда рискнем погрузиться в неизвестное. Поэтому нам необходимо пространство, чтобы пойти на риск и потерпеть неудачу, чтобы почувствовать ответственность за свои решения и их последствия. Только обладая такой внутренней свободой, мы можем научиться доверять себе и отвечать за качество нашей жизни.

Однако из-за того, что в нашей культуре материнская и отцовская забота все больше размывается и становится непостоянной, к периоду полового созревания мы часто приходим без сильных инстинктов заботливого и дружеского поведения, которые играют первостепенную роль в уверенном движении по пути познания самих себя. А родители обычно стараются чем-то компенсировать свою недоработку в первые десять лет жизни ребенка. Они полагаются на учителей, сверстников, педагогов, неформальных лидеров или даже на полицию, чтобы навязать то, что не было усвоено в этот период — ощущение собственного «Я» и ощущение других.

Невеселый и разрушительный результат всего этого заключается в том, что именно тогда, когда нам необходимо много пространства, чтобы понять, куда нам двигаться дальше, наши родители и разные социальные учреждения начинают окаймлять нас разными правилами и расписаниями, задачами для достижения цели и наказаниями за неудачи. И именно из-за того, что мы на самом деле не умеем заботиться о себе и выстраивать эффективные отношения с другими, все эти структуры и эта зарегулированность кажутся необходимыми для нашей же собственной пользы и для пользы общества.

Наше целостное стремление к индивидуации подогревается сексуальной энергией, которая накапливалась с рождения и теперь внезапно захватывает все наши чувства и мысли. Мы по природе своей являемся сексуальными существами. Сексуальная энергия питает наши жизненные импульсы и формирует наши глубочайшие связи с собой и другими. Мы рождены, чтобы воспламеняться от потока первичной энергии жизни, оживать и обретать целостность от клеточного танца оргазма. Мы были рождены в теле, чтобы ощущать всю полноту сексуальной энергии — наедине с собой и в отношениях, в молодости и в пожилом возрасте, в маскулинной и фемининной форме, на поверхности и в глубине.

Значительная часть нашего социального окружения и многие институты выступают против чувственности и секса; считается, что чувственность и сексуальная энергия слишком мешают, даже подрывают выполнение планов, решение назревших политических и организационных вопросов. Традиционные религии объявили сексу войну. Большинство правительств не поощряют сексуального самовыражения. Школы сопротивляются обучению сексуальной грамотности. Для всех тех, кто заинтересован в сохранении своего контроля, секс является врагом. Только подумайте, какую разрушительную силу представляет собой пубертат в контексте сегодняшнего тотального контроля и социальных ожиданий. Но так не должно быть. В других культурах — в традиционных африканских и индейских племенах — начало пубертатного периода является праздником. Они танцуют и поют ритуальные танцы и песни, которые усиливают их телесную выразительность и эмоциональность; переход в мир сексуальности происходит постепенно и не сопровождается чувством вины. Необходимо предоставить детям широкие возможности и рекомендации для исследования полного спектра их чувственности несексуальным способом. Я была бы довольна, если бы детей учили йоге, айкидо, массажу, африканским и ближневосточным танцам, которые открывают прекрасную возможность ощутить свою чувственную телесность. Однако процесс ознакомления со сферой чувственности никак не заботит наше все еще пуританское и интеллектуально ориентированное общество, и мы обычно научаемся чувствовать себя непринужденно и легко в наших сексуальных телах только на поздней стадии жизни, да и то не всегда.

И все же, юность — это не только секс. Юность предполагает становление нашей личности, включая, конечно, и наше сексуальное «Я». Физически мы представляем собой уникальный сплав матери и отца, а психологически нам необходимо вплести материнский и отцовский инстинкт наших ранних циклов в инстинкт индивидуации, который служит основой для наших жизненных планов, нашего стиля, нашей энергетики. Нам надо найти свою собственную манеру одеваться, двигаться, разговаривать, действовать. Самое простое решение в поиске стиля — примерить к себе то, что нас окружает, поддаться давлению сверстников; но самое главное, скажем, в восхищении Мадонной — это не подражание ее манере одеваться и не желание походить на нее, а пример ее смелости в создании своего собственного характерного стиля. Нам надо искать путь любви, бытия и работы, который подходит нам и только нам. Например, можно стремиться к карьере не просто для того, чтобы заработать или удовлетворить чьи-то ожидания, а потому что нам нравится это делать.

Поиск и экспериментирование требует пространства, свободного от присутствия родителей (которые в идеале уже выполнили свою работу и теперь могут отступить), а также сотрудничества со стороны школы и общества. Считается, что интенсивное обучение языкам, математике и т. д. лучше всего осуществлять в ранние годы от двух-трех до одиннадцати или двенадцати лет, когда сохраняется настоящий интерес к учению, а подростковые годы следует посвятить менее формализованным открытиям в искусстве, музыке, танце, путешествиях, литературном творчестве, чтобы способствовать расцвету нашего специфического независимого духа. Именно в эти годы рождается наш внутренний инстинкт.

Людям, которые не учатся думать, чувствовать или действовать, не хватает спонтанной способности быть самими собой во всех жизненных ситуациях. Они всегда подражают, действуя из страха или по принуждению, живут чужой мечтой и следуют чужим планам. В юношеские годы вам нужно стать духовным наставником самому себе, а игра по наитию, экспериментирование со стилями и направлениями необходимы для того, чтобы сформировать свою неповторимую индивидуальность. Родителям и окружающим людям следует принять на себя риски и поощрять растущую независимость своих детей, направляя ее и способствуя ее движению в правильном направлении.

Если в цикле полового созревания не удалось развить свой внутренний инстинкт, свою подлинную независимость, нам нужно позаботиться об этом теперь. Наш внутренний инстинкт дает нам знать о том, что происходит и как реагировать на разные ситуации. При отсутствии внутреннего инстинкта мы никогда не знаем точно, что делать; наша жизнь полна сомнений и зависит от внешних обстоятельств. Чтобы восполнить этот пробел сейчас, нужно сделать то, что необходимо было сделать в юные годы: пойти на риск и экспериментировать, найти то, что действительно хочется, и начать реализовывать свою мечту, даже если это может идти вразрез с общепринятым мнением. Отважьтесь изменить ситуацию, начните делать что-то новое, поменяйте работу, путешествуйте. Учитесь говорить «да» и «нет» уверенно, сознательно, независимо, даже если ваша голова все еще полна сомнений и страхов. Постарайтесь развить в себе способность к критическому мышлению, ничего не принимая на веру и подвергая все сомнению. Сохранение зависимости фактически ведет к незащищенности, связанной с неспособностью контролировать собственную жизнь и быть цельной личностью. В пубертатном периоде мы высвобождаем силу нашего ума, чтобы сформировать такие способы мышления и действия, которые будут служить нам всю жизнь.

Сила вашего разума способна излечивать любые психические травмы. Используйте ее, чтобы противостоять вашей зависимости от обстоятельств; если вы пропустили какую-то часть пубертатного цикла, пришло время завершить ее. В идеале надо стремиться к внутреннему браку материнского и отцовского, мужчины и женщины, который объединяет мудрое знание того, кто ты есть и что тебе нужно, и способность постоять за себя и понять реальные нужды других. Это тонкое удержание равновесия, танец в свободном стиле, в котором вы вынуждены придумывать свои собственные па. Обретите свой голос, возьмите контроль над своей собственной историей. В противном случае вам придется петь чужие песни, быть частью чьего-то замысла.

Ниже приведено несколько упражнений, которые могут помочь завершить цикл подросткового возраста.

1. Напишите искреннее письмо своей маме. Расскажите ей о любом ощущении страха, гнева или печали, которое вы чувствуете по отношению к ней. Поделитесь с ней любой радостью, любым чувством сострадания. Скажите прямо сейчас то, что не могли сказать ей, когда были подростком. Используйте каждую из этих эмоций как стартовую площадку для проникновения в поток своего сознания. Что вы должны сказать, как вы хотите это сказать? Найдите свой стиль. Выразите все. Ничего не утаивайте. Никакой цензуры. Никакого контроля. Позвольте любым образам, воспоминаниям, размышлениям, мечтам, травмам, благословениям излиться на страницу вашего письма.

2. Напишите идущее от сердца письмо своему отцу. Начните со страхов, которые вы испытывали при взаимоотношениях с ним, перейдите к гневу, затем к печали, радости, состраданию. Соприкоснитесь с теми чувствами и отношениями, которые они вызывают. Позвольте всем им перейти на лист бумаги. Не останавливайтесь до тех пор, пока не выскажите все до конца.

3. Если в вас не останется ничего, кроме сострадания к своим родителям, значит, вы очистились. Сожгите письма, если хотите, и развейте их пепел по ветру. (Для меня принятие моих родителей было потрясающей задачей. Я думала, что мои родители были совершенными, а я ничтожеством. Написав эти письма, я смогла разобраться в своих чувствах, облечь их в слова, выразить все свои затаенные эмоции по отношению к ним. Я смогла увидеть, насколько я травмирована, но также и то, насколько я счастлива со своими родителями. Осознав их духовную роль в моей жизни и их мужественные усилия в реализации поставленных задач, я смогла взглянуть в будущее по-новому и с большим оптимизмом).

4. Составьте свой собственный портрет, свою автобиографию. Группируйте изложение вокруг циклов жизни и духовных наставников.

5. Сделайте исторический набросок своей сексуальной жизни. Уделите внимание всем подробностям, всем людям. Составьте список всех ваших любовников. Изучите его. О чем он вам говорит? Что сообщает о вашем теле? О вашем сердце? О вашем уме? О вашем сексуальном развитии? Представьте, что все ваши любовники находятся в одной комнате. Наедине с вами.

6. Подробно опишите ваши фемининные аспекты, заботящуюся, принимающую, ночную сторону себя. Назовите ее. Примите ее.

7. Опишите свои маскулинные стороны, свой аналитический, агрессивный, дневной аспект. Назовите его. Примите его.

8. Представьте себе и опишите любовные отношения между ним и ею, как они дополняют, сцепляются, конфликтуют, вдохновляют. Позвольте этим отношениям расцвести в браке, в союзе на всю жизнь.

9. Напишите портрет троих ваших друзей с точки зрения взаимодействия их маскулинных и фемининных аспектов. Посмотрите, каковы они в роли матери/отца, сестры/брата, дочери/сына, и восхититесь этим открытием.

Можно также заняться медитацией относительно себя. Закройте глаза и представьте, как вы сидите на подушке. Взгляните честно и сострадательно на целостный образ, который вы проецируете, на форму вашего сознания. Что он говорит вам о себе самом? Где вы удерживаете напряжение? Насколько глубоко течет ваше дыхание? Если бы вы были животным, то каким именно? Если вы были каким-то уголком в природе, цветом, музыкальным инструментом, водоемом, звуком, вкусом, драгоценным камнем, то каким бы вы были?

Подумайте о вашей внутренней и внешней жизни. Что происходит у вас внутри — сконцентрируйтесь на мечтах, фантазиях, опасениях, чувствах? Возможно, какие-то давние воспоминания до сих пор преследуют вас? Ваши установки вдохновляют или заманивают вас в ловушку? Каковы ваши самые глубинные желания? Что происходит снаружи? Соответствует ли ваша внешняя реальность внутренней? Как вы выражаете себя в мире? Поступаете ли вы в соответствии со своей внутренней правдой и говорите ли вы правду? Или вы проводите грань между тем, кем вы являетесь на самом деле, и тем, как вы представляете себя? Задайте себе вопросы: «Какие у меня таланты? Для чего я был рожден? Следую ли я своему призванию?» Подождите ответа. Не принимайте никаких оправданий. Помните, что все вопросы и все ответы, необходимые для жизни, находятся внутри вас.

Цикл зрелости

В нашей культуре переход к циклу зрелости обычно происходит в возрасте тридцати лет. Однако переходный период часто остается незавершенным: во многих аспектах мы продолжаем оставаться младенцами, детьми, подростками. В цикле зрелости мы сталкиваемся с предельным вызовом, который Фрейд назвал в качестве важнейшей задачи человека: поиском любви и работы. Но мы подходим к этой стадии, на которой нам следует посвятить себя продолжительным отношениям и нашему призванию, не разрешив конфликты предыдущих стадий. Поэтому брак оказывается скорее терапией, а не зрелыми взаимоотношениями, работа становится по большей степени средством зарабатывания на жизнь, а не попыткой поиска решений, помогающих произвести перемены, сделать какой-то вклад.

В своей работе я сталкиваюсь с большим количеством людей, которые ищут просветления. Многие представляют себе это как следование учению какого-то новомодного гуру или участие в групповых или эзотерических практиках. Может быть. Но еще одним способом достижения этой цели могут стать семейные отношения. Длительное пребывание в отношениях любви и преданности, выращивание детей поощряет проявление всего самого лучшего, что есть в вас. Когда вы даете обязательство выполнять работу, являющуюся для вас значимой, вы вступаете на еще один путь просветления. Эти пути к мудрости, включающие в себя брак и семью, работу, духовных единомышленников, суть дороги к просветлению, и по ним можно передвигаться как одному, так и в коллективе.

В конце 1960–начале 1970-х все окружающая меня культурная среда, казалось, полностью застряла в периоде пубертата, а я, естественно, была частью своей культуры. Я и все окружавшие меня люди изо всех сил стремились избежать ответственности и скрыться от общества. Поскольку взрослая жизнь казалась нам неблагодарным занятием, смесью скуки и насилия, мы решили просто отказаться от нее и отступить назад к более ранним стадиям жизни. А затем многие люди, которым было уже за тридцать и которые подавили в себе вызовы перехода от пубертата к зрелости, оказались сбитыми с толку и снова присоединились к когорте бегущих назад в раннюю юность. Уход от ответственности до сих пор является существенной частью нашей культуры, поскольку зрелость часто идентифицируется с унылым, ура-патриотическим, буржуазным образом жизни.

Но в зрелом возрасте мы можем приобрести нечто большее, чем гараж с тремя машинами, кучу кредитных карт, правильного супруга или супругу и подходящее количество детей. Если подростковый период — это время для нахождения того, что вы должны отдавать, то зрелость — время для самой отдачи. Это время необходимо для того, чтобы сделать свой особый вклад. Общество, представленное своими расширяющимися концентрическими кругами семьи, местного поселения, страны, мира, является духовным наставником цикла зрелости. В зрелости мы призваны жить в постоянных и ответственных отношениях с другими: спутником жизни, детьми, родителями, семьей, друзьями и коллегами и, наконец, обществом в целом. Зрелость означает понимание и принятие ответственности конкретного человека во взаимосвязанных и взаимозависимых ячейках нашего существования в мире.

Этот братский инстинкт, это чувство общности находит свое выражение в нашем физическом, эмоциональном и интеллектуальном взаимодействии с другими людьми. Священная задача этого жизненного цикла — служить обществу и одновременно служить себе. Подлинная взрослая жизнь требует постоянного творческого взаимодействия между нашим общим делом с другими людьми и нашими особыми потребностями и талантами. Задача этой стадии — давать другим то, что можете дать им только вы, сохраняя при этом свою индивидуальность и заботясь о своих собственных нуждах.

Диалектические вопросы между индивидуумом и группой разрешаются по-разному в разных странах. Сравните проблемы соблюдения прав личности и социального обеспечения в России и США, Индии, Китае, Швеции, Швейцарии и Израиле! Общество с его договорами, структурами и правилами может, как и другие духовные наставники, травмировать, а также обучать, саботировать или поддерживать ваше путешествие по дороге танца.

Если у общества есть душа, если его материнские, отцовские и внутренние инстинкты воплощены в коллективных значениях, ценностях, структурах, то оно может поддерживать зрелый баланс между индивидуальностью и социальной ответственностью. Легче всего увидеть это равновесие в небольших традиционных обществах, таких как горные деревни на Крите или африканские племена пигмеев.

Если общество раздроблено, бездушно изнутри и снаружи и представляет собой скопление индивидуумов, вновь и вновь воспроизводящих порочный круг родителей, травмирующих своих детей, которые, в свою очередь, вырастают, чтобы травмировать своих, хотя и без злого умысла, тогда достижение зрелости превращается в героическую задачу. Для ее решения необходимы невероятные индивидуальные усилия и внутреннее видение, профессиональная помощь и внедрение хотя бы небольших островков общественного здравомыслия во всемирное сумасшествие. В бездушном обществе потребность людей к достижению зрелости в любви и работе приобретает еще более высокую значимость. Ведь только здоровые люди могут вылечить бездушное общество.

Зрелость предполагает синтез всего, чему вы научились. Это время души, всей вашей сущности. Подростковый возраст освобождает ум, детство — сердце, цикл рождения — тело, зрелость же пробуждает душу. Ключи к зрелости — обязательность и ответственность. Вы оставляете позади эксперименты и условности юности и посвящаете себя кому-то или чему-то. Это время, когда надо перестать учиться, перестать готовиться, перестать искать и начать учить, делать, находить, производить. Это уже больше не весенние сборы, это время выступать. Репетиции закончились, начинается шоу.

Зрелый возраст предъявляет повышенные требования к самообладанию и уверенности в себе, но при этом и к определенной отстраненности, чтобы оценить то, что происходит. Нужно быть одновременно и действующим лицом, и свидетелем, не зависящим от взлетов и падений судьбы и изменчивых привязанностей, а принимающим на себя ответственность за то, что все произойдет так, как вы хотите.

Таким образом, в нашем сексуальном развитии зрелость — это возраст готовности к выполнению обязательств, осознанного желания идти правильным путем. Это возраст интимности. Сексуальная энергия, вместо того, чтобы разбрасываться, сфокусирована на одном человеке, партнере на всю жизнь, родственной душе. Если мы готовы, если мы завершили предыдущие циклы, то теперь можем сбросить наши маски притворства и вступить в отношения полного доверия и преданности. Наша родная душа — это наш друг и любовник, студент и учитель, наш постоянный партнер, который уносит нас в танце все глубже в нашу сущность. Наша родственная душа — это наше зеркало и наш важный партнер при обмене жизненными энергиями. Интимность способствует сближению душ. Подчинение близости полностью обнажает душу, потому что наше Эго мешает близости, оно должно всегда контролировать. Настоящая близость рассекает насквозь все слои нашего Эго по мере того, как каждый партнер дополняет себя через другого.

Без подготовительной работы на предыдущих циклах мы не сможем в зрелости испытать настоящую сексуальную близость или быть преданными любовниками. Отсутствие опыта и невежество, подавленные чувства и обида в теле, сердце или уме подтачивают многие отношения, даже продолжительные. Любые пробелы в нашем развитии могут существенно повлиять на наши первичные отношения, независимо от того, насколько они устойчивы. Находясь в отношениях взаимной преданности мы больше не сможем прятаться, меняя партнеров, и вскоре наши слабые и сильные стороны всплывут на поверхность.

Половая незрелость и подавление истинных чувств могут приговорить людей к жизни в отчаянном одиночестве, и это встречается чаще, чем обычно представляют. Неопытные и напуганные, они оказываются в изоляции и одиночестве, способные создавать только плохие или поверхностные отношения. Они вкладывают свою сексуальную энергию в работу, подавляют ее алкоголем и наркотиками или отрицают ее во имя какого-то божественного призвания.

С другой стороны, вытесненная энергия ранних циклов может, как торнадо, внестись в кажущуюся умиротворенность зрелой жизни. Например, потребность в дружбе, отрицаемая в детском цикле, прорывается в гомосексуальные или гетеросексуальные отношения с людьми, которые обещают быть понимающими и верными друзьями. Или же нереализованный подростковый возраст может потрясти семейные устои, карьеру или социальное положение, выливаясь в промискуитет среднего возраста. Запоздалый пубертат плодит перезрелых плейбоев, бары с обнаженными до бедер официантками, «свободные» браки, суды по бракоразводным делам и детей, конкурирующих с родителями в поиске своей сексуальной идентичности.

Однако в ходе естественного полноценного развития преданность и близость не навязываются извне, а возникают результате внутренней эволюции.

Необходимость работы над смыслом и ценностями, работы с душой и духом — еще одна важнейшая задача цикла зрелости. Нам нужно реализовать свой потенциал и сделать свой вклад. Однако незавершенность предыдущих циклов нередко мешает нам сформировать уверенность в себе, умение налаживать отношения и чувство независимости, необходимые для построения успешной карьеры. Напротив, работа становится одной из основных сфер, в которых люди увековечивают свою неуверенность, отчуждение и зависимость.

Как и с поисками любви, поиск подходящей работы требует мужества, обязательности и исцеленного прошлого. Чтобы найти свои подлинные интересы и таланты, необходимо усердие, непредвзятость и внутреннее озарение. Часто в глубине своей души мы знаем, что мы умеем делать хорошо и что мы любим делать, да и другие люди также могут помочь нам осознать свои интересы и способности. Здесь важно освободиться от ожиданий со стороны других людей и от внушенных нам мыслей. Нужно мужество изменить курс, взять на себя риск идти по дороге, к которой мы чувствуем сердечное влечение. Поль Гоген бросил работу банковского служащего и отправился на острова Тихого океана; мы же можем хотя бы рискнуть поменять работу.

Как только вы разглядели ваш путь, именно готовность и решительность помогут вам воплотить в реальность ваше призвание. Вспомните дюжину успешных творческих людей, которыми вы восхищаетесь, и я уверена, вы обнаружите, что неотъемлемым компонентом их достижений является невероятная увлеченность тем, что они делают. Они не ищут отговорки для своих слабостей и не распространяются о недостатках — они просто серьезно и сосредоточенно делают свою работу. Они воспринимают свою жизнь и свою работу серьезно. И чудо заключается здесь в том, что работа ощущается уже не как бремя или обязанность, а становится скорее игрой, развлечением.

Для достижения зрелости очень важно также исцелиться от прошлого. Ведь цикл зрелости — это возраст, когда мы должны заняться работой по исцелению ран младенчества, детства и подросткового периода.

Ниже приведены некоторые упражнения, помогающие уяснить то, о чем было рассказано в данном разделе.

1. Напишите подробный отчет о всех ваших близких отношениях вплоть до сегодняшнего момента. Что в них было хорошего? Что было плохого? Что вы можете сказать о сексуальном аспекте этих отношений? Изменился ли он или остался таким же? Было ли в нем что-то общее, повторяющееся?

2. Нарисуйте портрет идеальных, с вашей точки зрения, близких отношений. Каковы должны быть их основные составляющие? Что вам нужно сделать для того, чтобы сформировать такие отношения?

3. Подходит ли вам работа? Она интересная, приносит удовлетворение, стимулирует, подходит для вас? Проследите историю вашей работы, начиная с детских и подростковых фантазий и представлений, далее обратившись к периоду общего и специального обучения и, наконец, к списку ваших работ за карьеру. Какие вы видите здесь паттерны? Нереализованные мечты?

4. Сделайте набросок того, как вы хотели бы в идеале зарабатывать себе на жизнь, чтобы реализовать свои таланты и интересы. Каковы здесь главные составляющие? Как вы можете это осуществить?

5. Напишите о том, как ваша жизнь и работа связаны с функционированием общества. Какой вклад вы вносите? Оказываете ли вы на него положительное влияние, изменяете ли ситуацию в худшую сторону или совсем не оказываете влияния? Чтобы вы могли бы еще сделать?

Цикл смерти

Я пока еще нахожусь в середине цикла зрелости, а не в цикле смерти. Однако смерть была частью моего опыта в каждом прожитом цикле, а умиротворенность, уединение, тишина, всеохватность и сбалансированность, которые предвещает последний цикл, уже манят меня. Я хорошо понимаю тех многочисленных людей, которые сегодня выбирают ранний выход на пенсию, если пенсия означает не прекращение работы, а переход к самому главному — вхождению в самую цельную и богатую фазу жизни.

Последний цикл начинается в возрасте около шестидесяти лет, предвосхищенный менопаузой (как женской, так и мужской), и заканчивается, когда тело издает свой последний вздох. На этом последнем участке нашего пути перед нами во весь рост встает проблема смертности, фундаментальная человеческая истина, что мы рождены, чтобы умереть. Мы получаем этот последний урок от самой жизни: вселенная как духовный наставник является заключительной стадией просветления. Не экзальтированное просветление, а просветление каждодневное, здесь и сейчас: мудрость жизни, присутствие в данном месте в данный момент. Последний пункт назначения — жизнь в невесомости, в моменте, без прошлого и без будущего. Жизнь без привязанностей — к людям, местам, имуществу, знаниям, к жизни, к существованию. Отпуская. Позволяя быть. Просто бытие. Только бытие. И это есть все.

Смерть — это окончательное освобождение от материальной составляющей реальности. Просветление — это окончательное освобождение от психической составляющей реальности. Смерть освобождает нас от жизни. Просветление освобождает нас изнутри.

Если мы прибываем к последнему циклу жизни, реализовав задачи предыдущих циклов, то мы естественным образом подготовлены к просветлению. Мы все рождены для того, чтобы с возрастом становиться мудрее. Пожилые люди, которые смогли оставить позади себя исцеленное прошлое, обладают мудростью жизни. В последней фазе, завершив задачи своего отдельного существования, мы освобождаемся для того, чтобы стать гражданами мира, видя нашу связь с каждым человеком и со всей вселенной, размышляя над вселенской истиной. Именно в процессе нашего единения со всем сущим мы развиваем наш инстинкт к вечному, тот внутренний дух, который оказывается за пределами всего жизненного, включая нашу собственную индивидуальность.

Как же важно вступить в последнюю фазу жизни с невинностью, с опытом, но неиспорченными, непресыщенными, открытыми для последнего приключения, для пути, которым мы пришли сюда. Именно поэтому в традиционных обществах всегда было так важно, чтобы пожилые люди и дети проводили как можно больше времени вместе, соединяя мудрость и избирательное внимание пожилого возраста со свежей невинностью и открытостью детства. Оба находятся на краю вечности, близко к источнику.

Трагично, что пожилые люди в нашем обществе часто оказываются где-то в стороне, чувствуя себя ненужными и нежеланными. Для них пожилой возраст — жестокое время, а цикл смерти кажется темным и устрашающим, тогда как, наоборот, он должен стать радостной дорогой к свету.

Последний цикл — это время отбросить вожжи контроля и амбиций. Это время, освобожденное для того, чтобы следовать импульсам бытия, чувств, мыслей. Это свобода от условностей, свобода от опасений в отношении того, что привлекательно, удобно или лестно.

В идеальном варианте человек постепенно перемещается в центр покоя. От младенческой энергии потока через темп стаккато в детстве и хаос юности за пределы лирического ритма зрелости мы продвигаемся к динамическому покою жизни в духе.

В последнем цикле, когда смерть становится частью жизни, но не ее окончанием, движение нашей сексуальной энергии постепенно перемещается внутрь. Это не означает, что престарелые люди отказываются от секса, так как известно, что они способны на богатую сексуальную жизнь. Последний цикл может быть временем для завершения ранних сексуальных циклов. И все же направление нашей энергии меняется. Нам требуется все больше энергетических ресурсов для решения базовых жизненных задач и постепенно мы вынуждены посвящать все больше времени и энергии заботе о себе и на любви к себе. Если же нам повезло и в пожилом возрасте мы остаемся вместе с любимым человеком, то мы испытываем скорее приятное чувство покоя после любовной игры, чем озабоченность и поиск партнера для секса, и наше выражение любви и заботы приобретает множество новых форм. В идеальной ситуации мы будем переживать сдвиг в сторону исполненного целибата, супружества мужских и женских энергий внутри нас. Полное жизни безбрачие в пожилом возрасте — это торжество целостности, а не отказ от сексуальности, поскольку мы продвигаемся к глубокой внутренней чувственности, любовной связи с жизнью, тантрическому союзу со всеми живыми существами. Мы не воздерживаемся, а вмещаем. Происходит естественная утрата интереса к генитальной сексуальности, и наша сексуальная энергия распространяется на всю нашу жизнь — держаться за руки, быть вместе, вместе есть, спать, гулять. В конце жизни наша сексуальность проходит полный круг и, как у детей, направлена на каждодневную жизнь, на само наше существование.

Если мы подходим к последнему циклу, не испытав зрелой близости, то наши последние годы жизни могут быть проведены в боли, одиночестве и смешении ориентиров. Но если мы обретаем близость, даже если наш партнер по жизни умирает раньше нас, то испытываем глубокое удовлетворение в теле, сердце и голове, понимая, что мы жили полной жизнью и теперь можем обратиться вовнутрь себя. Но сколько людей разводятся из-за неудач и разочарований в среднем возрасте и проводят свои оставшиеся годы, терзаемые потребностями, которые не могут удовлетворить ни друзья, ни дети!

Подобным образом многие вступают в последнюю стадию жизни, ощущая свою никчемность и опустошение, поскольку они уже утратили связь со своей работой или профессией и не чувствуют своей востребованности. Но если человек находит себе профессию, соответствующую его жизненным установкам, которая будет чем-то большим чем просто источником зарплаты, высокого статуса или способом проводить время, то такая профессиональная деятельность может развиваться и естественным образом трансформироваться с возрастом, а потому всегда будет присутствовать длительное удовлетворение от того, что ты сделал существенный вклад и развил свои таланты.

Если мы приходим к последнему циклу, не излечив большую часть наших психических травм, то старость не дает нам того покоя и созерцательности, которые мы от нее ожидаем. Все невротические паттерны, которые развились у вас на протяжении многих лет, запечатлеваются в камне, оказываются темницей, которая замуровывает ваш дух в теле, у которого нет жизненных сил, чтобы двигаться через целительные ритмы, эмоциональные артерии вашего сердца оказываются заблокированными, а ум закрытым для движений и перемен.

Как печально смотреть на людей, которые движутся к смерти, «упираясь руками и ногами», злобные и все еще ищущие воздаяния, отрицающие правду своей жизни до самого горького конца. Так быть не должно.

Наш вечный инстинкт продвигает нас осознанно к смерти — наши глаза открыты, а счета оплачены. Как удивительно вдохновляют пожилые люди, выражающие свое истинное «Я», наполненные юмором и состраданием, созерцающие в конце жизни трагикомедию личных и глобальных событий.

Несколько лет назад мне пришлось близко соприкоснуться со смертью. Я провела шесть месяцев со своим умирающим отцом, пытаясь создать хореографию его последнего танца смерти. Когда у него обнаружили конечную стадию рака легких и ему оставалось жить всего несколько месяцев, он обратился ко мне, чтобы я провела его к смерти, так же как он когда-то привел меня к жизни. Он хотел, чтобы я расшифровала тайны, раскодировала главный замысел, а я чувствовала себя такой хрупкой и некомпетентной. Все, что я могла ему дать, — это внимание, любовь и какие-то отрывки знаний, которые я приобрела на своем жизненном пути. Я столкнулась с реальной необходимостью проверить важность всего того, чему я научилась. Что ты можешь дать своему умирающему отцу?

Произошло так, что духовный наставник моего детства, моего сердца, мой первый друг в процессе умирания привел меня к новым, более глубоким уровням целительства. Его смерть была также моим вторым рождением.

Умирание — это обычно процесс столь же активный, сколь и пассивный. Тут не только действие, но и переживание. Он включает активный выбор и установление отношений, а также способность отпускать. Это последний танец со сложными танцевальными фигурами, и нам обычно приходится импровизировать. Конечно, многие люди умирают мгновенно, даже и не подозревая, что их настигло, но другие, подобно моему отцу, готовятся к смерти, осознавая ее как процесс.

В течение шести месяцев он отвечал взаимностью на невероятную преданность моей матери, терпеливо обучая ее тому, что ей нужно было знать для жизни без него. Это было время для прощания с дорогими сердцу людьми. Время для выражения благодарности. Печальное и радостное время.

Я дала ему все, что было в моих силах: методики для укрепления его психики, для связывания воедино его фрагментарного «Я», для подготовки к последнему путешествию в вечность, для поддержания единства тела, сердца, ума, души и духа. Я прилагала все усилия, чтобы мы смогли принять умирание как глубоко религиозный опыт, как дверь, ведущую к просветлению, к целостности и покою.

Путь целительства всегда начинается и заканчивается в теле. Чтобы как-то смягчить воздействие рака, разрушающего его тело, отец решил давать телу только сырую пищу. В дополнение к такому пищевому режиму я вместе с ним начала проводить разные виды релаксационных медитаций. Страх смерти привел его тело в сильное напряжение. Я садилась рядом с ним и начинала успокаивать его медленным, глубоким, расслабленным голосом, призывая его дух возвратиться обратно в тело.

Я зажигала свечи и благовония, чтобы усилить святость последнего обряда посвящения. Часто я играла спокойную, расслабляющую музыку, иногда друзья аккомпанировали мне на флейте, барабанах или синтезаторе. Целительство — это искусство. Я старалась реагировать на энергию конкретного дня или часа, иногда погружаясь в медитативный транс, с помощью которого я брала его с собой, проникая глубоко в его тело, и тогда приходили слова: «Почувствуй, как тело погружается в кровать, тяжелое и расслабленное. Представь, как теплая волна энергии мягко окружает твои ступни и входит в пальцы, расслабляя все крошечные мышцы и сухожилия. Твои ступни ощущают тепло и тяжесть по мере того, как они погружаются в кровать, и эта энергия движется в твои лодыжки, массируя их, освобождая напряжение в ступнях. Ты чувствуешь, как голени расслабляются, получая эту теплую, целительную энергию, золотые лучи океанского солнца…» И так далее по всему телу.

Я массировала его два или три раза в день, чтобы он сохранял расслабленность и непосредственно чувствовал мою заботу. Еще я старалась, чтобы он каждый день гулял на свежем воздухе. Мне надо было заставлять его двигаться. Движение пробуждает энергию, уверенность, чувство значимости и полноты бытия; сидячий образ жизни приводит к пассивности, робости, ощущению бесполезности и беспомощности. Просто понаблюдайте за тем, насколько различаются пожилые люди, которые гуляют и с энтузиазмом выполняют упражнения, и те, кто этого не делает; энергичные люди здоровее не только физически, но и во всех других аспектах.

Сложнее было работать с эмоциями моего отца. Внутри него с детства были погребены чувства: страхи, комплексы, гнев, печаль. Он гордился своей способностью сдерживать эмоции. И вдруг его уязвимое состояние оставило его один на один с сильными, всепоглощающими эмоциями, у которых не было выхода.

Я научила его, как разрушить манию величия и гордость. Мы смотрели в лицо страхам вместе: описывали их, говорили о них и, поскольку он не мог танцевать, то я танцевала его страхи за него. Мы рисовали его страхи и быстро набрасывали гневные стихи. И мы плакали. Очень много. Не стыдясь.

Он сохранял положительную ментальную установку и твердое, возможно, даже слишком твердое, присутствие духа. Он слишком боялся полностью высвободить свои «негативные» эмоции — это было наследие хранимого на протяжении жизни контроля. Но он сохранял эмоциональную подвижность, и я радовалась тому, как он справлялся с собой. Мы визуализировали, но его рисунки были мало выразительными. Он не мог и не хотел представить свой рак в качестве безумного, громадного чудовища, а себя в качестве не менее устрашающего воина, сражающегося против него. Он попался в ловушку, пытаясь удержать вместе все части своего полноценного, нормального «Я», а они стремительно выскальзывали у него из-под пальцев, сносимые потоком последнего обряда посвящения.

Он делал утверждения, повторяя в уме положительные мысли. «Начиная с этого дня, я больше не болен». «С этого момента все симптомы и ощущения, которые у меня есть, являются проявлениями выздоровления». «Независимо от того, что я еще способен сделать, мое исцеление идет каждую минуту, не прекращаясь ни днем ни ночью». Он развесил эти утверждения по всему дому.

По мере того как истощалось его тело, но улучшалось его внутреннее самочувствие, мы стали больше заниматься исцелением ума и души. Это было время для последней встречи с его духовными наставниками и принятия тех благословений и травм, которые он получил в своей жизни. Это было время учебы искусству отстраненности.

Мы начали с истоков его жизни, с его матери. Любила ли она его? Прикасалась к нему? Знала ли его? Вдохновляла его? Уделяла ли она ему время? Заботилась о нем? Относилась к нему с уважением и любовью? Все ответы моего отца были отрицательными. Он был последним, шестым ребенком, ребенком климактерического периода, случайностью. Ему пришлось доказывать и себе и миру, что он здесь не чужой, что он не был ошибкой.

Я побудила его написать письмо своей матери, раскрывающее все чувства, которые он подавлял все эти годы. Он писал, а слезы потоком струились из его глаз, а я качала его у себя на руках, массируя его распухшую спину, пока он плакал по маме, которой у него никогда не было. На следующий день он написал ее портрет, посмотрев на нее со стороны. Очень важно, что мы провели медитацию, во время которой он обнаружил в себе ее лучшие и худшие качества и установил с ней воображаемый контакт, наконец-то освобождая ее и разрешая себе простить ее. Начиная с этого дня, его ощущение ответственности за собственное тело и уверенность в том, что он сможет удовлетворить его потребности и желания заметно усилились.

Работать с образом его отца было для меня значительно сложнее. Там практически не о чем было говорить. Отец не знал своего сына, не прикасался к нему, не разговаривал с ним и не умел его любить. У моего папы никогда не было своего папы, это было всего лишь темное облако, отбрасывающее тень на все его мечты, это был вечно недовольный старый человек, доживший до ста лет. Мой отец написал своему отцу гневное письмо, которое постепенно все больше наполнялось состраданием к старому человеку. К тому времени, когда он описывал своего отца, он уже по-настоящему отстранился от внешнего мира, и мы провели медитацию, принимающую, отпускающую и прощающую отца.

Чтобы разобраться с его отношением с самому себе, он написал краткую, но чудесную автобиографию. Историю фермерского мальчика, переехавшего в большой город, получившего работу, женившегося на своей настоящей любви и в возрасте 25 лет имевшего уже троих детей. Он чуть не умер от рака в 33 года. Стал местным общественным деятелем, малооплачиваемым журналистом, продавал недвижимость, а затем ради стабильности устроился на государственную службу. Простой человек, простая жизнь.

Но его жизнь была наполнена друзьями и воспоминаниями. Потрясающим было то, что, учитывая его детство, он стал человеком, который научился любить, и все, что он отдавал своим друзьям, они возвратили в последние месяцы его жизни. Он сохранил всех своих друзей еще с начальной школы, со свадьбы, со своей первой работы. На меня это произвело большое впечатление, и я решила создать такую же преемственность в дружбе, которую мое сорванное с насиженных мест, разрозненное и мобильное поколение вряд ли знало. Он писал о важных моментах, например, о том, как задавило машиной его овчарку Шепа, его самого лучшего друга на тот момент, а он не мог заплакать. Зато смог теперь.

Мы вместе прокрутили его жизнь назад, посмотрели на то, каким родителем он был самому себе. Позволил ли он себе быть тем человеком, которым хотел быть? Был ли он авторитетом самому себе? О чем он сожалел? Чем дорожил? Мы рассмотрели его варианты выбора — супруги, работы, мест, которые он предпочитал для жизни, и то, каким образом он обустраивался в окружающем его мире. Каким мужем, каким отцом, по его мнению, он был? Каким сотрудником, начальником? Мы говорили обо всем этом. Мы освободились от всего этого.

И мы наполняли его дух ритуалами, медитациями, священной музыкой и духовными учителями, например, Кришнамурти. Отказавшись от официальной религии еще в раннем возрасте, он был в восторге от того, что смог найти религиозных учителей, чьи мысли он мог уважать и с которыми он мог идентифицироваться. Ему нравились ритуальные песнопения, и он любил слушать, как поют те, кого он любил. Иногда мой муж, Роб, стуча в наш испытанный, бьющий из сердца бубен, и я, потрясая своей трещеткой, пели его любимую старую песню: «Я хожу по кругу / Я хожу по кругу / Границ этой земли / Одетая в длинные крылатые перья / Когда я лечу / Одетая…». Мой папа отстукивал ритм по моему колену худыми пальцами.

Однажды ему потребовалось больше 15 минут, чтобы подняться со своего любимого кресла. «Я знаю, что должен сделать. Я знаю, что я могу это сделать. Но я не могу найти связи между этими двумя вещами». Я тогда поняла, что мы приближаемся к концу. Мы с братом сидели рядом с ним и делились бесценными воспоминаниями. Мой брат говорил: «Когда я играл в Младшей Лиге, я всегда смотрел на трибуны, и даже в самые холодные дни ты был там, папа. Для меня это было так важно». Каждый день мама поднимала его с постели и одевала, чтобы поддерживать в нем жизнь. Однажды, чтобы укрепить в нем веру, что он справится, мы провели наш книжный час на свежем воздухе, среди жужжащих пчел и аромата упавших с ветки персиков. Он задремал, а я смотрела на его черты, которые живут и на моем лице. Я любила тогда его лицо и любила себя в нем, вспоминая элегические строки Джона Донна: «Весны и лета чище и блаженней / Представший предо мною лик осенний»[2].

На следующий день он не смог подняться с постели. Я помню то утро, как будто это было вчера: комната была наполнена утренним солнечным светом, но я все равно зажгла свечи, чтобы утвердить свет внутренний.

Я попросила его почувствовать его дух во мне — в моей интонации, моих ритмах, моих жестах, моих действиях. «Посмотри на свою улыбку на моем лице, на свои морщинки вокруг моих глаз, на свои длинные тонкие пальцы на моих руках. Посмотри, как твой дух движется через меня, через твою любящую жену, твоих детей, твоих внуков, твою семью, друзей, сослуживцев, жителей этого штата, этой страны, этого мира». Я провела его дух через весь животный мир, включая его старого друга Шепа, затем через мир растений, минералов и дальше в пространство до тех пор, пока мы не оказались на вершине горы, обозревая всю Вселенную и наблюдая за его духом во всех живых существах.

Затем я позвала его назад, в настоящее, фокусируясь на его дыхании, на его кровати, комнате, музыке, внешних звуках. Внезапно он сел и попытался пронзительно вскрикнуть: «Эй, вы все, я только что прошел через скалу!» Закрыв глаза, он опять погрузился в молчание. Я наблюдала за тем, как его дыхание медленно поднималось от живота к голове, и позвала всех членов семьи провести с ним несколько минут наедине: разговаривая с ним от чистого сердца, рассказывая истории, рассказывая свою правду, все, что они еще удерживали в себе. Я попросила маму войти последней, и она оставалась там очень долго. Затем я вернулась, чтобы почитать ему и помассировать его руки, ноги и лицо.

В ту ночь, читая ему, я спросила, помнит ли он нашу медитацию и как он прошел сквозь скалу. Он сжал мою руку. Я оставалась сидеть вместе с ним и просто держала его руку. Через некоторое время он стал громко смеяться и продолжал хихикать около десяти минут. Это был такой прекрасный подарок для меня, этот смех. Затем он погрузился в молчание. Может быть, умирать — это не так уж и плохо.

Около часу ночи я поцеловала его и сказала, что иду спать. Когда я уходила из комнаты, он поднял свою длинную, покрытую веснушками руку и послал мне последнее прощание. Я остановилась на пороге и в последний раз с неизмеримой любовью посмотрела на этого прекрасного человека, так замечательно служившего мне всю жизнь.

Моя мама легла с ним в постель, как обычно, и я закрыла дверь. В пять утра мама разбудила меня: «Габриэлла, он умер». Отец ушел около двух часов ночи, в день осеннего солнцестояния. Она обнимала его всю ночь, его мертвое тело, свернувшееся калачиком в ее любящих руках. Ей никто никогда не говорил, что духу требуется несколько часов, чтобы покинуть тело. Но ей подсказали это инстинкты и ее любовь.

Я провела эти месяцы со своим отцом не для того, чтобы что-то доказать, а потому, что я должна была. Это было нужно мне, как и моему отцу, и всей нашей семье. Я рассказываю эту историю в надежде, что она воскресит в вашей памяти какие-то чувства.

Ниже приведено несколько упражнений, которые помогут вам принять последний жизненный цикл.

1. Подумайте и напишите о том, как вы будете общаться со своими любимыми, скажем, родителями и супругом по мере того, как они будут становиться старше и приближаться к смерти.

2. Как бы вам хотелось провести последний цикл вашей жизни? Какую смерть вы бы выбрали? Что вы можете сделать, чтобы гарантировать, что так все и произойдет?

3. Напишите собственную эпитафию. Напишите себе надгробную речь. Напишите этическое завещание — слова вашей мудрости для людей, остающихся после вас.

Жизнь так устроена, что если она проживается полностью, то есть если пройдены все циклы, то просветление приходит естественно и неизбежно. Именно динамизм духа двигает вперед весь процесс, и потому именно сейчас мы переходим к разговору о пробуждении души и освобождении духа.

Глава 4

Пробуждение души

Энергия видения

Весь мир — театр,

В нем женщины, мужчины — все актеры:

У них свои есть выходы, уходы;

И каждый не одну играет роль[3].

У. Шекспир. «Как вам это понравится»

Наша четвертая задача — пробудить душу, чтобы ощутить силу видения, чтобы видеть различия между реальным и нереальным в себе и других, чтобы жить от души, а не от Эго. Освобождение души означает проживание предначертанных нам ролей в наших условиях, с нашими полномочиями: ролей танцора, певца, поэта, актера и целителя. Принижающие нас менее человечные роли, которые мы научились примерять к себе за много лет, в которых присутствовал подавленный страх, гнев и печаль — это маски Эго. Нас учили тому, что мы должны исполнять маленькие, незначительные эпизоды, примерять к себе жалкие роли, выражающие всего лишь незначительную часть нашего потенциала и нашей души. Естественно, что роли Эго оставляют нас неудовлетворенными, но путем воспитания и ежедневного следования условностям общества нас уверяют в том, что они и есть наше реальное «Я». Все мы — актеры на сцене жизни. Наша задача — найти настоящую пьесу и наши подлинные роли.

Душа и энергия видения

Ты знаешь, Бекки, с тобой было бы все хорошо, если бы у тебя было Я.

И со мной тоже. Что-то такое, к чему можно обратиться за помощью

В минуту сомнения или ужаса или даже удивления.

С. Шепард. Зуб преступления

Наша душа, наше подлинное «Я» есть самое таинственное, значимое и магическое измерение нашего бытия. Это не отдельная реальность, как рассматривают ее традиционные западные учения, но связующая энергия, объединяющая наши тело, сердце и ум. Это не призрак, каким-то образом оказавшийся в ловушке физической машины нашего тела, но сама сущность нашего бытия.

Каждая душа уникальна, и мы призваны вырваться из тюрьмы общего режима с ее приспособленчеством и заурядностью, чтобы ощутить подлинную силу и магию своей души. Как за растением, за ней необходимо ухаживать, чтобы она росла, расцветала и освобождалась от опутывающих, затемняющих ее «сорняков». Душа — это художник. Ее природа — творить, а ее естественное выражение заключено в священных архетипических ролях танцора, певца, поэта, актера и целителя. Жизнь — это кабаре, и мы призваны сыграть роль самих себя, какие мы есть на самом деле, на сцене размером в земной шар.

Хотя душа не вещественна, она — наше естество, то, что определяет наше существование. Поэтому ее присутствие и отсутствие можно заметить. Ее присутствие проявляет себя в бодрствовании, внимательности, энергичности, живости. Это искра жизни. Она отсутствует или ослабевает, когда нам не хватает жизненных сил, порыва, энергии. Все наши поиски сопряжены с попыткой найти наше подлинное «Я», но находится оно не где-то «там», а прямо здесь и сейчас, под покровом ложных ролей, на которые мы сами себя обрекаем.

Освобождение души, освобождение себя для душевности состоит в обретении в себе силы увидеть именно то, что происходит в нас самих, в других, в нашей жизни. Это видение — не то обыденное рассматривание, к которому мы все привыкли. Рассматривание функционирует на поверхности; видение проникает внутрь, чтобы понять сущность, движение, энергию. Рассматривание — это процесс оценивания вещей в соответствии с нашими пристрастными, застывшими идеями. Как наглядно показывают новые открытия в физике и биологии, наше поверхностное впечатление о статичной реальности явно игнорирует научную истину о непрекращающемся движении и бесконечности пространства, которые на самом деле и составляют реальность.

В книге «Отдельная реальность» Карлос Кастанеда приводит поразительный пример, показывающий различие между способностью видеть и рассматриванием или разглядыванием. Дон Хуан описывает смерть своего сына, которой был раздавлен на дороге камнями: «Рабочие послушались и стали вокруг, глядя на изуродованное тело. Я стоял рядом, но не смотрел, а сместил восприятие в положение видения. Я видел, как распадается его жизнь, расползаясь во все стороны, подобно туману из мерцающих кристаллов. Именно так она обычно разрушается и испаряется, смешиваясь со смертью. Вот что я сделал, когда умирал мой сын. Это — единственное, что вообще можно сделать в подобном случае. Если бы я смотрел на то, как становится неподвижным его тело, то меня бы изнутри раздирал горестный крик, поскольку я бы чувствовал, что никогда больше не буду смотреть, как он, красивый и сильный, ступает по этой земле. Но я выбрал видение. Я видел его смерть, и в этом не было печали, не было вообще никакого чувства. Его смерть была равнозначна всему остальному». Позднее он скажет Карлосу, что умение видеть — это «тяжелый труд».

Способность видеть требует отстраненности. Смотрение несет в себе привязанность. Смотрим мы глазами. Видим же мы всем нашим существом. Когда я смотрю на себя в зеркало, я думаю, что у меня кривой и слишком большой нос, глаза слишком маленькие, волосы тонкие, бедра широкие. Я высказываю суждение. Я оцениваю себя по каким-то внешним критериям, которые в процессе жизни стали неотъемлемой частью того, как я смотрю на людей. Но, если я посмотрю на свой левый глаз в зеркале, то увижу неподвижную, совершенную, маленькую, похожую на куклу фигуру самой себя в центре глубокого омута с незаметно меняющимися отражениями, возможно, образ, стоящий гораздо ближе к истине. Именно тогда я вижу себя без интерпретаций, и именно тогда раскрывается тайна бытия, подлинное чудо существования.

На своих семинарах я часто ставлю участников в круг и прошу каждого посмотреть друг на друга. Я приглашаю членов группы увидеть, что каждый из нас существует в своем теле, и потому все мы очень похожи. Всякое тело рождается и умирает, и на своем пути проходит через множество сходных стадий и жизненных обстоятельств. У нас много одинаковых эмоций и потребностей.

Затем я прошу их снова обвести глазами круг и увидеть каждого человека по-настоящему, как личность с присущими ему чертами, формой, интонацией, энергией, отношением. Здесь важно обнаружить то, насколько уникальным является каждый человек. Не существует, не существовало и никогда не будет существовать еще одного такого же человека, как мы или как те люди, которых мы видим сейчас перед собой.

Мы ничего не можем поделать с нашей одинаковостью, кроме признания и принятия ее. Конечно же, ее признание и принятие для многих из нас всегда было сложным. Все наше поведение на протяжении человеческой истории — воинствующее, расистское, дискриминирующее по половому признаку, нетерпимое — иллюстрирует постоянное отрицание простой истины о нашей принципиальной тождественности.

Однако и различия наши потрясающи. Их надо превозносить, исследовать, выражать. Каждый человек несет ответственность за то, чтобы уяснить свою непохожесть и предъявить миру свое своеобразие. То, что мы должны отдать миру, никто другой не сможет отдать за нас. Как писал Герман Гессе: «Долг каждого человека — найти путь к самому себе». К своей подлинной сущности, своему душевному «Я».

Овладение энергией видения — это самая серьезная из всех шаманских задач, на которых мы уже останавливались. Чтобы вступить в эту фазу танцевального пути, мы должны быть готовы отказаться от всего, включая наши образы, идеи и представления о том, кто мы есть. Мы должны быть готовы умереть — это смерть нашего Эго, которой мы сопротивляемся, которая кажется нам такой же болезненной, как физическая смерть. Многие из нас — давно уже ходячие мертвецы, хотя и испытываем навязчивый страх смерти и необходимость отказаться от всего, к чему привязаны. Если бы мы могли, мы бы ничего не меняли. Мы живем в страхе быть именно теми, кто мы есть на самом деле, жить в пространстве четырех измерений, говорить правду, танцевать свой собственный танец, брать ответственность и преобразовывать свою жизнь в живое искусство. Мы находим всевозможные ненагрузочные виды профессий и занятий, чтобы избежать необходимости жить полноценной жизнью, как в священном театре.

Жизнь священна. Жизнь — это искусство. Жизнь — это священное искусство. Искусство священной, божественной жизни означает то, что вы становитесь священным актером, играя от души, а не от Эго. Душа находится вне пределов пространства и времени и поэтому всегда доступна, это потенциал нашего бытия, который всегда под рукой. От нас зависит, как мы будем славить и реализовать свое существование и сможем ли превратить каждый прием пищи, каждый разговор, предмет одежды, письмо и т. д. в искусство.

Любая мирская деятельность предоставляет возможность для полноценного, подлинного самовыражения. Душа — это наше артистическое «Я», наша способность к трансформации каждого измерения жизни в искусство и театр.

Душа и Эго

Человеческие существа не способны быть честными с самими собой в отношении самих себя.

Эгоизм — это грех, который человек несет в себе с рождения;

его сложнее всего искупить. Расёмон [пытался показать] жалкие самообольщения Эго.

Акира Куросава («Нью-Йорк Таймс», 15 декабря 1987 года)

Эго не позволяет нашей душе вступить в творческую жизнь, чтобы наша личная история развернулась в выразительную драму и мы каждый день воспринимали как праздник быть самим собой. Наше Эго часто заставляет сомневаться в нашем умении любить, знать и видеть. Вместо исцеления оно может превратить нас в нарезку из второстепенных ролей. Мы склонны расценивать роли, которые неизбежно играем в нашей повседневной жизни, как субстанцию своей сущности, а не как одноразовые характерные роли, выбранные нами, священными актерами, по требованию обстоятельств.

Только придя к глубокому разочарованию, мы готовы начать исследовать причину своего страдания. Моя психическая боль привела меня в Нью-Йорк, чтобы учиться у Оскара Ичазо. Казалось, в то время я приобрела полный пакет американской мечты: отличное образование, путешествия по миру, брак с прекрасным человеком, а также успех и признание с раннего возраста. Но я все еще была глубоко несчастлива. Ни секс, ни деньги не приносили мне ни удовлетворения, ни безмятежности. Я страдала хронически и, казалось, без очевидной на то причины.

Оскар учил, направлял и подталкивал меня к тому, чтобы я обнаружила свое Эго, его разные личины, а также потенциал для жизни душевной, проистекающей из подлинного «Я», за границами этого Эго. Основываясь на древнейших суфийских учениях, Оскар исследовал структуру и функционирование Эго, рассматривая его как психический щит, систему защит, окружающую утонченную и ранимую сущность.

Эго — это головокружительное путешествие, это группы слов, складывающиеся в повторяющиеся паттерны, которые бесконечно стрекочут, как сверчки в нашей голове. Оскар учил меня, как изображать эти паттерны на карте, чтобы уметь различать их в себе и других. А также видеть то, что находится дальше их.

Для меня стало ясно, что первый шаг к самопознанию состоит в том, чтобы определить, кем я не являюсь. И только после этого можно стать собой. Вероятнее всего, что тот, кем вы не являетесь, — это человек, о котором вы сейчас думаете, что это вы. Это как раз был мой случай. У меня все было вывернуто наизнанку: я думала, что мое Эго — это я и есть. «Ну, я просто такая, какая есть», — это было моим многолетним оправданием. Когда я постоянно говорила: «Ну, я просто недостаточно хороша», это действительно указывало на то, насколько сильно я была захвачена борьбой за место под солнцем, как будто мне надо было постоянно доказывать, что я лучше, чем я думала о себе.

В колледже я узнала, что могу раздувать свое Эго. Впоследствии я обнаружила, что Эго буквально высасывает из меня жизнь. Я всегда думала, что Эго — это просто тщеславие, когда ты говоришь о себе что-то положительное, как будто от Эго можно избавиться, просто скромничая в отношении своих достижений.

Факты доказывают, что жизнь Эго гораздо сложнее. Эго живет в состоянии противоречия и раздельности. Оно отделяет нас от себя самих. Именно функционирование Эго заставляет нас жить с тризофренией — думая одно, чувствуя другое и разыгрывая третье. Как я уже упоминала ранее, я поняла, что все время думаю «да», чувствую «нет», а произношу «я свяжусь с вами». Или чувствую себя обозленной и покинутой, думаю «я плохая» и играю в вежливость. Или думаю «я крутая», чувствую себя неуверенно и действую грубо. И все это на фоне уверенности в своей важности, то есть «раздувания Эго». Как говорит Дон Хуан в книге Кастанеды «Огонь изнутри»: «Уверенность в собственной значимости не есть что-то простое и наивное… С одной стороны, это суть всего того хорошего, что есть в нас, с другой — суть всего самого низменного. Чтобы избавиться от собственной важности, которая презренна, необходимо овладеть мастерством управления волей. В течение многих столетий видящие отдавали самую высокую дань уважения тем, кто его достиг».

Персонажи в театре Эго

В конечном итоге единственная настоящая способность, которой мы обладаем, — это способность изменить себя к лучшему. Такая перемена может вдохновить других и является самым прекрасным из того, чем мы можем одарить другого человека. Это одна из самых высоких целей, которую мы все можем достичь: освободить свое «Я» от идентификации с масками Эго.

Оскар учил меня, как различить мое настоящее и мое фальшивое «Я». Я начала видеть то, что происходило на самом деле, и стала пересматривать стратегию борьбы за свою душу. Моя жизнь состояла из серии карикатурных сцен, состряпанных Эго и совсем не связанных с моими настоящими потребностями и чувствами. Персонажи Эго и сюжеты просто стали действовать сами по себе и вести свою самостоятельную жизнь.

Настоящим прорывом для меня явилось понимание того, что мое Эго состояло из кучки отчаявшихся персонажей, которым я могла дать имя и за которыми я могла наблюдать, и увидела их отдельно от моего подлинного «Я». Когда я начала наблюдать за собой, я увидела, что не являюсь спонтанным, гибким человеком, способным искренне реагировать в момент жизненных неприятностей. Я обнаружила, что скорее представляю собой набор ригидных, повторяющихся, предсказуемых паттернов поведения — петлей психической ленты, «чисел», которые я доставала и повторяла снова и снова, чтобы соответствовать всему тому, что предлагала мне жизнь, независимо от того, подходил ли мне этот заведенный порядок или нет. Я жила по карточкам с текстами ролей и не умела действовать без них даже в самых простых ситуациях; часто карточки не подходили, и я оказывалась сбитой с толку, обессиленной и подавленной.

Поведенческие схемы разыгрывались разными способами. Существовали простые физические привычки: я курила, когда мне было грустно, курила, когда приходила в возбужденное состояние, курила, когда была счастлива. Налицо были паттерны эмоционального подавления: я никогда не позволяла себе выплескивать свой гнев, независимо от того, насколько оскорбленной я себя чувствовала. Присутствовали также ригидные установки: например, независимо от сложившихся обстоятельств я всегда обвиняла себя за все плохое, что произошло.

Внимательно наблюдая за ежедневным театральным драматическим спектаклем, который разыгрывало мое Эго, я смогла увидеть, как оно режиссирует каждую пьесу, извлекая на свет те же самые ментальные установки, прописывая те же самые рутинные привычки, сопровождаемые теми же самыми чувствами и мыслями. Эго — это режиссер-халтурщик, который не знает ничего, кроме штампов, затасканных шаблонов и предсказуемых жестов. Каждая постановка столь же оригинальна, как и повторный показ мыльной оперы.

Чем дольше я наблюдала, тем яснее видела, что все мои мысли, чувства и действия — какими бы разными они ни казались — сгруппировались в три основных паттерна. Большую часть своей жизни я провела, подстегивая себя, принижая себя и ненавидя себя. Чем лучше я могла распознать эти основные паттерны и сопоставить их с персонажами из стандартного набора, тем больше я удалялась от них. Они были вон там, на сцене, где заправляло Эго, а я была здесь, наблюдая, как они устало копошатся в своей рутине. Дистанция обеспечивала независимость, и они стали терять свое влияние на меня. Я уже больше не идентифицировала себя с ними и не действовала по указке этих персонажей. Я стала сама выбирать, позволю ли я появиться на сцене тому или другому персонажу — я спрашивала себя: «Хочу ли я опять выступать с этим старым номером? Неужели этот персонаж тебе не кажется скучным или неуместным?»

Трем основным паттернам, т. е. собственной напыщенности, заниженной самооценке и осуждению я присвоила имена, назвав их соответственно: Питер План, Ника Никто и Жюли Жюри. Эти три персонажа всегда появляются в одинаковом порядке в театральном пространстве моей головы. Питер приходит первым со своими грандиозными планами относительно моей судьбы; затем возникает Ника, в отчаянии констатирующая, что эти грандиозные проекты просто невозможно реализовать, после чего от безысходности погружается в безнадежную праздность; наконец в гневе появляется Жюли Жюри и разрывает Нику в клочья за то, что она такая рохля и неудачница. Тем самым она провоцирует Питера на подготовку еще более грандиозного и совершенного плана, и порочный круг замыкается. Итак, не только тот или иной паттерн порождает персонаж, но и сами персонажи следуют определенному паттерну.

Персонажи моего Эго четко обозначены.

Питер План — праздный, абстрактный и расплывчатый. Он тщеславен, высокомерен и несет себя с самодовольным и напыщенным видом до тех пор, пока его не свалят с ног и он не превратится в застенчивую, неуверенную и эмоционально зависимую тень своего возвеличенного «Я». Он — шарлатан, фальшивка, продавец поддельного лекарства от всех болезней, когда его застают врасплох, он предстает хныкающим дурачком. Питер похож на шар: он сначала раздувается, а потом его прокалывают, и он превращается в обмякший кусок резины.

Нике всегда чего-то не хватает: она недостаточно красива, недостаточно умна и недостаточно крута. Она — черная дыра без смысла и без цены, которая высасывает жизнь из других людей. Она все время высмеивает себя, чтобы подтвердить отсутствие у нее самоуважения. Ника заполняет себя другими. Она — имитатор. Она идентифицируется с любым, потому что она никто. Она ходит, разговаривает, одевается, думает, как другие. Она читает «Пипл» и Лиз Смит, чтобы узнать о настоящих людях. Ника перемещается между верой и сомнением. Она — всегда в поиске: у нее нет ощущения «Я», поэтому ей нужен другой, чтобы сказать ей, кто она такая. Жалобно скуля, она продвигается к безнадежному отчаянию и купается в нем. Ника — настоящий ленивец.

Жюли Жюри напряжена, самокритична и всегда виновата. Поэтому она всегда извиняется: чтобы ни случилось — это ее вина; она не может ничего с этим поделать. Она колеблется между пуританством и гедонизмом. Постоянно критикующая себя, совершенно поглощенная своим собственным поведением, она — грешница, наполненная угрызениями совести. Поэтому она наказывает, избивает себя. Она отрицает себя до тех пор, пока в состоянии это терпеть, а затем предается любому капризу, позволяя себе все наслаждения, которые только может найти. Она нарушает правила, любые правила, а затем бичует себя за свое распутство.

Питер хочет славы. Ника хочет любви. Жюли хочет свободы. И никто из них не знает истинной причины своих желаний.

Эти персонажи не играют в одиночку. У каждого из моих заядлых наркоманов есть в подчинении кучка второстепенных персонажей для манипулирования моей реальностью. Но у них есть и нечто общее. Все они — подделки, всего лишь фантомы, посредничающие между мною и миром. Фрейд выносил суждение о нормальности в зависимости от того, насколько успешно люди могут сохранять в неприкосновенности этот внешний панцирь. Но я пришла к собственной оценке психического здоровья, основанной на том, насколько хорошо мы можем разбирать на части этот панцирь нормальности.

У каждого есть Эго. У каждого есть душа. Борьба между этими двумя силами за контроль над нашей жизнью определяет нашу историю, историю, о которой, кроме нас, не знает никто. Именно персонажи играют главные роли в нашей личной мелодраме.

Идентификация с Эго и сепарация от него — очень театральная задача. Эго не выносит своего собственного разоблачения или насмешек над собой. Поэтому нам приходится обращать пристальное внимание на его личины — их стандартные реплики, привычки, одежду, выразительные жесты, а затем представить их в увеличенном размере в виде конкретных персонажей.

Чтобы реализовать эту задачу, нам надо призвать своего внутреннего актера. Путь актера — это один из пяти подлинных способов выражения души в мире. Сначала актер должен изучить свой персонаж. В данном случае речь идет о тщательном мониторинге своего «Я»; чем больше отстраненности, тем более точным будет исследование. Нам нужно настроиться на свои внутренние монологи — они задают подтекст нашим маленьким мелодрамам. Нам также нужно слушать наш внешний голос, чтобы настроиться на заданный сценарий пьесы. Если мы обратим пристальное внимание на то, что мы совершили в прошлом и что делаем сейчас, что мы сказали и говорим сейчас, что мы чувствовали и чувствуем сейчас, мы начнем распознавать паттерны: каналы распределения нашей энергии, наши способы поведения и повторяющиеся сюжетные линии.

Ниже приведены некоторые устоявшиеся паттерны, обнаруженные моими учениками, а затем даются рекомендации для поиска своих собственных.

Я не очень хорошо действую в группах. Я либо манипулирую, чтобы быть в центре внимания, либо отстраняюсь и становлюсь наблюдателем. Мне сложно найти золотую середину.

Кто сказал, что брать на себя ответственность так уж хорошо? Мне это не нравится. Мне требуется слишком много сил, чтобы создать собственную реальность. Дело в том, что мне нравится, когда мне докучают. А если мир разочаровывает меня, не давая мне того, что нужно, чтобы у меня опустились плечи, а взгляд стал покорным, то я сам придумаю какой-нибудь предлог для этого. Я возьму случайно приходящую на ум мысль — какую-нибудь фантазию о том, как меня делают жертвой, например, что мой любовник изменяет мне, — и вместо того, чтобы дать ей уйти, я ухвачусь за нее и изобью себя до полусмерти. Я буду представлять все в мельчайших подробностях: как он выглядит, как хорошо он танцует, во что она одета (или не одета), что я буду чувствовать, когда обнаружу все это. Я заслуживаю жалости.

Когда на меня нападают, я защищаю себя достаточно энергично, что вызывает новое нападение, которое позволяет мне защищаться с еще большей энергией, что гарантирует еще более сильное нападение, которое позволяет мне защищаться…

Я замыкаюсь в себе, мне становится очень одиноко, я возвращаюсь к людям, потом мне все надоедает, я ухожу в себя, мне становится очень одиноко, и я снова нуждаюсь в компании…

Я сопротивляюсь до тех пор, пока не начинаю на себя настолько злиться, что я уступаю до тех пор, пока мне не становится так страшно, что я начинаю сопротивляться до тех пор, пока я не начинаю на себя так злиться, что уступаю…

И так далее, десятки вертящихся как белка в колесе мыслей, напоминающих эшеровские невозможные преображения.

Работая над идентификацией той основной динамики, которая лежит в основе обнаруженного вами паттерна, вы, как правило, установите, что она сводится к целостному образу, который можно описать одним или двумя словами: жертва, лжец, главный или «не от мира сего». Затем перенесите этот паттерн на человека с подходящим именем.

После детального наблюдения за вашими паттернами подвергните себя перекрестному допросу. Присутствуют ли в вашей жизни какие-либо из приведенных ниже персонажей?

ПЕРСОНАЖИ ЭГО

(порядок неважен)

Знакомы ли вам следующие реплики?

«Я первый»

«Ты не прав»

«Потаскуха!»

«Может мне кто-нибудь помочь?»

«Я не знаю, как ты, но я чувствую себя великолепно»

«Я ведь не сомневаюсь?»

«Почему это всегда случается со мной?»

«Я буду художницей. Нет, бизнес для меня лучше. Нет, я буду сидеть дома, готовить, шить, и у меня будет куча детей. Я вообще ничего не хочу делать»

«Если выпадет орел — я женюсь, если решка — я гомосексуалист»

«Я кусок дерьма»

«Заметьте меня! Заметьте меня!»

«Мне неохота»

«Не сейчас»

«Это все я виноват»

«Если бы я имел…»

«Меня никто не ценит»

«Это не важно. Это ни на что не повлияет»

«Без разницы»

За каждой репликой скрывается персонаж, а у каждого персонажа есть стандартный набор реплик. Когда вы обнаружите своего персонажа, исследуйте его под микроскопом правды. Понаблюдайте за тем, как он двигается. Прислушайтесь к тому, что он поет, послушайте его реплики. С какими репликами он выходит на сцену и что его побуждает туда выйти? Он появляется, когда вы одни, с другом или в толпе?

Внутри этих трех сфер общения — взаимоотношений с собой, другими и миром — у нас есть такие персонажи, которые функционируют только в какой-то одной из этих сфер, другие же присутствуют во всех сразу. Некоторые появляются, когда мы находимся с кем-то в интимных отношениях, другие — когда мы совсем одни в комнате. Некоторые включаются, как только мы приходим на работу. Некоторые появляются в толпе. Некоторые персонажи идут воевать, а другие идут в церковь.

Как только вы идентифицировали персонаж, разыграйте его во всех аспектах, чтобы разглядеть его как можно четче. Гиперболизируйте его. Выставьте его напоказ. Это игра в прятки: Эго прячется, душа ищет. Обыграйте позу, движения, реплики, песни персонажа. Раздуйте его. Пошутите над ним.

Протанцуйте персонажи, замечая, где им комфортно, где они сопротивляются, где они двигаются, а где нет, где они текучие, а где застывшие. Какие части вашего тела использует каждый персонаж, а какие не использует совсем? Ниже приведены несколько персонажей, живших в людях, которых я наблюдала:

Стелла Стрелок: всегда твердо стоит на земле, спина застывшая, ноги подвижные, голова в стаккато, она скользит и хватает, челюсти сжаты, радар нацелен, каждое движение просчитано.

Ника Никто: плечи сгорблены, голова ссутулена, кисти рук согнуты и направлены вперед, лицо унылое, грудная клетка впалая, она передвигается тяжело, с вялым усилием.

Роберт Рот: весь состоит изо рта, язык, зубы и челюсти в постоянном движении, активность в ритме стаккато от руки до рта, он с треском жует жевательную резинку, прихлебывает кофе.

Прошка Попрошайка: высасывает энергию своими молящими глазами, заботливые слова, безвольный, просительный изгиб тела.

Саша Совершенство: упругий зад и поджатые губы.

Капитан Контроль: плечи приподняты, колени тугие, таз зажат, челюсть сжата, локти втянуты, он не дышит ниже уровня шеи.

У ваших персонажей есть также свои песни и музыка. Пение — это восхитительный способ исследовать и выражать обнаруженный вами персонаж. У них есть свои стили и своя отличительная лирика (кантри, блюз, оперный, панк-рок, и т. д.). Вы знакомы с Женей Жертвой? Когда она попадается мне на пути, я пою ее песню:

ПОИСК ВИНОВНОГО

(музыка: блуждающий бас, щелканье пальцами)

Мои волосы слишком тонкие,

Мой нос слишком длинный,

Бог потерпел неудачу,

Он создал меня неправильной.

У меня были проблемы с самого детства;

Это не я виновата; родители все испортили.

Хор:

Это ты виновата;

Это все она виновата;

Это все он виноват.

Это все они виноваты.

Если я потеряю работу,

Или если поднимут плату за квартиру,

Я громко прокляну

Президента.

Мой любовник говорит, что я слишком скованна,

Но кровать очень жесткая и свет мешает.

Хор: Барабанщик группы сегодня вечером не работает;

Я бы правда хорошо танцевала, если бы музыка была хорошая.

Я была бы счастлива со дня своего рождения,

Если бы Марс не был в Козероге.

Эту песенку я написала в стиле кантри и вестерна, чтобы подчеркнуть затянувшийся период полового созревания Ники Никто. Попробуйте пропеть с глупой мелодией и носовым гнусавым выговором.

Я отдавала это тело людям,

Которым не дала бы даже попользоваться машиной;

Я подхватила многочисленные инфекции,

Попробовала все наркотики от кислоты до выпивки.

Я делала это под музыку

В машинах, на полу.

О Господи,

Почему бы не создать для нее еще несколько строчек?

Вы можете собрать в своей песне целую серию персонажей.

Хор:

Круг крутится и вращается,

Такие меленькие компактные созвездия, где мы живем.

Иван Звезда — в центре внимания,

Он хочет, чтобы все увидели, какой он несравненный.

Он думает, что он пуп Вселенной и все ему должны,

Но когда этого не происходит, все становится гораздо хуже,

Потому что Остап Оскорбленный, Мужчина-Жертва

Быстро прокрадывается на сцену.

Он стонет и охает и занудствует

До тех пор пока его не прогонят, потому что к нему плохо относятся.

А Стелла Стрелок знает, в чем тут дело,

Она не терпит оскорблений, она все высказывает смело.

Хор:

Капитан Контроль — это рассерженный болван;

Он ходит с напыщенным видом.

Он рявкает и вопит, чтобы все держать под контролем.

И, боже упаси, чтобы он когда-нибудь опоздал,

Потому что Гога Тревога потеряет самообладание,

Или Надя Надутая опустит губы,

Опустит губы, опустит губы.

А потом Ника Никто потеснится,

Чтобы подержать Надю за руку или погладить ее по лицу;

Милая Ника — это маска для Дуни Негодующей,

Которая не хочет выпускать из рук то, что ей нужно потратить,

Вместо того чтобы отдать, она все больше гребет под себя,

Как Галя Глотка в кулинарных оргиях,

Пока Саша Совершенство

Со своим маленьким упругим задом и сжатыми маленькими губками

Не остановит это обжорство.

Хор:

А вот и Катя Сказка, она хочет только танцевать

С надеждами и мечтами и массой любовных увлечений,

Так что Присцилла Принцесса может лежать на полке

И пальцем не пошевельнуть, чтобы помочь себе самой.

Но вот кто сражается в жесткой схватке за награду и успех —

Так это липкий и слащавый Филипп Как-прилип

Его зовут Филипп, Филипп Как-прилип.

Хор:

Брат Настоятель — духовный парень;

У него брюки на тесемках, а ботинки не завязаны.

Он не любит мир, он думает, что он не вписывается в него,

Поэтому он прячется от него позади Сени Ни-то-ни-сё,

Который никак не решится ни на то, ни на это.

Для него статус-кво — самое важное.

Но когда он, наконец, решает занять позицию,

Он надевает одежду Питера Плана.

У Питера на руках будущее,

Но каждый план приводит к еще одному плану,

Еще одному и к следующему.

Хор:

А вот и Паша Панк, весь такой угрюмый и с кулаками,

Но раздражает он только сам себя.

Он ненавидит себя; он думает, что он дерьмо.

Поэтому он обращается к Наде Безнадёге как к главному хиту.

Надя всегда терпит неудачу и всегда сдается.

Ее психика обвисла, как груди старой женщины.

Надя — женщина, которая всегда думает о поражении,

Не как Шейла Шляпа, которой и думать-то нечем.

Шейла думает, что жизнь — это журнал,

Пока Жюли Жюри не прерывает ей мечты.

Жюли смотрит на жизнь с позиции «правильно — неправильно»;

Честно сказать, она, наверное, ненавидит эту песню.

Круг крутится и вращается,

Когда вы проводите эту работу с персонажами, вы выделяете структуру вашего Эго. Сначала вы обрисовываете сами персонажи: кто они, как они движутся, что чувствуют, как действуют. Самое важное — что они думают и что они говорят. Персонажи, задействованные в пьесах нашего Эго — богатый материал для саморазоблачающей поэзии, прозы, монолога. Персонажи типа Паши Панка с его панковскими стихами:

Я всегда набирал скорость;

Я спешил умереть;

Я не помню почему.

Двигаясь по скоростной полосе,

Пытаясь приглушить боль

Маленькими круглыми таблетками,

Одетый по последнему писку моды

В цвета морской волны,

Таблетки меня уносили,

Таблетки меня уносили,

Я всегда набирал скорость;

Я спешил умереть;

Или Руби Рубль:

Позвольте мне сказать вам все начистоту. Зарабатывание денег — всего лишь игра. И мне нравится играть в нее, потому что она проявляет во мне все самое лучшее. Деньги — это самая лучшая игра в городе. С их помощью я контролирую свою жену. С их помощью я общаюсь со своими детьми и управляю их жизнями.

Я подтверждаю свое мужское естество с их помощью. Через них я накапливаю власть. Правда, я избиваю себя за то, что у меня их недостаточно, и я переживаю, и думаю, и анализирую деньги, а не себя. Но когда я гребу деньги лопатой, я на седьмом небе и на все остальное мне наплевать.

Роза Эротика (однояйцовый близнец Филиппа):

Спаси меня!

Возьми меня!

Купи меня!

Покажи меня!

Накорми меня!

Нуждайся во мне!

Люби меня!

Возьми меня!

Защити меня!

Или Стёпа Стена:

Я везде несу с собой свое сопротивление. Я хороню свои сокровища и теряю карту. Я знаю свои огорчения и завязываю свои чувства в прелестные маленькие бантики. Я отсиживаю срок в античной кружевной тюрьме, отбывая наказание в раздробленной бархатной камере. Я узник, плетущий собственную сеть одиночного заключения.

Нам следует продолжать эту работу, чтобы исследовать себя все глубже и глубже. Где мы застряли? Каков наш психический распорядок? Нужно держать нашу антенну настроенной на появление образов Эго, продолжать извлекать из земли новые персонажи и пытаться услышать их голоса.

Жора Обжора (и его сестра-близнец Аня Рексия):

Я набиваю желудок. Я голодаю. Я раздуваюсь. Я извергаю. Я точно знаю местоположение любого супермаркета, работающего круглосуточно, в радиусе десяти миль от дома. Меня вообще не заботит еда; я просто одержима ей. Я прячу яблоки у себя в шкафу и с жадностью заглатываю десерты среди ночи. Я знаю количество калорий, содержащихся в любом продукте, от мороженого до огурцов. Я пощусь. Я изнуряю себя голодом. Я живу на жидком белке и падаю в обмороки в аэропортах. Я голодающая женщина.

Сидни Стрелок:

Моя амуниция — злость. Я хранил ее годами, не расходуя ни разу по пустякам, а поджидая в засаде нужного времени, чтобы нанести удар. Мне нравится брать врага врасплох. Мое оружие — слова. Большие, маленькие. Слова, которые действительно ранят или просто жалят. Я могу ронять их, как бомбы, или стрелять с безупречной точностью. Иногда я даю залп до того, как меня атакуют: упреждающий удар, агрессивная защита держит людей на расстоянии, где они не могут меня ранить.

Капитан Контроль:

Я научился тому, что единственный способ быть с людьми — это не быть с ними. Надо сохранять контроль. Надо быть особенным, самым лучшим. Достижения, только они дадут мне то, что надо. Поэтому я соперничаю и сравниваю — с тщеславием и особым талантом. Я соперничаю и сравниваю — с уловками и отчаянием. Я буду с вами, только если я конкурирую, — это мой обман. Я вижу вас, только когда сравниваю, — это мое отчаяние. Я прихожу к тому, с чего я начал — бесконечные достижения, которые никогда не приносят удовлетворения.

Некоторые персонажи функционируют в прошлом, некоторые в будущем, остальные — более или менее в настоящем. Но все они функционируют для того, чтобы уводить нас от настоящего момента, от того, что действительно происходит. В каком времени вы произносите ваш нескончаемый внутренний монолог? Мое Эго живет в основном в прошлом, переделывая на новый лад старые сценарии, иногда перерабатывая их, выкапывая прошлые воспоминания, чтобы доказать мне отсутствие собственной значимости, усиливая мое глубоко сидящее ощущение вины и неудачи. Персонажи моего Эго всегда наказывают меня, высмеивают меня, принижают меня тем или иным способом, окутывают меня презрением.

Другие Эго живут в будущем, всегда на два шага впереди себя. Они готовятся к тому, что должно случиться, вместо того, чтобы ощущать происходящее в настоящий момент. Они паркуют машину задним ходом, заранее думая о том, как будут выезжать. Или же они готовят себя к худшему, чтобы им не было так больно, когда жизнь разочарует их.

Есть еще и такие, кто демонстрирует напоказ свою самопоглощенность и самоконтроль, потому что они беспокоятся о том, как они выглядят, что говорят, как поступают, кем им быть (или не быть).

Понаблюдайте за вашей внутренней болтовней, как большая часть вашего времени тратится на бесконечное обсуждение, переливание из пустого в порожнее, планирование и перепланирование вашей жизни.

У каждого есть Эго. У вас, у меня, у вашей матери, у вашего отца, у всех, кого вы знаете. Некоторые Эго озабочены сексом, другие деньгами, третьи властью. Некоторые одиночки, другим постоянно кто-то нужен, а третьи — групповые Эго. Некоторые живут во лжи, всегда обманывая себя и других. Другие совершенно ленивы и не заботятся о своих нуждах. Третьи так боятся что-то либо сделать, что вообще ничего не делают, а только топчутся на месте. Некоторые идентифицируются со всем и со всеми. Другие оправдывают каждое свое действие. Кто-то размышляет, взвешивает и анализирует каждый свой шаг. Одни Эго ненасытны, другие тщеславны, третьи скупы или угнетены, или неумеренны, или трусливы, или завистливы.

Во всех своих проявлениях Эго просто реагирует; у него нет реальной творческой силы, чтобы что-то инициировать. В ответ на пусковой сигнал оно включает рутинную программу, как автоответчик, записывающий в разное время разные по стилю и содержанию сообщения.

При работе с Эго можно с успехом применять упражнения, предложенные в предыдущей главе, посвященной жизненным циклам. Вы обнаружите, что сырой материал для отношений, монологов и стилей ваших персонажей заимствуется из ранних стадий вашей жизни. Эго развивается в нежном возрасте в моменты сомнений, ужаса или обмана. Там закладываются модели. Уже с раннего возраста мы перестаем реагировать на жизнь спонтанно и открыто и начинаем создавать защиты. Важные, определяющие события не обязательно должны травмировать, но они могут вспоминаться как яркие, переломные моменты. Для вас будет полезно исследовать вашу жизнь с точки зрения таких отправных моментов в развитии Эго и его персонажей.

Ниже представлены воспоминания нескольких участников семинара, касающиеся развития их Эго.

Первый день в школе, учитель спрашивает, кем работают наши отцы. Дети отвечают: строителем, пожарником, официантом и т. д., поэтому я сказала, что мой работает водопроводчиком, хотя на самом деле он врач. Он был поражен, когда потом увидел свою профессию в школьном журнале. Когда он спросил, почему я солгала, я сказала, что хотела быть как все.

Я вспоминаю, как в возрасте пяти лет играю в песочнице, строю самый красивый замок на свете. «Мама, папа, идите, посмотрите, какой красивый замок». Но они не пришли. Именно тогда началась кампания за то, чтобы завладеть их вниманием. «Мама, папа, придите, посмотрите на меня, главного в классе, на лучшего выпускника школы, как я закончил с отличием Гарвард; мама, папа, посмотрите на меня — преуспевающего врача, посмотрите на мой красивый дом и красивую подругу-блондинку».

Я играл в баскетбол на ведущей к дому дорожке, когда подъехал мой отец. Я очень хотел его увидеть, потому что, наконец, смог попасть в корзину. Я сказал: «Привет, папа, посмотри на меня», и ловко забросил мяч в обруч. Он ответил: «Ну, да, а сможешь левой рукой?».

В такие микроскопические моменты и происходит бессознательное рождение и формирование Эго. Создаются модели, круги вращаются, и избежать этого невозможно. Модели укореняются, и они не исчезают по желанию или по невниманию. Борьба между Эго и душой продолжается всю жизнь. Работа по самоузнаванию серьезна и трудна. Как только вы начинаете заниматься ей, вы поражаетесь, насколько сильно эти внутренние персонажи укоренились вашей психике. Когда вы обнаруживаете модель и начинаете отделять себя от нее, превращая ее в персонаж, вы продолжаете делать и говорить те же самые вещи, только уже в новом контексте и в новом одеянии.

Один участник семинара идентифицировал свой главный Эго-персонаж с Иваном Звездой:

Я всегда действовал так, чтобы завоевать внимание и любовь. Я всегда старался быть на виду. Как финансист я всегда хотел быть тем человеком, у кого всегда были ответы, кто мог справиться с любой ситуацией, парнем, который совершал финансовые подвиги. А когда я от всего этого отказался, то мне нравилось, что меня воспринимают как человека, который смог от всего этого отказаться. Теперь я занимаюсь фотографией и хочу передать свое видение другим… борьба никогда не заканчивается, она просто меняет форму.

Другие участники со стажем обнаружили круговерть Эго, когда оно переходит от одного персонажа к другому. Вот пример такого анализа:

Сначала появляется Иона Оборона. Кто бы ко мне ни приближался снаружи, он первым выходит за ворота, даже если ему приходится придумать нападение, чтобы оправдать свое появление.

Из него я обычно превращаюсь в Славу Слабовольного. Этот парень потрясающий — у него больная спина, уставшие мышцы, он мало спит. Он питается жалостью.

Когда Слава Слабовольный завершает свой путь, он превращается в мой жертвенный персонаж — Остапа Оскорбленного. Это мой главный мужчина. Мне бы хотелось дать ему отдых, потому что он так много работает сверхурочно.

Когда Остап Оскорбленный завершает свой путь, он направляется к Мине Мученице, но он никогда не подходит к ней вплотную.

В итоге он забирает всю эту негативную энергию, преобразовывает ее и превращается в Стеллу Стрелка — подлую, мстительную, лживую, скрытную. Ее атаки часто провоцируют контратаки, которые выносят на поверхность, догадайтесь кого? Опять доброго старого Иону Оборону.

Я наблюдаю, как мои подавленные чувства переливаются в этих парней: моя печаль — в Остапа Оскорбленного, мой страх — в Славу Слабовольного и Олега Одиночку, мой гнев — в Иону Оборону и Стеллу Стрелка.

И психическая белка продолжает вращаться и вращаться в своем колесе.

Объем напрасно затраченной на все это психической энергии и интеллектуальной мощи впечатляет. Неудивительно, что мы используем всего лишь незначительную часть наших способностей, потому что огромное количество энергии и таланта поглощается этой бесполезной мелодрамой.

Даже если мы и приспосабливаемся к уловкам Эго, нам приходится работать, чтобы сохранять в неприкосновенности свой центр, чтобы действовать из точки покоя нашего истинного «Я». Персонажи всегда скрываются за углом нашего разума, готовые к тому, чтобы заманить нас в свои мелкие инсценировки. Мы сначала задумываемся по поводу, скажем, многообещающих отношений, а потом вдруг запутываемся в своей собственной версии телесериала «Дни нашей жизни»:

Изольда Изоляция: Мне одиноко.

Зара Зависть: Мне бы так хотелось иметь отношения, которые были бы абсолютно сбалансированы, как у Ивана. Ревнует ли он когда-нибудь?

Рада Ревнивая: Не выношу, когда другие женщины захватывают внимание моего мужчины.

Женя Жертва: И он дает это им, просто чтобы обидеть меня, а я не делаю ничего плохого.

Кира Конкуренция: Вообще-то я красивее, чем они. Ну, эта последняя, с которой он был, у нее такие ужасные завитые волосы и огромные бедра. Когда я думаю о нем, я понимаю…

Дора Гордость (перебивает): Он мне не нужен. Я могу стоять на своих собственных двух ногах. Он может делать, черт возьми, все, что хочет.

Лика Лукавство: То есть меня вообще по большому счету не волнуют наши отношения. Я гораздо счастливее с кучей любовников.

Ана Лиз: Я во всем разобралась. Если бы у него был более широкий круг интересов, тогда я смогла бы реализовать все грани моей личности. Меня интересуют отношения с другими мужчинами, потому что они удовлетворяют мои потребности, которым он не соответствует. Я думаю, ему надо пройти анализ, так как совершенно ясно, что он не вошел в контакт со своим эдипальным комплексом. С другой стороны…

Эмма Эффективность: Я думаю, что для меня было бы самым лучшим пройти весь этот путь к своей независимости и начать жить самой. Утро я начну с игры на тамбуре. Это в 7: 30. После этого я приму душ, позавтракаю, затем пойду в студию. Ну-ка посмотрим. Днем я два часа играю на флейте, час занимаюсь аэробикой. Домой возвращаюсь к ужину к 18: 00, а потом смотрю новости в 19: 00. Да, мне нужно еще включить сюда развлечения, по крайней мере, раз в неделю. Ну и по четвергам и воскресеньям я занимаюсь любовью.

Пэм Потом: А когда стану сама собой, именно тогда мне встретится нужный мужчина. Мужчина, с которым я должна быть вместе. Я его привлеку.

Пани Паника: А что, если я не смогу? Что, если мне придется остаться со всем этим и испытать на себе все давление, чтобы у нас получилось?

Варя Стерва: И теперь я привязана к нему, а он меня пугает. Он грязный, грубоватый, скрытный, прижимистый, мучение быть рядом с ним. Он вымажет весь кухонный стол медом и ручку холодильника тоже, никогда не убирает за собой, он вульгарный, он — придурок!

Лена Сожаление: Ну почему я такая дрянь? Почему я соперничаю? Не надо было анализировать отношения и осуждать его. И почему я обманываю себя? Мне почти все равно.

Госпожа Печаль: Не стоит жить такой жизнью. Жизнь с ним похожа на американские горки. Когда у него хорошее настроение, я в унынии, потом он вдруг в плохом, а я в хорошем. Мы никогда не бываем в одинаковом месте в одинаковое время. Ну, стоит ли так жить? Я смогла бы жить и одна.

Изольда Изоляция: Но мне так одиноко…

Персонажи все время перемещаются из одной крайности в другую — от пуританства к гедонизму, от чувства превосходства к ощущению неполноценности, от подлинной веры к глубоким сомнениям. Эго пародирует наше подлинное «Я»: оно представляет нас миру либо крутыми парнями, либо законченными тупицами, нежными и ласковыми, как щенки, или отчужденными, как койоты, напористыми и агрессивными или отстраненными и равнодушными. Нас неистово раскачивает туда-сюда между этими комическими версиями себя самих, между этим спектаклем и тем, что истинно. Неудивительно, что мы так часто чувствуем себя не в своей тарелке, приниженными или неверно представленными в метаморфозах нашего Эго.

Что нам действительно нужно и что мы хотим, так это не следовать чужим указаниям, а самим управлять нашей жизнью для достижения целей, которые нас полностью бы удовлетворяли бы. Упражнения вместе с персонажами в размывании и рассеивании силы Эго — после переживания телесной свободы, сердечных чувств и спокойной живости ума — позволяют нам увидеть контуры и содержание нашего Эго и застывшие формы, в которые рядятся наши бессознательные мысли. Нам следует культивировать внутри себя зону покоя, постоянного свидетеля, душу внимания и намерения, которая отличается от эфемерных и мелочных сюжетов Эго. Каждый из нас наблюдает и как наблюдатели мы, несомненно, имеем право выбирать, кем нам быть.

Церемониал души

Предъявить человеку его тень — значит показать ему его свет.

Карл Юнг

Та жесткость, с которой Эго повелевает психикой, уходит корнями в наше бессознательное, в отсутствие понимания нами его врожденных свойств. Когда Эго предстает перед нами во всей его красе, мы можем либо использовать его персонажи, либо подчиниться их власти. Наше «Я» должно заправлять нашей жизнью. Наш потенциал, наше видение, наша история гораздо масштабнее, чем те телевизионные шоу, в которые помещает нас Эго. Пришло время обратиться к актерским качествам души, к нашей способности быть самим собой и одновременно наблюдать за собой.

Душа — это святой актер[4], подлинное и целостное «Я» в действии. Задача просветленной жизни не в том, чтобы достичь покоя в монастырском одиночестве, а в том, чтобы утвердить свое подлинное «Я» в повседневном существовании. Нам следует стать актерами в театре ежедневных представлений, ясно осознающими все свои действия. Актерами, которые в дыхании, в движениях, в прикосновении распознают препятствия, блокирующие наши инстинктивные реакции. Цель здесь — освобождение и спонтанность, физическая, эмоциональная и ментальная, чтобы полностью соответствовать данному моменту и присутствовать в нем. Такой актер должен быть танцором, поэтом, певцом, все выражающим в одном жесте, интонации и мысли, с легкостью и непринужденностью отдающимся каждому мгновению, каждой меняющейся сцене.

Церемониал души — это создание обновленного «Я», постоянно меняющегося, но устойчивого, которое может играть любую роль, занимать любую позицию, полностью сохраняя при этом осознанный контроль. В этом различие между душой и Эго. Душа выступает в роли «Я» примерно так же, как превосходный сценический актер играет свой персонаж — с отстраненностью и в то же время с полной вовлеченностью.

Персонажи Эго необходимы для выполнения ежедневных житейских обязанностей. Нам приходится примерять разные маски, разные роли. Самое важное здесь — не потеряться в Эго-ролях, не идентифицироваться с ними, а входить в них и сбрасывать, когда это необходимо и уместно, даже ради смеха или удовольствия. Большая часть социальных контактов происходит на уровне Эго, и мы должны играть ту или иную роль. Нам приходится играть в эту игру, чтобы добиться признания, но, чтобы не потерять свою душу, мы должны помнить, что это всего лишь игра, и выбирать, когда и как в нее играть.

Святой актер видит разнообразные персонажи, а затем использует их в театре жизни. Он адвокат по уголовным делам, который сознательно входит в образ Остапа Оскорбленного, Стеллу Стрелка и Ивана Звезду, чтобы выиграть дело. Или любовник, который предается удовольствиям с Катей Сказкой, не утопая при этом в ее сентиментальности и привязанностях. Или художница, которая использует Жюли Жюри для оценки своей работы, но не для разгрома ее в пух и прах. Это я, использующая Питера Плана для подготовки своих семинаров, если только я не беру его с собой. С практикой и отстраненностью к вам придет умение находить подходящее время и место, чтобы у каждого Эго-персонажа был свой час на сцене.

Как только вы действительно погрузитесь в эту работу с персонажами, вы начнете видеть свою душу. Это именно та ваша часть, которая танцевала, пела и описывала свой путь в этой книге, а потом полностью расцвела в этой главе.

Вам, святому актеру, нужно вдохновение. Это процесс исцеления, собирание сил, соединение энергии в динамической гармонии. Непросто повернуть вспять процесс нормального функционирования и освободить вашу душу, чтобы направлять ваше Эго. Для этого необходим воин. Карлос Кастанеда в книге «Огонь изнутри» пишет: «Воин ориентирован на себя не с целью самолюбования, а для тотального и постоянного исследования своего Я». Воин привержен духовному пути, пути, очерченному величайшими мифами и религиозными традициями, указывающему направление к точке покоя, являющейся осью любого подлинного движения.

Эго реагирует. Душа отвечает. Душа отвечает невинностью, любовью, покоем, смирением, правдой, мужеством, беспристрастностью, невозмутимостью, умеренностью и целостностью. Наши подлинные жизненные роли — это не крошечные части Эго-мелодрамы, а архетипы души: наше самое существенное, необходимое призвание — быть танцором, певцом, поэтом, актером и целителем. Душа предъявляет эти качества в творческом взаимодействии с собой, другими и миром. И открывает дорогу к жизни, основанной на духе.

Психика в движении исцеляет себя

Глава 5

Воплощение духа

Сила исцеления

По сути, экстаз означает выход за пределы самого себя, за границы того, о чем ты думаешь, что знаешь и считаешь возможным. Экстатическое состояние — это беглый взгляд в бесконечность.

Марго Ананд Искусство ежедневного восторга

Пятая задача — воплощение духа, способность ощутить силу исцеления. Исцеления, приводящего к целостности «Я» и всего того, что входит в «Я»: человеческого тела, сердца, ума, души и духа.

Когда наш дух пребывает в спячке и остается неактивированным, погребенным внутри нас как чистый потенциал, мы продолжаем функционировать на уровне инерции; когда наш дух заполняет нас и выходит за пределы, мы ощущаем экстаз. Освобождение духа означает возможность продвинуться от инерции к вдохновению через этапы подражания, интуиции и воображения. По сути, дорога танца — это постоянное, всегда новое путешествие от инерции к экстазу. По мере того как наша жизнь все больше и больше наполняется духом, мы все ближе и ближе приближаемся к уровню экстаза. Экстаз превращается в наше естественное состояние: полное энергии, внимательное, спокойное внутри, гибкое снаружи, радостное по ту сторону радости. Если жизненные циклы отображают наше внешнее путешествие от рождения до смерти, то духовные слои рисуют карту нашего внутреннего путешествия от смерти до перерождения, от существования в состоянии сомнамбулизма до абсолютного пробуждения.

Наши тело, сердце и ум по отдельности или все то, что мы называем душой, выделяют нас среди всех других живых существ. Наш дух — это то измерение, которое соединяет нас с целым. Наш дух — это наша доля в той энергии, которая «приводит в движение солнце и другие звезды», которая заряжает все движением и активностью. Как показали Гэри Зукав в книге «Танцующие мастера Ву-Ли», Фритьоф Капра в «Дао физики» и некоторые другие ученые, все во Вселенной вплоть до самого «неодушевленного» объекта, в сущности, состоит из движения и пространства.

Все чаще мировоззрение, складывающееся на основе передовых открытий в физике, химии и астрономии, находит параллели с такими традициями, как буддизм, который по своей сути является эзотерическим центром всех величайших традиций мира. Мы обнаруживаем, что чем глубже мы исследуем проблему сотворения мира, тем больше мы сталкиваемся с тайной нематериального, несотворенной энергии и бесконечности. Одним словом, духа. Согласно учению хасидских мастеров, искра бесконечного, заряжающая энергией каждого, порождается одним и тем же первичным источником. Нам не следует интерпретировать этот источник теистически, легче представить его как вселенскую энергию, которая в той или иной степени присутствует во всех и во всем. Поэтому освобождение духа означает раздувание этой искры бесконечности в всепоглощающий огонь, направляющий первичное в настоящее, воплощающий бесконечное в наших конечных жизнях. И неожиданно, с этой точки зрения, все экстатические высказывания мистиков начинают приобретать смысл.

Однажды в последние годы своей не очень продолжительной жизни монах-траппист Томас Мертон до безумия влюбился в женщину, которая ухаживала за ним, пока он находился в больнице. Эта любовь подорвала все монашеские устои, но Мертон в то время был открыт новым ощущениям, политике, мыслям и любви, которая выходила за рамки условностей. И все же ему было необходимо разрешить конфликт между своими религиозными обетами и возникающим желанием. Когда он спросил бывшего послушника, что ему делать, то этот человек, вернувшийся в Никарагуа, чтобы стать политически активным священником и известным поэтом, ответил: «Следуй экстазу».

Конечно, здесь необходимо понять, где находится истинный экстаз и как ему следовать. Потому что экстаз — это не просто влюбленность, приятное возбуждение, какой-то кратковременный кайф, который возникает от принятия наркотиков, эфемерное удовольствие и т. д. Все эти вещи — лишь намеки на экстаз или даже его имитации. Скорее под экстазом следует понимать состояние наполненности жизнью.

Путь к экстазу пролегает через пять пластов сознания, пять уровней, через которые наиболее естественно перетекает энергия от уровня чисто физического существования до уровня реализации наивысшего духовного потенциала. Эти пласты дают нам прекрасный ракурс, с помощью которого мы можем познать себя, увидеть наши отношения, нашу личную историю, организации, в которые мы вовлечены, превратности ежедневного существования и др.

Первый пласт — инерция, уровень абсолютной «бессознательности» и отсутствия движения. Многие люди «живут» и умирают, держась за всю свою энергию, никогда не позволяя ничему двигаться, не исследуя ни себя, ни свой потенциал. Это испуганное, пассивное, растительное состояние жертвы, мелкой сошки.

Есть способ вырваться из этого статического состояния. Рано или поздно какой-то вид деятельности или человек захватывает наше внимание, являя собой пример более интересной, более желанной для нас перспективы, и нас переносит на уровень имитации. Мы вступаем в религиозный орден, поступаем на юридический факультет, начинаем учиться танцам, следуем за гуру, берем себе наставника. Подражание другому человеку, следование за внешней формой позволяет нам продвинуться от инерции к бодрящему движению.

Однако подражание имеет очевидные недостатки. Мы не можем выразить свое целостное, подлинное «Я», тупо следуя за другим человеком или подчиняясь набору внешних наставлений и идей. Когда ограничения и заезженность подражания начинают сковывать нашу потребность показать свой собственный голос, свой стиль, свой способ поведения, нам следует ринуться навстречу интуиции — отважиться выйти за пределы безопасных, детских моделей следования за другими и прочувствовать свой собственный путь к хаосу личного творчества.

Чтобы доказать свою истинную плодотворность, интуиция, в конечном итоге, должна будет от неразберихи творческой анархии перейти к упорядоченному творчеству, к тому, что Нортроп Фрай называет «выкристаллизовавшимся воображением». Следующий пласт сознания, образное творчество, приводит нас к экспрессивной форме, но теперь это присущая только нам, уникальная форма. Воображение соединяет нашу физическую, эмоциональную и умственную энергию в динамическую гармонию, примиряющую спонтанную и организованную выразительность. Наполненная богатым воображением жизнь означает способность действовать творчески и без привязки к любой возникающей ситуации. Именно на уровне воображения мы понимаем жизнь как театр, а нашу личность или Эго — как просто серию ролей, которые мы исполняем. Постепенно мы становимся сознательными режиссерами для этих персонажей, свободно и целенаправленно разыгрывая разнообразные жизненные эпизоды.

За воображением находится уровень вдохновения, в котором мы выходим за границы сознательного усилия и начинаем планировать и действовать из нашего духовного центра, используя спонтанное творчество. Мы живем на уровне вдохновения и экстаза — наше движение, пение, литературное творчество, исполнение — все наше обучение и наши открытия рождаются в нас без усилий и без сознательного контроля.

Легче всего увидеть эти пять уровней сознания на примере человека искусства. Представьте себе стадии развития виртуозного скрипача. Он начинает с нуля (обычно маленьким ребенком), у него нет ничего, кроме потенциала — его руки, сердце и ум совершенно не способны создавать музыку с помощью инструмента. Затем, возможно, он слышит игру какого-то потрясающего скрипача, она его трогает, и он хочет попытаться научиться. Он находит учителя, слушает игру великих исполнителей и, в конечном счете, после продолжительного периода учебы овладевает умением исполнять классический репертуар правильно и точно. Затем он начинает искать свой собственный уникальный стиль, свою особую выразительность; он может порвать с учителем, отказаться от общепринятых исполнительских традиций, нарушить правила или, что менее разрушительно, но более последовательно, просто создавать свой особый музыкальный стиль. И когда он соединит воедино эти интуитивные поиски с оценками музыкальных критиков или с исполнительскими возможностями оркестра, то сможет внести свой особый творческий вклад в музыкальный опыт человечества. И если он одарен Богом, то тогда все чаще и чаще весь процесс музыкального производства будет отходить на второй план — техника, ноты, дирижеры, студии, аудитории — и только сама игра станет для него самым главным.

Однако путешествие от инерции к экстазу доступно не только художественным гениям. Это неотъемлемое право каждого из нас. Кстати, читая эту книгу, вы уже начали продвигаться по дороге танца от инерции к экстазу. На этом пути, ведущем к вашему целостному, истинному «Я», ритмы — это ваши инструменты, ваши основные чувства — ваши союзники, жизненные циклы — средства передвижения, стадии полового развития — ваша движущая сила, а работа с персонажами — ваши роли и сценарии.

Инерция

Итак, первый уровень сознания — инерция. Это уровень обездвиженности, уровень, на котором ваша энергия — на танцевальном полу или в вашей психике — просто застряла.

Все испытывают инерцию. Это заторможенное, полусонное состояние, которое вы ощущаете, например, когда просыпаетесь утром. Или когда возвращаетесь на работу после отпуска. Или когда чувствуете кратковременную неуверенность в отношении чего-то или кого-то. Это состояние унылого бездействия, когда вас глубоко разочаровали, или оцепенелого ступора, когда приходится день за днем делать одно и то же. Одурманивающая пассивность перед телевизором. Унылое оцепенение при принятии наркотиков, злоупотреблении алкоголем. Моральная и интеллектуальная лень примитивного выживания.

Вопрос здесь только один: выбираете ли вы жизнь по инерции или проходите дальше и погружаетесь в жизненный поток — день за днем, год за годом, цикл за циклом. Инерция соблазнительна. Она имеет сходство с экстазом, который мы ищем и который испытывали в утробе матери. Она естественна, не требует усилий и легко ко всему приспособляется. Но мы созданы для того, чтобы двигаться, достигать, расти, меняться, создавать, а подлинный рай экстаза можно найти не в бездействии, а в действии, которое настолько поглощает вас, что теряется ощущение работы. Очень быстро фальшивый экстаз постоянного бездельничанья, потакания своим желаниям и пассивности приводит к саморазрушительным последствиям в виде потери энергии.

Любому, кто занимается бегом или аэробикой, знакомо желание вырваться из плена инерции. Всегда найдется оправдание для того, чтобы не бегать и не делать упражнения. И даже когда вы к ним приступаете, сначала появляются ощущения ужасной тяжести, неудобства, отсутствия смысла, бесполезного самонаказания. Вы начинаете подозревать, что всегда были правы, думая, что все эти бегуны и любители ритмичных упражнений просто эгоистичные мазохисты. Однако постепенно физические упражнения начинают ощущаться как все более и более естественная деятельность, как то, для чего и было предназначено наше тело. В итоге вы добавляете все больше выразительности и творчества при исследовании возможностей вашего тела и испытываете все более длительную чисто физическую радость, когда бег и упражнения уже не требуют сознательного усилия, а становятся естественным образом жизни, как у оленя или гепарда, которые грациозно пробегают по многу километров в день.

К инерции можно прибегнуть как к временному прибежищу от жизненных трудностей, но лишь для начала. Как только вы ощутите на себе ее тиски, вы сможете противостоять ей посредством движения и оживить ваше существование энергией перемен. Вы можете призвать своего внутреннего танцора, ту вашу часть, которая инстинктивно знает, как исследовать весь спектр телесных ритмов. Тело создано для движения, и самый простой способ выйти из инерции — начать двигаться. Потянитесь, согнитесь, покрутитесь, подвигайтесь под музыку и без нее, в одиночестве или с другими. Самый простой способ — просто расслабиться в потоке движения, и это постепенно вовлечет тело и в другие ритмы. Танец всегда доступен независимо от того, где вы находитесь, и готов разбудить в вас энергию движения.

Если вы живете в инерции — Гурждиев называл ее «бодрствующим сном» — и для вас, как и для большинства других, она является основным энергетическим уровнем, то ваша реальность предстает как система бесспорных убеждений и замороженных отношений, служащих защитой от перемен. Вы боитесь, движения и перемен, так как они могут принести боль и разрушение. Кажется, что сохранение статус-кво гарантирует вам полную безопасность. На самом же деле, придя на танец жизни, вы стоите у стенки, отказывая каждому предложению подвигаться, боясь неизвестности или не желая глупо выглядеть, — вы даже не делаете усилия. Но эта заторможенность — непроницаемость для всего, особенно для сигналов вашего тела, которое становится хранилищем всех ваших подавленных чувств, мыслей и действий, — съедает всю физическую, эмоциональную и умственную энергию. И вы неспособны использовать вашу энергию как-то по-новому, демонстрируя одни и те же модели поведения и постепенное угасание тела и духа. Поскольку вы не решаетесь вдыхать жизнь полной грудью, приток вашей жизненной энергии очень ограничен.

По сути, инерция — это уровень бессознательного бытия, дом жертвы, место, где жизнь просто присутствует в вас, и вы не осознаете своей ответственности за создание собственной реальности. Это уровень беременной женщины, рассеянно курящей одну сигарету за другой; рабочего мачо, одуряющего себя каждый вечер, накачивая брюшной пресс; влиятельного начальника, женатого на своей работе и оценивающего все и всех, включая себя самого, стандартами компании; или актера, которому нечего сказать без сценария.

Пребывая в инерции, мы хотим, чтобы наша жизнь и друзья были стабильными, предсказуемыми, однородными. Гораздо легче управлять ситуацией, когда вокруг ничего не меняется, все знакомо и потому безопасно. Мы годами терпим несчастливый брак, нелюбимую работу или тягостную ситуацию вместо того, чтобы рискнуть попробовать неизвестное, решиться на приключение, испытать боль, отважившись двинуться вперед. На самом деле все наши «приключения» запланированы и заранее упакованы, безвредны и, в конечном итоге, не приносят удовлетворения: мы покупаем круизы, машины, пиво, фильмы, чтобы реализовать наши неосуществленные стремления к истинной новизне и подлинному переживанию.

Часто мы оглядываемся и видим, что даже наши дети ограничивают себя привычными действиями и планами, которые не дают им продохнуть, тормозят их развитие и спонтанность и задувают искры, которые горели в них, когда они впервые пришли в этот мир. Нам горько наблюдать, как их затягивает в порочный круг унижения, обиды и изоляции. Или лести, меланхолии, или чувства собственной важности. Мы слишком хорошо знаем эти танцы. Мы разучивали с ними эти па. Мы поощряем эти модели поведения вместо того, чтобы признать боль наших детей и научить их не пасовать перед проблемами, в преодолении которых заложен их личностный рост. Поскольку в нас нет отваги воинов, мы не можем придать своим детям внутренней силы, недостаток которой они ощущают на протяжении всей своей жизни. Их слабость, трусость и компромиссы мы воспринимаем как потерю того молодого, свежего и полного обещаний, что оставалось еще в нас самих.

Вот, что обычно шепчет нам на ухо инерция: «Не раскачивай лодку. Ты совершаешь большую ошибку. Не веди себя импульсивно. Надо все планировать заранее. Будь острожен. Подготовься. Подумай о своей семье. Подумай о своих друзьях. Если ты все-таки сделаешь это… Не сжигай за собой мосты. Ты будешь раскаиваться. Ты еще пожалеешь».

Имитация

Имитация может показаться незначительным достижением, робким предприятием, но она является необходимым первым шагом в попытке убежать от тисков инерции. Это уровень психического развития, на котором вы стремитесь к чему-то большему в жизни и начинаете обращать внимание на свой собственный рост. Даже если это всего лишь восхищение чьими-то танцевальными движениями, интерес к книге, лекции, фильму или жажда чего-то неопределенного, чего-то маячащего впереди, то само это стремление уже выводит вас на дорогу открытий и приключений. Вы позволяете чему-то случаться, вы начинаете двигаться по направлению к жизни. Жизнь бездельника и лежебоки, наполненная условностями, чем-то ожидаемым и простым, — теперь уже история. Вы встали на собственный путь.

Неважно, какую форму примет ваше развитие. Это может быть физическая или умственная деятельность, например, аэробика или философия. Это может быть исцеление или удовольствие, терапия или танец. Она может быть авторитарной или демократической, армия или загородный клуб. Жесткой или свободной, балет или бег трусцой. Индивидуальной или коллективной, йога или дзэн. Она может быть художественной, религиозной, образовательной или политической. Вы можете пребывать в одной форме или совмещать несколько. Может быть, вы придете к тому, что будете носить рубашку с крокодилом, перо в волосах или вообще подстрижетесь наголо. Это не важно. Все формы функциональны. Они всего лишь средства для перехода к сущности, возможность научиться уступать. Имитация — крайне необходимая часть вашего пути, способ учиться, катализатор перемен. Она постепенно выталкивает вас из инерции, предлагая четкую картину того, что от вас ждут, а также конкретный способ реализации этих ожиданий. Независимо от того, являетесь ли вы санньясином, партнером по фигурному катанию, будущим американским фермером или стареющим семинаристом, следование за учителем через проверенный набор шагов продвигает вас в направлении к духовному освобождению.

Очень важно не застрять на этапе имитации, поверив в то, что хорошо проторенная дорога и следование правилам и есть конечная цель духовного развития. Часто приверженность духовному идеалу требует безусловного соблюдения правил, полного подчинения мастеру, принятия определенного образа жизни. Но имитация — это ранний этап духовного роста, первые шаги выхода из инерции. Подобно тому как в детстве мы учимся коммуницировать с другими людьми, так и на уровне имитации мы выходим за пределы себя и своей пассивности, чтобы обрести учителей и увидеть новые пути активизации и реализации своего потенциала.

Не все духовные пути равнозначны. Самые широкие — те, что задействуют всю вашу самость, а не только ее часть или какое-то одно ваше измерение и обеспечивают условия для вашего роста, а не просто предлагают вам картину пути. При этом не все пути подходят разным людям. Отказ от мяса — это подлинная духовная практика, но только если вы не эскимос, которому мясо нужно для физического выживания. Некоторые пути наполнены жизненной силой, это питающий и неистощимый источник; другие тесно связаны с Эго, видением и харизмой своих создателей, а третьи превратились в высохшую оболочку, удерживаемую в неизменном состоянии робкими и слабодушными учениками, превратившими живое и чуткое учение своего основателя в герметично запертую систему, которые не смеют, а часто и не могут адаптировать это учение к современным условиям. Какую бы дорогу вы ни выбрали, она станет частью вашего собственного танцевального пути только в том случае, если вы не сделаете ее конечным пунктом вашего духовного развития.

Полная идентификация с каким-то одним специфическим путем — это не духовная свобода, но заточение. Вы не сможете выйти за его пределы. Вы превращаете учителя в Бога, его учение становится для вас абсолютной истиной, и вы приходите к тому состоянию, когда теряется способность видеть ценность и важность чего-либо еще. Как замечает Дорис Лессинг, учение превращается в «тюрьму, которую мы сами себе выбираем». И многие из нас просто переходят из одной тюрьмы в другую — и каждая новая становится невыносимой, — не видя, что мы просто замыкаем себя в узкие рамки абсолютизации того или иного пути. Конкретная система может поглотить вашу личность: вы начинаете одеваться, говорить и действовать как ее харизматический лидер; вы едите, пьете и спите, как повелевает система. Вместо того, чтобы стать дорогой к чему-то новому, она ведет в тупик. Вместо того чтобы сделать вашу уникальную жизнь совершенней, она становится образом жизни, к которому вы приспосабливаете свое уникальное «Я».

Так легко принять форму, вместо того чтобы использовать ее. Если вас спрашивают, кто вы, а вы отвечаете: «Я редактор», «Я юрист», «Я бегун», «Я фотограф», то этим вы уже функционально ограничили свое «Я», свое бытие определенной ролью, определенной деятельностью. Или, например, если вы говорите: «Я сайентолог», «Я католик» или «Я вегетарианец», то сразу же сужаете ваш потенциал до какой-то ограниченной, хотя и значимой, перспективы.

На танцевальном пути уровень имитации существует для того, чтобы спровоцировать перемены. Имитация начинает выводить нас из состояния инерции. Когда мы сначала следуем за чьими-то движениями, нас уговаривают, тормошат и соблазняют выйти из застоя с помощью видения возможности или идеала, созвучных нашим сокровенным стремлениям. Здесь нас подстерегает опасность того, что сам по себе путь — право, йога, танец, религия — становятся своего рода институализированной инерцией, в которую вы попадаете как в ловушку. Вы можете воспринимать систему как учение, в котором есть ответы на все вопросы, которое удовлетворяет всем вашим потребностям, полностью определяет ценность и смысл вашей жизни и раз и навсегда снимает вопрос о том, кто вы такой. Однако любой путь, не ведущий вас по грани, не побуждающий вас двигаться, расти и меняться, — это на самом деле не путь, а западня. Ваше высвобождение от инерции кратковременно, а ваш личностный рост умрет в самом начале пути, даже если вам кажется, что вы живете совершенно захватывающей жизнью.

Достижение безопасности — это заветная цель всякого Эго. Путь, предназначенный для того, чтобы быть катализатором роста, может быстро превратиться в прикрытие для инерции. Идеалистически настроенная послушница, стремящаяся посвятить себя достойному делу и духовному расцвету, вскоре принимает на себя роль блюдущей правила незаметной помощницы настоятельницы; полный энтузиазма ученик превращается в полное подобие своего мастера, без стиля, идей и своей собственной идентичности; многообещающая балерина учится делать все па, учится тому, как выглядеть, как соответствовать эстетическим запросам своего властного учителя; бунтующая студентка факультета права выражает подобострастие перед циничной мудростью старших и становится «реалистом» по отношению к правовой системе и поощрениям для тех, кто играет по правилам. Если у вас нет уверенности в себе, нет понимания собственных интересов, то вы можете бессознательно заполнить этот пробел, вступив в организацию или поддавшись соблазну какого-нибудь учения. Если вы не знаете, как устанавливать связь с обществом и Вселенной, если вы не можете найти своего места, тогда какая-то система, группа или карьера дают вам четкий и готовый ответ.

Организации озабочены определением нашей идентичности, нашей роли, нашего места в структуре вещей. Но психические травмы неразвитых инстинктов не исцеляются путем погружения в системы, которые освобождают нас от борьбы с ними.

Я всегда знаю, что нахожусь в режиме имитации, когда слышу в моей голове голос неловкости и смущения: делаю ли я это правильно? Они смотрят на меня? Почему они смотрят на меня? Сдается мне, что они смеются надо мной… Они знают. Что знают? Знают что-то, чего я не знаю. Чувствую себя таким ничтожеством. В порядке ли у меня прическа? Ну и как я должна танцевать под эту музыку?

Или я думаю о человеке, который копирует меня. Повторяет мой стиль. Носит мое выражение на своем лице. Заимствует мои идеи. Примеряет мои ритмы. Облекает себя в мои слова. Я беспокоюсь об этом, потому что это — дело моих рук.

Вскоре после того как я перестала преподавать в Арике, чтобы снова обрести свой путь, я проводила свой первый большой семинар в Техасе. Я находилась под таким глубоким влиянием и впечатлением от Оскара Ичазо и от обучения технике Арика, что постоянно повторяла: «Как говорит Оскар…» — или: «Подход Арики заключается в…». Первый день прошел не очень хорошо, и человек, который пригласил меня провести семинары, отвел меня в сторону и сказал: «Послушай, я пригласил тебя сюда не для того, чтобы услышать о чьем-то учении. Мы хотим услышать, чему можешь научить нас ты». Как это ни парадоксально, меня заставили стать свободной, чтобы обучать своему методу, и оставшаяся часть семинара была неизменно наполнена спонтанностью, импровизацией и прошла прекрасно. Это была необходимая встряска, которая с того времени раз и навсегда вытолкнула меня из режима имитации в преподавании. С тех пор я хотя и применяла в своей работе то, чему я научилась у своих учителей, но при этом изобретала свежий, оригинальный подход, который могла использовать с полной уверенностью в его совершенстве и аутентичности.

Ошо в одном из своих ранних выступлений рассказал следующую историю: Гурджиев всегда говорил, что вы не можете стать человеком до тех пор, пока не перестанете быть обезьяной, и он был прав. Кто-то спросил его: «Какая самая основная отличительная черта обезьяны?». Он ответил: «Копирование, подражание. Вы имитируете, вы просто смотрите вокруг и следуете, а следуя, вы становитесь фальшивыми. Вы видите походку некоего человека и пытаетесь ходить точно так же; кто-то одет в определенное платье, и вам хочется такое же. Вы никогда не интересуетесь тем, что же нужно именно вам. А если бы вы поняли свои потребности, жизнь стала бы для вас блаженным существованием, потому что потребностей не так много. Подражание толкает вас на путь, который в конце концов ведет в никуда. Как вы можете расцвести, если вы подражаете? Вы видите музыканта и хотите быть музыкантом; вы видите актера и хотите быть актером. Вы хотите быть всем, кроме самого себя, а это — именно то, кем вы и можете быть, и никем еще».

Интуиция

Каково это, каково,

Быть всегда наедине с собой,

Не зная, где отчий дом,

Быть неизвестным никому скитальцем?

Боб Дилан «Подобно скитальцу»

Подражание в лучшем случае предоставляет ограниченные возможности для саморазвития, потому что установленные другими модели поведения сделаны не по вашему заказу, а вы должны двигаться и изменяться, чтобы расти. Эти модели содержат правила, традиции и процедуры, которые остаются постоянными и сопротивляются переменам. Неизбежно наступает время, когда вы понимаете, что взяли на уровне имитации все, что могли, и должны двигаться дальше. Существуют разные варианты. Вы можете остаться на выбранном пути, но сделать его действительно своим и придать ему такую форму, которая соответствовала бы динамике вашей жизни. (Томас Мертон оставался монахом-траппистом последние двадцать пять лет своей жизни, но его сочинения и деятельность показывают произошедшие с ним огромные перемены и признаки духовного роста.) Или вы можете оставить один путь и выбрать другой, более соответствующий вашему потенциалу, и подстроить этот новый путь персонально под себя. Или вы можете отбросить иллюзии и признать тот факт, что можете продвинуться только до определенного предела, оставаясь в тени кого-то еще. На какой-то стадии мы все глубоко внутри себя понимаем, что не становимся теми, кем мы действительно хотим быть, и начинаем тосковать по тому, чего у нас нет — прочной и глубокой связи с изначальным, творческим «Я».

Именно в этой тоске по бульшему, в стремлении к целостности душа наша раскрывается и внутри нас рождается воин. Именно через отказ от иллюзий, их полное развенчание, мы буквально прорываемся на путь духа. Теперь вы можете продолжать путешествие в одиночку, вдохновленные прошлыми учителями и новыми наставниками, которых вы обязательно встретите на пути, или можете составить компанию учителю, который будет поддерживать ваше движение без барьеров и ограничений, накладываемых фиксированным методом.

Именно разрушая иллюзии, вы получаете возможность продолжить движение. Пока вы поддаетесь разочарованию, тот замкнутый мир, который содержал «правду» или был «путем», или со всей определенностью отвечал на вопрос «кто я такой?», исчезает, как детская фантазия. Это переживание опустошает и одновременно захватывает. Ваш мир, ваша реальность, ваш собственный образ, ваша идентичность — все вдруг распадается на части, но при этом открывается целый мир новых возможностей. Вы бредете в темноте — это пугает и воодушевляет, устрашает и очаровывает. Вы замечаете возможности, которые вы игнорировали или отрицали, чтобы подражать кому-то. Вы видите, что загнали себя в прокрустово ложе, а теперь выросли из него или хотите вырасти. Внезапно все подавленные ранее чувства, мысли и жесты устремляются наружу и просятся танцевать. Вы приступаете к рискованному переходу от бессознательного и самосознания, сферы личности, к территории души и духа. Подобно Одиссею, вы рискуете быть затянутым в водоворот хаоса, чтобы никогда уже не найти дорогу к дому, к вашему подлинному «Я». Угроза распада вполне реальна. Я знаю бывших иезуитов, в разочаровании проживающих оставшуюся часть своей жизни, потому что ничто им не кажется таким всеобщим, гарантированным, стоящим, всепоглощающим и восхитительным, как их жизнь в «Обществе Иисуса», в которую они больше не верили и которая их больше не удовлетворяла.

Но в каждой из этих задач всегда существует срединная, переломная точка, когда что-то нарушается. В ритмах стаккато уступает хаосу, разрушителю формы. В чувствах, когда мы погружаемся в печаль, мы позволяем разрушиться нашим привязанностям. В циклах жизни отрочество и пубертатный период предполагают разрыв связей с родителями и системой воспитания и выход за границы безопасного и надежного мира детства. Работа с персонажами несет в себе разрушение иллюзий Эго.

Итак, мы находимся на третьем уровне сознания, на уровне интуиции, переходу на который предшествует развал строго упорядоченного мира имитации и четко определенного образа самого себя. Мы испытываем опустошение (но также и освобождение) от множества структур, понятий, догм и ролей. Для некоторых это переход происходит после хаотической свободы старших классов школы или колледжа. Или после окончания колледжа, когда исчезает безопасность пребывания в школе или надежность студенчества. Или после ухода из церкви, оставления ашрама, танцевальной труппы или работы. Это случается на войне. При разводе. При кризисе среднего возраста. Мы прорываемся через ограничения и деспотизм установленных норм.

Такой «отказ от членства» необходим для своего рода стирания личной истории, о чем говорит Кастанеда и другие учителя и что является существенным этапом на пути пробуждения внутреннего воина. Все шаманы испытывают мучительную инициацию, когда их жизнь, их психическое здоровье кажутся безвозвратно разрушенными. Это период психического хаоса, «темная ночь души» разрывает тиски причинно-обусловленной реальности и выносит учителя, шамана на новый уровень. Тот классический разрыв всех связей, который все шаманы переживают как часть своего развития, должен произойти и с нами, если мы, раненые целители, хотим продвинуться за пределы имитации к рождению духа. В этом процессе мы реализуем себя как раненые целители и преобразуем свое страдание в искусство.

Когда Ла Чунга вдохновила меня на то, чтобы отказаться от унылой попытки танцевать так, как танцуют другие, и отдаться страстному выражению самой себя на своем танцевальном пути, это стало для меня очень важным поворотным пунктом. Когда мое тело развалилось на части и я больше не могла танцевать, это был еще один поворотный момент в моей жизни. Именно тогда, обучая движению простых людей, я смогла открыть для себя магию пяти ритмов и бесконечное разнообразие видов экспрессивного движения. Обучение движению неизбежно привело меня к открытию нового метода импровизации и танцевального многообразия: танец момента, в моменте и для момента. Впоследствии я начала работать с людьми, предлагая им множество способов того, что их освобождало, что позволяло им продвинуться от инерции к экстазу. Мое развитие как преподавателя перемещалось от индивидуальных консультаций в направлении к театру.

На уровне интуиции все, в чем вы видели смысл и из чего черпали силу, дискредитируется, рассыпается в прах, и в конце концов вы остаетесь наедине с собой. Однажды один профессор сказал мне, что самая важная часть в обучении, это те знания, которые останутся, когда вас лишат всех книг и записей. По аналогии с этим, когда ваш мир разваливается на части и вы остаетесь наедине с самим с собой, вы вынуждены открывать, кто вы есть и что вы собой представляете, уже не опираясь больше на все те понятия, ожидания, точки зрения и идеализированные образы, которые предлагает вам какой-то учитель или система.

Это тяжелое, бурное время. Оно болезненно переживается не только вами самими, но теми, кто вас окружает. Некоторые теряются, застряв между пространствами формы и содержания, Эго и сущности, личности и души. Но если вы уступите хаосу этого уровня сознания и отпустите энергию, которая так долго хранилась взаперти, то вы приблизитесь к вашей истинной сущности — той, которую вы погребли на уровнях инерции и имитации. Освободившись, вы сможете уделить внимание своему подлинному «Я», слышать и видеть то, что было скрыто под маской.

Именно тогда расчет уступает место интуиции. Освободившись от определенности, вы ищите понимания. Перестав постоянно сверяться с какой-то системой, учителем или профессией, вы отважно погружаетесь вовнутрь, чтобы найти источник своей собственной силы. Теперь вы открыты сообщениям, поступающим из самых глубин, сообщениям, которые адресованы вам и только вам. Вы вольны делать с ними что угодно — принимать в расчет, исследовать, выражать их вовне, потому что вы уже больше не связаны представлениями, установками, привычками, догмами, теориями и предрассудками других. Неудивительно, что так много великих авторов (например, Джеймс Джойс и Джеймс Болдуин) были эмигрантами, посвященными, смотрящими внутрь себя как бы со стороны и предлагающими новое видение.

Интуиция — это знание без обдумывания. Она не использует анализ, сравнение, суждение, дедукцию или логику. Хотя расчетливое мышление, несомненно, полезно и необходимо во многих сферах нашей жизни, очень важно ценить и развивать интуицию. Интуиция — это не просто важный период в нашем духовном развитии, она необходимая составляющая каждого дня.

Самый простой способ развить наши интуитивные способности — это упражнять их. В следующий раз, когда вы встретите незнакомца, проследите ваше интуитивное, идущее изнутри чувство к этому человеку, возникшее сразу же, как только вы увидите его. Запишите свою реакцию. Затем, в ходе ваших взаимоотношений с этим человеком, посмотрите, насколько точно сработала ваша интуиция. Часто инстинктивное впечатление является истинным. Наш расчетливый ум подключается позднее, взвешивая все за и против, собирая доказательства и т. д. Следите также за вашими догадками в отношении мест, ситуаций, работы, приглашений и т. д. Научитесь уважать ваши инстинкты, вашу первую реакцию и позвольте интуиции существовать и развиваться в вашей жизни. Она не только обогащает жизнь, но и является вполне практичной вещью. Ужаснее всего я была обманута человеком, которому я не поверила с самого начала. Но поскольку я думала, что он мне нужен, я позволила этой мысли отодвинуть на задний план мою интуитивную проницательность, выполняющую охранные функции. Надо позволять нашим непосредственным инстинктивным реакциям развиваться в чувства и мысли, вместо того чтобы прерывать их на полпути предрассудками, практическими рассуждениями и т. п.

Поступать интуитивно стало для меня сейчас так привычно, что я часто удивляюсь, насколько необычным это кажется для других. Несколько лет тому назад мне нужно было выступить перед сотней бизнесменов на конференции, и мой муж спросил меня, что я собираюсь сказать целому залу умных и преуспевающих людей. Я ответила: «Я не знаю. Понятия не имею». Он был шокирован. «Ты сумасшедшая. Как ты можешь ставить себя в подобное положение?». Я никогда не думала об этом и даже и не знала, что сказать, но я ответила: «Между прыжком и приземлением — Бог».

Именно это я чувствую, и именно так я двигаюсь в мире. Я прыгаю! Иногда чувствуешь страх и неуверенность, но это позволяет мне сохранять ясность ума, энергию и находчивость.

Как только вы откроетесь своей интуиции, ваши интуитивные вспышки начнут порождать чувства, которые невозможно игнорировать. Однажды, живя на побережье в Нью-Джерси, я проснулась с непреодолимым предчувствием того, что в тот день должно случиться что-то ужасное. Я умоляла мужа не идти на работу и не пускать сына в школу, хотя они оба думали, что я вела себя совершенно иррационально и неразумно. День проходил, а океан хлестал волнами все яростнее, ударяя в защитную дамбу до тех пор, пока водяная стена не накрыла весь город. Мы сначала оставили свой таунхаус, затем машину, и пошли под ослепляющим снегом по колено в воде к местному автомату с газированной водой, пока армия и пожарные бригады эвакуировали город. Подобный интуитивный опыт случался со мной так часто, что теперь я всегда прислушиваюсь к своим инстинктам и сильным чувствам.

Интуиция является источником жизненной силы для моей работы. Я не изучала ее по книгам или с учителями. На самом деле я создала свою практику в ответ на все, что я изучала, но идя вопреки некоторым учениям и перерабатывая остальные так, чтобы извлечь для себя смысл. В самом начале моя работа была абсолютно спонтанна. Я создавала свою практику по мере продвижения вперед. Я чувствовала себя неловко только тогда, когда люди спрашивали меня, как я зарабатываю на жизнь. Тогда я критиковала себя за то, что у меня не было готового ответа. И все же, ободряемая восторженными откликами друзей и студентов, я продолжала придумывать упражнения, которые подходили бы конкретным людям, с которыми я работала, и ситуациям, в которых я оказывалась.

Такой абсолютно импровизационный стиль мог бы продолжаться вечность. Но однажды одна молодая женщина провозгласила меня своей наставницей. Я сказала: «Я не хочу быть вашей наставницей. Мне и самой трудно постичь все до конца». Но она настаивала. Она хотела, чтобы я обучала ее, чтобы она сама смогла учить тому, что я делала. Зная о том, что имитация являлась первым важным шагом на пути к духовному самопознанию, я не смогла отказать ее сердечному стремлению.

Сначала я без оглядки бросила ее в новые проблемные ситуации. Но все это было не очень ценно. Она вполне обоснованно хотела четко знать то, что я знала интуитивно. Ее поиск привел меня на следующий уровень в собственном развитии. Поэтому она явилась для меня таким же учителем, каким я была для нее. Ее потребности и вопросы побудили меня к тому, чтобы сделать квантовый скачок вперед. Она заставила меня определить основные темы моей работы, модели моей импровизации, истины, которыми я оперировала и логику моего безумия.

Я начала видеть, что у меня действительно была система, несмотря на ее текучесть и адаптивность, и что многие упражнения, точки зрения и эксперименты, которые я создавала и которые так причудливо отбрасывала, могут быть усовершенствованы и использованы другими. Поэтому целительной энергией моей практики можно поделиться с другими; учение не было привязано к моему присутствию и моей личности. Эта новая возможность захватила мое воображение, и я посвятила много лет совершенствованию метода творческого исцеления. Я его преподавала. Исполняла его. Всегда продвигая его на новую территорию, но в то же время конструируя твердое основание для убеждений, проверенных долгим опытом. Теперь я пишу о нем, чтобы поделиться со многими людьми той энергией и той дерзновенностью, которую несет в себе дорога танца.

Воображение

Только следуя уверенным направлениям своего интуитивного ума, вы найдете выход из глубины хаоса к уровню воображения. На другой стороне ситуации, когда все разваливается на части, находится процесс соединения в целое. Вы возвращаетесь к структуре, к системе, но теперь формой является ваше собственное создание, отражение вашей характерной идентичности, опыта, видения. Уверенность, оригинальность, энергия великих творческих людей, будь то Пикассо, Брандо, Элис Уокер или Робин Уильямс, происходит из их мужества и потребности выражать то, что они чувствовали, думали и делали способом, отражающим самобытность их «Я». Но ведь мы все призваны к тому, чтобы быть художниками своих жизней, внося тот характерный вклад, который можем внести только мы. Как мы восхищаемся великими актерами и исполнителями, мы так же должны и вдохновляться ими, вместо того чтобы испытывать перед ними благоговейный трепет, так как это происходит в нашем смотрящем телевизор обществе, которое с такой жадностью интересуется знаменитостями. Только подумайте, какое количество времени в современном обществе тратится на просмотр того, как живут другие: кажется, что наше общество захвачено зрелищным спортом, ток-шоу и журналами, наполненными сплетнями, «Стиль жизни богатых и знаменитых», лотерейными фантазиями и всяческими видами других инерционных наваждений. Воображение — это тот уровень, на котором вы становитесь знаменитостью в своей собственной пьесе, серьезно задумываясь о том, чтобы сделать что-то особенное в своей жизни.

Воображение — это та сила, которая сводит ваши физические, эмоциональные и умственные энергии в динамической гармонии, окрыляя вашу душу. Когда наполненная воображением жизнь богата и производительна, вы находитесь в непосредственном контакте с ритмами и посланиями вашего тела, сердца и ума. Вы уже больше не говорите «да», когда чувствуете «нет», и не действуете по методу «может быть». Вы делает свою жизнь искусством, а сияние творческого бытия привлекает других, тех, кто также хочет жить душой. У каждого есть способность к творческой целостности — и у сапожника, и у балерины. Вы просто должны понять, что не согласны ни на что иное, как только на то, чтобы быть абсолютно живыми — прийти, быть тем, кто вы есть, и поделиться своими дарами.

Именно на уровне воображения становится зрелым «Я» воина. Зачатое в имитации и рожденное в интуиции, ваше воинское «Я» теперь берет вашу жизнь в свои руки, и вы превращаетесь в бесстрастного наблюдателя за собственным процессом развития, отстраняясь от многообразных форм его выражения, направляя персонажей, которых вы разыгрываете в театре своей жизни. Как режиссер вы удаляете уставших и предсказуемых персонажей и отдаете большую часть себя тем, которые наполнены жизненной силой, значимы и необходимы. Вы идентифицируетесь с творческими архетипами «Я», составляющими вашу динамическую сущность — танцором, певцом, поэтом, актером и целителем — и разыгрываете их в разнообразных контекстах и проблемных ситуациях своей жизни. Жизнь в воображении означает все большее и большее продвижение через страх, гнев и печаль к радости как вашей основной эмоциональной частотности.

Воображение — это придание формы вашей интуиции. Игра с догадками и домыслами. Претворение в жизнь вашего ви́дения. Обогащение мира, внесение своей лепты. То, как вы одеваетесь, как готовите и едите, как вы обустраиваете свой дом, как вы говорите, пишите, думаете — все это обогащает ваш личный вклад. Именно это является вашей священной задачей — выразить ваше настоящее «Я» ярко и искренне, предложить миру ваш дар. Когда студенты говорят мне, что хотят танцевать как я, я отвечаю: «Отлично, тогда танцуйте как вы».

Воображение мобилизует наши природные таланты, то, что мы делаем естественно и хорошо. Для кого-то это бизнес, для других — преподавание, продюсирование, актерская игра, рисование, пение, садоводство, игра в спортивные игры или приготовление пищи. Неважно, какую форму примет ваше образное творчество. Важно то, что вы даете выражение вашим уникальным талантам и вашему творческому потенциалу, позволяя им проявляться в вашей внутренней и внешней жизни. Каждый день может быть особенным; каждый день предлагает возможность обогатить вашу жизнь и жизнь других. Кто-то однажды спросил индейца племени Уичоли, почему он каждый день надевал свой священный наряд. Он ответил в изумлении: «А почему бы нет? Каждый день мы можем быть как боги и исполнять священные обряды».

Наша личная судьба — это реализация наших уникальных талантов. То, к чему мы искренне стремимся, это то, что мы предназначены делать. На своем опыте я знаю, что когда люди соединяются со своей творческой энергией и действуют из нее, невозможное становится возможным, а неврозы становятся несущественными. Независимо от наших дарований на нас лежит ответственность, и у нас есть привилегия претворить их в жизнь. Это означает делать то, что необходимо: учиться, соединяться с людьми, чтобы сделать ваше творчество плодотворным. Не разочаровывайтесь из-за обстоятельств. Как однажды сказала Дорис Лессинг: «То, что тебе предназначено сделать, делай сейчас. Условия всегда неподходящие».

Будьте щедры, делясь своими дарованиями. Если вам нравится писать, вам не обязательно попадать в список бестселлеров: пишите письма своим друзьям, стихи любимым. Пойте вашим детям. Сделайте что-то для своей матери. Как только вы окажетесь в творческом ритме, то обнаружите, что значит жить в душе.

Очень важно утвердить свою силу, чтобы мысленно представить себе желания вашего сердца и поэтому способствовать их воплощению. Много лет назад я подошла к кризисной точке в отношениях с мужчинами. У меня было подряд три отрицательных опыта взаимоотношений. Я сказала своей лучшей подруге, что уже хватит. Я ставлю крест на мужчинах. Она засмеялась и спросила: «Габриэлла, а кого ты хочешь? Опиши мне мужчину своей мечты». Я думала, что она просто шутит. Но она говорила серьезно, поэтому я остановилась и впервые задумалась над этим. Сначала я сказала: «У меня нет мужчины моей мечты». Но как только я произнесла это, я поняла, что это не так. И я поняла, что, если я хотела настоящих, продолжительных и наполненных любовью отношений в своей жизни, то я сначала должна это признать. Поэтому я позволила себе сказать именно то, что хотела: «Я хочу высокого, потрясающего юриста с детьми, который живет в восточной части Штатов, он очень счастлив с самим собой и доволен своей работой. Я хочу, чтобы он был глубоко духовным и обладал своей собственной творческой энергией». Затем я представила, как этот человек приходит в мою жизнь: высокий, стройный мужчина с портфелем. Три дня спустя я встретила Роберта. С тех пор мы вместе. Я просто на мгновение остановила мир и от всей души послала мысль тому, чего я искренне хотела и вложила некоторую энергию в создание этого. Я также разрешила себе иметь то, что я хотела.

Я использовала свое воображение, чтобы помочь другим исцелить себя. Однажды я поехала в Аризону навестить женщину из племени Хопи, которая была мастером по изготовлению шумелок. Мне пришлось использовать всю свою интуицию, чтобы найти ее дом высоко в горах, делая выбор, куда идти после каждых ста метров высоты. Когда я пришла, то увидела, что ее внучка плачет от боли, прикрывая свои уши. У нее была ужасная боль в ушах в течение суток. Я инстинктивно приблизилась к пятилетнему ребенку и сказала ей: «Сейчас я положу свою ладонь на твое ухо и сниму боль. Я хочу, чтобы ты увидела эту боль. На что она похожа? Какая у нее форма? Какой цвет? Как она звучит? Есть ли у нее запах? Если бы ты прикоснулась к ней, как бы она ощущалась? А сейчас я хочу, чтобы ты представила, как она уходит из твоего уха и входит в мою ладонь». Она посмотрела на меня огромными карими глазами, наполненными доверием. Я положила ладонь на ее ухо, подержала ее там несколько минут, а затем подбежала к двери, выдула боль из своей руки и закрыла дверь. Боль исчезла за секунды. Ее бабушка, изготовительница шумелок, стояла и улыбалась до ушей. «Мой дед сделал бы то же самое, — сказала она. — Он был шаманом».

Через несколько минут комната наполнилась людьми. Кто-то поставил стул в середине комнаты, и люди по очереди садились на него, прося об исцелении. Головная боль, нарывы, боль в спине и т. д. В каждом случае я доверяла себе и делала то, что приходило естественным образом. Тот день я не забуду никогда, потому что я открыла пределы своих целительных способностей, по мере того как они извлекались из меня людьми, для которых целительная энергия являлась естественным лекарством.

Воображение могущественно. Воображение целительно. Все, что вам нужно, — это мужество мысленно представить то, что должно произойти, а затем отдать себя этому творению. Результат может быть не таким, как вы ожидали, но он будет правильным.

Вдохновение

Вдохновение — это уровень, на котором прекращается сознательное творение. Философы рассказывают о мыслях, приходящих из ниоткуда. Писатели чувствуют себя инструментом голоса, говорящего через них. Артисты говорят о себе как о канале для передачи видений. Спортсмены с изумлением смотрят на записи своих достижений и не могут понять, как они сделали все это. Я знаю, что в танце я иногда оказываюсь за пределами самосознания, даже просто сознания, и сливаюсь с музыкой, с движением. Остается только танец.

Становится все более и более возможным наполнить вашу жизнь этим искусством за пределами искусства, за пределами границ, определений, намерений, сожалений. Чистая энергия, непрекращающийся танец, целиком связанный с жизненной силой, вибрирующей через вас. Когда мы переживаем мгновения восторга — в игре, в покое, в искусстве, в сексе — они приходят к нам не как исключения, случайность, но как ощущение вкуса того, какой должна быть жизнь. Почему бы нам не жить в экстазе, если у нас есть мужество выбраться из инерции и имитации к интуиции и воображению? Достижение экстаза — это идеал, цель, но она может превратиться и в ожидание каждого дня. То время, когда мы заземлены в теле, чисты сердцем, светлы умом, укоренены в душе и наполнены энергией, жизненным духом — это наше неотъемлемое право, право по рождению. На самом деле не так уж сложно остановиться и насладиться радостью и чудом бытия. Дети делают так все время. Это природный человеческий дар, который должен быть в сердце нашей жизни. Подобно Арджуне в «Бхагавад-Гите», наш воинский призыв — оставаться неподвижными, пребывая в абсолютном покое в разгар битвы и, по сути, совсем не воинами. В своем глубочайшем центре мы, как сказал Т. С. Элиот, «точка покоя вращающегося мира», ритм за пределами покоя, чувство за пределами сострадания, жизненная сила за пределами смерти, уровень, лежащий глубже, чем само вдохновение. Движущийся центр.

На уровне воображения вы обогащаете жизнь собственными ритуалами. Вы естественно соединяетесь с величайшими мифами и символами. Кажется, что ритуал и миф являются вашим природным языком. Ваши желания принимают характер молитвы. Как и у индейского народа Уичоли, каждый день становится священным событием. Стархок, автор книги «Спиральный танец», считает: «Ритуалы и мифы похожи на зародыши кристаллов новых моделей, которые с течением времени придадут новую форму окружающей их культуре». Ваши желания, потому что они чисты, могут принести что-то новое в ваше бытие и соединить вас с движением Вселенной.

На этом уровне вы понимаете, что никто не может организовать ваше восприятие Бога лучше, чем вы сами. Ваше собственное ощущение ритуала и театра отмечает каждый ваш день и особенные события приветствием и прославлением духа. Ритуалы насыщают вашу жизнь, но эта литургия приходит изнутри. Ваше тело молится по-своему, ваш алтарь — это передвижное празднество образов и обстановки. Медитируя, двигаясь или пребывая в покое, вы слушаете свой центр, точку покоя своего вращающегося мира, получаете озарения, всеобъемлющее проникновение в суть, проблески безусловного единства. Вы — волна энергии, партнер в космическом танце, искра всепоглощающего огня, который зажигает все и движет всем, вы уступили силе жизни, пульсирующей через вас. Вас захватил экстаз.

Я замечаю, как меня все больше и больше притягивает уединение и тишина. Я могу находиться в одиночестве много часов, дней или недель и купаться в наслаждении своего бытия. Я могу размышлять про себя, задавая вопросы и ожидая ответов. Я молюсь показать мне направление, и Вселенная посылает мне видения. Молчание — это сестра одиночества. Попробуйте молчать несколько часов в день. Монахи кое-что знают о пути к себе. Практика молчания в течение одного дня в неделю даст вам величайшее вдохновение к самонаблюдению, к центрированию и культивированию вашей особенной точки зрения. Уединение и молчание — приглашения погрузиться в глубочайшую сущность.

Танцевальный путь к экстазу — это спираль без начала и конца. Движение от инерции через имитацию, интуицию, воображение и вдохновение к экстазу есть непрекращающийся, постоянно меняющийся танец жизни. В инерции наша полнота — пуста, в экстазе наша пустота — наполнена.

Я посвятила более тридцати лет своей жизни искусству целительства и целительной силе искусства. Теперь я обучаю других тому, как преподавать мою версию западного дзэна. Восточный дзэн — это сидение. Западный дзэн — это движение. Я привержена танцующему богу, невидимому духу, который оживляет все великие мифические и религиозные традиции. Каждый человек должен танцевать танец определенно для себя с телом, сердцем, умом, душой и духом. Все остальное — это поклонение идолам, а не путь к экстазу.

Пути к центру

Расслабление очень важно для пробуждения интуиции, воображения и потока вдохновения в нашей жизни. Ниже приводится пример простой релаксации, которую я выполняла вместе со своим умирающим отцом, а также с сотнями других людей:

Лягте на пол. Почувствуйте вес своего тела, погружающегося в пол. Уступите его медленному течению. Почувствуйте, как поднимается и опускается ваше дыхание, расширяясь и сужаясь в теле. Послушайте биение своего сердца.

Теперь представьте волну теплой, спокойной энергии, которая проникает через кончики пальцев на ногах и расслабляет мельчайшие мышцы и сухожилия ног… чувствуйте, как эта энергия окружает ваши лодыжки, перемещается в икроножные мышцы… Ваши стопы и голени ощущают тепло и тяжесть, как будто обжигаются горячим пустынным солнцем… пусть эта теплая, тяжелая энергия двигается вверх по вашим ногам к области таза… позвольте ей раскрыться, чтобы принять этот медленный поток сладкой энергии… Почувствуйте, как все ваши мышцы и органы расслабляются, пока эта энергия течет вверх по позвоночнику, позвонок за позвонком в солнечное сплетение, а оттуда — в грудную клетку, плечи, вниз по предплечьям, в кисти, расслабляя тело с головы до пят… Все ваше тело ощущает тепло, тяжесть по мере того, как эта энергия перемещается в тело и голову, расслабляя все мышцы и связки. Почувствуйте, как теплая энергия окутывает ваше лицо, пусть глаза погружаются в голову, скулы расслабляются, челюсть падает вниз… все ваше бытие наполнено этой проникающей массой теплой энергии… Плывите по волне вашего дыхания, как серфингист в глубины себя, внутрь и вовне, все глубже и глубже, поднимаясь и погружаясь, расширяясь и сокращаясь, чувствуя движение жизни, вселение духа… вы наполняетесь дыханием от макушки головы и до кончиков пальцев… все ваше тело сейчас наполнено духом жизни.

Вы можете также сделать упражнение по визуализации вашего духа животного. В традиционных целительных практиках широко распространен обряд призывания животного-духа, который должен стать вашим проводником на пути и помогать вам сохранять контакт с вашей подлинной природой. Существование духовной связи между человеческими существами и животными уходит корнями к началу человеческой эволюции, хотя многие из нас совершенно утратили ощущение (кроме наличия командных талисманов или в мультфильмах), нашей непосредственной связи с животным миром, неотъемлемой частью которого мы все являемся. Наше животное-дух глубоко связывает нас с землей, одновременно направляя нас в страну духов. У меня три животных-духа: серебристый волк, ворон и дельфин. Серебристый волк и ворон — мои личные проводники, дельфин направляет мою работу.

Ваше животное-дух не должно обязательно быть вашим любимым животным или даже тем, с которым у вас есть какой-то контакт. Но это именно то животное, которое способно научить и которое будет в каком-то смысле отражать часть вашего характера. Обычно, когда кто-то мне называет своего животного-духа, у меня внутри сразу же ощущается толчок от распознавания: «Ага! Конечно». Одна моя подруга — сова. И она действительно сова: она просыпается по ночам и даже немного похожа на сову.

Вот как вы можете связаться со своим животным-духом.

Сначала сделайте глубокое упражнение на релаксацию. Самый простой способ — просто лечь на пол с закрытыми глазами и послушать расслабляющую, погружающую в транс музыку, подобную первой части моего альбома «Тотем». Почувствуйте, как музыка проникает в ваше тело, вашу грудь, плечи, предплечья, руки, шею, лицо, волосы, а затем ощутите ее в животе. Когда музыка прекратится, отпустите ее и сосчитайте от десяти до нуля.

На нуле представьте, что вы находитесь в красивой естественной обстановке — высоко в горах или на берегу моря, или в лесу; у озера или в пустыне — путь эта сцена придет к вам естественным образом, не навязывайте ее себе. В этом красивом месте найдите удобное пространство, сядьте и ждите. Слушайте мелодию. Вы можете услышать ее в ветре, или в волнах, или в тишине. Подхватите ее, пойте ее или напевайте. Используйте ее для призыва своего животного-духа. После того, как вы пропели ее в течение некоторого времени всем своим сердцем и духом, телом и душой, отпустите ее. Через несколько минут появится ваше животное. Примите его с любовью. Спросите его, какое учение он принес вам сегодня. Примите любые чувства или мысли, которые приходят к вам. Когда вам покажется, что пришло время, позвольте ему уйти. Но знайте, что, когда бы он вам не понадобился, вам нужно всего лишь начать или петь, или напевать, или услышать внутри мелодию — и животное вернется к вам, чтобы направить вас и помочь вам. Пока лишь позвольте ему уйти, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, медленно сосчитайте от нуля до десяти и на десяти откройте глаза.

Я прихожу к вдохновению быстрее всего, когда танцую пять ритмов. Это — моя практика, мой способ заземления и центрирования, мой путь приближения к точке безмолвия, из которой течет целительный поток.

Есть еще один способ достичь этого. Прислушайтесь к биению своего сердца. Почувствуйте, как ваше дыхание глубоко движется в вашем центре. Начните двигаться в потоке, в повторяющемся движении. Позвольте ему расти все больше и больше. Все больше поддавайтесь этому движению. Добавьте звук. Позвольте звуку двигаться все глубже и глубже до тех пор, пока звук и движение не сольются в динамической гармонии. Почувствуйте определенные очертания, контуры вашего движения. Представьте его себе как образ, видимую энергию, а затем перенесите этот образ на бумагу карандашом, ручкой, мелками или кистью.

Затем проделайте то же самое с ритмами стаккато, лиричность, хаос и покой, превращая каждый в визуализацию, которая появляется из движения и звука.

Затем облеките каждый рисунок в слова. Сядьте и подождите, пока не придут слова: поразмышляйте над вашим рисунком и позвольте ему разговаривать с вами. Стихотворение потока. Стихотворение стаккато. Стихотворение хаоса. Стихотворение лиричности. Стихотворение покоя. Теперь перемешайте движение, звук и поэзию в центре рисунков. Создайте свой собственный театральный эпизод — двигаясь, напевая и проговаривая ваше видение.

Вы превращаете себя в святого актера.

Еще одно упражнение, которое я использую на многих своих семинарах для исцеления наших взаимоотношений с собой, это рисование телом. Вот как надо его выполнять.

Возьмите кусок толстого пергамента или ватмана, достаточной длины и ширины, чтобы на нем можно было нарисовать все ваше тело. Лягте спиной на бумагу и попросите кого-то обрисовать контур вашего тела.

Посмотрите на ваш контур. Какое заявление он делает? Что происходит? Запишите это где-то за пределами периметра рисунка тела. Посмотрите внутрь контура. Что происходит? Просто сядьте, дышите, наблюдайте и чувствуйте свою энергию. Используя мелки, маркеры и кисти для рисования заполните тело энергией, которую вы чувствуете. Откиньтесь назад. Каков ваш внутренний ритм, ваш основной пульс? Как вы чувствуете, что это вы? Позвольте этому чувству течь потоком из вашего центра через руку в кисть и через ваш инструмент для рисования на бумагу. Опять откиньтесь назад. Поразмышляйте над вашим телом, вашей энергией в визуализации напротив вас. Где в вашем теле живет страх? (Когда я взглянула на контур своего тела, я увидела, как напряжены и приподняты были мои плечи, и я сразу же поняла, где я сдерживала свой страх, как я жила в постоянной боевой готовности.) Где живет гнев? Печаль? Покажите их на рисунке. Где ваша радость? Ваше сострадание?

Где в вашем теле мать? Ваш отец? Как они живут в вашем теле? (Моя мать живет у меня во рту и в стопах. Я чувствую ее у себя на руках, когда я хочу кого-то обнять. И в моем желудке, когда я не совсем могу что-то переварить.) Соприкоснитесь с воспоминанием о чувстве и поместите его на рисунок.

Что говорит вам ваш контур о том, как вы ощущаете себя? Озвучьте ваш контур и напишите несколько строк с его точки зрения на стороне рисунка где-то недалеко от головы. Почувствуйте ваше сердце. А что если ваше сердце могло бы говорить? Какие слова оно произнесло бы? Запишите их с левой стороны вашего туловища. Что хотят делать ваши кисти? Ваши мышцы? Ваша кожа? Ваши поры? Позвольте им поговорить с вами. Просто сядьте и смотрите на свой образ. Затем внезапно встаньте и вылейте себя на бумагу, заполняя собой как можно большее пространство до тех пор, пока ничего не останется кроме вашего дыхания, двигающегося внутрь и наружу, поднимаясь и опускаясь, смотрящего в зеркало себя самого.

Когда ваша интуиция и воображение пробудятся и станут натренированными, когда вы начнете переживать вдохновение, вы будете изобретать разные способы, чтобы открывать и активизировать вашу энергию.

Исцеление

Когда люди спрашивают меня, каким целительством я занимаюсь, я говорю им, что любое целительство — это духовное целительство. Даже если вы сломали ногу и идете к врачу, то вы все равно остаетесь активным участником в вашем исцелении. Если вы живете в голове и отделены от своего тела, если ваши чувства заблокированы, если ваш ум способен ко всему, кроме того, что действительно имеет значение, если вы потеряли свою душу, если вашей жизни не хватает духа, то, возможно, вам нужно танцевать. Все, что я могу сделать, это рассказать вам о том, как я исцелила себя.

Подумайте о себе как о раненом целителе. Каждый обладает этим потенциалом. Те, у кого есть все, абсолютно удовлетворенные, никогда не выберутся из инерции. Неудивительно, что Иисус сказал: легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели богатому войти в Царство Божие. Осознание своей бедности, своей нужды очень важно для продвижения к танцевальному пути. Разрушительная травма от анорексии, полученная мною в юности, а затем впоследствии невозможность танцевать были основополагающими факторами моего развития. Мои травмы вызывают во мне сострадание к тому, что переживают другие и напоминают мне о том, как они могут прийти к целостности через страдания.

Мы все страдаем от фрагментации. И мы вместе можем попытаться исцелить себя, объединив раздробленные части внутри себя. Исцеление — это соединение воедино всех наших сил: энергии существования, ощущения, знания и видения.

Я смотрю в зеркало, я смотрю в окно и вижу себя и других, старающихся изо всех сил присутствовать в своих телах, предпринимающих усилия, чтобы узнать, кто мы и что нам нужно. Понравиться себе, а не хотеть быть кем-то другим и где-то еще. Я вижу, что мы не умеем устанавливать отношения, общаться от сердца, преодолевать расстояние и отчуждение друг от друга. Я вижу, как мы избегаем смотреть друг другу в глаза, в недоумении от того, что не знаем, что нужно другим. Я вижу, как люди ищут направления, пытаясь мобилизовать свои способности, страстно желая найти внутреннюю силу, стать независимыми.

Раненый целитель во мне знает, что исцеление наших гонимых «Я» приходит от нашего умения еще раз наделять внутренней силой наше тело, сердце, ум, душу и дух, объединяя их в жизнеутверждающем союзе. Духовное целительство — это принятие ответственности за то, чтобы быть целостным человеком. Нам следует принять на себя ответственность за то, что мы — тело, за то, что у нас есть сердце, за обладание умом, за пробуждение нашей души, за раскрытие себя навстречу нашему духу. Мы должны правильно обращаться со своим телом, делать наши отношения чище, использовать ум для приобретения творческой свободы, а не порабощения, освобождать душу от Эго и предпринимать духовное путешествие. Целостный человек — одухотворенный человек, тот, кто олицетворяет дух.

Инерция — это болезнь. Движение — это исцеление. Если вы приведете тело в движение, вы изменитесь. Вы созданы для движения: от потока к стаккато через хаос в лиричность и обратно в покой, из которого происходит все движение.

Если вы позволите своему сердцу стать взволнованным, открытым к риску и к странствиям чувств, позволите им проникать в вас и осуществиться полностью, то вы изменитесь. Слезы превращаются в улыбки, гнев — в объятия.

Если вы освободите свой ум, чтобы пережить и завершить каждый жизненный цикл, интегрируя его учения и задачи, вы изменитесь. Именно когда вы перестаете двигаться по жизни, вы оказываетесь не на своем месте, реагируете на взрослые ситуации детскими эмоциями. Когда вы двигаетесь по жизни целиком и полностью, вы становитесь целостным.

Если вы пробудите свою душу, вы изменитесь. Призовите ваших персонажей. Понаблюдайте за тем, как вы разыгрываете их. Овладейте ими и вы станете свободными, чтобы быть, чувствовать, думать и действовать как ваше отличительное «Я».

Дух в движении исцеляет, расширяется, входя внутрь круговыми движениями и также выходя из тела, продвигая нас через пласты сознания от инерции к экстазу. Откройтесь духу, и вы трансформируетесь.

Движение — мой посредник и моя метафора. Я знаю, что если волне энергии позволить завершить себя, то она порождает еще одну целую волну, и на самом деле это все, что я знаю. Скользя по этим волнам, мы присоединяемся к космическому танцу любви, который, как говорит Данте, «движет солнце и светила».

Эпилог

В спокойной точке вращения мира

Есть ритм…

Кроме точки, спокойной точки

Нигде нет ритма, лишь в ней — ритм.

Т. С. Элиот, Бёрнт Нортон

Всю свою жизнь я искала эту точку покоя, Серебряную пустыню, место настоящего исцеления. Я искала, чтобы разбудить и напитать свои священные инстинкты, и поощряю вас сделать то же самое. Это не просто эгоизм, но средство для осуществления перемен — в нас самих и в нашем мире. Бессознательность — болезнь, поразившая нашу планету.

Представьте саморазрушение на коллективном уровне — в семье, обществе или мире — без действующего материнского инстинкта, когда люди относятся к телу земли коллективно с таким же отсутствием уважения, с каким они относятся к своему телу индивидуально. Представьте себе отчуждение, когда нет отцовского инстинкта, действующего в коллективном, когда люди устанавливают отношения исключительно на поверхностном уровне и не в состоянии увидеть настоящие потребности и таланты друг друга — вся нация скандирует «Я первый». Представьте себе приспособленчество и подавление чувств в обществе, где отсутствует внутренний инстинкт; дисгармонию и войны там, где нет инстинкта братства; материализм и отсутствие духовных ценностей там, где нет инстинкта вечности.

Вам это знакомо? Что с этим можно сделать? Что вы в силах изменить? На самом деле лишь себя, а эволюция вашего сознания — это фундаментальная часть голограммы бытия, единства всего сущего, нашей невидимой реальности.

Движение — путь к изменению. На своем опыте я знаю, что, если привести психику в движение, она исцелит себя. Наш враг — инерция, в виде отсутствия энергии в теле, стен, окружающих сердце, или жестких установок в уме. Движение — это лекарство.

Те карты, которые я нарисовала вам, — всего лишь направление для путешествия по территории вашей психики: они не сама территория. Они всего лишь вспомогательное средство, пока вы будете пробираться через тайны постоянно меняющегося «Я». Вам самим предстоит предпринять это путешествие. Оно не будет похоже ни на мое, ни на чье-то еще. И если вы не отправитесь в это путешествие, то за вас это сделать некому.

У каждого человека есть внутренняя сила и ответственность за исцеление самих себя, способность стать шаманом для самого себя. Пробуждение внутренних способностей бытия, любви, познания, видения и целительства предполагает постоянную работу на всех уровнях и во всех измерениях нашего «Я». Исследование всего спектра ритмов и эмоций, проникновение в сущность нашего понимания обусловленности и Эго, продвижение через уровни энергии духа — вся эта деятельность должна быть интегрирована в нашу ежедневную жизнь.

Когда вы будете работать с картами этой книги, посмотрите, как они накладываются друг на друга и соединяются. Чем больше я работаю с ними, тем глубже они затягивают меня в поток моей психики. Меня интересует инерция, и меня интересует страх, но гораздо больше меня интересует связь между ними — как страх порождает инерцию, или как печаль связана с пубертатным периодом, или как отсутствие матери равнозначно страху, или как лиричность высвобождает радость.

Дорога к себе — это не прямая линия. Это непрерывный круговорот, разнообразие циклов и волн, которые всегда взаимосвязаны. Ритмы связаны с чувствами, которые связаны с сексуальными волнами, которые связаны с жизненными циклами, которые связаны с архетипами, которые связаны с уровнями сознания. Бытие связано с рождением, которое связано с матерью, которая связана с телом, которое связано со страхом, который связан с инерцией, которая связана с потоком. И так же со смертью, со Вселенной, с духом, с покоем, с состраданием, с вдохновением, безбрачием и целительством.

Все эти энергии соединяются внутри вас. В самом глубоком центре внутри себя вы — точка покоя. Вы — ритм за пределами покоя, чувство свыше сострадания, сексуальная энергия за границами безбрачия, жизненная сила за пределами смерти, вибрация за пределами воображения.

Центр движения — внутри вас.

Габриэлла Рот

Памяти Габриэллы Рот

Преврати свое страдание в искусство,

Свое искусство в осознанность,

Свою осознанность в действие.

Габриэлла Рот

Эмма Лич

Первый раз я увидела Габриэллу в 1991 году, когда она приехала в Лондон со своей свитой, среди которой был ее шаманский барабанщик Санга, Горная Долина. Я почувствовала облегчение, потому что, наконец, нашла дом своей души, одетую в черную кожаную куртку — дух рок-н-ролла — художницу, чувственную, беззаботную и сильную женщину, соблазняющую меня вернуться назад в свое тело, освобождающую мой дух в танце. Она набросилась на меня, пролетая мимо моего стыдливого театра Эго, вглядываясь в глубины души темными глазами ворона, бархатными, нежными, наполненными любовью. То, что она увидела во мне в то мгновение, явилось началом прекрасных отношений с наставником, другом, учителем и вдохновением.

В течение десяти лет я противилась тому, чтобы стать преподавателем «Пяти ритмов» — я пока только танцевала, чтобы исцелиться. Я начала работать с несовершеннолетними группы риска. Потом после работы волонтером в художественном проекте для малолетних преступников в тюрьме Ее Величества в Фелтеме мне предложили постоянную должность художественного и театрального работника. Это как раз и была моя попытка предложить себя как учителя «Пяти ритмов» после того как я, наконец, перестала сопротивляться и отдалась искушению и уговорам Габриэллы в 2000 году, став ее ученицей.

Я думаю, мой путь является ответом на вопрос, что я приношу в преподавание. Мое сочувствие и сострадание к «грубоватым людям с добрым сердцем», аутсайдерам, изгоям, труднодоступным…

Маша Делфенден

Ее тело двигалось как танцующая кобра. Гибкое, упругое и зажигающее. Ее стопы были легкие, как перья. Каждым своим шагом она ласкала землю. Ее взгляд был доступен и бесконечен. Она пахла весной. Я сидела у ее ног, вбирая в себя все, что она предлагала мне. Жемчужины выкатывались из ее рта, и я аккуратно собирала их, а затем превращала их в ожерелье, которое ношу до сих пор. Я любила ее всей своей душой, потому что она видела мою душу. Она отвечала мне взаимностью, потому что я видела ее. Мы хорошо отражались друг в друге — я показывала ей ее невинность, она показывала мне мою мудрость. Она спасла меня от забвения. Я растворилась бы от горя, поглощенная океаном своих слез. Но она нашла меня, протянула мне руку, схватила меня за душу и вытащила из потока, пригласив в свой храм.

Я буду тосковать по ней всю жизнь, но я знаю, где найти ее, и, когда я стану ее искать, я всегда буду начинать со стоп.

Адам Барли

Однажды поздно вечером в 1988 году я погрузился в транс под звуки «Инициации».

Я никогда не испытывал ничего подобного, поэтому хранил запись, сделанную «какой-то американской танцовщицей Габриэллой Рот», три года, задвигая занавески и отключаясь от мира, снова погружаясь в тот океан.

И только в 1991 году, взяв в руки книгу «В поисках экстаза», я понял, куда я попал. В тот самый вечер, прочитав несколько страниц и увидев ее фотографию на задней обложке, я решил оставить работу, продать дом и отправиться странствовать в поисках души. И лишь несколько месяцев спустя на танцевальном полу снова и снова в упоении погружаясь в танец и взлетая стопами к душе, я смог заметить, как все совпало по времени: что-то внутри меня знало, что в тот момент, когда я взял в руки ее книгу, я нашел свой путь.

Мне кажется, что мы все вместе движемся по пути служения большому танцу. Наша работа все еще находится на начальной стадии развития, все еще на первой волне. После нескольких лет потока, Габриэлла стала развивать стаккато своей работы — тренинги, линии и границы. Вслед за этим мы погрузились в хаос, и, если руководствоваться временным интервалом первых двух фаз, у нас есть в запасе пара десятилетий для этого невероятного и беспокойного ритма. Пусть наше преподавание идет от сердца и от стоп — давайте сдадимся на волю перемен и неизвестности, будем честно и искренне следовать личной и коллективной индивидуализации, останемся верными своему сердцу и интуиции, будем стараться не привязываться ни к какой точке зрения, позволим всему приходить и все отпускать.

Борис Гребенщиков

Когда я впервые оказался в Нью-Йорке, я чувствовал себя примерно как Алиса в Стране Чудес. И поэтому совсем не удивился, встретив однажды вечером Черную Королеву. В отличие от всех остальных людей, окружавших меня, ее не занимала тема денег. Вместо этого мы говорили на нормальные человеческие темы: о шаманских путешествиях, короле Артуре и Белой Богине. Только позже я узнал, что ее называют «Шаманом большого города». Она изменяла мир танцем.

Наша дружба продолжалась не один десяток лет; Габриэлла и ее муж были не только моими ближайшими друзьями в Нью-Йорке, но и проводниками по другим мирам.

Она ушла из этого мира, но танец ее продолжается. Мир стал лучше оттого, что ты появилась в нем, Габриэль!

Библиография

Anand Margot. The Art of Everyday Ecstasy. N. Y.: Broadway, 1998

Castaneda Carlos. The Fire from Within. N. Y.: Simon and Schuster, 1984.

Castaneda Carlos. A Separate Reality. N. Y.: Pocket, 1972.

Eliade Mircea. Shamanism: Archaic Techniques of Ecstasy. Princeton, N. J.: Princeton University Press, 1964.

Fromm Erich. The Sane Society. N. Y.: W. W. Norton, 1955.

Halifax Joan. Shaman: The Wounded Healer. N. Y.: Crossroad, 1982.

Kehl Richard. Silver Departures. La Jolla: Green Tiger Press, 1983.

Lessing Doris. Prisons We Choose to Live Inside. N. Y.: Harper & Row, 1988.

Plimpton George (Ed.). Writers at Work: Second Series. N. Y.: Viking, 1963.

Rumi Jelaluddin. The Ruins of the Hearty / Trans. Edmund Helminski. Putney, Vt.: Threshold Books, 1981.

Shepard Sam. The Tooth of the Crime // Sam Shepard: Seven Plays. N. Y.: Bantam, 1981.

Примечания

1

Чтобы помочь вам пройти по всем пяти ритмам, я выпустила много музыкальных альбомов, которые можно использовать во время практики. Конечно, вы можете сделать свои записи. Очень важно открыть то, что движет именно вами.

2

Пер. А. Сергеева.

3

Пер. Т. Щепкиной-Куперник.

4

Я впервые встретила этот термин в книге Джерри Гротовски «К бедному театру» (2009).

Content

Габриэлла Рот в соавторстве с Джоном Лоудоном
В поисках экстаза. Целительный путь неукрощенного духа

Отзывы на книгу «В поисках экстаза»

Благодарности

Предисловие

Предисловие автора ко второму изданию

Немного милосердия

Введение Инициация

Глава 1 Освобождение тела Энергия бытия

Пять ритмов

Практика ритмов

Ритмический массаж

Ритмы любви и секса

Глава 2 Выражая сердце Энергия любви

Карта эмоций

Страх

Гнев

Печаль

Радость

Сострадание

Песня сердца

Открытие своего эмоционального «Я»

Пульсация любви

Глава 3 Освобождение ума Сила познания

Понимание своих психических особенностей

Пять духовных наставников на жизненном пути

Как написать свою историю

Цикл рождения

Цикл детства

Цикл полового созревания

Цикл зрелости

Цикл смерти

Глава 4 Пробуждение души Энергия видения

Душа и энергия видения

Душа и Эго

Персонажи в театре Эго

ПЕРСОНАЖИ ЭГО (порядок неважен)

ПОИСК ВИНОВНОГО (музыка: блуждающий бас, щелканье пальцами)

Церемониал души

Глава 5 Воплощение духа Сила исцеления

Инерция

Имитация

Интуиция

Воображение

Вдохновение

Пути к центру

Исцеление

Эпилог

Памяти Габриэллы Рот

Библиография

Примечания