Александр Афанасьев

Исполнитель

— А того, который его проиграл, куда девать?

— А никуда. Туда же закопать.

— Что значит закопать? Он ведь живой.

— Ваши проблемы, моя ответственность.

Закопать…

«Сволочи»

США, штат Техас. Сан-Сити. 11 мая 2023 года

Сан-Сити — обычный, ничем не примечательный городок на техасчине.

Численность его населения — 893 человека по данным переписи 2012 года, о чем вас с гордостью извещает табличка, стоящая на въезде. Улиц фактически нет, весь город расположен на единственной улице, она же дорога штата. На этой улице протекает вся жизнь в городе для его жителей, а так же окрестных фермеров и ранчерос. Здесь есть пара баров, пара магазинов, почта, а так же здание, в котором сидит выборный мэр, олицетворяющий собой всю власть в городе и делающий все, что горожане ожидают от власти — записывающий акты гражданского состояния, выдающий документы и прочее, прочее, прочее. Шерифа в городе нет, полицейского участка тоже — жители не в состоянии всё это оплачивать. Да им он и не нужен — учитывая, что оружие здесь есть у каждого. Есть своего рода posse comitatus, группа граждан, которая следит за порядком и при необходимости — помогает правоохранительным органам. Несмотря на то, что сейчас двадцать первый век — жизнь здесь очень патриархальная: здесь не все знают имени губернатора штата, а президента США и подавно. Хотя сегодняшнего президента — наверное, знают.

Удивительно, что такое захолустье находится всего в пятидесяти милях от миллионного Сан-Антонио. Но для США это нормально…

Ах, да, еще здесь когда-то был Уолл-Март мистера Сэма, но он разорился[1]. Просто потому, что покупателей не было, даже среди фермеров. А тот спрос, который был раньше — ушел на Амазон и другие электронные площадки.

Спрос здесь и в самом деле не ахти. Еще десять лет назад — в городе жило более двух тысяч человек, но сейчас — их меньше тысячи. Все дело в границе, понимаете? Граница тут совсем недалеко, через нее переходят мексиканцы — и далеко не всегда это бедняги, стремящиеся в американский рай, чтобы тяжело работать, и вывести детей в люди. Среди них — бывают и мексиканские наркомафиози — например Лос Зетас, которая рубит людей на куски и сжигает на медленном огне в бочке из-под солярки — это называется el-guiso. Совсем недавно — двое мексиканских отморозков попытались и на меня напасть, на стоянке торгового молла, их ввел в заблуждение мой относительно безобидный внешний вид… наверное, они только что перешли границу и им была нужна моя машина. Я закопал их той же ночью, в пустыне. Благодаря им — у меня появился пистолет.

Впрочем, обо мне чуть позже.

Раньше — в Сан-Сити кипела жизнь. Фермеры — приезжали сюда закупиться на неделю и спустить немного денег, сезонные рабочие — тоже не прочь были хлебнуть пивка и погулять, особенно в конце полевого сезона. Сейчас ничего этого нет, банковский кризис, и уроды из Monsanto добили все, оставив выжженную землю. Банковский кризис — лишил фермеров денег, а Monsanto — это такая компания, они производят сельскохозяйственные удобрения и семена. Семена высокопроизводительные, вопросов нет — но по какому-то безумному закону в США на семена распространяется «авторское право», то есть ты не имеешь право сеять из семян предыдущего урожая, ты должен каждый год покупать семена у той же Monsanto. Иначе огромные штрафы. Проверяют соблюдение фермерами авторских прав боевики Xe, это бывшая Blackwater. Не знали? Все так, Эрик Принс, основатель Blackwater после серии скандалов продал компанию Monsanto, и теперь — те, кто воевал в Ираке стали службой безопасности самой ненавидимой в США компании и воюют против местных фермеров. Учитывая, что у каждого фермера есть внушительный арсенал, только Blackwater с такими и справится. Меня кстати тоже сначала приняли за шпиона, но потом поняли, что это не так.

Я здесь — с украинским паспортом, по нему я гражданин Украины, уроженец Киева. Так проще — это вызывает сочувствие, кроме того — я могу легально разговаривать по-русски. Хотя и английский я знаю и говорю на нем свободно. Если кто будет копаться в моей биографии — то выяснит, что в США я прибыл из Панамы, а в Панаме — жил два года. Что не совсем так — но с тамошним бардаком это пройдет.

Еще — у меня есть машина.

Машина как машина — типичный для этих мест Форд-Эксплорер, трехлетний, купленный подержанным у одного бизнесмена, занимавшегося чистой энергией — он разорился из-за падения цен на нефть и последовавшего падения спроса на чистую энергию. Я одет как обычный американец, типичный WASP, белый, лет сорока. Правда, от местных меня отличает ношение легкой куртки — худи с капюшоном, не позволяющим заснять лицо — этому я научился, работая в Англии, да нетипичный для Техаса, правильный английский. Здесь произношение совсем другое, плюс много словечек из испанского — за местного никак не сойти. Но я, получая нужное на почте (у меня почтовый адрес в этом городе[2], хотя живу я совсем в другом месте), всегда заглядываю в бар и заказываю что-нибудь, плюс — я живо интересуюсь землями вокруг, для постройки собственного ранчо. То есть — у меня есть деньги и потому меня здесь любят. Но и если бы у меня было не так много денег, меня бы все равно любили, потому что я в своей обычной жизни нормальный, белый, коммуникабельный человек, не шпана мексиканская, и не местная белая уголовная шваль. По мне невозможно понять, что я убиваю людей.

Зачем? Ну, кто-то должен же.

Любое государство — нуждается в защите, а такое государство как Россия — тем более. Не помню, кто — но кто-то сказал, что страна кончается тогда, когда кончаются люди, готовые умирать за нее. Я бы добавил — и убивать. Предателей, террористов, убийц — прощать нельзя, как только после девяносто первого прекратили практику исполнения смертных приговоров за рубежом, так столько швали полезло… Чеченские вахи, предатели в ФСБ, в СВР… короче, всякой твари по паре. Думаю, если бы они знали, что предав, они не скроются от возмездия нигде, что их достанут, не дадут жить, где бы они ни были — столько бы мрази не развелось. Того же Калугина или Гордиевского — давно надо было исполнить. А вместо этого — Гордиевского каким-то орденом в Великобритании наградили, живет, мразь…

Много лет назад — я девятнадцатилетним срочником входил в Грозный. Это был декабрь девяносто четвертого, и чем все тогда закончилось — вы сами знаете, рассказывать я вам не буду. Вообще то, я хотел после армии поступить на юридический… но не сложилось. После армии — меня ждала совсем другая судьба. Не думаю, что она вас сильно заинтересует.

Если не хочешь превратиться в камень — не оглядывайся.

Я — останавливаю машину около здания почты, выхожу. Осматриваюсь. Ничего необычного — только ряд пикапов на стоянке возле заведений, никаких подозрительных машин типа больших фургонов с глухими стенками — нет. Зато пикап Томпкинса — местного почтальона, одновременно исполняющего обязанности местного пасси, помощника шерифа — на месте. Это Сильверадо девяностых годов, с усиленной подвеской и оружейной стойкой в кабине, которая не пустует. Здесь всегда готовы к проблемам.

Иду к неприметному, одноэтажному зданию, над которым — на флагштоке красуется американский флаг. Оно построено примерно сто лет назад, еще в те времена, когда на самом деле строили, а не возводили времянки, стену которых можно пинком прошибить. И Томпкинс — приезжая на работу, поднимает американский флаг, а когда уезжает — спускает. Для него это важно, это не то, что предыдущий президент США, который слушал гимн, держась за яйца[3]. Не удивлюсь, если у некоторых нынешних американских политиков флаг лежит на полу как половая тряпка.

Дверь здесь тоже солидная, дубовая. Кондиционер — старый, но работает. Здесь все — как и должно быть в Америке. Как и было когда-то.

Томпкинс — поднимает глаза от газеты.

— Добрый день — говорю я

— Добрый день, сэр — отвечает он с огромным внутренним достоинством. Он ко всем так обращается — сэр.

— Для меня есть что-то?

— Да, пришло.

Оформляем документы, потом я оплачиваю услуги почты США (я специально беру мелочь, потому что знаю, что мелочи здесь, скорее всего не будет, а лишнего Томпкинс не возьмет). Томпкинс — передает мне небольшой, но тяжелый, хорошо упакованный сверток. Они никогда не будет интересоваться, что там…

— Что-то новое слышно?

— Участок Корни вроде как собираются продавать.

— А когда торги?

— Пока не сообщили.

Участок Корни — это участок под возможное строительство мною ранчо. Он, как и все — перешел в собственность банка во время кризиса, и теперь — банк хочет его продать. Но им надо продать как можно дороже, а мне… короче, здесь сложная игра, и местные мне подыгрывают. Им нужен такой резидент как я[4]…

— Сообщи, когда что-то будет, хорошо?

— Да, сэр.

— И спасибо.

— Не за что, мистер Токар.

Токар — это моя фамилия по идиотскому украинскому паспорту. Здесь не понимают, что она означает…

И пусть не понимают.

Я выхожу из здания на улицу, держа пакет в руках. Снова все спокойно… только жара наваливается, поэтому надо побыстрее. Из кондиционированной почты на жару, потом снова под кондиционер в машине — никакое здоровье не выдержит. То, что пришло мне по почте — лучше не светить, хотя и незаконного тоже ничего нету — поэтому я убираю это под сидение. Целее будет. Закрываю дверь, поворачиваюсь… машин здесь немного, по улице — проезжает фургон, с превышением скорости, кстати, в городской черте. Фургон как фургон — белый Мерседес-Спринтер, который тут выпускается как Фрейтлайнер. Я и посмотрел то на него только потому, что он подходит под категории опасности — нет никаких наклеек и глухие борта, сам слишком новым выглядит. Я смотрю на часы… нет, сегодня не останусь. Надо ехать…

Разворачиваюсь, и выезжаю на трассу.

Американские дороги — это просто мечта. Нет, конечно, между небольшими городками они могут быть примерно такими же, как и у нас — но штатные, а особенно интерстейты. Ровные, с отличной разметкой, с огромным количеством придорожных заведений — они просто созданы для путешествий по стране. Еще играет свою роль, что американцы никогда не ездят по принципу «ветер в харю, а я шпарю», они обычно соблюдают скоростные ограничения и не пытаются обгонять. Просто встают на трассу и едут один за другим на пределе разрешенной скорости. Всем надо просто добраться до места, а не вы…уться друг перед другом. А если кто-то все-таки решил вы…ться — полиция появляется как из-под земли.

Отправляюсь обратно.

Машин на трассе немного — но через несколько миль я вижу, как тот же фургон — стоит у обочины, и какой-то парень в каскетке — выслушивает наставления констебля[5]. Как раз, когда я проезжаю мимо, он снимает каскетку….

Ах ты, б…

Я настолько удивился, что едва не нажал на тормоз — чем привлек бы внимание не только Салгириева, но и патрульного полицейского. А мне это совсем некстати…

С огромным трудом заставляю себя проехать мимо, поддерживая скорость. Надо искать место для остановки… впрочем, вон оно. Заправка.

Б…

Если Ваха Салгириев здесь, и он жив — это полный п…ц.

Заруливаю на заправку. Руки, руки, руки, твою мать! Руки при себе и спокойно.

Так…

Номер Мерса я запомнил, виктор-майк-новембер, три три два один. Ничем не примечательный номер и машина тоже ни чем не примечательная. В случае необходимости — можно пробовать его пробить… интересно, есть ли на нем какая-то собственность, и что он вообще тут делает? Судя по тому, как он вел себя с полицейским — он тут легально…

Если это кого-то интересует. Меня — точно нет…

— Сэр?

…

— Простите, сэр…

— Ах, да. Двадцать литров, пожалуйста.

— Карточка или кэш, сэр?

— Кэш.

Бензин здесь дешевый, два и три доллара за галлон всего, это меньше доллара за литр. Вместе со сдачей — мне вручают какие-то купоны на скидку в ресторане… я вежливо благодарю и иду заливать бензин. Не исключено, что он мне понадобится не только для двигателя моей машины.

Когда заканчиваю заливать бензин — вижу, как Мерседес заруливает на заправку, на ту же что и я. Я — спокойно закрываю лючок, вешаю раздаточный пистолет обратно на место и сажусь за руль. Главное — не выдавать себя необычными, резкими движениями.

Я просто откатываю машину в сторону и встаю на выезде. Открываю капот… сломался, типа…

…

Салгириев выходит. Судя по тому, как он хлопает дверью — он раздражен. Хотя от полицейского он как-то отбоярился, значит — не первый день здесь. И какие-то документы у него есть…

Тоже заправиться захотел?

— Эй, парень?

Я поднимаю голову. Рядом со мной остановился пикап, на нем наклейка ААА — американская автомобильная ассоциация

— Помочь?

— Нет, благодарю

Помощник пожимает плечами и трогает с места — в США практически никогда никто не расспрашивает, не настаивает и вообще — не лезет. Каждый уважает личное пространство другого, если не помощь не нужна — значит, не нужна. Настаивать никто не будет.

Салгириев выходит. Идет к машине, берет заправочный пистолет и сует в бак. Тоже решил заправиться.

В принципе, разобраться с ним — думаю, проблема не большая, тем более что Ваха — насколько я успел понять, находясь в рабстве у Салгириевых — это «умник», человек, который пошел по ученой стезе. Совсем не такой как его отец — Султан и дядя — Аслан, вот те — конченые звери были. Он и к родовому то хозяйству почти не имел отношения. Но мне интересно знать, а что он тут делает, в принципе. Как он попал в Америку? Что это за машина?

Может быть, если бы у него была другая машина — я бы и плюнул на него… пусть катится колбаской. Но такую машину просто так, для дома для семьи не покупают — в Техасе на этот случай покупают пикап. А фургон, да еще такой — покупают для бизнеса. Вот мне и интересно — а какой-такой бизнес тут у младшего Салгириева? Может, он койот, мексиканцев через границу возит? Или встречает с той стороны самолеты с наркотой в пустыне? Нет, вряд ли койот, мексиканцы — просто не доверятся чужаку.

Так, поехал…

Выруливаю следом за ним на трассу — надеюсь, что он не заметит. Только что коп остановил, весь на нервах, типа. У меня есть набор для слежки за машиной, я его выписал по Интернету, заказал в одном из британских магазинов шпионского снаряжения еще в Панаме, на панамский адрес — в Великобритании это законно. Но всего этого у меня нет — это все дома припрятано. Придется следить так…

Едет в город. Получается, у него дела в Сан-Антонио? Он там живет или работает? Здесь, в США считается нормой жить в ста и более милях от работы, богатые люди живут даже не в пригородах, а на собственном ранчо в прерии. Может, он в Мексику едет?

Что же все-таки с ним делать?

Я не имею права заниматься им — это не мое задание, я должен пройти мимо. Мое задание — ликвидировать некоего Виктора Букина. Это изменник Родины, он занимал высокую должность в бывшем ФАПСИ, федеральном агентстве правительственной связи и информации. Как потом оказалось — используя служебное положение и контролируя каналы связи, он собирал и накапливал стратегически важную информацию. Когда ФАПСИ влили в ФСБ — его проводили на пенсию, с почетом, дали место в Ростелекоме. Высокое место. Хлебное. Он начал там воровать, а когда прокуратура им заинтересовалась — он бежал в США и предложил имеющийся у него компромат и знания о российской системе специальной связи и защиты информации за новую жизнь. К нему переехала семья — по закону мы не имели права их не выпускать — но шестидесяти двухлетний генерал-полковник с ними не живет и не жил. Он перевез в США и 28-летнюю любовницу, которая родила ему ребенка и которую он навещает время от времени в сопровождении спецотряда морских котиков. Похоже, что именно из-за нее — он начал играть по-крупному, именно из-за нее — он решил перебраться в США, и именно из-за нее — он и умрет. Потому что эта стерва — не смогла отказаться от того, чтобы сидеть в соцсетях, и именно по соцсетям — мы и выследили ее. А через нее — и беглого генерала.

И задача эта — настолько важна, что ради нее в США послали меня. В том числе и потому, что это, с. а работала в штабе объединенной группировки в Чечне. Теперь я понял, что именно он и сдавал чехам нас, чтобы нас или вырезали или в плен взяли. Он уже тогда был сукой…

Так… сворачивает. Понятно, куда…

Он сворачивал на Stinson Municipal Airport, второй аэропорт Сан-Антонио. Бывшая военная база, он был переоборудован под коммерческий и теперь использовался для обучения пилотированию, под частную, полицейскую и санитарную авиацию, как вертолетная площадка, каких тут полно. В отличие от аэропорта Сан-Антонио — здесь не было регулярных рейсов, а следовательно — не было и досмотра. И что интересно тут забыл чеченец?

Он не паркуется — а предъявляет что-то, и проезжает прямо на летное поле. Мне туда нельзя, поэтому — я паркуюсь и бегу внутрь. Несмотря на то, что аэропорт регулярных рейсов не принимает — здание тут неплохое выстроили… хотя, наверное, не выстроили, а переделали армейское. Мне — наверх, на второй этаж…

Так… где он? Если в ангарах — то придется возвращаться, в ангарах я ничего не увижу. Интересно, на каком основании его пустили? Он коммерческий оператор, обслуживает аэропорт, или что?

Так, вон он!

Я достал айфон — он легальный, купленный на мое имя — но там и нет ничего, а мои поездки в Сан-Сити противозаконными тоже не являются. Делаю режим съемки, зум… вижу, как он стоит у свободной площадки. Ну, ну, пусть стоит…

— Извините, сэр вам помочь?

Черт. Секьюрити! Они тут везде, из-за мексиканцев, которые ведут тут себя как у нас ведут себя кавказцы. Он особых прав не имеет — но бдительность терять тоже не следует. В США вообще следует всерьез относиться к любым служителям закона или тем, кто считает себя таковыми. С этим тут не шутят.

— Нет, спасибо…

Приходится уходить. Но я запоминаю место, где он стоит. И то хорошо…

Выхожу на улицу — жара… жара… никак не могу к такой жаре привыкнуть. Мало кто знает, что северные штаты США — расположены на широте Средней Азии, а что уж говорить про южные? Иду к машине… лучше не привлекать внимания. Потом — резко сворачиваю, захожу за угол. Включаю телефон — типа я говорю, не отвлекайте меня…

Кого же он ждет?…

…

Стинсон — аэропорт частный, особых мер безопасности тут нет — например, ограждения нет, хотя не мешало бы, чтобы всякая живность не забредала. Мое любопытство вознаграждается через несколько минут — на посадку идет крупный, двухдвигательный самолет. Совершив посадку, он рулит аккурат в то место, где стоит Мерс и ждет Салгириев.

Это не ДС-3, хотя и очень на него похож. Это Basler BT-67, самолет с планером ДС-3 (естественно, новым), современной авионикой и турбодвигателями. Дешевый, вместительный, прочный самолет, этапный в истории гражданской авиации, из него еще десантники на Арнем десантировались в сорок четвертом. Почти семьдесят лет в строю. Отличный самолет, но и он мне не нравится. Потому что простой потребитель, скажем, частник, которому надо по делам летать — его не купит. Он слишком большой — в оригинале это же десантный самолет. Если бы мне нужен был двухдвигательный деловой самолет и не слишком дорого — я бы купил или Цессну Гранд Караван, или Биркрафт Кинг Эйр. И тот и другой — выпущены в количестве много тысяч экземпляров, они есть везде, на них не проблема найти пилота или запчасти, и они не привлекают к себе внимания. А этот самолет… подозрительный, и еще подозрительнее его цвет — защитный. Хотя я знаю, что ВВС США не используют этот самолет…

На моих глазах — из самолета в фургон что-то перегружают. По размеру — примерно стандартная паллета, то есть довольно много — перегружают руками, не погрузчиком. Салгириев у машины обнимается с кем-то, кто одет примерно, так же как и он — в скромную рабочую одежду. Бороды нет, от солнца не каскетка, как у Салгириева, а настоящая мексиканская шляпа. Оттуда прилетели. И рядом с ним еще двое стоят — эти на мексов как то и не очень похожи — мексы повыше ростом.

Наркота? Открыто, средь бела дня? Все-таки, спецслужбы еще нюх не совсем потеряли. Да и не мешки это.

Перегрузили. Садятся в машину. Один, который обнимался обратно к самолету идет, а эти двое — садятся в фургон к Салгириеву. То есть получается, самолет не только товар перебросил — но и людей. А спорим, что у этих двоих нет ни грин-карты, ни какого-либо другого документа для законного пребывания в США?

Ладно, будем посмотреть. Я делаю несколько снимков всего этого безобразия на айфон. Надо будет сюда купить и поставить охотничью камеру — знаете, такие продают, малозаметные, с большой батареей, чтобы охотники устанавливали их в угодьях и видели, где зверь. Они продаются без лицензии. И я тоже в каком-то роде — охотник.

…

Когда Мерседес, потяжелевший (я привык обращать внимание на загрузку машины, поскольку это может быть признаком машины-бомбы) выруливает с аэропорта — я еду впереди. Не позади, а впереди — люди обычно не ждут, что тот, кто следит — будет ехать впереди, они смотрят в зеркало заднего вида. Я предполагаю, что Салгириев поедет обратно, и не ошибаюсь в своих предположениях — он выруливает на ту же дорогу штата. Если он везет наркотики — то все правильно, наркотики везут всегда на север.

Только вот с чего бы Салгириеву обниматься с подельником? И с чего помогать мексам перевозить незаконно людей через границу? Насколько я знаю чеченцев — они люди замкнутые и если ты не чеченец — они не впустят тебя в свой круг. Чтобы чеченец с мексиканцем в десна лобызался — это вряд ли. Тем более, что по темпераменту — они полные противоположности.

Так — мы и едем, проезжаем и Сан-Сити, едем дальше. Потом — фургон исчезает… ага, есть. Я проезжаю еще немного, потом разворачиваюсь и еду обратно, уже помедленнее, ища место. Искать тут хреново, потому что земля твердая, дорога на уровне поверхности и съехать можно в любом месте. Но место, где съехал Салгириев, я нахожу, по следам от колес в пыли. Делаю несколько снимков и беру координаты этого места по GPS.

Ехать за ним — большая глупость. Хотя бы потому, что вот там стоит покосившаяся, но вполне видимая табличка — частное владение. А здесь с этим тоже не шутят, хозяин, встретив на своей территории чужака, может его пристрелить, и в Техасе — к этому отнесутся с пониманием. По крайней мере, в Техасе — точно.

Все, пора ехать. И думать, что делать дальше…

США, штат Техас. Пригород Сан-Антонио. 11–12 мая 2023

года.

В США — я живу в пригороде Сан-Антонио, в доме, который снял на длительное время. Снял я его при личном визите, агенту по недвижимости заплатил наличными — и мы отлично поняли друг друга. Агент и собственник дома — взяли наличные и не заплатят с них налоги, а правительство США — понятия не имеет, что я тут живу. Возможно, когда-то было и по-другому, но после кризиса 2008 года, когда большое количество домов осталось без хозяев — все именно так. Вообще, как мне кажется, кризис восьмого года, когда банки выбрасывали из домов обычных, и кстати, платежеспособных американцев[6], сильно повлиял на нравы в обществе. Законопослушность американцев, некогда легендарная — сильно пошатнулась, и теперь американцы, как и мы — урывают везде, где только могут.

Мой дом имеет гараж на две машины и площадь примерно сто шестьдесят квадратных метров — но для американца эти цифры ничего не говорят. Во-первых, многие здесь совсем обходятся без гаража, ставя машины перед домом на подъездной дорожке. Во-вторых — американцы оценивают дом по количеству спален. Так и пишут в объявлениях — one bedroom, two bedroom. У меня — как раз три спальни. К каждой спальне — в обязательном порядке прилагается отдельная ванная комната с душем (у американцев в доме обязательно несколько ванных комнат, по количеству спален, плюс часто еще одна), плюс гостиная, совмещенная с кухней (в американских домах они обычно совмещены, в том числе и для того чтобы можно было готовить и смотреть телевизор), плюс большой подвал (бейсмент), забитый всякой всячиной, но в котором есть бильярдная с телевизором и диваном и, как я уже упоминал — двойной гараж. Но я там не держу машину, он нужен для работы. Гостиная — сорок квадратов с телевизором сто два дюйма — но я не смотрел телевизор ни разу с тех пор как въехал сюда — терпеть не могу этот дебильник. Кстати, американцы телевизор обожают, готовы пялиться в него днем и ночью. Возле дома растут съедобные орехи — пеканы, все вокруг засыпано ими.

Но если кто-то подумал, что этот дом очень большой и стоит очень дорого — я вас разочарую, жилье среднее, недорогое. Более того, оно по нашим, русским меркам — ничем не отличается от сарая, по крайней мере, по технологии строительства. Все эти дома с нашей точки зрения форменные сараи — фундамента нет, стены — две фанерины с покрытием и толстым слоем изоляции внутри, пинком можно прошибить. Дом каркасный, все внутри — держится на этом каркасе. Как мне сказал агент по недвижимости — а он оказался словоохотливым типом — дом рассчитан лет на сорок, двадцать он уже отслужил, еще двадцать и на снос. Американцы вообще не любят обременять себя жильем, тем более капитальным. Строить капитально считается бессмысленным, потому что дорого, потому что через сорок лет появятся новые технологии строительства, новые средства коммуникации — и проще будет снести старье и поставить что-то новое. Да и денег у американцев не так то и много — зная жизнь в России, я прикидываю, что американцы богаче нас в полтора — два раза. Но не больше. И этот разрыв — не растет, а сокращается…

Продолжим виртуальную экскурсию. Сзади у меня двор. Никаких огородов — это только у нас грядки роют около особняков, которые по местным меркам легко потянули бы на миллион грина. Зеленая травка, беседка и набор для барбекю. А вот бассейна нет, что послужило одним из факторов снижения стоимости аренды. Бассейны тут есть почти у всех — но надо их чистить, покупать химикаты — это дорого. Хозяин этого дома — был человеком несемейным, и поэтому решил, что трех ванных комнат будет достаточно. Если нет семьи — то и бассейн не нужен. Так сказал агент по недвижимости, и я с ним согласился. Мне тоже — бассейн не нужен

Как я уже говорил, у меня есть гараж на две машины — но свою машину я держу на подъездной дорожке к дому. Гараж мне нужен для работы, там у меня есть верстак, крепления, инструмент, и все прочее. Я собираю винтовку для работы. Даже две.

На самом деле, раздобыть боевое оружие в США намного проще, чем кажется, при этом совершенно не обязательно обращаться к деятелям черного рынка и что-то покупать — винтовку можно просто купить по частям и собрать. Для этого — надо знать особенности местного законодательства и кое-что по технике. По законам США оружием считается то, на чем есть номер — все остальные детали оружия оружием не считаются и продаются в магазине без документов — или можно в интернет — магазине, по почте заказать. Для винтовок серии ar-15 номерной деталью является нижний ресивер. Вы можете его сделать самостоятельно — и вам за это ничего не будет, изготовление оружия для себя в США не уголовно наказуемо, а заготовку для изготовления ресивера можно купить в Интернете. Она будет готова на восемьдесят процентов, только доделать остается. Только помните, что ar15 чувствительна к качеству изготовления, а для изготовления — требуются станки (хотя бы Дремель[7], но это тогда надо быть очень опытным). И еще — оружие вы должны изготовить строго самостоятельно и на своем оборудовании, если вы попросили соседа или даже воспользовались его станком — рискуете сроком в федеральной тюрьме, потому что это считается уже «изготовление на продажу». Лучше не рисковать, потому что могут и настучать, даже спустя время. Агенты BATF[8] не дремлют, ездят и провоцируют людей. Хочешь, чтобы тебя не наказали за свой грешок — настучи на другого. Это называется «сделка со следствием».

Есть другой способ, тоже законный. Купить «софтбольную» винтовку. Софтбольная винтовка — это винтовка с электроприводом, стреляющая пластиковыми шариками калибра шесть миллиметров. Ради соответствия оригиналу, они часто делаются «all-metal» — то есть полностью металлическими. Есть две фирмы, которые производят софтбольные ar15, ресиверы которых полностью совпадают с боевыми и по материалу и по размерам — то есть на их базе можно собирать боевую винтовку. Какие именно фирмы — не скажу, потому что ни к чему это. Скажу только, что на этих ресиверах есть отверстия под третий пин, причем тоже — законно[9].

Есть и третий вариант собрать винтовку, он основан не несовпадении американского и европейского оружейного законодательства. Скажем, в Германии — номерным для винтовок серии ar15 является ствол и верхний ресивер, а в США как я уже говорил — нижний ресивер. А практически все винтовки серии ar15 производятся по военным спецификациям, одно подходит от другого миллиметр в миллиметр. Значит, можно купить в Европе нижние ресиверы — скажем от Oberland, Schmeisser, HERA, Breda или Astra, переправить в США и там — докупить все остальное. Скажу больше — некоторые нехорошие люди так и делают. Но переправлять почтой опасно, потому что после 9/11 все посылки просвечиваются. Там надо варианты искать — их находят, но это делают оптовики, для мафии, в основном, ради одного — двух стволов не повезут. Поэтому для меня это не вариант.

Винтовки я собираю две. Как раз сегодня пришли по почте очередные детали, за ними я и ездил. Длинную, снайперскую, и короткую, в размерах Mk18CQBR. На длинную — я заказал тяжелый Кольтовский аппер на 24 дюйма с твистом 1/8 с хромированным стволом от Кригер, заказал по интернету, заплатив 695 долларов плюс пересылка. Для короткой — Colt Mk18 Navy CQBR M4 10.3, тысяча девятьсот сорок пять долларов с пересылкой — он очень дорогой, так стоит не самая худшая комплектная винтовка. Но мне нужен именно короткий автомат, а этот — самый короткий, причем оригинальный Кольт. Можно купить что-то более дешевое, например — от Olympic arms, но последствия будут непредсказуемыми.

Ударно-спусковые я взял mil-spec factory trigger, на короткий, чтобы сюрпризов не было, и timney на снайперскую — этот спортивный, с регулируемым усилием. Магазины — magpul, на тридцать и на сорок, они подходят и к той и к другой. Взял двенадцать штук, потому что не знаю, как буду действовать. Прицельные — заказал Eotech под обычные батарейки для короткой винтовки и US Optics 1-10 для длинной. К длинной еще прикупил термооптический прицел ATN который ставится перед оптическим и дает изображение источников тепла. Он запрещен к экспорту, но внутри страны все прицелы продаются свободно. Дорого конечно, но деньги у меня у меня есть. Еще что-то надо решать с глушителями, хотя бы на короткую. Я купил охотничий арбалет — но это конечно, паллиатив.

Еще я покупают патроны. Понемногу — но здесь патроны тоже продаются совершенно свободно. Можно купить патроны в большом супермаркете, они продаются так же обыденно как молоко или спагетти. Патроны я беру двух видов. Взял мил-спек, они продаются в больших запечатанных пакетах, и являются официально одобренными для использования в армии — хотя и дорогими. И взял Black Hills Ammunition 77 grain TMK — это еще более дорогие патроны со сверхтяжелыми пулями, специально для снайперских винтовок калибра 5,56. Они были созданы стрелками IPSC для достижения винтовками 5,56 мажорного фактора, потом — морские котики использовали их в Афганистане с великолепными результатами. Рабочая дальность этих патронов — от пятисот до восьмисот метров. Правда, для них нужен ствол с очень крутыми нарезами, даже с твистом 1:7 — но я с ним не умею работать и потому выбрал компромиссный вариант.

Сегодня — ко мне пришел по почте тот самый проклятый CQBR почти за две тысячи долларов (думал уже, что продаван меня кинул), а вчера — я получил две коробочки от EOTECH — прицел и магнифайер, тактическую лупу с увеличением 3Х. Поставив машину перед домом, я пронес все в дом, сразу зашел в гараж, задернул штору из толстого полиэтилена. Распаковал все, проверил — долго ли умеючи — перекидал все на один из «софтовых» ресиверов, установил прицел. Вставил магазин — пока насухую, прицепил снизу лазер от Surefire, вскинул… готово. Короткий готов, на длинном работы — на пару часов. Все готово.

Да и еще так без документов и без разрешений — можно собрать Глок или Кольт-1911. Я выбрал Глок-17, на восьмидесятипроцентной рамке, и даже с глушителем. Никаких разрешений, никаких документов, никаких отстрелов в полиции — я обожаю эту страну. И еще я прикупил на Алибаба глушители. Почти готовые — они продаются там как детали для мотоцикла. Всем плевать.

Вопрос в том, что дальше.

Америка — страна эмигрантов. Раньше это было хорошо, сейчас, после того как сенатор Эдвард Кеннеди протолкнул закон о распределении квот на миграцию — это убивает Америку[10]. Здесь кого только нет. Я видел тут маленькие афганские кварталы, в Нью-Йорке проживает двадцать пять тысяч узбеков, а в Калифорнии есть город — маленький Сайгон, над которым развевается желтый, с красными полосами флаг — там живут потомки беженцев из Южного Вьетнама[11]. Если Бостон ничему не научил — то это ни разу не моя проблема[12]. Но в этом — есть и мой личный интерес. Папаша этого ублюдка — больше года держал меня в рабстве. И мне совсем не по ноздре, что его сын сейчас разгуливает в нескольких десятках милях от меня с какими-то подозрительными делами…

— Тук-тук…

Я быстро спрятал автомат под лежащую тут же грудой одежду

— Я печенье принесла…

Я задвинул штору, подошел вплотную — женщина была вынуждена посторониться, пропуская меня. Мы прошли на кухню.

— Ставьте сюда, — показал я, — чая, или чего покрепче?

— Пива, если можно.

— Ого.

— У вас на Украине женщины не пьют пиво?

— Почему, пьют, — поджал плечами я, — только легкодоступные. Дворовые девчонки.

Она не обиделась, засмеялась…

Ее зовут Марта, она моя соседка справа и ведет себя совсем не так, как пристало бы вести себя соседке. Ей тридцать с чем-то — я подозреваю, что к сорока, но пробежки, косметика и уход за собой — делают ее тридцатилетней. Она работает в Сан-Антонио в медицинском центре, но кем — я так и не понял — то ее все время нет, то она целый день дома. Ее супруг… я так честно говоря и не понял, чем он занимается — каким-то бизнесом, дома почти не бывает. А супруга скучает, о чем уже не первый раз почти в открытую намекает мне. Вот и сегодня — надела платье, которое бы и двадцатилетняя не всякая надела. Но американки такие — у них показная набожность сочетается с откровенным бесстыдством. Только мне проблемы не нужны, и я ей это недвусмысленно давал понять.

А она не понимает.

И дело не в том, что она некрасивая — наоборот. Просто — мне проблемы не нужны, вот и все. У меня работа.

Достаю из холодильника ледяное пиво для нее и чай для себя. Американское пиво — по нашим меркам совсем не пиво, это какая-то слабоалкогольная дурь. Дрожжей там совсем нет, оно водянистое и крепкое. Я пиво здесь совсем не пью — это не пиво. Спиртное американцы вообще пить не умеют — зачем то бросают в бокал льда доверху…

— А знаете, я как раз такая. Нью-йоркская дворовая девчонка.

Глаза у нее… не очень. Совсем не дура.

— Где росли?

— В Бруклине

— Там есть жилье?

— Есть. Дорогое, правда.

Я протягиваю бокал с пивом

— И там вас научили пить пиво?

— Я сама научилась. Папаша задолбал своими наставлениями.

— Кто он был?

— Держал тратторию

— Так вы итальянка?

— Наполовину. На другую аргентинка, мы из Аргентины переехали.

— Здорово. Я в Буэнос-Айресе был…

— Правда?

Опасно.

— Проездом, — неопределенно отвечаю я, — там больше ста тысяч украинцев сейчас. Жизнь — штука нелегкая.

Это на самом деле так. В Аргентине я был, Буэнос-Айрес город конечно красивый, почти европейский. Но — не лег в душу.

— А все-таки, почему вы уехали из Украины?

— Жизнь нелегкая. Да и сейчас там… сами знаете, что творится.

— Да? А мне показалось, у вас есть деньги.

Штрафной.

— А как ваш муж поживает?

Фразы «объелся груш» здесь нет.

— Работает. Зарабатывает деньги.

— Это хорошо, когда есть работа, позволяющая зарабатывать деньги.

— Да, точно. А вы чем на жизнь зарабатываете?

— Я инвестор.

— И во что же вы инвестируете?

— Недвижимость. Дубай, Панама…

Марта поставила недопитый бокал на стол

— Хотите откровенно?

— Не уверен.

— Вы не слишком похожи на инвестора.

— Вот как? И на кого же я похож?

Марта пожала плечами… а они у нее изящные, совсем не американские. Несмотря на то, что, по словам Гарри Трумена мы все — американцы через черточку, здесь есть американки и есть европейки. И я — отличаю одних от других в секунду. Так вот, Марта — европейская женщина. На сто процентов.

— Не знаю… на бандита… секретного агента… не на одного из тех, кто делает еще один миллион долларов вдобавок к уже имеющимся.

— Откровенность за откровенность?

— Давайте.

— В детстве — каждая девочка мечтает о принце на белом коне. Или белом Кадиллаке. О маверике, который идет напролом. О том, кто устанавливает свои правила в этой жизни. Но девяносто девять процентов женщин — в конечном итоге получает ипотеку на тридцать лет и семейное барбекю по выходным. Но свои мечты не забывает. В психологии это называется «компенсация»…

— Да… возможно, вы и правы…

Марта грациозно встала.

— Пока.

…

Когда за ней закрылась дверь — я облегченно выдохнул. Нет ничего хуже женщины, которой ты не безразличен. Женская логика — непостижима, но каким-то чудом женщины часто оказываются правы. Я понимаю, что Марта просто хочет меня, что ей надоел ее муж, но…

И вот что мне делать? Убить ее? Извините, но я не монстр… по крайней мере, мне на это хочется надеяться. Уехать? Не могу. Пока не могу. Поговорить с мужем? Во-первых, мы почти не пересекаемся, во-вторых — еще неизвестно, что она выкинет в ответ. Мстящая женщина — еще более опасна. Трахнуть ее? Тогда неизвестно, что предпримет ее муж и чем вообще всё это закончится, нахрен…

Вот вы бы что сделали? Не знаете? Так и я — не знаю.

В раздумье — я вышел на задний двор своей фазенды… на коже моментально появились капельки пота, солнце — садилось, истекая кровью, напитанный дневным жаром воздух — застыл как хищник перед прыжком. Я мрачно смотрел куда-то вдаль, не знал, что делать — но точно знал, что мои неприятности только начинаются…

США, штат Техас. Пустыня. 12–13 мая 2023

года.

Ночь я провел почти без сна…

Утром я все-таки решил довести дело до конца. Просто для того, чтобы оставаться самим собой. С этой целью я выехал в город, и там, в прокатной конторе арендовал вэн. Большой такой вэн Шевроле. Служащему на респешене я сказал, что переезжаю на ранчо и надо перевезти вещи — он понимающе кивнул: для этого такие машины и арендуют. В машину — я перегрузил со своего Форда (его я оставлю здесь, такая услуга тоже есть) два больших мешка, затем — заехал в ближайший молл (а торговые центры здесь огромные, настоящие храмы торговли — купил спальник, кое-какие туристические принадлежности, несколько охотничьих скрытых камер с принадлежностями, и целую корзину недорогой, и не портящейся еды, включая и консервы марки SPAM[13]). Все это — я загрузил в машину.

И — тронулся в путь…

…

Первым делом — я посетил окрестности аэродрома. Установил камеры, поставил на автоматическую съемку в режиме эконом — то есть один кадр в десять секунд — и вывел информацию с камер на облачное хранилище данных. Каждая камера шла в комплекте с солнечной батареей — а в Техасе полно солнечных дней, так что работать они смогут долго.

Даже если мне некогда будет разбираться с Салгериевым — анонимное сообщение на сайт DEA с приложением кадров с аэродрома — будет для Салгериева хорошим приветом из прошлого. Будь здоров, сукин ты сын…

…

Место для остановки я выбрал просто — съехал с дороги и остановился. Там не видно табличек «private property», и нет ограждения — значит, можно. Ничего необычного в этом не было — американцы так часто путешествуют по стране. На всякий случай — первым делом смочил землю с бутылки воды и обляпал грязью номера.

Распаковал один из мешков. Там — находился довольно дорогой, китайский операторский коптер — дрон для журналистов. Если еще десять лет назад наблюдение с помощью дрона было доступно только спецслужбам — то теперь, на крайней рождественской распродаже — самый дешевый дрон стоит 1999 долларов. У меня он в несколько раз подороже, но все равно — китайский. Он с неким подобием автопилота — если дешевый дрон надо постоянно пилотировать с помощью джойстика, то этот — можно отпустить джойстик и он держится в воздухе сам, не упадет. Еще одна почти никому не нужная (кроме меня) вещь, которую придумали для Его Величества, Американского Потребителя.

Но я только рад, что ее придумали.

Дрон представлял собой кольцо — раму, на которой было шесть электродвигателей, батарея и подвес камеры. Кстати, хоть и простенько — но гиростабилизированный подвес. Управление шло через ноутбук, туда же — передавалась информация, по обычному интернету — можно было поставить режим записи и писать. Я выставил дрон в нескольких ярдах от вэна, нажал несколько кнопок на ноуте — и дрон взмыл в воздух…

От того места, где я крайний раз потерял Салгириева, было мили две, но вот в чем дело — программа позволяла вывести дрон точно на точку с заданными координатами GPS. Я вбил координаты — и через несколько минут дрон завис над указанной точкой. Я поднял его до предельной высоты и медленно двинул в ту сторону, в которую предположительно проехал Салгириев…

…

До ночи я так ничего и не нашел. Дело в том, что мне приходилось раз за разом возвращать и подзаряжать дрон после того, как программа показывала низкий уровень заряда. Да и особо инструментария для поиска у меня не было — банальная камера. Но места эти не слишком обитаемые, машин тут немного — и я методично, квадрат за квадратом, прочесывал эту местность, в надежду найти все что угодно — белый фургон Мерседес, ангар не в том месте, самого Салгириева, танцующего лезгинку в компании койотов…

Когда стемнело — я прервал поиски, доехал до того места, где я видел Салгириева, и поставил там еще одну веб-камеру, работающую от солнечной батареи. Это — чтобы не прозевать, если Салгириев опять куда-то поедет.

Ночью — похолодало и сильно. Я не стал зажигать огонь — просто оделся потеплее, выпил бульона из термоса. Поставил с трех сторон, треугольником простенькие детекторы — невидимый лазерный луч и сигнал на телефон передается, залез в спальник и заснул…

…

Спал я не лучше, чем в прошлый день. Проснулся разбитым…

Сделал разминку, пробежался вокруг. Машины на дороге были — но судя по следам — ни одна следом за мной не съезжала.

А если бы съехала? В принципе — что мне можно предъявить? То, что я снимаю местность на камеру — если они увидят дрон? Это не противозаконно. Еще что. То, что я тут стою? Если даже собственник — я просто уеду…

Просмотрел на быстрой перемотке запись с камер слежения — нет ничего.

Начал прикидывать, как сделать лучше — и тут до меня дошло, что с каждым разом — я все больше трачу времени на то, чтобы вернуть дрон на станцию для подзарядки. Если я буду тупо передвигаться следом за дроном, ставя машину на границе проверенной территории — настолько, насколько это будет возможно по проходимости — то так у меня будет в разы больше возможностей заниматься, собственно, сканированием территории.

И как я раньше до этого не додумался.

Сказано — сделано. Вбил в навигатор крайнюю точку GPS — и за полчаса доехал до крайней точки маршрута, от которой можно начинать поиски. Вот чем мне еще нравится Америка — в России, что ни местность, то какая-нибудь хлябина, не пройти, не проехать. А большая часть США — это твердые, вполне проходимые местности, запросто можно на машине ехать, куда тебе надо.

Дрон — за ночь подзарядился на сто процентов, у меня помимо подзарядки от автомобильного генератора, есть еще солнечная панель на крыше, чтобы движок зря не гонять. Кондишн и компьютер работают от нее. Короче, вынес я дрон — и снова отправил его в воздух…

Нашел то, что нужно — я уже к вечеру…

США — страна большая, с укоренившимся уважением к частной жизни — если у тебя есть достаточно денег, чтобы купить большой кусок земли, то ты там можешь годами чем угодно заниматься, никто не узнает и вопросов не задаст. А сейчас — это еще дешевле, потому что цены на землю рухнули, из-за кризиса и таких как Монсанто. Но те люди, на которых я сейчас смотрел через компьютер — явно не собирались заниматься сельским хозяйством.

Это было ранчо — обычное, фермерское ранчо, таких тут полно. Обычно их покупают ради дома, а земли, прилагающиеся к нему — сдают в аренду фермерам, те выращивают рапс на биотопливо, за несколько лет истощающий землю под ноль, а потом землю бросают. Но эти ребята — занимались кое-чем другим… Эти чечены стреляли, и как бы не из винтовок триста тридцать восьмого калибра.

Как думаете, стоит ли начинать нервничать, если слова «чечен» и «винтовка триста тридцать восьмого калибра» — встречаются в одном предложении? Мне кажется, что стоит…

Я сдвинул дрон правее… да, вон — здание, и около него белый большой пикап и белый Мерседес-Спринтер, тот самый, который я видел на дороге. Дом типично техасский — один этаж, разлапистый. На большую семью — но по факту тут человек двадцать поместятся…

И что они тут делают?

Стрельба двумя снайперами одновременно по одной цели, тем более из таких винтовок, у которых один выстрел несколько долларов стоит — просто так не отрабатывается. А кто такой этот инструктор, кстати…

Поглощенный наблюдением — я только в последний момент услышал… нет, не звук мотора, у этих п…ров была машина с двумя движками, и они подкрадывались на электродвигателе, почти бесшумно. Услышал движение… колеса по земле — а в следующий момент они просто открыли огонь…

Под градом пуль — я вывалился из машины. Пистолет у меня был за поясом, тот самый, который я отнял у мексиканских гопников — девяносто вторая Беретта. А по моей машине — работал гребаный пулемет, стрелок тупо жал на гашетку и поливал огнем все что видел. А я — тупо лежал на земле, и чувствовал, что ранен. На меня сыпалось стекло, осколки стекла… сильно пахло бензином и в любой момент — машина могла воспламениться.

Потом — огонь прекратился, так же внезапно, как и начался. Я услышал, как открываются двери в машине, потом голос

— Д’а воьду со я.[14]

— Ларло![15]

— Ву![16]

В моем поле зрения появились ноги — и я поразил их двумя быстрыми выстрелами, а когда человек упал — то и третьим, на поражение. От выстрелов — вспыхнули скопившиеся под расстрелянным фургоном пары бензина

— А… шайтан вах калле! — раздался полный боли крик.

Минус один — и один еще остался. Интересно, что у него… кажется, у того что упал, я видел пулемет…

Я перекатился — раз, потом еще раз. Машина разгоралась, это мешало и ему и мне. Я начал отползать назад, по моим прикидкам — он будет думать, что я непосредственно за машиной. И ошибется…

Темный силуэт я чуть не пропустил, выстрелы грянули почти одновременно. Но он стоял, а я лежал, мне было проще. Я увидел, как он пошатнулся и быстро выпустил еще три пули, одна попала в верх груди, вторая в шею, третья в голову. Противник упал, выпустив пистолет.

Четыре и три — семь. Осталось восемь. И не дай Бог, там еще один есть…

Встал… поморщился от боли… все-таки ранен. Но — не до того. Начал обходить по дуге уже весело горящий фургон вместе с компьютером и всеми моими записями на нем, целясь из пистолета в сторону возможного противника…

…

Их было двое, приехали они на белом Тахо-Гибрид, огромный белый внедорожник, с двойным приводом — от электромотора и мотора обычного. Такие все более популярны последнее время — есть места, куда можно проехать только на электромобиле, есть налоговые льготы на приобретение и владение. Одеты оба одинаково — черные карго-штаны, черные куртки, очки — типичные law enforcement, только чеченцы при этом. У того что умер вторым — пистолет Walther PPX 45, сам по себе очень недешевый и новый, на черном рынке его нет просто в силу новизны. У другого — пулемет MGA калибра 7,62 с автоматическим режимом огня. Гребаный full auto, такое оружие — бывает только у law enforcement, гражданским такое не продадут. Это самый настоящий армейский пулемет, причем с очень дорогим кастомом — минимум десятка. Да чего там десятка — он и для государства ниже не обойдется, а если для гражданского рынка…

Убедившись, что оба мертвы — я занялся собой.

В Тахо была автомобильная аптечка, а у меня в кармане — турникет, пакет Celox и моток специальной сантехнической изоленты… Попали в меня пять раз, но три пули — остановила плита бронежилета скрытого ношения. Осталось две — одна прошла по боку, другая рванула мясо на руке. Вообще, не стоит недооценивать ранения, какими бы на ваш взгляд несерьезными они не были. Современные пули — чаще всего даже при попадании по касательной — вызывают тяжелые последствия в виде разорванных тканей, с некрозом и сепсисом… с ранениями шутить ни разу не стоит. Но у меня был и Целокс. Это препарат, разработанный для военных, причем для полупрофессиональных армейских санитаров — при попадании в рану вызывает мгновенное образование кровяного сгустка даже при сильном кровотечении. Надо просто высыпать это в разу или ввести аппликатором… м-м-м… готово.

Б… как же я попал с этим всем…

Жопа…

И как то надо из нее выбираться…

…

В нашем городке было не так много камер наружного наблюдения, и я точно знал места, где их можно избежать. Именно там — я и остановил машину…

Американские машины просторные, по ним можно лазать — но когда я перелезал назад — в глазах у меня вдруг потемнело и я грохнулся на пол между сидениями…

Пришел в себя почти сразу, как боль схлынула. Закусил губу… вот ведь идиот. На ровном месте встрял. И сейчас — что? Хоть ложись и помирай.

Ладно, хрен с ним. Не в первый раз.

Достал аптечку. Первым делом — занялся боком, промыл рану перекисью водорода… зашипело, я опять чуть не потерял сознание от боли. Видимо, ранение серьезнее, чем казалось — хотя сейчас все ранения серьезные, сколько появилось пуль с контролируемым раскрытием… кошмар. Ладно, нет времени раскисать. Затем точно так же обработал рану на руке… ну тут все проще — просто кровоточит сильнее. Края раны скрепил специальными клейкими полосками из военной аптечки, поверх — тампон и закрепил все изолентой для сантехников.

Черт…

Здесь не принято ходить в куртке — оно и понятно, в такую жару. Но иначе — не скрыть мою повязку на руке…

Сил стирать отпечатки пальцев в машине не было, я просто лег на пол кузова и замер, набираясь сил. Закрыл глаза…

Дурр-рак…

Но все-таки с чехами надо разобраться. Теперь уже точно — надо. И надо идти.

Я распихал все — включая пулемет — по багажнику и салону. Накинул поверх куртку, выбрался из машины, утвердился на ногах. Все, надо идти. Миля с чем-то, наверное, полторы. Но надо…

Надо идти…

США, Федеральный округ Колумбия. 14 мая 2023

года.

Говорят, что в Соединенных штатах Америки не существует никакого планирования, поскольку все решает возведенная в абсолют рыночная экономика. Это и так и не так одновременно. Действительно, в США нет ни формального экономического плана как такового, ни органа, занимающегося планированием — но планы есть. Они примерно десятилетние, они не формализованы на бумаге и представляют собой «биржевые бумы». Например, девяностые были бумом интернета, восьмидесятые — бумом персональных компьютеров и оргтехники, а нулевые — бумом строительства жилья. Что важно — каждый бум обязательно заканчивается кризисом, в ходе которого те, кто не успел убрать деньги с «горячего» рынка — их теряют. Деньги то теряются, но наработки, сделанные на эти деньги — остаются! Так, например, крах так называемых «доткомов» — первых интернет-компаний, произошел в 2001 году, многие потеряли очень большие деньги — но он дал дорогу таким компаниям, как Амазон и Гугл. Кризис традиционных производителей оргтехники, таких как АйБиЭм — дал дорогу новичкам вроде Делл. Кризис на рынке субстандартной ипотеки — привел к тому, что многие потеряли деньги, рухнули кое-какие банки — но Америка серьезно обновила свой жилищный фонд. Это очень важно понимать — кризис для Америки необходим и позитивен, потому что списывает долги тех, кто создавал что-то новое — но само созданное новое остается и просто меняет своего владельца. По мнению аналитиков — новое десятилетие для Америки — должно было стать десятилетием новой энергетики.

Но одновременно с этим — в тени любимых биржевыми спекулянтами потребительских компаний и интернет-торговли — рос и развивался рынок, который по сути своей — предпочитал оставаться в тени и не искал ни инвесторов, ни признания. Это был рынок частной силы, рынок формирования и урегулирования кризисов. Рынок для крепких парней и умных голов, новый Дикий Запад. Только на сей раз — диким Западом был весь мир.

Не исключая, кстати, и территории Соединенных штатов Америки…

Лоббистская компания Маккена, Уортхол и Стенсфилд — была по меркам Вашингтона относительно молодой. Ее основали в середине девяностых годов, после окончания великой эпохи республиканцев[17] двое бывших сотрудников республиканского Госдепа и один выходец из ЦРУ, потерявший работу в связи с разрядкой[18]. Несколько лет они еле-еле сводили концы с концами, потом — им улыбнулась удача. У них — обслуживалась семья неких Принсев, выходцев из Голландии, консерваторов и республиканцев. Старший в семье, Эрик Принс — служил в спецназе ВМФ США, затем — ушел оттуда, купил по бросовой цене большое количество земли в своей округе — она не поддавалась сельхозвозделыванию, и потому продавалась за копейки — и основал там тренинговый центр, предоставляющий услуги по боевой подготовке как частным лицам, так и сотрудникам федеральных агентств. Это был не первый такой центр — но раньше их открывали в Техасе, Флориде, Аризоне. Этот — был первым на Восточном побережье США — и потому до него удобно было добираться многочисленным сотрудникам федеральных правоохранительных агентств, сконцентрированных в треугольнике Бостон-Вашингтон-Нью-Йорк. Фирму назвали Blackwater. И понятное дело, в GR (government relationship) — Принс обратился в то же агентство, что и его отец. Потом — было 9/11, был Ирак и Маккена, Уортхол и Стенсфилд сумели оказаться в числе тех, кто оказался «у корыта», особенно во время вторжения в Ирак. Потом, как установят следователи, из британской помощи Ираку в 25 миллиардов долларов была расхищена половина, из американских затрат на войну — расхищено не менее семидесяти миллиардов долларов, по четырнадцати миллиардам затрат — вообще не удалось обнаружить ни единого документа. Золотое тогда было время… люди покупали дома за миллион и более долларов и расплачивались за них за несколько месяцев…

Получив известность в лоббистских кругах, Маккена, Уортхол и Стенсфилд наняли отставников из Департамента безопасности Родины, из Пентагона и расширили свою деятельность. Теперь они лоббировали направление помощи в Сирию боевикам Аль-Каиды и ИГИЛ, закупки Министерством обороны нелетающих самолетов за двести миллионов долларов штука и прочую хрень помельче — например, выделение нескольких миллионов долларов на борьбу с терроризмом в сельском округе Алабамы. Но мало кто знал, что Маккена, Уортхол и Стенсфилд сделали еще один шаг в своем бизнесе. Теперь — они не просто лоббировали чьи-то интересы, они создали целый ряд структур, занимающихся подрывной и нелегальной деятельностью как в Соединенных штатах, так и по всему миру. Теперь не только ЦРУ и Пентагон оказывали им услуги — теперь и они оказывали услуги ЦРУ, Пентагону и даже Белому дому. Услуги из числа тех, к каким Большое жюри отнесется без всякого понимания[19]. Это было как Вьетнам, только еще хуже. Потому что когда велась грязная война во Вьетнаме — грязные дела проворачивались через ЦРУ, а там был хоть какой-то контроль. В конце концов, сотрудники ЦРУ тоже были госслужащими и обязаны были давать хоть какую-то отчетность. Сейчас — ЦРУ, Пентагон, Белый дом просили оказать услугу — и больше их ничего не интересовало, ни кто будет ее оказывать, ни как она будет оказываться. Просто то что должно было произойти — должно было произойти. Услуги были бесплатные, на них не выделялись фонды федерального правительства, как и фонды штатов — и потому отследить причастность правительства США к тем или иным действиям было невозможно. Юрисконсульт ЦРУ, Пентагона, две комиссии в Сенате и Конгрессе по вопросам разведдеятельности — все эти структуры, созданные в семидесятых для контроля над разведдеятельностью по итогам провала во Вьетнаме — все это оказалось бессильным перед новой системой работы. С другой стороны — когда Маккена, Уортхол и Стенсфилд за большие деньги лоббировали какие-то вопросы, Белый дом, ЦРУ и Пентагон не могли им отказать, потому что тогда могли стать известными их преступные распоряжения и действия. Так и закупались самолеты по двести миллионов долларов за штуку, которые даже летать толком не могли, а лоббисты брали процент, покрывая расходы и неплохо зарабатывая. Так работала эта система…

В две тысячи пятнадцатом году — у Администрации была одна головная боль — Путин. По итогам года — стало понятно, что единый дипломатический фронт против России собрать не удалось, а санкции хоть и наносят серьезный ущерб российской экономике — но нужного результата не достигают. Что еще хуже — резкая девальвация российской валюты создала российской экономике объективные конкурентные преимущества и первые «ягодки» уже пошли. Упали и так и не могли подняться цены на зерно, мясо птицы, свинину — Россия, еще недавно это импортировавшая мясо в огромных объемах, начала экспорт. Для США это было очень болезненно — аграрная отрасль экономики была важна, в сельской местности жило немало избирателей. Низкие цены на нефть — наотмашь били по американской экономике, добивая производителей сланца и создавая предпосылки для масштабного финансового кризиса, вызванного банкротствами сланцевиков. По предположениям аналитиков, примерно через два года Россия должна была начать экспорт все большего и большего количества потребительских товаров. Тем самым — создавалась угроза в течение десяти следующих лет получить еще один Китай. Как будто проблем с уже имеющимся было мало.

И как назло — Россия начала операцию в Сирии. С этого момента — администрация была заинтересована в одном — чтобы Путина не было. И как это случится — ее не интересовало…

Однако, уже в конце шестнадцатого все стало с ног на голову…

Вместо понятного, элитного демократического кандидата — на выборах победил маверик. Тот кто победить не должен был. Ни при каких раскладах. Тот, кто напрочь опрокидывал все хрупкие и сложные внутриэлитные соглашения, позволявшие жить самому и давать жить остальным. Тот, кто мог на сто восемьдесят градусов развернуть курс страны. К его победе не были готовы. Но она произошла. И с этого момента — все медийные и лоббистские мощности страны — подключились к беспрецедентной для США атаки на вновь избранного американского президента.

Сначала придумали, что в выборы вмешались русские. Потом — что президент совершил ряд значительных нарушений уже в период президентского срока, в частности по преступной небрежности разгласил государственную тайну.

Президенту удалось выдержать удар и контратаковать, используя свои лоббистские и партийные возможности. Начали очерчиваться контуры крайне грязной истории — как действующий президент — демократ, вместе с кандидатом в президенты — демократом — ради избрания последнего использовал возможности государственных структур, в частности ФБР для получения информации и компрометации конкурента. Кроме того, как оказалось и демократический кандидат имела подозрительные контакты с русскими. И еще до этого — всплыл старательно заминаемый скандал о том, что один из самых высокопоставленных чиновников Белого дома предыдущей администрации — оказался гомосексуальным педофилом. Если бы эти все скандалы произошли с кандидатом от Республиканской партии — уже были бы и слушания в Конгрессе и дикий скандал в прессе. Но так как это все произошло с демократами — демократическая пресса и лоббисты были вынуждены отступить в глухую оборону, огрызаясь ответными выпадами и обвиняя Белый дом в использовании возможностей спецслужб для компрометации конкурентов и подрыва демократического процесса. Хотя Белый Дом всего лишь решил снять гриф секретности и обнародовать документы, изобличающие конкурентов — и никто не опроверг факты, приведенные в этих документах. Значит, речь шла о том, имеет ли право власть говорить о грязных проделках оппозиции — или только оппозиция имеет право говорить о грязных проделках власти.

Потом — настал 2020 год и добро и зло схлестнулись на избирательных участках США. И победило как водится добро в лице пожилого (это мягко сказано) бывшего вице-президента США, который оказался самым пожилым из избранных президентов США за всю историю страны. Он путал дочерей и внучек, падал поднимаясь по лестнице, не мог прицепить микрофон, потому что у него тряслись руки, забывал, какой сегодня день. Но его все равно избрали, потому что США только предстояло узнать смысл слов «гонка на лафетах».

Правда избрание прошло не так как планировали демократы. «Большой синей волны» не получилось — их кандидат прошел не только в тяжелейшей борьбе, но и с явными подтасовками. Нормализации не получилось — теперь полстраны верило, что у них нелегитимный президент и озлобилось. А потом случилась Украина, случился мировой кризис, случилась победа республиканцев на промежуточных выборах, и главное — прежний президент США, проигравший в 2020 году, явно шел на реванш.

И в этом неприглядном бурлении говн, отзывающемся падением авторитета США, как среди граждан страны, так и за рубежом — только самые внимательные из аналитиков отследили новую, и очень опасную тенденцию. Каждая из политических партий США, а так же крупнейшие из лоббистских групп — обзавелись собственными частными спецслужбами, силовыми возможностями и начали долговременную работу по внедрению в силовые структуры преданных им людей — фактически приватизируя право государства применять силу и политизируя силовые структуры. А сами сотрудники силовых структур, среди которых все чаще попадались те кто в молодости прошел некоммерческие фонды и волонтерские организации — все чаще выявляли в своей служебной деятельности политические симпатии и использовали служебные возможности для влияния на политику. Дело Питера Стржока и Лизы Пейдж — было первым, но явно не последним.[20]

…

Сам Вашингтон — выглядит совершенно не так, как должна была бы выглядеть столица сверхдержавы — и тому есть предпосылки. Первая — архитектурные ограничения. Площадь самого Вашингтона жестко ограничена законом, есть так же ограничения на высотность застройки — самое высокое здание не должно быть выше купола Капитолия. Поэтому, чиновники, отработав, уезжают в пригород Вашингтона, Джорджтаун, в котором подобных ограничений нет. Население же самого Вашингтона составляют в основном чернокожие. В городе полно исторических зданий, которые сносить и перестраивать нельзя и профсоюзы, которые устанавливают такие требования, что проще ничего не делать[21]. Плюс к этому — Вашингтон не имеет своего представителя в Конгрессе США, так как считается, что в этом случае избранник будет представлять не народ, а как бы саму власть. Потому, когда распределяются бюджетные ассигнования — о Вашингтоне позаботиться некому. Разъяренные вашингтонцы написали на своих номерных знаках «taxation without representation»[22] — подобные знаки есть на всех федеральных правительственных машинах, в том числе на лимузине президента США. Состояние дорог это впрочем, не улучшило…

Шкандыбая на колдобинах, внешне неприметный, но на самом деле хорошо бронированный Chrysler-300 свернул с дороги, проехал несколько десятков метров по старой, заброшенной промзоне и остановился. Дело было на берегу реки Потомак, на другом его берегу был виден отель Уотергейт и взлетающие самолеты…

Другая сторона уже была на месте. Кадиллак Эскелейд в удлиненном и тоже бронированном варианте — максимум понтов, который можно себе позволить в Вашингтоне. Здесь не Нью-Йорк, где ездят на РейнджРоверах и БМВ, здесь почти не встретишь не американскую машину. Потому что ездить на не американской машине непатриотично с политической точки зрения, а в Вашингтоне политикой занимались даже те, кто вне политики.

Чиновник, приехавший на Крайслере — встречался с пассажиром Кадиллака не первый раз — даже многим чаще, чем хотелось бы. Он работал не в самом Белом доме, а в здании через дорогу, в здании Аппарата. Должность, которую он занимал — аналитик группы итоговых оценок Совета национальной безопасности — была лишь прикрытием для истинной его роли в президентской команде. Он был из Чикаго, знал президента много лет и исполнял роль второго Советника по национальной безопасности. В его задачу — входила передача исполнителям преступных распоряжений президента США и достижение договоренностей по их выполнению. Короче говоря, он был передаточным звеном между Белым домом и темным миром силового подполья, сложившегося после 9/11 и операции Свобода Ираку. Жалование — он так же получал от лоббистов…

Чиновник — сделал фотографию Эскелейда, отправил ее в хранилище (этому он научился в бандитском Чикаго) и только потом вышел из машины. Одновременно — открылась дверь и в Эскелейде и из машины выбрался Штефан Станич. У бывшего заместителя директора ЦРУ сейчас были проблемы с работой — и немало людей в Вашингтоне порадовались, если бы его вовсе не стало. Но он был жив…

Жив и опасен

— Штефан?

— Стив…

Ни один из них не обманывался насчет другого. Один из них — тот, кто одним из первых придумал, как конвертировать государственную должность в большие деньги. Второй — расходный материал, им пожертвуют, если придется прикрыть следующие звенья цепи. И если еще десять лет назад пожертвовать означало отставка и возможно, суд — то теперь вас могли найти мертвым в собственном доме или не найти вообще.

— Что произошло?

— Небольшие проблемы. Нас потревожили на нашем ранчо в Техасе. Была перестрелка.

— Вы уверены, что мне стоит это знать?

— Уверен…

Станич коротко рассказал о случившемся. О многом, впрочем, умолчав. При словах «возможно, журналист» — Стив Наполеон[23] дернулся. Журналисты — были шакалами Вашингтона.

— Что вам нужно? — нервно спросил он

— Легче. Нам надо знать, не было ли за нами слежки со стороны какого-либо федерального агентства. Если была, то данные надо изъять. На уровне штата мы выясним сами.

— Где это происходило?

Станич достал из кармана бумажку, на ней был ряд цифр.

— Это координаты. Мы покинем это место в течение двадцати четырех часов и приберем за собой. Просто проверьте.

— Что там произошло?

— Не думаю, что вам стоит это знать, Стив. Не берите на себя лишнего.

— Но дело будет сделано?

— Думаю, что и этот вопрос лишний.

— Я должен что-то сказать наверху.

— Скажите, что все хорошо. Мы никогда не подводили вас.

Не прощаясь, Стив Наполеон повернулся, чтобы уйти, но Станич остановил его.

— Стив.

…

— У нас есть новый клиент.

Наполеон выругался про себя

— Что на сей раз? Лекарства?

— Ошибаетесь. Картошка.

— Картошка?!

— Вот именно. Ничего противозаконного. Просто картофель. Который растет в земле.

— Господи… Белый дом не торгует картофелем!

— Да, но у нас есть армия, верно? Солдатам надо чем-то питаться. В мире нет более американского продукта, чем жареный картофель. Есть федеральные учреждения, которые должны кормить своих сотрудников. То же ЦРУ.

— Штефан, вы сами работали в ЦРУ. Ради Бога, сколько картофеля там съедают за обедом? Кто из наших заказывает картофель в столовой? В ЦРУ не питаются жареным картофелем!

— Ну, у нас есть союзники. Есть Украина. Есть голодающие страны. Которым можно оказать продовольственную помощь картофелем. Напрягите воображение. Нет задач, которые не имеют решения. Помните?

Ничего не отвечая, Стив Наполеон пошел к своей машине…

…

Станич, усмехаясь, смотрел, как федеральный чиновник разворачивает тяжелую машину… отъезжает. Это была вторая администрация, с которой он наладил контакт. Это было несложно. Просто надо быть по-настоящему нужным. А по-настоящему — это значит, делать то, что не может никто другой. Каждый — может сунуть пачку денег в карман. А вот вывозить труп — ты будешь далеко не с каждым.

Вот он и придумал новую схему бизнеса. Он не давал деньги, не оплачивал поездки и не финансировал предвыборные фонды. Он оказывал услуги. Как в мафии.

Предыдущий его контактер из администрации Буша — пропал во время рыбалки в Чесапикском заливе. Тело так и не нашли.

На самом деле — все было намного серьезнее: кто-то вышел на их след. Кто-то, кто по-настоящему умеет убивать. Но этот кто-то — даже не подозревает, против каких сил он выступил.

Станичу сел в машину. Взял одноразовый телефон. Как и у главарей Аль-Каиды — у Станича не было сотового телефона, он всегда пользовался одноразовыми. Он прекрасно знал систему, ее сильные и слабые стороны, потому что в какой-то степени стоял у ее истоков. Еще не было социальных сетей и телефона у каждого — а ЦРУ уже думало о глобальном слежении…

Когда ответили — он бросил в трубку

— Надо встретиться…

По телефону — он тоже ничего важного не обсуждал. И никогда не называл имя собеседника. Никогда…

США, штат Техас. Пустыня… 13–14 мая 2023

года.

В США — полно правоохранительных органов и нельзя сказать, что они не работают. Разными аспектами преступности в США — занимается что-то около десяти федеральных агентств, начиная от широко известного ФБР, как основного американского федерального правоохранительного органа и заканчивая такой экзотикой, как полиция Библиотеки Конгресса или, например, Секретная служба Министерства Финансов, занимающаяся не только охраной президента США, но и борьбой с фальшивомонетничеством. Система эта громоздкая, но дело она делает: в отличие от преступников многих других стран, американским преступникам почти невозможно скрыться от карающего меча правосудия в других странах: найдут и выдадут. Америке — в выдаче отказать очень сложно, это почти всегда влечет за собой последствия…

Помимо этого — существуют правоохранительные органы штата и местные. Штат — у большинства штатов есть агентства по расследованиям, они называются по-разному, и у всех — есть дорожная полиция для патрулирования дорог, проходящих по территории штата. Кроме того, есть местная полиция и есть шериф, а в некоторых крупных городах есть даже и то и другое. Разница в финансировании — шерифа, например, содержит город за счет местных сборов… хотя в последнее время американские правоохранительные органы научились зарабатывать сами, на конфискате. Распределение преступлений, кто какие должен расследовать — сложнейшая процедура, и часто предмет споров, но в отличие от России, американские копы часто борются за то, чтобы расследовать преступление — а не спихивают его на кого-то другого. Никакого подобия УПК — уголовно-процессуального кодекса — в США не существует, равно как и закона «О полиции» — многое держится на судебных прецедентах. Вообще, американская полицейская система представляет собой почти полную противоположность российской — но как-то действует…

Тяжелый, запыленный Рэм с двойной кабиной — свергнул с дороги и запрыгал по камням в пустыню, ориентируясь по указаниям навигатора и точке GPS, которую по телефону дал шеф. За рулем тяжелого пикапа сидел мужчина, лет тридцати с чем-то, непримечательный внешне, роста среднего, с серыми, внимательными глазами полицейского или стрелка. Он был одет просто, но чистенько, так как одеваются небогатые ранчерос — и ничто в нем не выдавало десяти лет службы в морской пехоте США, большую часть этого времени — в разведке морской пехоты. За его голову — Верховная шура моджахедов назначила отдельную награду: пятьдесят тысяч долларов США. Человек, которого все звали просто Макги — считал, что это забавно. Но кое-какие меры предосторожности в жизни он все-таки предпринимал: например, пикап был бронированный. Не слишком сильно — третий класс, от сорок четвертого магнума. Колумбийский вариант.

Внезапно — Додж перевалил через какой-то невидимый в прериях гребень, и дорога пошла вниз, открывая зрелище места преступления. Форды федералов, фургончик крайм сцин техников и очень необычная машина шефа — старый Форд Бронко, но удлиненный до размеров Шеви Сабербан. Таких машин осталось немного, их делали в свое время на заказ — честная сталь, полный привод и V8. Только нынешние цены на бензин — могли примирить с этим прожорливым чудищем.

Макги — остановил машину чуть подальше, как если бы это был не Техас, а пустыня Регистан, и ему нужна была бы некая свобода маневра на случай, если остановленная для досмотра машина взорвется, или из нее откроют огонь из АК-47. Макги вышел… его взгляд внешне равнодушно и неторопливо ощупывал пространство, подобно щупу в руках опытного сапера, подмечая все — и расстрелянный и сожженный фургончик и рельеф местности и те места, где крайм сцин техники возились с трупами. И следы на земле — кто-то выезжал на дорогу, по которой он только что приехал и выезжал на тяжелом траке.

На широком ковбойском ремне — рядом с кобурой висела звезда, на которой значилось: Департамент публичной безопасности. Рейнджер, штат Техас.

Второй такой же — лежал в кармане коренастого, с седой «шкиперской» бородой человека, который, держа в руках планшет, о чем-то злобно ругался с двумя федеральными агентами, то тыкая пальцем в планшет, то показывая на линию горизонта. Наконец, этот человек заметил прибывшего Макги и направился к нему, оборвав разговор с федералами на полуслове.

— Афганец…

— Сэр…

Бородатый — тоже служил в морской пехоте… в штате Техас вообще было престижно иметь за плечами службу в морской пехоте США… не то, что педики с восточного побережья, которые селятся в кварталах для п…ров потому, что там чище и много спортзалов. Борода скрывала страшный шрам от тонкой проволоки… бородача пытались задушить в Бейруте пара чертовски злобных типов… старая, и всеми давно забытая война. Этих типов — тоже, наверное, уже забыли, хотя и клялись Аллахом — отомстить.

— Аллаху Акбар.

— Выглядит хреново — сказал Афганец Макги

— Оно и есть хреново — сказал бородач — особенно, когда федералы черт знает что о себе возомнили…

Бородатый — махнул рукой, в которой был зажат планшет — теперь споры о юрисдикции велись более содержательно.

— Прикинь, вон там — уже федеральные земли.

— Здесь — федеральная собственность? — изумился Макги.

— Не здесь, чуть дальше — педантично уточнил шеф.

— Как она тут оказалась?

— А хрен ее знает. Наверное, кто-то и когда-то конфисковал землю. Но эта земля — земля штата, мать твою.

— Сэр, может, все-таки… — осторожно осведомился Макги. — Это похоже на разборки наркомафии..

— Хрен с ними. Это дело штата — шеф был настроен на войну, и неудивительно, в свете предстоящего сокращения бюджета из-за рухнувших цен на нефть — и мы его раскроем. Не отдавать же его федам, которые и толчок то не найдут, если им приспичит посрать…

Кто-то из федов отреагировал на это, показав средний палец

— Сам пошел! — рявкнул шеф.

Они вместе — пошли к месту преступления. Высохшая под беспощадным солнцем трава — похрустывала под ковбойскими сапогами шефа и армейскими ботинками Макги.

— Трупов много?

— Только два, что удивительно, — ответил шеф, — оба огнестрелы. Стрелялись тут вполне по-взрослому.

— Как их нашли? — спросил Макги

— Парочка подростков искала место, чтобы перепихнуться. Парня привлекли птицы, падальщики. Он с фермы и знает, что это значит.

Макги, подошел к расстрелянной машине, присмотрелся — затем наклонился и поднял гильзу. Посмотрел ее на свет.

— Эй! — сказал крайм сцин техник — положи на место. Ее еще не описали!

Макги подчинился.

— Что скажешь, Макги? — спросил капитан своего подчиненного.

— На гильзе следы от ленты, — сказал он, — она стреляна не из винтовки, а из пулемета. Эту машину расстреляли из пулемета. Я сам был пулеметчиком…

Патрульный полицейский (из техасского дорожного патруля) пробурчал что-то нецензурное. Макги знали многие — бывший морской пехотинец, серебряная звезда… многие считали, что он выделывается.

— И кто же это сделал, по-твоему?

— Те парни что лежат. Вот этот — Макги показал на того, что лежал параллельно машине — и стрелял, вот тут есть следы от машины, на которой он приехал. Но самой машины нет. Он убит, скорее всего, из девятимиллиметрового — ему попали сначала в ноги, затем в голову. Вон тот — скорее всего, получил пулю в перестрелке — ту же, девять миллиметров. Тот парень, который их пристрелил, уехал на их машине.

Бородатый, которого звали просто Миллер — согласно кивнул

— Это вообще чье преступление? Местный шериф берет?

— Ему не справиться. И убийца явно не местный. Пулемета, сам видишь, нет — значит, где-то ходит тип с пулеметом.

Макги еще походил по месту преступления, то и дело то приседая, то вставая на колено, оценивая углы стрельбы и пытаясь понять, что произошло. Остальные наблюдали за ним, кто с интересом, кто с неприязнью. Крайм сцин техники — продолжали работать…

— А вообще похоже на самооборону, кэп — вынес вердикт Макги — он стрелял отсюда и вон оттуда. Но не из пулемета. А пулеметные гильзы — лежат вон там, где тело. Получается, что стрелял тот тип, а не наш парень. А тип, который подъезжает к стоящему в пустыне фургону и начинает палить по нему из пулемета — явно напрашивается на пулю. И это законно, или я ничего не понимаю в законе. Уж в Техасе то — точно.

— Да, но почему он скрылся? — спросил патрульный полицейский.

Капитан техасских рейнджеров Миллер сплюнул жвачку под ноги.

— Я бы задал еще один вопрос. Вот я мирно стою на микроавтобусе в пустыне, и тут подъезжают два типа и начинают палить в меня из пулемета. Что я им такого сделал, что они решили меня замочить?

— Может, это экологи и он нарушил хрупкое экологическое равновесие этого прекрасного природного ландшафта своим фургоном?

— Не смешно.

Вопрос про экологов родился не случайно — не так давно техасским рейнджерам пришлось иметь дело со случаем экологического терроризма. Один псих — собрался атаковать нефтяные терминалы, протестуя против варварской эксплуатации природы. Макги, когда они его взяли, задал вопрос: парень, а как бы природа отнеслась к тому, если бы ты все-таки поджег терминал, и нефти тут сгорело бы как в Кувейте в 1991 году? То что все было бы черным-черно и вся природа бы погибла — это как? Но парень был конкретным психом, простейшие выводы не мог сделать.

Федералы — рыскали по окрестностям, один из них — куда-то звонил по спутниковому. Миллер мрачно посмотрел на все на это.

— Ладно. Поехали отсюда, не могу больше видеть эти задницы. Поехали, поговорим с местными властями…

…

Местные власти — здесь были представлены мэром, и он, кажется, не вполне осознавал, что сейчас у власти не Рональд Рейган и не Джордж Буш. Прощаясь с рейнджерами, он сказал, что едет в Кантри-клуб[24]. Здесь все еще жили как в старой, доброй Америке — того и гляди, увидишь старый универсал с отделанными деревом боками.

— Сэр… — сказал Макги, когда капитан рейнджеров мрачно смотрел вдоль единственной городской улицы куда-то вдаль

— Чего тебе, Афганец?

— Сэр, как вы оказались в этой глуши?

— Я бы не так задавал вопрос. Как оказались в этой глуши федералы? Когда я подъехал — они тут уже были.

Афганец кивнул

— И как же они тут оказались?

— Обычно, когда человек оказывается на месте преступления быстрее, чем об этом узнает местная полиция, это наводит на мысли, правда? Ты знаком с Хэнком Вудвордом?

— Полковник[25] Вудворд? Конечно, сэр, он был…

— Я знаю, кем он был. Он недавно получил большой контракт, готовит спецназ пограничников. А на стрельбище сам знаешь, языки развязываются. Так вот — не так давно, он услышал одну вещь, что с той стороны границы происходят неладные дела. Кокаин — все больше замещается героином, который приходит на тихоокеанское побережье Мексики. Ты служил в Афганистане и не мне тебе объяснять, что это может значить.

Афганец кивнул. Он служил в провинции Кандагар и знал, что такое героин. В Кандагаре — порошок можно просто купит на базаре — мешками, без излишних формальностей. Надо — продадут целую тонну. Этот бизнес крышуют все, от бандитов Талибана и до местных военачальников АНА — Афганской национальной армии. Которые, в общем-то — такие же бандиты, только законные. От Кандагара, до порта Карачи, одного из крупнейших в регионе — пара дней пути и почти никакая граница. А там погрузил на корабль — и прямым ходом, куда угодно, от Мексики и до всего тихоокеанского побережья США. Не надо пересекать границы, не надо платить таможенникам и пограничникам, в море нет полиции. Сбросил груз в водонепроницаемых пакетах с маяками GPS с большого корабля — ночью, местные бандиты на скоростных лодках выловят и доставят на берег. Крупные города — Лос-Анджелес, Сан-Франциско — расположены прямо на берегу, отрава сразу поступит на рынок. Только — только перекрыли Мексиканский залив от наркокартелей — а что если придется так же перекрывать все Тихоокеанское побережье США? Кто это будет делать? В какие деньги это обойдется…

— Да, сэр…

— С той стороны — происходят очень нездоровые вещи. В приграничных городах — появились люди, которые приняли ислам и других подталкивают к тому же. Летают какие-то самолеты. И что самое главное — федералы каким-то образом связаны с этим.

— И тут, в приграничье — расстреляли кого-то из пулемета…

Миллер кивнул

— Пулемет — армейское оружие, не у всех оно есть. И никто не станет просто так стрелять из пулемета. Прерия сам знаешь — легкий самолет посадить можно во многих местах. Что если этот тип видел то, что ему не следовало видеть? Или был там, где ему не следовало быть?

Афганец — оставил эти сентенции шефа без ответа

— Посмотрим, что скажут эксперты насчет убитых, — сказал Миллер, — возможно, нам повезет. И надо найти этого типа и хорошенько расспросить его о том, что ему известно, что он видел и не видел. Парень, который может с пистолетом угрохать двоих с пулеметом, тот еще фрукт. Но ведь и ты — не подарок.

— Да, сэр.

— Вот и найди его. Теперь — поехали отсюда…

США. Где-то в Техасе. 15 мая 2023

года.

Техас…

Штат больших просторов, широких дорог и нефти. Если уж в Америке и стоит где жить — так это в Техасе. Тут настоящая Америка…

Довольно старый Шеви Аваланш — подъехал сзади и остановился следом за новеньким фургоном Мерседес. Шеви Аваланш был необычной машиной — это гибрид пикапа и внедорожника, у него снимается задняя стенка кабины и можно напрямую попасть в кузов. Это в свое время привлекло внимание частных военных контракторов — это была единственная машина, сочетающая комфорт в салоне, и возможность быстро и на ходу перебраться из салона автомобиля в кузов, к пулемету. Мерседес — был обычным, белым, с нашлепкой кондиционера на крыше — тут без этого нельзя.

Нашлепка — помимо кондиционера скрывала и спутниковую антенну военного образца.

Двое парней — оба бородатые, в майках и карго-штанах — быстро перебрались в Мерседес — по жаре в благословенную прохладу…

— Докладывайте.

Человек, который требовал у них доклада, был невысок, худощав, явно не WASP. В ЦРУ он был известен как Влад — от Влада Дракулы. Говаривали про него всякое, в том числе и то что он этнический румын — но достоверно про него не было известно ничего. Про то кем он был на самом деле — подрядчики не знали. Они его знали по Ираку, где он участвовал в программе подготовки Апостолов — первого отряда специального назначения обновленной иракской армии, который насчитывал всего двенадцать человек. Их потому и прозвали — апостолы.

— Сэр, у наших друзей неприятности.

— Это я и так понял. Конкретно?

— Они обнаружили дрон над территорией поместья.

— Дрон? Федеральный? Штата?

— Судя по всему — дешевый, операторский. Они послали проверить Ису и Ваху. Оба не вернулись…

— Что значит, не вернулись?

— Были убиты, сэр. Неизвестным. Пули калибра девять миллиметров.

…

— Этой историей заинтересовался штат, но федералы перехватили дело.

— То есть, того кто следил, вы не нашли, так?

— Нет, сэр. У меня есть контакты в DHS[26], мне удалось неофициально получить кое-какие подробности. На месте обнаружили следы крови третьего человека, но немного. Проверка по базе ДНК ничего не дала. Пули — дешевые, бразильский МагТек. Но это кто — то серьезный, сэр. Он справился один с двумя — при том, что за христиан[27] играл пулемет.

— Пулемет?

— Да, сэр.

— Идиоты…

…

— Теперь из-за этого пулемета к делу может подключиться ATF[28]. Информация пойдет распространяться. Не вам ли, ублюдкам было сказано — оружие с автоматическим режимом огня за пределами территории не применять.

— Сэр… я уже докладывал. Чеченцев чертовски трудно контролировать.

— Не справляетесь?

Несмотря на то, что эти двое повидали немало — сейчас они похолодели. После таких слов — могли последовать и оргвыводы. А в их мире — они всегда одинаковые. И каждый из них знал, на что он шел.

…

— Чеченцев уберите отсюда подальше, пусть пока пересидят. Сами останетесь здесь и подчистите концы. Получите документы федеральных подрядчиков… но не злоупотребляйте ими. Попадетесь — я первый отправлю вас в камеру смертников. Если вы до нее доживете.

— Да, сэр. Только чеченцев к мексам… могут проблемы быть.

— Делайте, что я сказал

— Да, сэр.

Влад помолчал. Потом — спросил более мирным тоном

— Есть предположения, с кем мы имеем дело? Откуда там взялся дрон? Журналист?

— Не думаю, сэр, хотя все сейчас охотятся за жареными фактами. Полагаю, это во многом случайность.

— Случайность, это никем не просчитанная закономерность. Убирайтесь из машины.

— Сэр… а контракт?

— Это ваше дерьмо. Вам его и убирать. Скорее это вам — следует заплатить мне за то, что я спасаю ваши задницы от федеральной тюрьмы.

…

Когда Мерседес скрылся вдали, боевики забрались в Аваланш — время было самое жаркое, на солнце за восемьдесят. Один из них — достал из охлаждаемого перчаточного ящика бутылку с водой, присосался к ней.

— Хочешь?

— Нет. Что будем делать?

— Снимать штаны и бегать! — выругался первый.

— Мне этот контракт с самого начала не нравился.

— Других нет! Если хочешь, можешь отваливать в Йемен и бегать по горам за бородатыми ублюдками, пока они не поджарят твою задницу.

— Ладно, ладно. Но я серьезно — что делать-то будем?

На пыльной обочине дороги — куст сухой, выжженной солнцем травы поднялся на дыбы — стало понятно, что это человек. В руках у него была Марк-11 — автоматическая винтовка Найт-Стоунер с оптическим прицелом и глушителем, визитная карточка «морских котиков» времен Войны с террором. Эта винтовка была первой, сопоставимой по точности с болтовыми винтовками — но способной стрелять с темпом два выстрела в секунду.

Человек в костюме Гилли — перебежал дорогу (он был на противоположной ее стороне) положил винтовку в кейс в багажнике и пробрался в салон. Всё то время, пока они тут были — он держал заказчика под прицелом.

— Что происходит?

— Происходит то, что мы влипли. Заказчик приказал вывозить чеченцев отсюда. И убрать за собой.

— Я вот думаю… — сказал второй, — на чем мы запоролись? На подготовке? Или на переправке груза? Что он пытался узнать со своим дроном?

— Вот, выцепим его, как раз и спросишь. Поехали… надо прибрать за собой.

США, штат Техас. Пригород Сан-Антонио. 17 мая 2023 года

Пришел в себя я только через несколько дней…

Когда ты ранен — пробуждение ото сна представляет собой отдельное мучение. Во сне — ты не чувствуешь боли. Но когда просыпаешься — на какую-то секунду ты думаешь, что все в порядке, потом — понимаешь что не в порядке, потом — она набрасывается на тебя…

Я открыл глаза, и увидел над собой потолок из неструганных досок. Просто замечательно.

Боль была — но умеренная. Укрощенная.

Я полежал так немного, вспоминая все, что было со мной — потом осторожно повернул голову. В мое поле зрения попала стойка для капельницы и пакет на ней — но пакет был пустым, а сама стойка простенькой. Потом — я увидел девочку, она сидела на стуле и смотрела на меня. Лет десять — двенадцать. Судя по загару…

Мысли метались под черепной коробкой подобно мыши в ловушке. Кто эта девочка? Как она сюда попала и где я, вообще нахожусь? Что со мной происходит?

И где я? Точно не в федеральной тюрьме. Там был бы полный п…ц. И не в больнице… кажется.

Девочка, видимо, что-то заметила… она исчезла из моего поля зрения, а потом появилась снова, с большой кружкой и соломинкой.

— Пить хочешь? — спросила она по-английски

Я кивнул. Она пристроила кружку и дала мне соломинку.

— Пей…

Вода редко когда бывала такой вкусной, и сразу придала мне силы. Я закашлялся.

— Осторожно. Нельзя так много.

— Как… тебя зовут… — прокаркал я

— Я Александра. Мама попросила посидеть с тобой.

Марта… — понял я. Я все-таки дома. И отключился.

…

Снова пришел в себя я уже потемну. Горел ночник, в моей руке — была иголка, рядом с кроватью — капельница. Марта — сидела рядом, загадочная как ведьма в свете ночника и смотрела на меня.

— Уйди… — попросил я и закашлялся

— Ты будешь в порядке — сказала она — все будет в порядке

— Уйди… тебе нельзя… тут оставаться…

Она отрицательно покачала головой

…

Утром — я проснулся уже с более трезвой головой. И чувствовал себя намного лучше, настолько, что попытался встать. Попытка эта закончилась неудачей, из соседней комнаты прибежала Марта.

— Ты что, в своем уме? — резко сказала она — Тебе … нельзя.

— Я хочу… в туалет.

— Тебе нельзя в туалет. Сейчас принесу.

— Леди… я не собираюсь делать это в банку. Я еще не такой конченый, понятно?

…

С помощью Марты — я дошел до ванной комнаты и сделал все свои дела. Заодно — посмотрел на себя в зеркало… мда… краше в гроб кладут.

Кое-как добрался обратно до кровати. Марта — подтащила кресло и села рядом.

— А теперь скажи мне, ты совсем идиот — заклеивать раны сантехническим скотчем? У тебя же заражение! Я едва тебя спасла.

— Марта… тебе лучше покинуть… этот дом… и забыть… что ты видела. Дочь ты тоже… зря втянула.

— Да пошел ты… — коротко выразилась она.

Я смотрел на нее… впервые я смотрел на нее как на женщину. Типичная итальянка… раскосые, арабские глаза… черные волосы. Итальянцы — прошли через череду жесточайших междоусобных войн, а до этого — они создали Римскую Империю, первый глобализационный проект на земле. Думаю, их женщины всегда знали, как выхаживать раненых мужчин.

— Зачем тебе это — просто спросил я — ты понимаешь, во что ты ввязываешься? Ты — успешная женщина, у тебя есть работа, и есть муж. Зачем тебе это?

— Ну, положим, муж у меня есть не более пятидесяти дней в году — сказала она

— Тем не менее, он у тебя есть. Я не хотел спать с тобой, потому что не хотел создавать проблем тебе и твоей семье, понимаешь?

Она усмехнулась, совсем не обидевшись — на что я рассчитывал. Мне было нужно, чтобы она ушла — потому что я тоже должен был уходить. Я вспомнил все, что произошло, и был уверен, что машину и два трупа рядом с ней — те, кому надо, уже нашли. Если бы они обратились в полицию — то полиция уже была бы здесь, потому что фургон я не угнал, а легально арендовал без всякой задней мысли. С современным развитием баз данных, найти меня — пара дней. Но я сильно сомневаюсь, что эти типы обратятся в полицию. Я убил двоих чеченцев, у одного из них был пулемет с автоматическим режимом огня. Думаю, там, где два чеченца — там их и три и больше. И они явно будут мстить. Кровная месть.

— Я… гангстер, Марта.

— Сказки не рассказывай.

…

— Думаешь, я не знаю, как выглядят гангстеры? У тебя нет ни одной татуировки.

О даже как. Это, кстати, верно, мне запрещено. Профессионалы — я имею в виду настоящие, а не те, кто снимает промо-ролики — никогда не делают татуировки. Лишняя примета, да еще — по татуировке можно легко понять, из какой страны гости.

— Ты уверена, что ни одной?

— Уверена. Как и в том, что ты не гангстер.

— А кто же я?

Марта задумалась

— Знаешь… был такой герой Зорро?

— Это было давно.

— Мне кажется, ты кто-то вроде него. Борец за справедливость.

— Марта, — сказал я, — единственная справедливость заключается в том, что сегодня умрешь не ты, а кто-то другой. Вот и вся справедливость. А теперь — уйди, пожалуйста. Я не хочу причинять боль ни тебе, ни твоей семье. В любом смысле.

Марта поднялась на ноги.

— Эй… — крикнул я ей вслед, — спасибо…

…

Когда Марта ушла — я попробовал пройтись и понял, что прикован к кровати, по крайней мере, на три — четыре следующих дня. И это плохо — явно больше, чем та фора, которая еще есть у меня.

Надо уходить. Пока сюда не наведались гости.

Но и уйти я не мог. Пока не мог.

США. Где-то в Техасе. 17 мая 2023 года

Влад — любил фильмы про девяностые.

Он сам тогда только начинал… слишком давно это было, так давно, что все казалось уже нереальным… как будто так не бывает. Тогда ездили на минивэнах и больших американских универсалах, а не на джипах, как сейчас. Голосовали за Клинтона. Женщины тогда были нормальные, с настоящей грудью и без претензий. И педиков тогда не было, а сейчас на каждом шагу. А еще… это время было уникально тем, что все жили, в общем-то, хорошо, но при этом это было последнее десятилетие, когда у американцев были права и не было такого, что тебя могут выцепить в любой момент и в любой точке планеты. Тогда сотовые телефоны только появились, и не у всех они были — а были пейджеры.

Смешно… пейджеры.

Это сейчас правительство, банки, рекламные компании — все это дерьмо следит за тобой. Они знают где ты, потому что сейчас все носят сотовые, они просматривают почту, знают, на какие страницы в Интернете ты заходишь и что покупаешь на Амазоне… короче говоря, все это дерьмо окружает тебя от рождения до смерти и спасения от него нет.

Хотя…

Влад купил в супермаркете у дороги два одинаковых костюма среднего ценового сегмента, несколько сорочек, недорогие туфли и сейчас перебирал находившиеся у него в машине документы… удостоверения личности, пропуска, айди-карты, удостоверения. Сотрудником правоохранительных органов лучше не представляться, причем как федеральным так и местных. Правоохранители — law enforcement — это довольно замкнутое коммьюнити, со своими законами и правилами, правоохранителя сложно сыграть, и даже местные — могут по неофициальным каналам позвонить и узнать — есть ли, к примеру, такой агент ФБР в таком то отделении. А ему это совсем не надо.

Гораздо лучше представляться сотрудником IRS, то есть налоговой, или следователем Минюста, или сотрудником Конгресса, или даже частным детективом или сотрудником суда, которому нужно вручить ту же сабпину[29].

Варианты могут быть разные…

Засунув пару выбранных ай-ди в карман — Влад вылез из фургона, и техасское солнце — ударило его наотмашь…

…

Через час — на скромной машине он подкатил к заведению, где подавали тако и прочую мексиканскую еду. Было время ланча — и потому улицы Сан-Антонио наполнились людьми. В крупных техасских городах народ на улице бывает три раза в день — либо утром, либо во время ланча, либо вечером после того как стемнеет. В остальное время все прячутся от жары и потому город как будто вымирает…

Нужный ему человек — сидел за столиком. Один. Причину его одиночества — Влад знал.

В этом месте — было самообслуживание и потому — он взял тако, мексиканское пиво Червеса и без спроса присел напротив нужного ему человека. Тот недовольно глянул — но ничего не сказал, и продолжил жевать.

Влад тоже принялся за еду — в конце концов, он и в самом деле был голоден. Когда его сотрапезник напротив, закончил со своей тако и собрался уходить, Влад его остановил

— Мистер Бруни?

Сотрапезник дернулся

— Кто вы? Я вас не знаю.

— Успокойтесь и сядьте. Я не коллектор и деньги не выбиваю.

Бруни, помявшись несколько секунд, присел.

— Я дам вам квадрат. Участок местности. И время. Нужно сделать запрос по всем сотовым и интернет компаниям, какие устройства были там в это время. За это я заплачу вам… скажем тысячу долларов.

…

— И эти доллары помогут вам закрыть очередной платеж. Вы ведь любите азартные игры, мистер Бруни. Задолжали людям денег, а они передали ваш должок мексиканским коллекторам. И теперь у вас большие проблемы, верно?

— Кто вы? Вы… из правительства?

— Не совсем.

Влад достал заранее отпечатанный листок и передал его Бруни.

— До вечера вам времени хватит? А если не хватит, то информация о федеральном служащем, который любит поиграть в азартные игры — уйдет наверх. И жена ваша может узнать… она ведь не знает, так? Берите листок, мистер Бруни. Помогите сами себе…

…

Вечером — они встретились на стоянке у огромного молла. Так настоял Бруни — он явно боялся. Почему то большинство азартных игроков которые не могут сдерживать себя — еще и трусы. Почти всегда.

Влад подошел к машине — Бруни ездил на старой Тойоте Крессида, его пагубные привычки высасывали его досуха. Сел — и наткнулся на пистолет. Машинально определил — аргентинская Берса, старая модель. Дерьмо дерьмом.

— В чем дело? — строго спросил он

— Деньги давайте!

— Вы принесли то что я просил?

— Да! Давай деньги.

Влад задумчиво посмотрел на пистолет. Информация либо есть либо нет. Деньги при нем. Отдать? Вряд ли он выстрелит… не того полета птица. Если его убрать — начнется расследование, сейчас с этим проблемы — везде камеры, на дорогах, в супермаркетах, все платежи отслеживаются. Зачем?

Если что, его можно будет убрать и потом.

Влад вытащил конверт

— Вот, держите. Где моя информация.

Коррупционер вцепился в конверт с деньгами… Влад мог убить его прямо сейчас и почти без риска. Но — он уже принял решение. И потому он повторил

— Информация

— Вот…

Влад взял флешку, с жалостью посмотрел на Бруни. Его пользовала вся мафия в округе, когда ей это было нужно, и рано или поздно его кто-то пристрелит. Но это будет для него одолжение… стоило только посмотреть, как он вцепился в деньги. Он не собирается покупать на них еду или отдавать как плату за дом. Он уже представляет собой индейскую резервацию[30] и колесо рулетки. Конченый человек…

— Здесь все?

— Да. Да.

— Я с вами свяжусь.

Влад вышел из машины — и Крессида рванула с места…

Конченый человек.

США, штат Техас. Веслако — Сан-Сити. 15 мая 2023 года

На сегодняшний день — существует шесть отрядов техасских рейнджеров, обозначающихся буквами от А до F. Соответственно, и сам Техас поделен на шесть округов, по одному для каждого отряда рейнджеров. Происшествие — относилось к юрисдикции округа D, сам отряд D располагался в городе Веслако, у самой мексиканской границы. Город был небольшим, всего тридцать с небольшим тысяч жителей — но в 2014 году он был признан самым опасным городом Техаса и одним из самых опасных городов США. Мексиканцев в городе было больше, чем американцев, по-английски не говорил практически никто. Город кишел нелегалами, наркомафиози на отдыхе, ликвидаторами Зетас. Козий рог — так мексиканцы называли автомат Калашникова — здесь был почти так же привычен, как в Кандагаре. Теперь — следовало считать, что возможно здесь были и террористы…

Несмотря на жару — в кабинете Миллера кондиционер был отключен, а окна открыты. Сам Миллер — спасался горячим чаем: никто в Техасе не пил горячий чай кроме него, если и пили, то ледяной. Одно это — выдавало в нем человека опытного, знакомого с Востоком не меньше, чем с Западом.

Макги сидел в кресле напротив него. Он записал беседы кое с кем на диктофон и теперь принес записи в кабинет шефа. Содержание записей — он излагал своими словами.

— Сэр, остаток дня я пошатался по окрестностям, поспрашивал то тут, то там.

…

— Сами понимаете, проблем там полно и все они говорят на испанском…

Шеф кивнул — старый волк, он отлично все это понимал. Мексиканцев тут и раньше хватало — но раньше все было намного проще, понимаете? Раньше — когда у местных фермеров подходила потребность в рабочих руках — с той стороны границы приезжали мексиканцы, становились таборами у дорог и предлагали свои рабочие руки за доллары. Все в округе знали, где эти мексиканцы находятся, сколько им платить за день — а мексиканцы знали, что придется делать за эти деньги. Как только сезон заканчивался — мексиканцы снимались и уезжали. Каждый знал свое место, да, сэр… А теперь… Фермеры больше ничего не сеют и не пашут — кто ищет на своем участке нефть, кто купил по федеральной программе ветряки, поставил на своем участке и продает федеральному правительству дорогую ветровую электроэнергию за субсидии. Приезжают какие-то китайцы, скупают ранчо, ставят там целые акры своих дешевых солнечных батарей и тоже продают энергию правительству за субсидии. Мексиканцы пытаются их крышевать, торгуют наркотиками. Больше мексиканцы не уезжают — а сидят тут, получают субсидии, ведут воровскую жизнь. Перестрелки на границе и по всему округу. И это без возможного проникновения в Мексику афганских наркоторговцев и радикального ислама. Если на той стороне границы действительно творится что-то неладное — то что тут будет через несколько лет…

— … но вот что меня насторожило, сэр. Тишина.

— Тишина, Афганец?

— Именно, сэр. Тишина. Во всех соседних округах — проблемы, мигранты то тут то там. А в этом округе — ничего. Тишина. Вы же понимаете, что у мигрантов в приграничье есть собственная система оповещения о неприятностях, наличии федералов и так далее. И если мексиканцы обходят этот округ стороной — тому есть какая-то причина, верно?

Миллер — достал из стола несколько сцепленных степлером листков и бросил перед Афганцем

— Вот, посмотри.

Макги взял, начал читать, все более мрачнея.

— Имран Дикаев, семьдесят третьего года рождения, уроженец села Толстой Юрт, Чечения, Россия. Объявлен в розыск Интерполом от России, обвинения терроризм, участие в незаконном вооруженном формировании. Суть обвинения: 14 июня 1995 года группа чеченских повстанцев численностью до двухсот человек, с оружием напала на российский город Буденновск. Применяя брутальную силу, они согнали больше тысячи безоружных жителей этого города в здание больницы, после чего объявили их заложниками и выдвинули российскому правительству ряд политических требований, часть из которых оно было вынуждено удовлетворить. После чего — указанные повстанцы скрылись на территории, неподконтрольной российскому правительству. Более двухсот заложников погибло. В дальнейшем — организаторы указанного акта были признаны террористами по международному законодательству. Имран Дикаев входил в состав террористической группы, подчинялся лидеру повстанцев по имени Шамиль Басаев и действовал в соответствии с общим замыслом террористического акта, согласованно с другими террористами, применял брутальную силу к мирным жителям, имел оружие и использовал его против заложников и против сил российского правительства. В дальнейшем — он получил ранение, был вывезен на территорию Турции на лечение и скрылся в неизвестном направлении…

— Вот этого типа — нашли на территории нашего округа — сказал Миллер — причем уже мертвым.

— А второй, сэр?

— На второго ничего нет. В базах данных по отпечаткам пальцев — на них ничего нет. Следовательно, на территории США они нелегально. И я уверен что не ради того чтобы найти работу в коровнике.

Афганец положил листы обратно на стол

— Кэп, это явно часть чего-то крупного.

— Да, но это не наше дело.

— То есть?

— Распоряжение Национальной безопасности. Федералы надавили. Мы должны немедленно прекратить любые действия по этому делу.

Макги потряс головой, словно желая, чтобы мозги встали на место

— Сэр, какого черта? Это наше дело!

— Уже нет.

— И с каких пор?

— С тех пор, как его признали делом, затрагивающим интересы национальной безопасности.

— Они имеют на это право? Это наше дело, рейнджеров!

— После 9/11 — да, имеют. Мне это самому не нравится — но да, имеют…

Миллер попробовал успокоиться.

— Сэр. Вы понимаете, о чем идет речь? В нашу страну — проник террорист. Известный террорист. Второй — явно сообщник этого террориста. Сэр, вы понимаете, что это может значить? Мы что, ждем, пока они и тут нападут на какой-то город, или как? Не исключено, что есть и другие.

— Парень, возможно, национальная безопасность хочет их поискать.

— Да, но преступление было совершено на землях штата.

Миллер прищурился

— Опиши мне, как ты видишь себе механизм того что произошло?

— Ну, похоже, что террористы подъехали со стороны дороги к стоящему в прерии автомобилю и открыли по него огонь из пулемета. Но тот парень, который в нем был, сумел каким-то образом выжить при обстреле. Одного он поймал на том, что увидел его ноги и выстрелил… обычно при перестрелке в городе, люди забывают, что у всякой машины есть клиренс и их ноги могут быть видны. Второго он просто победил в перестрелке, стрелял быстрее и точнее. Затем — он обыскал их — мы ничего не нашли, и уехал на трофейном автомобиле.

Миллер кивнул

— Так вот, парень. Я не хочу лежать под пулеметным огнем и ждать, пока какой-то ублюдок покажет мне ноги… или не покажет, а распорет меня очередью до ж… Я не хочу сидеть в машине и думать, вдруг какой-то ублюдок с пулеметом решил действовать. Чеченский террорист — это слишком круто для нас. Пусть национальная безопасность рвет подметки, если они его прошляпили. Ясно?

Еще сутки назад — Миллер говорил совершенно другое. Но было ясно, что на него надавили. После 9/11 — своеволие не допускалось…

— Сэр, а я думал, что для техасских рейнджеров ничего не бывает слишком крутым.

— Хватит. Ты меня этим не купишь, парень. Прекратить все действия. Это приказ.

Макги — прикоснулся двумя пальцами к краешку шляпы

— Есть, сэр. Я свободен?

— До конца дня. Завтра как обычно.

— Есть, сэр…

…

Но Макги — не собирался так просто все бросать.

На обратном пути — он зашел в офис TEXAS RANGER RECONNAISSANCE TEAM — одного из нескольких специальных подразделений, созданных на базе техасских рейнджеров. Капитан Альстер Принс был на месте, Макги — одним движением руки послал ему шарик для гольфа.

— Лови!

Капитан, не отрываясь от доклада — поймал шарик.

— Отвали.

Капитан, так же как и сам Макги — был выходцем из спецназа, но не морской пехоты — а м морских котиков, элитного десантно-диверсионного отряда ВМФ США. Макги — и сам служил бы под его началом, если бы не вердикт врачебной комиссии, делавшей его негодным к службе в морских котиках.

— Мне нужна машина. Одолжишь?

— Зачем?

— Есть проблемы.

Капитан внимательно посмотрел на Макги, потом достал из ящика стола ключи и бросил Макги, тот поймал

— Старый трехдверный Форд. На стоянке справа.

— Благодарю

— Броня есть?

— Спасибо, с этим без проблем…

США, штат Техас. Пригород Сан-Антонио. 16 мая 2023 года

Найти их внедорожник — не составляло никакого труда — в конце концов, на нем была специальная RFID-метка, первоначально разработанная для отслеживания морских контейнеров в режиме реального времени. Понятное дело, что они ничего не сообщили полиции об этой метке — ни к чему.

Шеви Аваланш — остановился на противоположной стороне дороги, так чтобы видеть мирно стоящий, неповрежденный Тахо. Снайпер — выскользнул из машины и ушел куда-то влево… их действия в группе были отработаны еще в Ираке и снайпер — занимал позицию на прикрытие при каждой серьезной остановке. Не раз — это спасало им жизнь…

— Идем?

— Сиди в машине. Я пройдусь.

Второй номер перебрался за руль, первый — вышел из машины. Он сбрил бороду и коротко постригся, а потому сейчас был похож на обычного парня на отдыхе. Не совсем, правда, обычного — американцы не отдыхают пешком, американцы отдыхают за рулем. Да и его физическое состояние было слишком хорошим.

Его звали Тодд Барлоу, он был из Техаса. Обычный парень из обычной фермерской обедневшей семьи — он пошел в Морскую пехоту США, потому что здесь считалось крутым служить в Морской пехоте США. Вместе с морпехами — он брал Багдад, а потом — с головой окунулся в грязную войну, войну рынков, мечетей, смертников и самодельных фугасов. Там — он научился убивать, но самое главное — он относился к смерти не как изнеженный педик с Восточного побережья, а как фермер, для которого забить животное — норма, то ради чего он работает. А проявившаяся способность отвечать за себя и вести за собой других — привела его в темный мир специальных операций. Он провалил отбор в Дельта Форс (по психологии), но привлек внимание кое-кого, кто искал таких как он — проваливших отбор в лучший спецназ США и ищущий возможность доказать себе и всему миру, что отборочная комиссия ошиблась и он лучший. Выходцы из ЦРУ США знали, где искать. Так — он прошел подготовку уже в частной структуре, под руководством сербских и колумбийских инструкторов, и стал работать на непонятные структуры, выполняя непонятные миссии и получая примерно втрое больше, чем если бы он прошел отбор в Дельту.

Он прошелся по тротуару, перебежал на другую сторону и прошел в обратную, внимательно смотря по сторонам. Затем — перебежал дорогу еще раз (хотя перебегать смысла не было, движение было в час по чайной ложке) и ввалился в машину, в благословенную прохладу кондиционера.

— Что скажешь? — спросил его Скотт Монсон. Он попал в морскую пехоту в обмен на тюремный срок за угон машины и сразу признал Барлоу старшим.

— Чисто, копов нет.

— Пошли…

— Подожди, немного остыну. И… знаешь, чего еще нет?

…

— Видеокамер. В этом месте нет ни одной видеокамеры. Кто бы это ни был, он знает, что делает…

Немного остыв, Шварц и Попрыгунчик — вышли из машины. Снайпер — Роб Гаррисон — не показывался, но они знали, что тот рядом, прикрывает.

Перешли дорогу. Шварц — с дальнего расстояния открыл машину и запустил дистанционно двигатель — мало ли, вдруг бомба к зажиганию присобачена. Машина завелась без малейших проблем.

Шварц хлопну напарника по плечу

— Смотри, а я буду смотреть копов…

Попрыгунчик, натянув нитяные перчатки, проник в машину. Минут пять там побыл, смотря, что к чему, потом выбрался обратно.

— Ну?

— Этот парень ранен.

— Сильно?

— Не думаю. Не в артерию или легкое, это точно. Он ушел своими ногами. И перед этим воспользовался вот чем.

Шварц попробовал крупинку на вкус.

— Целокс?

— Он самый.

— Это или федерал или военный.

— Тогда почему он не вызвал подмогу? Тронешь федерала — и через пару часов тут была бы орда копов.

— Ладно, что еще?

— Пулемет в багажнике. И больше ничего.

Шварц — от Шварценеггер — подумал

— Он был один?

— Похоже.

— Как он ушел отсюда? Один человек не может вести две машины, верно?

— А если кто-то ехал за ним?

— На месте перестрелки следы только двух машин, помнишь?

…

— Он ушел отсюда на своих двоих. Учитывая произошедшее — вряд ли у него была машина поблизости. Его кто-то мог видеть.

…

— Зови Боба, он сядет за руль. Ты двинешь по той стороне дороги, я — по этой. Посмотрим, где поблизости есть видеокамеры.

…

Видеокамера нашлась в магазине запасных частей для японских и корейских автомобилей (какой идиот торгует запасными частями для японских и корейских автомобилей в Техасе?!) — дело в том, что магазин был застрахован от ограбления, а обязательным требованием страховой было наличие видеокамеры. Понятное дело, владелец выбрал самую дешевую видеокамеру, скорее даже не видеокамеру, а гибрид видеокамеры и фотоаппарата, делающий один кадр каждые девять секунд. Но как бы то ни было — эта штука работала, и сейчас — Шварц, Попрыгунчик и Глаз (так называл себя снайпер) сидели в машине и смотрели на нечеткие изображения неизвестного, который прошел тут примерно в нужное время — спустя десять минут после того, как машина встала на стоянку. Время, кстати, они узнали, заказав распечатку движения RFID — метки на сайте их провайдера. Больше — подходящих персонажей в это время не было, но и изображение было такого качества, что с опознанием были проблемы.

По крайней мере, это мужчина, кавказского типа[31], пять футов и девять дюймов роста…

— Куртка. На нем куртка.

— Пытался скрыть ранение.

— Куда он идет?

Шварц пригладил волосы.

— Попрыгунчик…

…

— Мы останемся тут, а ты вали в Сан-Антонио. К кому обратиться там — знаешь. Возьми полтора десятка веб-камер с дистанционным управлением. А мы с Глазом посмотрим, может, найдем еще камеры.

— Ты думаешь, он живет здесь?

— А ты думаешь, он почешет с ранением через пустыню? Он и не пытается поймать машину, он просто идет. Значит, он живет где-то в шаговой доступности.

— Понял.

— И еще. Скажи, пусть хакнут базу данных местной скорой и посмотрят все обращения с огнестрельными ранениями. Даже если кто-то случайно поранился, играя с пистолетом.

— Понял…

Глаз вопросительно посмотрел на босса

— Посмотри мотель в округе и сними пару номеров. Обязательно — бесплатный вай-фай. А я еще тут пошатаюсь…

США, штат Техас. 16 мая 2023 года

Старый трехдверный Форд — оказался Фордом Эксплорер Спорт Трак, трехдверной версией обычного Форда с легкомысленной желтой полосой по центру. Такие машины, десятилетней давности — во множестве раскатывают по Мексике. Мало кто знал, что машина эта скрыто бронирована в гараже одной неприметной фирмы, не любящей афишировать свои связи с рейнджерами, в ней полно тайников, усиленные мотор и подвеска. Такие машины — использовались спецназом рейджеров для слежения и преследования банд в пограничной зоне.

Прямо на стоянке — Макги переменил штатный жилет на более тяжелый и прочный, модифицированный собственноручно. У него была больше площадь защиты, и он держал бронебойную 30–06. Переложил из их патрульного Тахо в Эксплорер большой черный даффельбэг. В нем — своего часа дожидались Сайга-308 с множеством длинных, на двадцать пять магазинов и Savage-338, недорогая (всего тысяча двести долларов без прицела), но качественная спортивная винтовка 338 калибра. До тысячи метров из нее можно почти не целиться — траектория прямая как копье, пробивает все. Как то раз они столкнулись с обдолбанным мексиканским нариком в бронежилете — местная версия шахида, он поливал вокруг из АК. Только пуля триста тридцать восьмого его и сшибла с ног…

Выведя машину со стоянки рейнджеров — Макги поехал обратно, к месту происшествия. В отличие от Миллера он мыслил конкретно — если в тебя стреляли, значит, была тому причина. И надо понять, какая…

Машина — была довольно старой, кондей на ней работал плохо, Макги обливался потом, вспоминая Афган. В Афгане было еще хуже — мелкая пыль, которая там везде — смешивалась с потом, прилипала к форме и действовала как наждак. За один выход — можно было стереть все до костей…

К месту происшествия ему соваться запретили — но это не значит, что он не должен был тупо прогуляться по местности и посмотреть, что к чему…

Местность…

Его родной Техас — местами напоминал Афганистан. Считается, что Техас — это бесконечные, засеянные зерном равнины — но это далеко не так. Есть в Техасе и горы — невысокие, правда, и реки, напоминающие реку Кабул, и долины этих рек. Хуже всего пограничье — там и река, и заросли — все равно что зеленка. Поставили стену, потратили на это деньги — но толку это дало мало. Мексиканские мафиози с той стороны были чертовски изобретательны — то они придумали что-то вроде картофельной пушки для пакетов с наркотиком[32], то они начали использовать для переправки квадрокоптеры, говорят, что и беспилотники теперь с наркотой летали[33]. Беженцев тоже меньше не стало… удавалось только не допускать кровавых разборок на этой стороне границы. В самой Мексике — шла уличная война, в которой гибло по пятнадцать тысяч человек в год. Но здесь было тихо, во многом потому, что группировки сами понимали — совершать преступления на территории, на которой есть смертная казнь, им не выгодно[34]. Лучше сохранить США как рынок для товара и относительно тихую гавань.

На своем Форде — Макги подрулил к универсальному магазину (мистер Сэм[35] сюда еще не дотянулся, так, что это был не магазин, а продвинутая лавка). Зашел в магазин — колокольчик по фен-шую уныло звякнул.

Из подсобки появился хозяин — вежливый старикан, доживающий, как и его магазин, свой век. Приподнял шляпу

— Да, сэр…

— Шесть галлонов воды[36]. По одному галлону.

Макги знал, что в дикой природе человек скорее умрет от жажды, чем от голода. Поэтому запас воды — первое, о чем надо позаботиться…

Старикан поставил перед ним требуемые.

— Крекеры и… пеммикан[37] есть?

— Да, сэр…

Макги отломил небольшой кусочек пеммикана, разжевал

— Пойдет. Неплохо.

— Благодарю, сэр… — обрадовался старик.

Старая добрая лавка. Старая добрая Америка. Что с нами будет через десять лет? Пятнадцать? Если уже сейчас в некоторых графствах только легальных мексиканцев — семьдесят процентов, а банды латиноамериканского происхождения — добрались уже до северо-запада и наводят свои порядки в Бостоне…

— Мексиканцев здесь много? — спросил Макги, понизив голос

— Не очень, сэр. Работы здесь немного… земля не подходит. Фермеры если и были, то разорились.

— А других? Федералы, например?

— Что-то еще, сэр? — спросил старик

— Да нет… — Макги достал бумажник — больше ничего…

…

Конечно же, он не поехал к месту преступления напрямую — съехал с дороги и остановился в другом месте. Но, во-первых — так он не нарушал запрета приближаться к месту происшествия — он к нему и не приближался. Во-вторых — никто не мог запретить ему прогуляться на природе и посмотреть, что там, за горизонтом.

Макги нашел место — там рос кустарник — и спрятал машину. Дождался темноты, разделил воду на три части. Часть спрятал в машине, часть — спрятал неподалеку, еще часть — взял с собой. Проверил Сайгу и снарядил магазины для нее: три он воткнул в универсальные держатели на поясе, еще восемь — распихал в рюкзаке, девятый — вставил в винтовку и передернул затвор. Долго думал, брать ли 338 — если видимость на полтора — два километра, то наличие триста тридцать восьмого может оказаться очень неприятным сюрпризом. Но решил все-же не брать — только снял затвор, чтобы неприятный сюрприз — не преподнесли уже ему.

Солнце садилось…

Он вспомнил Афганистан… когда солнце садилось, это значило, что скоро ночь, а ночью придут талибы. Он уважал их — это были неприхотливые воины, фанатично верящие в то, за что сражались и не боящиеся самой сильной армии в мире — как раньше они не побоялись русских. Они закономерно выиграли у них… нельзя победить противника, который готов воевать до последнего человека. Его можно только уничтожить — а США демократическая страна и не могли себе этого позволить…

Когда по земле поползла тьма — он в последний раз проверил батарейки в навигаторе и очках ночного видения. И — вышел из машины, аккуратно, без стука прикрыв дверь…

…

Макги не впервой было ходить по прериям. Он шел небыстро, но и не медленно, в темпе, который позволял ему сохранять силы. Так его научил ходить отец — и он мог идти так целый день, ночь, а потом еще и следующий день, перекусывая на ходу.

Подозрительного ничего не было. Он вышел туда, куда и хотел — к непонятной ферме на землях, которые числятся как федеральные, хотя ничего федерального тут в помине не было. Когда на горизонте показались постройки, он нашел место, посмотрел на часы — два тридцать ночи. Достал ночные очки Юкон новосибирского производства[38] и начал осматриваться.

Движения нет. Ни одно окно не горит. Ни одной машины в поле зрения — если они конечно не скрыты в сараях…

Выждав, Макги убрал ночные очки, перебросил винтовку в боевое положение и начал сближаться с постройками фермы…

По сути, то, что он делал, было не совсем законно — это не Афганистан, это Соединенные Штаты Америки. Но он не видел знаков, говорящих о том, что он на чужой земле, и мог как офицер правоохранительных органов подозревать, что с владельцами этой фермы что-то случилось. Так что проверить, он вполне мог…

Пока он шел — в него никто не стрелял, не слепил фонарем и не спрашивал, что он тут делает. Сблизившись с фермой — он обошел ее, убедившись, что, скорее всего, здесь никого нет. И следов не было — земля как камень. Бросив винтовку обратно за спину, он перешел на пистолет — банальный Глок, который он изъял у черных торговцев оружием и начал искать возможность проникнуть в дом.

В дом — он проник через заднюю дверь: обычно в США не ставят на двери сложных засовов. Гораздо лучше охраняет право владельца стрелять на поражение в любого непрошенного гостя. Помня об этом, Макги, проникнув в дом, крикнул «полиция» по-английски и по-испански — но никто не отозвался.

Макги двинулся дальше, в гостиную, но что-то заставило его замереть на месте. И не просто замереть — если бы он был волком, то шерсть бы его сейчас поднялась дыбом.

Не понимая, что происходит, стараясь не шуметь, он перебросил пистолет в левую руку. Локтем правой — прижал приклад. Теперь в его распоряжении было двадцать пять пуль триста восьмого калибра, которые прошивали стены.

Но угрозы не было.

Помня урок Афганистана — не двигайся вперед, если тебя что-то насторожило, не оставляй без внимания малейшие признаки того, что что-то не так — он стоял и вспоминал. И вспомнил — запах. Неприятный запах — он помнил его по Афганистану. Запах овчины и какого-то средства… афганцы использовали его и для волос и для бороды.

А теперь — этот запах был здесь.

В Техасе. В Соединенных штатах Америки…

…

Зашторив окна, Макги включил свет и приступил к обыску дома, комната за комнатой. Здесь прибрались, причем прибрались очень хорошо, он это видел. Но опытный человек может сделать вывод из мельчайших деталей. Например, судя по количеству комнат, здесь жили несколько человек — и каждый убрал свою, перед тем как выехать. В двух из них он присмотрелся и нашел метки на стенке — в одном случае ножом, в другом чем-то черным. Это Кибла — направление на Мекку, он такие видел много раз. Правоверные — используют их при намазе, потому что при намазе правоверный должен повернуться лицом к Мекке. Само по себе это знак тревоги — в доме были люди, исповедующие ислам — и не один.

На кухне он нашел две большие сковороды. На каждой — можно приготовить блюдо на четыре — пять человек. Значит — от восьми, до десяти. В мусорном ведре — ничего не было, но сами сковороды отмыть до конца невозможно. Он попробовал жир — говядина. Скорее всего, говядина. Мусульмане не едят свинину.

В одном месте он нашел еще более тревожный знак — пятно, издающее неприятный химический запах. Кто-то пролил на пол химический чистящий состав для винтовки.

Поднявшись наверх, на чердак — он первым делом обратил внимание на большое окно. И на то что на чердаке нет обычной для таких мест пыли. Поползав на коленях, он нашел едва заметные вмятины квадратной формы, расположенные симметрично по две. Их было четыре штуки. От одной до другой по вертикали фута три, по горизонтали — пять. Это вмятины от ножек большого стола. Стола, на котором лежали один или два человека, создавая нагрузку не менее десяти стоунов.

Макги подошел к окну, распахнул его, вскинул винтовку и прицелился. Солнце же всходило…

…

Стрелковый вал — он обнаружил в полутора километрах от основного строения фермы. Он был выкопан небольшим бульдозером или трактором — высотой примерно четыре фута, земля была вынута тут же, из канавы.

Макги осмотрелся, потом снял с Сайги шомпол. И встал на колени перед рвом…

…

Еще через пятнадцать минут — он сидел на краю выкопанного неизвестно кем окопчика и смотрел на четыре пули, которые он нашел и извлек, благодаря шомполу и наблюдательности.

Три — были триста тридцать восьмого калибра. Лапуа Магнум. В две тысячи девятом году Морская пехота США исследовала возможность вооружения снайперов винтовками этого калибра — сами винтовки были предоставлены германской фирмой Хейм. Но дело так ничем и не завершились — оружие было слишком дорогим и превышало возможности обычного снайпера морской пехоты США. Армия и флот — перевооружились на винтовки калибра 300 винчестер магнум — как более легкие и не требующие замены ствола после тысячи выстрелов. Даже ВВС США, которые искали винтовку для обороны аэродромов с рабочей дальностью в тысячу пятьсот ярдов — выбрали Ремингтон 300 калибра с пулей в двести двадцать грейн. То есть — винтовок этого калибра на вооружении федеральных ведомств США не было. Тем не менее — любой кто занимался стрельбой на дальность от тысячи ярдов знал, что для сверхдальних выстрелов альтернативы триста тридцать восьмому нет. К их числу относился и он сам — относительно дешевый Савадж этого калибра позволял ему легко делать выстрелы на тысячу ярдов: триста тридцать восьмой хорош тем, что и на тысяче ярдов пуля остается на сверхзвуке. А любой, кто хоть немного интересуется авиацией знает, что происходит, когда летящий предмет переходит со сверхзвуковой скорости на дозвук.

И здесь были винтовки именно этого калибра. Которые могли быть использованы исламистами, в том числе и против президента США.

Четвертую пулю он опознать не смог, калибра она была еще большего. Но не пятидесятый калибр…

…

В одном из ангаров он обнаружил стол, с которого стреляли. И экскаватор с землей на ковше, соответствующей той из которой состоял вал.

Но даже после этого — он не мог предъявить обитателям этой виллы никакого обвинения. Делать метки на стенах не запрещено законом. И стрелять с чердака тоже — в США законно стрелять в безлюдной местности, если удалился от жилья не менее чем на полторы мили и предпринял разумные меры предосторожности…

…

Если в южных штатах надо было решить какую-то проблему — то всегда ее решение начиналось с мексиканцев. Ими же и заканчивалось.

Мексиканцы — были не всегда уроженцами Мексики, этим словом называли всех латиноамериканцев, как родившихся здесь, так и пересекших границу. Мексиканцы, кстати, были еще не самым плохим вариантом — как насчет сальвадорцев, у которых в стране двадцать лет была гражданская война?

Большинство мексиканцев попадают в криминал не по своей воле. Им надо пересечь границу, воспользоваться услугами проводника, возможно, потом иммиграционного адвоката — но у них нет денег. Окей, что на той, что на этой стороне границы найдутся желающие их одолжить — с условием, что отработаешь потом. Это мафия. Раньше была только наркомафия, теперь их прижали, и они занимаются самыми разными делами — от продажи ворованной в Мексике нефти (за это максимум три года давали) и до поставок нелегальной рабочей силы фермерам и на предприятия. Конкуренция такая, что американские предприниматели и фермеры закрывают глаза на то, кто у них работает. Да и проблем с ними меньше — профсоюза нет, налогов платить не надо.

Факт тот, что мексиканцы, которые на территории США были поставлены за рамки закона — обращались к криминалу. И криминальные бизнесы — процветали даже без наркотиков.

А вот их дети — рождались в США, и уже имели все права гражданства по праву почвы. Рожденный на территории США получает гражданство автоматически. Вот только они — не любили эту страну и не уважали ее законы — они видели, как эта страна и это общество относились к их родителям. И мстили. Жестоко мстили.

На пути всего этого — стояли американские law enforcement, только остановить это было не проще, чем сдержать лавину руками.

Свою машину — Макги оставил рядом с рынком Эль-Меркадо в Сан-Антонио. Это было еще приличное место — сюда туристы приходили за местным колоритом. Взял с собой только Глок и пластиковый нож, неспешно пошел по улице…

А вот и Ла Хуанита…

Приличное место — на вид. Говорили, что так звали либо мать, либо первую любовь дона Альберто Гусмана, племянника одного из лидеров мексиканских наркокартелей. Он же был одним из лидеров мексиканской общины здесь — но приличным. Наркотиков он сторонился, вкладывал деньги в политику и в индустрию быстрого питания. У рейнджеров на него не было ничего, кроме массового использования нелегальной рабочей силы — и в заведениях, и на фабриках, где отошьют поддельный Томми Хиллфингер дешевле китайского…

Тем не менее, бандиты были и здесь, и когда Макги попытался пройти в подсобку — бармен с наколками на руках загородил ему путь

— У нас приличное место, офицер. Ваше начальство знает, что вы здесь?

— А ваше?

Макги кивнул на его руки

— Револьвер. Любишь пострелять, да?

— Все законно.

— Не сомневаюсь. Скажи своему боссу, что здесь Хэнк Макги. И мне нужно просто поговорить. Иначе я вернусь сюда уже не один…

…

Дон Альберто Гусман принял его в своем кабинете. Он старался косить под законного бизнесмена, и потому у него в кабинете не было ничего что выдавало бы его принадлежность к мексиканскому криминалу. Ни распятья с драгоценными камнями на стене, ни скелета в фате невесты и тоже с украшениями. Зато была фотография с губернатором.

— У нас законный бизнес, — приветствовал он Макги, — мы просто кормим людей

Дон Альберто улыбался на все тридцать два зуба, и его улыбка была такой же фальшивой, как и все вокруг.

Макги не был идиотом, он понимал в политике. Нелегальная рабочая сила — это не всегда зло, для кого-то это и благо. Вот тот идиот на фотографии, который пожимает руку племяннику наркобарона — победил на выборах с лозунгом «Вернем Техасу жизнь!». Он, в общем-то, и вернул — внутренний оффшор называется. На фабрики с нелегалами смотрят сквозь пальцы, они производят дешевую продукцию, которая идет в другие штаты. ВВП штата растет, на бумаге все хорошо — ну а то, что жители штата не могут получить работу… что ж, это издержки.

— Вообще-то мистер Гусман — рейнджеров Техаса не интересует ваш бизнес. Я хотел бы поговорить с вами… в частном порядке. Как … с главой общины.

Гусман мгновенно переменился — указал на столик в углу, достал из холодильника бутылку текилы.

— Я на службе.

— От одного стакана ничего не будет, поверьте

Хэнк отодвинул стакан

— К тому же на улице слишком жарко. Меня интересует вот что… вчера я провел весь вечер, копаясь в статистических данных. И вот что выяснил. Сан-Сити — почему то выбивается из общих тенденций по штату. Если в соседних городских округах численность мексиканского населения доходит до семидесяти процентов — то в Сан-Сити нет и пятидесяти. И почему то в этом же секторе зафиксировано втрое меньше попыток перейти границу, чем в соседних. Не скажете, с чем это связано?

Надо было видеть Гусмана — у него чуть глаза на лоб не полезли

— С вами все в порядке? — осведомился Макги

— А зачем это вам?

— Так, для общего развития.

…

— Мы говорим неофициально. Это никуда не пойдет и вас не вызовут.

— Неофициально…

Гусман поставил недопитый стакан на стол, размышляя говорить или нет. Потом — махнул рукой

— Ну, если неофициально, то вот что. В том районе есть нехорошее место… Боевое ранчо, называется. Главный там полковник Вудворт, и он же взял подряд на охрану части границы. Сейчас частники даже границу охраняют.

— И что?

— А то, что полковник Вудворт учит снайперов. А снайпера лучше всего учить на живой цели. Особенно если эта цель — мексиканец, нелегально пробравшийся на эту сторону границы. И который нигде не зарегистрирован, и его могилу в пустыне никто не будет искать. Понимаете, о чем я?

Хэнк кивнул.

— Никаких доказательств этого нет. Это только слухи. И если меня вызовут в Большое жюри, я буду отрицать сам факт этого разговора. Потому что я живу здесь. И хочу жить дальше.

— Понимаю.

Гусман покачал головой

— Нет, не понимаете. Вы всегда так говорите — понимаю. Но на самом деле не понимаете ничего. Вам не понять тех. кто только ступил на американскую землю, а у него уже долг в тридцать тысяч долларов. Вам не понять тех, кто продает своих дочерей, чтобы расплатиться

— Мистер Гусман, вы — один из тех, кто пользуется трудом этих несчастных.

— Да. Потому что я живу здесь. И хочу жить дальше. Я уже — скорее один из вас…

…

— Вудворт?

Капитан Миллер произнес эту фамилию так, как будто только что раскусил незрелый лимон. Его Форд Экспедишн стоял на стоянке шоссе, ведущего от Сан-Антонио к границе. Следом за машиной Макги. На площадке ворочались тяжелые траки, проститутки сидели в кафе и проклинали правоохранителей, которым приспичило встретиться именно здесь, и теперь им приходится сидеть в кафе, делать вид, что они не такие и упускать клиентов.

— Рабочая версия такая, сэр.

— Откуда ты все это узнал?

— От осведомителя, сэр

— Кто он?

…

— Хорошо. Допустим. Но ты все равно копаешь не в том направлении.

— Почему же? Все, в общем сходится.

— Кроме чеченцев. Вудворт никогда не стал бы связываться с чеченцами.

Хэнк кивнул — это и впрямь было слабым звеном его теории. Если бы погибшие были ирландцами — вопросов не было бы. Но чеченцы…

— Сэр. Осведомитель сказал мне, что Вудворт вывозит своих людей потренироваться… в районе границы. Насколько он при этом выходит за грань?

— А где эта грань?

— Где? По мне, сэр, грань — это человеческая жизнь. Ее нельзя отнимать просто так. Даже у мексиканского нелегала.

Капитан Миллер долго молчал, перед тем как ответить

— Вудворт один из тех, благодаря кому этот штат еще существует. Без него все превратилось бы в проходной двор.

…

— Но я знаю Вудворта лично. Он знает границы. И грань не переходит.

— Вы уверены, сэр?

— Уверен — сказал Миллер — он держится на самой грани, но не переходит ее. Можешь мне поверить.

Макги ничего не ответил. Техасские рейнджеры были не просто еще одним правоохранительным органом… это были серьезные, суровые мужчины и слово одного из них значило для другого больше, чем на гражданке.

— Что-то новое есть по делу?

— Федералы пробили пули по картотеке. Они нигде не числятся, одна из самых распространенных марок. Но марка мексиканская — Агила. Подозреваемый уехал на фургоне, обутом в шины марки Гудрич… тоже одни из самых распространенных. Никого конкретного у них на примете нет. Это всё.

— Хорошо, сэр…

Макги достал из кармана пакет с несколькими пулями

— Это надо пробить, сэр.

— Что это?

— Пули из вала с ранчо неподалеку. Кто-то готовил там снайперов. И знаете, что, сэр?

…

— Те снайперы были мусульманами. Кто-то учил здесь снайперов стрелять на милю. И я бы хотел знать, кто будет их мишенью.

США, штат Техас. Стрельбище «Боевое ранчо». 16 мая 2023 года

Трудно поверить в то, что еще двадцать лет назад все что было в Америке — это небольшие частные стрельбища, и большие, но так же плохо оборудованные армейские, где стрелки стреляли из пистолетов и винтовок по листам бумаги из стандартных положений. Когда в США проводилась первая Олимпиада — Лос-Анджелес, восемьдесят четвертый год — ФБР создало специальную группу по борьбе с терроризмом, известную сейчас как Hostage rescue team. Так вот — им пришлось приглашать инструкторов британской 22SAS, и британцы же выстроили тренировочный комплекс. Во всем ФБР, прославившемся охотой на гангстеров в ревущие двадцатые — не нашлось никого, кто бы понимал современные методики борьбы с терроризмом.

Но сделать военизированную подготовку как правоохранительных органов, так и гражданских бизнесом — додумался совсем другой человек. Это был Эрик Принс.

Основатель многомиллиардного бизнеса и фактически основатель американской индустрии современного наемничества — Эрик Принс родился в ультраортодоксальной семье, живущей в штате Северная Каролина. У них был бизнес по производству автомобильных деталей, который они в конце концов продали за несколько сотен миллионов долларов. Сам Эрик — выбрал карьеру военного и прошел отбор в US Navy SEAL. Он был одним из самых богатых военнослужащих за всю историю США.

Уволившись с флота, он размышлял, чем ему заняться на гражданке. В какой-то момент — он сидел в баре с бывшим сослуживцем, ставшим полицейским DEA — и тот ему пожаловался, что их опять не пустили на армейское стрельбище, а больше тренироваться им негде. Так Эрику Принсу пришла в голову идея бизнеса.

Он купил двадцать с лишним гектаров никому не нужной земли на границе штата — и сделал там несколько стрельбищ. Это была зона торфяных болот, вода там была черного цвета — вот почему компанию назвали Blackwater. Идея была не в свободном стрельбище, а скорее в обучении силами инструкторов военно-морского спецназа США — Принсу, как бывшему офицеру не составляло труда нанять своих бывших сослуживцев. Сотрудники правоохранительных органов тренировались по приемлемым ценам — а вот гражданские переплачивали вдвое-втрое за право тренироваться с настоящими морскими котиками.

После событий в Ираке фирма Blackwater стала крупнейшим тренинговым центром мира, с двадцатью одной тысячей сотрудников. А бизнес-модель стала обыкновенной для бывших бойцов элитных спецподразделений: увольняясь, они либо шли в такие места инструкторами, либо сами открывали тренировочные центры. Расчет был на обычную человеческую гордыню — как же, я адвокат, но тренируюсь с парнями, которые самого Бен Ладена завалили и все потому что у меня есть девять тысяч долларов за семидневный курс…

В последний раз просчитав траекторию, Макги выстрелил. Винтовка отдала в плечо слабее, чем он думал. Конечно, не 223, но все же.

— Снесло влево — прокомментировал полковник — примерно три деления. Вертикаль в самый раз.

Макги скорректировал прицел согласно указаниям корректировщика и выстрелил снова

— Попал — прокомментировал полковник — отлично. Со второго выстрела и из незнакомой винтовки — отлично, парень.

Винтовка была Savage MSR15, почти незнакомого Макги калибра 224 Валькирия. Это своего рода «мини Лапуа-338». Берется гильза от 6,8 Ремингтон и обжимается до 223 калибра. Получившийся патрон позволяет стрелять на тысячу ярдов, при этом умещается в стандартном магазине винтовки Ar15. Если армия еще размышляла — то немало гражданских снайперов уже осваивала новый калибр.

— Стараюсь, сэр…

Макги не должен был ходить в тренировочный центр. Но он пошел. Потому что ничего не оставлял на полдороге.

Он встал из-за стола

— Отличная винтовка.

— Саваж. Что же ей не быть отличной.

Оба они — и он, и полковник — отлично понимали друг друга. В отличие от Ремингтона — Саваж никогда не побеждал на военных тендерах, эти винтовки почти никогда не закупали правоохранительные органы. Но гражданские стрелки США знали, что лучшая винтовка — это не Ремингтон и не Винчестер — а Саваж. В отличие от первых двух — она уже из коробки подходит для стрельбы до тысячи ярдов. И если Винчестер был куплен европейцами, а Ремингтон обанкротился — то Саваж не только продолжал выпускать свои винтовки, но и постепенно стал первой винтовочной фирмой США.

Они стояли на холме, который использовался для упражнений HART — Heart Altitude Rifle Training. Курс на четыре дня и пять тысяч долларов — стрельба под углами. Наверх вела дорога для пикапов, и можно было стрелять либо из кузова, либо с трипода, оперев его на камни. Отсюда был виден весь центр «боевое ранчо», включая «киллхаусы», выкопанные в земле, трехэтажный дом с пустыми оконными и дверными проемами — одноразовые дешевые двери ставили, как только надо было выполнять упражнения и старый списанный самолет Боинг-737, стоящий на взлетной полосе. Он использовался для отработок штурма самолетов, а рядом стояли вертолеты, с которых курсанты тренировались стрелять с летящего вертолета. Там был даже Black Hawk UH-60, который не продавался на гражданском рынке.

Понятно, что Макги приняли на Боевом ранчо как героя, как участника перестрелки у ОК Коралл, не меньше. Просто потому, что таковы были правила игры. В мире, в котором существовало это место — была своя иерархия и свои супергерои — и техасские рейнджеры были одними из них. И если полковник хотел и дальше зашибать по пять тысяч долларов за четыре дня с курсанта — он должен был играть по правилам…

— И центр у вас отличный.

— Стараемся. Я десять лет вкладываю все в это место. Хотите пройти курс переподготовки? Сделаем вам хорошую скидку…

Макги покачал головой

— Я сюда приехал не за этим.

— Может, чаю?

— Да нет, я ненадолго. У меня вопрос — что вы знаете о чеченцах, полковник?

Произнося слово «чеченцы», Макги внимательно наблюдал за реакцией. И с удовлетворением отметил, что полковник чего-то испугался

— Чеченцы? А что такое?

— Здесь бывали чеченцы?

— Здесь? Боже упаси, нет. Кажется они… из Аль-Каиды?

— Есть и такие. То есть тут никогда не тренировались чеченцы?

— Нет, конечно. Мы не проверяем национальность наших курсантов, может тут и был кто-то из чеченцев, но… черт, мы тренируем американцев!

Макги посмотрел полковнику прямо в глаза

— Отличная работа, полковник — тренировать американцев. Надеюсь, только вы не делаете их преступниками.

И, не дожидаясь ответа, пошел вниз по тропинке, протоптанной колесами машин на твердой почти как камень земле. Его джип — стоял внизу.

…

Административный центр — находился у самого въезда, это было довольно крупное четырехэтажное здание. В нем было двадцать гостиничных номеров, а рядом площадка на сто машин — огороженная от змей и койотов, которые могли погрызть шины или стащить что-то из кузова пикапа. В центр приезжали даже из других штатов и некоторые оставались тут ночевать. Бизнес шел хорошо, даже очень хорошо.

Оказавшись в своем кабинете — полковник, прежде всего, открыл бар и налил себе бурбона. Ему было не по себе.

Взгляд упал на стену — там висел его патент на звание капитана армии США и несколько его фотографий, в том числе армейские. Он сам, Грей, Лукас, Казински. Девяносто первый год, северный Ирак, они только что вернулись из пустыни. Охотники на СКАДы, иракские мобильные пусковые ракетные установки. Лукас опирается на свой пулемет, все в шоколадном чипе, все улыбаются…

Черт…

В первый раз — он познакомился с Управлением еще тогда. Потом — они вышли на него на гражданке. Сказали, что устроят федеральные контракты на переподготовку, на охрану границы — и устроили. Но за все приходится платить.

Полковник достал телефон, который держал в ящике стола. Набрал номер, который помнил наизусть

— Адвокатский офис…

— Мне адвоката Казински

— Одну минуту, сэр…

Адвокатский офис — это хорошо придумано. Разговор адвоката с клиентом защищен конституцией, никто даже федералы — не решатся прослушивать

— Казински.

— Каз. Слушаешь меня?

— Да, говорите.

— Ко мне в офис приходили.

— Кто?

— Техасский рейнджер. Они задают вопросы…

…

Во что-то всегда надо верить. Жить без веры нельзя.

Полковник давно не верил в государство. Последним нормальным президентом был Буш-младший, да и к тому были вопросы — а потом так, дерьмо одно. И республиканцы и демократы. Кто бы ни приходил к власти — Америка была уже не та. Власти лезли в твой компьютер, в твой дом, в твой холодильник, в твой кошелек, например — и это считалось нормально… все нормальнее и нормальнее. А полковник был из людей фронтира, который верил, что чем меньше государства во всех его проявлениях — тем лучше. И конечно, он верил во вторую поправку.

Он не верил и в армию. Когда он служил — это была школа серьезных, суровых, жестких мужиков, защищавших свою страну. Теперь — в армии было полно баб, педиков и прочего дерьма. Как скажите женщина — сможет пописать, если на ней сорок фунтов боевой экипировки и присесть нельзя?

Но он верил в братство. В братство тех, с кем он когда-то служил, с кем делил последний глоток воды из фляжки в иракской пустыне. И если брату, одному из таких как он нужна была услуга — он оказывал ее. Без сомнений и лишних вопросов.

Но сейчас он впервые усомнился. Слишком уж странной была услуга.

Они договорились встретиться на паркинге близ одного из бесчисленных торговых центров. Еще десять лет назад тут кипела жизнь — сейчас Амазон обломал всех, торговые центры стояли полупустые. Покупали тут теперь всякие… у кого не было денег на интернет, например…

Перед тем как ехать — полковник вооружился. У него был целый стенд ручного оружия, самого разного. Поразмыслив перед ним — он прицепил на пояс кобуру с полноразмерным Кимбером модели «Пустынный воин», а другой, карманный вариант Кимбера — сунул в карман. Этого должно хватить…

Автострада — была знакомой, он сколько раз ездил по ней — но теперь все внушало тревогу.

Какого черта? Те парни, которых он тренировал — они сильно отличались от обычных оперативников ЦРУ, отправлявшихся на задания. Прежде всего, они были мусульманами. А это хреново, потому что муслимы уже два десятка лет стреляют в наших. Потом — они явно были террористами. Это и дурак поймет. И упражнения, которые они выполняли — внушали тревогу…

Вообще, с террористами ему приходилось иметь дело, и не ему одному. Когда в Сирии началась заварушка — готовили отряды Свободной сирийской армии, спецназ для штурма дворца Асада. Были и еще. Но эти…

Он даже не был уверен, что они легально — в США.

Нет, надо получить объяснения…

Огромный пикап — привычно вильнул влево, управление было мягким и точным — несмотря на то, что пикап был размером с легкий грузовик и им, по сути, и являлся. Было темно… то ли освещение перебили, то ли администрация торгового центра решила экономить и на этом. Полковник подумал, что на крайний случай… в бортах кузова есть запирающиеся сейфы, в новых моделях пикапов такие есть во всех. Там есть и АР15 и винтовка с оптическим прицелом… так, что если что…

Он остановил пикап. На том же месте, как и всегда.

Надо ждать… антиникотиновая жвачка поможет скрасить ожидание… но черт.

Черт…

А эти откуда?

Со стороны центра появились какие-то подростки, трое. У одного из них кажется, была палка. И они шли к пикапу.

Ублюдки мексиканские…

— Эй, гринго!

Что дальше — полковник знал… давай деньги, а то машину разобьем. Засранцы… ведут себя как будто это их земля.

Он достал фонарик и включил в режим стробоскопа. Фонарик китайский — но хороший, слепит с гарантией…

На всякий случай достал и пистолет, положил на колени. Луч света в тысячу люменов — больно резанул по глазам

— А ну, пошли отсюда! Не на того напали!

К его удивлению — подростки бросились бежать. Видать, кто-то их поучил до него… и правильно… так и должно быть.

Полковник сам не понял, что сделал ошибку… только одну, но в той игре, в которую он играл — и одной хватит. Включив фонарь, он ослепил не только подростков — но и себя самого. Это и дало возможность убийце — подкрасться к машине вплотную…

…

Тело в машине обнаружили неожиданно быстро. Гард из охраны торгового комплекса оказался честным парнем, и вместо того чтобы сидеть и пялиться в телек — пошел делать обход. Он и вызвал полицию…

Техники ставили осветительные приборы — но они были и не нужны, все прекрасно освещалось мигалками полицейских машин. Техасская дорожная, местная, рейнджеры, ФБР, ДЕА — собрались все. Это такая традиция — запирать конюшню, когда лошади уже к чертям разбежались…

Капитан техасских рейнджеров Миллер — прошел за полицейскую ленту, увидел знакомого — Марк Брофи, из управления по борьбе с наркотиками, кивнул ему. Они отошли.

— Услышал, как только приехал. Это он?

— Да… — Брофи сунул в рот пластинку никотиновой жвачки — собственной персоной.

— Что произошло?

— Разобрались без вариантов. Четыре пули, триста восьмидесятый калибр. Соседи ничего не слышали. Вероятно, разобрались из-за тех историй на границе.

Оба они прекрасно знали, что это означает. Триста восьмидесятый — максимум из того что разрешен для гражданских в соседней Мексике. Его очень часто используют мексиканские киллеры, среди которых полно детей. Убойнее чем двадцать второй — но при этом так же хорош под глушитель. Оружие для профи.

— Кто берет дело?

— Местные, скорее всего. Признаков федерального преступления тут нет.

…

— А ты что сюда приехал? Ты что с ним работал?

Капитан сплюнул на асфальт

— Да так…

США, штат Техас. Пригород Сан-Антонио. 18 мая 2023 года

Знал ли я что меня найдут? Ну… в принципе знал.

В современном мире спрятаться очень сложно. Очень. Мы оставляем следы и сами того не замечая. У нас есть странички в социальных сетях. Электронная почта. Индивидуальный налоговый номер. Страничка на Амазоне или Алибабе. История покупок в Интернете, по которой о нас можно узнать больше, чем мы сами того желаем. Кредитная история.

А Америка в этом смысле вообще тоталитарная страна, свободы тут намного меньше чем в России. Например, здесь главный документ человека — это вовсе не права и не паспорт. А номер вашей кредитной истории и ваш кредитный рейтинг. Он нужен постоянно — работодатель может попросить ваш кредитный рейтинг при устройстве на работу, лендлорд — при сдаче вам жилья, автодилер — при продаже вам машины в кредит или лиз.[39]

Если вы устраиваетесь на работу — работодатель может попросить вас показать странички в соцсетях, почту, а так же провести опрос ваших соседей. Это здесь нормально, прайвеси — частной жизни — здесь почти нет. Госбезопасность может задержать вас по подозрению в терроризме и держать сколько угодно без предъявления обвинений. Местное управление шерифа может отнять квартиру, которую вы сдавали только потому, что там жил наркоман и у него при обыске обнаружили наркотики, находившиеся в этой квартире. Квартира «виновата», что в ней хранили наркотики. Еще местные наркоборцы могут забрать все ваши деньги, в том числе и списать все деньги с карточек, если задержат вас в месте, где торгуют наркотиками. И вишенка на торте — сейчас появились сайты, на которых выкладывается вся информация о криминальном «рекорде» гражданина без срока давности — это для того чтобы ваши соседи могли узнать, по соседству с кем они живут. Я уж не говорю про то, что местные крайне бдительны — могут вызвать полицию, просто увидев незнакомого человека рядом со своим домом.

И меня, безусловно, найдут. Несмотря на то, что я знаю все возможные способы слежения и предпринимаю все возможные меры предосторожности. Просто это не Нью-Йорк — здесь слишком мало народа, и обходя под благовидным предлогом дом за домом — они рано или поздно добрались бы и до меня. Потому — когда пришли те свидетели Иеговы с предложением бесплатного изучения Библии — я уже знал, что скоро пожалуют и менее приятные гости…

Вот только они — понятия не имеют, что я знаю про них и жду их. А потому им — кранты. Почти со стопроцентной вероятностью.

Прибыли они на почти такой же, как и у меня машине. Три человека, один за рулем. Я видел — через телеобъектив, как они остановили машину, и пошли к моему дому. Мяса много — ума мало. В худшем случае это бывшие морские котики, которых нанимает ЦРУ для того чтобы выполнять грязную работу — сейчас много кто из ветеранов ищет работу, многие готовы на все. В лучшем — это отморозки, силовики какой-нибудь криминальной группировки. Одно я могу сказать точно — это не полицейские и не люди шерифа. Те шли бы в открытую, с сиренами и щитами.

Я наблюдал за всем этим из окон дома напротив. Да, я снял два дома сразу, так и надо делать. Именно поэтому я и выбрал это место — только тут сдавались два дома в прямой видимости друг от друга. Через дорогу.

Двое пошли по лужайке к дому. Третий остался за рулем, но я был уверен, что он смотрит за домом. Это глупо — смотреть надо за обстановкой, за тем, не появилась ли на улице полицейская машина. Если он и в самом деле смотрит за улицей — у меня могут быть серьезные неприятности.

Короткий автомат при мне. Пистолет с глушителем тоже. Как только те двое начали взламывать замок на моем первом доме — я перебежал через лужайку дома напротив, укрылся за соседской машиной. Где-то там, впереди — была вечеринка, грохотала на басах музыка…

Двое зашли в дом. Дверь прикрыли…у меня будет минуты две, прежде чем они поймут, что в доме никого нет и вернутся.

Ну, Аллах Акбар…

Водитель вэна умер, даже не поняв, что происходит — он слишком был поглощен рацией, настроенной на полицейскую волну, и тем, что происходит в доме — хотя смотреть он должен был за тем, что происходит на улице. Я дернул на себя ручку двери — если не откроется, буду стрелять прямо через стекло. Но она открылась, и я выстрелил водителю в лицо из самодельного Глока с глушителем, прежде чем он успел что-то сделать…

Водителя я столкнул вниз. Просто чтобы не маячил. Приготовился стрелять по двоим другим…

Они обернулись быстро — минута с чем-то и я увидел из выходящими из дома. Они нервничали — но опасности не чувствовали, просто наводка оказалась фальшаком. Потому и умерли — быстро и без вариантов. Один за другим. Если играешь в такие игры — будь готов умереть в любую минуту…

…

А вот теперь мне повезло, что это не Нью-Йорк. Выстрелы, даже с глушителем, даже если это пистолетный сорок пятый — все-таки слышно. Но не в Техасе. Земли много, расстояния от дома до дома тут огромные, на всякие мелочи обращать внимание тут не принято. Тем более ночь — а ночью христианам положено спать.

Убитых я затащил в фургон, одного за другим. Крови было немного, забросал кое-как землей — потом скрою лучше. Отпихнул водителя… точнее, труп водителя — и сел за руль.

Вот это реально опасный момент. Если сейчас меня остановит полиция — то в конце меня ждет отряд Полынского[40], почти без вариантов. Три трупа в машине, убийство первой степени. Так что живым лучше не сдаваться — по-любому. В Техасе шуток не понимают. И все вооружены. Так что и выбраться… проблематично. Вопрос — сколько копов удастся забрать с собой… если все пойдет не так.

…

Только полиции не было. Сразу за городом я ушел с трассы… ищите ветра в поле…

Убитых — я раздел и похоронил в общей могиле, в выкопанной в прерии яме. Никакого сожаления по поводу их смерти я не испытывал — они знали кто они, и чем рискуют. Кстати, я прекрасно понимаю, кто я. Я — профессиональный убийца, но, иногда, и я испытываю сочувствие. Далеко не все заслуживают смерти. Но эти — свою заслужили…

Поверх я навалил камень — чтобы койоты не раскопали…

…

Все имущество этих парней — я закопал в другом месте. Перед этим все перебрал.

Документы — водительские удостоверения, причем все трое — из Калифорнии. Имена мне ничего не сказали. Зато хватало оружия. У всех у троих — я нашел семь пистолетов, три винтовки с автоматическим режимом огня, два пистолета — пулемета, две снайперские винтовки.

Особенно меня заинтересовали пистолеты — пулеметы. Болгарские Шипка с глушителем, на вид совсем новые. В США таких нет, их никогда сюда не завозили. Зато их стало очень много на Ближнем Востоке с тех пор, как ЦРУ принялось оплачивать поставки восточноевропейского оружия для ближневосточных джихадистов.

Значит, за мной пришел спецназ. Или наемники, что почти одно и то же. У ЦРУ есть специальные подразделения, насколько я знаю — они называются Global Response Staff. Там набирают бывших военных, которые готовы делать грязную работу и не задавать лишних вопросов. А если работа предстоит совсем уж грязная — можно взять контрактников из ЧВК, которых тут полно. Все трое из Калифорнии — значит, скорее всего, бывшие морские котики.

Оружие я закопал в третьем месте. Взял координаты по GPS и запомнил. Но взял себе — не удержался — винтовку Mk11, в машине я обнаружил полный комплект. Такой в частной продаже штук двадцать стоит.

Они поймут, что все провалилось очень скоро. И пошлют еще людей. А значит, у меня несколько часов — не более.

…

Машину я оставил в четвертом месте — там, откуда ее быстро угонят. До дома дошел пешком. Кейс с винтовкой оставил рядом с дорогой в кустах — заберу на обратном пути, это быстро.

Когда я затер следы крови на дорожке и наскоро собирал вещи — появилась Марта. Мы, молча смотрели друг на друга и не знали что сказать.

— Знаешь…

Я сделал резкий жест.

— Молчи. Ты ничего не знаешь, не видела, не предполагаешь. Поверь, так будет лучше для тебя, для меня и для всех…

…

— Но знай, в другой жизни — я бы хотел для себя другой судьбы. И такую женщину как ты рядом. Но это в другой жизни.

— В другой, — повторила она. — Знаешь, мне кажется, что у меня эта жизнь…

— Все, хватит. Поверь, жизнь — лучшее, что есть у человека. Береги свою дочь, она хорошая. И будь счастлива.

…

Через небольшой монокуляр — Влад наблюдал, как женщина вышла из дома, постояла, потом села в машину и уехала. Затем появился и тот, кого он искал и кого в конечном итоге нашел. Влад удивился — почему он отпустил эту женщину, ведь она видела его в лицо и может дать описание полиции? Влад бы убил. Ведь он убил тех троих, почему не убил женщину.

Впрочем, это его дело.

За тем, что происходило ночью — Влад наблюдал через прибор ночного видения, но не вмешивался. В конце концов — этот тип сделал за него его же работу. Их надо было убрать, потому что эти трое облажались, и потому что они слишком много знали. Такие как они — рано или поздно начинают трепаться в баре, а то и книгу писать. Нет, лучше с этим покончить сейчас, и если кто-то может выполнить эту работу за него — то тем лучше.

Он в свою очередь пытался понять, с кем ему придется иметь дело в будущем — и результаты наблюдения были не самыми лучшими для него. Похоже, этот тип — профессиональный ликвидатор. И не новичок в этом деле. Уже одно то как он закапывал трупы… сами трупы в одном месте, все что с них — в другом, оружие в третьем. Чтобы максимально затруднить опознание…

Не журналист. Даже не выживальщик, свихнутый на Конституции, — таких все больше и больше. Не офицер федерального или местного правоохранительного органа — ни один из них не стал бы делать того, что он увидел прошлой ночью.

Даже не агент спецслужбы. Джеймс Бонд, — может, он и умеет гонять на машинах, управлять вертолетом и соблазнять баб. Но профессионально убивать и скрывать трупы — он не умеет.

Ликвидатор.

Влад не знал, что задумали его наниматели — и не хотел знать. И его и его нанимателей это устраивало — иначе рано или поздно пришлось бы убирать его самого. Из самой гущи кровавых бандитских разборок Будапешта, когда трупы находили просто на улицах — он вырвался сюда, в Соединенные штаты, став штатным исполнителем ЦРУ и более того — главой особого подразделения исполнителей, упоминаний о котором не найдешь ни в одном правительственном документе. Влад видел много чего и много кого. И бандитов, которые убивали по своим бандитским делам. И военных, которые убивали по приказу, или просто потому, что не могли больше не убивать. И своих коллег — которые пришли в ЦРУ разными путями, но занимались одним и тем же. И потому его обеспокоило то, что он увидел. Обеспокоило то, что такой человек — здесь, в Штатах. Ходит среди людей.

И к чему-то готовится…

Фургон, в который неизвестный упаковал свои вещи — тронулся с места. Влад не торопясь, спрятал бинокль, развернул машину и поехал в другом направлении — в сторону аэропорта. Идти по следу за таким все равно что со смертью в орлянку играть да и смысла нет — он к фургону прикрепил маячок, на всякий случай. А ему надо вернуться, доложить о том, что происходит — и только потом они предпримут меры для нейтрализации угрозы.

США, штат Массачусетс. Где-то в Бостоне. 19 мая 2023 года

Бостон, один из старейших городов США, город, где с «бостонского чаепития» начиналась сама история США. Тогда группа патриотов… вообще-то не патриотов, а торговцев, разъяренная недобросовестной конкуренцией со стороны британского монарха — проникла на британский корабль и выбросила за борт тюки с привезенным из Индии чаем — тогда чай был очень дорог, почти деликатес. Никто тогда и подумать не мог, что с этого почти комического эпизода, началась история самой могущественной страны мира.

В сегодняшних США Бостон — занимает место города аристократов, научного центра, почти Европы, куда можно дешево съездить на уик-энд. Бостон, этот город с населением, не дотягивающим и до миллиона человек — занимал достойное место на американской карте.

Влад отправился в Бостон самолетом. У него был личный самолет, он купил его подержанным и пилотировал сам — а еще он никогда не брал в полет свой мобильный. Потому, даже для АНБ или ФБР отследить Уотхолла было дело совсем не легким.

На аэродроме — он взял напрокат машину и спросил про рыбацкие туры. Поскольку сейчас все города и штаты развивают туризм — он моментально стал обладателем почти фунта рекламных материалов и листовок, расхваливающих рыбную ловлю близ Бостона и обещавшими немалые скидки по предъявлении.

Решив вопрос с рыбацким туризмом, Влад выехал по направлению к городу и посмотрел на часы. Уже поздно, придется перенести на завтра. Но он не поехал искать мотель или отель или хостел или что-то в этом роде. Он поужинал цыплятами в закусочной, после чего съехал с дороги, разложил в машине сидения, запер двери и почти мгновенно уснул. Если бы кто-то был в машине — то наверняка задался бы вопросом — зачем рыбаку револьвер, который Влад проверил перед сном — тем более почти не встречающийся в Штатах чешский Альфа-357. Но в машине никого не было.

…

На следующий день — Влад встал в пять часов утра. Его никто не потревожил ночью… а если бы кто-то потревожил — то ему же и хуже. Он сделал небольшую зарядку, после чего поехало обратно в город.

В Бостоне — есть одна примечательная традиция: с утра прямо в рыбацком порту идет торговля свежевыловленными деликатесами. Их можно прямо тут и приготовить — на рынке есть рыбное кафе, где готовят только из свежего. Еще тут совсем рядом есть первое кафе Старбакс.[41] То есть самое первое, с которого все и начиналось…

До рынка он дошел пешком. Так как в первое кафе Старбакс всегда очередь из туристов, он выпил кофе неподалеку. В конце концов, кофе есть кофе…

Когда он пришел на рынок основной утренний торг уже завершился, продавцы заняли свои места за прилавками, а рыба и всякие морские гады — на прилавках, на колотом льду. Все было свежим, и потому пахло не рыбой — а скорее свежестью и водорослями. Между торговыми рядами ходили, прицениваясь самые разные люди — от туристов, и до местных, которые были достаточно богаты, чтобы покупать на рынке свежие морепродукты. В США было все наоборот: богатые отоваривались на рынках, где все было намного дороже — а бедные в сетевых магазинах, мороженой рыбой со скидками…

Непонятно, кто первый кого увидел. Он — или бывший сотрудник российских спецслужб, ставший предателем. Изменником Родины. Он жил здесь, жизнью дикаря, охотника и рыболова, недалеко от Бостона у него был домик и лицензия на лов. Все, что было у него ценного — подержанная Цессна и большой катер Бостон Вейлер, с которого он ловил рыбу.

Только русский — вдруг случайно взял нож для разделки рыбы. И уже не выпускал.

Станич подошел ближе.

— Спокойнее, я с дружеской миссией.

— Не видишь, я делом занимаюсь.

— Вижу. Как только доторгуешь — я буду ждать тебя у самолета. Просто поговорим…

…

Бостон был городом специфическим — иметь подержанный самолет на поплавках тут было обычным делом, лицензию частного пилота можно было получить легко, а самолет — в самый раз, чтобы слетать на рыбалку на север, или в соседний штат. В Бостоне — стоянка для самолетов на поплавках была там же где и стоянка для яхт и люди прилетали и улетали постоянно.

Русский — в ЦРУ его все звали Рыбак — появился довольно быстро. Влад взял два стаканчика кофе, один протянул русскому. Тот задумчиво посмотрел на него — и вылил на землю. Кивнул на небольшой ресторанчик при марине — там можно было взять кофе и перекусить, он был для яхтсменов. Они пошли туда.

— А ты не меняешься, друг.

— Ты тоже, — ответил Рыбак, — и вряд ли у тебя есть друзья.

— Возможно. Но я пришел не за тобой. Мне нужна консультация.

— Консультация?

Влад достал фотографию:

— Ты случайно не знаешь, кто это?

Рыбак кофейной ложечкой, не касаясь снимка, повернул фотографию к себе, прищурился, всматриваясь.

— Твою мать…

— Узнаешь?

— Его звали Генрих.

— Генрих — а дальше?

— А дальше ничего. Ты достаточно о нас знаешь, чтобы не задавать глупые вопросы.

— Генрих — это кличка.

— Оперативный псевдоним. Клички бывают у собак.

— Кто его учил?

Рыбак отпил кофе.

— В основном, я.

— Его настоящее имя знаешь?

— Нет.

— Откуда он?

— Из армии. Его на этом взяли. После Чечни. Был очень зол, хотел мстить.

— Что он сделал?

— Убил четверых кавказцев. На улице. Видимо, первых попавшихся. Начальство решило, что в группе он будет полезнее, чем в Черном дельфине. Потому и вытащило его из тюрьмы.

— Ему грозила смертная казнь?

— Нет. Уже был мораторий. Но пожизненное в тюрьме в России мало чем лучше. Скорее это более жестокое наказание.

— Он опасен?

Рыбак проницательно посмотрел на бывшего ЦРУшника.

— Я думаю, ты уже знаешь, насколько. Иначе бы не искал меня.

— Что верно, то верно.

— Что он сделал?

Влад выложил на стол телефон. В нем не было СИМки, но были фотографии.

— Вот эти двое — наши. Гаранты безопасности твою мать. У одного был пулемет, но это ему не помогло.

— Не удивлен.

— А эти трое — уже мои ребята, чистильщики. Они продержались чуть дольше. Но тоже погибли. Быстро и без вариантов.

— И что ты хочешь…

— Расскажи мне про него.

— Ты прекрасно знаешь, что Школа — не то место, где треплются по душам.

— В чем он силен? В чем слаб?

— Отличный стрелок. Просто мастер. Видимо в Чечне научился. Он прошел полный курс — взрывчатка, яды — но предпочитал огнестрельное оружие. Говорил — оно надежнее.

— Он знает английский.

— Идиотский вопрос.

— Умеет маскироваться?

— Он может быть за соседним столиком.

Влад нервно огляделся.

— Не переживай. Здесь все свои. Я бы заметил новенького.

— Ты мне нужен.

Рыбак покачал головой.

— Я пас. Вне игры.

— Это не тот ответ, который я жду.

— Ты знаешь правила. Если я не буду держаться подальше от всего этого — меня начнут искать.

Влад наклонился вперед.

— К черту правила. Ты что, телевизор не смотришь?

— Иногда смотрю. Когда хочу вспомнить молодость. Байден чем-то напоминает Черненко, не находишь?

— Не смешно. Русские вышли на тропу войны. Мы тоже. Времена сильно изменились. Знаешь — все способные держать оружие…

— Уже и до этого дошло? — насмешливо спросил русский.

Влад кивнул.

— Не смешно. У нас в стране действует русский исполнитель. Он уже убрал минимум пять человек и бог знает, кого готов убить еще. Извини, но остаться в стороне не получится. Ни мне, ни тебе…

…

— Если не играешь ты, играют тебя. Я предлагаю тебе честную долю.

Русский задумался.

— Я не так хорош как раньше.

— Перестань. У тебя рядом с домом стрельбище, я слышал. Поверить не могу, что ты не делаешь каждый день как минимум десять выстрелов по гонгу, а? Тогда зачем ты закупаешь столько всего на Броунеллс[42]?

Русский покачал головой.

— Минимум тридцать. Но дело не в этом. Ты что же, думаешь, что главное уметь хорошо стрелять?

…

— Я недавно освоил Кридмур[43]. Могу сбить гонг с тысячи метров. Только выстрел — это финальная точка. А все остальное? Надо уметь выслеживать цель, надо уметь к ней подобраться, чтобы та ничего не заподозрила.

Американец пожал плечами.

— Если ты можешь свалить цель с тысячи метров, как говоришь — можно не подбираться. А что касается выследить — в этом я тебе помогу. Не забывай, это моя страна и в моем распоряжении — все ресурсы, какие только можно себе представить. Я выведу тебя на него. Тебе останется только выстрелить и пойти домой.

Русский отпил кофе

— Выстрелить и пойти домой? Ты так ничего и не понял в этой жизни…

— Что я должен понять?

— Когда ты стреляешь в человека, и попадаешь, и он умирает — ты уже не можешь просто взять и пойти домой. Какая-то частица тебя остается там… на месте смерти. И если делать это слишком много — то в один прекрасный день ты обнаруживаешь, что тебя-то — и нет. А есть — только пустота. На месте того что было растрачено по кусочкам…

— А ты философ, мой друг. Как и все русские…

— Нет. Я просто еще жив. В отличие от тебя.

США, штат Техас. 19 мая 2023 года

Техасские рейнджеры — одно из старейших правоохранительных органов США, первое подразделение было организовано в 1823 году Стивеном Остином, когда Техас еще принадлежал Мексике. В 1935 году — Рейнджеры получили права и обязанности Государственного бюро расследований Техаса — не все знают, что помимо ФБР в каждом штате существует свое бюро расследований, этакое мини-ФБР, и только в Техасе его нет, а есть рейнджеры. Они занимаются всем, от важнейших уголовных расследований до охраны губернатора штата.[44] Первым правилом рейнджера является — одно дело, один человек. И, несмотря на то, что сейчас двадцать первый век, рейнджеры Техаса до сих пор культивируют культ одиноких стрелков.

МакГи, ветерана войны в Афганистане, который во время войны потерял веру в человечество и приобрел проблемы с социализацией — это более чем устраивало…

Сейчас Хэнк МакГи ехал в Галвестон. Там — засветился фургон, который по предположению техасских рейнджеров водил убийца полковника Вудворта. Его вместе с двумя мексиканскими юнцами — задержали на трассе, разумеется, ни у фургона, ни у юнцов не было никаких документов.

В Галвестоне — на окраине его ждал друг, по имени Дэррил ЛаБонт. Он был своим — то есть из двадцать шестого экспедиционного соединения морской пехоты США, рядовой первого класса, потом капрал, две ходки в Афганистан. Он и до сих пор носил скрытник — бронежилет, даже когда отправлялся в сортир. МакГи помнил — пуля снайпера прилетела ему в грудь, ЛаБонт по кличке Пташка потерял сознание. Они уже дотащили его до вертолета, когда выяснилось, что панель не пробило. Правда, удар был такой, что сломало два ребра, и Пташка потом еще долго харкал кровью…

Но это мелочи.

Сам Пташка был из Луизианы — но переселился в Техас. Из-за того удара пули и отбитых легких — он больше не мог переносить сырой, болотистый климат…

Пташка стоял около своей машины. Револьвер у него был в кобуре, открыто — мало кто знал, что это пустышка, отвлекающий маневр. Пташка носил короткий дерринджер Бонд Армс сорок пятого в рукаве на резинке и сначала выстрелил бы из него, доведись стрелять — и только потом пошел бы в ход револьвер. У них у всех — старых стрелков юга — были свои фокусы.

— Привет, капрал

— Салют, сержант.

— Что скажешь?

— Они у наркос. Но я тебя проведу.

— Постой-ка. С чего это они у наркос?

— У одного из них было четыре дозы. Прокурор решил впаять им транспортировку.

— Лихо

— Капитан интересуется — с чего этим делом интересуются рейнджеры.

— С того что этот фургон фигурирует в деле об убийстве.

— Думаешь, они?

— А сам как думаешь? Могли они на это пойти?

Пташка покачал головой

— Мексы на все способны, но вряд ли. Один, похоже, тут нелегально. Другой просто шпана. Конечно, они могли случайно кого-то угрохать… то еще дерьмо.

— Значит, не они…

— Поехали…

Да, и еще одно. Пташка был черным. Самым настоящим. В Техасе двадцать первого века — черные были большими расистами чем белые. А мексиканец, если дать ему пистолет с одним патроном и поставить перед выбором — предпочтет скорее грохнуть черного. В зонах — мексиканские наркос, и чернокожие братья — мусульмане — давно мочили друг друга.

…

Увидев угонщика — Макги понял, что это не он, даже не спросив ни слова. Этот тип не удержал бы пулемет, стреляя с рук.

Мелкий, похожий на крысеныша — но уже с самомнением. В Латинской Америке это называется мачизм — а в Техасе мачизм кончается с первыми выбитыми зубами. Парень из дурного района, насмотрелся всякого по телеку, наслушался наркобаллад и решил, что он крутой. Большинство — приходит в мексиканскую наркомафию именно так. Уходят по-разному. Для кого-то пожизненное, для кого-то — град пуль из автомата киллера — это еще не самое плохое, по крайней мере не приходится страдать. Мексы обожают издеваться. Могут сжечь газовой горелкой. Могут порезать на куски — отрубить кисти рук, ступни, яйца — пакеты с отрубленным часто потом выкидывают в том районе, откуда родом бедолага — для устрашения. Есть еще el guiso. Берется бочка, двести литров, старая, не пластиковая, внизу ножом пробивается несколько отверстий. Туда сажают связанного человека, плескают немного солярки и поджигает. Солярка горит медленно и с низкой температурой горения, не так как бензин. Человек медленно сгорает заживо. И это все были бы их проблемы, если бы это дерьмо не лезло через границу сюда, и не устраивало здесь всякие шабаши.

Подонок мелкий.

Макги не спеша поставил для себя стул, сел. Ничего не говоря. В Афганистане — он вообще разучился спешить и суетиться. Как говорят афганцы — у вас есть часы, а у нас нет часов, но есть время. И они правы.

Мексиканец какое-то время смотрел на него, потом начал нервничать. Под неспешным и несуетным взглядом явно повидавшего виды мужика ему было неуютно и с каждой минутой становилось все неуютнее и неуютнее. Потом он не выдержал.

— Эй, омбре, ты кто? Я не говорю по-английски, ясно? Мне нужен переводчик.

Омбре — было уважительным обращением к мужчине, хотя и не совсем. Неуважительным было пендехо. Макги выдержал паузу еще немного…

— Если ты не говоришь по-английски, что ты делаешь в этой стране?

— Это мое право, да! Это не твоя земля, козел!

Парень сорвался сразу и даже не заметил, как перешел на английский. Значит, он еще и националист. Национализм в Мексике до самого последнего времени был не слишком то сильно развит, мексиканцы ехали в США как на землю обетованную, американский паспорт для половины жителей Мексики был недосягаемой мечтой — для кого-то кстати и досягаемой. Но так было до того как появились социальные сети и до того как картели спутались с афганскими производителями героина и вдобавок начали напрямую поставлять кокаин на европейские рынки. Там — они вдруг узнали, что такое национализм… например, что такое национализм в Испании, или как афганские пуштуны жестоко сражаются со всем миром. И с тех пор — пошли разговоры о том, что Калифорния и Техас должны принадлежать Мексике… и таких разговоров о «краденой земле» было все больше и больше.

— Значит, по-английски ты все же говоришь — подвел промежуточный итог Макги — что ж, могу тебе сказать, что меня не интересуешь ни ты сам, ни твой дружок, ни то, что нашли в вашей машине. Меня интересует одно — где вы эту машину взяли. Скажи мне это, и я уйду.

— Да пошел ты…

Макги … он не стал бить подонка, хотя тот это и заслужил. Вместо этого — он выложил на стол фотографию

— Узнаешь?

— Нет? Ни хрена не знаю, мэн!

Этот человек был убит здесь в Техасе пару дней назад. Его звали Вудворт. Полковник Вудворт.

Мексиканец занервничал

— Дальше — соображай. Если этот фургон твой — значит, ты виновен в убийстве первой степени. Криминальный рекорд у тебя уже есть. Два мексиканских молодых отморозка убили уважаемого члена общества, владельца бизнеса, офицера, служившего своей стране. Догадываешься, какой приговор тебя ждет?

…

— Или — это не твоя машина, ты ее угнал. Выбирай, парень. Сейчас.

…

— Ну, что думаешь? — спросил Пташка, когда Макги вышел из допросной

— Это не он. Иди, возьми у него признание в угоне машины и пошли к черту прокурора. Мне нужна твоя помощь.

…

Двадцать первый век — был веком технического прогресса, в том числе и в вопросах криминалистики. Сейчас все дорожные камеры Техаса были соединены в одну общую сеть с единым сервером, а на сервере стояло программное обеспечение для идентификации номеров машин. Пташка — по просьбе Макги сделал экстренный запрос на выявление маршрутов перемещения фургона с номером два — девять — восемь, лима-лима-чарли на всю глубину сохраненной на сервере информации. И получил ответ…

…

— Вот, наш подозреваемый, сэр.

Миллер был снова не в духе. Он в последнее время постоянно был не в духе. С той поры, когда дочь поступила в университет — дни, когда он был в духе можно было пересчитать по пальцам одной руки…

— Как ты его нашел.

— По камерам. Потом прошел все заправки по пути следования, одну за другой. Он не сразу бросил машину.

— Ну, отлично, объявляй в розыск.

— Уже, сэр. Но есть еще странность…

— Какая?

— Я проверил его по базе данных личного состава Пентагона.

Миллер, который до этого пил кофе — поставил кружку на стол

— Это еще зачем?

— Интуиция, сэр. Вудворт имел прямое отношение к армии, он был военным, у него тренировались военные, он имел прямые связи с военными, заключал контракты с Пентагоном. Я предположил, что концы можно искать именно там.

…

— Вот, пришла такая распечатка.

Капитан надел очки, вгляделся

— Это еще что за хрень?

— Айвен Сосновски. И больше ничего. Ни данных. Ни группы крови. Ни ДНК. Ни данных о прохождении курсов подготовки. Ни квалификации. Ни информации об операциях, в которых он был задействован. Только фото и личный номер. И всё.

Миллер посмотрел на подчиненного поверх очков

— Точно всё?

— Официально — всё. А неофициально — один мой друг, который имел отношение к TF121[45] — вспомнил, что там был некий Айвен с похожей рожей. И знаете, из какого ведомства он был прикомандирован?

…

— ЦРУ.

Миллер подумал. Потом взял со стола распечатку, посмотрел зачем-то на просвет.

— Вудворт занимался тренировками, так?

— Не просто тренировками. А тренировками снайперов.

— И его по твоему убило ЦРУ?

— Или те, кто был близок к ЦРУ в то время.

— И они же тренировались тут из винтовок…

— Три три восемь.

— И ты хочешь знать, в кого они собираются стрелять, верно?

— Как то так, сэр.

Миллер положил бумагу на место.

— А вот я не хочу.

…

— Если ты будешь копать иракские дела, тебя просто распнут. Ты это знаешь. И я это знаю. Мы оба это знаем, так?

…

— У нас произошло убийство, в нашей зоне. Убит человек. Расследуй это. Но чтобы про ЦРУ и Пентагон я больше не слышал.

Макги понимал, что капитан — прав.

— Да, сэр.

Миллер немного изучал его взглядом, потом смягчился

— Что намерен делать?

— Стандартная проверка и розыск, сэр. Плюс еще одно.

…

— Те типы. Раньше скорее всего им доставал патроны Вудворд. У него целая школа, он мог закупать мешками, никто бы вопроса не задал. Но сейчас у них такой возможности нет. Им надо тренироваться. Значит, они будут покупать патроны большими партиями. Триста тридцать восьмой — редкий и дорогой калибр, мало кто им пользуется. И не у всех он на прилавках.

— Думаешь, помогут?

— Полагаю, что да, сэр. Мне — помогут. В конце концов, почти все владельцы оружия законопослушны, это федералы думают иначе.

— Хорошо. Действуй. Но никакого ЦРУ.

США, штат Арканзас. Плато Озарк. 21 мая 2023 года

Из Техаса надо было уходить, и я направился на северо-восток. Штат Арканзас, плато Озарк. Граница трех штатов. Глухие, недобрые места…

Это места, где хорошо понимаешь, что такое настоящая Америка. Что такое настоящие люди Америки…

В месте, где я снял дом — якобы для того чтобы заняться написанием книги на природе — на сайте мэрии сообщалось: в городе проживает 738 человек взрослого населения. Из них за Дональда Трампа на выборах проголосовало 708…

Нутряная Америка. Какая она есть…

Я специально попросил такое место, чтобы там было минимум цивилизации — и мне такое дали. Минимум такой, что вместо биотуалета такой же, как и у нас, доска с дыркой, а вместо плиты — такая чугунная штука, я первый раз такую видел. Что-то вроде печи, только полностью чугунная, ее можно топить чем угодно — деревом, углем — а наверху что-то вроде конфорок чтобы ставить кастрюли и несколько ящиков разного размера — для запекания. К дому прилагался полный набор инструментов, в том числе топор.

В первый день — я закончил сборку своих винтовок и вышел пострелять. Кстати, во многих штатах действует закон, согласно которому можно стрелять в любом месте, только на определенном удалении от жилья и используя common sense — здравый смысл. То есть, принимая меры предосторожности к тому, чтобы пуля не попала туда, куда не должна была попасть. И все — никаких ментов, никаких прибегающих на выстрелы охотинспекторов. Здесь, в Аризоне — удаление от жилья должно составлять полторы мили. Нашел подходящее место — и стреляй, никто тебе ничего не скажет…

Я расставил мишени, после чего забрался на соседний склон холма и начал стрелять.

Длинная винтовка в калибре 5,56 — неожиданно закапризничала с тяжелыми пулями на семьдесят семь грейн — не знаю, почему. Но при этом — неплохо проявила себя на более легких «Хорнади Блек» в семьдесят пять грейнов. Я сходил к машине, вернулся с пачкой оконных профилей. Выставил перед мишенью и продолжил стрелять.

Одно из важнейших отличий того что должен знать и уметь я от умений обычного снайпера — стрельба через стекло. Армейские снайперы — действуют в городах, где идут бои, в таких городах все стекла выбиты. Мне же наверняка придется стрелять через стекло либо жилого помещения, либо машины. А стекло сильно искажает траекторию пули и может даже полностью разрушить ее, если пуля неправильно подобрана. Потому у меня выбор небогатый — только самые тяжелые пули, при этом не армейские, без сердечника — они ведут себя непредсказуемо. Подходят монолитные тяжелые пули, с которыми можно охотиться, скажем, на крокодила или буйвола. И потому-то мне не подходит болтовая винтовка, пусть она и более точная. Мне надо сделать не один, а скорее два-три точных выстрела с минимальным промежутком времени между ними. Потому-то я и построил именно такую винтовку.

Остаток я отстрелял из трофейной Мк11. Она была старой, еще первых армейских поставок, без интерфейса M-Lock как на новых. И патронов к ней было немного — но это не проблема, патроны я потом прикуплю. Винтовка показала себя хорошо, даже неожиданно хорошо. Я имел дело с СВД, думал что это хорошая винтовка — но только до того дня как познакомился с американскими винтовками. Тяжелый ствол, глушитель, схема Стоунера — отдача меньше чем на АК, и это при винтовочном патроне. Не говоря о глушителе в комплекте, причем быстросъемном, и отличном оптическом прицеле.

Но ее буду держать на всякий случай.

Напоследок — прошелся с коротким стволом, но только для того чтобы проверить работоспособность собранного механизма. Патроны 77 грейн, которые не полетели на длинной — оставлю для этой. Полицейский бронежилет — пробьет только так. И большинство армейских — тоже…

…

Чтобы не светиться лишний раз — я поехал не в Форт Смит на самой границе с Техасом — а в куда дальше расположенный Литтл Рок. Все длинное оружие я спрятал, при себе оставил лишь короткий самодельный Глок. Да и тот припрятал.

По пути я заехал в парикмахерскую, постригся и сменил внешность, надев очки. Очки — один из тех аксессуаров, которые меняют внешность человека очень сильно. Этим надо уметь пользоваться…

…

Литл Рок[46] — это город, расположенный в предгорьях. Самая граница долины реки Миссисипи, граница горного хребта Озарк. Столица штата Арканзас, дом для многих компаний от Ремингтон армс до Уолл-Марта мистера Сэма. Часть библейского пояса США, а это значит, что оружие тут можно купить без проблем.

Оружейный магазин располагался прямо у межштатного шоссе и в нем было три этажа. Три этажа оружия, патронов и амуниции. Большинство товара при продаже не требует даже предъявления паспорта — включая например, боевые патроны. А, кстати, у американцев паспортов то и нет, автомобильные права, а паспорт только на поездки за границу получается. Сейчас в Америке продается примерно два миллиона новых стволов. В месяц. А всего на руках — примерно полмиллиарда стволов, по 1,5 на каждого жителя, включая грудных детей. Но это так, кстати…

— Патроны Хорнади триста восемь с тяжелой пулей есть? Серия Блек.

— Разумеется.

— Десять пачек.

— Двадцать восемь девяносто девять за пачку, сэр, включая налог. Что-то еще?

Взять что ли…

— Вон, тот лазерный дальномер. Он китайский?

— Сейчас все делается в Китае, сэр. Но он хорошего качества. Сто двадцать девять девяносто. Что-то еще?

— Девять на девятнадцать. Самые тяжелые, какие есть. И… где можно посидеть в Интернете поблизости? Недорого.

…

Облегчив карман почти на шестьсот долларов, и получив в подарок фирменную бейсболку с эмблемой, я направился в христианский клуб, который недорого предоставлял «социальные услуги» от тренажеров до доступа в Интернет…

…

Америка — прозрачная страна.

Если в России нормой является непрозрачность, непонятность, недосказанность, и многое — не то, чем на самом деле является, то США — страна, в которой нет места уловкам и недосказанности. Один пример — criminal misidentification, то есть выдача себя за другое лицо — это здесь уголовное преступление…

Найти человека в США можно самыми разными путями, здесь полно всяких баз в открытом доступе. Есть база данных собственников — на транспортные средства и на недвижимость. Есть база данных педофилов и иных преступников против детей (в педофилы здесь можно попасть, даже просто купая своего ребенка) — а есть общая база данных на все гражданское население США, по которой можно проверить, с кем общаетесь вы или, к примеру, кто тренирует вашего ребенка в детском центре. При этом — перед тем как использовать информацию, вы должны подтвердить, что вы клянетесь (кликом мышки), что данная информация не будет использована для проверки соискателей при приеме на работу. Потому что это нарушение прав — отказывать в работе человеку с судимостями.

Смех да и только. Ну и не забывайте по единую базу данных для проверки кредитоспособности — в ней все взрослое население США, а свой кредитный рейтинг знают многие и отбарабанят без ошибки, даже если поднять их в полвторого ночи. Ну и не забывайте про социальные сети, в которых все селфятся, чекинятся и иными способами рассказывают всему миру, где и как их можно найти.

В том числе и таким как я. Мой вам совет на будущее — если вы размещаете что-то в социальных сетях, помните, что может быть, кто-то наподобие меня — внимательно рассматривает вашу социальную страничку.

Я помнил Салгериевых, помнил и все семьи, которые жили в том селе… в конце концов, батрак должен знать своих хозяев. Первым делом я пробежался по всем социальным сетям и составил краткий список с чеченцами известных мне фамилий. Затем составил список их френдов с упором на Соединенные штаты Америки. Затем выделил южные штаты и особенно, Техас.

Список сократился до трех фамилий. Затем я пробил их по базе данных гражданского населения и получил их адреса. Причем двое из них жили в одном и том же месте. И один привлекался за мелкий акт насилия, правда, судья счел это misdemeanor, до felony[47] это не дотянуло…

Но у меня своя квалификация. И приговор — всегда один…

США, штат Техас. Галвестон. 21 мая 2023 года

Арчи Салгериев жил в Гэлвестоне, штат Техас.

Гэлвестон (такое название правильное) расположен на большом полуострове, и является частью Хьюстонской агломерации. Это город-курорт, хотя для того чтобы искупаться — есть места и получше. Дело в том, что тут находится крупный порт, в котором причаливают и разгружаются самые разные корабли — от танкеров с нефтью Ближнего Востока и Венесуэлы и до огромных контейнеровозов из Китая, прошедших Панамским каналом. Потому вода здесь для купания сильно грязная и даже рыба — поблизости не водится.

Арчи переехал в США десять лет назад, в качестве основания указал стандартное — политические преследования. Все это время он нигде легально не работал и не заплатил своей стране никаких налогов — но при этом у него был почти новый Кадиллак и он снимал неплохой дом. Это его привлекали — избил женщину, но все обошлось. На самом деле это было далеко не единственное преступление Арчи Салгериева в США, были и намного более серьезные — но о них никто не знал…

Этим днем Арчи проснулся как обычно, в одиннадцать по местному времени. Голова рассказывалась… кокс на вискарь плохо лег. А вчера погудели знатно. Эти придурки мексы… они, конечно, лохи, и вообще… как педики какие-то — но отжечь умеют…

Вискарь наверное левым был. Билл… с..а. Налил бадяги.

Билл из деловых. Владелец большой заправки на выезде из города. Рядом с торговым молом. Молл тоже Билла, но он предпочитает это не афишировать. Через заправку — много что прогоняется. Бадяжное топливо в том числе.

Билл — уголовник уже в пятом поколении, чем он гордится. Его прапрадед воровал скот, прадед торговал спиртным, дед возил наркотики из Мексики, когда это было еще почти законно, отец мошенничал со страховками и банковскими кредитами. Билл остепенился, но только для вида. На самом деле, он просто поумнел. Теперь он не делает ничего, кроме того, что выглядит бизнесом и за что дают не больше пяти лет. Ну кроме неуплаты налогов, конечно — в США за неуплату налогов бывает дают больше, чем за убийство, причем платить налоги надо со всех доходов, в том числе и криминальных. Продал разбадяженный бензин — плати. Поставляешь мексиканских телок в бордели. Тоже плати.

Ну и разбадяженный алкоголь само собой — у Билла мать каджунка, потому у него хорошие связи с каджунами[48] из соседней Луизианы, они и гонят у себя. А Билл — собирает пустые бутылки и наполняет их еще раз.

Вот видимо, и подставил им такую бутылку, с..а. Они вроде как свои, за стол не платили — и вот итог.

Хорошо, что жив остался… как же голова болит…

Арчи — сполз с кровати, поковылял на кухню. Налил воды, пошарил на полке в поисках аспирина. Как все-таки мутит…

И в каком дерьме он живет…

Своего нельзя иметь — заинтересуется налоговая. Вот он и снимает — обычное американское жилье. Слишком большое для него — но как дерьмово построено! Каркас, на два этажа, из простого дерева, на нем панели из фанеры, дальше изоляционный материал, дальше профнастил. И все, даже фундамента каменного нет!

А тут все так живут. Это в Чечне — строят из камня и кирпича, возводят целые оборонительные башни. Когда была война — некоторые из них пуля БТР не брала. А тут все так, через ж…

Дома такие вот — кстати, крыша на многих такая же, только поверх еще толь положена — хорошим ножом можно прорезать и влезть, что всякие наркоманы и делают. Жратва такая что стошнит и свинью. Да местные на свиней и похожи, достаточно выйти в супермаркет и посмотреть, как они несут свои ожиревшие телеса. Господи, у них тут соуса нормального нет, только у мексов, а в американских ресторанах подают какую-то сладкую водицу, и все блюда — американцы поливают ею, как будто калорий мало. Мяса нормального тут в магазинах есть, а у мясников оно дорогое. И шашлыка не пожаришь — шампуров нет.

Работы тоже нормальной нет — но это ему наплевать, он чеченец и потому работать не должен. Настоящий мужчина не работает, кто работает, тот раб. Единственно, что хорошо — тачки тут шикарные и за копейки. Он когда переехал — первое время каждые три месяца машину менял.

Ну и движуха тут нормальная. Все тупые потому что. Верят на слово. А про разбадяженный бензин тут и не слышали. Значит, еще и лучше…

Это и было основное занятие Арчи Салгериева из рода Салегериевых здесь. Он принимал у мексиканцев разбадяженный, левый бензин, сделанный из ворованной нефти, и раскидывал тут по знакомым заправкам.

Доходность — если учесть, что исходное сырье не стоит ничего, его воруют из мексиканских трубопроводов и баз — примерно такая же, как на наркотиках. А поймают — лет пять дадут и то в худшем случае.

Схема простая. С той стороны — добывают нефть. На нефтебазу или к трубопроводу подъезжают несколько цистерн. Заправляются — в Мексике нефть добывает одна государственная компания, так что воровать у государства можно. Охранники есть, но они запуганы, платят им мало, а если возбухнуть — голову отрежут. Заправившись, эти танкеры едут на подпольный нефтеперегонный завод, который мексиканская мафия установила с практической помощью выпускников Московского института нефти им. Губкина чеченского происхождения — по сути это самый обычный самовар, какие федеральные силы подрывали десятками. Только немного усовершенствованный — чтобы не дымил, не выдавал себя.

Полученный бензин (прямогонный, а для того чтобы октановое число соответствовало — добавляют дикое количество присадок) — переправляют в Штаты и сливают на побережье. Дальше — это как раз вопрос Арчи, надо его раскидать по покупателям и взять с них денег.

Это все не так просто как кажется. Современный железный конь — от такого корма тут же подохнет, даже если бадяжить его втрое. Сейчас всякие выхлопы-шихлопы, какие-то датчики везде — отравится короче машина. Но вот грузовики, особенно не самые современные — бадяжное топливо морщатся, но переваривают. И тракторы. А самое главное — весь морской транспорт, особенно буксиры. Им надо много, и там — моторы не такие современные, жрут все и на выхлопы их никто не меряет…

Так что надо знать, кому впаривать, как и за сколько. Но сейчас наклевывалась тема еще круче…

Билл Брайс познакомил его с одним капитаном американской армии. Мексиканцем по крови. Он служил в Форт Худе и — внимание — отвечал за материальное снабжение.

В том числе за заправку танков и бронемашин.

Танк Абрамс жрет литр на километр! БМП Бредли — немногим меньше. А еще есть и Хаммеры и логистические машины. Все они участвуют в учениях, всех надо заправить. А моторы у них такие, что могут переваривать все что угодно, они на это рассчитаны. И бадяжить даже не надо ничего…

Останавливается на обочине армейский танкер, к нему подъезжают еще две машины. В одну — перекачивается контрактное топливо, из другой — сливается разбадяженное. После чего оно сгорает в двигателях американских танков, а дядя Сэм выписывает чек по повышенной цене. Чеченская бадяга — в американских танках.

Блеск, а не схема!

Остаются только детали — вот вчера о них и терли. А Билл, жмот — левое бухло на стол поставил.

С…а.

От невеселых мыслей шатнуло и сильно… Арчи схватился за навесной шкафчик, тот не выдержал и полетел на него, а сверху еще упал автомат, ударил по голове — и Арчи, матерясь на великом и могучем, распластался на грязном линолеуме, желая своему лендлорду вступить в интимные отношения с негром в пассивной роли. Лендлорд … пи…с… кран в ванной уже месяц течет, сколько просил починить… С. а, п…р.

Весь дом дерьмо… и жизнь дерьмо…

Автомат лежал рядом… больно прилетело. Всего в доме Арчи было восемь стволов, все законные. Хотя проверку ФБР он не прошел бы. Но это был второй бизнес, в котором он принимал участие — бизнес его и общины.

Америка — страна лоховатая, а вот юристы тут ушлые. По американскому законодательству нельзя продавать готовые стволы без выполнения определенных правил, которые в частности включают в себя «чек» ФБР и период ожидания. Но это только для лохов, на самом деле собрать приличную коллекцию оружия может даже только что выпущенный из тюрьмы грабитель банков. Достаточно знать, где и что брать и чтобы руки не из ж… росли.

Согласно американскому законодательству — можно продавать свободно все неосновные части оружия, а неосновными тут считаются все те, на которых нет номера. И патроны тоже можно продавать свободно. А основную часть можно купить в виде заготовки и доработать самому. По закону — заготовка ствольной коробки (лоуэра) карабина М4, готовая на 80 % — не считается основной частью оружия и ее можно купить свободно и доработать до готовности самому. Что тут и делают. При том что лоуэр в М4 — единственная номерная деталь, а все остальное можно по почте выписать.

Схема простая как два пальца об асфальт. Покупаешь станок — приличный штук девять стоит, их продают со всем набором, что надо, во всех оружейных журналах реклама — станки. И все понимают, зачем. Купил станок, поставил, купил этих восьмидесятипроцентных лоуэров. Доработал — готово. Все остальное можно купить без документов, хоть и по почте, на Мидвее или Броунеллсе.

Чеченская община — построила небольшой цех, и такие стволы делала тысячами. Кому они только их не толкали. Колумбийским партизанам. Мексиканским транзитерам. Венесуэльским контрабандистам. Афганским джихадистам. Даже в Африку партия ушла…

В Колумбии — когда только начинали, партия М4 с автоматическим режимом огня — уходила за три с половиной штуки за автомат! Сейчас и полутора не выручишь — цены упали. Но все равно — себестоимость, если не роскошествовать и покупать самые простые милспек — комплектующие — выходит долларов семьсот — восемьсот. То есть вдвое.

Точно так же продавались 80 %-ные рамки пистолетов — Глок или Кольт-1911, на выбор.

Еще были Калаши. 80 %-ные ресиверы для Калашей в продаже были. Но Калаш сам по себе для самодельного изготовления намного более сложная штука, чем М4, там к примеру надо ствол запрессовывать. Потому кстати в Америке М4 продается намного больше, чем Калашей и любят эту винтовку. Сначала не получалось, а с М4 — они пробовали на стрельбище… странная штука, отдачи почти нет, но бывают задержки… да и все не так как на привычном, проверенном долгими годами войны с русистами Калаше. Руки к Калашу уже привычны. Потому они вызвали в Америку дядю Али из Панкисского ущелья… — а тот уж на все руки мастер был, мог машину плоскогубцами и отверткой починить — и дело пошло. Теперь они и Калаши изготавливали… и колумбийские партизаны, которые плавно перешли от идей Ленина и Мао к охране наркоплантаций за большие деньги — с радостью покупали привычные и им АК, и даже переплачивали. Им Ак тоже привычнее, а в джунглях он и лучше — и потому если был выбор — они покупали АК. И покупатели из Нигерии недавно были, они тоже взяли партию АК и обещали еще подъехать.

Дядя Али молодец. Уже глушители начал точить, примитивные — но действенные. И еще говорит, надо цех ставить, варить взрывчатку. Дело нужное. Он слышал, приезжали Конституционалисты[49], интересовались. Готовы были брать объемы от пяти тонн…

Но сейчас надо что-то с головой сделать, чтобы не болела. И в кухне хоть немного прибраться…

…

От головы — подействовал аспирин и контрастный душ. На кухне Арчи прибираться не стал, это было выше его сил. Наклоняться надо, это снова может вызвать приступ мигрени. Отпихнув сорванный с креплений шкафчик в сторону, убрав с глаз винтовку, чтобы не лежала на полу посреди кухни — Арчи кое-как оделся и выбрался из дома. Солнце — тут же надавало пощечин, он пробежал к Кадиллаку, открыл, тут же поставил кондей на полную, закрыл дверь, растянулся на кожаном сидении.

Ка-а-айф…

Тачки здесь — класс. А вот все остальное… чужое здесь всё, чужое…

…

К Биллу он не поехал. Опасался, что не сдержится и морду набьет. За жмотство, за то, что друзьям поставил на стол такое…

Хотя какие они друзья? Нет тут друзей.

Америка учит одиночеству.

Заехал на драйв-инн, взял кофе и мексиканскую лепешку с острой подливой. Остановил машину, начал есть, тупо смотря на бетонное поле перед собой, размеченное в квадратик для стоянки…

Чужое здесь всё, чужое… народ — лоховатый, но если копы вцепятся… п…ц, из зоны не выйдешь, а то и под вышку загремишь. Погода всегда жаркая, еще и льет как из ведра. Полно болот, сыро, прямо на всех стенах следы сырости. Болота, а в болотах крокодилы. Мусоров полно. Люди все тормознутые какие-то, жирные. Только и знают, что жрать и жрать. Стволы у всех… попробуй задень тут кого.

Он закрыл глаза… когда-то он мечтал об Америке, грезил ею. А вот сейчас — он бы все это отдал за то чтобы вернуться в родное село. Горы, которые он впервые увидел еще ребенком, быстрая горная река, неспешно идущие и разговаривающие на родном языке люди, шпиль минарета, указующим перстом глядящий в небо, россыпь домишек, прилепившихся к скалам, русский раб гонит стало овец к водопою…

Все это было не просто видение… это было как будто перед глазами. Осязаемая, дышащая не здешним сырым, а родным, прохладным горным воздухом в лицо живая картина…

В окно постучали. Он дернулся…

Коп!

Опустил стекло, положил обе руки на руль — тут иначе нельзя, с мусорами шутки плохи.

— Сэр, с вами все в порядке

Коп молодой. Черные очки, форма, кобура. Мотоциклист…

— Да, все в порядке, спасибо…

— Просто вы сидите в закрытой машине, а сейчас жара…

— Со мной все в порядке, офицер

— Хорошего дня.

Под рокот мотора — полицейский укатил.

Там все своё. А здесь ничего своего нет. Чужое все. Умрешь — и на могилку не придет никто. Сгниешь в чужой, сырой, болотной земле…

…

Первым делом он заехал к адвокату. Адвокат у них была на общину, дела решала. Кстати, русская. Баба. У русских нет понятия о национальной чести, они их резали — а теперь эта с. а их обслуживает, дела их решает. Впрочем, чего с них взять, они неверные…

Потом поехал по делам дальше.

…

Алирза — имя у него было странное, говорили, что он чуть ли не от дагестанских ансаров Пророка Мухаммеда происходит, которые в Дагестане похоронены — держал автомастерскую, что позволяло ему и целый цех оборудования легально иметь, и много чего с машинами делать. Сам он был человеком довольно скромным, женат был на местной, знал язык. Сейчас, когда Арчи к нему зашел — он сидел с калькулятором и что-то считал

— Садись.

Он показал на стул. Арчи сел и от нечего делать начал смотреть на висящий на стене молитвенный коврик с изображением чеченской сторожевой башни и шитый золотом.

Наконец Алирза закончил подсчеты. Раздраженно отпихнул калькулятор в сторону.

— Ваха твой запоролся, — раздраженно сказал он.

— Как запоролся? — не понял Арчи.

— Как-как. У него и спроси. Твой родственник, не мой. Феды им заинтересовались. Прибежал сюда как в ж… клюнутый.

Алирза добавил еще матом. Арчи понял, что шеф недоволен и это плохо. Особенно в контексте упоминания того что это его родственник.

— Я поговорю с ним.

— Нечего с ним говорить!

Алирза молчал какое-то время, потом раздраженно отодвинул бумаги.

— Ишака молитвой не исправить. Короче так, он ко мне за помощью обратился. Он чеченец, я чеченец — должен помочь, иначе никто не поймет. Вот ты и займись. Сделай, что надо, он сказал, ему пересидеть где потише какое-то время. Устрой его…

— Понял, сделаю

— И… спроси его, чем он занимается. Мне его история сразу не понравилась. Если помочь — это одно. Но если он в блудняки всякие лезет… то пусть и расхлебывает. Понял?

— Понял, Алирза-эфенди…

…

Арчи взял на заднем дворе конторы Алирзы большой доставочный фургон — и через полчаса уже обнимался с Вахой у какого-то мотеля…

Ваха был ему если и кровный родственник — то дальний. Но он был не только из одного тейпа — но и из одного рода. И это родственники Вахи — помогли ему с переездом…

— Ну, что, братишка, движения не движения.

— Сам видишь. Натворил чего?

— А долгая история…

— Ну, по дороге расскажешь.

— Погоди. У меня вещей много.

— Давай, заберем, у меня машина большая…

…

Вещей и в самом деле было много. Им вдвоем пришлось сделать три ходки перед тем как они перетаскали все в свой номер…

— Ну, чего? Тебя в городе поселить, или за?

— Лучше — за. Где потише.

— Сейчас, поедем…

…

Арчи заехал к Биллу, попросил у него на время ключи от фермы. Сказал — траванулся чем-то, голова болит, надо отдохнуть. Билл ключи дал… чувствовал вину.

Тронулись. Почти сразу ушли на север… ферма была в сорока милях. Дом с огромным ангаром, сейчас пустующий. Сухая, выжженная солнцем земля. Блеск батарей, мерный шаг лопастей огромных ветряков. Билл тут устроил энергетическую ферму — купил контрабандой китайских солнечных батарей, наставил ветряков и втридорога продавал государству дешевую зеленую энергию. Учитывая китайские батареи — и впрямь дешевую.

Машину загнали в ангар, начали выгружаться. Арчи улучил момент, когда Ваха отвлекся, приоткрыл одну из огромных сумок. Там лежали коробки, на одной из них было написано.

Mk. 212 cal. 50 BMG. Only for law enforcement and military use.[50]

Вот, значит, как…

…

Там, по дороге был торговый молл, как только машину разгрузили, Арчи сгонял назад и купил все, что надо для барбекю. Дров на растопку, жидкость, мясо, соус. Соусы тут конечно так себе… консервированные… но других нет. Сложили дрова, как то сумели устроить мангал, разожгли костер. Стали жарить мясо…

Стемнело. Звезды высыпали…

А небо такое высокое…

— Картошки бы… — мечтательно сказал Ваха — как в детстве…

— Тут сырую не продают…

— Да знаю я…

— По горам не скучаешь…

— Скучаю, братишка, да только что толку. Надо тут обживаться…

— Надо…

…

— И распахнутся ворота, волшебным звоном ручейка.

— Прекрасных гурий яркий лик, ты повстречаешь там, шахид…

Ваха проглотил кусок мяса, кашлянул…

— Бешеным потоком ниспадая, течет река.

И орлы, за чем-то наблюдая, в небе кружат.

Там, на опушке лесной, им видны

Колонны врага — русских солдат.

Шум моторов, бронетехники тьма,

По дороге, приближаются к нам,

Надвигаясь:

Рай под сенью сабель.

Ты на священной войне — ты мусульманин.

Встанем вместе плотною стеной, против врага.

Для кого-то станет этот бой, последним — это судьба.

Что здесь творилось тогда,

Я сейчас рассказать не смогу.

О Аллах! На весь мир — клич Аллаху Акбар!

И чеченцев ушедших звучат имена,

Навсегда:

Рай под сенью сабель.

Ты на священной войне — ты мусульманин![51]

…

Арчи тоже закашлялся…

— Хорошо тогда русню убивали, да брат…

— Да. Хорошо…

— Сам то — чего? Гражданство получил — или все еще на визе?

— Получил. Хочешь и тебе получу.

— Да ладно.

— Серьезно, брат. Хоть завтра дадут.

— Хватит гнать то…

— Я серьезно.

— Давай, еще споем…

— Давай…

— Город мой, ты в огне, в мёртвой, страшной тишине. Эти дни, не позабыть, шепчем мы…будем мстить…

…

— … Короче, ты не прав, брат. Неправильно себя ведешь. Раз мы тут живем, надо в местные движи встраиваться. А не сидеть и смотреть, как все лаве мимо нас.

— Ты я смотрю встроился…

Ваха вдруг посмотрел на него острым, не пьяным взглядом. Но Арчи тоже был чеченец

— Не психуй, брат. Я тоже стволами торгую, думаешь, не знаю, как оружейный кейс выглядит? Там у тебя пулеметы что ли?

— Не, брат. Ослу и пулемет не поможет. Снайперские…

— Почем отдаешь?

— Это не на продажу.

— Бесплатно, что ли?

Ваха поворошил палкой угли в костре.

— Да не, для работы. Работка одна подвернулась. Презика завалить.

— Кого? — не понял Арчи

— Ну… Трампа.

Арчи дернулся, пролив чай.

— Чего?!

США, штат Техас. Галвестон. 22 мая 2023 года

Утром — Арчи проснулся необычно для себя поздно… но сна не было ни в одном глазу. Он долго сидел на кровати и думал — как теперь быть, и что делать. После этого ночного разговора — он понимал, что жить, как раньше, не получится. Надо решать.

Перед тем как выехать, он собрал по дому два автомата, два пистолета, патроны — и сунул в сумку. Сумку — в багажник машины…

Когда приходят такие времена — надо быть с оружием. Хоть как.

…

Алирза на этот раз что-то ел… судя по запаху заказал в китайском ресторане. Наверное, утка по рецепту генерала Фо.

— Ну, что?

— Встретил. Отвез…

— Я не про это. Что он сказал тебе?

— Да так… говорит, неприятности у него. Груз контрабанды перехватили.

— И всё?

— Говорит, что так?

Алирза ощупал взглядом подчиненного… Арчи понял, что шеф не верит ни одному его слову.

— Ладно. Иди, работай…

…

Свою машину он так и оставил на дворе. Взял вместо фургона джип… его хотели перегнать в Мексику, но в угоне он пока не числился. А местные менты просто так ради проверки документов не останавливают.

Так, с сумкой полной оружия, он заехал в супермаркет и закупил целых три сумки с продуктами. Вода, молоко в емкостях по галлону, мясо, консервы. Все это сгрузил в багажник и поехал обратно, на ранчо. В ушах его звучали слова того ночного разговора…

— … надо определяться, брат. Мы или тут или там. Я вот решил для себя — я здесь. И знаешь, неплохо живу, не печалюсь. Этот заказ — знаешь, какие люди мне выдали?

…

— Я попросил у них права сделать — сделали на следующий день. Весь набор — SSN*[52], карточка избирателя… все. За один день, ты понимаешь…

…

— Это серьезные люди, брат, я с ними не первый год работаю. Я и в Сирию людей готовил — отправлял, и по России работал, и по Украине. Местные… они не умеют такие дела делать. Не привыкли кровь лить…

…

— Не… брат, ты не прав. Эта с…а… он Путину зад целует. Это из-за него санкции против Русни не вводят, это он всем мешает. Если его убрать, Русне конец. Запретят им валютные операции, и как они будут нефть свою продавать? В том числе и на чеченской земле ворованную? Вот, то-то же…

…

— Нет, ты не прав, брат. Это тоже джихад. Мы должны сделать все, чтобы Русне пришел конец, понимаешь? Они это понимают. Я говорил с ними — после того, как презика уберем, будет свой человек. Они создают — чеченский центр в изгнании, ингушский центр в изгнании, татарский центр в изгнании. Дадут денег. Если Русня не сможет продавать нефть, ей конец. Ей конец…

И вот что делать?

Если Америка чему то и учит — то это одиночеству. Здесь нет ни семей, ни тейпов, каждый сам за себя. Но зов предков, далекий и грозный, как прилив, как ураган, которые тут каждое лето бывают — властно звал. Это как зов стаи. Если свой что-то делает — встань рядом, помоги. Не раздумывай — потому что он свой и думать тут нечего.

Вот только завалить президента — дело реально стрёмное…

Арчи на выборы не ходил, потому что не имел права — но если бы и имел, то не пошел, потому что ему плевать было, он жил, как жил, и старался от этого мира побольше взять и поменьше отдать — только и всего. Но он знал, что Трамп — это президент вызывающий жаркие споры по всей Америке… Билл, например, был ярым его сторонником, вывесил его портрет в окне своего дома и на выборы ходил, хотя до того на выборы он плевал. И самогон бадяжный на стол ставит, с. а, чтобы у него х… на лбу вырос!

И еще Арчи — забыл как то про джихад. Нет, эта тема присутствовала где-то на задворках, он пару раз перечислял деньги, и он ненавидел русских… но все это было как то на дальнем плане… а на ближнем — потребность крутиться, крутиться и еще раз крутиться. Тупо — чтобы выжить.

Ведь как, например, в Чечне? Вот ты живешь. Вот у тебя есть дом. Он твой. Он твоими дедами построен, или тобой куплен — но он твой. Есть у тебя деньги или нету — он все равно будет твой, тебе будет, где прийти переночевать. И никто тебя не сгонит — ну если ты мужчина, конечно. Русских много выгнали и зарезали и всё отняли. Но они неверные.

Или машина. Вот, машина. Она твоя. Залил бензина и поехал. Если сломалась — заехал к знакомому в гараж и починил. Или там новую купил или угнал, если совсем сломалась. Но она твоя… и если даже денег на бензин нет, можно в долг взять у тех, кто с трубопроводов ворует или самому трубопровод прострелить и налить сколько надо. И ездить.

Или учеба. Там можно поступить и учиться. Ну или не учиться — сто долларов в зачетку — и сдал. А так — можно по национальной квоте поступить и всякая такая фигня. Он сам не учился толком, только делами всякими занимался с братьями из диаспоры, да все русских баб в Москве это самое… И все так делали.

А тут…

Дом ты купил в кредит и каждый месяц платишь. А если не заплатил — тебя выселят. Приедет полиция и выселит. Или исполнители судебные. А если ты даже и платишь — тебя все равно могут выселить, просто потому что цены на жилье сильно упали и стоимость жилья как залога не покрывает теперь твой долг по ипотеке. И ничего не сделаешь.

И машина. Тут ты не просто купил ее или угнал. Американцы покупают машину как бы в кредит, как и дом — на два или три года. Это называется лиз — ты ничего не платишь в самом начале, просто тебе дают машину на определенный срок, а ты за нее каждый месяц платишь. Как за аренду — машина не твоя. Через два или три года у тебя ее заберут и дадут новую — опять плати. А если хоть раз не заплатил — машину сразу отберут. И ничего ты с этим не поделаешь.

И учеба. Это русский или чеченец — получил корочки — и может работать там, где хочет. А американец не только корочки получил — на нем уже долг висит по образовательному кредиту, и этот долг может стоить сотню — другую тысяч долларов, и ты будешь искать работу и работать как проклятый первые десять — пятнадцать лет своей жизни только чтобы погасить образовательный кредит. А тут еще платежи за машину, за дом. А не дай Аллах, заболеешь? Некоторые, у кого серьезные болезни — специально идут на низкооплачиваемую работу на государство, например на почте — потому что медицинская страховка госслужащего покрывает всё.

Вот и получается, что американцы вроде как круто живут, дома у них, машины такие, какие в Русне только у крутых — а если по делу разобраться, все это фуфло. Бегут они как белки в колесе по кругу всю свою жизнь, платят то один кредит, то другой. Получают на бумаге много, а по факту и пары сотен свободных долларов в месяц нет, все на кредиты и уходит. А потом — продают всё, переселяются в дом престарелых и живут на эти деньги остаток жизни, потому что пенсию тут государство не платит. Совсем.

Вот и получается, что это у чеченца есть время и возможность бунтовать и протестовать. А американцу — только бы заработать столько, чтобы месячные платежи осилить, да работы не лишиться. Потому что тут лишился работы — и сразу стал бомжом. Какой тут джихад?..

Но убить президента…

Арчи примерно представлял, чем все может кончиться. Тут никто переговоры вести не будет, понимание не проявит. Либо сразу пристрелят — полицейские тут как оккупанты себя ведут, стреляют сразу, федералы так не делали — или объявят охоту, затравят как зверя…

Стрём, короче…

Но что делать?

Американец бы не задумывался — обратиться в ФБР и сообщить о происходящем. Тем более, недоносителя потом могут легко приписать в сообщники. Предоставил стрельбище и знал для чего, что собираются сделать? Значит, соучастник убийства! Но для чеченца обратиться в полицию и сдать своих — означало пойти против всего, чему учили с детства, стать изгоем и предателем. Это американцев с детства учат соблюдать закон, и не только самому — но и от других требовать, а если нет, то обращаться в полицию. Чеченец если так сделает — его зарежут и откажутся хоронить по обряду. Или не зарежут — но он всегда будет изгоем, и дети его будут изгоями, и никто с ним не заговорит даже…

Так вот, в мрачных мыслях, Арчи и доехал до фермы, на которую поместил своих соплеменников.

Остановил машину, вышел. Все казалось вымершим.

Только ветер… сырой, нехороший. Да тучи на горизонте.

— Эй… вы где там?

…

— Эй!

— Тут, брат.

Ваха вышел из зарослей…тут все заросло, потому что за полем не ухаживали и все заросло смесью дикорастущей пшеницы и сорняков. Арчи бросился в глаза карабин — он хорошо понимал, что этот не с черного рынка, и не самоделка из 80 %-ного лоуэра. Армейский М4 с глушителем и прицелом AGOG, такое оружие используют специальные силы — рейнджеры, морская пехота. И скорее всего, с автоматическим огнем — уже десять лет как с куста. По виду — он никак не младше 1982 года[53]…

— Ты проверял, слежки не было?

— Нет.

— Молодец, брат. Давай разгружаться. Подгоняй вон туда.

Они подогнали машину. Начали разгружаться. Арчи заметил, что в амбаре живут, по крайней мере, четверо.

— Всё… и вот еще.

— Это что?

— Рекреационная, брат.[54] Из Калифорнии, там это законно…

— Нет, брат, это не надо. Убери.

…

— У нас впереди дело. Мы не можем себя осквернять этим.

И тут Арчи впервые — до печёнок — осознал, насколько все серьезно.

— Вот, еще надо купить. Возьми. И вот… деньги. Патроны покупай в точности такие, как тут написано, хорошо, брат?

Арчи развернул записку. Там был список того что нужно купить. Бросалась в глаза уже первая позиция — Hornady Match Ammo 338 Lapua Mag 285 Grain ELD Match. Снайперский боеприпас для винтовок 338 калибра…

США, штат Техас. Галвестон. 22–23 мая 2023 года

В магазине заказу Арчи удивились.

— Три три восемь? Он идет по 96,99 за коробку. Вы точно хотите взять тысячу штук? Это почти пять тысяч…

— Точно, точно.

Продавец был не уверен, что у них столько есть, проверил на компьютере, улыбнулся:

— Вам повезло, мы можем столько продать. Правда, будет две партии, не возражаете?

— Нет…

…

В мексиканской обжираловке у дороги он заказал острый тако на кукурузной лепешке. В голове пульсировало — что делать? что делать? что делать?…

Представить, что будет — было несложно. По телеку показывали — вспышки мигалок, копы с винтовками — и кто-то лежащий на земле. Это так всегда и бывает. Вопрос только в том, сколько копов ты заберешь с собой. Удастся ли тебе это сделать — это не российские менты, стрелять умеют и стреляют сразу. Но даже если заберёшь — исход всегда один. И мстить не будут за тебя — тут не мстят.

Или — каталка, ремни. Так тут выглядит высшая мера наказания. После того, как ты двадцать лет будешь гнить в бетонной камере.

Из последних новостей — сейчас Департамент коррекции штата Техас даже последний ужин смертникам не предлагает.

С…и.

Вот что будет с теми, кто собирается убить ихнего президента. Те кто решил сыграть по крупному вместо того, чтобы по-простому бадяжить топливо.

И даже если он откажется помогать… все равно, он уже достаточно сделал, чтобы его признали сообщником.

А сообщникам тут — почти такое же наказание, как и самим преступникам. И судей тут не запугаешь, и свидетелей — это не Русня.

И вот — что делать?

Он тут долго живет. Хоть что-то, но приобрел. Зарабатывает на жизнь, хоть как-то но поднялся — машина у него, Кадиллак, есть где жить, накопил что-то, вес в определенных кругах имеет, братва его уважает, он братву уважает. И всё вот это вот бросить ради безумной выходки родственника?

Нормальный человек — так бы и поступил. Бросил бы все, если бы и не сообщил в ФБР, то сел бы в машину и гнал бы куда глаза глядят, пока бензина хватит.

Но Арчи был чеченцем. И так поступить не мог. Иначе бы он перестал быть сам собой, перестал быть чеченцем.

Потому — он доел тако, вытер грязные руки салфеткой, и выкинул ее на парковку. Потом тронул машину с места.

И не заметил, что через минуту — салфетку аккуратно подобрали и сунули в пакет. И это был не сотрудник сети закусочных Тако…

…

Когда он приехал на ранчо — то впервые увидел не только Ваху, но и тех, кто был с ним.

Четверо. У одного знакомая ему до боли винтовка Барретт М107 — не скупящаяся в средствах мексиканская наркомафия готова была купить любое их количество, на этой стороне границы на черном рынке они стоили минимум двадцать — но любой мексиканский браток из крутых — готов был продать свой Рам, но купить эту винтовку. Это потому что из Барретта можно было подбить армейский бронированный Хаммер и гарантированно убить любого военного или копа, какой бы бронежилет он не напялил на себя. Другие винтовки — их было три — были поменьше, но похожие, полуавтоматические. Он не знал их — это были.338 Lapua Ulfberht Semi-Auto Sniper Rifle**.[55] Армия их не закупала — слишком дорого.

— Салам, брат, — весело поприветствовал его Ваха. — Всё привёз?

— Купил по списку.

— Ай, молодец, спасибо…

Арчи не понравился его тон. Снисходительный слишком.

— Оставайся, сейчас мясо пожарим.

— Я спешу.

— Куда спешить, брат, оставайся, поужинай с нами.

Арчи посмотрел на родственника.

— Тебя я знаю, их — нет. С какой стати я сяду с ними за стол?

…

Переживания Арчи так измотали его, что он заехал на стоянку к Биллу, посидеть и выпить. Злость на тот вечер перегорела, оставив недоумение и какую-то досаду, не более…

Сам Билл — видимо, тоже вину чувствовал — принес Блек Лейбл, присел рядом.

— Ну, чего? Чего такой грустный? Кстати, как твои гости?

— Нормально.

— Ну и хорошо. Еще неделя, но если дальше хотят жить, пусть платят.

— Они уедут.

— Ну, это их дело…

Захмелелось. Арчи налил еще, и ляпнул:

— Слушай, а чо ты про Трампа думаешь? Ты, кажется, за него голосовал?

Билл завелся

— И сам голосовал, и все за него голосовали! Наш человек, не то, что все эти педики!

…

— Ему сейчас мешают, но на втором сроке — мы еще посмотрим, кто кого! Вышвырнуть из страны всех этих чернож…, узкоглазых, прочую шваль[56]! Понаехали! Америка для американцев! Правильно я говорю!?

Собравшиеся восторженно заревели, многие отсалютовали пивом.

Арчи сидел молча. В глубине души ворохнулась обида, поплыли перед глазами далекие воспоминания…

Вот он идет в сельскую школу, ему никак не дается русский язык. Его отец тракторист, дома говорят на чеченском. Русские и дети тех чеченцев, что образованные, — смотрят на него как на чучмека…

…

Вот они с родственниками едут торговать в Город, на колхозный рынок. Отец находит пару пустых ящиков из-под овощей, приносит весы. раскладывает товар, на ящик садится и сам. От наблюдательного по-детски Арчи не укрывается то, как на них смотрят русские покупатели — как на деревенскую темноту

…

Вот девочка Оля из соседнего класса — дело уже в старших классах, они переехали в Город, отец устроился ГАИшником. Последние деньги отдали. Оля ему нравился — а он Оле — нет. Потому что он чеченец…

…

Девяносто первый год. Он бежит изо всех сил, видя перед глазами девичью спину — и знает, что добыча от него не уйдет…

…

Вот он оглядывается, думая как ловчее спрятать труп. В руке — окровавленный камень. Она назвала его «черным»…

Он еще не понимает, что его искать никто не будет, труп можно просто бросить. Сколько их еще будет — трупов русистов…

Клеймо «черный» горит на лице как пощечина. Прокляни их Аллах…

И именно в этот момент Арчи понял, что Ваха прав и Трампа надо убить…

…

Домой Арчи поехал сильно подшофе — но тут было совсем рядом. Аллах укроет — полиция не остановит…

Потихоньку доехал. Местные копы просто так не тормозят, и вообще не отсвечивают…

Шайтан вах калле!

А это кто еще. Встал прямо на въезде, включил аварийку, козел…

Арчи выбрался из машины, чувствуя, как кто-то словно долбит в голове. Черный, черный, черный…

— Эй, ты!

…

— Где ты там, маза фака? Убирай свою колымагу, это мой дом!

Хозяин вэна был со стороны тротуара. Среднего роста, в каком-то… рабочем комбинезоне, что ли. А рекламы на машине нет.

— Ты чо! Убирай колымагу!

— Извини, брат…

— Какой я тебе брат, ишак тебе брат…

И тут Арчи что-то понял… как током ударило. Но было уже поздно…

….

Арчи пришел в себя, когда вэн остановился и кто-то выбросил его из кузова на обочину дороги.

Было темно. Тихо, как и бывает всегда в американской провинции по ночам. Это такие города, как Сан-Антонио, никогда не спят, а в провинции американцы не слишком-то любят ночные развлечения. В десять все уже в кровати, чтобы в шесть встать…

О, Аллах. Как он попался… как попался…

Это же тот раб. Который сбежал…

— А я тебя видел…

Русист удивился.

— Это когда?

— Недавно. Горы вспомнил, вот и тебя там видел. Ты тогда скотину у Дадаевых пас…

— Было дело…

— А зря мы тебя тогда плохо искали, русский, когда ты сбежал. Ой, зря. Надо было все горы перевернуть, но найти…

— Надо было. Да не нашли. Впрочем, что сейчас об этом. Есть ты. Есть я. И есть целая ночь впереди, да…

…

— Про Ваху Салгериева хочу спросить. Только не говори, что давно его не видел, я вас вместе видел. Куда ты его отвёз? Что ты в оружейном покупал? Это для него?

— Ваха тебе кишки выпустит. Ты его младшего брата убил.

— Выпустит. Если сможет. Где он?

— …

— Я спрашиваю, где он?

— Да пошел ты, кяфир. Развяжи, и я с тобой разберусь… ты — не мужчина, ты — трусливый раб…

Русист достал из вэна что-то. Арчи вдруг с ужасом понял, что это — газовая горелка.

— Времени у меня нет, нохча. Так что — говори. Если скажешь, клянусь Аллахом, отпущу. Если же нет…

…

— Где Ваха Салгериев? Что он задумал?

…

Арчи — всегда знал, что в своей постели он не умрет. Но так было правильно, ведь это смерть не для настоящего мужчины…

Он не сказал…

Он не сказал и половины от того, что узнал от Вахи. Он сказал ему, где Ваху искать, и сказал, что он торгует оружием. Русист пойдет туда — а там его встретят Ваха и его люди со снайперскими винтовками.

О, Аллах, как же больно…

Как этот русист здесь оказался? Как он их нашел?

Он ведь был просто солдатом, да? Они его купили на рабском базаре в Самашках чтобы ходить за скотом. И вот… о Аллах…

Как больно…

Ничего, Ваха ему устроит…

А он?

А что — он? Он станет шахидом на пути Аллаха, павшим от рук неверных.

И все же… как больно.

Машина остановилась. Арчи замер. Потом — крышка открылась, и его осветил яркий свет фонаря.

— Так… не задохнулся? Ну и хорошо. Пошли.

Русский, проявив неожиданную силу, подхватил его, потащил куда-то — а потом перевалил через какие-то перила — и только тут Арчи понял всю ужасную сущность плана русского. Он задумал его утопить! Бросить в болото связанным.

Утонувший не попадает в рай, как и повешенный — если горло в момент смерти не свободно, то…

— А-а-а…

— Бывай, нохчо! — донеслось откуда-то сверху.

Полет был коротким — чеченец упал на мягкую, влажную, пружинистую землю и закричал от ужаса, пытаясь высвободиться…

…

Только через минуты три — Арчи понял, что он почему то не тонет в болоте.

Это было болото — но русский промахнулся. Он попал на берег, относительно твердый — и потому он не тонет.

Аллаху Акбар! Мухаммед Расуль Аллах! Иншалла! Субхан Аллах!

Русский сделал глупость. Надо было его зарезать. А сейчас…

Сейчас он выползет на берег. Хоть как. Потом освободится. Потом найдёт транспорт… добредёт до людей, до дороги…

Потом, позвонит Вахе.

Ох, что они сделают с этим рабом, когда его поймают… Ох, какая смерть его ждет…

У Арчи были знакомые мексиканцы. Они помогут с el guiso…

Но сначала надо выбраться… надо хоть как…

Ой, помогай Аллах…

Арчи повернулся на бок, чтобы выползать как червяку — и от неожиданности замер. Совсем рядом — горели желтым чьи-то глаза. А чуть дальше — еще одни. И еще…

И тут Арчи понял, что это — аллигаторы…

…

Хороший способ избавляться от трупов, верно? Нету тела, нету дела. Аллигаторы тут совсем наглые, на дорогу выползают. А я их, пока готовился, три дня подкармливал тушками бройлеров, которые сбрасывал с моста. Чтобы они в нужное время — были здесь.

Крокодилам тоже чем-то надо питаться…

А у меня пока дела…

США, штат Техас. Близ Галвестона. 22–23 мая 2023 года

Ну, вот, собственно, и всё. Теперь я знаю, почему Ваха Салгериев здесь и какого хрена он задумал, с…ье отродье.

Осталось только его убрать — и можно возвращаться к своим делам. Но это простой выход — есть посложнее, но и профита там побольше.

Выстрелил — остаются труп, пуля, винтовка, гильза. Труп надо закапывать, от винтовки избавляться — и на каждом этом этапе что-то может пойти не так, а если потом труп обнаружат — начнется расследование.

Нет, я не собираюсь жить в США и получать тут гражданство — но и проблемы лишние мне не нужны. Особенно если их можно избежать.

Как? Сообщить в полицию, естественно. Полиция тут начинает стрелять легко, у них такого ограничения по применению оружия нет. В США вообще нет закона «О полиции» как такового — есть судебные прецеденты, и есть как бы внутренние инструкции для полиции, как себя вести в той или иной ситуации. Причем действует правило officer safety first. Безопасность офицера на первом месте. Потому местные полицаи имеют право открывать огонь на поражение сразу, как только им что-то не понравилось — что они и делают. Осталось только правильно навести полицию на цель, и сделать это быстро. Пока те ублюдки во главе с Салгериевым — не поняли, что с Арчи что-то произошло и не ударились в бега…

С этой целью — я смастерил небольшую бомбу. Ничего такого, по тротиловому эквиваленту граммов 150–200. Примитивный часовой механизм. Оставил ее на заднем дворе одного дома Галвестона — скоро взорвётся, если уже не взорвалась. Мне надо, чтобы взрыв был зафиксирован, и чтобы полиция поднялась по тревоге.

А сейчас — я сижу в засаде и караулю полицейскую машину.

Зачем? Ну…

А вот и она. Техасский, бело-черный дорожный крейсер. Движок под четыреста сил. Идет миль под пятьдесят, патрулирование…

Сейчас мы им сладкий сон и обломаем.

Прицелился… быстро перемещается, едва в прицел ловлю. Выстрел! Еще один. Машина завиляла, взлетел капот, повалил пар из пробитого радиатора…

Есть.

Копы молодцы. Сумели остановить машину, быстро выбрались. Один укрылся за дверцей, второй побежал к багажнику.

Бах!

Пробило любовое.

Второй — вернулся с карабином М4. Ищет цель — но не найдет. И не надо. Мочить их я не собираюсь, что я — больной, просто так замочить двух копов? Мне надо, чтобы был зафиксирован факт обстрела полицейского патруля снайпером, и чтобы полиция перешла на усиленный режим несения службы. А так — больше ничего и не надо. Пусть живут…

…

Купить подзорную трубу не составляло никакой проблемы. Я купил ее заранее, нашу, модель Юкон. Увеличение до 60 крат, кстати, очень уважаемая в США торговая марка. Сделано в Новосибирске.

У меня не было глушителя — ни на что, это сам по себе федеральный товар, он облагается налогом в 200 долларов — но ровно до того момента, как я не позаимствовал Мк11 у тех козлов, что сейчас закопаны в пустыне. Теперь у меня была отличная снайперская винтовка с глушителем, и я всего лишь докупил костюм для охотника на уток. И патроны у меня были.

Оставил машину на стоянке у дороги. Винтовка в чехле… никто внимания не обратил. В Техасе у всех оружие. Например, недавно объявили свободную охоту на техасскую дикую свинью — расплодилась слишком сильно — и многие трактористы и комбайнеры сейчас берут с собой на полевые работы винтовку с оптическим прицелом, чтобы при случае добыть мяска. Здесь с этим просто…

И хорошо, что просто…

Посмотрел на часы… ну, что, поехали?

…

Управление шерифа Санта-Сецилии было ближайшим к месту стрельбы. Обстреляли, кстати, не их машину — а машину дорожного патруля, подчиняющегося штату — но управление шерифа стало первичным штабом расследования, так как федеральных зданий в городе не было. Опознать штат можно было уже по машинам, припаркованным у управления шерифа — новые Шеви Тахо. Они выпускаются в штате, у ДжиЭм завод в Арлингтоне. Машин было две, и обе по виду куплены в одно и то же время, разом. Рядом стояли и старые Форды местного шерифа…

Участок был стандартным для таких городков, одноэтажным. Камеры в подвале. Работал кондиционер, «предбанник» был отделан светлым деревом — похоже, натуральное, не пластик. За барьером, отделявшим посетителей от внутренних помещений управления шерифа скучала красивая мексиканка в гражданском…

— Неплохо у вас тут, шериф… — офицер дорожного патруля, старший зоны, с интересом оглядывался по сторонам. На стене были фотографии и медали. В углу слева — полуавтоматическая винтовка в исполнении commemorative — памятном. Афганистан…

Справа от двери — вместе с флагштоком, на котором были флаги Техаса и США — был длинный, как в магазине ряд винтовок и ружей, запертых в витрине.

Не меньше пятидесяти различных стволов.

— Были в Афгане?

— Было дело…

— Тогда совсем свой. Я два срока в Кабуле учил афганскую полицию. Ни хрена не научил, но по крайней мере, дочь в колледж поступила.

— Мы в Кандагаре сидели…

Шериф был метисом… слишком высоким для мексиканца, но оливковая кожа и узкие глаза — указывали на мексиканскую кровь в его жилах. Возможно и испанскую. Рост выше шести футов, молодой — не старше сорока. На поясе в кобуре — что-то серьезное… не обычный Глок. Звали его Рик Алавердо.

— Можете сказать, с чего нам начинать? Что произошло в последнее время в округе такого? Может, крупную партию наркоты изъяли? Или какого психа выпустили?

— Да нет, ничего такого.

— А что у вас вообще делается?

— Ну, у нас тихо, все дела в Галвестоне. И на побережье. Наркота идет через Залив к нам. Здесь вряд ли кто-то есть?

Офицер дорожного патруля наклонился вперед.

— Тогда какого хрена, шериф, моих парней обстреливают на твоей земле, а? Здесь у нас что, Афган?

Ответить шериф не успел. Зазвонил телефон. Шериф и начальник зоны патруля еще несколько секунд меряли друг друга взглядами, потом шериф нажал на кнопку, переводя на громкую связь…

— Да, что там…

— Шериф, тут какой-то мужчина звонит… странное сообщение… про стрельбу в публичном месте.

— Переводи на меня.

— Минутку… перевожу.

Телефон звякнул

— Добрый день, это шериф графства, с кем я говорю.

— Э… сэр… тут такое дело странное… не знаю даже как сказать.

— Сэр, расскажите все с самого начала, подробно.

— Ну я это… в город ехал… смотрю… какие-то типы садятся в фургон… спешат… и у одного винтовка.

Шериф и офицер патруля переглянулись.

— Сэр, а не могли бы вы уточнить, где и в каком часу это было?

— Да могу… так… это было на трассе по дороге в город… в Галвестон то есть, да. А время… примерно одиннадцать дня.

Так и есть!

— Сэр, благодарим за сотрудничество, это важно для нас. А вы не могли бы описать машину, самих этих людей…

— Дак как не могу, могу. Машина у них — белый вэн, высокий, Мерседес кажется или Фрейтлайнер… знаете такие, да.

— Да.

— А сами они… дак мужики, как мужики. Одеты как на ранчо. А у одного винтовка была… как у моего брательника, он в Морской пехоте служит, снайпером. Он мне фотки из Ирака показывал, да…

Есть…

— Сэр, а вы номер случайно не запомнили?

— Чево нет, тово нет. Но я за ними ехал, какое-то время, потом они с дороги свернули, меня не заметили…

Есть! Есть!

— Сэр, а вы не запомнили, где свернули?

— Дак как не помнить. Там за старой заправкой Тексако съезд направо. Ну тама еще ветряки стоят, да. Вот туда они и свернули, точно вам говорю.

Есть!

— Сэр, вы нам очень помогли. Оставайтесь на линии…

Шериф и офицер патруля посмотрели друг на друга.

— Знаешь это место?

— Да, ранчо Билла Брайса

— Кто такой?

— Живет здесь. Скользкий тип. Формально он ничего не нарушает, но про него много слухов ходит. Левый бензин, левая выпивка, стволы туда. И отец, и дед у него были гангстерами. Сейчас держит заправку… стрёмный тип. Ранчо он использует для зеленой энергетики, напихал там солнечных батарей, ветряков и энергию штату продает. Но возможно, и не только для этого. Так что…

— Ну, вот и ответ…

Офицер патруля достал телефон, начал набирать номер.

— Куда звонишь?

— Надо вызвать подмогу.

— Сами справимся

Шериф отпер витрину и вытащил M14DMR — скорее всего не армейская, коммерческая копия от Texas brigade armory — но все равно…

— Неплохо.

— Да… память об Эй-стане.

— Нехрен там помнить, дерьмо одно.

Шериф нажал кнопку на телефоне, явилась девица.

— Констанция, мы выезжаем. Сообщи всем по связи — Билл Брайс отныне в розыске. Пусть задержат и везут сюда. До меня никому с ним не говорить. И да… поосторожнее…

…

Подобраться к цели скрытно на этом долбанном ранчо было не так то просто. Мало того, что немалая его часть занята солнечными батареями — так еще и приходится помнить о стрелках с винтовками 50 калибра, которые, в общем-то, всё для себя давно решили и перед тем, чтобы убрать лишнего свидетеля — не остановятся. Мне с моей триста восьмой — с ними не соревноваться. Испугаться даже не успеешь.

Я принял решение заходить со стороны ветряков. Там постоянное движение лопастей, есть шанс, что если кто-то и заметит движение — не среагирует, глаз замылится из-за постоянного вращения. Особенно если человек неопытный.

Но и мне пришлось там непросто.

Ветровая ферма — здесь их полно, потому что с моря дует постоянный ветер, и тот не американец, кто не решит на этом заработать. Вышки были огромные, на наши деньги метров сто пятьдесят. Внизу они похожи на маяки, хотя и построены из стали, не бетона. Лопасти, размером больше чем несущий винт тяжелого вертолета постоянно вращаются, издавая непрерывный, зудящий гул. Вибрации такие, что кажется, будто под ногами дрожит земля. А может, и не кажется. Сами установки спроектированы на пределе, так чтобы приносить как можно больше денег владельцу и как можно меньше стоить…

Нечего было и думать стрелять отсюда. Тут была дорога, проложенная для обслуживания этих ветряных мельниц, вот я и крался параллельно ей. Все заросло сорняками, а так как из-за близости моря и частых дождей влаги тут хватает — то и вымахали сорняки в рост человека…

…

Таким образом, к ранчо Брайса выехали на четырех машинах. Две машины шерифа, и два Шевроле полиции штата. На трассе к ним присоединился еще один дорожный крейсер полиции штата — там были простые патрульные, не детективы. Пятым.

Шериф ехал в головной, показывал дорогу. Начальник зоны техасского патруля — сидел рядом.

— Этот Брайс… он с мексами связан? Извини, конечно.

— Да нет, все нормально. Нет, не с мексами. С арийским братством и еще всяким дерьмом[57]. Он белый расист. Извини, конечно.

— Да нет, все нормально.

— Он повернут на стволах, голосовал за Трампа.

— Это что, преступление?

— Да нет. Просто многое говорит о человеке.

Оба они — двое полицейских, один местный, другой штата — замолчали, чтобы не сказать друг другу лишнего и потом не пожалеть об этом.

Как то незаметно для всех — политика, которая раньше объединяла американское общество в единое целое — стала разъединять. Конечно, и раньше были всякие проблемы, и отношения между партиями не отличались теплотой — но по крайней мере было понимание, что мы все, американцы — и для нас сама Америка, ее права, ее свободы, возможность раз в четыре года сделать свободный выбор — важнее того кто в данный момент занимает Белый дом. Люди не видели врага друг в друге. А теперь видят.

И это все началось не с Трампа, просто Трамп стал последней каплей. Наверное, все это началось ровно с того самого дня в 2000 году, когда на смену удачливому Клинтону, на пике влияния и мощи Америки — был избран не зеленый демократ Эл Гор, а туповатый техасец Буш. Причем меньшинством голосов. Он втравил страну в бесконечную войну, не признавал глобальное потепление и превратил Америку в полицейское государство. Еще он отменил введенные при Клинтоне запреты на оружие (они были введены на 10 лет с 1994 года, Буш просто их не продлил) и наводнил страну стволами.

В конечном итоге — он достал всех настолько, что в 2008 году после победы Барака Обамы многие призывали пойти в Белый дом и выкинуть оттуда Буша прямо сейчас. С уст не сходила поговорка — в Техасе заждались домой одного дурачка.

Обама для правых был как красная тряпка для быка. Он был темнокожим, молодым, довольно левым, он с сомнением относился к применению США силы за рубежом, он выкинул из политики всех неоконов и не дал должного ответа России. Про него ходили слухи, что он родился не на территории США и потому не может быть президентом. Вокруг него постоянно толпились всякие… например, он назначил министром образования открытого гомосексуалиста и он приказал раздавать в школах консервативных южных штатов книги с названиями «Четырнадцатилетний голубой» и «Детство педераста».

Немудрено, что в такой ситуации политика стала превращаться в войну.

Республиканская партия после Буша, в общем-то, потеряла саму себя и свой смысл. Часть партии склонялась на «почти демократические позиции», часть наоборот стала радикальной — их прозвали чаепитчиками в память о бостонском чаепитии. В 2012 году они выдвинули — пока в вице-президенты — Сару Пейлин, бывшего губернатора Аляски. В 2016 году — именно они склонили традиционный республиканский истеблишмент рискнуть и сделать ставку на чужого партии Дональда Трампа, бизнесмена из Нью-Йорка, связанного с криминалом. Республиканцы рискнули — и выиграли. Но какой ценой!

Жесткий и до предела неполиткорректный Трамп расколол Америку. Он победил за счет того, что привел на избирательные участки тех, кто давно уже туда не ходил, решив, что политика — грязное дело. Жителей центральных штатов США, американской глубинки, которых не коснулось благополучие городов обоих побережий. Все они тяжело работали день и ночь, платили по кредитам, теряли работу из-за того что производство уходило в Китай или потому что ужесточались экологические требования. Никто на них не обращал внимания — но тут пришел Трамп, призвал «осушить болото» — и они поверили. Ярким примером был городок в Аппалачах — некогда процветающий, к 2016 году он имел всего семь избирателей. Из них шесть пришли и проголосовали за Трампа.

Из Америки начали уезжать. Кто-то в Европу, кто-то в Канаду. Кто-то подался во внутреннюю эмиграцию. Кто-то начал борьбу, не стесняясь в средствах. Появилась в продаже книжка «Путешествие по Трампландии на Форде Т» — американский интеллектуал заново открывает для себя страну, в которой он прожил больше пятидесяти лет, с любопытством ребенка описывает американский народ, живущий за пределами больших городов. Начались митинги — как правых, так и левых. Начали сносить памятники.

Потом на митинги стали приносить оружие. В США нет закона, запрещающего приносить на митинг пистолет или винтовку, и во многих штатах разрешено носить оружие с собой. В таких штатах — митинги превратились в демонстрацию личных арсеналов, а шерифы и даже национальные гвардейцы — стали отказываться разгонять эти митинги, мотивируя это смертельной опасностью.

Раскол впервые стал проходить через маленькие общины, сообщества, семьи. Через коллег по работе. Начала всплывать информация о том, что высокопоставленные сотрудники ФБР открыто встали на сторону одного из кандидатов и совершили противоправные действия. Что сотрудники ЦРУ саботировали указания Трампа и предоставляли заведомо ложную информацию, потому что были демократами и испытывали к новому президенту чувство враждебности. Увеличилось количество преступлений на почве ненависти в том числе и массовых убийств.

Так что двум полицейским, один из которых был белым, а другой этническим мексиканцем (Hispanic) с гражданством США — лучше и в самом деле было не затрагивать тему Трампа и вообще политики. Потому что почти все белые штата голосовали за Трампа, они были сторонниками смертной казни, второй поправки и ограничения абортов. А почти все мексиканцы и испаноговорящие — голосовали за Клинтон, потому что та предложила для будущего противостояния с Китаем и Россией открыть границы и в короткий срок нарастить численность населения страны, по крайней мере, до полумиллиарда человек, приняв сто миллионов мигрантов. Потом они же голосовали и за Байдена. За это белые и в том числе белые штата Техас считали демократов врагами народа…

Головной Форд свернул. Дорога была проложена среди заброшенных полей и вымощена гравием. Вдали — мерно махали лопастями огромные ветроустановки…

— Это оно?

— Да.

Начальник зоны патруля достал рацию:

— Готовность.

…

Ранчо — точнее, его центральная часть — состояла из большого дома испанского типа, то есть с внутренним двором, длинной террасой по второму этажу и окнами — бойницами, и ангаров. Вдаль — уходила легкая взлетно-посадочная полоса, которая могла принять любую Цессну и даже армейский С130.

Полицейские машины выехали на большое, неухоженное и высохшее поле. Остановились.

— Никого нет?

— Звонок…

Шериф осматривался по сторонам, он был каким-то смурным. Вылезая из машины, он ослабил крепежный винт своей кобуры и взял винтовку. Начальник зоны сделал примерно то же самое…

— Что-то не так?

— Здесь кто-то есть…

…

Из ворот главного дома ранчо вышел человек — мужчина, кавказского типа, не меньше 40 лет, одетый примерно, как и одеваются фермеры. Он шел к полицейским, улыбаясь, и хотя его руки были видны — полицейские взяли его на прицел, потому что имели на это право.

— Сэр, оставайтесь на месте…

— Спокойно, спокойно. Опустить оружие!

Шериф привычно дал понять полицейским штата, что это его земля и его юрисдикция. В конце концов, они уедут, а ему переизбираться в этом округе. И в негласном контракте жителей округа с шерифом значилось и то, что шериф избавляет жителей округа от того чтобы тут бегали штатные или федералы, тыкали всех носом в землю и орали «Лежать!».

Шериф подошел ближе.

— Сэр, добрый день.

— И вам.

— Я шериф этого округа. Насколько я знаю, это ранчо принадлежит мистеру Уиллу Брайсу. Вы купили его?

— Нет, сэр, просто арендовал. Мы проводим тут отпуск.

Странно — но шериф не имел права обыскивать дом просто так. Он и документы попросить не имел права. Тем более у американцев нет паспортов, и они не обязаны носить права всегда при себе.

— Мы получили сигнал о том, что в этом районе была слышна стрельба

— Да? Я тоже ее слышал.

…

— Наверное, подстрелили свинью. Я и сам собираюсь сходить на охоту, когда приедет Уилл. Говорят, здесь полно диких свиней.

— Есть такое, сэр. Вы друг мистера Уилла?

— Скорее деловой партнер. Мы работаем вместе.

Шериф помолчал.

— У вас странный акцент.

— О, я из Луизианы.

— И вы не стреляли?

— Нет, сэр, у меня же нет лицензии.

Шериф осмотрелся по сторонам.

— Теперь понятно. Хорошо, я свяжусь с мистером Уиллом, если его тут нет.

— И передайте привет от меня?

— От кого?

— От Вахи, сэр.

— Окей, передам.

Шериф пошел к машинам.

— И что дальше? — спросил начальник зоны, сильно недовольный тем как распоряжался шериф, но и понимающий что за пределами дороги у него нет полномочий

— Дальше мы уедем отсюда.

— И всё?

— И всё — пока. Потом мы возьмем ордер и вернемся с подкреплением.

…

— Послушайте, капитан. Этот тип чеченец, он назвал чеченское имя. Я четыре раза назвал имя владельца этого ранчо неправильно, и он никак не отреагировал. И я видел, как шевельнулась занавеска на втором. Потому — давай сейчас просто уйдем, выставим пост, а потом…

Что потом — шериф не успел договорить. Потому что прилетевшая в полной тишине пуля — ударила по центру лобового стекла машины, выше к крыше, оставив рваную дыру. Через секунду — вторая ударила под ноги шерифу

— Стреляют!

— Контакт!

Начальник зоны — стоял лицом к дому, он видел, как лопнуло стекло… толкнул шерифа, выхватывая свой SIG — но было поздно. На втором этаже в занавесках засверкал огонек — и их окатило градом пуль, забарабанивших по машинам как град…

— Прекратить! Прекратить, осел, что ты делаешь?!

Ваха Салгериев был вне себя от ярости. Он только что развел этих уродов — помогло, что он тут так долго живет, знает язык — и вот, только он отошел…

— Прекрати… Прекратить, ишак, п…а тебя родила!

В ярости он вырвал пулемет у бойца и грохнул его на пол. Обжегся о ствол, это придало ему еще больше ярости.

— Ишаки, дети шакалов! Что вы наделали?!

— Клянусь Аллахом, они первые! Они первые!

— Пристрелить бы тебя и бросить тут, сукин ты сын!

Ваха вне себя от ярости вырвал пистолет из кобуры в кармане, ткнул в лицо бойцу.

— Из-за вас всё! Из-за вас!

Но ярость уже уходила.

— Пять минут у вас! Собрать все, покидать в машину, потом разберёмся! Уходим!

Какие ослы! Какие ослы!

Теперь опять придется бежать. Только тут не один убитый — тут копов расстреляли! Такое тут не замять.

Арчи не отвечал.

Он набрал еще раз.

— Шайтан вах кале!

Снова нет ответа.

Он начал набирать аварийный телефон. Потом опомнился — время идет!

— Уходим! Быстро уходим!

Почти все их оборудование было собрано. Они всё покидали в Мерседес с местными номерами, который им пригнал Арчи. От горящих полицейских машин было трудно дышать… тут уже минут через десять форменный ад будет.

— Брось это! Всё, валим!

Снайперская пуля ударила Арчи чуть ниже пояса, сломав кость таза — и он рухнул на землю, страшно крича:

— Аллах! О, Аллах!

Еще одна пуля ударила по покрышке Мерседеса, по задней, она с хлопком лопнула. Третья пуля пришла в двигатель.

— Снайпер! Прячься, снайпер!

— Дым, надо дым!

— Вытащи амира, я прикрою! Давай!

Один из боевиков — подхватил пулемет, стоящий в грузовом отсеке и открыл огонь в ту сторону, где по его предположению мог находиться снайпер…

…

— Аллаху Акбар!

Тяжелая, бронебойная пуля пятидесятого калибра, самая лучшая из всех, норвежского производства, соответствующая по бронепробиваемости снаряду 20 м-авиапушки — ударила в стекло полицейского броневика Lenco Bearcat Техасской национальной гвардии — и лопнула внутри, окатив внутри сидящих мельчайшими осколками раскаленного металла. Норвежская фирма Raufoss разрабатывала эту пулю специально для борьбы с российскими боевыми машинами пехоты, для пробития бортовой брони, уничтожения личного состава и создания пожаров в заброневом пространстве. Пули получились настолько дорогими, что только самые богатые армии НАТО могли себе позволить закупать их, и то только для спецназа. Понятно, что для тех, кто собирался совершить теракт и убить президента США — финансовых проблем, не позволяющих купить такие пули, — не было.

Машина задымила, уцелевшие национальные гвардейцы начали выбираться, чтобы залечь. Гнус выстрелами из триста тридцать восьмого срезал двоих — они так и остались лежать в своей полуармейской форме SWAT рядом с разгорающимся броневиком…

…

— Бойня, — коротко и просто сказал агент Департамента общественной безопасности Техаса, руководящий осадой, — у местного шерифа восемь убитых, включая его самого и у меня уже пятеро. Там несколько снайперов, по крайней мере, одна винтовка калибра пятьдесят. Я отдал приказ отойти на полторы мили и держать оцепление. Но вперед никто больше не пойдет. Пусть губернатор присылает танки. Если танков не будет, вперед никто не пойдет. Мой броневик сожгли и убили моих людей.

Агент, у которого на табличке было написано Форд — вытер лоб и спросил:

— А вы-то тут что делаете? Знаете что-то?

Хэнк Макги вместе со всеми стоял за линией машин. Он получил информацию, когда было уже поздно — и теперь оставалось только расхлебывать последствия. Он не стоял под пулями, прятался, как и все. Только дурак не обращает внимания на летящие пули.

— Возможно, это мои клиенты. Я нашел их предыдущее логово. Они тренировались там. С.338-ми.

— Сучьи дети. Они вооружены всё лучше и лучше, верно? Мексы?

— Нет. Чеченцы.

— Чеченцы? А им-то что тут понадобилось?

— Не знаю. Одно из двух — или киллеры или террористы. Целая группа.

— Сукины дети, мать их.

В штабной машине открылась дверь, парень в черной форме SWAT и с автоматом на груди, доложил:

— Сэр, у губернатора сейчас оперативное совещание, и…

— Какого черта!?

…

— Бери машину, езжай туда, и не уходи, пока не поговоришь с губернатором!

— Сэр…

— Поезжай прямо так! Может, он хоть так что-то поймет! Может, они все так что-то поймут?! Сучьи дети!

— Да, сэр. И еще…

…

— Биман скончался в машине скорой помощи. Его не спасли.

— Вот видите, — как то беспомощно сказал агент Форд, — шестеро…

Черный день в истории всего Техаса.

Макги подошел к интерактивной карте на столе-экране, рассматривал ее какое-то время…

— Сколько их там, по-вашему?

— Четверо… возможно, пятеро.

— Гражданские есть?

— Мы предполагаем, что нет. Иначе бы они уже выдвинули требования.

Макги почесал отросшую щетину.

— Почему они не ушли? Как быстро ваши передовые группы среагировали на сообщение о стрельбе?

— Час… не больше.

— За час можно было быть в другом графстве. Почему они не ушли?

— Черт их знает. Может, у них были раненые в перестрелке с шерифом. Может, при перестрелке они лишились транспорта.

— За час можно уйти и пешком.

— Не знаю.

Макги снова посмотрел на карту.

— Может, они ждут группы деблокирования?

Агент невесело усмехнулся.

— Еще вчера я поднял бы вас на смех, рейнджер. А сейчас я не знаю, чего ждать.

Макги посмотрел на часы.

— Через два часа начнет темнеть. Ночью мы их уберем.

Форд хмыкнул.

— Как вы себе это представляете?

— Нормально представляю. Мне потребуется пара ваших парней. Из тех, что служили. И пара винтовок с глушителями.

…

Хэнку Макги принесли три карабина с глушителями и прислали двух добровольцев. Это все что у него было — но большего и не требовалось.

— Так, парни, — Хэнк никогда не рассусоливал, говорил прямо и по делу, — есть только один способ покончить со всем с этим. Техасский способ. Пойти и выкурить их оттуда. Мы должны поступить как техасцы.

Парней это явно не вдохновило, но они молчали. Это вообще было безумие. Но вечером снайперу удалось подстрелить ещё двух агентов, а губернатор всё ещё совещался в своем дворце и не прислал танки. Так что положение было настолько отчаянным, что ради того чтобы всё это закончилось — ответственные лица были готовы на всё.

— Давайте с самого начала. Тебя зовут?

— Билл, сэр

— Служил?

— 82-я десантная.

— Кем?

— Первый номер на пулемете.

— Тихо ходить можешь?

— Я охотился с отцом.

— Отлично, теперь ты

— Барни, сэр. Морская пехота.

— Экспедиционные части?

— Нет, сэр. Вертолет, огневая группа.

— Поиск и спасение?

— Да сэр. Группа ТРАП.

— Как ходить по джунглям не забыл?

— Никак нет, сэр.

— Вот и отлично. Брифинг будет коротким. Нас трое. Их — четверо или пятеро. Уже стемнело. Мы проникаем в дом с черного хода и убираем их. Я договорился с агентом, он начнет перестановку техники в это время. Отвлечет их.

…

— Вопросы?

— Пределы применения силы, сэр?

— Стрелять на поражение. У них оружие, от какого не защитит ни один бронежилет.

— Порядок зачистки здания?

— Вы знакомы с планом? Есть опыт?

— Обычное ранчо, сэр. Ничего нового.

— План — подняться на второй этаж. Один берет под огневой контроль площадь, двое работают. Основные силы начнут выдвижение по нашей команде.

— Что если они контролируют тыл?

— Не думаю. У них не было времени.

— А если все же было?

— Тогда все зависит от нас…

…

Когда время было к полуночи — они выдвинулись. Хэнк выбрал путь так, чтобы ориентироваться как бы на угол дома. Так меньше шансов что заметят и откроют огонь из окон.

Здесь было темно. Весь свет — прожектора, фары машин — он весь был впереди, в стороне дороги, тлел подобно не до конца затоптанному костру — а тут была темнота. И постоянное гудение над головами — вышки работали двадцать четыре часа в сутки, наполняя энергетическую систему Техаса электроэнергией, а карманы владельца — деньгами.

Хэнк был в своем легком плитнике — он понимал, что если попадет под огонь, есть бронежилет или нет — разницы не будет. 338-е были у британцев, они стояли рядом с ними в Кандагаре. Мощная штука, пробивает на 2–3 километра. Мировой рекорд дальности снайперов установлен сейчас не с пятидесяткой, а с этой самой штукой.

Парни сопели сзади… ни один из них не прожил бы и дня в разведке морской пехоты — их бы отправили обратно. Но выбора у него не было — как есть…

Внезапно, Макги насторожился… ему показалось, что справа — кто-то есть. Он остановился, подал сигнал опасности — а сам встав на колено начал рассматривать то что справа.

Ничего. Нет движения как они говорили. Вышки, заросли сорняка…

Тогда почему так тревожно?

Впереди — засветились новые фары и прожектора, послышался гул двигателей — агент выполнял свое обещание. Надо спешить, окно у них несколько минут, не больше. Потом они могут понять, что их надули…

Он показал — быстрее. Дом был совсем рядом… весь низ из мощной, беленой кладки, не пробьешь — и точек входа нет почти. Придется через дверь… а что если там — растяжка.

Но сейчас они были почти в безопасности — у самой стены. Они прошли и снайпер их не подстрелил.

Хэнк занял позицию на прикрытие, показал — работайте.

Дверь была деревянной. Ее просверлили бесшумным, тонким сверлом и запустили внутрь волоконно-оптический световод на гибком шнуре чтобы увидеть, что там, внутри и как закрыта дверь. Барни — рассматривал происходящее полминуты, потом поднял большой палец — все ОК, чисто.

Ошибкой проектировщиков дома было то, что задняя дверь закрывалась на замок, а не на засов. Если бы на засов — они бы не смогли войти, только если взрывать — что недопустимо.

Билл справился с замком менее чем за минуту, поднял большой палец — готово. Затем он начал осторожно открывать дверь, а Макги перешел с винтовки на пистолет, он должен был войти первым. Перед тем как дверь открыть полностью, Макги придержал ее и провел в щели лезвием длинного ножа — на случай, если там все-таки была растяжка.

Ничего нет. Чисто.

Чисто…

Пистолет наготове. Шаг. Еще шаг. Мир вокруг — четкий, черно-белый как в старом телевизоре.

Движение!

Хэнк не поверил своим глазам — движение в коридоре. Этот тип в туалет, что ли ходил? Но выхода не было, времени тоже — он в любой момент крикнет, откроет огонь — и все пропало, их тут изрешетят на хрен.

Потому Макги дважды нажал на спуск своего Кольта — и неизвестный грузно упал в коридорчике

Минус один…

Он шагнул в коридор первым… это был один из тех моментов, когда Макги реально испугался… коридор — в переводе стрелков «огневая труба», если начнется огонь — спрятаться негде, в секунду всех троих положат. Проходя мимо упавшего террориста, Хэнк выстрелил в него еще раз — для контроля. Затем сбросил магазин и вставил новый — если попадаешь в заваруху, лучше иметь восемь готовых патронов, чем пять.

В здании пахло порохом… запах такой, что его можно ножом резать. Они заходили с черного хода, для прислуги — и сейчас дошли до внутреннего дворика — открытого, как и во всех испанских ранчо. Наверх, на второй этаж вела лестница, а там тоже было что-то вроде широкого внутреннего балкона или веранды — типичная испанская архитектура, и внутри дома отдыхаешь, и на свежем воздухе, и от солнца прикрыт. Но для перестрелки — опаснее некуда, потому что стрелок может появиться из любой комнаты и открыть огонь по всему дворику и всей галерее. Это не американский дом, где у стрелка перед ним — только комната или коридор.

Видно было неплохо — через очки ночного видения, и когда они уже были на галерее, из комнат, выходящих окнами на фасад, кто-то появился.

— Салим! — крикнул он, и еще что-то непонятное…

Он в любой момент мог их обнаружить — и Хэнк снял и его, метров с двадцати. Он понимал, что если их до этого не обнаружили, то наверняка — обнаружат сейчас.

— Быстрее!

В следующие секунды — по ним открыли огонь из пулемета…

Хэнк успел пригнуться и спрятаться за колонной… это был не дом из фанеры, утеплителя и дерьма, это было старое, каменное ранчо, и стояло оно на прочных и толстых каменных столбах. За одним таким и спрятался Хэнк, оглохший от грохота, чувствующий как ударяются в стены пули и на него сверху сыплются какие-то обломки. Сам он открыл огонь вслепую из-за колонны, надеясь, если и не зацепить стрелка, то по крайней мере заставить спрятаться. Стрелок — высадил длинной очередью всю ленту по галерее, он их не видел и не знал точно, где они — потому стрелял веером. При перезарядке — Хэнк его поймал, он видел, как попал в него, и как тот упал. Оставался еще один или двое, Макги перешел снова на пистолет, сделал шаг, потом еще один — и в этот момент, в одной из фронтальных комнат взорвалось взрывное устройство. Ударная волна прошла мимо него, во двор — но и того что осталось — хватило. Его бросило назад, сбило с ног… а когда он поднялся — то увидел на уцелевшем первом этаже лучи фонарей SWAT, рыщущие во тьме.

…

Когда заканчивается война, первое, что отличает мирное время — это тишина.

Когда мир — тишину не замечаешь, она просто есть — как воздух, как небо. Замечаешь тишину только после того, как вышел из боя живым. Ты сидишь — а вокруг не громыхает… вокруг просто тихо, ничего не происходит.

И ты понимаешь, что ты уцелел.

Прессу пока сюда не пускали — но и без неё дерьма хватало. Наскочили агенты ФБР, на кой-то чёрт припёрлись и АТФ — где они были, когда тут стояли насмерть? Правильно, все сидели в своих офисах и ждали команды… или просто обосрались. А сейчас приехали — попиариться, засветиться, лишний раз напомнить о себе перед бюджетными слушаньями.

Дерьмо собачье.

Хэнк Макги стоял у машины скорой помощи и жевал кофеиновую жвачку, которую позаимствовал, сам не помнил у кого. Ему помощь уже оказали, он отделался контузией и легким ранением по касательной — и сейчас он ждал известий о своих людях. Оба парня были ранены серьезнее — и он не уходил, потому что ждал известий, что с ними. Он давно уже не вел своих людей в бой — но и морпеховскую этику не забыл.

— Хэнк… вот ты где.

Капитан был не в форме, а просто в толстовке без опознавательных знаков.

— Умеешь же ты найти дерьма. Сам то цел?

— Как видите…

Капитан достал никотиновую жвачку, бросил в рот.

— Бросаете?

— Ага.

— А как же — пуля успеет убить первой?

— Да к черту пулю…

…

— Я говорил с капитаном. Он попробует отстоять наш приоритет. ФБР уже сует свой длинный нос, куда не следует — но где бы они были, если бы не ты. Рейнджер года — можно считать уже твой, так что…

Макги сплюнул на землю.

— Ничего не кончилось.

— То есть?

— До хрена вопросов осталось. Я так и не понял, кто навел на это ранчо. Почему сюда отправились аж на пяти машинах? Зачем этим типам тупо обстреливать полицейский автомобиль на трассе.

— Да потому что они террористы!

— Ни хрена не так. Я тут с утреца пошлялся, после перевязки. У них была одна М107 и три Ulfberht Rifle. Такие винтовки не покупают для того чтобы стрелять по полицейским машинам. Это часть чего-то крупного.

— Такие винтовки продаются в магазинах. В Мексике их полно. Что тебя не устраивает?

— Почему они не ушли?

— То есть?

— Я говорил с одним парнем из уцелевших. Никто не понял, что произошло — просто град пуль из окон и всё. Они все не готовы были держать периметр, сэр. Эти парни — запросто могли бы прорваться на трассу, у них была машина. Почему вместо этого они засели в доме? Почему не попытались уйти через черный ход — посмотрите, какие вокруг заросли? Их бы, конечно, выследили — но не сразу…

— Хэнк… Хэнк… не пори ерунды, не усугубляй, а? Обезврежены террористы… что тебе еще надо?

— В этом деле не все гладко. Мы как будто стоим по горло в воде, — а вокруг нарезают круги аллигаторы. То, что мы убили парочку, — не значит, что нет еще. Тот же тип с заправки.

— Я тебе сказал в это не лезть. Не удивлюсь, если среди стволов, изъятых тут, окажется тот, из которого завалили Вудворта.

— А если не окажется?

…

— Послушайте, сэр. Мне никогда не нравилось, когда политики отдают указания… ни в Корпусе, ни теперь. Но я с этим мирился. А теперь… вы уверены, что эта группа единственная? Вы уверены, что нет или не будет еще?

— Нет, это ты меня послушай, — зло сказал капитан, — ты совсем башкой не думаешь? Ты не в Афгане, ты в КОНУСе[58]. Я смотрел трупы, там следы контрольного выстрела. Если об этом узнает пресса или правозащитники — нас просто сожрут.

Хэнк Макги не поверил своим ушам.

— Сэр, эти люди — убийцы копов!

— Вот именно! Скажут, что мы им отомстили. Здесь найдется немало людей, готовых завести на тебя дело об убийстве только для того, чтобы их имя напечатали на первой полосе все газеты страны. Так что будь любезен, дружище. Сделай услугу не мне, а себе. Перестань задавать идиотские вопросы и искать того, чего нет и быть не может. Садись в долбанный трак и не свети тут своей рожей.

Хэнк Макги молчал несколько секунд, и только Господь знал, что он переживал в этот момент. Затем он достал свой значок Рейнджера штата Техас и бросил под ноги капитану. Через пару секунд в грязь шлепнулась и кобура с табельным.

— Ты что делаешь? — ошалело вымолвил капитан.

— Увольняюсь, нахрен. Хватит с меня этого дерьма.

— Да ты чего?! Охренел совсем?

— Нет не охренел. Если это общество готово засадить меня в тюрьму за то, что я его защищаю — значит, оно не заслуживает защиты. Только и всего. Рапорт пришлю факсом.

Хэнк Макги пошел к своей машине. Рейнджеры, уцелевшие люди шерифа, агенты Департамента — молча смотрели ему вслед.

США, Федеральный округ Колумбия. 23 мая 2023 года

Сегодня была пятница, и Стив Наполеон ушел с работы пораньше. Пораньше — это означало вовремя, обычно он уходил на два — три часа позже. Но не работоспособность стала причиной его быстрого взлета по карьерной лестнице. А еще и то, что в свое время, будучи практикантом в Конгрессе — он сильно понравился одному конгрессмену…

С конгрессменом этим — имеющим, кстати, семью и четверых детей и славившемся приверженностью традиционным семейным ценностям — они были сейчас друзьями, не любовниками. Входили в невидимое, но практически всесильное в Вашингтоне гомосексуальное лобби. Именно это лобби — еще в далеком 2012 году первым начало кампанию разжигания враждебности по отношению к России — в связи с принятием в России закона о запрете пропаганды гомосексуализма. Гомосексуалисты, прорвавшиеся к власти — хорошо понимали, как к ним на самом деле относится большинство общества. И пример России был крайне опасен тем, что она на деле показывала — толерантность не безальтернативный подход к строительству современного общества. Можно и без толерантности.

И если это поймут и здесь — им всем конец…

Дома — Стив Наполеон принял душ. Сбросил офисный костюм, в котором он работал в министерстве юстиции — как гусеница сбрасывает кожу, чтобы превратиться в прекрасную бабочку. Надел костюм, в котором он был самим собой — белый костюм с узким черным галстуком. Как у полковника Сандерса.

В карман он вложил полторы тысячи долларов наличными. Этого должно было хватить на вечер.

Выйдя из дома, насвистывая «God is blue» — он пошел направо от дома, не забывая посмотреть по сторонам, не идет ли кто за ним. Проклятые блоггеры… с журналистами еще можно как-то договориться, все крупнейшие телеканалы и большинство газет контролирует его, демократическая партия, писать что-то про голубых вообще крайне опасно — по судам потом затаскают. Но сейчас, после появления Youtube и блогов — каждый возомнил себя журналистом, всюду суют свой нос, вынюхивают…

Проклятье…

На соседней улице он еще раз огляделся. Небольшой и неприметный, обшарпанный, давно некрашеный дом — на самом деле принадлежал ему. Как и Крайслер-300 в гараже. Только об этом никто не знал. Его природа заставляла его жить двойной жизнью, на это уходило немало денег — тех которые он брал за услуги лоббиста.

Но это того стоило…

Он открыл ворота, проверил и завел Крайслер. Выкатился на улицу. Собрал телефон, купленный на черном рынке и подключил его. Ему нужно было получить СМС, где будет сегодня вечеринка — ее он и ждал, телефон был только ради этого. Он его нигде не светил, никому не звонил и ничего не заказывал с него…

…

В Вашингтоне быть гомосексуалистом — до сих пор было очень опасно, хотя и пропагандировалось иное.

Нет, конечно, каждый мог совершить каминг-аут и сказать: «я — гей, ребята». И это поняли бы. Но с другой стороны — на публичной политической карьере этого человека был бы почти наверняка поставлен жирный крест. Если он, конечно, не избирается от Калифорнии, или от Нью-Йорка — либеральных мест, где такое только приветствуется.[59] Особенно, если он признался в том, что он гей, только будучи избранным на должность или в результате сексуального скандала.

Тем не менее, тайных гомосексуалистов хватало, а их жизнь и их развлечения — были табу для газет. Конечно, если речь не идет о республиканцах, которые на словах за семью, а вот на деле-то…

Так как в Вашингтоне все постоянно думали, кого и как подставить, чтобы выбить из политической игры и самим продвинуться наверх — гомосексуалистам приходилось предпринимать особые меры предосторожности. Особенно тем, кто предпочитал детей. Никакие помещения, что в самом округе, что вокруг него — не подходили, их почти наверняка бы быстро засекли. Полицейский арест — конец. Потому извращенцы создали свой тайный клуб под видом благотворительного общества помощи сиротам. Каждые выходные снималась какая-то локация, обычно под предлогом проведения конференции доноров или съезда дилеров или даже съемок фильма. Информация о том, где будет вечеринка, рассылалась в самый последний момент. Никогда одна и та же локация не использовалась дважды.

Однажды они сняли приличное такое место, представившись старику-владельцу агентами ФБР, которым нужно место для проведения операции против шпионов Путина. Владелец-патриот так расчувствовался, что не взял с них деньги за аренду. Умора просто…

Пришла СМСка с местом сегодняшнего сборища. Стив вспомнил, где это, улыбнулся и нажал на газ…

…

Место, в котором они сегодня собирались, раньше принадлежало церкви и использовалось под благотворительный приют, но сегодня церковь обанкротилась, и бывший дом какого-то богатея, пожертвованный церкви, теперь сдавался всем желающим. Сегодня, например, его сняли для конференции по вопросам просвещения слаборазвитых стран — а на самом деле здесь собрались мужеложники со всего Вашингтона. Впрочем, это было не самое экстравагантное место, где они собирались. В США церкви — для пополнения бюджета на время свободное от служб сдают помещения всем желающим — и как-то раз они сняли для гомосексуальной сходки помещение церкви. Славно повеселились…

Дом, некогда роскошный, обветшал — но всё ещё выглядел достаточно представительно. Если прислушаться — можно было услышать музыку — но вот машин у дома не было, не подкатывали лимузины, не высаживали у парадного входа нарядно одетые пары. Те, кто приезжали на вечеринку, — оставляли машины где-нибудь на соседних улицах и торопливо, стараясь никому не попасться на глаза шли ко входу.

Внутри же — можно было расслабиться по-настоящему. Стать самим собой. Не прятаться. Здесь можно было встретить сенатора США в женском платье, видного лоббиста, отца троих детей со своим молодым спутником. Кого тут только не было…

Том Харди, аналитик Конгресса, — перехватил его в холле, поцеловал в щеку. Жеманно проговорил в ухо:

— Мой босс назначает тебе свидание. Второй этаж, направо до конца…

Стив Наполеон ничем не показал, что получил информацию, поцеловал Тома в ответ. Здесь тоже делалась политика…

Примерно минут через десять, выпив коктейль и потрепавшись с кем-то, Стив Наполеон поднялся наверх, прошел направо и до конца. Дверь была заперта, он открыл ее ключом, который сунул ему в карман Том…

— Закрой дверь…

Конгрессмена Хилла, сидящего на кровати без рубашки (он так свободнее себя чувствовал) хорошо знали по обе стороны океана. В США он был известен как бывший (и возможно будущий) кандидат на пост президента США, так же, как любящий муж и отец. В России он был известен как один из ярых сторонников усиления санкций против России, один из авторов проекта закона «Противодействие противникам Америки при помощи санкций». Здесь он был известен как любитель маленьких мальчиков…

— Что нового скажешь?

— Все в порядке, сэр. Они клюнули.

— То есть, они сделают?

— Полагаю, что да, сэр. Они задействовали старые связи в ЦРУ.

— Хорвата?

— Его самого…

Конгрессмен задумался, потирая подбородок.

— Это хорошо. Про нас он не знает?

— Нет, сэр. Ничего не знает. Если все провалится — все свалим на эту старую с..у. Если же все получится…

— Все должно получиться… — с нажимом сказал конгрессмен.

— Все получится, сэр!

Наполеон за содействие должен был стать министром юстиции. Конгрессмен намеревался выставить свою кандидатуру на президентских выборах, угрозами и шантажом заставив исполнительный комитет Демократической партии поддержать свое выдвижение. Если станет известно, что к убийству президента причастна вторая партия — их просто распнут. Потому выбора не останется.

Конгрессмен встал. Накинул рубашку, но не застегнул ее на пуговицы. Уже уходя бросил:

— Не облажайся. И можешь не платить… я за тебя сегодня заплатил.

— Спасибо, сэр.

Но конгрессмен этого уже не слышал…

…

В два часа ночи — Стив Наполеон, расслабленный и полный всяческих приятных предвкушений — вышел из старого особняка, где в ХIХ веке давались балы — и пошел по улице к своей машине. Ее он оставил далеко — из предосторожности. Он думал, что он сделает будучи министром юстиции, как он разберется с этими мужланами и гомофобами, которых сегодня полно в Вашингтоне…

— Эй, мэн!

Наполеон обернулся. Трое негритянских подростков смотрели на него. Толстовки, спущенные до колен штаны… типичные подростки из плохого квартала.

— Деньжат не найдется?

Вот как… плохо, но Наполеон был готов и к этому. Он достал кошелек — у него было два, он во всем был продуманный…

— Вот, пожалуйста, возьмите. Тут немного, правда…

Подростки подошли ближе, один вырвал кошелек, наскоро пересчитал деньги.

— Да тут и впрямь мало. Для такого-то шикарного мэна…

Второй подросток с подозрением присматривался к нему.

— Эй, мэн, что-то ты одет странно. Ты что, педик?

Третий принюхался.

— Братва, от него бабскими духами прет. Он и в самом деле п…р.

Стив Наполеон с тоской подумал — все-таки они были неправы, когда с такими усилиями проталкивали законопроект о резком ограничении прав граждан хранить и носить огнестрельное оружие. Вторая поправка… сейчас бы пистолет ему сильно пригодился…

24 мая 2023 года. Вашингтон, округ Колумбия

Морг — место мало приятное.

Запах формалина и мертвой плоти, который не заглушить ничем. Блестящие, хромированные инструменты, холод, безжалостный свет фонарей освещения. Конец пути. В морге все равны — работяга и президент…

Работник морга — отдернул занавеску. Человек из ЦРУ всмотрелся в лежащее на каталке тело, скривился.

— Убирайте…

Занавеску задернули. Два человека — пошли к выходу по облицованному кафелем коридору.

— Как это произошло?

Один из детективов отдела убийств Вашингтона, до того служивший в Афганистане — пожал плечами.

— Шел по улице, встретил каких-то отморозков. Одиннадцать ножевых. Понятное дело, обчистили.

— Ты уверен, что в этом деле нет двойного дна? Может, его убрали?

— Вряд ли, сэр. Район не из лучших, я бы не стал там шляться ночью без пистолета. Да и с пистолетом тоже.

— С..а.

— Да, ещё. В это дело сует нос ФБР.

Человек из ЦРУ насторожился.

— Ты уверен?

— Да. Из минюста пришла бумага. Они считают, что это могло быть преступление на почве ненависти, а это федеральное дело. Вы, кстати, знали, что он был геем?

— Да.

— Улице все равно, гей ты или нет. Там ты или жертва, или хищник.

— Держи меня в курсе.

— Конечно, сэр. Вы меня из такого дерьма в Кабуле вытащили. Я все помню.

Человек из ЦРУ улыбнулся.

— Вот именно, Майк. Вот именно.

…

В машине — ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Он с такой силой колотил по рулю, что повредил обивку

Потрох с…й

Мало того, что сдох ровно в тот момент, когда никак не имел на это права — так еще и подставил своей смертью всех. Привлек внимание ФБР, а они копать умеют. Изымут комп, начнут проверять… мало ли, что там может быть?

С…н сын. Вот именно сейчас.

Из бардачка он достал одноразовый сотовый телефон, активировал его. Набрал по памяти номер…

— Туристическое агентство «Дикая жизнь», чем мы можем вам помочь?

— Э… здравствуйте. Я бы хотел зарезервировать охотничий тур на Аляску на семь дней. На самое ближайшее время. Это возможно?

— Сейчас посмотрю…да, сэр. Один тур остался.

— На имя Билла Смитровича, запишите, будьте добры.

— Одну минуту, сэр, можно еще раз по буквам…

…

Мало кто знает, что Вашингтон, округ Колумбия, столица США — город на побережье, прибрежный город. По факту так оно и есть — хотя расположен он на реке. Река эта называется Потомак, и если спускаться по ней, то можно добраться сначала до Куантико, где находится академия ФБР — а потом и выйти в Чесапикский залив, по берегам которого полно маленьких милых городков и заказников, где любят отдыхать сильные мира сего. Если идти выше, то можно добраться до Аннаполиса, и до Балтимора, а если повернуть ниже, то к вашим услугам Норфолк и длинная, длинная гряда островов, включающая и легендарный Нантакет.

Но если вы не искушены в управлении яхтой, то за пределы Чесапикского залива лучше не выбираться. Хватит с вас и того что здесь.

Места эти — для Америки сакральны, тут она по сути и начиналась. Тут находятся первые тринадцать штатов, включая и самый маленький — Делавер, здесь высаживались еще британские войска. Здесь проходила и часть сражений Гражданской войны. Отсюда — год за годом, десятилетие за десятилетием — уходили вглубь континента суровые мужчины с винтовкой в руке и семьей в повозке — строить Америку. Пахать землю, рубить лес, искать золото..

Все начиналось здесь…[60]

И хорошее и плохое…

Влад прилетел в Вашингтон на самолете. Только не рейсовом, а своем собственном. Ему передали информацию о том, что некий Билл Смитрович нуждается в его услугах гида-проводника на Аляске.

На его родине самолет был роскошью. В Америке — средством передвижения. Маленькая Цессна-172, которой он владел, была выпущена тиражом в шестьдесят тысяч, больше чем любой другой самолет в мире, гражданский или военный, и немалая часть выпущенных самолетов до сиз пор была на крыле. Подержанный самолет стоил примерно как хорошая машина — но предоставлял недосягаемую степень свободы. На самолете ты летел, куда хотел, тебя не могла остановить полиция и обыскать, на большинстве аэродромов не было никого, кроме дежурного, которого всё, что интересовало — как продать тебе авиационный керосин и получить комиссионные. Наличие собственного самолета позволяло передвигаться по стране, как призраку — а у Коодинатора их было целых два. Помимо Цессны, которую он использовал постоянно — был еще Пайпер с двумя движками и салоном на шесть человек — на всякий случай…

Приземлившись на частном аэродроме недалеко от Вашингтона — он позаимствовал старый пикап, который тут стоял, заплатив наличными. Сотового телефона у него не было никогда — он так не работал. В целом — никакая электронная система слежения, на которые правительство любит тратить миллиарды долларов — присутствие в Вашингтоне Координатора — засечь никак не могло.

Путь его лежал в Вашингтонский яхт-клуб. Тут надо сказать, что политика в США обставлена рядом условностей, и если, к примеру, избиратели увидят своего конгрессмена на Кадиллаке — кто знает, как это кончится на перевыборах? Потому автопарк в Вашингтоне был скромным, не чета московскому и даже нью-йорскому. Но вот владение небольшим самолетом или яхтой — зазорным не считалось. Потому яхты и небольшие рыболовные суда были у многих, предпочитали конечно отечественное производство. Бостон Вейлер, бостонский китобой — одна из легенд Америки, известная только местным.

Конечно, яхт-клуб охранялся — но Влад охрану обошел. Появился на мостках, как раз когда невысокий, с кустистыми бровями человек в матросской форме — отвязывал от причала свой Бостон Вейлер…

— До Нантакета не возьмете?

Владелец яхты оглядел Влада.

— Садись…

И уже когда они вышли из марины, и за бортом — остался Вашингтон со всей его грязью, страхом и ненавистью — хозяин лодки, небрежно правя ей, спросил.

— С чеченцами вопрос решили?

…

Владельца лодки звали Штефан Станич и он был заместителем директора ЦРУ.

С приставкой «бывший» — но есть один небольшой нюанс. В американской системе разведки, высокопоставленные сотрудники спецслужб, даже уходя в отставку, сохраняют допуск к государственной тайне того же уровня, какой у них был на работе. Это как бы поощрение — вот почему их с удовольствием разбирают корпорации — хорошо иметь в совете директоров человека с допуском к государственной тайне, верно? Дядя Сэм платит не так уж и много — но это как бы легальное поощрение для того кто служил честно.

В данном случае — допуск к государственной тайне позволял Штефану Станичу планировать все новые и новые преступления. Хотя и до того он совершил их более чем достаточно.

В ЦРУ он попал довольно случайно. Его отец был югославским бандитом, сумевшим осесть в Германии и получить гражданство еще до того, как Югославии не стало. Он сумел выиграть грант и поступить в американский университет — а оттуда ушел в ЦРУ. Его пригласил человек, который вел дела с греческими фашистами — хунтой «черных полковников» и был в курсе операции Гладио в Европе[61] — которая так и не понадобилась, хотя подрывная сеть и сохранилась. Так же он был и куратором его отца — а югославские бандиты имели к Гладио самое прямое и непосредственное отношение. При помощи своего учителя в ЦРУ он сделал первые шаги — а в 1993 году совершил первое преступление. Тогда — при невыясненных обстоятельствах на подлете к Белграду врезался в гору и разбился американский транспортный Боинг. На его борту были сотрудники спецслужб и политики — в том числе и те, кто слишком много знал о недавно избранном президенте США.

Его заметили. Оценили. Так что он стал кем-то вроде «придворного убийцы», парфюмера-отравителя, стремительно продвигающегося наверх по служебной лестнице. В 1999 году он стал начальником управления — самым молодым в истории ЦРУ.

Но затем пришел Буш, и случилось 9/11. Они уже готовили ликвидацию УБЛ, передовые силы были развернуты в Узбекистане, когда все это случилось. Можно было в ответ ударить по Осаме и уничтожить его, можно было побомбить Афганистан и на этом закончить — но дурачок из Техаса решил поступить по-своему. Итог: пятнадцать лет войны, потраченный триллион с лишним долларов — и никакого положительного результата. Афганистан, который и без того благочинием нравов не отличался — превратился в настоящий рассадник террора.

Такова была цена глупости республиканцев — а Штефан Станич как и многие другие в ЦРУ был демократом. И отношение к республиканцам у него было соответствующим…

Потом — в 2008 г. демократы заключили грязную сделку, позволившую им победить сейчас, но при этом так страшно отразившуюся на будущем. У демократов были не один, а сразу два перспективных кандидата. Опытный — сенатор от Нью-Йорка, первая женщина в политике, забравшаяся так высоко — и неопытный, но умеющий заводить людей и внушать им уверенность в себе, в победе, в будущем. Выборы были почти в кармане — от республиканского идиотизма люди смертельно устали. Но если бы демократы разодрались и раскололи электорат — то республиканцы неожиданно для себя могли бы получить еще один срок в Белом доме. Этого допустить было нельзя, и тогда решили — Обама становится президентом, а Хилари Клинтон — госсекретарем США.

Так и вышло.

Барак Обама — стал первым чернокожим, и сорок четвертым президентом США. Он шел на выборы с одним единственным лозунгом — нам нужны перемены. И — да, мы можем. Это он задал вопрос министру обороны США на слушаньях в Конгрессе, он тогда задал очень простой вопрос — до каких пор все это будет продолжаться?

Но сам остановить происходящее не смог, даже будучи президентом США.

Хотя смог он многое. На первом сроке — он по негласной договоренности отдал всю внешнюю политику на откуп Хилари Клинтон — итогом стали Ливия и Арабская весна. Но — Обама почти в одиночку совершил невозможное — несмотря на давление военных и израильского лобби отказался отдать приказ о бомбежках Ирана. А на втором сроке он уволил Хиллари Клинтон и взял всю внешнюю политику в свои руки. В результате — США на втором его сроке не ввязались ни в одну войну, а он сам — заслужил титул «слабака». Хотя Барак Обама сделал для страны больше, чем любой из ее президентов со времен Рональда Рейгана.

Именно Обама и уволил Штефана Станича с поста заместителя директора ЦРУ по операциям. Это произошло после того, как Станич и пара генералов спецвойск представили план быстрой и почти бескровной победы в Сирии — он предусматривал убийство Башара Асада и всей его семьи силами ЦРУ и спецназа. Президент выслушал его и, как потом ему рассказали — сразу после его ухода позвонил директору ЦРУ и попросил уволить Станича.

Понятно, что такие, как он, не остаются у разбитого корыта — демократическое лобби сразу подыскало ему престижное преподавательское место и пару советов директоров, где он мог получать большие деньги от спонсоров Демократической партии, не сильно напрягаясь. Но главная ставка была сделана на 2024 год. У власти должен был быть человек, лично многим обязанный Станичу. И ему — уже пообещали пост директора Национальной разведки…

Но всё сорвалось…

Нет, против Штефана Станича не выдвигали уголовные обвинения, он продолжил преподавать, советовать, консультировать. Но ненависть — разъедала его изнутри как кислота. Требовала выхода.

В конце концов — он не представлял себе жизнь без госслужбы…

Так что когда группа лиц обратилась к нему и предложила организовать убийство неугодного им кандидата в президенты, который вывернулся из ловушки расследования Мюллера — Штефан Станич почти не раздумывая, согласился…

…

— С чеченцами вопрос решили?

— Все в порядке. Они активировали запасной план. В Техасе у них есть община, небольшая конечно. Они перешли на другой сайт, там безопасно. Там они выждут…

— Программа подготовки?

— Закончена, сэр. Только поддерживающие тренировки.

— Смотрите, еще раз не засветитесь.

— Полагаю, это была случайность, сэр.

Хозяин лодки повернулся к гостю.

— Полагаешь, Гунтор…

Это было его настоящее имя — Гунтор. Влада на самом деле звали Гунтор Илич и он родился в Румынии…

Такое странное для румына имя было вызвано тем, что он был не румыном, а немцем, этническим саксом из Семиградья.[62]

Будучи призванным на срочную службу, в 1986 году он стал чемпионом румынской армии по стрельбе. Это был единственный случай в истории Румынии, когда чемпионом стал солдат — срочник, а не офицер

Его заметили. Из армии без дослуживания срока — перевели в Секуритату — румынскую тайную государственную полицию, в отряд, обеспечивающий безопасность высших должностных лиц государства. Он так же по заданию начальства — учил стрелять палестинских боевиков в снайперской школе особого назначения.

Никто тогда не знал, что режим доживает последние годы…

В 1989 году началась революция. Он был в спецшколе, их привезли в Бухарест вместе с курсантами — палестинцами, когда в городе уже вовсю шли беспорядки. Выполняя приказ генерала Андруты Чаушеску, начальника охраны и брата Генерального секретаря — он бил по людям на улице из снайперской винтовки, пока не кончились патроны. Потом пришла весть, что генерального секретаря Николае Чаушеску захватили военные и расстреляли. Он понял, что надо уходить, бросил винтовку, смешался с толпой. Убил похожего на него демонстранта, забрал его документы и выскользнул из ставшего ловушкой города. Домой идти было нельзя — разъяренная толпа громила здание Секуритаты, захватывала архивы, в любой момент за ним могли прийти. Он решил перебираться в Югославию контрабандной тропой — и перебрался.

Добрался до Загреба. Там быстро нашел общий язык с хорватскими фашистами — усташами, и их лидером, генералом народной милиции Франьо Туджманом. Стал кем-то вроде человека по особым поручениям при первом президенте независимой Хорватии. Делал все, что было нужно — от закупок оружия на черном рынке до убийств политических оппонентов генерала. Палачествовал в Сербской Краине. Во время проведения операции Буря — попал на глаза американским военным инструкторам, которые готовили хорватов, а так же и сотрудникам ЦРУ. Начальником станции в Загребе в то время был Штефан Станич.

Станич быстро понял, с каким человеком имеет дело. Заплатил, поддержал, помог выправить документы. По совету Станича он подал прошение на предоставление политического убежища в США как представитель этнического меньшинства, в Румынии подвергающийся преследованиям по признаку этнического происхождения. Сам Станич — тогда он официально был третьим секретарем посольства — приложил к бумагам меморандум, что это всё правда.

Прошение удовлетворили — и Гунтор Илич въехал в США. В ЦРУ — он стал кем-то вроде штатного палача, профессионального убийцы. Сами американцы выполнять такую работу не могли и не хотели — а он не видел в ней ничего дурного.

И понятно, он был всецело предан лично заместителю директора Станичу и выполнял только его указания…

— Сэр, насчет русского что-то выяснили?

Выяснили…

Станич выяснил. Навел справки.

Черт бы их побрал…

Операция Нарвал, она считалась самой важной за последние десять лет. Из России бежал самый высокопоставленный перебежчик за всю ее историю — генерал, бывший руководитель ФАПСИ. Он имел полную информацию об архитектуре обычной и специальной связи Российской Федерации, в том числе о протоколах передачи команд ядерным силам. В случае войны — это могло дать США критическое преимущество. Короче говоря, в руки идиотам попал козырный король как минимум — но разыграли они его…

Теоретически все было сделано верно. Инсценировали смерть генерала, подобрали подходящий труп. Но затем… одна лажа за другой. Первая лажа — эти придурки позволили приехать в Штаты любовнице генерала — годящейся ему в дочери модели. Русские и так, вероятно, были настороже, что им не выдали труп — а с выездом в Штаты любовницы подозрения превратились в уверенность. Но и этого было мало. Придурки из ФБР допустили переписку генерала со своей любовницей через социальную сеть! Понятно, что под чужим именем — но ё-моё!

Сменить коды и архитектуру систем — дело долгое и дорогое. Если бы русские не были уверены, что все это инсценировка, что генерал жив — они, может быть, и не потратились бы. Но теперь они точно уверены, что вся их сеть скомпрометирована и будут ее менять. А это значит, что они запорют и более ранние «подходы».

И это не говоря о том, что кретины приманили в Штаты исполнителя. И возможно, что не одного.

— Выяснил.

— Убрать его?

Станич думал. А что если…

— Пока нет. Но надо следить.

Что если удастся устроить скандал по типу скандала со Скрипалями? Может, это снова откроет перед ним двери в Лэнгли?

— Пока не надо.

— А с тем рейнджером что делать?

Станич внимательно посмотрел на подчиненного.

— Понял, сэр.

Станич взял влево.

— Высажу тебя здесь. Поймаешь машину. Смотри, не налажай…

…

Через какое-то время Штефан Станич — припарковал свою яхту в марине в парке Лонг Уорф.

Выбравшись на берег — он стал одним из многих; обычным человеком, который наслаждается днем и солнцем. Он неспешно прошел к петле — там было круговое движение для удобства тех, кто приезжает на берег. Посмотрел на часы… тут же рядом остановился Лексус. Поползло вниз боковое стекло.

— Подбросить куда-нибудь, мистер?

— Был бы рад. До библиотеки, если можно.

— Библиотек у нас много. Садитесь…

…

В машине было тепло и уютно. Пахло корицей и кардамоном…

Типично женский запах.

— Давайте еще раз, с самого начала…

— Да, мэм. Вот этот человек — ключевая фигура плана.

…

— Его зовут Ваха Салгериев, он чеченец. В США переехал в 2009 году, указал в анкете, что подвергается политическим преследованиям. На самом деле он террорист с неплохой практикой.

— Почему именно он?

— Вот поэтому, мэм…

…

— На этом фото он изображен вместе с Рамзаном Кадыровым, при этом он держит оружие. Это даст нам возможность достоверно обвинить Россию в том, что она направила в США группу киллеров, непосредственно контролируемую чеченскими лидерами с целью убийства президента США. Мы передадим эти снимки в ФБР и сообщим, что по нашим данным Ваха Салгериев является агентом режима Кадырова, оперативником чеченского спецназа с опытом боев на Донбассе и в Сирии, которого Кадыров направил в США по соглашению с Путиным с задачей убить президента США. Опровергнуть это будет невозможно, фотография скажет всё.

— Фото подлинное?

— Как стодолларовая бумажка, мэм. Никто не сможет его отрицать, потому что оно самое что ни на есть настоящее.

— Хорошо, дальше?

— Мы в течение нескольких лет подкармливаем Салгериева. Он был в Стамбуле несколько раз, в Белграде, в Праге. Все это сопоставлено с активностью русских и чеченских структур, мы скажем, что он ездил получать указания о шпионаже и саботаже.

— Зачем ему убивать президента?

— В самое ближайшее время, мэм, Минфин США начнет перетряску всех известных русских счетов с упором на владельцев с Кавказа. Кроме того, приказ Путина чтобы поддержать своего дружка Трампа.

— Ясно, дальше?

— Вот это второй человек, мэм. Полковник Хэнк Вудворт. Он был вторым по значимости фигурантом дела, тренировал исполнителей

— Был?

— Его пришлось убрать, мэм. Много вопросов задавал. Но мы обыграем и это. Полковник Хэнк Вудворт — владелец крупного стрельбища, сам готовил стрелков, у него дома арсенал больше двухсот стволов. Мы скажем, что его убил Салгериев, которого полковник начал подозревать в чем-то. Таким образом, нам еще удастся нанести удар по второй поправке и потребовать ужесточения оружейных законов.

— Мне это не нравится…

…

— На чеченца плевать, но американец…

— В такой игре приходится жертвовать пешками и даже фигурами. Это неизбежно, мэм.

— И, тем не менее это не нравится. Я ничего не знала о вашем плане убить гражданина США. Если вы еще раз задумаетесь о таком, потрудитесь доложить.

— Да, мэм…

Руки по локоть в крови, а играет…

Тварь…

— Так или иначе, мэм, все идет по плану. Чеченцы на промежуточной точке, готовы двигаться дальше. Оружие — из партии, которую купили для контрабанды в Мексику.

— Федеральные деньги как-то засвечены в этой истории?

— Нет, мэм.

— Вы уверены? Как насчет поездок? Журналисты будут искать по деньгам, прежде всего.

— Нет мэм. Салгериев — контрабандист с границы, мы позволили ему заработать. Он думает что он — часть Исламского государства.

— Хорошо. Вам нужно что-то?

— Как всегда, мэм… на текущие расходы

— Сколько?

— Тысяч восемьсот было бы весьма кстати…

Скривила рожу. Вот, тварь. Корчит из себя. У нее спонсоров, как у собаки блох, и саудовские принцы, и украинские олигархи, и как недавно выяснилось — еще и русские. Продажная, как проститутка на панели… Но при этом рачительно-скупая, как американская домохозяйка на закупках в молле в воскресение. Может, и впрямь лучше, если она станет президентом. Типичная американка — в двадцать лет конченая б… на заднем сидении байка, в тридцать — примерная жена и мать, прихожанка церкви.

Впрочем… эта была б…, так и осталась. Она из движения хиппи, в свое время и хипповала и протестовала — а нет больших лицемеров, чем эти джинсовые мальчики и девочки с браслетами из цветов. Сейчас им по 50–60 лет — но они в чем-то остались прежними. Например, в сексуальной распущенности. Мало кто знает, что она творила в прошлом… и лучше, если никогда не узнает. У нее было больше любовниц, чем у мужа, и сейчас есть. Мужу она помогала избавляться от надоедливых баб… те, кто сейчас возле нее кучкуется — почти все извращенцы. Даже те, кто с семьями. Гомосеки, лесбиянки, есть и педофилы. Ее главный политический советник — уже много лет по детям, но никто об этом не скажет и не напишет. Все газеты под демократами…

— Хорошо. Счет тот же?

— Нет, другой. Вот этот. Надо соблюдать осторожность

Она посмотрела на экран телефона. Запомнила — Станич в этом ни разу не сомневался. Он знал не только ее недостатки, но и ее достоинства — юридическое образование, очень коварный ум, великолепная, почти фотографическая память — многие 20-летние такой похвастаться не могут.

— Хорошо…

…

Станич вышел из машины, думая — как просто было бы сейчас сказать про смерть Стива Наполеона, и активировать всю систему защиты Демократической партии, которая даже сейчас, после многочисленных увольнений сохраняла отличные позиции в ФБР. Но нельзя. Она сразу все поймет.

Придется рисковать…

США. Плато Озарк. 24 мая 2023 года

Жизнь состоит из случайностей. Хотите вы или нет — но это так.

Случайность — мы появляемся на свет. Каждый из нас — не более чем случайность, просто один из сперматозоидов добрался до яйцеклетки раньше, чем другие. Часто случайно — мы выбираем путь в жизни, где учиться и кем быть. Случайно — встречаем свою любовь, ведь могли бы и не встретить.

Я — случайно освободился из чеченского рабства… Кто же знал, что я, пася овец, найду кем-то и когда-то забытый нож? Случайно — я увидел здесь Ваху Салгериева, что кончилось для него сильно плохо.

И наконец — последней случайностью было то, что я заехал купить продукты не в большой супермаркет мистера Сэма, где много народа и всем на всех в общем-то плевать — а в лавку в небольшом городке, ближайшем к моему убежищу.

Когда живешь в такой глуши, как Озарк — приходится планировать и рассчитывать — ты не можешь просто пойти и купить продукты, когда они у тебя кончатся — ты должен закупить их заранее и рассчитывать, на сколько их тебе хватит. И понятное дело, покупать можно не всё, а только то, что долго хранится. Ну, можно и скоропортящееся брать, но только то, что ты съешь сразу…

Лавку держал Билл Ватроу, это было написано на его вывеске. Вряд ли у него было много покупателей в наши времена — но он был из тех американцев, которые делают свое дело, только чтобы оставаться самими собой. И потому — заслуживают всяческого уважения.

Если бы все американцы были такими и не лезли в дела других стран, а занимались своим домом и своей страной — было бы намного лучше…

— Сколько с меня?

— Двести восемьдесят семь, сэр…

— Кэшем?

— Пойдет…

Я дал три сотенных, Билл отсчитывал сдачу и как бы вскользь заметил:

— Кстати, ваш друг вам не звонил?

Надо мной — как колокол ударил. Я ведь все правильно сделал! Из Техаса я убрался, максимально быстро и незаметно — надо быть идиотом, чтобы отсвечивать там, когда федеральные и местные силы окружили ранчо… да еще с оружием. Ваха Салгериев получит своё — я специально его не убил, только ранил. Он или сдохнет от потери крови, или его пристрелят при штурме — или его ждет отряд Полынски — для убийц копов приговор в Техасе может быть только один. В любом случае, это уже не мое дело, я отомстил и теперь могу вернуться к своему заданию…

И вот… кто-то меня ждет.

— Нет… а он уже здесь?

— Да, сэр. Недавно проехал, пару часов назад. Спрашивал, какую хижину вы арендовали. Говорил, что хотите пойти на рыбалку, даже приманки купил.

Колокол звонил.

— Простите, а он на какой машине был?

— Серебристый Блейзер. Прокатный, скорее всего, сэр. Думаю, он взял его в аэропорту…

— Спасибо, Билл… — искренне сказал я. — На двоих и отпуск получается дешевле, верно?

— Что правда, то правда, сэр.

Похоже, ты мне жизнь спас, Билл. Сам того не зная. Извини, отблагодарить не получится. Но надеюсь, все будет хорошо, и у тебя и у твоего бизнеса…

— Я спешу, Билл. Оставь сдачу себе.

Тринадцать долларов. Иногда так стоит жизнь — тринадцать долларов.

…

Ближайший муниципальный аэропорт был всего в двадцати семи милях и, возможно, я установил рекорд скорости по дороге туда. Дорога была по американским меркам неширокая и довольно опасная.

Аэропорт был небольшим, меньше по размерам, чем в Техасе — но оживленным, потому что многие в отпуск и поохотиться сюда не приезжали, а прилетали. Здесь и сейчас было приличное движение — самолеты взлетали и приземлялись. Самым крупным был Цессна Гранд Караван — ВПП здесь короткая, не сможет принять даже 737-й…

— Мэм… извините, мэм?

— Да, сэр, чем могу вам помочь?

— Мы разминулись с моим другом. Понимаете, мы должны были провести отпуск вместе, он прилетел, но взял машину без меня. И мне надо его найти…

— Понимаю, сэр. Какую машину?

— Сегодня. Мы договаривались, что он возьмет джип.

— Минутку, сэр. Здесь, конечно, многие берут джипы…

— У него с собой был объемный багаж.

— Да, минутку… возможно, это мистер Вишневский. Он взял серебристый Блейзер…

Так и есть…

— Извините, а в чем он был одет? Просто… чтобы не потеряться снова?

— На нем была такая куртка… какую рыболовы носят. Очень приятный джентльмен. И багажа у него было много. Ему даже помогали погрузиться.

— Премного благодарен…

…

Описание «Вишневского» я получил у заправщика — он заправил самолет перед тем, как ехать — с тем, чтобы потом не терять время в случае чего. К нему я подкатил совсем с другой легендой и тупо дал пятьдесят долларов в обмен на описание. Сказал, что я частный детектив.

Описание не радовало.

Мы его знали как «полковника Д» — но знали так же и национальность. Он поляк — но не польский, а питерский. В свое время немало поляков переселились в Питер, там породнились. При Сталине — были массовые операции, отлавливали и высылали, а так же отправляли в лагеря немцев, финнов, поляков. Но, видимо, далеко не всех…

Почему он предал? Не знаю. Это сложно сказать… раньше было понятно, теперь — нет. Почему предал полковник Потеев? Отец — Герой Советского Союза, сам он воевал в Афганистане, имеет орден Красной звезды. Но ведь предал. Предают сейчас как-то тихо и буднично. Сначала перебралась в Америку дочь. Потом жена. Потом сын. Ну, а потом и сам полковник сварганил себе паспорт, да и уехал. А чтобы было с чем, прихватил личные дела нелегалов. Кто что охраняет — тот то и имеет.

Раньше — всех нас, весь наш курс сделали бы невыездными навеки. Но сейчас — другие совсем времена, и выбора в общем-то нет, а пластическая хирургия делает чудеса. Я, наверное, и сам себя не узнаю, не говоря уж…

А может, и узнаю…

Но оставался вопрос — что делать?

Это точно он. И уже из этого можно понять — ЦРУ знает, что я здесь. Что здесь конкретно — я. Потому то они и послали того кто знает лично меня. Чтобы не промахнулся.

Пока они не хотят шума. Хотят решить все по-тихой, в розыск меня почти наверняка не объявили. Но объявят, если план А не сработает. Это раньше ЦРУшники часто решали не связываться просто ради того, чтобы не всплыла информация о нарушении законов ими самими же. Закон запрещает ЦРУ работать на территории США. Раньше за это можно было сесть в тюрьму. Раньше — но не сейчас. Сейчас никто никого не боится и нет никаких законов.

Все собаки — сорвались со своих цепей…

Ладно… Что у меня в активе?

Он не знает, что я знаю про него, что он здесь. Он наверняка нашел мой дом и ждёт.

Он не думает, что у меня есть серьёзное оружие — наверняка.

Он не хочет шума.

Вот и все мои плюсы — остальное минусы.

Бежать? И что дальше?

Я примерно прикинул, сколько у меня осталось триста восьмых патронов. Получается, что за глаза — десятков шесть. Если мне удастся поймать его на мушку — я сильно облегчу жизнь и себе, и службе…

Так, все. Надо ехать…

…

Рыбак — бывший полковник ГРУ, лишенный воинского звания и наград, заочно приговоренный к двадцати пяти годам лишения свободы, теперь живущий в Бостоне — тоже готовился.

У него тоже был полуавтомат, но такой, который по всем параметрам превосходил армейские. Он подобрал себе Savage MSR-10 в спортивном варианте, одна из лучших полуавтоматических винтовок 308 калибра, какие есть на рынке. Но — он выбрал не 308 — а 6,5 Creedmoor. Лучшее из всего, что сейчас есть, отдача меньше чем у 308, а дальность — больше чем у 300 Winchester Magnum. Лучшее из всего, что есть с прицелом Nightforce 7*35.

Правда, у него не было глушителя к винтовке — но здесь можно и без этого. Здесь все время стреляют. Охотники и просто поразвлечься.

В кобуру он сунул Springfield XD 10 mm Auto. Едва ли не самый мощный пистолет из ныне существующих. Пятнадцать патронов 10*25 — они рекомендованы для охоты на некрупного медведя и кабана, а опытный стрелок — может остановить даже гризли. Пистолет имел глушитель и лазерный прицел.

Всё, готов…

Закрыв машину и установив контрольку — он шагнул в лес…

…

Правильно, вот он. Серебристый Блейзер, стоит на обочине. Обычная машина, таких тут полно. Не знал бы я — так бы и проехал по пути своей смерти…

Я проехал мимо, машину оставил за следующим поворотом. Примерно прикинул, что к чему. Потом — заново собрал Мк. 11, поставил глушитель. Моим преимуществом было то, что к винтовке прилагался термооптический прицел. Не самый последний — но все же это AN/PAS-13G, прицел, принятый на вооружение армии США. Не охотничий и не китайская дешевка.

Посмотрим…

…

Рыбак — твердо намеревался выиграть этот бой. Уверенность в исходе ему внушала его подготовка, его опыт и его оружие. Он был намного лучше подготовлен и вооружен, чем когда-либо в жизни — что в Афганистане, где он начинал, что в Чечне.

Только попав в США и поближе познакомившись со здешними методиками и здешним оружием — Рыбак начал понимать, как страшно отстает Россия, а раньше отставал СССР — практически во всем. Один простой пример — события конца 1979 года в Кабуле, операция Шторм. Штурм дворца Амина, ставший уже легендой. Но чей-то подвиг — это и чьё-то преступление, верно? Так вот — мало кто знает, что штурм дворца был мерой вынужденной и плохо подготовленной. Амина должны были убрать два снайпера спецназа КГБ, стреляя из винтовок СВД примерно с 450–470 метров. Два снайпера — чтобы наверняка.

И оба выстрелили. Оба промазали. Амин, конечно, понял, что происходит — потому-то его и пришлось убирать, так быстро и так грубо. Чтобы он не вышвырнул советских военных советников на хрен из страны, как это сделал в свое время Анвар Садат.

Но если отвлечься от политической стороны вопроса и брать техническую… два снайпера, и не армейских, а спецназа, — стреляют с расстояния менее пятисот метров и оба промахиваются. Да здесь, в Штатах — немало подростков, которые в такой ситуации — попадут.

После того, как он приехал в Штаты — причиной была тяжелая болезнь жены, ее можно было спасти только здесь — он вместе со своими друзьями из ЦРУ ездил в расположение десятой горной, ездил даже в Форт Брегг проводил семинары среди спецназовцев и десантников, его слушали бойцы Дельты. Его поразила техническая оснащенность и подготовленность американской армии… всепогодные вертолеты, танки, которые не берет РПГ, везде не только ночные прицелы, но и термооптика.

Американский солдат носит бронежилет, который весит как наша Кора, но защищает от пулемета, он постоянно тренируется, стреляет, у него прибор ночного видения, а то и термооптика, у него постоянная связь с командиром. Американские снайперы работают на тысячу метров и далее, в то время как в России «снайперам» поправки на дальность более пятисот метров даже не сообщают. У американцев беспилотники, и они не гоняют колонны наобум, у них разведка, вертолеты, которые в любую погоду могут вылететь на помощь… да всё у них! У них — всё, а у нас взводный Ванька в ватнике, который греется от выхлопа танка вместе со своими сопляками-призывниками, которых свозили пару раз на стрельбище, а потом бросили умирать за родину.

Он сам потом обжился, купил одну винтовку, затем другую. Американская снайперская винтовка — по кучности лучше, чем СВД даже с отобранными патронами, раза в 3–4. СВД — хорошо если полторы угловых бьет, а здешние винтовки того же класса — делают 0,5–0,7 угловых. Американский карабин М4 тем более с прицелом ACOG, который в морской пехоте у каждого бойца — лучше даже Никонова, с которым он был в Чечне, не говоря уж о Калаше. Там отдачи нет вообще, как у мелкашки — и без часов с кукушкой, как у Никонова. Любой американский пистолет лучше, что Макарова, что Стечкина. Макаров еще кто-то носит скрытно, а Стечкин — вообще недоразумение, большой пистолет под слабый патрон.[63]

Здесь — он каждый день стрелял, мало того, что ходил на стрельбище — собственное он оборудовал у своего дома. Да и… мало ли он ходил по горам, мало ли добыл зверья с винтовкой. В России — он дальше четырехсот не работал, это его личная дальность была. Здесь он каждый день стрелял по гонгам на восемьсот и на тысячу ярдов, а на стрельбище у своего друга — пробовал и большие дистанции из винтовки пятидесятого калибра.

Здесь — задача проще простого. Занять позицию, отстреляться, уйти. Позиция… надо будет посмотреть, какая дальность… но явно не больше пятисот. С его винтовкой — он на такой дистанции в гильзу попадает…

Он шел по горам… горы тут не такие как на севере страны… не такие крутые, здесь не так холодно и… как же здесь красиво. Местность очень пересеченная, но горы поросли лесом, крутые обрывы берегов сменяются пологими склонами, кое-где видны отели для рыбаков и охотничьи домики… Но так тут никого. Дикая, красивая именно своей дикостью природа, почти не тронутая человеком.

Он потому и выбрал Бостон — огромный, почти семьсот тысяч город, но… хочешь — с городского пирса иди в море, рыбачь — а хочешь, с окраины города начинается путь в горы…

А вот… кажется, он и пришел.

Рыбак вспомнил, как ему описывал домик Ватроу… Да, совпадает.

Он и не подумал подойти к домику ближе — если босс не ошибся, в том домике временно проживает один из самых опасных людей из ему известных… Он сам его учил, и представляет — чему его научила жизнь и как. Он наверняка оставил контрольки и в самом доме и в окрестностях, и если поймет, что рядом с домом или в самом доме кто-то был, он тут же уйдет. Или начнет охоту на него самого.

Потому самое лучшее — остаться здесь, расположиться с комфортом, настроить винтовку и подстрелить его издалека, когда он выйдет под выстрел.

С этой целью — Рыбак снял рюкзак, достал из него маскировочную сеть и оборудование. Активировал Кестраль — последняя модель, замеряет все, даже угол места цели может вычислить. Замерил расстояние, давление, ветер, и все это через блютус перегнал на свой баллистический калькулятор — программу в Айфоне. Через секунду он получил полное и идеальное баллистическое решение именно для своего выстрела.

Рыбак осмотрелся. А чего от добра добра искать — здесь он и ляжет. До цели примерно восемьсот ярдов, с понижением ярдов на двести — тут как бы каменный мыс выпирает из земли, но вокруг деревья, так что его не будет видно. Он будет как бы на уровне крон. С обычной винтовкой, с первого выстрела и без пристрелки он бы и не подумал так рисковать — но с тем оборудованием, что есть у него, можно быть уверенным в точности попадания примерно девяносто пять из ста. Оставшиеся пять процентов — это ветер. Непредсказуемый фактор… Но он долго стрелял в горах и знает, как учитывать ветер. Тем более, тут деревья… Кроны и листья подскажут ему и силу и направление ветра…

Рыбак забрался на каменный мыс, напоминавший выпиравший из десны черный от гнили зуб, положил перед собой скатанный в скатку коврик, на него — опёр цевьё винтовки. Внес в прицел необходимые поправки, нашел ориентир — дом в кронах. Дослал патрон в патронник — и замер в ожидании.

…

Время — как и всегда в засаде — тянулось медленно. Минута за минутой.

Цели не было.

От нечего делать — чтобы время шло быстрее — полковник вспоминал прошлое. Раз за разом возвращаясь к одному и тому же, проклятому, мучившему его вопросу — он предатель или нет?

Когда он учился, а потом начинал служить — в стране сменилось четыре генсека. Брежнев, Андропов, Черненко и Горбачев. Но одно оставалось неизменным — их учили убивать и умирать ради светлого будущего. Причём — умирать учили в первую очередь. От них не скрывали, что готовили их ради одного задания. Выполнив его — они все должны были умереть, и не выполнив, — тоже умереть. Их забрасывали в тыл противника — уничтожать ядерные ракеты. Возвращение не предусматривалось.

Но вместо этого они все оказались в Афгане.

Афганцы тоже умели, и убивать, и умирать. Но делали они это не ради светлого будущего. Они делали это для того чтобы оставаться самими собой. Афганцами, мусульманами, крестьянами…

Один раз — они вышли на ночной рейд, проникли в кишлак, окружили несколько домов и вырезали всех, кто там был — включая женщин и детей. Им сказали — там была база моджахедов. Через несколько дней он случайно узнал, что это было ложью. Тайный сторонник душманов в Царандое передал ложную информацию, и они убили местных коммунистов, сторонников правительства. Душманы руками советских расправились со своими врагами — а предатель из Царандоя в ту же ночь бежал в Пакистан.

В те дни он перестал верить.

А потом — то, ради чего они должны были умирать — оказалось великой ложью, и об этом говорили со страниц всех газет и по телевидению. Оказалось, что никакого коммунизма не было и никогда не будет. И все жертвы были напрасными…

Но настоящий перелом случился, когда он в девяносто втором поехал в Финляндию. И там, посмотрев на то, как живут финны, когда то бывшие частью России — понял, что все эти годы они шли по пути зла и были злом и творили зло — и оказались в итоге у разбитого корыта. И что правильно разогнали коммунистов — но и из тех, кто остался после, ничего хорошего тоже не выйдет…

С тех пор его уход в США стал лишь вопросом времени.

А здесь он понял как это — когда люди просто живут, живут сами по себе и устанавливают правила жизни — сами, а не начальство. Здесь вообще не было такой категории как «начальство» — проклятой касты с суровым е…м, рулящей страной. Здесь люди выбирали других людей, таких же как они — править. И те правили. А из той страны — то самое начальство присылало новых и новых убийц. Чтобы карать тех, кто посмел ослушаться и шагнуть за флажки, и не жить больше по звериным законам…

Так кто он, шагнувший за флажки? Предатель — или нет?

Ответом — была попавшая в него винтовочная пуля.

…

Рыбак пришел в себя через несколько секунд. Он лежал в нескольких футах ниже, его винтовка лежала рядом. Падение — затормозил ствол большого, векового дерева. Онемение, и пока еще несильная боль — дали ему понять, что он ранен, и возможно, ранен серьезно.

Как он его нашел? Как!?

Рыбак выругал себя последними словами. Идиот! Он пошел в одиночку на исполнителя, которого он сам же готовил. И знал, насколько он опасен — но, тем не менее, пошел. Как он его нашел? Да как угодно. Может, камер около дома наставил, может, на дороге камеры, может, в лесу охотничьи камеры-ловушки, которые он не заметил.

Но как бы то ни было — он уже наполовину проиграл.

Наполовину — но не полностью.

Первым делом — найти укрытие, позаботиться о себе. Потом продолжить бой.

Укрытие — уже есть. У него была аптечка, армейская, с вложениями, какие в армейских аптечках не найти. Первым делом он остановил кровотечение, наложив повязку — аппликатор с целоксом.[64] Затем наложил поверх еще одну… похоже, внутренние органы все же задеты — но не смертельно, как минимум час у него еще есть. Затем принял болеутоляющее и еще один препарат… боль ушла окончательно, мир стал другим, громким и ярким. Это средство, — химия конечно, — применяли еще в Афганистане…

Перевернувшись на бок, он достал пистолет и накрутил на него глушитель. Сейчас он пойдет проверить попадание… и…

Хлопок выстрела он не слышал. Просто — обожгло болью в сломанном пальце, и искалеченный попаданием пули пистолет вырвался из руки. Он потянулся к винтовке… третья пуля ударила рядом, хлестнула землей и мелкими камнями…

Поняв, что проиграл окончательно, Рыбак повернулся на спину… обдало болью даже через химию. Всё же он ранен серьёзно… серьёзнее, чем он предполагал.

Его ученик — стоял выше, ярдах в пятидесяти и целился в него из винтовки. Он подобрался близко… намного ближе, чем ожидал Рыбак.

Впрочем, чего ожидать? Он же его и учил. А ученики часто превосходят учителей…

— Ты чего здесь? — крикнул Рыбак.

Его ученик подошел ближе… он тоже был в каком-то охотничьем камуфляже. С армейской винтовкой.

— Букин Виктор. Слышали?

— Слыхал…

— А вы чего здесь?

— Тебя жду… попросили… помочь.

— ЦРУ?

— Оно… самое.

— Что они знают?

— Что ты… здесь. Остальное… догадаются.

— Зачем согласились?

— Какая теперь… разница?

Ученик кивнул, поднимая винтовку.

— Теперь уже никакой…

— Погоди!.. Погоди. Сказать тебе хотел… Тебе и начальству твоему. Уберёшь ты… меня. Уберёшь… Букина. Других… кого уберешь. Но… ни хрена ты не изменишь.

Рыбак усмехнулся и сглотнул ставшую соленой слюну.

— Вы… ведете войну со всем… миром… но проиграете… как тогда проиграли. И знаешь, почему? Потому что здесь люди… живут… а у вас выживают. Сколько не строй… получается не жизнь… а концлагерь. Всех… всё равно… не уберешь… не выйдет… всех-то.

— Салгериева я убрал.

— Дурак… ты…

— Нет, это ты дурак, полковник. Дурак. И предатель. Прощай…

США. Де-Мойн, штат Айова. Начало конца. 24 мая 2023 года

Де-Мойн. Это должно было случиться в таком городе как Де-Мойн. В городе, который некоторые горожане, происходящие отсюда (из довольно известной рок-группы) называют «сердцем американской тьмы».

В конце концов, каждый пес возвращается к своей блевотине…

Де-Мойн, двести с лишним тысяч жителей, с пригородами — пятьсот семьдесят, крупнейший город штата, расположенного в самом центре равнин, кормящих всю страну. По традиции это не административный центр штата — но весь крупный бизнес расположен именно тут.

Этот город умирал дважды. Первый раз — когда начала приходить в упадок угольная промышленность — в Айове было немало шахт, а даже во времена Великой Депрессии у каждого шахтера был свой дом и большой черный автомобиль. Но времена изменились, шахты закрыли. Второй удар городу принесли потрясения на мировом зерновом рынке. В те времена, когда СССР импортировал по 30–40 млн тонн зерна — американские фермеры процветали. Когда Россия стала экспортировать по 30–40 млн тонн зерна — стало намного хуже. Еще один удар по городу нанесла, как ни странно, дешевая нефть. Когда бензин на заправках стоил по 5–6 долларов за галлон, многие американцы заправлялись топливом под названием Е85. Это значит — пятнадцать процентов спирта. Спирт делался из зерна и кукурузы, и то, и другое росло в таких штатах, как Айова — фермеры тогда сильно поднялись. Но когда бензин стал стоить по два доллара за галлон, а то и меньше — все снова покатилось к чертовой матери…

Правда, сейчас он стоил семь.

Город гордо носил признаки былого величия. Некогда шикарные дома, район небоскребов. Особенностью Де-Мойна была система тротуаров, проходящих через высотные здания и пролегающая на высоте несколько десятков футов над землей — можно было обойти весь центр города по застекленным галереям над землей, ни разу не выходя на улицу. Сейчас всё это в сочетании с громадными, совсем не похожими на американскую глубинку небоскребами, навевало мысли о том, сколь преходящая мирская слава.

Де-Мойн был местом, где белых было семьдесят процентов населения, уровень преступности тут был вдвое выше, чем в Айове и в полтора раза выше, чем в среднем по стране. Это было место, где из бизнеса оставались в основном страховые компании, страхующие урожай, где было немало бизнесов по хранению и обработке информации, и где на одного жителя приходилось в среднем вдвое больше оружия, чем по стране.

Еще Де-Мойн и окрестности были Меккой всех американских политиков — по данным социологов голосование именно здесь наиболее соответствовало среднему результату по всем Соединенным штатам. Потому все кандидаты, баллотирующиеся в президенты, уделяли Де-Мойну наибольшее внимание, а местные жители это знали, старательно читали программки и политическую рекламу и гордо участвовали во всех политических процессах, какие тут только не происходили.

Штефан Станич прибыл не в сам Де-Мойн, а в Ноксвилл, столицу соседнего округа. В муниципальном аэропорту оставил свой самолет, взял напрокат Шевроле Субурбан — это чтобы не поселяться нигде и спать в самой машине. А так же и для того, чтобы его машину местные копы могли при случае принять за машину Секретной службы. Станич, оперативник ЦРУ, тридцать лет находящийся «на холоде» даже в собственной стране, был очень предусмотрительным. Потому и телефона у него не было, и платил он везде наличными.

На машине он доехал до соседнего городка Ньютон, известного как город, который когда то был признан самым разрушенным городом Америки. Здесь была штаб-квартира компании по производству стиральных машин и когда в 1938 году на заводах началась забастовка — губернатор приказал использовать танки. Сейчас этой компании по производству стиральных машин уже не было — обанкротилась, а в город не так давно приезжал Барак Обама и торжественно открывал завод по производству ветрогенераторов. Но так — заброшенных зданий в городе было много, как и отелей, — в округе была известная гоночная трасса. Можно было и спрятаться, и спрятать, что угодно.

Там он оставил машину на стоянке у супермаркета Хай-Ви и закупил продуктов на несколько дней. В отличие от Техаса — автоматы и патроны к ним в супермаркете тут не продавали и с ружьями в очереди не стояли. Тихая, милая провинциальная идиллия.

Ночь он переночевал на окраине города. По законам США, любой может ночевать на пустой земле (не принадлежащей никому), просто надо переезжать каждые две недели.

Утром он проснулся, привел себя в порядок и переоделся. Пошел знакомиться с городом, по пути он спросил, нельзя ли где-то арендовать машину. Оказалось, что можно. Он отправился туда и за наличные арендовал еще одну машину, на сей раз пикап Форд. Чтобы не отличаться от местных, и чтобы еще раз запутать след.

— Тихо тут у вас, — заметил он, подписывая договор.

Служащий проката, как и все провинциалы, был рад поболтать.

— Еще бы, сэр. Конечно жалование не из лучших, не то что в том же Дабике — но зато тихо, и нет всех этих. Мы любим свой город, сэр.

— Это заметно. Чисто у вас.

— Да, сэр. Чисто и тихо. Дети в школу могут пешком дойти, не то, что где? Слышали, что в Техасе делается?

Станич заподозрил неладное.

— Нет, я целый день в дороге. А что?

Служащий обрадовался возможности рассказать новость тому, кто еще не знает.

— В Техасе близ Галвестона обложили ферму. Говорят, там террористы. Десятка полтора федералов уложили. Напускали всяких в страну… и вот.

Станич почувствовал, как жжет в груди.

…

Чуть дальше, в магазине электроники — он купил десять предоплаченных одноразовых сотовых телефонов. Заодно попросил показать компьютер… интернет тут был, новости — не радовали.

Придурки. Просто банда неуправляемых придурков. Черт бы все побрал. Черт бы всех побрал!

С первого телефона он позвонил Рыбаку. Тот был на связи, взял трубку сразу.

— Нашел его?

— Нашел. Но тут скверные дела…

— Не по телефону, я все знаю.

…

— Завершай сделку. Как можно быстрее.

— Вы уверены?

— Черт, не говори глупостей! Действуй!

— Окей.

Как же вляпались…

Он спросил, где находится общественный или церковный центр. Ему показали. Там можно было выйти в интернет, он купил доступ на час.[65] Узнал всё, что происходит, затем зашел в почтовый ящик и отправил несколько писем. Это были условные сигналы опасности.

Поблагодарив и расплатившись, он сел в машину. Мутило…

Как же вляпались…

Он никогда не подводил своих нанимателей. И только поэтому был еще жив. Он знал, что в системе не терпят неудач. Засбоил — до свидания.

И это не значит — дом престарелых. Как-то журналисты подсчитали — смертность от самоубийств и несчастных случаев в окружении политиков, на которых он работал — выше средней по стране в 8,5 раза.

То же ждет и его.

Нет!

Это слово — родилось внутри него, как лозунг и как приговор.

— Нет!

Он повторил это вслух. Он доведёт дело до конца. Во что бы то ни стало.

…

В Де-Мойн, столицу штата — он въехал с запада, на машине с местными номерами и не торопясь. Признаки предстоящего визита президента США, кандидата на выборах 2024 года, не были заметны — но это только на первый взгляд. На въезде стояла машина со штангой — пишут все номера. В центре — заваривали крышки канализации. Много было машин с дополнительными антеннами.

Здесь…

Еще несколько дней есть. Надо что-то решить

И он знает, что он решит.

…

— Мистер Уолдшоу!

Хозяин помещения был искренне рад его видеть. Немудрено кстати — если восемь месяцев не можешь его сдать… а потом вдруг появляется кто-то кто готов выложить наличными кучу денег.

— Рад вас наконец-то увидеть вживую…

— И я тоже, рад вас видеть. Ну, показывайте свое хозяйство…

Хозяин помещения был типичным американцем — старше средних лет, говорливый, усы, очки в роговой оправе. У него даже автомобиль был старый — Олдсмобиль. Белая кайма на шинах… Такие сейчас не выпускают…

— Прошу сюда.

— А что, пассажирский лифт не работает?

— Работает, там все в порядке, просто он сейчас отключен, чтобы зря энергию не жрал. Но если вы будете арендовать на длительный срок — я включу…

— Давайте, посмотрим, что наверху…

С гулом и лязганьем — они поднялись наверх. Старик отпер большую дверь.

— Прошу, сэр…

Огромное помещение. Бетонные колонны, приличное, хотя и устаревшее остекление. Потолок футов двадцать, не меньше. Разграничение по кабинетам — перегородки не из легких конструкций как сейчас — а аж из алюминия. Сейчас ни один лендлорд такие не поставит — дорого слишком. Но тогда — не сейчас. Техностиль 70-х, тогда еще люди чувствовали гордость за то что делали.

— Кто здесь сидел?

— Раньше тут был офис фирмы, занимающейся текстилем. Это было еще до того, сэр, как всё ушло в Китай. Потом церковники какие-то снимали…

Пол не наливной. Бетон.

И это на 24-м этаже…

— Были времена, да сэр. А сейчас нет ничего. Но я все тут содержу в порядке. Вот, смотрите-ка сюда.

…

— Интернет. Это церковники провели и оставили. Не везде он есть, сэр, да…

Станич подошел к высокому, тоже в алюминиевой раме окну.

Вдалеке — виднелся аэропорт…

Так, как и рассчитывали. До цели два с половиной километра. Зона безопасности Секретной службы США — километр двести, больше контролировать невозможно просто физически. Никто не ожидает выстрела с двух с половиной километров.

Они поставят станки для каждой винтовки — жесткое основание. У них есть тяжелые, специально сделанные штативы — каждый из них они закрепят на бетонном полу дюбелями — вот зачем нужно бетонное основание. Новейшие приборы наблюдения типа Кестраль — позволяют произвести полный расчет траектории полета пули и выдать готовое баллистическое решение. Остаётся ветер. Но все трассы, а так же сам аэропорт, над которыми полетят пули — будут закрыты на время визита. В случае трех винтовок и одновременного выстрела по одной цели — даже на два с половиной километра гарантия попадания 100 %.

Но они на всякий случай сделают по 2–3 выстрела каждый, чтобы превратить место цели в зону смерти, чтобы там не выжил никто. Вот почему винтовки полуавтоматические.

Станич повернулся к старику

— Меня все устраивает. Готов внести задаток прямо сейчас…

…

Оставшись один, Станич прошелся по офису, нашел место, где хранились стулья, взял один. Занес в кабинет супервайзера, смахнул пыль со стола, сел положив ноги на стол. Сразу попался на глаза плакат над дверью. На нем было написано — «Иисус любит тебя».

Бывший зам директора ЦРУ расхохотался…

…

Гунтор Илич, он же Влад Дракула — прибыл в аэропорт Де-Мойна на частном самолете, оставил его на летном поле, заплатив за стоянку. Самолет был обычной Цессной, за исключением одного момента, который можно было установить только в результате серьезного исследования. Датчик силы и направления ветра на нём — работал и когда самолет был на стоянке, и передавал данные на внешнее устройство. Канал был защищенным.

В аэропорту для него была оставлена машина. Он заказал и заплатил за нее по интернету, отдельно оплатив доставку до места, которое он укажет. Он сел в машину и поехал по адресу, который ему скинули на транзитный почтовый ящик.

Шеф был не в духе, он сразу это понял. Он сидел в огромном, пустом, ободранном кабинете, в котором из офисного был только чайник и кофейник. Пил кофе. Рядом стояла полупустая бутылка — значит, кофе с бренди.

Не говоря ни слова, Илич смахнул пыль, сел на край стола.

— Самолет на точке Рентген. Передача идет, я проверил.

— Ты телек смотришь?

Илич пожал плечами.

— Нет, я же в дороге все время. Да и не люблю я — телек. А что?

— Наших исполнителей — кончили.

— Как кончили? — не понял Илич.

— Вот так!

Станич отпил еще кофе с бренди.

— Техасская полиция осадила ранчо, где они находились. Там настоящая бойня. И местные, и федералы землю роют.

— Как же они нашли ранчо?

— А черт его знает. Когда операция плохо подготовлена, когда все решается с ходу, когда ты размещаешь активы в местах, о которых ничего толком не знаешь — вот такое и бывает.

— Запасную точку предоставили сами чеченцы. Они же не стучат друг на друга.

— Чёрт его знает. Возможно, местные или федералы давно следили за этим местом. Эти чеченцы… на них какого дерьма только нет. В любом случае, мы остались без исполнителей.

…

— Твою же мать!

Илич никогда не видел шефа таким.

— Мы подготовим новых и попробуем еще раз, — осторожно сказал он.

— Нет времени. Нас за это время уберут.

Станич налил в чашку уже чистый коньяк, выхлебнул и посмотрел на Илича в упор.

— Придется тебе.

— Что?

— Ничего не поменялось. У меня есть запасная винтовка. Есть цель, Секретная служба пока ничего не подозревает. Я выведу тебя на цель, и ты сделаешь свое дело. Два или три выстрела. Ты ведь умеешь стрелять, тебе не впервой.

— На кой черт мне это? Если федералы начали копать — надо уходить!

— Ни хрена. Ты никуда не уйдешь. И я тоже. Сейчас по этим чеченцам начнется расследование. Рано или поздно — они выйдут на нас. На тебя, на меня — на всех нас. И тогда — мы не скроемся. Нас будут искать по всему миру. Есть только один способ избежать всего этого — довести дело до конца. Тогда вопросов задавать никто не будет. Как я и обещал.

— Обещал? Мы провалились!

— Нет. Сделаешь, как я сказал. Или…

Угроза теперь была подкреплена пистолетом, но Владо не испугался.

— Или что? Пристрелишь меня? Ну, давай. Только кто стрелять будет? Я — последний стрелок, который у тебя есть. Последний, которому ты можешь доверять, так?

— Так ты соглашаешься?

— Не пори ерунду.

— Соглашайся. Мы с тобой в одной лодке. Уже много лет.

Влад подумал.

— Миллион.

— Что?

— Что слышал.

— У меня… сейчас нет таких денег.

— Постой-ка, — прищурился Влад, — ты ждешь от меня, что я убью американского президента бесплатно, так что ли? Ты — сбрендил?

— Ты работаешь на меня.

— Да. А ты на президента, так? Но хочешь его убить.

— Это другое. Если мы не сделаем этого, нам конец.

Станич подумал.

— Черт… у меня нет сейчас таких денег. Полмиллиона.

— Нормально. Убить американского президента за полмиллиона.

— Заткнись!

— Доложи свои. Семьсот. Или пойдешь в тюрягу как государственный преступник.

— Ты тоже! — огрызнулся Станич.

— Ерунда. Для таких, как я, тюряг нету, в тюрьму я не пойду.

— Но у меня и в самом деле нет сейчас столько! — Станич выглядел опустошенным.

— Перестань, — по-доброму улыбнулся Владо — не жадничай. Думаешь, я не знаю, сколько тебе откатывали сербы и болгары, когда ты закупал у них оружие и боеприпасы для Исламского государства? Какая была твоя доля в поставках ворованной тем же Исламским государством нефти в Ливии. А сколько ты наворовал в Афганистане, когда был там начальником станции? Тебе просто не хочется докладывать свои. Но не пойдешь же ты в тюрьму из-за того что пожалел пару сотен штук? Сколько тебе там не хватает?

— Сукин сын.

— Да, знаю. И деньги вперед.

Станич спрятал пистолет.

— Сукин ты сын, — повторил он. И умер.

Хлопок был почти не слышен — глушитель для двадцать второго, размером чуть больше винной пробки. Но пуля — мягкий свинец, с близкого расстояния кладет насмерть. Станич умер, еще до того как его тело коснулось ковра.

Владо постоял, прислушиваясь. Никого. Никто ничего не услышал.

Тем лучше.

Он достал нож и начал резать край ковролина. Надо будет подогнать машину к заднему входу, тело спустить вниз грузовым лифтом, обернутое в ковролин. Вывезти за город и закопать. После чего валить.

Это надо быть конченым идиотом, чтобы подписаться на убийство президента США, хоть за полмиллиона, хоть за миллион долларов. Жизнь всё равно дороже. А такое дело — всегда дорога в один конец.

Да, и надо найти скотч. Как следует перемотать рулон.

Владо выглянул в приемную, его взгляд сразу уперся в моток скотча. Не такой широкий, как упаковочный — этот канцелярский — но сойдет.

…

Через полчаса — Владо, с мотком ковролина на плече, прошел к грузовому лифту. Никто не обратил на него ни малейшего внимания, да и некому было — здание стояло пустым. Кризис, однако…

Лифт рывками — но спустил убийцу с его ношей вниз, он оставил тело у огромного мусорного контейнера, наполненного строительным мусором. Подумал — может, так здесь и оставить, самому уехать? Но нет, всё надо делать до конца и с должным тщанием. ЦРУшник должен исчезнуть. И так, чтобы его не нашли.

А он сам — умоет руки и уйдет. Хватит с него. Вернется в Европу, заляжет на дно… В той же Хорватии. Там сейчас мир.

Фургон был констракторский. На крыше были крепления и лестница. Владо придумал гениальный ход — втащить ковролин с трупом наверх и закрепить. Фургон высокий, никто не заметит. Если остановит полиция, она будет проверять, что в фургоне, а не на нем. Мало кто из копов догадается лезть наверх.

Так он и сделал. Пришлось потрудиться — но он поработал на славу, прикрепив моток сталистой проволокой.

Спрыгнул вниз, довольный проделанной работой и… сердце пропустило удар. Он увидел копа, направляющегося к нему.

— Извините, сэр. Сэр!

Владо отряхнул руки.

— Да, офицер.

— Простите, это ваша машина?

Владо невесело улыбнулся, превращаясь в замотанного проблемами работягу. Работягу, которому всё давно по хрену и от которого не приходится ожидать дурного.

— Моего хозяина, черт бы его побрал.

Полицейский подошел еще ближе. Он был молод, Владо он годился в сыновья. Это было плохо. Потому что затурканный трудяга, честно ждущий свою пенсию и в мечтах уже сидящий с удочкой на берегу какой-нибудь реки, не будет искать себе лишней работы, он предпочтет поверить даже в то, во что не стоит верить. Ему год или два до пенсии — и он хочет их прожить.

А молодой может повести себя по-всякому…

Полицейский подошел ближе, всмотрелся в машину, в наклейки. Это был не просто Транзит — а «фул сайз карго вэн». Европейская модель, раньше был Эконолайн — а теперь его производство свернули и предлагают куда более вместительную, но и куда менее крепкую чем рамный Эконолайн модель. Эта еще и намного выше, с высокой крышей. Даже встав на цыпочки — наверх не заглянешь.

— Давно работаете?

— Нет, сэр, — Владо играл усталого, но вежливого, битого жизнью человека. — Я из Луизианы недавно сюда переехал.

— Комары надоели? — усмехнулся коп.

— Нет, сэр. Безработица.

— У нас тут тоже не весело.

— Не так как там, сэр.

Полицейский смотрел на фургон… на неприметного работягу лет пятидесяти…

— А здесь что делали?

— Работа, сэр.

— Это здание закрыто.

— Да, сэр. Но его будут ремонтировать.

— Вот как?

— Да, сэр. Сказали, один этаж…

Полицейский понял — демонстрационный этаж. Попытаются продать.

— Проводкой занимаетесь?

— И этим тоже. Всем понемногу, сэр. Покрытия…

— Покрытия…

Полицейский зачем-то посмотрел на часы.

— Тут мародёры повалились пустующие здания грабить. Мы их гоняем, конечно.

— Я никого не видел, сэр — сказал Владо, отметая саму мысль о том, что он может быть мародёром. — Тут заперто было.

— А ключ?

— Хозяин дал, сэр…

Полицейский еще раз осмотрелся, и вдруг спросил:

— А зачем вы наверх покрытия грузили? Разве в фургоне…

Это и были последние его слова. Владо, исчерпавший последние резервы терпения — напал на него, как змея-гремучка, которой наступили на хвост. Битый жизнью работяга в один момент превратился в сжатую пружину. Одной рукой он задал полицейскому рот, а другой нанес несколько ударов выброшенным из рукава ножом, каждый из которых был смертельным.

— х….

Полицейский умирал… ему оставалось всего несколько секунд, и он не мог понять… что произошло… почему все это произошло с ним… и все такое. Он просто умирал, в своем городе, в своей форме, под этим типично американским голубым небом, и не мог понять — почему.

Чтобы лишних вопросов не задавал, козел…

Убитый коп — это уже была проблема и неприятная проблема… впрочем, ему не привыкать было к проблемам. Тем более к таким. Убедившись, что коп умер, Владо толкнул его в фургон, свалил на пол. Надо отъехать… потом во что-то упаковать… короче что-то сделать, но не здесь…

Но судьба сегодня была не на его стороне.

Только закрыв дверцу машины, он увидел второго копа. И тот увидел его… как все не вовремя… как все не вовремя…

— Сэр.

…

— Сэр!

Владо выстрелил первый. Двадцать второй калибр шагов с тридцати — для двадцать второго это немало. Попал прямо в глаз. Полицейский умер, но успел выстрелить, прежде чем Владо попал в него второй раз — в переносицу. Выстрел грохотом прогремел в гулком ущелье проулка.

Плохо… плохо… плохо…

Не паниковать! Владо сел за руль, поехал… немного быстрее — но в то же время не так, как едет убегающий с места преступления убийца. Выехал на улицу, свернул… глаз сразу зацепился за полицейскую машину у диннера… Чёрт бы их побрал, смотрели бы в свою тарелку вместо того, чтобы шастать по окрестностям. И живы бы остались. Не хотел он их убивать! Не хотел!

Машин на улице было мало, он поехал, не превышая. Какое-то время у него все равно есть… бросит через несколько кварталов машину, попробует уйти пешком. Хорошо, если у них нет его описания. Интересно, а есть ли описание машины?

Только бы не было…

Но описание было…

Спешащий, мигающий люстрой огней дорожный крейсер — начал разворачиваться, через двойную сплошную, пристраиваясь за ним. Взвыла сирена…

Козлы. Ладно…

Владо примерно прикинул, сколько у него патронов. По семнадцать в каждом из глоков, плюс по два запасных. Сто два патрона. Плюс он забрал винтовку патруля — полуавтомат Ar15. Там еще шестьдесят — магазин сдвоенный…

Сто семьдесят два патрона.

Значит — сто семьдесят две смерти, как учили его там, в Карпатских горах.

Хотите поиграть? Поиграем…

Мексика. Нуэво-Ларедо. Июль 2023 года

Esa mujer me está matando

Me ha espinado el corazón

Por más que trato de olvidarla

Mi alma no da razón

Mi corazón aplastado

Dolido y abandonado

A ver, a ver

Tú sabes, dime, mi amor, cuanto amor

Y que dolor nos quedó

¡Ay! corazón espinado

Cómo duele, me duele, mama

¡Ay! como me duele el amor[66]

…

Хорошо, если твое сердце ранено женщиной, а не снайпером, пулей 338 калибра, верно?

Я думаю, хорошо…

Это снова я. Сижу в мексиканском баре, Нуэво-Ларедо, отдыхаю, слушаю песни. В жизни вообще не стоит спешить. Вот эти, например, — спешат и не думают, что спешат навстречу своей смерти.

В бар завалилось несколько молодых отморозков с татуировками картелей. Один крикнул, не обращаясь конкретно ни к кому:

— Это что за слезливая хрень тут играет?

Бармен — моментально выключил, через пару секунд заиграла какая-то наркобаллада.

Я опустил руку, положил ее в карман, на рукоять пистолета. Парни усаживались за столик неподалеку. Наверное, только с разборки. Сейчас закажут текилу и будут праздновать, не думая, что смерть — совсем рядом.

— А некисло этот гринго уделал копов, да? — донеслось до меня

— Круто, круто. Кто бы он ни был — респект ему…

Согласен, круто. На все сто процентов круто.

Страшная перестрелка в Де-Мойне — одиннадцать убитых, в том числе семеро копов, трое гражданских, больше двадцати тяжело раненых, три копа в критическом состоянии — вот уже второй день стабильно держалась в топах всех американских новостных лент. Случайность — показавшийся копу подозрительным тип, фургон — обернулась самой страшной перестрелкой в США со времен Северного Голливуда. А такого количества жертв среди сотрудников правоохранительных органов — не было даже во время перестрелки в 1985 году в Майами. Скорее всего, таких боен страна не видела со времен Бонни и Клайда.

Подозреваемый, застреленный снайпером SWAT был опознан как Гунтор Илич, румынский военный преступник и наемный убийца, засветившийся в Восточной Европе в 1990-ых, а потом пропавший из виду. Как оказалось, он отсиживался здесь, в Штатах, и случайный коп сдвинул с места лавину, которая погребла под собой слишком многих. Из двоих убитых гражданских один — как пояснили — сотрудник Министерства Юстиции США, он был убит еще до перестрелки. Владо убил его — но на свою беду, и на беду полицейского управления привлек внимание копа — и началось. В Штатах это называют spree kills — убийства спреем. Но я то понимал, что дело в другом. Владо пытался пробить себе путь на свободу и погиб, пристреленный снайпером.

В молчании — я поднял бокал Джека Дэниэлса, салютуя телевизору, в котором показывали изрешеченную пулями отряда SWAT машину, на которой Владо прорывался. Чёрт… за тебя, мужик! Когда тебя прижали — ты стоял достойно, и ушел, забрав с собой очень многих. Остается надеяться, что и у меня, случись мне быть загнанным в угол — найдется не меньше мужества, чтобы стоять до конца, и не меньше патронов, чтобы продлить удовольствие.

За тебя, мужик!

А что касается меня — то я перебрался из ставшего негостеприимным Техаса в Мексику — пока. Полковника — я похоронил там же, на плато Озарк. Гроба конечно не было, но брезент под рукой был. Выстругал я крестик, правда, не поставил, а положил на брезент и землей прикопал. Не положено нам настоящих, человеческих могил, — потому как оборотни мы. Легкой смерти — и то не положено, и та, которой умер полковник лучше, чем та, которой умерли его коллеги, и наверное лучше, чем та, которой умру я.

В США еще один скандал. До небес. Чеченскую террористическую сеть разоблачили, связанную с мексиканской наркомафией. ФБР провело аресты в четырех штатах, много кого взяли. Думаю, это всё связано как с той охотой на меня, так и с той охотой, которую устроил я. Случайно такие события не происходят. Тот же Илич — он явно мой коллега.

А дальше…

Надо немного передохнуть, прийти в себя — и решить, что делать дальше. Обзавестись новым оружием или вскрыть один из тайников — и пристрелить-таки того ублюдка, за которым меня сюда послали. В конце концов — работа есть работа, даже такая, как у меня, и кто-то должен ее делать, и делать хорошо.

Не правда ли?

Примечания

1

«Уолл-Март» — крупнейшая сеть магазинов в мире. Ее создал уроженец Арканзаса Сэмьюэль Мур Уолтон, умерший в 1992 года. На сегодняшний день — совокупное состояние пяти его наследников превышает 100 миллиардов долларов США.

2

Почтовый адрес в США очень важен, так как государство с гражданином общается в основном по почте и наоборот. Понятия «прописка» в США нет.

3

Президент Барак Обама не раз попадал в истории с неуважением символов Америки, в частности — один раз он приветствовал морских пехотинцев со стаканчиком кофе в руке, второй раз — во время исполнения гимна его рука находилась на уровне, простите, паха, что запечатлели фотографы.

4

То есть человек, платящий здесь налоги.

5

В Техасе в некоторых округах полицейский называется «констебль», как в Англии, так и на машинах написано.

6

Выбрасывали по маржин-коллу. То есть залогом по договору ипотеки является дом, и дом оценивается по рыночной стоимости. Если рыночная стоимость дома падает в 2–3 раза, как это было — то банк переоценивает залог и если по нормативам его недостаточно, требует от семьи внести доп. обеспечение. Если нет — то выбрасывает на улицу, даже если они могут платить и платят текущие платежи за дом. В ситуацию вынужден был вмешаться президент Буш чтобы прекратить все это.

7

Дремель — самый известный изготовленный в США инструмент — представляет собой что-то вроде небольшой дрели с мотором, вращающимся на оборотах, в несколько раз больших чем у обычной дрели. К дремелю придумали больше тысячи насадок, и сейчас — это почти что универсальный инструмент.

8

Бюро по алкоголю, оружию и табаку.

9

Третий пин — позволяет просто переделать винтовку на автоматический огонь. В гражданских ресиверах этого нет. Если обнаружат, что вы просверлили в гражданском ресивере отверстие под третий пин — десять лет вне зависимости от того, была винтовка фактически переделана на автоматический огонь или нет. Но если вы, скажем, держите дома полуавтоматический карабин и софтбольную винтовку на боевой коробке с третьим пином — то это законно.

10

Согласно этому закону каждая страна и каждый континент получает квоту на миграцию в США и недобор квоты одной страной — нельзя заместить перебором с другой. В результате если раньше в США ехали самые здоровые, трудоспособные, амбициозные, то теперь едет всякая шваль, порой откровенно опасная. Смысл этого закона для Эдварда Кеннеди как одного из столпов Демократической партии был в том, чтобы навпускать в страну побольше обиженных и угнетенных, которые почти автоматом голосуют за демократов. Две крайние президентские кампании — это отчетливо дали знать. Не менее круто поступили канадцы — устыдившись того, что по сравнению с США у них слишком белое население — они аккордно впустили в страну 20000 беженцев из Сомали. Недавно группа таких беженцев попыталась пустить под откос поезд.

11

Такое место существует.

12

В Бостоне в 2014 года двое братьев Царнаевых оставили на месте финиша ежегодного легкоатлетического марафона самодельные взрывные устройства. Три человека погибло. Один их братьев впоследствии был убит в перестрелке с полицией, второй был взят живым и приговорен к смерти.

13

* Слово «спам» пошло от названия этих консервов, так как их реклама — и стала первым в сети спамом.

14

Я иду туда (чеченск). http://lingvoforum.net/index.php?topic=7607.2350

15

Осторожно (чеченск).

16

Иду! (чеченск).

17

Два срока Рональда Рейгана и один срок его вице-президента Джорджа Буша. Двенадцать лет. Больше — республиканцам такое повторить не удалось, и вряд ли удастся, потому что партия потеряла свой электорат и находится в глубоком системном кризисе. Издревле повелось, что республиканцы это партия большинства, а демократы — меньшинств. Так вот — меньшинств в США стало слишком много, а ядро большинства — размылось.

18

Существует два основных периода разрядки: первый — при Брежневе, второй — в 90-е годы. У американцев это носит название «мирный дивиденд» — в середине 90-х из-за сокращения военных и разведывательных расходов им даже удавалось сводить бюджет с профицитом. Сейчас, на пороге новой войны и не факт что холодной — это выглядит невероятным.

19

В США уголовное дело, перед тем как попасть в суд присяжных — должно пройти еще и большое жюри. Это тоже своего рода суд присяжных, только присяжных не 12, а 18, а защита не может представлять свои доказательства, она может лишь критиковать доказательства прокуратуры. По итогам заседания — Большое жюри либо передает дело в суд присяжных, либо возвращает обвинителю.

20

Питер Стржок и Лиза Пейдж — два агента ФБР, которые в 2017 году решили (непонятно, сами или по чьей-то подсказке) использовать возможности ФБР для того чтобы не допустить победы Дональда Трампа на выборах. Пейдж вовремя уволилась, против Стржока были выдвинуты уголовные обвинения.

21

Например, дороги в Вашингтоне — хуже наших, полно кусочно-ямочного ремонта.

22

Обложение налогами без представительства в парламенте. Напомню, что именно это обвинение — бросили колонисты Королю Англии как причину восстания и войны за независимость.

23

Среди чернокожих полно людей со странными фамилиями. Это связано с тем, что после отмены рабства всем дали английские имена и фамилии, просто придумывая их.

24

Кантри-клуб — деревенский клуб. В США — нет такого разнообразия клубов как в Англии, но кантри-клуб или ротари-клуб — есть почти везде. Обычно он представляет из себя большой загородный дом или ранчо, с полем для гольфа, стрелковым клубом или чем-то подобным, для времяпрепровождения.

25

Интересно, но в Техасе полковник — это совсем не обязательно воинское звание. Так иногда называют уважаемых членов общества, это то же самое, что в латинском мире, например, идальго, а в Британии — барон или граф.

26

Департамент безопасности Родины.

27

Христиане, ковбои — условное обозначение своих.

28

Бюро по алкоголю, табаку и огнестрельному оружию — занимается в том числе вопросами незаконного оборота оружия.

29

sub poena — повестка в суд. В США вручение повесток в суд забота стороны в процессе, и потому для вручения тем, кто от этого уклоняется — часто нанимают частного детектива.

30

В США недавно разрешили размещать казино в индейских резервациях. Это привело к упадку Вегаса и банкротству Атлантик Сити, где кстати многие казино принадлежали Трампу. Так же это привело к криминализации индейских общин.

31

То есть, белый. Слово «белый» в США говорить неприлично.

32

Обычное для США развлечение — стрельба из примитивной пушки картофелем.

33

Все это соответствует действительности. Есть и еще более крутые способы: в Колумбии, на побережье строят… подводные лодки для переправки наркотиков.

34

В Мексике нет смертной казни. Это при том, что во время разборок находят по 15–20 расчлененных трупов, есть малолетки, которые к совершеннолетию совершают по 60–70 убийств, есть киллеры, на которых по несколько сотен (!!!) доказанных трупов.

35

Сэм Уолтон, основатель сети Уоллмарт. Сейчас в десятке самых богатых людей США его наследники занимают 4 места, а их совокупное состояние превышает 100 миллиардов долларов. Уолтон фактически изменил мировой формат розничной торговли и создал крупнейшую торговую сеть в мире.

36

Примерно 24 литра

37

Высушенное и перетертое с солью и специями мясо.

38

Российская и белорусская ночная оптика — самые продаваемые в мире. В США марка Юкон фактически создала рынок ночных прицелов, представив модели, которые может себе позволить любой охотник.

39

Лизинг для физлиц — новые машины в США почти всегда не продают, а сдают в лиз на три года с ограничением пробега. Потом забирают и продают как подержанную сертифицированную. Фишка в том, что все эти три года машина числится на балансе дилера, и он может под нее взять в банке кредит, а постоянное поступление платежей от лиза — создает постоянный входящий потом денег.

40

Allan B. Polunsky Unit — тюрьма максимально строгого режима в округе Полк, в ней находится точка исполнения смертных приговоров штата Техас и блок смертников. polunsky unit — отряд смертников. Туда и в самом деле лучше не попадать, тем более что в Техасе в такое место попасть легче чем в любом другом штате США.

41

Крупнейшая в мире сеть кофеен началась именно в Бостоне.

42

Один из крупнейших оружейных интернет-магазинов мира.

43

6 кридмур и 6,5 кридмур — ставшие крайне популярными в последнее время патроны для дальней стрельбы.

44

Когда губернатором Техаса был Джордж Буш, произошел смешной инцидент. Во время встречи с прессой — после выступления Буша, пресса бросилась задавать вопросы не ему, а его охранникам в форме техасских рейнджеров. С тех пор рейнджеры в повседневной службе носят обычные деловые костюмы, а не одежду в стиле ранчо.

45

Межведомственная группа. Основная задача на момент создания — поимка Саддама Хусейна, затем была переориентирована просто на цели высокого приоритета в Ираке.

46

Один пример. В Литл Роке проживает примерно 200 тысяч населения, в агломерации примерно 700 тысяч. В нем расположена в частности штаб-квартира Уолл-март, оборот компании на 2017 год 485 млрд. долларов, чистая прибыль 13,62 миллиарда. Приведите мне пример города с такой численностью населения в России, где были бы такие компании или хотя бы схожие.

47

Примерно соответствует нашему разделению на административное правонарушение и преступление. Правда, градация другая — у нас за административное правонарушение максимальное наказание до 15 суток, в США за misdemeanor — до года.

48

Каджуны — болотный народ, смесь индейцев и французов. Живут в болотной части Луизианы.

49

Те, кто считают библией человечества Конституцию США, есть такая то ли секта, то ли еще что. Это экстремисты.

50

Снайперский бронебойно-зажигательный патрон. К гражданскому обороту запрещен.

51

Т. Муцураев. Рай под тенью сабель.

52

* Номер социального страхования, в США основной. ITIN — индивидуальный налоговый номер — присваивается только тем налогоплательщикам, кто не является гражданами США и не имеет ССН.

53

До 1982 года в США можно было покупать оружие с автоматическим режимом огня. После нельзя, но старое, которое уже было на руках, — можно. Потому винтовка вьетнамской войны может стоить в несколько раз дороже современной.

54

Конопля.

55

Конструктор винтовок и владелец фирмы производителя — Билл Александер, у него русские корни. Сама винтовка в конструкции кое-что позаимствовала от АК, это единственная винтовка такого калибра, выбранная «винтовкой года» журналом Guns and ammo.

56

Здесь имеется культурное непонимание. В США кавказец — образец белой расы, в полицейских рапортах мужчина «кавказской внешности» означает — белый, сами слова «белый», «черный» теперь запрещены по причинам политкорректности. Арчи же вероятно помнил, как называли кавказцев в России и потому слова Билла о том что все чернож… должны убираться из страны — принял на свой счет. Хотя Билл, будучи, по всей видимости, расистом — явно имел в виду не его, а беженцев из Сомали и других таких же милых мест.

57

Уголовное сообщество белых расистов.

58

Континентальная часть США.

59

На данный момент, в США имеется два ЛГБТ сенатора (обе женщины), и восемь ЛГБТ конгрессменов. Из них четверо были избраны в 2019 году. В большинстве штатов каминг-аут — это крест на политической карьере, большинство американцев не готовы, чтобы их представлял мужеложец.

60

Что характерно — вся американская элита отдыхает именно там, на севере. На юг не стремится никто, хотя США сами по себе южнее чем мы. Но тем не менее. У нас же все набиваются в Краснодар — при том, что он не резиновый.

61

План по мобилизации ультраправых в странах Европы и совершения ими терактов в случае победы в одной из стран коммунистов. План этот был сорван Джимми Картером, который отказался его активировать после победы Франсуа Миттерана. Тем не менее, боевики Гладио пролили немало крови в Испании и Италии.

62

Семиградье — местность на территории современной Румынии, которую со средних веков заселяли пришедшие туда по приглашению местного короля саксонцы. Это типичная немецкая территория, где сохранялся немецкий язык и ни архитектура, ни обычаи не имели ничего общего с Румынией. После 1945 года — румынские коммунистические власти начали преследовать немцев, многие вынуждены были уехать. Тем не менее — это место и сейчас сильно отличается от Румынии, как и живущие там румыны. Это — аналог наших поволжских немцев.

63

Тут не надо забывать, что это мысли предателя и врага. Сегодняшняя российская армия в корне отличается от той, что была в Чечне.

64

Специальное средство, вызывает моментальное сворачивание крови и закупоривает рану кровяным сгустком.

65

Выглядит странно — у нас, например таких центров нет. Но это, потому что в США интернет дороже в 3-10 раз, чем в России — а качество намного хуже. Потому есть общественные интернет-центры…

66

Песня «Раненое сердце», впервые спел Карлос Сантана в 1999 году.

Content

Александр Афанасьев
Исполнитель

США, штат Техас. Сан-Сити. 11 мая 2023 года

США, штат Техас. Пригород Сан-Антонио. 11–12 мая 2023

США, штат Техас. Пустыня. 12–13 мая 2023

США, Федеральный округ Колумбия. 14 мая 2023

США, штат Техас. Пустыня… 13–14 мая 2023

США. Где-то в Техасе. 15 мая 2023

США, штат Техас. Пригород Сан-Антонио. 17 мая 2023 года

США. Где-то в Техасе. 17 мая 2023 года

США, штат Техас. Веслако — Сан-Сити. 15 мая 2023 года

США, штат Техас. Пригород Сан-Антонио. 16 мая 2023 года

США, штат Техас. 16 мая 2023 года

США, штат Техас. Стрельбище «Боевое ранчо». 16 мая 2023 года

США, штат Техас. Пригород Сан-Антонио. 18 мая 2023 года

США, штат Массачусетс. Где-то в Бостоне. 19 мая 2023 года

США, штат Техас. 19 мая 2023 года

США, штат Арканзас. Плато Озарк. 21 мая 2023 года

США, штат Техас. Галвестон. 21 мая 2023 года

США, штат Техас. Галвестон. 22 мая 2023 года

США, штат Техас. Галвестон. 22–23 мая 2023 года

США, штат Техас. Близ Галвестона. 22–23 мая 2023 года

США, Федеральный округ Колумбия. 23 мая 2023 года

24 мая 2023 года. Вашингтон, округ Колумбия

США. Плато Озарк. 24 мая 2023 года

США. Де-Мойн, штат Айова. Начало конца. 24 мая 2023 года

Мексика. Нуэво-Ларедо. Июль 2023 года

Примечания