Михаил Злобин

Искатель боли

Глава 1

— Отец, как это могло произойти?! Почему работорговцы, которых ты сам же и впустил в наше кольцо, напали на семью Дивита, а не схватили маленького ублюдка, как и собирались?!

Таасим нервно расхаживал по кабинету Ноира, то и дело спотыкаясь об мебель, и на повышенных тонах пытался добиться от родителя ответов. Осознание того, что род Атерна стал косвенной причиной смерти одного из самых надежных союзников их дома, просто выбивал почву из-под ног юноши.

— Я не имею ни малейшего понятия, — глава семьи попытался заставить свой голос звучать спокойно и невозмутимо, но его раздражение все равно лезло наружу слишком явно. — Я до сих пор думаю, что нож, которым убили Хоурая туда просто подбросили. У работорговцев попросту нет ресурсов для таких покушений…

— И все же, дознаватели наместника этот нож нашли и узнали, кем был его хозяин! — Снова начал наседать юноша. — Вскоре весь этот сброд переловят, и кто-нибудь из них обязательно укажет в нашу сторону!

— Сядь, Таасим! — Строго приказал отец, вспоминая, наконец, что это он глава семьи. Но к его удивлению, наследник не подчинился.

— Нет! — Резко возразил он. — С меня хватит! Я целый год слушал тебя и делал то, что ты скажешь! И к чему это теперь привело?!

— Немедленно закрой свой рот и не вздумай распространяться на эту тему! — Зашипел Ноир, стискивая кулаки. Впервые на его памяти сын позволил себе столь открыто и нагло ему перечить, и подобное поведение аристократу вовсе не понравилось. — Если ты не будешь так громко орать об этом на весь дом, то никто ничего не узнает! Я позаботился о том, чтобы проклятые торговцы живым товаром не ведали, чья именно рука их сюда провела. Но если правда все-таки вскроется, нашему роду это сулит большие проблемы.

— Я это прекрасно понимал еще тогда, когда ты только предложил спутаться с этими отбросами!

— Выбирай выражения, когда разговариваешь со мной! — Громыхнул Ноир, разгневанный тем, что сын общается с ним на повышенных тонах. — Ты забыл уже, с кем разговариваешь, сын?!

— Нет, не забыл… — Таасим внезапно успокоился и остановился, бесстрашно глядя родителю прямо в глаза. — Это ты, отец, начинаешь забываться и считать себя непогрешимым вершителем. Но это совсем не так. Ты совершаешь очень много ошибок…

— Послушай меня… — начал было глава Атерна, пытаясь своим авторитетом прижать к ногтю распоясавшегося отпрыска, но тот снова дерзко перебил его.

— Нет! Я не стану больше тебя слушать! В этот раз, я сделаю все по-своему!

— Если ты поставишь под удар наш род, то…

— Ты уже поставил всех нас под удар, посчитав себя умнее всех! — Едва не вскричал Таасим. — Я твоих ошибок повторять не стану! Я сойдусь со своим обидчиком лицом к лицу, как того и требует от меня честь аристократа!

С этими словами юный наследник стремглав вышел из кабинета, хлопнув дверью с такой силой, что с косяка посыпался какой-то мелкий сор. А Ноир Атерна остался сидеть в своем роскошном кресле и глупо таращиться в одну точку, пытаясь понять, какая муха сегодня укусила Таасима…

* * *

Наш отряд теснили с трех сторон. Я и еще два стрелка пытались держаться в арьергарде, оказывая поддержку основным силам, но нас за считанные мгновения отжали куда-то во фланг. Ну что ж, наверное, вот и пришло время…

Жар моей Искры волной прошелся по венам, наполняя тело легкостью и силой, а тысячи невидимых рук моего дара раскинулись на несколько десятков метров вокруг. Теперь я даже не оборачиваясь знал, сколько человек к нам сейчас заходит за спину, и в каком порядке они движутся.

Петля пращи свистнула в последний раз, награждая пустотелым глиняным шариком одного из нападающих, и тот, сорвав повязку своей команды и потирая быстро набухающую шишку на лбу, поплелся к краю арены.

Верные саи прыгнули в ладони, готовые отбить любую атаку и разить условных врагов, а сам я отошел чуть вбок, за спины своих напарников-воздушников, чтобы удар прорвавшегося нам в тыл отряда соперников пришелся сначала на них. Да, не совсем порядочно, но кто сказал, что я собираюсь сражаться с этими простофилями заодно? Не-е-ет, мне с этими слабаками, принявшими навязанное обществом мнение, что они ничтожества, не по пути. Я тысячи лет был сам за себя. Один против всех. И только в таких условиях я мог нормально потренироваться.

И да, мне действительно требовались тренировки с живыми людьми. С тех самых пор, когда я смог достучаться до своей Анима Игнис, мне остро не хватало опыта ее боевого применения. Я не осознавал своих возможностей в полной мере, я не привык к той силе и скорости, что теперь таились в моем теле. Я умел распоряжаться только силами простого смертного, постоянно забывая о той мощи и невероятных преимуществах, которые дарует Искра Души.

А поскольку найти себе достойного соперника среди здешних детишек мне было несколько затруднительно, то я стал с утроенным энтузиазмом захаживать на занятия к Мэтру Харме. Тут нередко мне выпадал шанс испытать себя в полной мере, оказавшись в глухом окружении противников. Вот как и сейчас, например…

— Желтая команда, шлем вам в задницу! — Гневный вопль Мэтра, увидевшей, в какое отчаянное положение попал наш отряд, пронесся над песком арены, перекрывая крики целой сотни Аколитов и звон их оружия. — Вы что, совсем ослепли?! Каким косорылым нужно быть, чтоб проморгать заход в тыл своим стрелкам?! Была б это реальная схватка, ваши трупы уже бы валялись гнилыми кучами на радость всем воронам!

Ну да, Харма как всегда в своем репертуаре. Пугать смертью это ее любимое занятие. Но что-то я не видел, чтоб хоть одного ученика сие впечатлило. Дети аристократов, а уж тем более простолюдинов, никогда не нюхали настоящей войны, а потому воспринимали все эти угрозы как нечто очень далекое и несбыточное. Мне кажется, ее злобная ругань и адские физические нагрузки, применяемые в качестве наказаний, имели куда больший эффект.

Ну а белая команда, тем временем, окончательно сломила вялое сопротивление нашего тыла и за считанные секунды стоптала всех немногочисленных стрелков, которые едва ли ни бросали свое оружие. Я, разумеется, сдаваться не планировал. Вместо этого я приготовился дать бой на самом пределе своих сил. Мои руки дрожали в предвкушении от переполнявшей тело мощи, а разум требовал действий. Складывалось ощущение, что во мне энергии таилось куда больше, чем способен был потратить и усвоить простой смертный. И если я промедлю еще хоть мгновение, то меня просто разорвет от распирающего напора Искры.

Я ринулся вперед, прямо навстречу условному противнику, который ощетинился клинками из-за неровной стены щитов. Мальчишка с двумя короткими кинжалами против целого отряда щитоносцев. Какие у него были шансы? Да никаких, если только разумом этого ребенка не завладела тысячелетняя душа, миллионы раз искупавшаяся в крови. Не только чужой, но и своей собственной…

Дождавшись, когда вражеский строй поравняется со мной, я сформировал из воздуха огромную кувалду, диаметром метра в полтора, а потом шибанул ей себе под ноги. Взметнувшая вверх песчаная стена ослепила всех, кто находился в ее эпицентре, кроме, разумеется, меня. Я все еще прекрасно мог ориентироваться в самолично устроенной буре, безошибочно вычленяя щупами своей энергии соперников. Они словно монументальные скалы стояли посреди мельтешения миллиардов крохотных песчинок, и не знали, как реагировать на мой маневр — то ли отступить, то ли продолжать идти вперед.

Первый из них очнулся только тогда, когда я подошел к чужому отряду вплотную. Он каким-то чудом сумел различить в песчаном безумстве мой смазанный силуэт и попытался почти вслепую нанести удар мечом по тому месту, где я находился. Вот только делал он это слишком неуверенно, так что я легко увернулся от этого выпада и сумел вплотную приблизиться к стене щитов. Кисть незадачливого нападающего я поймал боковым зубом своего оружия и провернул, сдирая кожу с худого запястья. Раздался вскрик, и чужой меч выпал из ослабевшей хватки. Деревянный щит немного опустился вниз, и я, пользуясь моментом, ворвался в брешь, ломая шеренгу соперника.

Здесь я уже мог особо не сдерживаться. Вокруг меня не было ни одного союзника, поэтому единственное, что мне нужно было делать, это стараться никого не убить. Хоть наши тренировочные доспехи и поддоспешники были достаточно толстыми, но и оружие Аколиты в своих руках держали самое что ни на есть настоящее, стальное. В Дивинатории вообще никто не бился деревянными болванками, потому что тогда юные ученики не смогли бы напитывать их энергией своей души. Только металлы являлись проводниками для Анима Игнис, и этот факт вносил свои особенности в тренировочный процесс будущих Владеющих.

Пытаясь сфокусировать жар своей Искры на самом кончике среднего штыка сая, я нанес удар, метя точно в центр щита противника. Острие пробило дерево и железный умбон так же легко, как если бы это был сложенный пополам пергамент. А донесшийся до меня новый болезненный вскрик дал понять, что вместе с щитом пострадала и рука, держащая его.

Посылая мощный импульс от Анима Игнис в пальцы, чтобы они не соскользнули с рукоятки застрявшего оружия, я дернул сай назад, легко высвобождая его. А сразу после этого подбавил пострадавшему противнику ударом ноги, опрокидывая того на песок. Чтобы созданная мной завеса не редела и не лишила меня преимущества, я закрутил вокруг себя небольшой вихрь. Ветер и пыль больно хлестали моих противников по лицам и глазам, мешая увидеть даже кончик собственного носа. И они же заставляли уходить бойцов вражеской команды в глухую оборону.

Я ужом крутился между Аколитами, не смертельно, но чувствительно раня то одного, то другого, и в этом слепящем песчаном неистовстве они ничего не могли мне противопоставить. Воины сопернической команды даже не понимали, где я нахожусь и куда нанесу следующий удар. И более того, шум ветра и шорох поднятого в воздух песка заглушал и выкрики Мэтра, и приказы их командиров. Да что уж говорить, в таких условиях на сигнальный амулет взглянуть было весьма проблематично, так что незадачливому отряду приходилось рассчитывать только на самих себя.

Белая команда пыталась подловить меня, зажать между двух щитов, вытолкнуть за пределы созданного мной ненастья или хотя бы просто садануть мечом по шлему. Но все их усилия были тщетны. Нападающие больше мешали друг другу, ломая собственный строй, и натыкались на своих товарищей. Их бравое победоносное наступление, призванное опрокинуть нашу команду, превратилось в позорное избиение одним единственным презренным воздушником…

В какой-то момент наши соперники так запаниковали, что ринулись в настоящее запоздалое бегство, лишь бы унести ноги подальше от того песчаного ада, что я для них устроил. И этот тактический маневр стоил им еще троих бойцов, потому что я успел нагнать их и полосонуть им заточенной гранью длинного штыка по открытым участкам шей. Естественно, неглубоко, только лишь для того, чтоб обозначить условно смертельный удар.

Ну и последнего увальня я подловил в пылевой буре, когда тот заблудился на участке в пять метров и пытался прорваться не в ту сторону, куда отступали его соратники, а в сторону тылов наших основных сил. Его за неуклюжесть и глупость я наказал чуть более жестко, ткнув острием сая в пятую точку. Насколько я успел заметить, этот бедолага не был аристократом, а потому за свою маленькую шутку я не боялся получить вызов за Поединок Чести. С высокородным я бы поступил иначе. Более жестко, но не столь обидно для него.

Поднимаемые моим даром песчинки начали замедлять свой хоровод, и видимость постепенно стала улучаться. Когда я окончательно успокоил свою Анима Игнис, то смог оглянуться и посмотреть, как дела там у нашего отряда. Все-таки я сейчас в одиночку защитил фланг, отбив вражеский наскок…

Но мои усилия пропали втуне, ведь на поле ничего особенно не изменилось. Команда желтых терпела сокрушительное поражение, оказавшись неспособной сопротивляться мощному натиску белых, которых вел за собой неистовый Астал. Гигант со своим новым великолепным клевцом просто блистал, круша щиты и дырявя толстые тренировочные доспехи как тонкие медные пластинки. Он и так был невероятно силен физически, а уж если к его богатырскому удару прибавлялась еще и сила Искры, то тогда все его несчастные соперники и вовсе разлетались подобно сбитым кеглям.

В общем, своей героической атакой я не спас нашу команду, а только лишь продлил ее агонию. Тот отряд, в котором оказывался здоровяк Астал неизменно выходил победителем в любой схватке. Минувший год занятий никак не мог дать молодым Аколитам того опыта схваток, что был у него.

— Щиты на землю! — Рявкнула Харма, приближаясь к двум командам. Кажется, наступает время ее фирменного разноса для всего и всех.

И я не ошибся. Действительно, воительница костерила всех Аколитов столь безжалостно, что те поочередно краснели и бледнели. И когда я говорю «всех», то это значит, что досталось и победителям тоже. Особенно группе прорыва, которую я единолично разбил и обратил в бегство. Кстати, во время этого унизительного для горе-вояк процесса, они то и дело бросали на меня тяжелые многообещающие взгляды, будто винили во всем произошедшем одного меня. Ну да, ну да, это ведь из-за меня они такие слабаки и растяпы…

Ах, какие эпитеты звучали из уст Мэтра. Как же она плевалась ругательствами, вколачивая свою науку в головы юным разгильдяям, что приходили на ее занятия поиграть в войнушку. Одно удовольствие было слушать. Но вот что было странно, в свой адрес я не услышал от Хармы ни единого слова, и меня сей момент несколько обескураживал. Как бы она не решила меня оставить на десерт…

— Проваливайте с глаз моих, — в сердцах сплюнула воительница на песок арены, — не хочу больше видеть ваши пустые тупые глаза! Вы вообще не понимаете того, что я вам пытаюсь объяснить…

С этим добрым напутствием женщина отвернулась от общего строя, и прежде, чем я успел облегченно выдохнуть, вперилась в меня своим немигающим птичьим взглядом.

— Аколит Данмар, уделите мне немного своего времени, пожалуйста.

Сказав это, она отошла на почтительное расстояние от остальных, чтоб никто не смог подслушать наш разговор. А я, подумав, что сам себе накаркал проблем, поплелся следом за ней. Хотя, быть может и не проблем. Все-таки «пожалуйста» — это то самое слово, которое очень редко можно услышать в ее лексиконе.

— Я весь внимание, Мэтр Харма, — покорно подошел я к воительнице.

— Меня поражают твои успехи, Аколит, — огорошила она меня своим признанием. — Ты бьешься неистово и умело, словно был рожден для войны. Несмотря на то, что ты всего лишь воздушник, ты легко даешь фору любому из этих болванов.

— Спасибо, Мэтр… — попытался было вставить я, но был тут же безжалостно прерван.

— Помолчи! Я еще не закончила! — Поведя из стороны в сторону своим длинным крючковатым носом, словно ворона клювом, она прошлась по моей фигуре оценивающим взглядом. — Ты быстр и силен, Аколит Данмар. Ты неизменно находишь применение бесполезному воздуху, делая его сильным дополнением своего мастерства. Но на моих занятиях этого недостаточно!

— Что же от меня требуется, Мэтр Харма? — Для приличия спросил я, хотя и так уже понял, к чему она клонит.

— Работать вместе со своей командой, вот что! — Грозно рыкнула женщина, сводя брови на переносице. — Ты думаешь, я не вижу, что ты появляешься на моих уроках только для того, чтобы отточить свои собственные наработки?! Раньше тебя было ко мне не загнать ни калачами, ни плетьми, а тут вдруг ты перестал пропускать даже дополнительные сборы!

— Я просто понял, насколько важна ваша наука, Мэтр Харма, — попытался польстить я воительнице. — А еще я пытаюсь познать свои новые возможности и возможности Аколитов других стихий.

— Ты слишком быстро рвешься вперед, Данмар, — покачала головой наставница. — Ты не успеваешь привыкнуть к своей разгорающейся Искре и принять ее. Нимтору следовало бы плотнее заняться тобой…

Я ничего не стал говорить на этот счет, ведь на уроки Мэтра-воздушника я перестал ходить сразу, как только выполол все ростки надежды в мертвом лесу своей души. Я понял, что этот человек ничему не сможет меня научить, ведь наши пути настолько разные, насколько это вообще возможно представить.

— Я бы поспорил с тем, что прогрессирую слишком быстро. Все-таки, целый год у меня ушел только на то, чтобы отыскать внутри себя эту силу.

— Ты просто долго не мог найти вход, — парировала воительница, — а теперь летишь со скоростью ветра по запутанному лабиринту своей Анима Игнис, вместо того чтобы его внимательно исследовать.

— Красивая аллегория, Мэтр, — легко согласился я. — Обещаю подумать над вашими словами.

Я посчитал, что на этом наш разговор будет окончен, но Харма лишь криво усмехнулась, не спеша меня никуда отпускать.

— Давай прогуляемся, Данмар, — попросила она вполне мирным голосом. Я даже удивился, что она способна на что-то иное, помимо выкрикивания отрывистых команд и сочных ругательств.

— Конечно, Мэтр, я к вашим услугам.

И воительница повела меня к выходу с арены, периодически кося в мою сторону взглядом, будто проверяла, не попытаюсь ли я от нее слинять. Но я честно шел рядом и ждал, когда же она мне скажет то, ради чего позвала.

Глава 2

До выхода с арены, мы добирались в абсолютном молчании. Харма не пыталась ничего мне объяснить, а я не спешил лезть с расспросами. Так мы дошли до центральных врат, где столкнулись с целым строем рекрутов. Тех самых Аколитов-простолюдинов, что вверили свои жизни империи в безраздельное владение за одну лишь только возможность обучаться в Дивинатории. Они стояли, вытянувшись во фрунт, и смотрели строго перед собой, опасаясь гнева своих сержантов. Держали этих ребят в настоящих ежовых рукавицах, палками выбивая любые намеки на своеволие или неповиновение.

Когда мы шли мимо, Мэтр не удостоила рекрутов даже взглядом. И более того, даже как-то брезгливо поджала губы, словно близость этих будущих солдат Исхироса была ей неприятна. Точно таким же образом кривили лица и другие учащиеся, особенно высокородные, которые проходили мимо них. И я снова не смог найти причины этой необъяснимой классовой ненависти.

Вот проходящий мимо аристократ с гербом рода Фортем на груди сплюнул прямо под ноги первой шеренге и презрительно процедил:

— Проклятые шавки…

Молодой человек ушел дальше по своим делам, как ни в чем не бывало, как будто подобное поведение оставалось в порядке вещей. И судя по легкой улыбке моей спутницы, на мгновение тронувшей ее уста, она подобное мнение не только разделяла, но еще и всячески одобряла.

— Скажите, Мэтр, — обратился я к Харме, — почему вы так ненавидите простолюдинов?

— Что?! — От моего внезапного вопроса женщина аж сбилась с шага. — С чего ты это взял?!

— Просто видел, как вы смотрели на этих ребят, — кивнул я через плечо в сторону строя имперских рекрутов.

— А… ты об этом. Дело не в том, что они простолюдины, Аколит Данмар.

— А в чем же тогда? — Я решил для себя твердо допытаться до причин всеобщей нелюбви к этим юнцам.

— Хм… — Харма немного поколебалась, формулируя мысль. — Странно, что ты об этом не слышал. Ты что-нибудь знаешь об эпохе магических кланов?

— Конечно, — удивился я. — Как можно было об этом не знать? Это же целая глава истории Исхироса.

И в самом деле, эпоха кланов длилась около четырехсот лет и едва не стала переходным звеном от абсолютной монархии к классическому феодализму, когда кланы начали слишком уж сильно наглеть и стараться заграбастать полную власть и независимость на своих землях. Конец этой вольнице более века назад решил положить император Иилий первый, прадед нынешнего правителя страны. Ему вполне обоснованно начало казаться, что объединения знатных родов набрали слишком много сил и теперь составляют опасную конкуренцию централизованной власти Исхироса. Конечно же, это были отнюдь не все предпосылки, побудившие правителя к столь решительным действиям, а лишь одна из основных. Я сейчас не хочу сильно углубляться в историю и подробно анализировать события тех лет, поэтому не стану их все приводить.

Если описать события минувшего века в двух словах, то Дворяне с мнением правителя не захотели соглашаться, и стали за свои права бороться, оскалив длинные клыки. Грянула скоротечная, но очень кровавая гражданская война, которая длилась на землях империи целых полгода и завершилась полной победой Иилия. В результате этой непримиримой междоусобицы многие аристократические семьи потеряли владения, деньги, родню и даже свои титулы. А сам правитель Исхироса особым эдиктом запретил дворянам объединяться в кланы под угрозой утраты фамилии и жизни.

— А ты знаешь, — задала новый вопрос Харма, — как именно император одолел мощную объединенную армию кланов более чем двадцати провинций?

— Не припомню, чтобы об этом где-нибудь упоминалось, — честно ответил я. Ведь и в самом деле, победа Иилия преподносилась в истории как нечто само собой разумеющееся, без каких-либо дополнительных пояснений.

— Оно и неудивительно, — хмыкнула Мэтр, — ведь историю писали потомки победителя. А замалчивать, скажу я, есть что…

Я не торопил собеседницу с ответом и ждал, когда она сама поделится своим мнением по обсуждаемому вопросу. И совсем скоро я узнал, что именно эти регулярные военные образования из Владеющих, присягнувшие императору, сыграли основную роль в поражении аристократических кланов. Пока армия дворян собиралась в единый кулак и выдвигалась на позиции генерального сражения, Иилий сделал ход конем и прошелся безжалостным смерчем по владениям своих врагов.

Основной ударной силой, как уже ясно, стали те самые рекруты, продавшиеся Исхиросу со всеми потрохами. И в этой войне им предстояло сыграть самую некрасивую роль. Роль карателей, детоубийц и мясников. Они казнили и брали в плен детей и жен мятежных аристократов, пока те шли с мечами наголо против Иилия Первого, почему-то позабыв о том, что оставляют беззащитными свои дома.

Дворяне то ли не допускали мысли, что император станет распылять силы, когда к столице движется такой огромный отряд, то ли не воспринимали регулярную армию Исхироса всерьез, не веря что вчерашние лапотники сумеют доставить им проблем. Но исторический факт таков, что к тому моменту, когда войска Иилия и бунтовщиков встали на поле друг на против друга, дома мятежной знати были уже разорены.

Это и стало тем грузом, который окончательно склонил чашу весов на сторону правителя страны. Ведь многие сдались еще до начала сражения, потому что хотели сохранить жизни своих родственников. Те же, кто все-таки рискнул поднять клинки против своего государя, были уничтожены максимально жестоко и показательно. И отголоски этой скоротечной войны еще бы долго аукались Иилию, если б мудрый правитель вовремя не назначил крайних в этой бойне. Этими крайними, конечно же, остались простые солдаты, которые выполняли его величайший императорский приказ.

Нет, сначала-то, конечно, правитель их чествовал как героев. В своей победной речи, обращенной ко двору, он гордо называл их Исхироскими волками, пытаясь воздать должное их самоотверженности и верности. Да вот только когда радость победы схлынула, обнажив десятки тлеющих очагов в виде недовольных резкостью императора высокородных семей, благодарность короны сменилась недовольством. Внезапно выяснилось, что все произошедшее это инициатива командиров на местах, а сам правитель такого приказа не отдавал.

Долго ли, коротко ли, но «Волки» в одночасье превратились в псов и шавок, став громоотводом для народного гнева. Без того невысокий престиж рекрутов-Владеющих скатился и вовсе на самое дно, но само воинское формирование благодаря стараниям отцов-командиров сохранило лояльность Иилию и его потомкам.

И даже сейчас, спустя более чем сотню лет, никто не собирался прощать этим солдатам той кровавой войны. Их по сей день ругают и проклинают сразу все — простолюдины, аристократы, ремесленники и даже придворные нового правителя. Но они все равно упорно продолжают хранить верность Исхиросу, заливая своей кровью пожары любых проблем страны. Хоть внешних, хоть внутренних. Поистине, это был эталонный образец собачьей преданности, которую никто из правителей, казалось, не ценил.

— Нынешний Иилий так же глуп, как и его прадед, если поддерживает эту политику в отношении своих солдат.

И в самом деле, из истории своего прошлого мира я обрывками, но помнил, как восстания всего нескольких полков общей численностью в каких-то пару тысяч человек меняли правителей на троне. Так что этими действиями правящая семья сама закладывает под себя бомбу, которая может рвануть в любой момент. Какими бы преданными не были рекруты, но если человека очень долго убеждать в том, что он собака, то рано или поздно он все-таки начнет кусаться.

Мэтр выкатила глаза, услышав, насколько нелестно я отозвался о его сиятельном императорском величестве, хотя и сама только что не очень положительно характеризовала деда нынешнего правителя, когда рассказывала об устроенной им резне.

— Давай все же вернемся к той теме, ради которой я тебя и позвала, — поспешно сошла со скользкой дорожки Харма. — Я вообще-то хотела поговорить о тебе.

— Да, Мэтр, как пожелаете, — покладисто согласился я. — Просто мне кажется странной эта ситуация, когда ни в чем неповинных людей столь сильно презирают их соотечественники.

— Так уж и неповинных? — Скептически изогнула тонкую бровь женщина. — Они убивали женщин и детей, не моргнув и глазом. Ты считаешь, это достойно почитания?

— Ну, положим, не они, а их предшественники больше века назад, — мягко возразил я. — И не по своей прихоти, а потому что была война, и они получили приказ. Кто же виноват, что император оказался столь труслив, что отказался от своих слов?

— Ты совершенно не испытываешь уважения к правящему дому, Данмар, — покачала головой Харма. — Будь на моем месте кто-нибудь иной, он бы обязательно донес о твоих речах в канцелярию Иилия.

— Поэтому я и говорю с вами, Мэтр, что чувствую в вас родственную душу, — подбавил я немного теплоты в голос, и к моему удивлению наставница на это отреагировала благосклонной улыбкой. — Мне просто не понятно, почему все озлобились на этих солдат, в то время как прямые потомки по крови Иилия Первого остаются совершенно незапятнанными. Если обида и ненависть столь сильны, то почему бы не выказать их тому, кто больше сего заслуживает?

— Ты ошибаешься, Аколит Данмар. Потомки Иилия не выбирали, в какой семье родиться. А вот эти… «солдаты» сознательно приняли такое решение. Они понимают, что однажды командиры могут приказать им обнажить клинки против своего народа, из которого они все и вышли. И готовы к этому.

— А может, дело в том, что слабого ненавидеть проще? — Иронично спросил я. — Того, кто не может ответить, связанный по рукам и ногам присягой. Явить монарху свое недовольство может быть чревато, а вот шпынять забитых рекрутов можно вполне безнаказанно. На их защиту никто не встанет, даже сам Иилий, которому они поклялись в верности.

Харма замолчала, выглядя несколько ошарашенной моими простыми выводами и догадками. Складывалось впечатление, что она только сейчас на самом деле задумалась, почему этих солдат уничижительно величают шавками, и примкнула к этому поруганию вместе со всеми, потому что так было принято.

— Ты удивительно логично мыслишь, Данмар, особенно для твоего юного возраста. У тебя склад ума полководца, и это втройне печально.

— Почему же? — Удивился я.

— Потому что ты зарываешь свой талант, — тягостно вздохнула Харма. — Ты не желаешь учиться работать сообща, вместе с остальной командой. Ты постоянно стремишься отделиться ото всех и действовать в одиночку. В этом твоя главная слабость…

Я не знал, что ответить ей на это. С одной стороны, быть может, Мэтр оказалась совершенно права. Но с другой, она совсем не понимала, что я не могу стоять в одном строю с людьми, которые представляют для меня потенциальную опасность. Адское наследие ржавой занозой сидело в моей голове, заставляя ждать подлости от всякого.

— Пойми, Данмар, — продолжала наставлять меня Мэтр, — ты сейчас молод, и тебе, вероятно, кажется, что тебе ничто не нужно, кроме верного клинка и твердой руки, что весь мир падет к твоим ногам, стоит лишь этого возжелать. Но уверяю, это не так. Когда ты сам поймешь правду моих слов, может оказаться слишком поздно.

Эх, глупая смертная. Ты слишком близорука, чтобы разглядеть за внешностью красивого молодого мальчишки тот мрак и тьму тысячелетий, которые в нем живут. Я именно что делаю все возможное, лишь бы не оставаться с этим миром один на один. Люди, которыми я себя окружаю, должны в нужный момент прикрыть меня собой, чтобы я продолжил исполнять волю Дьявола. Астал, Йеро, Астра, Ирида, Кара, Чук и Чак, алкоголик Валад, да даже ты, Харма, все вы лишь инструменты. Пешки, которые помогают мне добиваться поставленных целей. Но всего этого тебе не видно за маской юношеской самонадеянности.

Вслух, разумеется, я произнес совсем иное:

— Вы совершенно правы, Мэтр, — подбавил я в голос грусти. — Я прекрасно осознаю свою проблему, но ничего не могу с ней поделать. Я мало кому доверяю, а потому не могу перестать видеть в соратниках по строю потенциальных противников.

— И ты поэтому постоянно калечишь других Аколитов? — С укором осведомилась наставница.

— Отчасти. Еще и потому, что не умею драться понарошку. Руки сами тянутся к самым уязвимым местам моих врагов…

— Они тебе не враги, Аколит! Они такие же ученики, как и ты! — Строго одернула меня Харма.

— Я понимаю. Поэтому я еще никого не убил.

— Как минимум одного ты все же отправил к праотцам… — задумчиво ответила женщина, явно намекая на мою дуэль с Дексамом Иматирос.

И я снова промолчал, не желая ввязываться в бесполезную словесную баталию. В принципе, мне было абсолютно ясно, что от меня хочет Мэтр, но вот объяснить, почему это невозможно я не мог.

— Ворган свидетель, Данмар, — нарушила тишину Харма, когда поняла, что я не собираюсь возражать ей, — ты самый необычный ученик, которого я только встречала. Никогда не думала, что увижу воздушника, от которого остальные Аколиты будут линять, теряя штаны. Прошу тебя, не похорони свой талант. Исхиросу нужны такие воины, как ты.

— Я постараюсь сделать все, что от меня зависит, Мэтр…

* * *

— О чем вы говорили с Хармой?

Стоило мне переступить порог нашей комнаты, как Астал тут же набросился на меня с расспросами, выглядя донельзя заинтересованным.

— Ни о чем, — буркнул я. — Она меня пропесочила за то, что я все время стремлюсь отделиться от остального отряда.

По сути, это была лишь часть правды. Боюсь, если б я признался здоровяку в том, что злобная Харма, чьи крики и вопли вызывают у иных Аколитов несварение, мило ворковала со мной на тему политики и истории, он бы просто подумал, что я опять над ним издеваюсь. Ведь для меня самого эта беседа стала очередным пазлом одной глобальной загадки. Я уже обратил внимание, что многие женщины этого мира как-то неровно ко мне дышат. Даже Мэтр, которую за глаза именовали не иначе как мегера, ворона или ведьма, в приватной беседе вела себя со мной довольно учтиво и ласково. Так вот, как бы мне понять, с чего вдруг это все? Тянется ли женское естество к дьявольскому искушению, которое Данмар носит в себе, будучи зачатым от Князя Тьмы? Или я слишком многое себе надумываю, и это вполне обычное отношение к юному мальчишке со смазливой мордашкой?

— А, вот оно что… — разочарованно протянул воитель, непонятно что желавший услышать от меня. — Ну, вообще-то она права. За такие фокусы на поле боя тебя бы командиры только розгами угостили, если б ты выжил. Но, признаюсь честно, выглядело это просто невероятно!

— Ага, спасибо, — безразлично отмахнулся я от похвалы, не считая минувшую схватку чем-то выдающимся.

— Так ты все-таки поедешь? — Без какого-либо перехода спросил великан.

Я поднял на него взгляд и увидел неприкрытое беспокойство, написанное на его лице. Можно было попытаться отшутиться или свести все к задорной приятельской перебранке, но случай для этого был откровенно неподходящий.

— Да, Астал, — тихо ответил я, — мне придется.

— И ты твердо намерен отправиться без меня?

— Мы же это уже обсуждали сотню раз. Ты мне нужен полноценным Владеющим, а не недоучкой. Сам видишь, события вокруг нас закручиваются, жизнь среди высокородных таит множество угроз, на которые порой приходится отвечать. Поэтому, твоей задачей остается во что бы то ни стало продолжать учиться.

Конечно же, это было правдой лишь отчасти. Я бы не стал отказываться от компании своего огромного спутника, если б не нуждался в обученном маге. Но помимо прочего, я еще рассчитывал добраться до Дьявольского Разлома на своих крыльях. И, пожалуй, одно лишь только это заставляло меня отказываться от любого сопровождения. Хотя, должен признать, что здоровяк, уже бывавший на этом рубеже войны с демонами, мог бы принести немало пользы в этом походе.

— Да-да, я все понимаю, — покивал великан, соглашаясь с моими доводами. — Но ты так и не сказал, какие черти тебя гонят в это проклятое место?

Ох, Астал, знал бы ты, насколько твои слова о чертях пророческие…

— Некоторые мои недоброжелатели в Махи сильно активизировались в последние седмицы. Поэтому, мне лучше на некоторое время побыть там, где меня даже не подумают искать.

— И что это за недоброжелатели такие? — Хмуро поинтересовался воин. — Атерна?

Я уже собирался честно ответить ему, но меня прервал тихий стук в дверь. Обозначив жестом, что сейчас вернусь, я пошел отпирать ее и нисколько не удивился, завидев на пороге Астру. Свое послание чета Иматирос должна была передать именно через нее. Правда, для меня его содержание уже и так не было секретом, но зачем отвергать руку помощи, даже если она едва осязаемая?

Рыжеволосая аристократка нервно переминалась в коридоре, бросая по сторонам настороженные взгляды, словно совершала какое-то преступление. И едва я показался в общем коридоре, как она сунула мне в руки клочок пергамента и быстро испарилась, не сказав ни «привет», ни «до свидания».

— Что там? — Напряженно поинтересовался здоровяк, имеющий полумистическое чутье на плохие новости.

— А тут, мой друг, — пробормотал я, бегая взглядом по идеально ровным строчкам, — как раз та самая причина, по которой я и должен скрыться из города. Вот, можешь полюбоваться…

Астал с невероятной осторожностью взял пергамент, словно тот был ядовитой змеей, способной укусить при любом неловком движении, и углубился в чтение.

— Э-э-э… я не совсем понимаю… — почесал он в затылке, когда прочел послание раза два или даже три. — Тут написано, что Мэрак Иматирос ищет твоей смерти…

— Ну да, — легко подтвердил я, — а что тебя смущает?

— Но… он ведь… он же… — здоровяк бубнил себе под нос, пытаясь сформулировать собственную мысль. — Борода Воргана, Данмар, но он ведь Магистр огня!

— Теперь-то ты понимаешь, почему мне лучше исчезнуть? — Почти искренне усмехнулся я, наблюдая за ошарашенным видом воителя.

В его голове никак не укладывалось, что глава аристократического рода, целый Магистр, настоящий сверхчеловек, шагнувший в личной силе и возможностях даже дальше, чем любой Владеющий, может пытаться прикончить какого-то сопливого мальчишку. Похоже, его мир в очередной раз перевернулся.

Глава 3

— Но… зачем ему это?! — Глупо переспросил Астал. — Что ему это даст?

— Ты знаешь, я тоже думал над этим, — признался я. — И мне кажется, что на Мэраке висит долг жизни. Поэтому его род так усердствует в попытках отправить меня в Преисподнюю. Официальным поводом, конечно же, будет наша с Дексамом дуэль, мир его праху. Однако, не все Иматирос согласны со своим главой…

Я коротко пересказал воителю разговор с родителями убитого мной Дексама на тожестве в честь Йеро и поделился мнением, что его смерть внесла неслабый разлад в ряды этого семейства. Так что даже подходящего исполнителя на роль моего убийцы Мэраку найти затруднительно. Да и, будем откровенны, он глава не самого сильного и многочисленного рода. И если даже у тех же Эстуан или Персус в роду есть по паре престарелых Грандмастеров и по полудюжине Магистров, то у Иматирос единственный боец, гарантированно могущий меня прирезать в схватке лицом к лицу, это сам Мэрак.

— Вот поэтому, — подытожил я, — у главы рода нет иного выхода, кроме как брать ситуацию в свои руки, со всеми вытекающими для меня негативными последствиями.

После выложенного расклада Астал примолк и надолго задумался. Мне показалось, что он хочет о чем-то спросить, но не решается. Однако подталкивать или подбадривать я его не стал. Пусть определится сам, действительно ли он хочет задавать свой вопрос.

— Послушай, Данмар, — решился наконец воитель, нервно разминая в пальцах мягкую конфету, которая все никак не лезла ему в рот. — Я все хотел спросить, но не решался… гибель Дивита — это ведь твоя работа?

— Ты ведь и так знаешь ответ, Астал, — осторожно подбирая слова начал я. Щепетильный воин, повернутый на чести и заветах Воргана никак не сможет понять и принять убийства ради золота. А ведь именно поэтому Хоурай и отправился в небесные чертоги.

— Знаю… — выдохнул он пряча взгляд, — и мне больно осознавать, что ты приложил к этому руку…

Ну вот… началось. Неужели великан сейчас примется читать мне нотации, пытаясь направить по истинному пути?

— Нет, я все понимаю, — пошел на попятную Астал, — общество высокородных опасно и жестоко. Они не прощают слабости, и при малейшем ее проявлении разорвут любого. Ты просто вынужден поступать так, как поступаешь…

— Все правильно, мой огромный друг, — тихо поддержал я его, — обстоятельства почти всегда сильнее нас. Чтобы идти к своей цели, мне приходится совершать многое…

— А к какой цели ты идешь?

— Пока что я пытаюсь всего лишь овладеть своей Искрой и выжить, — честно признался я, — а дальше будет видно.

— Выжить… — глухо повторил воитель, словно пытался понять, насколько это веская причина для покрытия себя бесчестием. — А разве путешествие к Дьявольскому Разлому это не полная противоположность этому?

— Оставаться в одном городе с желающим прикончить меня Магистром, — подметил я, — это куда более верный способ отправиться за грань. Я слишком острожно веду себя в Махи, чтоб меня можно было прирезать на улице, но это не значит, что я смогу бегать вечно.

— А ты можешь… кхм… ну, провернуть с Иматирос то же самое, что и с Дивита? Возможно, я бы мог тебе чем-нибудь помочь?

Признаюсь честно, этим своим предложением Астал вверг меня в настоящий ступор. Неужели уши меня не обманывают? Неужто этот болезненно честный воин готов запятнать себя участием в подлом и скрытном убийстве? И на эту жертву он идет только потому что… мне грозит опасность?

— Спасибо Астал… — пробормотал я, опуская глаза в пол.

— За что? — Непонятливо переспросил тот.

— За то, что готов ввязаться в эту безнадежную борьбу ради меня.

— Кха… — смущенно кашлянул здоровяк, сплющивая несчастную конфету в лепешку. — Ерунда… в этом ведь и заключается смысл дружбы…

— Не ерунда, Астал. Совсем не ерунда.

Мы немного помолчали, думая каждый о своем, пока воитель, наконец, не спросил:

— Так, давай еще раз. Ты все-таки твердо решил отправиться в путь?

— Да.

— Ну а как же твое собственное обучение?

— Я надеюсь, что путешествие научит меня гораздо большему, чем тепличные условия Дивинатория.

— Тогда, что ты скажешь, если я замолвлю словечко Кавиму? Что если он составит тебе компанию в этом нелегком странствии?

Здоровяк говорил столь искренне и обеспокоено, что я не смог отказать ему. Пусть и ничья компания в мои планы не входила, но такой сильный соратник как шахирец действительно мог принести мне невероятно много пользы. А там в будущем, как знать, быть может я смогу склонить и его на свою сторону? Люди просты и бесхитростны, они не видят всей картины и додумают ее продолжение исключительно в меру своих желаний.

— Это было бы неплохо, — сдержанно ответил я, где-то в глубине души желая, чтобы Владеющий отказался от предложения своего приятеля. Все-таки жажда испытать свои крылья на огромной дистанции была очень сильной.

— Прекрасно, тогда я пойду поговорю с ним! — Одним движением Астал закинул в рот раздавленную конфету и поспешил покинуть комнату, пребывая явно в приподнятом настроении. Кажется, он в самом деле радовался, что у него появился реальный шанс помочь мне.

* * *

— Куда мы идем? — Таасим настороженно следовал за рыжеволосой Персус, словно каждый миг ожидал какого-то подвоха. Он никогда не пылал к ней особо теплыми чувствами, и не видел веских причин ей доверять.

— Во второе кольцо, — терпеливо ответила Астра, не спеша тем не менее с дальнейшими пояснениями.

— И какого черта нам там понадобилось, да еще и на ночь глядя? — Проворчал аристократ, немного успокаиваясь. Все-таки, второе кольцо весьма приличный район. Вряд ли ему там может грозить какая-нибудь опасность. Если б Персус сказала, что ведет его куда-нибудь дальше или даже в пригород, то юноша бы молча развернулся и ушел.

— Ты же хочешь поквитаться с маленьким ублюдком, который опозорил и меня, и тебя?! — Несколько резковато бросила его спутница.

— Хочу! — Кулаки Таасима сжались помимо его воли, а челюсть сомкнулась так плотно, захрустели зубы. — Но все еще не понимаю, что нам нужно в другой части города.

— Я нашла человека, — это слово рыжеволосая выплюнула с нескрываемой брезгливостью, — который может выманить гаденыша туда, где ты с ним сможешь разобраться.

— Почему именно я? — Снова чрезвычайно подозрительно осведомился Атерна. — Я думал, ты не меньше моего хочешь прижать этого недоростка.

— Не глупи, Таасим, — с кислой миной ответила Персус. — Как бы мне не было противно это признавать, но он мне не по зубам. Он прикончил моего жениха, если ты не забыл, а он был почти Владеющим! У меня нет ни малейшего шанса…

— Дексам был самонадеянным болваном, а не воином, — жестко припечатал юноша. — Не знаю, какие вас связывали отношения, поэтому прости мне мои слова. Однако Иматирос больше любил покрасоваться перед молодыми Аколитками, нежели учиться.

— И тем не менее, он превосходил меня во всем! — Строго возразила девушка. — Если кто и сможет нанизать змееныша на клинок, то это только ты. Я ему не соперница, это уж точно.

Атерна молча согласился с ее выводом. И вовсе не потому, что ее слова хоть и косвенно, но льстили Таасиму, а потому что он объективно считал себя лучшим бойцом прошлогоднего выпуска в Дивинатории. Что говорить, если даже дети Элем не могли одолеть его на арене. И тем позорней было поражение, нанесенное этим выскочкой…

Собственно, в такое объяснение парень мог поверить, особенно с учетом того, что его спутница теперь больше не являлась дочерью главы рода, и вряд ли могла рассчитывать на поддержку семьи в этом вопросе.

— А что это за человек? — Продолжил допытываться юноша, пытаясь вытащить из Астры побольше информации.

— Одна шлюха, к которой периодически захаживает Данмар.

— Что? — Искренне удивился аристократ. — А он не слишком ли молод для подобных развлечений?

— А вот это нужно у вас спросить, у парней! — Отчего-то чрезмерно зло отреагировала собеседница. — Вспомни себя в этом возрасте…

Таасим честно попытался воскресить в памяти свои минувшие годы и, к своему сожалению, не смог ответить ничего внятного. Его первые шестнадцать весен были наполнены муштрой и усиленной учебой настолько, так что смазывались в бесконечную череду однообразных и безликих воспоминаний. Как бы Атерна не силился, но так и не смог вспомнить, сколько ему было лет, когда он впервые облапал отцовскую служанку. То ли тринадцать, то ли пятнадцать… Но теперь хотя бы понятно, почему Астра потащила его за стены по темноте. Шлюхи они ведь, как известно, ночные создания…

— Вот то-то и оно, — победно вскинула подбородок девушка, воспринимая молчание собеседника как признание ее правоты.

Весь оставшийся путь до логова безымянной падшей женщины они проделывали уже в молчании. В какой-то момент Астра свернула с оживленной улицы, увлекая Таасима в ничем непримечательный проулок, который совершенно неожиданно окончился не глухим тупиком, а резной деревянной дверью. Рыжеволосая, словно бывала здесь уже не впервые, целенаправленно подошла к ней и постучалась каким-то хитрым длинным шифром, который Атерна даже попытался запомнить.

Юноша тут же напрягся, готовясь выхватить палаш и призвать на помощь свою Искру, если вдруг Персус задумала против него какую-то подлость. Почему-то его интуиция насторожено вскидывалась, когда он начинал обдумывать всю эту затею. Но в то же время, какой смысл был у рыжеволосой девчонки желать ему зла? Они с ней были чуть ли не из разных миров, которые почти не пересекались. Но это не значило, что нужно позабыть о предосторожностях…

Мысли Таасима прервала распахнувшаяся дверь, и он тут же позабыл о всех своих намерениях. На пороге неприметного жилища их встретила вовсе не зрелая женщина, как почему-то думалось парню, а совсем юная девушка, которая выглядела даже моложе Астры. Незнакомка с первых мгновений приковала взгляд аристократа своей статью, точеной фигурой и кокетливой манерой держаться. Она была облачена в обтягивающее бирюзовое платье, невинный цвет которого резко контрастировал не только с откровенным фасоном, но и с самим ремеслом этой чертовки.

Длинный боковой разрез, идущий вдоль подола до самого бедра, соблазнительно оголял стройную загорелую ногу, и Таасим не мог себя заставить отвести глаза от него. Казалось, что в образе этой шлюхи перед ним предстало воплощение всех потаенных фантазий, которые витали в темных закоулках его разума. Нет, конечно же Атерна успел за свои годы попробовать множество женщин. Да вот только все они были служанками его семьи, которые не могли отказать наследнику в удовлетворении его мужских потребностей. Да вот только и близость с ними казалась такой же серой и безынтересной, каковыми были и они сами.

Эта же незнакомка, хоть и не могла похвастаться миловидностью личика (уж больно грубыми чертами она обладала), но ее обаяние и шарм приковывали мужское внимание похлеще приворотного зелья. И юный Атерна сразу же поддался этим чарам, подобно мотыльку, подавшегося на пламя свечи. Да уж, теперь можно было понять, почему недомерок тоже клюнул на такую…

Завидев, как аристократ бесстыдно пялится на нее, девушка стыдливо улыбнулась и слегка шевельнула ногой, еще больше оголяя свое бедро. И кто знает, к чему бы привело это ее вульгарное кокетство, если б Астра больно не пихнула Таасима локтем в бок. Резко выдохнув, парень поборол оцепенение и заставил себя поднять глаза на лицо незнакомки. И, Небесная Тысяча, лучше бы он этого не делал! Потому что ее глубокое декольте, совсем нежданно повстречавшееся на пути его взгляда, притягивало к себе внимание гораздо сильнее, чем длинный разрез платья…

— Домин, — девушка низко поклонилась, бесстрастно демонстрируя содержимое тесного лифа под другим углом, — рада видеть вас в своей скромной обители. Меня зовут Кара, и я полностью к вашим услугам…

Голос у этой плутовки был настолько преисполнен сладострастной истомой, что у Атерна перехватило дыхание. Чтобы не выглядеть совсем глупо, он с высокомерным видом кивнул, словно бы принимал ее слова как должное.

Когда Кара обратилась к Астре, ее тон очень отличался от того, которым она заговорила с аристократом. Не было уже в нем этих волнительных ноток, подобострастия и плохо скрытого желания угодить. Как и не было низкого учтивого поклона.

— Домина, прошу следовать за мной.

Судя по тому, как поджались губы у Персус, ее подобное обращение вовсе не обрадовало. Но она пришла сюда ради дела, а потому молча последовала за девушкой вглубь ее жилища, которое Таасим уже не мог воспринимать как логово путаны.

Обстановка внутри была по-настоящему красивой и расслабляющей. Шелка, бархат, дорогие зеркала, приятный полумрак, изящная шахирская мебель. Судя по всему, эта Кара вовсе не бедствовала, и зарабатывала своей красотой достаточно, чтобы жить так близко к стенам первого кольца… Впрочем, оно и неудивительно. Однако Астра, оказавшись в этом гнездышке, не выглядела впечатленной. Напротив, она брезгливо морщила нос, словно перед ней предстало самое вульгарное и пошлое зрелище, какое можно только вообразить.

Вскоре Кара привела своих гостей в небольшую гостиную, обставленную в том же стиле, что и недлинный коридор. Отсюда можно было рассмотреть открытый дверной проем, занавешенный полупрозрачной тканью, за которой высилось огромное царское ложе, где можно было ночевать хоть впятером.

— Прошу вас, присаживайтесь.

Блудница указала аристократам на два кресла, а сама осталась на ногах, демонстрируя знание этикета. Простолюдинам не полагалось сидеть в присутствие знатных без особого разрешения, поэтому она медленно прошествовала к буфету и извлекла оттуда три украшенные чаши и запечатанный кувшин с вычурным тонким горлышком.

Ловким движением сломав сургуч, запиравший сосуд, она поставила позолоченные бокалы на стол и наполнила их ароматным виноградным напитком, запах от которого тут же призывно защекотал ноздри. Таасим по началу не собирался притрагиваться к предложенному угощению, но видя как сначала сама Кара, а потом и Астра отпили из своих чаш, все-таки сделал осторожный глоток.

— Будьте осторожны, почтенный домин, — тут же проворковала хозяйка будуара, поймав взгляд Атерна, — это вино очень крепкое. Оно ударяет в голову раньше, чем вы того можете ожидать.

— Вполне обычное вино, — подпустил в голос покровительственных ноток юноша и, словно желая доказать свои слова, снова приник к кубку.

— Как скажете, домин, — игриво стрельнула глазами Кара. — Но если вам вдруг покажется, что вас слишком сильно расслабило, то молю, останьтесь отдохнуть в моей скромной обители. Хмель не лучший спутник на любой прогулке.

Первым порывом Таасима было вежливо отказаться от этого предложения, но приятное тепло, разлившееся по телу вынудило его благодарно кивнуть. В конце концов, он действительно был не прочь провести здесь некоторое время. Так почему бы и нет?

— Может, мы все-таки поговорим уже о том, для чего собрались?! — Почти гневно вмешалась в диалог Персус. Похоже, аристократку происходящее изрядно злило, как и то, что на нее подчеркнуто не обращают внимания.

— Ах, прошу прощения, домина Астра! — Блудница наигранно прикрыла глаза, словно стыдила себя. — Конечно, давайте обсудим наши дела. Я так поняла, что вас интересует один из моих клиентов?

— Именно, — вставил слово наследник Атерна, вдруг почувствовав себя донельзя уверенно. — Я очень хочу встретиться с ним, и чем раньше, тем лучше.

— Что ж, ваше желание для меня закон, — снова фривольно склонилась незнакомка. — Осталось только определиться в цене. Я, как и любая честная труженица своей профессии, привыкла за работу получать определенное вознаграждение…

С этого и начался долгий затяжной торг, в котором Таасим, по сути, не участвовал. Он был достаточно обеспечен, чтобы заплатить любую цену, а вот Астра, видимо, в средствах оказалась стеснена. Поэтому она с остервенением бросилась воевать за каждую монету, пытаясь сбить назначенную Карой цену.

Изначально блудница запросила полторы сотни акатов, считая это достойной ценой за предательство своего постоянного клиента. Именно своей выгодой она и оперировала в первую очередь. Мол де, визиты Данмара принесут ей в перспективе куда больше золота, нежели одна разовая акция, после которой он перестанет к ней наведываться. Но рыжеволосая сумела сбить эту сумму сначала до ста, а потом и до восьмидесяти монет, утверждая, что ни одна шлюха не стоит таких денег.

Саму же Кару, казалось, ее оскорбление нисколько не задевало. Она продолжала учтиво улыбаться и гнуть свою линию, стараясь выжать из гостей как можно больше денег. В то же время, своими оговорками она демонстрировала удивительную проницательность, понимая, для каких именно целей пара аристократов разыскивает одного из ее спонсоров. И, надо признаться, Таасиму нравилось, с какой готовностью она собиралась продать им ублюдка. Похоже, этот недомерок ей тоже не очень-то нравился.

— Что ж, вижу, вы больше не желаете мне уступать, домина, — с грустным придыханием заявила Кара, когда ей не удалось выторговать у рыжеволосой ни единого гроша сверху. — Я согласна на восемьдесят акатов, если такова ваша воля.

— Вот и отлично! — Буркнула Астра, опрокидывая в себя остатки вина. — Тогда нас больше ничего не держит здесь.

Она поспешно поднялась с кресла, словно общество блудницы было ей откровенно противным, и подалась к выходу. Однако заметив, что Атерна остался сидеть, недоуменно обернулась.

— Таасим, ты идешь? — С нажимом спросила она.

— Я… кхм… наверное, да, — с некоторым сожалением отозвался юноша и тоже принялся вставать. Отчего-то тело сделалось таким тяжелым, что любое движение давалось ему с огромной неохотой. Хотя, когда он поймал слегка насмешливый взгляд Кары, то понял, что кое-какой другой активностью он бы сейчас с радостью занялся. Надо будет уточнить у нее, что это за сорт вина, которым она их угостила.

— Молодой домин тоже уходит? — Слегка капризно и разочарованно протянула блудница, снова наполняя свой бокал. — Как жаль… а я думала, что вы останетесь со мной еще немного…

— В принципе, у меня на сегодня нет больше срочных дел, — Атерна даже особо не колебался, принимая решение. — Иди, Астра, увидимся позже.

Рыжеволосая аристократка гневно сверкнула глазами и стремительно выскочила из будуара, словно ее по пятам преследовали демоны. Только копна длинных огненных волос взметнулась ей вслед.

— Похоже, домина немного ревнует, — едко прокомментировала уход аристократки Кара.

— Не думаю, что дело в этом, — ответил Таасим.

Все-таки, она высокородная, и воспитание имеет соответствующее. Персус точно не станет испытывать подобные чувства в отношении какой-то простолюдинки. Хотя, с другой стороны, разве его мачеха не ревнует Ноира к Ириде? Иначе, чем объяснить ее плохо скрываемую к ней ненависть?

— Мой домин, — блудница взялась за кувшин, который они вдвоем с Астрой за время своего спора успели уже ополовинить, — не желаете еще вина?

— Нет, много пить я не намерен, — твердо отказался Атерна.

Он за все время их торга неспешно растягивал один кубок, и даже тот не допил до конца. Молодой наследник не настолько выжил из ума, чтобы напиваться в незнакомом месте с неизвестно кем. Поэтому он твердо для себя решил, что на его язык больше не упадет ни единой капли. Однако вместе с тем, он не менее твердо поставил себе цель не покидать этого жилища, пока не получит кое-чего другого. Ему страсть как хотелось проверить, насколько хороша эта Кара в еще более приватной обстановке.

— Жаль слышать, Таасим. Ты мог бы сильно облегчить нам работу, если б упился до беспамятства.

Заслышав чей-то посторонний голос, юноша вскочил, словно его подбросило вверх, и одним молниеносным движением выхватил палаш. Дьявол задери эту потаскуху, значит, все-таки это была ловушка?!

Глава 4

Когда из-за угла дальней комнаты, откинув полупрозрачный полог, к ним с Карой вышел Данмар, челюсть Атерна отпала чуть ли не до земли.

— Как это понимать?! — Строго воззрился он на блудницу, но та лишь обезоруживающе улыбнулась и пожала плечиками.

— Понимай, как хочешь, — ответил вместо нее мелкий ублюдок. — Можешь считать, что ваша сделка состоялась. Вот он я, перед тобой, как ты и хотел. Совсем один.

Таасим ждал, что вместе с Данмаром в комнату ринутся и другие его подельники, ведь не мог же этот трусливый подлец прийти один. Но к его немому удивлению, новые действующие лица все никак не появлялись.

— Да ты, оказывается, совсем идиот! — Почти радостно воскликнул Атерна, обращаясь к Анима Игнис.

Ну сейчас-то ничто не мешает порубить этого поганца в алый мясной винегрет! Вот только… почему руки такие тяжелые, будто внутрь костей залили свинец? Да и голова затуманена, словно забита ватой. Дьявол, неужели в вине была какая-то отрава?! Но это невозможно! Шлюха ведь тоже пила свое чертово угощение, и гораздо больше, чем он! Так в чем же дело?!

— Что такое, Таасим? — Издевательски поинтересовался недомерок, явно отметив легкую заторможенность и нарушение координации у наследника Атерна. — Перебрал? Может, тогда откажешься от своей затеи?

— Что ты сделал, ублюдок?! Что ты мне подмешал?! — Яростно прорычал аристократ, силясь прогнать из глаз подступающую пелену.

— Я?! — До отвратительного натурально изумился Данмар, вскинув брови. — Да меня здесь даже не было, о чем ты?

— Перестань играть со мной, подонок! Твоя потаскуха что-то подмешала в вино! Я чувствую…

— Ах, вино…

С этими словами недомерок нагло двинулся вперед, направляясь к столу, но не спуская при этом глаз с обнаженного клинка Атерна. Несмотря на показательно расслабленную позу, Таасим понимал, что вряд ли сможет достать гаденыша в таком состоянии. Он помнил, насколько ловко тот скакал по песку, и почему-то даже близость Искры не внушала особой уверенности в своих силах.

Данмар, тем временем, невозмутимо схватил полупустой кувшин, из которого они все недавно пили, и сделал один большой глоток прямо из его горлышка.

— Уф! Хорошее ведь вино, — насмешливо сказал мальчишка, — что ты наговариваешь?

Аристократ смотрел и не мог поверить в происходящее. Ничего, кроме этого, он не пил, так в чем же дело?! Всего одна чаша вина не смогла бы так сильно опьянить его!

— Не можешь понять, да? — Наигранно сочувствующе обратился он к парню, а затем повернулся к своей девке. — Кара, покажи ему.

Блудница только коротко кивнула и извлекла откуда-то из-за глубины обширного лифа крохотный кошель из синего бархата.

— Думаю, вам будет это интересно, домин, — так же ласково, как и раньше проворковала она, чем заставила Таасим испытать только прилив злобы.

Девушка перевернула мешочек и вытряхнула на стол золотое кольцо, которое показалось аристократу очень и очень знакомым.

— Что?! Это же…

Атерна схватил со стола украшение и вперился в него немигающим взглядом. Точно, ошибки быть не могло, это кольцо Ириды! Он часто видел его у нее на пальце…

И стоило только парню об этом подумать, как вдруг в глубине граненного минерала тускло засветился едва заметный огонек. Следом пришло столь сильное ощущение слабости и головокружения, что Таасим даже не успел понять, как оказался на полу. Ноги наследника подкосились, и он потерял сознание.

* * *

— Что ж, — хлопнул я в ладоши, — все прошло не так уж и плохо!

— Тебе не следовало выходить, Данмар, — серьезно и, как мне показалось, немного обиженно ответила Кара. — Я бы справилась и сама.

— Это могло отнять у нас время, — возразил я, — а у нас сейчас на счету каждый миг. Мне следует очень быстро вернуться, чтобы не вызвать лишних подозрений.

По лицу девушки было заметно, что она до конца не согласна со мной, однако и спорить со мной не стала. Как ни крути, а с послушанием у нее все было в полном порядке. Если б все люди из моего окружения были такими же молчаливыми и исполнительными как Кара, то… впрочем, к чему мечтать о несбыточном?

— Можно мне задать вопрос? — Вежливо спросила она, помогая застегивать кандалы на запястьях и лодыжках бесчувственного аристократа.

— Конечно, Кара, что ты хотела?

— Как так получилось, что его, — девушка полубрезгливо кивнула в сторону Таасима, — так опьянило от одного единственного кубка вина?

— Это все корень бледной цикуты, который он принял незадолго до прихода к тебе.

Я ответил честно, поскольку не видел смысла скрывать этот факт от нее. Она не Астал, и примет от меня любую правду.

— Цикута? — Кара задумчиво наморщила носик, копаясь в памяти. — Это же лекарство от головных болей?

— Именно. И его ни в коем случае нельзя мешать ни с чем хмельным, иначе это многократно усилит интоксикацию.

— Но… — моя добровольная подчиненная не собиралась отступать, однако я и так понял, что она хочет спросить.

— Ему подсыпали ее за ужином, и он, естественно, об этом не знал. Так достаточно исчерпывающе?

Уловив в моем голосе намек на недовольство, Кара опустила взгляд.

— Да… вполне. Извини за эти расспросы. Просто у меня не укладывалось в голове, как ты сумел все это устроить и просчитать…

— Надеюсь, теперь тебе стало понятней. А теперь в сторону разговоры, работаем…

Подняв с пола кольцо матери Данмара, над которым немного поработал Кавим, я спрятал его в подкладку. Приятель Астала оказался не только умелым воином, но еще и начинающим артефактором с неплохими задатками. Он сумел вложить в рубин, оправленный в украшение, достаточно энергии своей стихии, сделав из него почти полноценный боевой артефакт. Пусть он и не умел делать настройку на владельца, которая могла бы уберечь хозяина от воздействия зачарованного камня, но от Кавима этого и не требовалось. Главным было то, что заряда хватило свалить с ног не только простого немага, но и Владеющего. Так что стоило только Таасиму взять кольцо в руки, как камень среагировал на его активированную Искру и сработал, нарушая токи жидкости в теле высокородного наследника. Собственно, мне даже не пришлось ничего делать.

Спеленав юного Атерна по рукам и ногам металлическими кандалами, я воззвал к своей Анима Игнис и легко взвалил его себе на плечи.

— Так, а теперь ходу! — Распорядился я. — Сейчас мы запрячем этого молодого господина так далеко, что его не отыщет даже Небесная Тысяча!

* * *

— Ну что, Данмар, ты готов? — Кавим и в любой другой день выглядел весьма внушительно и воинственно, а уж в своем походном облачении и вовсе походил на настоящего пса войны.

Вся его одежда была весьма практичного кроя, но вместе с тем и не лишенная аристократического изящества. Вышивка там, серебряная оторочка сям, золотая пуговица здесь, позолоченная пряжка тут. А его закругленный нагрудник с зерцалом из зачарованного металла и вовсе смотрелся крайне дорого и надежно. Сравнительно неказистыми выглядела только пара его излюбленных коротких сабель. Их рукоятки вовсе не были ничем украшены, как положено всякому рабочему инструменту воина, и носили на себе следы частого использования. Но я-то помнил, что Кавим обмолвился, будто каждый из этих клинков стоит по сорок акатов за штуку. А это для незачарованного оружия очень и очень высокая цена.

В общем, было понятно, что нуждающимся или бедствующим мой спутник ну никак не может быть. И мне тогда стало вдвойне любопытно, что же сподвигло его отправиться со мной в не самое безопасное путешествие? Что такого мог ему пообещать Астал?

— Всегда готов, — шутливо вскинул руку я в неизвестном в этом мире салюте. — А ты, я посмотрю, в поход, как на праздник нарядился?

— Путь до Дикого континента весьма неблизкий, — наставительно задрал палец в небо Кавим, — а до тех пор нам предстоит пообщаться не с одной и даже не с двумя сотнями людей. Трактирщики, попутчики, моряки, караванщики, продажные женщины, хе-хе. Впрочем, до последних ты еще не дорос. Так вот, если мы будем выглядеть как оборванцы, то и отношение к нам будет как к грязным бродягам. Понимаешь?

— Ну как же не понять, — согласно покивал я, — вековая мудрость: «Встречают по одежке». Справедлива везде и всегда.

— Тебе, между прочим, тоже не мешало бы прислушаться ко мне, а то ты совсем не походишь на Аколита уважаемого заведения…

Я окинул свой наряд нарочито внимательным изучающим взглядом. Как по мне, то я подобрал себе вполне добротную одежду, которая сможет защитить меня и от жары, и от холода. Конечно же на ней нельзя было рассмотреть никаких украшений, и мой простой серый плащ из плотного сукна в магазине никогда бы не оказался на одной полке с такой красивой вещью, как бордовая накидка Кавима. Но для дальнего странствия, по моему мнению, я был снаряжен самым подходящим образом.

— Знаешь, а ты прав… — слегка задумчиво пробормотал я. — В таком облачении во мне действительно трудно узнать Аколита.

Владеющий со скептической миной наблюдал за тем, как я запускаю руки под воротник и тяну за цепочку на своей шее, извлекая из-под одежд амулет учащегося. Преувеличенно тщательно поправляя знак Дивинатория, я устроил его на своей груди.

— Ну вот, готово! Теперь все увидят, что я не просто бродяга!

Кавим после моих манипуляций только протяжно выдохнул и закатил глаза.

— Да ладно тебе вздыхать, — шутливо поддел я Владеющего. — Достаточно и того, что ты из нас двоих выглядишь, словно былинный герой. А меня пусть хоть слугой твоим считают, это совершенно неважно.

— Как знаешь, — махнул на меня рукой шахирец. — Тогда пойдем, нам надо купить места в дилижансе…

* * *

Наш дальнейший маршрут был весьма длинным, но относительно прямым. Из Махи мы на скором дилижансе, за место в котором мне пришлось раскошелиться по семь золотых на человека, мы неспешно добирались до центральной провинции Исхироса. Сам Дьявольский Разлом располагался аж на соседнем континенте, к которому намертво прилипло название «Дикий». Нетрудно догадаться, что особой популярностью этот маршрут не пользуется, а потому отправиться туда к нему можно было только из столицы и только по морю.

Своим именем та земля оказалась обязана именно Разлому. Поскольку ни одна из имперских экспедиций не сумела отыскать на нем следов цивилизации. Вроде бы в древних фолиантах и находились письменные упоминания того, что некогда там кипела жизнь. Но, судя по всему, влажный климат и хищные джунгли неприветливого материка уничтожили любые свидетельства. Из разумных форм жизни в тех землях обитали только голозадые туземцы, которые были настроены весьма агрессивно к любым вторженцам. Про них ходило множество устрашающих слухов, некоторые из которых противоречили другим. Одни считали, что эти дикари потомки тех предателей из числа людей, что выступили на стороне Дьявола против остального своего рода. Другие называли их полукровками, родившимся от союза человека и одержимой матери. Третьи просто полагали их бездушными куклами с самого рождения.

В общем, желающих заселять это всеми богами проклятое место не находилось. А потому единственным оплотом на континенте оставались только форпосты Ордена Костяного Меча. Жрецы, паладины и все иные последователи Воргана считали своей священной миссией, остановить лезущую из Разлома скверну, а потому самостоятельно занимались укреплением своих позиций, чтобы суметь противостоять ордам нечисти.

Император, конечно, всецело поддерживал Орден в этом начинании. И не только финансово. Исхирос брал на себя расходы по доставке на Дикий континент провианта, используя для этих целей свой флот. Помогал людьми, посылая в поддержку боевым жрецам своих солдат, а нередко и аристократов. Более того, Иилий Второй Солнечный особым указом даже обещал денежное вознаграждения всякому, кто поможет храмовникам в зачистке земель от порождений бездны.

Последнее, впрочем, последователям Воргана несильно-то и облегчало задачу, поскольку на такое предложение слетался по большей части всякий авантюристически настроенный сброд, который бежал от собственных проблем или даже правосудия. Вполне естественно, что подобные субчики не обладали даже зачатками дисциплины, а потому очень скоро бесследно исчезали на бескрайних просторах Дикого континента. Но, видимо, в тех условиях даже пушечное мясо было востребованным, а посему никто против такого пополнения сильно не протестовал. Ведь помимо разномастных отбросов на помощь прибывали и умелые воины, оказавшиеся в трудной ситуации. И вот их уже служители культа привечали с большой охоткой.

Все это мне рассказал сам Кавим, который признался, что посещал Разлом еще лет семь назад, где, кстати, и познакомился с Асталом. От чего или от кого Владеющий бежал на самый край света, я не узнал, но пребывал в уверенности, что это как-то связано с его непростым прошлым.

Все дорожные расходы по никем не озвученному соглашению ложились на бедного меня. Оплата извозчикам, постой, еда — все это влетало в весьма немаленькую сумму, потому что путешествие наше пролегало через оживленный тракт, который подобно кровеносной артерии стелился по бескрайним просторам Исхироса прямиком к его сердцу. Так что бо́льшая часть путников здесь относилась к вполне обеспеченному купеческому сословию, способному без особого вреда для своего бюджета расстаться за ночь с парой-тройкой золотых. Оттого и цены здесь устанавливали соответствующие.

Лишь однажды Кавим решил показать свою щедрость, когда мы уже вплотную приблизились к границам центральной провинции. И естественно, причиной этого была вовсе не проснувшаяся совесть взрослого мужчины, которому вдруг стало стыдно, что за него платит юнец. Тут, как раз-таки, претензий не было ни с моей, ни с его стороны. Кому нужен этот поход? Правильно, мне. Поэтому и все издержки должны лечь на меня. Благо, мне было чем заплатить за это все.

Но вернемся к моему спутнику. Его внезапный признак альтруизма имел весьма конкретное физическое воплощение в виде миловидной служанки, которая встретила нас на очередном постоялом дворе.

— Доброго здравия вам, путники! — Широко улыбнулась девушка, завидев на пороге заведения нарядного Владеющего. — Позвольте поприветствовать вас во «Вратах Агата!» Чего изволите? Полакомиться нашими блюдами, испить вина, омыться с дороги?

Кавим, едва завидел симпатичное курносое личико, усыпанное веснушками, тут же задвинул меня и вышел вперед, широко щерясь во все свои тридцать два зуба.

— Не далековато ли вам до столицы, чтобы зваться ее вратами? — Заигрывающе осведомился он.

— Вовсе нет, господин! — Тут же отозвалась служанка, выдавая, судя по всему, давно заготовленный ответ. — Мы первый постоялый двор на Тракте Лимены, который стоит на земле Агатской провинции. Именно мы создаем первое впечатление у всякого путешественника, который направляется в столицу. И мы стараемся делать все, чтобы оно было крайне положительным!

— Хех, пока что вам это удается…

— Нам бы комнату, ужин и нагретую умывальню, — высунул я голову из-под локтя шахирца, прерывая их милый диалог.

За мое вмешательство, Кавим наградил меня испепеляющим взглядом, будто бы я сорвал ему торг за сделку века.

— Конечно, — охотно кивнула девушка, делая вид, что не замечает недовольства Владеющего, — это будет стоить всего лишь семьдесят салотов. Для столицы очень даже приемлемая цена!

Ага… для столицы. И это при том, что нам до Агата еще около седмицы ехать…

Не дав мне даже времени залезть в кошель, мой спутник тут же извлек на божий свет золотую монету и все с той же широкой улыбкой протянул служанке.

— Возьми, красавица, сдачи не надо!

— Благодарю вас, господин, — она с легким поклоном приняла плату, — может, тогда разрешите угостить вас и вином?

— Это было бы просто чудесно! — Еще шире оскалил зубы Кавим. — А еще чудесней, если бы ты попробовала это вино вместе со мной!

— Вот же бабник… — покачал я головой, закатывая глаза. Но, видимо, сказал это слишком громко, потому что на мне тот же миг скрестились взгляды и Владеющего, и служанки.

— Что? — С невинным видом захлопал я ресницами.

— Да как ты смеешь говорить такие вещи? — Не очень-то натурально возмутился Кавим, принимая до крайней степени оскорбленный вид.

— Господин, не сердитесь на своего друга, — внезапно заступилась за меня работница постоялого дома, тщетно пытаясь спрятать улыбку. — Он наверняка не имел в виду ничего дурного.

— Таких друзей бы… — многообещающе сощурился мой спутник, но договорить ему не дали.

— Пойдемте я лучше покажу ваши покои! — Служанка смело взяла Кавима под локоть, и потянула к лестнице на второй этаж. От такого внимания воитель сразу же растаял и напрочь забыл и обо мне, и о моей реплике. — Желаете отужинать в общем зале или велите принести вам?

И вот с этого началось наше пребывание в самой богатой и развитой провинции Исхироса…

Глава 5

— Ты посмотри только на это! — Воодушевленно воскликнул Кавим, стоя на вершине пологого травянистого холма.

— Да уж, впечатляет…

Вдалеке, насколько хватало глаз, раскинулся поистине гигантский город. Что примечательно, в отличие от хорошо знакомого мне Махи, который очень близко находился к границам султаната, Агат не был окружен стенами. Здесь попросту не от кого было защищаться. Земли Исхироса протягивались на тысячи километров, и ни один враг не смог бы их спокойно преодолеть. Единственный путь для агрессора оставался только по морю. Но на этот случай береговая линия Агата имела неприступные укрепления и форты, да еще и самый мощный флот в этой части света.

Вблизи столица империи поражала не столь своими размерами, сколь контрастами. Тут роскошные дворцы, способные заткнуть за пояс самые лучшие особняки аристократов из Махи, соседствовали с грязными лачугами, в которые иной бродяга даже нужду справить побрезговал бы зайти. Здесь мощеные белым мрамором улицы незаметно переходили в бугристую утоптанную землю. Золото и серебро сменялись грязью и плесенью, а ароматы благовоний тесно соседствовали со смрадом нечистот.

В столице не было такого строгого разделения, как в Махи. Из-за отсутствия тройных стен тут аристократ, живший сто лет назад по соседству с видным купцом, сегодня вынужден был делить улицу с его обедневшими потомками. И пусть их дом эти же сто лет не видел ремонта и давно уже превратился в облезлую халупу, никого это не волновало. Выселять разоренных жителей никто не имел права. Максимум, что могли себе позволить высокородные, это попытаться выкупить их землю.

Мы с Кавимом шли по таким разным улицам Агата, сквозь пеструю и еще более разномастную толпу горожан. Перед моим спутником многие почтительно расступались и сторонились, отмечая богатство его одежд, а вот меня, напротив, постоянно норовили пихнуть, толкнуть или задеть плечом. Любой, чьи одежды выглядели хотя бы на ломанную марку дороже моего дорожного облачения, пытался показать свое превосходство.

Помимо воли, мои руки сами начинали тянуться к коротким клинкам, спрятанным на поясе, потому что уворачиваться от всякого самодовольного индюка мне очень быстро надоело. Но я терпел, считая подобное обстоятельство тренировкой для своей выдержки.

Агат вообще поражал воображение своими размерами, и был, пожалуй, раза в три, а то и во все четыре больше, чем Махи со всем пригородом. Пока мы шли до пристани, у нас трижды пытались срезать кошели с поясов, и дважды пробовали заманить в глухие переулки под различными предлогами.

Владеющий только грустно качал головой вслед ускользающим возможностям побренчать сталью. Сам-то он не прочь был поразвлечься, размахивая саблями. Да вот только проблем с имперскими гвардейцами, сторожащими покой на столичных улицах, ему совсем не хотелось. Вполне вероятно было, что грабители и воры, так плотно набившиеся в столичные трущобы, работали так нагло, потому что отстегивали страже процент с добычи. И проверять, так ли это на самом деле, никому из нас не хотелось. Поэтому мы, невзирая ни на что, продолжали свой путь, наслаждаясь переменчивой красотой Агата и его жителей.

Спустя пару часов, когда я уже подумывал предложить Кавиму заняться поиском какого-нибудь транспорта, мне в нос ударила вонь тухлой рыбы, соли, лака и плесневелого дерева. Причем очень неожиданно. Еще пару шагов назад на этот непередаваемый запах не было и намека, а вот он уже бьет по ноздрям, подобно выскочившему из-за угла громиле.

— Чувствуешь, да? — Владеющий изобразил глубокий вдох, словно его ноздрей коснулся самый изысканный и тонкий аромат. — Море близко…

— Да, сложно не почувствовать, — иронично хмыкнул я. — Не думал, что ты так сильно любишь большую воду…

— Я родился и вырос в Зинате — благословенном оазисе из зелени, расположенном на берегу теплого моря. Вокруг него на сотни и тысячи лиг простирается либо чахлая степь, либо мертвая пустыня. Так и что из этого, по-твоему, я должен любить больше?

— Согласен, — покладисто кивнул я. — Если выбирать из перечисленного, то море это, несомненно, самый лучший вариант.

Несмотря на то, что Кавим первый заговорил о своем прошлом, я от дальнейших расспросов воздержался. Я уже успел заметить, что тайну своего происхождения Владеющий оберегал очень щепетильно. Судя по всему, он даже Асталу не открылся до конца. А мы с шахирцем еще не в настолько близких отношениях, чтобы он со мной откровенничал. Не пришло еще время…

— Так, гляди в оба, Данмар, — наставительно сказал мой спутник, когда мы вышли к докам. — Я купил нам места на «Свейрен Дуган». Этот корабль должен быть пришвартован где-то здесь.

— Морской Дракон? — Сходу перевел я имя судна. — Думаю, я уже нашел его.

Проследив за направлением моего взгляда Кавим чертыхнулся, тоже увидав мерно покачивающуюся у самого пирса длинную узкую дрекку типично северных очертаний. Она отличалась от окружающих его торговых судов так же сильно, как худой лесной волк от сытых коров, а потому сразу обращала на себя внимание.

Низкие борта и хищный заостренный нос корабля выглядели угрожающе и, казалось, внушали опаску даже своим соседям по причалу. Все-таки, жители прибрежного севера, или как их еще называли — урманы, имели среди купеческой братии вполне заслуженную репутацию разбойников и головорезов. Северяне и в самом деле редко когда могли удержаться от грабежей, а потому находилось мало смельчаков, готовых сунуться в их воды без многочисленной охраны. Собственно, именно по этой же причине урманы сами редко когда заходили в порты империи, что сильно вредило торговле.

Имея длинную вытянутую форму и ходя под огромным треугольным парусом, дрекки северян были способны догнать любое толстобокое суденышко империи. А потом, при необходимости, успеть еще и ускользнуть от мощных, но не самых быстроходных боевых галеонов Исхироса. Искать же грабителей в промороженных скалистых равнинах дело тоже было гиблое. В местах обитания урманов берег континента был очень рельефный, испещренный скалами, ущельями и заливами. Соваться в иные фьорды без знающего кормчего, тем более, на крупных боевых судах империи, было настоящим самоубийством.

— Исш’антала, это же северяне!

— Ну да, — удивленно подтвердил я, — а ты кого ожидал увидеть на корабле с таким колоритным названием?

— Я… кхе… — Владеющий вдруг стал выглядеть несколько смущенно. — Я не думал, что это будет корабль с севера. Мне казалось, что «Свейрен Дуган» это по-кенсийски…

— Ну ты даешь, Кавим! — Хохотнул я. — Как же можно было звонкое мяуканье кенсийев перепутать с грозным рычанием урманов?

— Если такой умный, — огрызнулся мой товарищ, — то давай сам попробуй быстро найти судно, идущее к берегам Дикого континента! А я над тобой буду потешаться…

— А зачем искать? — Не понял я. — Ты ведь уже нашел нам вот эту красавицу, разве нет?

Моя ладонь указала на дрекку, на палубе которой наметилось некоторое оживление. Похоже, наши замершие в нерешительности фигуры перед кораблем не остались урманами незамеченными.

— Вообще-то, — попытался переубедить меня Кавим, — это не самые лучшие попутчики. Северяне все как один грубы и задиристы, так что совместное плавание с ними может оказаться…

— Эй ты, сраное господинство! — Громкий раскатистый бас прервал моего спутника на полуслове. — У тебя что, рука лишняя? Какого хрена ты в нашу касаточку ей тычешь?!

— Вот, теперь ты видишь, почему нам стоит потерять пару лишних дней, но найти других спутников? — Вполне серьезно спросил Владеющий, внутренне начиная готовиться к потасовке.

— Единственное, что я вижу, Кавим, — невозмутимо ответил я, — так это то, что это корыто донесет нас до точки назначения гораздо быстрее, чем какое-либо иное. Ну и, конечно же, желающих напасть на такую кусачую добычу будет не в пример меньше. Так что давай, грузимся!

— Ну, смотри сам, — безразлично развел руками южанин.

Он, казалось, вовсе не боялся урманов, а больше переживал за меня. Ну не мог он поверить, что двенадцатилетний подросток сумеет спокойно пережить такое путешествие.

— Я тебя предупредил, Данмар, а окончательное решение принимать тебе. Ты, главное, не вздумай про корыто при них ляпнуть…

— Да не волнуйся, все я понимаю…

— Э! Ты там оглох или чего?! — Раздался снова вопль бородатого моряка, который все еще стоял и ждал от нас ответа.

— Не рви глотку, — в тон ему рявкнул Кавим, — а лучше зови капитана! Мы купили места на этом судне!

— А-а-а! — Хмурая мина северянина тут же преобразилась в радостную и в какой-то степени даже гостеприимную улыбку. — Так вы, ваше господинство, пассажирами будете! Что ж вы сразу не сказали! Добро пожаловать на борт!

Бородатый детина согнулся в шутливом поклоне, сделав приглашающий жест, и мы с Кавимом, коротко переглянувшись, поднялись на палубу, где и принялись осматриваться.

«Свейрен Дуган», откровенно говоря, не производил впечатление пассажирского или торгового судна. Это был самый настоящий боевой корабль, и об этом в его облике кричало абсолютно все. И тараноподобная змеиная голова, будто специально водруженная на нос дреки, чтобы врубаться при абордаже во вражеские борта, и плохо затертые бурые пятна на досках, и специальной формы уключины, на которые так удобно вешать щиты…

Я уж молчу про саму команду, которая походила на шайку отъявленных головорезов и бандитов, лишь каким-то чудом сбежавших с эшафота. Потемневшие от солнца и соленого ветра эти люди выглядели вырезанными из мореного дерева и камня. А их длинные спутанные бороды только добавляли жестким и неприветливым лицам северян отрицательной живописности. Их коренастые фигуры смотрелись бы куда более гармонично в кольчугах, шлемах-полумасках и с топорами наперевес. И это было слишком явно для всякого стороннего наблюдателя…

— Это чё у тебя? — Урман, который зазывал нас на борт, беспардонно протянул мозолистую руку, пытаясь сцапать мой амулет Аколита.

Я среагировал на непрошенное внимание даже раньше, чем успел осознать намерения моряка. Невзирая на то, что пространство для маневра было у меня весьма ограниченным, я достаточно ловко вскочил на низкий узкий борт, сделал по нему пару быстрых шагов, а потом спрыгнул на палубу, но уже позади наглеца. Мне удалось все проделать настолько стремительно и естественно, что урман в первую секунду даже не понял, куда я подевался.

— Хе-хе, а ты ловкий сученыш, твое господинство! — С щербатой ухмылкой то ли похвалил, то ли оскорбил меня урман. — Долго учился? Да ты не бойся, старый Элиги только поглазеть хотел на твою побрякушку!

— Прекрати паясничать, и отведи нас к капитану! — Вмешался Кавим, одергивая чрезмерно разговорчивого северянина.

— О, конечно! Как пожелают уважаемые пассажиры! — Моряк не то чтобы сразу же сник или испугался Владеющего, однако новых поползновений в мою сторону делать больше не стал, послушно увлекая нас куда-то в сторону кормы.

По пути до старшего среди всей этой команды висельников, на нас практически не обращали внимания. Северяне сновали по палубе, как деловитые муравьи, каждый занятый своим делом, и им было вовсе не до разглядывания гостей. Разве что ладный наряд Кавима, который после виденной столичной роскоши уже не поворачивался язык назвать таким уж богатым, нет-нет, да притягивал чей-нибудь завистливый взор. Однако истертые рукояти парных сабель, висящие на поясе южанина, внушали здоровые опасения всякому любопытствующему, а потому никто так и не решился дернуться в его сторону.

Честно, глядя на этих битых жизнью и морем бродяг, я уже начал подумывать о том, чтобы принять предложение своего спутника и поискать другой корабль. Все-таки, это Агат, здесь в портах стоят сотни разномастных судов. Наверняка среди них найдется тот, который нам нужен, и будет он вовсе не хуже, а даже лучше. Единственное, что пока меня останавливало от этого шага, так это нежелание тратить на заплыв до Дикого континента от полутора до двух месяцев. Дрекка урманов вполне была способна преодолеть это же расстояние за вдвое меньший срок. А если нам будут благоволить ветра, то и того быстрее. Тем не менее, наш разговор с капитаном расставил все на свои места…

Заправлял на «Морском змее» такой же просоленный и дубленый мужик, как и все остальные члены экипажа, коих на маленьком борту я насчитал почти полсотни. Но в отличие от своих подчиненных, капитан был обладателем прямого и открытого взгляда, глубиной которого он неизменно напоминал мне Астала. Наверное, эта черта стала первым намеком на то, что с этим человеком можно вести дела без особой опаски…

— Чем могу быть полезен? — Вежливо спросил северянин у Кавима, полагая его главным в нашей паре.

Судя по тому, что этот урман был облачен в засаленную рубаху далеко не первой свежести, а его ладони оказались сплошь изляпаны в смоле, работы он не гнушался. И я даже и не знаю, с какой стороны это его характеризовало. Как настоящего лидера, что делит трудности и невзгоды дальнего странствия поровну со своими людьми, или все-таки как никудышного капитана, который не способен найти себе умелых исполнителей?

— Мы приобрели в префектуре два билета на твой корабль, — сухо откомментировал Кавим, протягивая два пергаментных отрезка с синей восковой печатью и оттиском на них. — Нам нужно на Дикий континент.

— А, пассажиры! — Урман, казалось, обрадовался. — Что ж, располагайтесь, как сможете. Пайку вам будут выдавать один раз и на весь день, поэтому советую поэкономить. К сожалению, мой «Морской змей» это не галеон и даже не челнок, так что вместительными трюмами мы похвастаться не можем. Провианта и пресной воды у нас загружено впритык.

— Понятно, — важно кивнул Владеющий, — а где места для ночлега?

— Хм…мы, можно сказать, стоим на них прямо сейчас.

— Что?! — Вскинул брови южанин. — На палубе?!

— Ну да, — не понял удивления собеседника северянин. — Но вы не беспокойтесь, на ночь над кормой натягивают плотный навес, так что под открытым небом спать не придется.

— М-да-а-а… уютно, ничего не скажешь…

Похоже Кавим, привыкший к ежедневной ночевке на постоялых дворах, горячей воде и сытному ужину с вином, от перспективы такого морского путешествия весьма огорчился. Но ничего, ему полезно. Может хоть после этого заплыва он перестанет быть похожим на лощеного аристократа.

— Еще кое-что, почтенные пассажиры, — вновь обратил на себя внимание капитан. — Мой экипаж состоит из простых людей, не привыкших к витиеватым беседам. Да и попутчики нечасто поднимаются к нам на борт…

— Интересно, почему это? — Вставил ироничную реплику южанин, на что урман лишь досадливо поморщился, но отвечать не стал.

— В общем… э-э-э… мы все воины, а потому некоторые из моих морских волков могут вам докучать. Но не по злому умыслу, а по неразумности и собственному простодушию! Ежели нечто подобное вдруг произойдет, прошу незамедлительно сообщать мне, я с ними разберусь!

— Ага, — снова едко отозвался Кавим, — воины… оно и видно.

Здесь уже предводитель северян смолчать не смог. Он нахмурился и побагровел столь сильно, что начинало казаться, будто у него из ушей сейчас повалит пар.

— При всем моем уважении… господин, — с заминкой выдал капитан, — но ваши слова оскорбительны! Я понимаю, что вы намекаете на разбойничье ремесло многих моих земляков, но я и моя команда не из таких!

Опешивши от внезапной резкой отповеди, Владеющий не успел ничего ответить, а разгорячившийся капитан продолжил уничтожать его своими аргументами.

— Свое право заходить в гавань Агата мы заслужили, проливая собственную кровь ради интересов императора Исхироса! Мы каждый год отправляемся на войну со своими братьями, чтобы ваши торговые суда дошли до городов севера в целости и сохранности! Ваши купцы нанимают нас, чтобы сберечь людей и товары! А когда в тех водах наступает сезон штормов, и торговля замирает, нос нашего змея обращается на юг, в сторону Дикого континента. Благодаря скорости нашей дрекки, мы успеваем трижды сходить до проклятых земель и обернуться, принося провиант, оружие или срочные вести. Ваша империя не платит нам много, но это честный заработок, который не вынуждает нас всякий раз поступаться принципами!

Замолчав, переводя дыхание, урман вперил тяжелый взгляд в Кавима, словно ждал каких-либо возражений. И я был уверен, что если б таковые нашлись у южанина, то наша парочка вылетала бы с палубы «змея» со скоростью дерьма чайки, несущегося к земле.

— Прости за мое недоверие, — неожиданно для меня покладисто согласился мой спутник. — Но твоя команда выглядит, как типичные северяне. А ты сам знаешь, какая слава ходит о твоих земляках…

— Знаю, — тяжело вздохнул капитан, принимая извинения Кавима. — Поэтому я становлюсь излишне резок, когда тень их репутации падает и на мою команду. А ведь для любого человека со стороны один лишь факт, что мы стоим на приколе в самой столице Исхироса уже должен о многом говорить. Но нет, люди продолжают видеть в нас неотесанных дикарей и головорезов… В общем, давайте забудем об этом разговоре. Скоро нам отправляться в путь, а потому нужно поторопиться с приготовлениями. Если что, меня зовут Вольх, и я всегда к вашим услугам.

Глава 6

Берег империи мерно покачивался и отдалялся под слаженный плеск десятков весел и разудалую песню урманов.

Кто нас призвал сюда?

Ветры морские!

Кто нас повел вперед?

Грома раскат!

Кто указал нам путь?

Волки седые,

Светлые пращуры

В сердце горят…

Мы с Владеющим скромно устроились на носу, рядом с еще одним пассажиром, который рискнул отправиться в плавание с такой командой, и наблюдали за дружной работой гребцов.

Сквозь ледяной туман

Смерти навстречу!

Сквозь гробовую мглу

На край земли!

Через пожар и дым

В жаркую сечу!

Вновь к берегам чужим

Шли корабли…[1]

— Я ж говорю, разбойники они все, — лениво отметил Кавим, вполуха слушая боевой мотив песни. — Все бы им к берегам чужим ходить, да пожары там устраивать.

— Это ж просто фольклор, — мягко возразил я ему, не имея цели развязывать жаркий спор, а просто от скуки. — Наверняка и в султанате найдется много песенок, представляющих шахирцев в не очень хорошем свете.

— Что-то я ни одной такой не знаю, — с вызовом бросил мой спутник, приняв замечание на свой счет.

— Ну как же, — улыбнулся я ему, — а песенка старого погонщика?

— Вообще не тот случай, — тут же посмурнел Владеющий. Сразу стало ясно, что этот скабрезный образчик эпистолярного жанра про старого деда, который задушил свою жену, чтобы та не мешала ему баловаться с ослицей, ему прекрасно известен. — И вообще, она больше шутливая…

— Ну а в каждой шутке есть доля правды, дорогой мой Кавим. Именно это и делает ее смешной.

— С чего ты вдруг столь рьяно защищаешь этих варваров? — Попытался сменить тему воин, пока я не вспомнил еще десяток схожих примеров из народного творчества его страны.

— Потому что нам с ними предстоит прожить бок о бок несколько седмиц, — честно признался я, — и мне хотелось бы провести это время без лишних конфликтов.

— Пф… — южанин фыркнул и состроил такую мину, будто я ляпнул какую-нибудь глупость. — Эти урманы стерпят от меня любую дерзость. Ведь они понимают, что в случае чего, я смогу в одиночку перерезать хоть всю их команду. Это же простые смертные!

— Ну перережешь ты, а дальше что? — Сыронизировал я над самоуверенностью собеседника. — Останемся одни в открытом море на дрекке, которой не сможем управлять?

— Это уже другой вопрос…

— Кхм, простите, что вмешиваюсь, уважаемые, но не могли бы вы общаться немного потише? — Нашу беседу прервал третий пассажир — мужчина средних лет в некогда добротном камзоле, нервно тискающий в руках потрепанную кожаную папку на завязках. — Мне кажется, что вас слышат вон те люди…

Незнакомец украдкой указал на спины ближайших гребцов, которые и в самом деле периодически поворачивали свои головы ушами в нашу сторону и, похоже, в песнопении не участвовали.

— Пусть слушают, — все так же легкомысленно и надменно махнул рукой Владеющий. — Северяне простые люди, они не станут обижаться на правду.

— И все же, быть может, не стоит их лишний раз дразнить? Давайте поговорим о чем-нибудь другом! К примеру, с какой целью вы отправились в столь дальнее странствие?

— Я? Да оно сто лет мне не нужно! Это вот все он, — небрежно указал Кавим подбородком в мою сторону.

— Да? — Взаправду удивился наш попутчик. — Как интересно! Вы, насколько я вижу, молодой человек, обучаетесь стихии воздуха? Очень похвально, в столь юном возрасте! Решили попрактиковаться на море?

— Вроде того, — коротко кивнул я, не пытаясь ни в чем незнакомца переубеждать. Если в этом мире привыкли считать воздушников двигателями кораблей, то пусть оно так и остается.

— Ну а вас что сподвигло посмотреть на проклятые земли? — Поинтересовался у мужичка южанин. Причем, по его ленивому и скучающему виду было слишком заметно, что на самом деле Кавиму это вовсе не интересно.

— О, это очень хорошо, что вы спросили! — Третий пассажир вовсе не заметил плохо скрытой скуки в голосе Владеющего, и с энтузиазмом принялся излагать свою историю. — Я философ и ученый! Я уже больше двадцати лет изучаю одержимость и все, что с ней связано. К сожалению, несмотря на обширность этой темы, задокументирована она крайне слабо. А потому на большой земле уже не осталось письменных источников, по которым я бы мог заняться устранением белых пятен в своих познаниях. К настоящему дню я изучил всю доступную литературу в Исхиросе и Кенсии, а также опросил больше полутысячи братьев Ордена Меча! Иными словами, я отправился в путь за новыми знаниями, если так можно выразиться…

— А-а-а-а-у-у… — Мой спутник совершенно по-хамски зевнул, едва не вывихнув себе челюсть, — действительно, очень интересно…

— Замолчи, Кавим, — с силой пихнул я шахирца в бок, но только лишь отбил себе локоть об его разукрашенный нагрудник. — Мне стыдно за твои манеры.

— Вот же дерзкий мальчишка, — с улыбкой ответил тот, и откинулся спиной к носовой фигуре, вырезанной в виде головы змея, давая понять, что дальнейший разговор будет проходить без его участия.

— Извините моего друга, — вежливо обратился я к незнакомцу. — Он обычный воин, и просто не в силах оценить всего величия истинной науки. Можете рассказать мне немного о теме ваших изысканий?

Мужичок в потасканном камзоле с некоторым сомнением посмотрел на меня, пытаясь понять, не издеваюсь ли я над ним. Однако встретив мой горящий жаждой познаний взгляд, отказывать в моей маленькой просьбе не стал. Сначала несколько неуверенно, а потом все более азартно и упоенно, он принялся излагать то, что собирал по крупицам целых двадцать лет.

Первым главным открытием для меня стало то, что в этом мире нет демонов в своем истинном обличии. То есть в том виде, в каком они существуют в Аду. Оказалось, что этим именем здесь по незнанию называют тех, чьим телом завладела потусторонняя сущность и принялась изменять своей силой его плоть. Со страдающим от длительной одержимости реципиентом могло произойти ну просто абсолютно все, что только можно вообразить. Могли отрасти рога, шипы или лишние конечности, видоизмениться суставы, вытянуться мощные когти или прорезаться ужасающие пасти где-нибудь в совсем не подходящем для этого месте. А вдобавок, будто перечисленного было недостаточно, одержимые становились невероятно сильными, словно олицетворение первозданной звериной мощи. Отсюда и рождалось такое заблуждение среди тысяч обывателей, что одержимые это и есть обитатели Преисподней.

Еще я узнал, что помимо прочего, демоны не брезговали и телами лесных животных, поэтому основными противниками жрецов на покрытом непроходимыми пущами континенте были именно они. В этих изуродованных иномирными сущностями тварях иной раз вообще невозможно было узнать, кем они были раньше. Маленький пушистый лори мог за несколько месяцев разрастись до размеров орангутанга, обратившись в свирепую гору пульсирующей плоти с вывернутыми во все стороны клыками. И такую страхолюдину действительно трудно было опознать даже самым опытным демоноборцам.

Вот так вот день за днем отродья бездны волнами накатывали на форпосты Ордена и разбивались о них, словно о скалы, внушая своим отравительным видом страх любому, кто не носил черного доспеха. А уже эти люди несли слухи обратно, рассказывая басни о том, как они бились на стенах форпостов чуть ли не с самим Дьяволом. Отсюда и проистекало основное заблуждение среди непосвященных, что одержимые это и есть те же демоны.

Немного вскользь, но коснулись мы в разговоре и темы пребывания основных сил последователей Воргана в этом непростом месте. Одной из главных проблем храмовников оставались раненные товарищи и помощники. Всех их старались как можно скорее переправить подальше от разлома. Туда, где присутствие слуг Дьявола не будет таким сильным. Потому что в любой момент они могли уступить чужой воле и поднять оружие уже против своих соратников. Однако это тоже не давало никаких гарантий, потому что случаи одержимости с некоторой периодичностью фиксировались вообще в любых частях света. Да что говорить, если я сам был свидетелем того, как в Йеро вселился чей-то дух на другом краю света? Именно по этой причине служители местного божества несли боевые дежурства практически в любом крупном лазарете Исхироса. Никто не мог знать наверняка, где и когда ослабленная воля раненного человека уступит напору демонической скверны.

Слушать философа было крайне интересно. Я словно бы открывал новую неизведанную для меня грань мира. Мира огромного и таинственного…

— Скажите, Цавлит, — обратился я по имени к своему новому знакомому, — если телом человека может завладеть демон, то может ли в него подселиться и чья-нибудь людская душа?

— Эх, Данмар, если б на ваш вопрос можно было так легко ответить… — ученый не скрывал радости от того, что нашел себе благодарного слушателя и собеседника, а потому вел себя вполне раскованно и расслабленно. — Тема переселения душ вот уже которое поколение является предметом жарких споров и диспутов множества ученых мужей. С одной стороны, я могу сказать, что нельзя категорично отрицать такую возможность, а с другой — что никаких убедительных доказательств и свидетельств этому нет…

Ну да, ну да… философ ведь не может знать, что перед ним сидит то самое живое доказательство этому. Ну так пусть и дальше живет в неведении. Зато я теперь могу пребывать в относительном спокойствии, зная, что произошедшее с мальчишкой Данмаром считается в этом мире чем-то на грани фантастики.

Я украдкой оглянулся на Кавима, который под теплыми солнечными лучами задремал прямо на носу, и сейчас сидел, уронив голову себе на грудь. Уж ему точно незачем слышать мои расспросы. А то мало ли, до чего он может додуматься…

Солнечный диск постепенно начал закатываться за горизонт, и на небе стали проявляться очертания россыпи осколков мертвого спутника. Мы с Цавлитом все еще разговаривали, а очнувшийся Каивм лениво жевал засушенную до состояния дерева солонину, выданную в качестве пайка, когда команда «Змея» начала готовиться к ночи.

— Эй, малец, — окликнул меня один из урманов, растягивающих навесы над палубой. — Придержи шест, а то вам сейчас на головы все свалится!

Пожав плечами, я выполнил просьбу, помогая закрепить пришитую к толстой плотной ткани петлю и натянуть ее между длинными жердинами.

— Отличная работа! — Моряк попытался меня мощно хлопнуть по плечу, но, ясное дело, промахнулся, едва не завалившись на доски. — Ух-х, в кишки мне кошку!

Северянин подозрительно покосился на меня, потому что не понял, в какой именно момент я успел увернуться от его панибратского жеста.

— В общем, дело такое, малец, — наставительно продолжил морской волк, — у нас на «Свейрен Дуган» для каждого найдется работенка! Некрасиво это прохлаждаться целый день, пока остальные вкалывают, согласись?

Поняв, к чему клонит урман, я не спешил подтверждать его слова, а только лишь с интересом наклонил голову вбок, заглядывая ему в глаза и ожидая, что он еще скажет.

— Поэтому, — невозмутимо вещал тот, — хватай ведро, черпай водицу за бортом, и вперед! Драить палубу! На чистом спать приятнее, поверь мне!

Ага, уже бегу в припрыжку. Не для того я отвалил по пять акатов с человека за этот круиз, чтобы тут еще и юнгой подрабатывать. Видимо, мои мысли слишком явно проступили на лице, потому что моряк сразу же нахмурился.

— Что, считаешь, что ты слишком хорош для простой работы, малец? — Холодно поинтересовался он.

— Я считаю, что у меня найдется множество других более полезных занятий, — тактично ответил я.

— Ха-ха! Какой ты важный, твое господинство! — Едко посмеялся урман. — Рядом со своим ряженным дружком ты, конечно же, очень смелый. А вот кто ты без него, не думал?

— А ты так жаждешь проверить меня? — Не стушевался я и быстро извлек из-под одежд один сай, крутанув его на пальце.

Морской воин округлившимися глазами поглядел на возникший словно по волшебству в моей руке короткий стилет, а потом, вопреки всем моим ожиданиям, одобрительно хмыкнул.

— Не поранься об свою ковырялку, твое господинство, — пожелал он, — а то еще задницей на нее сядешь ненароком…

— Эй, Цульг! — Разнеся над палубой громогласный рев капитана. — Не приставай к нашим пассажирам, волчья сыть! Или тебе заняться больше нечем?! Так я тебя сейчас так озадачу, до утра хватит!

Урман напоследок смерил меня полунасмешливым взглядом, а потом развернулся и сам потопал к борту, неся в руках ведро и грубую щетку, которые и пытался мне всучить.

— Что, без конфликтов, говоришь, хотел доплыть? — Раздался позади меня насмешливый голос Кавима.

— Разве это конфликт? — Ответил я ему не оборачиваясь. — Так, легкое недоразумение.

— Ну вот увидишь, что с завтрашнего утра тебя каждый из этих дикарей будет пытаться вывести из себя.

— С чего бы вдруг?

— С того, что это их суть. Они словно лесные волки кусают всякого, кто протянет к ним руку. Есть даже поговорка, что цивилизованные люди скрепляют сделки рукопожатием и чаркой вина, а северяне мордобоем. Так что готовься, нас ждут впереди веселые деньки.

— Если ты окажешься прав, Кавим, то я попрошу тебя не вмешиваться.

— Чего?! Это еще почему?

— Мне тоже нужно поразмяться, — заговорщицки подмигнул я ему.

Владеющий только широко ухмыльнулся и ничего не ответил. Он помнил, как отчаянно я бился с ним в тренировочном поединке. А ведь с того времени я научился пользоваться еще и своей Искрой…

* * *

Как и предполагал шахирец, последующие дни превратились для меня в подобие тренировки на внимательность. Просто потому, что рядом со мной все моряки вдруг становились неуклюжими, словно коровы на льду. Всякий из них так и норовил якобы случайно уронить мне на ногу ведро, окатить грязной водой, задеть плечом, а то и вовсе упасть, запутавшись в концах каната.

У меня эти попытки вызывали лишь улыбку, потому что сознание грешника было готово к бою всегда и везде, и застать меня врасплох им ну никак не удавалось. Единственное, что мне действительно мешало, так это невозможность спокойно помедитировать, поскольку только в этом состоянии я выпадал из реальности. И я уже даже начинал прикидывать, кому бы из урманов показательно засветить в глаз, чтобы они признали мою силу и бросили свои попытки задеть меня. Однако подвернулась совсем иная возможность проявить себя…

— Капита-а-ан! — Смотровой, жмущийся в жалком подобии вороньего гнезда, активно замахал руками, указывая куда-то на юго-запад. — Слева по курсу корабль! Движется нам наперерез на полных парусах против ветра! Похоже, у них на борту Владеющий!

— Направления не меняем, идем вперед! — Строго распорядился Вольх.

— Разве не разумней будет сменить курс и избежать встречи с неизвестным судном? — Поинтересовался я, подходя к капитану.

— Мы не бандиты, чтобы бегать от всякого встречного! — Почти яростно возразил мне северянин.

— Я с этим не спорю, — покладисто согласился я, — но что, если бандиты как раз они?

— У нас нечего взять, кроме самого «Морского змея». Тот груз, что мы везем, не может стать достаточной платой за кровь, которую придется пролить, чтоб его забрать.

— А они об этом точно знают? — Попытался задать я новый наводящий вопрос, тыкая пальцем в едва заметную точку на горизонте.

— О моем «Змее» в этих водах многие знают! — Гордо приосанился урман.

— И все же, может не стоит рисковать?

— Мы не сможем уйти от них в любом случае, — покачал головой смуглый бородач. — Назад мы не пойдем, потому что иначе потеряем несколько дней и нам придется возвращаться в Исхирос, чтобы пополнить запасы провизии. Повернуть против ветра не можем, потому что галсами или на одних лишь веслах не оторвемся от Владеющего. Рано или поздно, но люди обессилят, и тогда изнуренную команду можно будет брать голыми руками. Ну и в другую сторону направиться нам тоже не суждено, поскольку тогда помимо силы Искры мага, их паруса наполнит еще и попутный ветер. Нам ничего не остается, кроме как держаться прежнего курса.

— Ну как знаешь, капитан. Я бы мог помочь с ветром, пусть я всего лишь и Аколит. Но тебе, наверное, виднее… — пожал я плечами и отошел прочь.

Видимо, мои сомнения все-таки сумели запасть в душу Вольха и дать там щедрые всходы, потому что спустя некоторое время он отдал приказ всем воинам облачаться в броню. Тут же затопали по палубе десятки ног, зазвенели извлекаемые из-под лавок кольчуги, загремели топоры и щиты. Моряки готовились к морской встрече как к настоящему бою…

— Это исхироский галеон! — Доложил смотровой с мачты. — Вижу флаги Иилия!

А этот урман глазастый! Я с такого расстояния еще даже парусов толком разглядеть не могу, а он уже флаги рассмотрел…

После его слов команда будто бы немного расслабилась. А чего им напрягаться, если с императором Исхироса у конкретно этих северян прекрасные отношения? Они, можно сказать, его наемные работники.

— Интересно, — начал размышлять вслух Кавим, — а этих олухов совсем не волнует, что имперский галеон — это царь здешних вод, и в прямом боевом столкновении оставит от их несчастной дрекки одни лишь щепки?

— Можно подумать, что нас это никак не касается, — хмыкнул я, рассматривая вырисовывающийся силуэт чужого судна. Даже с такого расстояния было заметно, что чужой корабль крупнее раза в три, а то и все четыре, чем «Морской змей».

— Вот скоро и узнаем, — безразлично пожал плечами Владеющий, словно его и в самом деле ничто не волновало.

С носом имперского галеона мы разминулись буквально на расстоянии трех копий. Его высокий борт прошел позади нашей кормы, и капитан даже успел прокричать что-то приветственное проплывающему мимо судну. Однако никакой реакции не дождался.

— Да и черт с ними! — Махнул он рукой вслед медленно удаляющемуся кораблю. — Как-нибудь переживем эту их…

Договорить Вольх не успел, потому что ему пришлось быстро вскинуть щит, защищаясь от летящей прямо в него стрелы. Глухо стукнула сталь, впиваясь в крашенные доски, и остальная команда тут же последовала примеру своего лидера, укрываясь от обстрела.

— Ну это уж вряд ли, капитан! — Весело рявкнул какой-то рослый детина, перекрикивая дробный перестук десятков и сотен наконечников, втыкающихся в палубу и щиты урманов. — Эту заварушку мы уж точно не переживем!

Ответом ему стал громовой взрыв хохота. Команда этой дракки была обречена, но для бесстрашных северян смерть вовсе не казалась поводом для уныния. Даже свой последний путь до погребального костра они собирались проделать с улыбкой и песней!

Глава 7

— Зулаха-а-ар! Они зде-е-е… а-а-х-х-р…

Громкий вопль, прорезавший тишину ночи, прервался булькающим хрипом. Потревоженный шахирец, который едва успел забыться беспокойным сном, тут же вскочил с кровати, снося мимоходом стул, на котором стоял недопитый кувшин с вином.

«Исш’антала! Ищейки все-таки нашли нас!» — успел отчаянно подумать работорговец, лихорадочно пытаясь одной рукой навесить на пояс перевязь с саблей, а другой запихать в рот и проглотить горсть драгоценных камней. Да уж, совсем не такого ожидал южанин, когда принимал помощь неизвестного аристократа в поимке проклятого во всех смыслах мальчишки!

Помогая драгоценностям провалиться в брюхо большим глотком вина, Зулхар со всех ног бросился к выходу, с нарастающей тревогой слушая грохот и звон стали наверху. Не зажигая света, чтобы не приведи Нальмунаши не обнаружить себя, он принялся слепо шарить по полу, пытаясь отыскать зазор между досками. Работорговец был старым и опытным лисом, так что всегда делал запасной лаз из любой своей норы.

Откинув крышку тайного погреба и задержав дыхание, чтоб не сомлеть, надышавшись спертым воздухом, Зулхар спрыгнул вниз. Похоже, сюда он больше никогда не вернется. Отныне в Махи наступили трудные времена для его ремесла, и вряд ли аристократы успокоятся, пока не перережут в пригороде всех торговцев живым товаром до единого…

Аристократы совместно с имперскими шавками взялись за их братию настолько остервенело, что в пору было в петлю лезть. Исш’антала! Да как такое вообще могло произойти?! Интересно, у его главного конкурента Хьего дела настолько же дерьмовы? Или его эта масштабная облава не задела так сильно? Хотя, к дьяволу этого ублюдка! Куда больше сейчас Зулхара волновал таинственный мальчишка Данмар. Шахирец готов был поклясться своей лысиной, что это все проделки этого маленького демонёнка, либо того, кто за ним стоит.

Кто же знал, что все так повернется только из-за одного приметного ножа, пропавшего вместе с одним крайне полезным подчиненным… кхм… точнее, с его остальным телом. Потому что голова этого человека прилетела пару лет назад в их старое логово посреди ночи, наведя настоящий переполох. И ведь именно с этого началась война с другими бандами работорговцев. А теперь этот клинок, исчезнувший где-то в злополучном доме кузнеца Эпимоса, внезапно стал орудием убийства высокородного! Да еще какого!!! Хоурая, мать его, Дивита, одного из богатейших дворян империи! У кого могло хватить сил и возможностей провернуть такую комбинацию?! Кем бы они ни были, но они точно не по зубам Зулхару. Как же жаль, что он понял это слишком поздно.

— Клянусь тебе, Нальмунаши, — вполголоса пробормотал южанин, ползая в грязи и пыли потайного лаза, — что уеду из Махи и заживу жизнью честного труженика, если выберусь из этой передряги…

Осторожно приподнимая тяжелую крышку, замаскированную дерном, работорговец напряженно принялся вглядываться в давящую темноту ночи. Вокруг не было слышно ни звука, и нигде не виднелось отсветов магических огней или факелов. Значит, путь свободен…

Выбравшись из потайного лаза, Зулхар уже приготовился дать стрекача, не разбирая дороги, однако его планы оказались грубейшим образом разрушены.

— О, гляди! А этот тут откуда взялся?! — Чей-то голос раздался почти над самым ухом шахирца, заставив его вздрогнуть.

Прежде чем невидимый собеседник успел ответить, южанин выхватил свою саблю и наотмашь ударил во мрак, надеясь сразу сократить количество противников на одного. Однако его ждал неприятный сюрприз. Сталь столкнулась со сталью, высекая ослепляющие искры, и Зулхару показалось, что его выпад парировали не другим клинком, а пудовой наковальней…

Дерьмо-о-о! Владеющие!!! Только у этих выродков может быть такая силища…

Бандит не успел даже как следует испугаться за себя и за свою жизнь, как окружающая тьма расцвела миллионом радужных искр. Тело вмиг потеряло чувствительность и потяжелело, словно вместо мышц его плотно набили ватой. Даже пальцами рук в таком состоянии удавалось пошевелить с огромным трудом. С некоторым затруднением, но Зулхар понял, что лежит распластанным на земле, хотя самого момента падения он вовсе не ощутил.

— Ты прикончил его? — Снова донесся до оглушенного работорговца чей-то голос.

— Нет, просто пришиб слегка, — последовал невозмутимый ответ.

— Может, проткнем эту падаль, и скажем, что не удалось взять живым? Ты же знаешь, Мёнри, какие у меня отношения с этими ублюдками. Они у меня брата увели в султанат…

— Знаю, — глухо и безэмоционально отозвался второй воин. — Но у нас приказ. Теперь это отребье со всеми потрохами принадлежит роду Дивита, и не нам с тобой покушаться на них.

— Дьявол тебя задери…

— Ты не согласен?! — Угрожающе зарокотал невидимый собеседник.

— Да в том-то и дело, что ты прав… Ладно, давай тогда вязать эту тварь. И надобно все тут проверить, откуда-то ведь он выскочил.

Зулхар почти не почувствовал, как ему стянули за спиной руки и одну ногу, потому что сознание все время плыло, норовя куда-то ускользнуть. Неужели, он попался в руки аристократов? Вот же ж… Нальмунаши, почему ты не дал своему рабу даже шанса?

* * *

— Вольх! — Прокричал я, пытаясь перекрыть грохот ударов нескольких десятков топоров по щитам.

Это Урманы таким образом зазывали противника на свою палубу, чтобы устроить тут танец стали и крови. Но неповоротливый галеон пока еще маневрировал, пытаясь пристать бортом к дрекке, и на наше судно не спрыгнуло ни одного врага.

— Чего тебе, мальчишка?! — Резковато отозвался капитан. Похоже, он уже заочно похоронил нас всех, и не видел больше смысла быть учтивым.

— Хочешь со своими людьми пережить этот день?! — Эту фразу я кричал на бегу, короткими перебежками меняя укрытия, чтоб ненароком не поймать стрелу.

— Мне не до тебя, малец! — Рявкнул Вольх, внимательно следя за чужим кораблем. — Лучше потрать время на молитву, а не на бесполезный треп!

— Придурок, — яростно прошипел я, подбегая к урману вплотную, — ты готов потерять и корабль, и команду, только потому что гордость не позволяет тебе прислушаться к словам подростка?!

— Да что ты можешь мне сказать?! — Тут же вскинулся северянин, параллельно давая знак ближнему воину прикрыть меня щитом.

— Это ты мне скажи, — ошеломил я своей наглостью капитана, — сможете ли вы уйти от галеона, если он лишится Владеющего?

— И как ты собираешься до него добраться?

— Хватит болтовни! — Вернул я ему его же реплику. — Ты на своем дохлом «Змее» сможешь оторваться от этой крутобокой бочки или нет?!

В моем голосе прорезалась такая злоба и напор, что окружающие меня урманы боязливо дернули головами, будто заподозрили, что я могу превратиться в монстра. Капитан, бросив на меня мимолетный взгляд, тут же побледнел и отвел глаза, потому что увидел во мне отнюдь не худощавого юношу, укрывающегося за чужим щитом. Он на короткое мгновение увидел Ад. Неописуемо страшный и безжалостный. Тот, что алчет испить чужих страданий и крови. И Вольху стало в самом деле страшно попадать в такое место…

— Без Владеющего галеон пойдет не быстрее пяти-шести узлов. А мой «Свейрен Дуган» под парусом и веслах сумеет разогнаться до всех двадцати!

— Отлично. Тогда выжди ровно двести ударов спокойного сердца, а потом прыгайте на весла, и давайте дёру!

— Да что, дьявол тебя раздери, ты удумал?! — Опешил от моих слов капитан.

— Просто делай так, как я сказал! — Припечатал я, чем снова вверг окружающих воинов в смятение. Они совсем не ждали такого непререкаемого тона от какого-то сопляка.

— Эй, Данмар! — Рядом возник Кавим, который, судя по всему, слышал часть разговора, и укрылся от обстрела за бочкой. — Ты куда собрался?!

— На галеон, — односложно ответил я, не желая вдаваться в пространные объяснения.

— Я с тобой! — Тут же безапелляционно заявил Владеющий.

— Нет, ты нужен тут… — начал было я.

— Хрена с два ты угадал, молокосос! — Не на шутку взъярился южанин, перебивая меня.

— Кавим! — Прикрикнул я, ловя его взгляд, а затем понизил голос, чтоб нас слышало как можно меньше человек. — Ты останешься на «Змее». Именно ты проконтролируешь, чтобы наши новые друзья-северяне делали все так, как я сказал. Ты понял?

— Я никуда не отпущу тебя, пока ты не объяснишь, что задумал! — Упрямо возразил шахирец.

— Нет времени, нас сейчас возьмут на абордаж! — И в самом деле, с чужого корабля уже летели веревки с трехзубыми кошками, которые впивались своими крючьями в дерево. — Просто дайте мне немного времени, и линяйте на всех парусах!

— А как же ты?!!

— У меня все продумано, я вернусь с наступлением темноты! Не подведи меня!

С этими словами я текучим движением перекатился из одного укрытия за другое, по пути взывая к своей Искре и растягивая ее облако на максимально доступную мне величину. А затем, отклонив по пути энергией Анима Игнис пару стрел, быстро перевалился за низкий борт дрекки и повис на вытянутых руках, по пояс окунаясь в воду.

— Двести ударов спокойного сердца! — Напомнил я напоследок своим невольным соратникам, а затем расцепил пальцы и почти без брызг погрузился в теплое светлое море.

Я нырнул с противоположного от галеона борта, да и в целом старался двигаться между стоящими на палубе урманами так, чтобы меня никто из чужой команды не мог рассмотреть. Поэтому, смею надеяться, мой маневр остался незамеченным стрелками с имперского судна. Они сейчас больше выглядели увлеченными стрельбой по северянам, пытаясь отыскать брешь в их стене из щитов.

Оказавшись под водой, я вдруг ощутил себя крайне неуютно. Все-таки, это совсем не близкая для меня стихия, и моей Анима Игнис тут приходилось весьма тяжело. Можно сказать, соленое море словно бы сковывало мою энергию, не позволяя ей распространяться далеко. Если на палубе родной мне воздух позволял растянуть щупальце Искры на расстояние метров в десять, то здесь, в этой с виду ласковой синеве, оно сократилось едва ли до метра. При таком условии я вряд ли долго смогу продержаться под водой…

Пришедшая мне в голову идея была одновременно и бредовой, и гениальной. Вот только тестировать ее в боевых условиях было чистейшей авантюрой. Хотя, с другой стороны, разве у меня сейчас был выбор? Вряд ли команда галеона настолько слепая, что способна проморгать приближение диверсанта к своему судну.

Вынырнув за дреккой на пару секунд, я попробовал сформировать из энергии своей Искры воздушную полусферу, которую стал медленно погружать в лазурь моря. Поначалу оно сопротивлялось, не желая принимать в себя чужую стихию, но стоило мне приложить усилие и опустить невидимый конструкт из своей силы до половины, как его словно бы засосало под воду.

Погружаясь в голубую пучину, я смотрел, как следом за мной плыл полуметровый воздушный пузырь. Искра моей души не позволяла ему подчиниться законам физики и пробкой вылететь на поверхность, так что я мог просто сунуть в него голову и сделать вздох.

На практике удерживать вокруг своей головы сферу оказалось не так-то уж и легко. Если бы я пытался подобрать наиболее схожую аналогию, то я бы сравнил это с бегом, когда к одной твоей ноге прикована железная гиря. Но, тем не менее, усиленное Анима Игнис тело достаточно легко скользило под водной толщей, продвигаясь с помощью частых мощных гребков.

Соленая вода щипала глаза, но я упрямо продолжал держать веки открытыми. Отсюда, с глубины, мне было видно два днища — одно галеона, второе дрекки северян, что сейчас почти сцепились в смертельных объятиях. И с этого ракурса разница в размерах поистине ужасала. Имперский корабль казался матерой косаткой, которая пристроилась рядом с молодой афалиной, и становилось очевидно, что урманы долго против такого врага не продержатся. Даже по самым скромным прикидкам, абордажная команда галеона раза в три должна превосходить числом моряков со «Змея». Разве что только Кавим поможет Вольху и его ребятам продержаться подольше. Вот только сильно ли поможет Владеющий им против стрелков и носовой баллисты?

По сути, я даже несколько погорячился со временем. Мне хватило и сотни ударов сердца, чтоб добраться до вражеского корабля и вонзить под острым углом в доски корабля острия сай, закрепляясь словно паук на стенке. Я забирался медленно и осторожно, прячась под нависающей надстройкой задней палубы, чтобы меня, не приведи Ворган, заметил кто-нибудь из имперцев.

Осторожно выглянув, чтобы понять, как идут дела у северян, я увидел, что дрекка вполне успешно сопротивлялась натиску команды галеона. С правой стороны «Свейрен Дугана» бессильными плетьми висело по меньшей мере шесть кошек с обрубками канатов. От огромного корабля юркому судну урманов не позволяли оторваться всего лишь два крюка, один из которых прямо на моих глазах Кавим перерубил в один замах.

Словно получив мысленную команду, южанин завертел головой, пытаясь что-то рассмотреть на атакующем их имперце. И тут наши взгляды встретились. С такого расстояния сквозь шум морского боя, я не мог ничего услышать, но готов поклясться, что у меня в ушах раздался хохот, когда Владеющий увидел мою выглядывающую из-за вражеской кормы голову. Правда, он едва не поплатился за это, еле успев подставить нагрудник под метко пущенную ему прямо в лицо стрелу. Но зато это помогло ему сразу же настроиться на серьезный лад, напомнив, что он не на прогулке.

— Дава-а-а-ай! — Заорал шахирец так громко, что перекрыл даже шум сражения, скрип дерева и вопли нескольких десятков глоток.

И тут же урманы закрутили на своей дрекке настоящую карусель. Первым делом, они дружным рывком, сопровождаемым громогласным «Удэ!», вытолкнули первый десяток воинов вражеской абордажной команды, успевшей спрыгнуть с имперца, прочь с палубы. Солдаты Исхироса, облаченные в комбинированные кожано-металлические доспехи, тут же скрылись в морской синеве, будучи не в силах удержаться наплаву. А северяне, тем временем, совершили неописуемо сложный маневр, во время которого одна часть экипажа прыгнула на весла, а другая — встала над ними, защищая от обстрела.

«Змей» постепенно начал удаляться от галеона, набирая ход, и паруса огромного корабля тут же вздулись, наполняемые ветром. Это, похоже, включился в дело Владеющий, поняв, что добыча уходит…

Решив, что наблюдать за схваткой дальше — это только терять время, я осторожно полез вверх, чтобы взглянуть на вражескую палубу. И стоило мне только поднять голову над фальшбортом, так сразу же пришлось нырнуть обратно, потому что на вражеском корабле было крайне оживленно. Все воины Исхироса сейчас стояли вдоль одного борта, и одна половина экипажа упоенно поливала стрелами пытающихся удрать северян, а другая готовилась высадиться на маленькую дрекку.

Так, здесь мне взбираться точно не стоит. Луше проберусь на другую сторону судна, и попытаюсь найти имперского воздушника уже оттуда. Он наверняка должен быть где-то тут, рядом с рулевым колесом капитана, потому что больше просто негде. Во-первых, он сам должен видеть, куда ведет галеон, а во-вторых, должен получать и оперативно исполнять приказы командира. Вроде звучит логично.

Пока я полз по отвесному деревянному борту, «Морской змей» успел вырваться уже на два своих корпуса вперед, и на носу имперского корабля начинали разворачивать в сторону урманов огромную баллисту. Замысел преследователей был прост и понятен — они явно намеревались пробить толстым снарядом борт дрекки, и притянуть ее ручной лебедкой. И судя по тому, что толщина каната, привязанного к концу гигантской стрелы, была раза в три толще, чем на абордажных кошках, то я немного засомневался, сумеет ли Кавим так же легко его перерубить. А если в его пряди имперские адмиралы додумались вплести еще и проволоку, то не факт, что он вообще сумеет с ним совладать до того, как на «Змея» высадятся враги.

Осторожно пробравшись на чужую палубу, я распластался за какими-то ящиками и принялся осматриваться сквозь узкую щель. Вид имперского корабля вблизи впечатлял особенно сильно. Инженерная мысль в Исхиросе настолько превосходила северных соседей, что начинало казаться, будто эти два судна сошли со страниц двух различных эпох. Нет, правда! Замысловатая система такелажа, три мачты с рангоутами, сложнейшее парусное вооружение галеона против весельной скорлупки урманов выглядела так же, как и безупречное творение Грандмастера Валада рядом с деревяшкой, выструганной пятилетним ребенком для войны с сорняками.

Поскольку обзор сквозь узкую щель был очень и очень ограничен, то я начал осторожно шарить тончайшими нитями своей Искры по палубе, невесомыми касаниями ощупывая все, до чего только дотягивался. Настроенные на смертельную схватку солдаты, суетящиеся юнги, канаты, бочки, лестницы… Я не упускал ничего, пока случайно не наткнулся на чужие формирования из воздуха.

Резко отпрянув и развеяв тот отросток, что соприкоснулся с чужой энергией, я затаился, поскольку не знал, мог ли Владеющий ощутить такое легкое дуновение моей Анима Игнис. А если мог, то как скоро бы он понял, что враг совсем рядом?

Руки сами потянулись к саям, покоящимся под набедренными ремнями, а моя Искра Души полыхнула сверхновой, наполняя тело теплом и силой, когда я ощутил, как в мою сторону бегом мчит какой-то неизвестный солдат. Где-то в дебрях искалеченной души восставая заворочался грешник. Похоже, пора ему снова выйти на свободу и испить чьей-нибудь крови…

Глава 8

Внимательно следя за каждым шагом неизвестного имперца, что сейчас мчался ко мне, я готовился дать быстрый и жесткий бой. Если удастся вместе с этим обнаружить и обезвредить Владеющего, будет совсем отлично. Не думаю, что я уже готов побиться на таком неудачном для меня поле с целой корабельной командой, но ведь экипаж состоит по большей части из простых смертных. Пусть моя Анима Игнис не была такой тяжелой и пробивной, как у адептов земли, или столь губительной и опасной, как у Владеющего воды, но все же. Моя Искра дарила подавляющее превосходство перед обычными людьми. Так что быстро вступить в схватку, убить их воздушника и сразу же скрыться под килем, должно быть мне по силам.

Однако, прежде чем я успел приготовиться вскочить на ноги и наколоть на штыки обнаружившего мою маленькую засаду солдата, он остановился. Лязгнули несмазанные петли ящика, и меня едва не пришибло его откинувшейся увесистой крышкой. Тем не менее, даже когда сколоченные доски ощутимо ударили меня по спине, я не издал ни звука, ни вздоха. Боль была моим извечным спутником долгие тысячелетия, а потому я мог вытерпеть гораздо большее.

Клубок из нитей силы моей Анима Игнис распростирался вокруг меня метров на десять, так что я, ничего не видя, контролировал происходящее в этом радиусе плотно. Я быстро понял, что никто меня так и не обнаружил, а просто это какой-то моряк побежал за снарядами для баллисты. Загремели древки гигантских стрел, стукаясь друг об друга со звуком падающих бревен, и совсем скоро имперец умчался к носу корабля, оставив меня в импровизированном убежище одного.

Немного осмелев, если не сказать, обнаглев, я распростер тончайшие щупальца энергии дальше. Туда, где почуял активность чужой Искры. Действуя крайне аккуратно, я подробнейшим образом ощупал не только самого вражеского Владеющего, но и ту магическую конструкцию, посредством которой он загонял воздух в паруса галеона.

К моему вящему изумлению, она оказалась весьма небрежной и топорной, словно поделка умственно неполноценного. Я даже на некоторое время засомневался, а точно ли это выпускник Дивинатория, а не какой-нибудь недоучка? Неужели вот это убожество и есть уровень полноправного Владеющего?!

К сожалению, ответов на эти вопросы у меня пока не было. С некоторой досадой я осознал, что совсем не интересовался успехами своих однокашников по факультету, и не знал пределов их возможностей. Поддавшись всеобщей убежденности, что воздушники в этом мире немощные изгои и неудачники, неспособные в поединке одолеть адептов других стихий, я их не воспринимал как соперников. А поэтому сейчас сидел и недоумевал, то ли я что-то упустил из виду, то ли это и есть потолок для среднестатистического Владеющего.

Если прибегнуть к понятной аналогии, то беспрестанно шевелящийся клубок невесомых нитей моей энергии по сравнению с грубой работой имперского мага выглядел высокотехнологичным микроскопом, поставленным рядом с мутной кривой лупой, случайно получившейся из большой капли расплавленного стекла. Возможно, дело заключалось в той пропасти, что лежала между моим сознанием и сознанием любого смертного из этого мира. Тысячи лет непрерывной войны с грешниками и демонами оставляют очень заметный отпечаток на личности, который сказывается абсолютно на всем, в особенности на образе мышления. Но это не значит, что мне следовало зазнаваться и совсем ни во что не ставить Владеющих. Самоуверенность никого и никогда не приводила к радужному финалу.

Удовлетворив любопытство и четко определив положение своей цели, я сунул руку за пазуху, где у меня был припрятан небольшой кошель. Там я держал три особенных снаряда для пращи, изготовленных по моему личному заказу одним оружейником. Нет, не Валадом. Слишком уж мелко для великого мастера заниматься штамповкой простых патронов.

Эти созданные для меня пули были вылеплены по большей части из свинца, но в центре у них скрывался крепкий сердечник из зачарованной стали. А благодаря особой форме, напоминающей веретено, и тщательному распределению массы, такие снаряды всегда летели в цель вращаясь вокруг своей оси, как сверло, а не бестолково кувыркались в воздухе. Подобной штукой вполне можно было пробить и иной доспех, особенно если прибегнуть к помощи Искры…

Размотав на запястье ремешок пращи и поместив в ложе один из увесистых для своего размера снарядов, я направил силу своей Анима Игнис в руку, чтобы придать броску наибольший импульс. Владеющий в это время азартно гнал галеон вперед, не обращая ни на что внимания, капитан задорно выкрикивал команды, а остальной экипаж столпился на передней палубе, паля в удирающих северян со всех оружий. Им всем было явно не до меня, и только распоследний глупец не воспользовался бы такой прекрасной возможностью.

Резко вскочив, я закрутил петлю над головой, рискуя громким гудением обратить на себя чужое внимание. Вжух! Вжух! Вж-ж-жу! Вращение было настолько быстрым, что казалось, продолжи я раскручивать пращу, то поднимусь в воздух. Но я сделал всего три оборота и выпустил свободный конец метательного оружия, отправляя свинцовый гостинец в короткий полет.

Миндалевидная пуля вылетела с такой скоростью, что я даже не сумел толком ее рассмотреть. Просто на виске увлеченного погоней Владеющего вдруг появилось темное пятнышко, размерами точно соответствуя диаметру пущенного снаряда. А долей мгновения позже, голова воздушника просто распалась на куски, будто уроненный с высокой башни арбуз. Что ни говори, а закрутившаяся внутри человеческого тела пуля может нанести очень страшные увечья.

Вот и сейчас так и не успевший осознать свою смерть имперский маг осел на доски палубы бесформенной кучей, запятнав кровью и брызгами мозгов стоящего рядом с ним капитана. Вражеский командир недоуменно посмотрел на своего подчиненного, потом на расплескавшееся бурое месиво из его черепной коробки, ошарашено смахнул с лица капли крови и тупо уставился на перепачканные пальцы… Секунды три ему потребовалось на осмысление произошедшего, и только после этого он истерично завопил, призывая команду на мостик.

Дальнейшее представление я досматривать уже не стал, и с высоты трехметровой палубы без лишних промедлений бросился в теплую пучину лазурных южных вод.

* * *

Ночное море с высоты птичьего полета выглядело чарующе красиво. В спокойном отражении воды, которое лишь изредка тревожила рябь от налетающего ветерка, отражалась россыпь поблескивающих небесных осколков. Складывалось ощущение, будто я лечу меж двух небес, иногда даже путая, где верх, а где низ. Развороченный труп космического спутника этой планеты безразлично взирал своими мертвыми глазами на кипящую здесь суету, и продолжал хранить вечное молчание.

Пока я таился под водой и ждал, когда вражеский галеон, лишенный своей главной двигательной силы, отойдет достаточно далеко, то переживал, что мне не хватит выносливости добраться до дрекки урманов. Столь длительное удержание воздушного пузыря изнуряло и утомляло, как подъем по бесконечной лестнице. Вроде каждый шаг по отдельности отнимает не так уж и много энергии, но когда их сто, двести, триста… тысяча, то мышцы начинают гореть от нагрузки. Точно так же и я, удерживая тело на глубине нескольких метров, уже начинал дрожать от напряжения, мечтая наконец-таки отпустить Искру и расслабиться. Но отдохнуть мне пока не светило, потому что предстояло еще нагонять умчавшихся на всех парусах северян. И вот тут мне предстояло выложиться на все двести процентов.

Однако стоило мне вынырнуть под лучи заходящего солнца и расправить дьявольские крылья, как усталость словно куда-то испарилась. Вяло тлеющая от изнурения Анима Игнис засияла в моей душе, будто жаркий костер в непроглядной ночи, разгоняя подступающий мрак. Я сформировал два небольших восходящих вихря по бокам от себя, чтобы помочь себе выбраться из воды, и едва успел понять, что происходит, как меня просто вышвырнуло вверх.

Мощные взмахи черных крыльев поднимали меня в небо легко, как никогда ранее, а мой контроль над воздухом стал, казалось, всеобъемлющим! Те манипуляции с Искрой, которые раньше отнимали у меня уйму сил, сейчас давались мне просто играючи. Я одним легким импульсом Анима Игнис возносил себя под самые облака, а уже там, в этой вышине, легко разгонялся до такой скорости, что невозможно было распахнуть век, так сильно било меня встречным ветром. А когда я додумался до того, чтобы создать перед собой килевидный отвал, который отводил в стороны сопротивляющуюся моему стремительному движению стихию, то ускорился еще сильнее. Я был просто всесилен!

В какой-то момент своего полета, я осознал, что даже воздух перестал ощущаться мной однородным. Я словно бы плыл сквозь миллиарды песчинок, висящих в пространстве. Это было… странно и необычно. Словно мой дар развился до такого уровня, что я смог почуять молекулы газов, наполняющих здешнюю атмосферу. Для меня вдруг открылось такое великое поле для экспериментов, что просто захватывало дух…

В тот момент, когда на поверхности чернильно-черного моря показался одинокий крохотный огонек, я испытал настоящее разочарование. Мне совсем не хотелось расставаться с черным благословлением Князя Демонов, а еще хоть немного насладиться этим ощущением власти над стихией и небывалым могуществом, которое могло сравниться, наверное, только с величием Асов…

Обогнав дрекку северян где-то на полкилометра, я уже у самой воды спрятал в небытие темные крылья и нырнул во мрак ночного моря. Всплыв на поверхность, я принялся терпеливо дожидаться, когда до меня доберется судно.

С каждой новой секундой ожидания, усталость все настойчивей напоминала о себе. Она омывала меня точно так же, как и окружающие воды, пытаясь затушить сознание и отправить меня в бездну беспросветного забытья. Так что я постарался расслабиться, чтоб не тратить силы, и просто дрейфовал, раскинув руки на маленьких волнах.

Вскоре корабль приблизился, и даже расслышал разговор команды, явно проходящий на повышенных тонах.

— … самоубийство! Наши запасы не позволяют нам тратить время!

— Я не брошу мальчишку! — Донесся до меня озверелый рев Кавима. — Разворачивай парус, морская крыса!

— Ты глухой, южанин?! — Кажется, это говорил Вольх, пытаясь достучаться до здравого смысла Владеющего. — Ты ведь и сам родился среди моря, пусть и песчаного! Не обманывайся тем, что вокруг вода, ведь испить ее невозможно! Если у нас кончатся припасы, то мы точно так же умрем от жажды! Все! Все до последнего человека!

— Да мне плевать на вас, трусливые шакалы! Если надо, то я утолю жажду вашей кровью! — Не спешил уступать шахирец. — Вы обменяли свои никчемные жизни на жизнь ребенка, как вы вообще можете называть себя после этого мужчинами?!

— Успокойся, Кавим! Данмар сделал свой выбор сам! Он ушел героем, спасая в том числе и тебя тоже! Своими словами ты попираешь его память!

— Заткнись и не смей мне говорить о памяти! Я не могу быть спокойным, пока он там!

— Да смирись ты уже, упрямец! — Не выдержал и тоже вскричал капитан. — Море забрало его! Никто не сможет продержаться на воде так долго!

— Я сказал, разворачивайся!

— Нет!!!

— Исш’антала! — Выругался Владеющий. — Тогда приготовься отправиться на дно, проклятый слюнтяй!

— Если ты думаешь, что будем спокойно стоять и смотреть, как ты режешь нашего капитана, то ты ошибаешься, шахирец! — Вклинился кто-то третий. — Мы дадим тебе бой!

— Так будет даже интересней…

М-да, а страсти-то кипят… надо что-нибудь предпринять, пока эти идиоты не поубивали друг друга. Вот уж не подумал бы, что Кавим так остро будет реагировать, забыв о моем обещании вернуться ночью.

— Эй! Э-э-э-эй! — Постарался прокричать я как можно громче. Но занятые перебранкой воины, похоже, не сумели расслышать мой зов из темноты.

— Г-господа! Ну к чему все эти… э-э-э… ссоры. Должно же быть какое-то разумное решение… — узнал я едва различимый дрожащий бубнеж философа Цавлита.

— Сгинь, книжный червь! — Рявкнул на него Кавим. — Не лезь под руку, а то тоже присоединишься к этим отбросам!

Напрягая свою истощенную Искру, я заставил слабенький ветерок подуть в сторону носа приближающейся дрекки и снова попробовал докричаться до спорщиков. На этот раз, кажется, мне это удалось.

— Вы слышали? — Удивленно спросил кто-то из северян. — Кто-то зовет…

— Быстрее заткни уши! — Последовал взволнованный ответ. — Это сирены! Они зазывают моряков на скалы, чтобы потом полакомиться их потрохами… надо сказать кормчему, чтоб не вздумал туда править…

— Я тебе сейчас задницу заткну! А ну, в сторону!

Судя по всему, это Кавим услышал диалог двух моряков и выбежал на нос судна.

— Данма-а-ар! Данмар! Это ты?! — Завопил он во тьму, до хрипа напрягая голосовые связки.

— Да-а-а! — Постарался я дать такой же громкий ответ.

— Быстрее, фонарь мне! — Распорядился южанин. И когда высветился нос корабля северян, я понял, что требуемое ему тут же выдали.

Я поднял руку, а потом с громким плеском опустил ее, чтобы звуком привлечь внимание. Потом снова. И снова. И снова. Я шлепал ладонью по воде до тех пор, пока надо мной не показалась резная голова «Морского змея» и чьи-то сильные руки не втащили меня на палубу.

К сожалению, тут произошла небольшая заминка, потому что упрямый грешник не желал отпускать мое сознание. И стоило только мне ощутить чужое прикосновение, как короткие клинки словно по волшебству оказались в моих руках, и едва не наделали лишних дырок в моем спасителе.

— Дьявол тебя раздери, мальчишка! — Проорал ошарашенный урман, вызволяющий меня из объятий моря. — Ты совсем спятил?!

— Отойди от него! — Тут же нарисовался рядом со мной Кавим, расталкивая моряков. — Не трепи волка по холке, пока он тебе не отгрыз руку! Это всех касается!

Я увидел, как надо мной нависает донельзя взволнованное лицо шахирца, освещенное теплым светом корабельного фонаря, и устало улыбнулся ему.

— Ты чего тут панику наводишь? — С упреком сказал ему я. — Ты уже забыл, что я обещал вернуться ночью?

— Разрази тебя дьявол! — Зло выплюнул южанин, не обращая внимания на мое замечание. — Данмар, ты не ранен?!

— Как видишь, — попытался я пожать плечами, но тут же скривился от острой мышечной боли, прострелившей все тело.

— Слава Нальмунаши! — Облегченно выдохнул Владеющий, опускаясь на палубу рядом со мной. — Я уже боялся, что ты отправился в чертоги к своему богу…

— А шахирцы разве не верят в Воргана? — Поинтересовался я больше по инерции, нежели осознанно.

— Мы верим, что творец всего сущего Нальмунаши, а Варрдан его пророк, посланный чтобы защитить смертных…

— Так если он творец всего, то зачем создал Дьявола, чтоб потом от него защищать свое творение?

— Потому что… Исш’антала, Данмар, — встряхнулся Кавим. — Что ты мне голову морочишь?! Я думал, ты погиб на этом сраном имперском галеоне!

— Ты неправильно думал, мой горячий друг, — нашел я в себе силы улыбнуться. — И из-за своих ошибочных суждений чуть не спровоцировал конфликт с нашими новыми товарищами.

— Они мне не товарищи! Труслиые ско…

— Тише, тише, Кавим, — перебил я его. — Они все делали правильно, а вот ты меня разочаровал.

К моему удивлению, Владеющий пристыженно замолк, не зная, что ответить.

— Просто пойми, я не даю тех обещаний, которые не могу выполнить…

Глядя на лица сгрудившихся вокруг меня урманов, не рискующих подходить ближе, чем на метр, я видел лишь шок, трепет и непонимание. Им было невдомек, как малолетний Аколит воздуха сумел нагнать вплавь быстроходную дрекку. И, боюсь, их неведение рассеять было выше моих сил.

— Я посплю немного, если никто не возражает, — пробормотал я, в самом деле начиная погружаться в сон. — Здесь лучше, чем под навесом. Вид звезд меня успокаивает…

— Не волнуйся, никто не подойдет к тебе, — тут же пообещал шахирец. — Я прослежу за этим.

— Зря беспокоишься, южанин, — едва различил я уплывающим сознанием чьи-то слова. — Сегодня этот сын Эгира спас нас, и мы ни за что бы не стали тревожить его сон…

Глава 9

Остаток пути до Дикого континента превратился для нас с Кавимом в настоящий круиз. После моего маленького подвига урманы стали относится ко мне подчеркнуто почтительно и уважительно, равно как и к южанину. Меня первое время, конечно, пытались расспрашивать о том, как мне удалось провернуть все это, но неизменно наталкивались лишь на мягкую улыбку и многозначительное: «У каждого Владеющего должны быть свои секреты».

Поэтому весь экипаж «Свейрен Дуган» единогласно начал считать меня сыном подводного царя Эгира, а я не спешил их ни в чем разубеждать. Шахирцу, естественно, я тоже не рассказывал никаких подробностей. Все что я ему поведал, так это то, как я убил имперского воздушника, спрятавшись за ящиками с боеприпасами для баллисты. Так что он даже немного обиделся на меня.

— Я думал, ты мне доверяешь, — уязвленно поджал губы Владеющий, во время нашей беседы. — Я был готов прирезать каждого из этих северных разбойников ради тебя…

— Хватит, Кавим, — отмахнулся я, — мы ведь уже все обсудили. Ты сам-то мне сильно доверяешь?

— Конечно! — Горячо заверил меня мужчина. — Друзья Астала — это и мои друзья тоже! В противном случае, я бы даже не отправился с тобой на этот проклятый материк!

— Но при всем при этом, ты никому не признаешься в том, что ты беглый аристократ из султаната.

Сказав это, я внимательно посмотрел сжавшему до хруста челюсти Владеющему прямо в глаза. Я ожидал вспышки гнева, порции угроз или хотя бы злого совета не лезть ни в свое дело, но Кавим не смог долго выдерживать мой взгляд и опустил голову. Лишнее подтверждение тому, что я был прав на его счет с самой первой нашей встречи.

— Это… совсем другое, Данмар. — Отчего-то виновато отозвался он. — Мое прошлое черно, как пески Уль-бади, и я стыжусь его…

Уль-бади… пустыня, усыпанная угольно-черной пылью, возникшей после древнего извержения вулкана. Витающие там мельчайшие песчинки, поднималась от любого неосторожного движения. А поскольку ветра в тех местах не могли разгуляться из-за низинного расположения, то вулканический песок не истирался и не выдувался. Он был похож на мириады микроскопических кристалликов, которые при попадании в легкие заставляли вскоре харкать кровью. Мне мало доводилось слышать об этом месте, но сами шахирцы считали ту землю проклятой и избегали заходить на нее без крайней на то нужды. Красочное сравнение подобрал мой собеседник, ничего не сказать.

— Люди меняются, — осторожно изрек я, не считая, что Кавим готов откровенничать со мной. — Чтобы жить дальше, тебе придется забыть, кем ты был, но помнить о том, кем ты стал.

— Ты знаешь, твоя болтовня вряд ли сумеет сделать лучше, — грустно помахал головой Владеющий. — Тут ведь дело вовсе не в доверии, а…

Он замолк, не в силах подобрать слов. Ему самому было не понять, в чем именно тут кроется суть. Впервые на моей памяти южанин сбросил с себя маску самодовольного гордеца и надменного спесивца. Сейчас он показал себя настоящего — запутавшегося в себе человека. Человека, который стыдится своего прошлого и который потерял в жизни веру, цель и смысл. Очевидно, что он никогда не нуждался в деньгах, и подался в наемники только лишь для того, чтобы не бездействовать. Чтобы мрачное отчаяние не завладело им целиком. И мне показалось, что сейчас отличный шанс указать новое направление. Обозначить тот путь, которым он может пройти рядом со мной.

— Если уж мы заговорили о доверии, то я тоже хочу тебе кое в чем признаться, — как бы между делом сказал я. — Слышал о смерти главы дома Дивита?

— Конечно, — согласно кивнул он, еще не понимая, к чему я клоню.

— Так вот, это я убил его.

Сначала Владеющий никак не показал, что его впечатлили мои слова. Но с каждой последующей секундой его брови начинали задираться все выше и выше. В конце концов, он тревожно огляделся, желая убедиться, что нас никто не подслушивает, а потом ближе придвинулся ко мне, став чересчур обеспокоенным.

— Исш’антала, халь ант вулад мужун?! — Перешел Владеющий от волнения на родной диалект.

— По-имперски, Кавим. — Невозмутимо попросил я. — Говори по-имперски. Я не знаю твоего языка.

— Ты совсем потерял рассудок?! — Зашипел разъяренной гадюкой воин, моментально переключаясь. — Каким глупцом нужно быть, чтобы рассказывать о подобном?!!

— Доверчивым.

— Что? — Не понял меня собеседник.

— Говорю, нужно быть глупцом, который доверился тебе. — Терпеливо пояснил я. — Теперь в твоих руках не простой секрет, а моя жизнь. Что скажешь на это?

— А… кхм… а Астал знает?

— Да.

— Зря ты мне это сказал, — попытался откреститься Владеющий, словно это могло хоть что-нибудь изменить. — Я не хотел обладать такими тайнами…

— Зато ты теперь не сомневаешься в моем к тебе доверии.

— Да… пожалуй…

Мы немного помолчали, наблюдая за вялой повседневной суетой экипажа. Я грелся под лучами закатного солнца, скинув рубаху, а Кавим напряженно размышлял над услышанным, бросая на меня периодами нечитаемые взгляды.

— Порой мне начинает казаться, что ты новый герой Исхироса, — вымолвил наконец Владеющий. — Тебе еще так мало лет, а за твоими плечами уже столько подвигов. Атерна, Иматирос, Дивита, имперский галеон… И это ты еще даже не доучился в Дивинатории…

— Пойдем со мной, — подтолкнул я шахирца к нужному мне решению, — и за твоими плечами будет не меньше свершений.

Владеющий ничего не ответил, а только лишь уставился немигающим взглядом на огромный диск оранжевого солнца, который неумолимо стремился скрыться за горизонтом. Он вовсе не мечтал о славе или восхвалении собственного имени. Он искал чего-то иного. И когда я нащупаю это его желание, то Кавим так просто от меня уже не отделается…

* * *

Издали Дикий континент выглядел по-настоящему диким. Его буйная растительность каким-то образом умудрялась цепляться даже за отвесные каменные скалы. Зеленью разных оттенков здесь было покрыто абсолютно все, и на фоне этого торжества природы, терялся даже каменный причал, возведенный послушниками Ордена. Только лишь хозяйственные и оборонительные постройки, остававшиеся тут единственным отпечатком цивилизации, хоть как-то выделялись в этой мешанине флоры.

— Да хранит тебя Ворган и духи этого леса, Данмар! — Тепло попрощался со мной Вольх, когда мы уже спускались по сходням на пирс. — Если когда-нибудь будешь в наших краях, то обязательно заглядывай! Мы с парнями всегда тебе будем рады!

Я благодарно кивнул, из вежливости принимая это ни к чему не обязывающее приглашение. Что примечательно, адресовано оно было одному лишь мне. Кавима, судя по всему, видеть в числе гостей северянин не желал. Урманы и в самом деле оказались людьми простыми и бесхитростными. Если им кто-то не нравился, то они открыто об этом говорили, порой сопровождая свои слова увесистым аргументом в виде удара по роже. С другой стороны, они высоко ценили всякое проявление мужества и доблести, не гнушаясь воздать должное даже такому сопляку, каковым я был в их глазах. Иными словами, дружбу этих грубоватых и прямых выходцев с холодного севера, нужно было заслужить. И мне это удалось.

— Будь здоров, сын Эгира!

— Попутного ветра и полного паруса!

— Ясного неба и низкой волны!

Пожелания сыпались нам вслед, как из рога изобилия, и такому красноречию дивились все, кто стал свидетелем нашего с урманами прощания.

— Чего это они такие улыбчивые? — Заинтересованно спросил какой-то рабочий, впряженный в двухколесную телегу, словно какой-то мул. — Никогда не видел северян такими радушными.

— Так подойди и сам спроси, — недружелюбно пресек дальнейшие расспросы Кавим, снова примеряя на себя образ высокомерного и заносчивого гордеца.

Поняв, что внятного ответа не услышит, человек-тяжеловоз раздосадовано сплюнул себе под ноги, поднатужился, увлекая за собой свое странное колёсное приспособление, и побрел дальше, потеряв к нам всякий интерес.

— Идем, — дернул меня Кавим за рукав, — нам нужно вписать свои имена в воинские списки и получить жетон с номером.

— Жетон с номером? — Натурально удивился я, сразу уловив параллель с прогрессивными армиями моего прошлого мира. — Для чего?

— Чтобы наши изуродованные демонами тела по этому номерку могли сопоставить с нашими и именами, — хмуро отозвался Владеющий.

— Матерь Воргана, Кавим! Да ты, оказывается, тот еще оптимист! — Не удержался я от сарказма.

— Тебе это тоже вскоре грозит…

Продираясь сквозь довольно-таки плотную толпу, которую можно было ожидать увидеть в каком-нибудь средней руки торговом городе, но никак ни на проклятом материке, я рассматривал здешнюю неказистую архитектуру. Абсолютно все тут строили с прицелом на простоту и практичность, не имея на всяческие изыски ни времени, ни ресурсов.

— Кавим, а почему здесь из камня сложен только причал, когда все остальное колотят из дерева? — Поинтересовался я у шахирца.

— Потому что порт есть та единственная нить, связывающая это проклятое место с остальным миром. Если его разрушит шторм, то все те тысячи человек, что несут тут свой пост, будут обречены.

— Да ладно тебе, — не поверил я, — сколотить пирсы из дерева не такое уж и долгое дело.

— И все же, рисковать никто не хочет, потому что последствия могут быть непредсказуемы.

— А зачем вообще нужна вся эта служба? — Задал я новый волнующий меня вопрос. — Одержимые твари с этого континента никак не смогут перебраться на другой. Вдобавок, как говорил Цавлит, расстояния для демонов не помеха, и они могут вселиться в любое слабое тело. Да раз уж на то пошло, все эти воины, жрецы и паладины даже не капля в море на этом огромном материке. Их слишком мало, чтобы сдерживать натиск Разлома.

— Я что, похож на храмовника, чтобы знать о таком?! — Раздраженно огрызнулся Кавим, но потом все-таки соизволил поумерить тон. — Может, потому что не хотят прозевать нового нашествия демонов?

Ага, или просто потому, что императору Исхироса нужно как-то держать в узде такую грозную силу, как последователи Воргана. Вдобавок еще и не подчиняющуюся приказам правителя. Нет, наверняка он с куда большей бы охоткой натравил орденцев на набивших оскомину Аль’сура и прижал к ногтю распоясавшегося шахирского амира. Но, похоже, у здешнего воинствующего духовенства были свои принципы и цели.

Но в любом случае, послушников Костяного Меча слишком много для того, чтобы воевать с одержимыми в Исхиросе, но катастрофически мало, чтобы заткнуть собой Дьявольский разлом. Хотя, быть может, я ошибаюсь, и истинный интерес Иилия Второго был в освоении новых бесхозных земель? Кто разберет этих правителей…

Делиться своими размышлениями с Кавимом я не стал, поскольку видел, что с прибытием на этот материк он стал сильно не в духе. То ли его так сильно терзали призраки прошлого, то ли он гораздо лучше моего понимал, с чем мы вскоре столкнемся, но сегодня он стал по-настоящему невыносимым.

— Нам сюда, — коротко бросил южанин и завернул к ничем не примечательному дому, отмеченному знаком меча.

Внутри оказалось хоть и пустовато, но и не безлюдно. Вдоль стен тут стояли полтора десятка стоек, похожих на трактирные, и как минимум еще дюжина человек помимо нас сейчас бродили по длинному залу, подходя то к одной из них, то к другой. За ними то и дело мелькали и исчезали головы конторщиков, ведущих учет прибывающих на эти земли.

Мой спутник тут же взял курс на освободившуюся на наших глазах стойку и без зазрения совести вклинился перед каким-то лохматым мужичком звероватого вида. Тот, вроде, хотел было вскинуться и сказать пару ласковых слов внезапно выскочившему наглецу, но потом, оценив дороговизну тканей и доспехов, надетых на Кавима, резко передумал. Гляди-ка, а все-таки работает маленькая хитрость южанина!

— Назовитесь, — с эмоциональностью каменной стены попросил нас орденский писарь.

— Кавим, ратный сын.

— Данмар, сын кузнеца.

После моей реплики, вероятно, удивившись звучанию столь юного для здешних стен голоса, конторщик оторвался от своих бесчисленных фолиантов и пергаментов. Окинув меня осуждающим взглядом, в котором так и читалось: «Куда же ты, сопляк, лезешь? Погеройствовать решил?», служащий, тем не менее, от комментариев воздержался.

— Ваш ранг? — Столь же «живо» поинтересовался писчий.

— Владеющий, — коротко отрапортовал Кавим.

— Стихия?

— Вода.

— Теперь ваш, — обратился конторщик ко мне.

— Аколит.

Мои слова вынудили канцеляриста бросить в мою сторону очередной тяжелый взор. Однако этого все еще оставалось недостаточно, чтобы заставить его озвучивать собственное мнение, относительно безусых юнцов, желающих что-то доказывать окружающим.

— Стихия? — Сухо продолжил расспрашивать мужчина.

— Воздух.

И вот тут-то писарь не выдержал. Он аккуратно опустил свое перо в чернильницу и поднял на меня усталое морщинистое лицо.

— Мальчик, зачем тебе это все нужно? — Поинтересовался он с какой-то непонятной теплотой и тревогой. — Ты молод и неопытен, у тебя впереди целая жизнь. Не гробь ее сразу в этом душном зеленом аду.

Эх, смертный, да что ты знаешь про Ад? Почему-то мне захотелось рассмеяться прямо в лицо этому служащему, хотя истинное веселье я испытывал только в прошлой жизни. Ну вот что мне ответить ему? С одной стороны, он, казалось, искренне беспокоится за непутевого шалопая, решившего, что все ему в этой жизни по плечу. А с другой, он не мог даже предполагать, что от моего желания здесь ничего не зависит. Совсем. Что мною движет воля Повелителя Тьмы, которая несоизмеримо больше и сильнее меня.

— Просто запишите нас, — вклинился Кавим, избавляя меня от необходимости придумывать оправдания.

Писчий на это только пожал плечами и принялся за работу. Он тщательно вписал наши имена сразу в четыре толстенных фолианта, а затем нырнул куда-то под свою стойку. Появившись снова, он протянул нам два простых деревянных кругляша с вырезанной посередине дыркой. По-видимому, шнурок в комплект уже не входил, и каждому наемнику предстояло обзавестись им самостоятельно.

— Советую дополнительно еще нацарапать и свои имена, — добавил конторщик, когда мы приняли от него эти поделки. — Это поможет опознать ваши трупы гораздо быстрее.

Да уж, а они тут все такие жизнерадостные. Прям аж повеситься охота.

— С этого момента вы приписаны к третьей линии обороны в пятую заставу, — начал как по заученному бубнить служащий. — Слушайте экзархов, выполняйте их все приказы и поручения, и тогда ваши шансы вернуться домой значительно вырастут.

— Разберемся, — грубовато отозвался Кавим, и потопал к выходу, даже не оглядываясь на меня.

— А ты свое имя вписывать на номер не будешь? — Задал я вопрос Владеющему, когда мы вышли на улицу.

— Нет.

— Почему?

— Не хочу, чтобы до ушей врагов дошли слухи о моей смерти. Пусть они не расслабляются.

— А, понятно. Снова этот твой оптимизм…

— Данмар, — напрягся еще больше шахирец, хотя мгновение назад казалось, что он и так на пределе, — я боюсь, что ты не воспринимаешь всерьез это место!

— Пожалуй, ты прав, — честно признал я.

Нет, ну ведь в самом деле, не мог же я сказать Кавиму, что Владыка Ада, по чьей воле и возник этот Разлом, если верить легенде, сам призвал меня сюда? Что я миллионы раз бился лицом к лицу с сотнями разновидностей низших демонов, и теперь они не способны вызвать во мне страха. Что я пришел сюда за обещанной мне предводителем демонов наградой, в конце концов, а не за испытанием своей воли.

— Тогда ты обязательно должен сходить со мной в Приют Скорби, — безапелляционно подытожил южанин и сразу же поменял направление движения, вынуждая меня следовать за ним.

— Похоже, это очень жизнеутверждающее место, как все остальное тут.

— Данмар, оглянись! — Жестко бросил мне Владеющий. — Ты разве не видишь? Здесь идет война. Война с таким противником, который не знает страха, жалости или сочувствия. Который готов убить тебя абсолютно всегда. Это единственная его цель! Ты еще не понял, куда мы прибыли?! Мы прибыли в ад!

От этой пафосной речи моего спутника мне снова пришлось подавить порыв безжизненного, но громкого смеха. Какие же эти смертные чувствительные. В сравнении с настоящей Преисподней, на этом диком материке был обустроен настоящий курорт! Да, тут каждый ходил с оружием на поясе или за спиной. Здесь совсем не было детей, а встреченных на улице женщин можно было сосчитать по пальцам. Но в остальном, ничего гнетущего в этой обстановке не было. Воздух тут не казался пропитанным ядом безысходности, как там…

Но показывать своего истинного отношения мне было нельзя. Это могло не только задеть или обидеть Кавима, но и отвратить от меня. Ведь только с прибытием на этот берег он показал мне, насколько ему неприятно тут находиться. Похоже, Дикий континент забрал у шахирца нечто дорогое, поэтому я попытался напустить на лицо серьезное выражение и придержать свою некстати лезущую наружу иронию.

— Вот, — мрачно изрек Владеющий, когда мы подошли к безликому длинному дому, построенному на урманский манер, — посмотри, что остается от тех, кто так же легкомысленно относился к этому чертову месту. Это Приют Скорби. Место, где медленно умирает память о павших.

Придержав для меня дверь, Кавим впустил меня вперед, прямо под мягкий свет магических фонарей.

Глава 10

Приют Скорби свое название оправдывал на сто процентов. Тишина, запах благовоний и тягостный полумрак, заставляющий напрягать зрение. Стены в этом месте оказались сплошь увешаны десятками тысяч деревянных жетонов, точно таких же, какие мы получили с Кавимом. Некоторые из них казались вполне целыми, а другие выглядели так, словно их пытались расщепить на волокна. На одних виднелись запекшиеся бурые потёки, на вторых следы зубов, а третьи рассохлись, будто их долго держали у печи.

— ĈĈXCI — Гиор, ратный сын, — прочел я вслух, касаясь ближайшего номерного знака, расколотого на две неравные части и наспех склеенного подсохшей смолой. — Многовато тут погибает добровольцев…

— Не факт, что он погиб, — пасмурно отозвался южанин. — Быть может, этот воин до сих пор бродит где-то по джунглям, деля собственное тело с отвратительным демоном. Здесь, вблизи Разлома, честная смерть — это очень даже завидная участь.

Не ответив ничего Владеющему, я пошел вдоль стен, задумчиво рассматривая россыпи медальонов, которые покрывали собой все стены от потолка и до самого пола. Сколько их здесь? Десятки тысяч или все-таки сотни? Что заставляло людей мчаться на этот богом забытый край земли и рисковать своей жизнью? Золото? Приказ императора? Жажда славы и почитания? И казалась ли им эта цель такой же весомой, когда они умирали, раздираемые клыками одержимых? Наверное, это уже неважно ни для выживших, ни для почивших.

Но ведь Кавим привел меня сюда с определенной целью, а стало быть, мне нужно показать ему, что я проникся. Поэтому, я еще долго бродил и наугад выбирал из тысяч деревянных жетонов какой-нибудь один, чтобы увидеть, кто его носил.

Несколько раз мне даже попались имена кого-то из аристократов, чьих фамилий я никогда даже и не слышал.

ẊĈLXXVI — Морус Густа.

ĈẊМDI — Цитэн Ренеус.

ĈĈĹẊẊMẊIX — Ленора Пиа.

Да уж, тут даже особо не нужно изображать задумчивость. Если уж даже высокородные иной раз прощаются здесь со своими жизнями, то уже можно представить, насколько могут быть опасны эти земли.

Шахирец же, пока я бесцельно перемещался от одной стены к другой, целенаправленно пошел к одному из углов, где принялся перебирать жетоны с именами умерших. Я сразу же понял, что он искал там чей-то конкретный медальон, а потому не стал мешать Владеющему бередить застарелые раны.

— Вот вы где, — услышал я его шепот, — а я уж думал, вас куда-нибудь перевесили. Вот бы долго я вас искал… Ну как вы тут без меня, разбойники?

Намеренно отойдя от южанина, чтоб не быть свидетелем его разговора с давно почившими мертвецами, я терпеливо принялся дожидаться, когда он закончит. Никто из них тебя уже не услышит Кавим, этим ты только разбередишь свои собственные раны. Но если тебе от этого станет легче, то говори…

* * *

Из главной артерии Дикого континента, что снабжала всем необходимым многочисленные форты и заставы Исхироса, мы выехали лишь утром следующего дня. С удивлением я обнаружил, что этот город, несмотря на чисто имперскую протекцию, почему-то называется на кенсийский манер Ши-уанг. Похоже когда-то в далеком прошлом интерес к Проклятому материку среди иных государств был гораздо сильнее, нежели сейчас.

В путь к нужной заставе мы отправились целым отрядом, поскольку передвигаться по заросшим тропкам джунглей, кишащим разными одержимыми тварями, в одиночку было ничем иным, как весьма изощренной попыткой свести счеты с жизнью. Поэтому люди между ключевыми пунктами передвигались исключительно в составе многочисленных групп, которые по большей части состояли из жрецов Воргана.

— Смотрите в оба и не зевайте, — наставительно обратился к нам послушник в черных доспехах.

Помимо нас с Кавимом, в том же направлении двигалось всего полудюжина воинов, не отличающихся выдающейся выправкой. Они скорее выглядели утомленными жизнью бродягами, отчаявшимися найти свое место в этом мире.

— Обо всем, что покажется вам подозрительным, сообщайте мне или экзарху, который будет рядом. Не бойтесь выглядеть глупо, ведь каждая мелочь может спасти вас или ваших соратников. Ну или лишить вас жизни.

После этого жизнеутверждающего напутствия наш без сомнения счастливый обоз с тринадцатью телегами двинулся в путь. Судя по тому, как напряглись люди вокруг меня, они тоже ощущали это недоброе дыхание гниющих от избыточной влаги джунглей. Чем-то оно отдаленно роднило это место с Преисподней. Подозрительные звуки из-под каждого куста, ощущение тяжелого чужого взгляда, исходящее будто бы сразу со всех сторон, и, конечно же, невыносимый демонический смрад. Нет, я не имею в виду, что здесь чем-то пахло в воздухе. Я не знаю, как это можно объяснить, но моя душа, оказавшаяся вблизи даже с духом обитателя Ада, словно бы сжималась, чуя эти злые эманации. Не могу сказать, что это за вывих подсознания, но это почему-то воспринималось мной именно как запах.

Коротко дав знак Кавиму, чтобы прикрыл меня (или точнее будет сказать, чтобы прикрыл наших новых спутников от меня), я низко припал к земле и подобно одичавшей собаке начал петлять вдоль тропы. Поначалу наши соратники из числа новичков насмешливо косились в мою сторону и фыркали. Однако они быстро пересмотрели свой взгляд на мои странные перемещения, когда я прыгнул наперерез одной из тягловых лошадей и вытащил у нее из-под копыт какую-то длинную покрытую слизью и шипами палку.

При ближайшем рассмотрении, это оказалось змеей. Змеей, уступившей свое тело чьей-то злой сущности. Эта бестия разрослась настолько, что выступающие костяные наросты разорвали ее кожу, а каждая чешуйка на ее шкуре сделалась толстой, словно золотой акат. От этого подвижность несчастного пресмыкающегося значительно снизилась, сделав ее неуклюжей и неповоротливой. Однако подобное обстоятельство совсем не мешало ей с бешеным шипением кидаться буквально на все, что появится в ее поле зрения.

Это противное отродье я нашинковал с превеликим удовольствием, превращая своими зачарованными саями змеиную плоть в тонкую дурнопахнущую нарезку. При этом, где-то бесконечно далеко, на самой границе между восприятием и воображением, я заслышал гневный рев демона, который обитал в этом до неузнаваемости измененном чешуйчатом. И грешник во мне сразу же возликовал, превратившись в мстительное и безжалостное нечто, которое только и делало, что выискивало своих извечных врагов. Принести им боль и страдания стало единственной целью, определяющей все мое бытие. Что вы теперь скажете, демонические твари?! Не думали, что мы поменяемся местами?! Теперь вы прячетесь от меня, а я кружу поблизости, слушая биение ваших гнилостных сердец…

Первое время жрецы пытались меня приструнить и заставить занять свое место в колонне обоза, но я самым наглейшим образом их игнорировал. Вроде бы до моего слуха даже донеслась какая-то ругань с участием глухого баритона Кавима. Но звучала она так приглушенно, словно мои уши оказались набиты плотной ватой по самые перепонки. Судя по всему, храмовники требовали от южанина, чтоб он держал меня возле себя и не позволял шататься по лесу. Однако когда я прямо в процессе их перепалки распластал на лоскуты еще одну одержимую тварь, не получив даже царапины, они, наконец, примолкли.

Убедившись, что одержимые животные не представляют для меня большой угрозы, орденцы махнули на меня рукой и позволили чудачить, бегая вокруг обоза. Жрецы хоть и с особенным интересом поглядывали в мою сторону, но не рисковали ко мне лезть с расспросами. Они видели, что я с упорством сумасшедшего занялся охотой на демонов, и мне просто не до них.

Встрепенулись они лишь раз, когда я наткнулся на здоровенную гориллу, превосходящую меня ростом на целых две с половиной головы. Потусторонний дух столь неистово исковеркал ее скелет, что теперь в этом полумертвом животном с трудом можно было узнать обезьяну. Уверяю, встретить такого «красавца» перед собой — это последнее, чего может захотеться человеку. Только представьте себе огромный бугристый череп, ставший кривым и кособоким, словно горшок неумелого гончара, который венчает вытянутая на собачий манер морда. Прибавьте к этому длинные кривые клыки, торчащие во все стороны и рвущие плоть, да еще лопнувшую в нескольких местах шкуру, сочащуюся темной сукровицей и обнажающую узлы мощных мускулов. Уродство этого порождения Дикого материка было не менее велико и противоестественно, чем у виденной мной ранее змеи. А учитывая размеры гориллы, можно было сказать, что и того хуже.

На предостерегающий окрик главного храмовника я не обратил ровно никакого внимания. Зло осклабившись, я бросился прямо в объятия монструозных обезьяньих лап, походящих теперь на заскорузлые древесные корни. Я был совершенно уверен, что никогда не встречал такой страхолюдины, и не мог понять, почему от нее веяло чем-то неуловимо знакомым. Чем-то таким, что я уже видел миллионы и миллиарды раз. Движения образины казались мне до боли предсказуемыми и характерными, так что тварь, как бы не старалась схватить меня, никак не могла осуществить желаемого. Я просто-напросто знал все ее хитрости наперед.

Когда мимо моей головы пронеслась когтистая черная пятерня, обдавая макушку сквозняком, а нижняя конечность обезьяны одновременно попыталась лягнуть меня, я неожиданно для себя все понял. Ну конечно же! Вонючий бес! Вот кто свил гнездо в теле этого животного! Ах, как же я ненавидел этих подлых гавкающих шакалов!

Злоба подхлестнула меня, и укрепленные огнем Анима Игнис руки принялись с неистовой скоростью кромсать тушу отродья бездны. По ушам ударил полный ярости и боли вой, смешанный со змеиным шипением, но это было все, что демон мог мне противопоставить. В чужом теле против грешника, который к тому же обладал еще и Искрой, у него не было даже тени шанса. К тому моменту, когда ко мне подоспели трое храмовников, горилла превратилась в совершенно неопасную гору содрогающегося кровоточащего мяса.

— Небесная тысяча, мальчишка! — Рявкнул на меня один из жрецов, выглядящий самым старшим. — Ты совсем ослаб умом?! О чем ты думал, бросаясь на одержимого зверя?!

— Я думал, как истерично будет биться демонический дух в умирающем теле, когда мои клинки десяток раз проткнут его вместилище! — С нескрываемым садистским удовольствием ответил я. — И, может быть, о том, как этой твари не захочется возвращаться в свою Преисподнюю. Им ведь тут наверняка очень нравится, раз они не переставая лезут из своего мира.

Послушники Воргана недоуменно переглянулись, будто вместо слов из моего рта полилось птичье чириканье, но ко мне на помощь вдруг поспел Кавим.

— Оставьте мальца, уважаемые экзархи. Разве вы не видите, что он прекрасно знаком с повадками одержимых и полностью отдает себе отчет? Эту мерзость он покромсал за считанные мгновения, и я сомневаюсь, что у меня бы это могло получиться быстрее.

— Да, но где он успел изучить искусство экзартации? — Подивился один из жрецов. — Ты что, когда-то уже имел дела с демонами? Ты абсолютно точно знаешь куда и когда нужно наносить удар, будто бывалый ветеран…

Несколько взглядов вновь скрестились на мне, ожидая ответа. А мне уже не хотелось говорить, потому что я ощущал, что где-то неподалеку сидит еще одна отрыжка Геенны, и все мое естество просто стонало от жажды пустить ему кровь.

— Может, мы обсудим этот вопрос по прибытию на заставу? — Нетерпеливо предложил я.

Однако, когда орденцы попытались возразить, я попросту нырнул в непролазную чащу, в поисках новых заклятых врагов, которых ненавидел всеми фибрами своей израненной души…

* * *

К пятой заставе мы вышли к закату, когда жаркое тропическое солнце уже окрасило небосклон кроваво-красными тонами. В этих широтах световой день оказался совсем короток, но это не значило, что за столь короткий переход люди не успели вымотаться. Душащая жара и влажный воздух, в котором можно буквально плыть, утомляли облаченных в доспехи воинов почище активной тренировки. Однако дураков, желающих снять с себя хотя бы часть облачения, не находилось. Вдобавок ко всему, приходилось еще и крутить головой во всех направлениях, особенно часто задирая ее вверх, чтобы не приведи Ворган не проморгать затаившуюся на ветке одержимую тварь.

В общем, к исходу пути, уставшими и изнуренными выглядели все, кроме, разве что некоторых жрецов и меня. Я хоть и был вымазан в нечистотах, грязи, вонючей слизи и кишках разнообразного одержимого зверья с ног до головы, но лицо мое сияло от искреннего восторга. Впервые за тысячи лет, я почувствовал себя по-настоящему живым. Бегая по этим джунглям, раскинув нити своей Искры, я с упорством лесного хищника выслеживал свою добычу. Мерзкие демоны, сколько же вы попортили мне крови в Аду… и как же было приятно отомстить вам хотя бы в такой малости.

Те, кто считает, что месть убивает личность и иссушает душу, просто не были в моей шкуре. Ведь меня она наоборот сделала на короткое время человеком. Пусть и с сильно ограниченным набором чувств, но все же. Когда я последний раз испытывал неподдельный азарт? Когда искреннее удовольствие омывало перекрученную мертвую чащу моего внутреннего мира? В своей первой жизни? Нет, серьезно. Я даже не предполагал, что еще способен на такой отклик после тысячелетий в Преисподней. И это заставляло сильно задуматься. Может, этот путь приведет меня к возрождению моего внутреннего мертвого леса?

— Ну теперь ты объяснишь мне свое поведение? — Требовательно, словно престарелая жена, осведомился у меня Кавим, когда мы обустраивались на ночлег в полутемной казарме.

— М-м-м? Что именно ты хочешь услышать?

— Что с тобой произошло в дороге? Я никогда еще не видел человека, так остервенело режущего демонов!

— Ну, скажем так, — я покрутил рукой в воздухе, словно пытался подобрать наиболее подходящие слова, — у каждого есть любимое занятие, заставляющее забывать обо всем. И я свое, кажется, нашел.

Владеющий после моей реплики вперил в меня такой тяжелый взгляд, что я даже отложил соломенный тюфяк, который раскатывал на полу.

— Что?

— Да вот все думаю, — сказал южанин, не сводя с меня глаз, — откуда в одном мальчишке столько загадок и тайн? Может, тебя ведет за руку сам Нальмунаши?

«Если этот твой Нальмунаши и есть Дьявол, то так оно и есть…» — подумал я, но вслух произнес совсем другое.

— Как знать, Кавим, чьи мы марионетки на самом деле. Давай уже спать, я чувствую, что завтрашний день будет не из легких…

И это я еще сильно приуменьшил, ведь мне еще нужно было как-нибудь вырваться ночью, чтобы слетать до Разлома. Сегодня я этим заниматься точно не буду, слишком уж я утомился, гоняя по лесам демонов. Да и в целом стоило бы хоть немного ознакомиться с полевой жизнью и бытом послушников Воргана, чтобы не попасться на глаза караульным. Но всем этим я займусь завтра, а сегодня как следует вымоюсь и завалюсь спать…

— Мне нужен юноша по имени Данмар! — Мощный бас, от гудения которого, казалось, вибрировали даже деревянные стены, пронесся по казарме. — Данмар, сын кузнеца! Он здесь?!

— Вот и поспал… — буркнул я, бросая так и не расправленную до конца подстилку.

Повернув голову ко входу, я увидел там рослого воина в черных доспехах, которые сидели на нем словно вторая кожа. Он, в принципе, мало чем отличался от своих сотоварищей и точно так же выглядел настоящим волком в человеческом обличии. Цепкий взгляд, суровый прищур, бледные шрамы на руках и лице. Судя по тому, как быстро метались его зрачки, оглядывая помещение, он сейчас использовал свою Искру. А может быть опытные жрецы и вовсе умели жить в этом напряжении всегда, потому что я еще не видывал тут никого из их братства, чьи движения не выглядели б слишком уж резкими для простого смертного.

Наши взгляды встретились, и послушник Воргана тут же двинулся к нам с Кавимом, безошибочно определив во мне того, кого он искал. Ну да, подростки на заставах вообще нечастые гости, сложно было бы перепутать меня с кем-либо еще…

— Данмар, сын кузнеца, — не терпящим возражений тоном обратился он ко мне, начисто игнорируя всех остальных в казарме, в том числе и Кавима, — тебе нужно следовать за мной!

— Для чего? — Подозрительно спросил я, не спеша исполнять его приказ.

— С тобой желает говорить паладин Месиз!

Видя, что я вовсе не польщен оказанной мне честью и не бросаюсь, сломя голову, к дверям, жрец решил проявить немного такта.

— Прошу, Данмар, сын кузнеца, поспеши! Каждая секунда отсутствия экзарха Месиза на боевом посту, может стоить чьей-нибудь жизни!

Что ж, похоже, мне не оставляют особого выбора, и на эту встречу сходить все же придется. Этот служитель Ордена, привыкший разговаривать отрывистыми командами, явно не позволит мне заниматься обустройством на новом месте, пока не добьется исполнения полученного приказа.

— Мне бы не помешало перед этим умыться, — обвел я рукой свой до невозможности заляпанный наряд, намекая, что в таком виде не следует ходить к командованию.

— Ерунда! — Категорично отмел мое предложение храмовник. — Мы на войне, и здесь не до церемоний! Идем, я провожу тебя.

Мне пришлось поспешить за удаляющейся спиной жреца, потому что он за один шаг покрывал расстояние, на которое мне требовалось сделать два, а то и все три. И в таком скором темпе путь до жилища паладина не отнял много времени. Последователь бога-стража подвел меня к совершенно невзрачному домику, построенному по тому же плану, что и десятки других, стоящих здесь же, и остановился.

— Входи, тебя экзарх Месиз ждет, — сказал мне послушник, и демонстративно встал слева от двери, показывая, что дальше он не сделает и шага.

Мысленно пожав плечами, я потянул на себя ручку и вошел в хорошо освещенное помещение, где жил один из лучших воинов всего цивилизованного мира. Тот, кого по праву считали боевой элитой Ордена Костяного Меча, и тот, на чей черный щит с восхищением смотрели не только обычные Владеющие, но и младшие братья по вере.

Сейчас паладин сидел и точил зачарованный клинок, словно тот был из обычной стали. И одно уже только это должно было дать мне понять, насколько велика его сила. Чтобы затупить такое оружие, у такого как я, к примеру, потребуется очень много сил. Ну а чтобы вернуть ему остроту, их понадобится еще больше. Пожалуй, Грандмастер любой из стихий, не стоял бы с таким воителем и рядом. Ас — под большим вопросом, ведь людей, раздувших свою Искру до такого состояния, было совсем мало. Один на миллион, а может и меньше. А потому об их возможностях я имел лишь приблизительное представление.

Экзарх оторвался от своего занятия и глянул на меня, едва не заставляя встать под его убийственным взглядом в боевую стойку, а потом ухмыльнулся:

— Что ты ищешь вблизи Разлома, отступник?

Глава 11

Если б паладин не задал свой вопрос вполне мирным тоном, то я бы очень сильно напрягся. Но поскольку агрессии в его словах не было от слова «совсем», то я предположил, что «отступник» в его понимании, это вовсе не посланник Князя Тьмы. Иначе б, клянусь своей грешной душой, наша беседа изначально пошла бы по другому сценарию.

— Простите, экзарх, — подпустил я в голос подобострастия перед великим воином, — но я не совсем понимаю, о чем вы. Почему вы назвали меня отступником?

Храмовник отложил свой обоюдоострый меч с точильным камнем из неведомого материала, и внимательно посмотрел мне в глаза. Взгляд у этого смертного был очень тяжелый и тревожащий, словно направленный в меня срез заряженной двустволки, никому неизвестной в этом мире.

— Разве тебя не обучали наши братья? — С трудночитаемым прищуром поинтересовался он. — Разве ты не бросил учебу в Ордене, отринув все те блага, которые Ворган сулит своим последователям?

М-м-м… так вот оно что. Похоже, можно было выдохнуть, но сделать это по возможности совсем незаметно. Меня просто приняли за несостоявшегося храмовника, отказавшегося от обучения.

— Нет, почтенный экзарх, моя Искра всегда тяготела лишь к воздуху, — осторожно ответил я.

— Серьезно? — Воин почти не поменялся в лице, будто надеялся подловить меня на вранье. — Сколько же тебе лет, юноша?

— Почти тринадцать.

— Ты не врешь мне? — Сталь моментально прорезалась в голосе паладина, и я не уверен, что даже взрослый мужчина сумел бы противиться этой нечеловеческой строгости.

— Я бы никогда не посмел этого делать, экзарх.

Почитатель бога-стража снова пристально осмотрел мою фигуру с головы до самых стоп, подолгу задерживаясь на пятнах крови и лимфы на моих одеждах.

— Даже если бы тебя взяли под опеку лучшие представители нашего Ордена, ты не сумел бы к своим годам такому научиться, — вынес он задумчивый вердикт. — Так ответь же мне, Данмар, сын кузнеца, откуда тебе столько всего известно об экзартации одержимых?

— Я просто знаком с философом Цавлитом, одним из самых выдающихся демонологов современности, — туманно изрек я, делая такой акцент на имени этого человека, словно оно должно быть известно каждому.

— Цавлит? — С сомнением переспросил Месиз. — Я никогда о нем не слышал…

— Вам стоило бы разузнать о нем побольше, экзарх! — Пылко ответил я. — Наверняка у него найдутся такие сведения, которых нет даже в орденских библиотеках!

— Быть может ты и прав. Ты очень занимательный и талантливый молодой человек, Данмар, сын кузнеца. Но если на тебе нет благословения Воргана, то для Костяного Меча ты не сможешь быть полезным. Я обманулся, когда получил доносы от братьев, посчитав, будто само небо привело тебя ко мне, чтоб я помог найти тебе истинный путь и вернул в лоно церкви. Но все оказалось иначе. Ступай, и да не подведет тебя твой клинок!

Почтительно поклонившись, я уже было развернулся к выходу, когда тишину подступающей ночи вдруг прорезал заполошный металлический звон. Паладин Месиз тут же подорвался, хватая оставленное оружие, едва не опрокинув свой тяжелый стол.

— Стая на подходе! — Проревел он так громко, что, пожалуй, было слышно по всей небольшой заставе. — Все на стены!

Выскакивая вслед за экзархом на улицу, я попал в самую гущу водоворота людской суеты. Воины в черных доспехах носились просто повсюду, но при этом не создавали впечатления бестолкового панического метания. Напротив, каждый из них выглядел сосредоточенным и целеустремленным, словно спешащий по поручению своей королевы муравей. Одни поднимали какие-то ящики на невысокий частокол, другие уже поджигали факелы и стояли наготове над горами сушеных листьев сигнальных огней, а третьи умело организовывали отряды наемников и добровольцев, направляя их на разные участки обороны.

Глянув в сторону заката, я увидел, череду столбов из черного дыма, ближний из которых был всего в нескольких километрах от нас. Видимо, когда демоны дойдут до этого места, зажжется и наш костер, оповещая другие пункты обороны. Вот только скоро уже совсем стемнеет, и послание пятой заставы может остаться никем незамеченным, ведь других способов передачи сигналов на Диком континенте, по сути, и не существовало.

Гонцы-одиночки добирались до адресата через раз, а голуби сходили с ума и вовсе стремились улететь в открытое море. Как бы имперцы не старались вывести бесстрашную породу птиц, у них ничего не получалось. Любые привезенные на континент пернатые, улепетывали от Разлома, теряя перья. Даже если они вылуплялись здесь, и не видели ничего, кроме джунглей, первый рывок после становления на крыло они делали в сторону большой воды.

Даже артефакты Владеющих иной раз ловили здесь какие-то эманации Разлома или демонических сущностей, и срабатывали помимо воли своих обладателей. Нередко это становилось причиной смертей многих, кто мог себе их позволить, а потому их на Диком материке было совсем мало. Сигнальные амулеты не использовались по этой же причине…

— Эй, хватит звезды на небе считать! — Вырвал меня из задумчивости строгий голос какого-то храмовника. Но потом воин все-таки рассмотрел во мне подростка. — Небесная тысяча, мальчишка, ты как здесь оказался?!

Вместо ответа, я помахал перед воином медальоном Аколита, цвет камня в котором невозможно было разглядеть из-за покрывшей его засохшей крови и грязи. И жрец сразу же внял такому аргументу, начав воспринимать меня серьезно.

— А, наемник, — понятливо кивнул тот. — Тогда не мешкай, беги к воротам, там вас разобьют на отряды и отправят на позиции!

Без лишних препирательств отправившись в указанном направлении, я влился в редкую толпу гудящих, словно потревоженный улей воителей.

— Слышал от «черных», что в нашу сторону идет стая, — объяснялся какой-то мужчина со своими соратниками, но его слова внимательно слушали и все остальные.

— Да-да, — поддакнул кто-то еще. — А еще поговаривают, что это самый крупный гон одержимых за последние два поколения. Уж слишком быстро появились дымы…

— Ну да, похоже, что там движется целая лавина!

— Вот же дьявольщина! Решил подзаработать на старости лет…

— Не поминай нечистого, недобрая это примета!

— Да мне уже все едино, что добрая, что нет… сомнут нас тут, помяните мое слово!

— Так а чего ты вообще сюда приехал? Думал, золото тут просто с неба в ладони падает?

— А вот это уже не твоего ума дело!

— Ну тогда ты…

— Да заткнитесь вы! Хуже девок базарных! — Прервал многоголосую перебранку некто, очень похожий на Кавима. И к моему удивлению, болтливое большинство тут же прикусило свои языки. Похоже, хитрость южанина с представительным видом работала даже в такой обстановке.

Подавшись на звук знакомого голоса, я действительно вскоре вышел на шахирца, который несколько нервозно проверял на своей воинской сбруе каждый ремешок и каждую пряжку.

— О, Данмар! — Обрадованно воскликнул Владеющий. — Слава небу, ты вернулся! А я уж волновался, где же тебя искать. Слушай и запоминай! Держись ко мне ближе, понял? Геройствовать не лезь, а самое главное, не вздумай свалиться с частокола! Это сразу же принесет тебе быструю, но не обязательно легкую смерть…

— Понял, — коротко кивнул я, — а что происходит? Что за стая идет сюда?

— Периодически орда демонов прокатывается по материку, словно цунами, — пояснил Кавим. — Никто не знает, почему так происходит, но отродья бегут, словно ополоумевшие, сметая все на своем пути. Задача застав и фортов разбить эту волну, чтоб защитники Ши-уанга могли удержать город и порт.

Получив вполне исчерпывающий ответ, я проверил, насколько легко выходят саи из набедренных ремней, провел краешком мысли по утомленной за прошедший день Искре Души и поморщился. Все-таки отдохнуть и восстановиться я совсем не успел. Совсем невовремя эта стая пожаловала…

Темнота медленно, но неотвратимо сгущалась, превращая вечерние сумерки в ночь. То тут, то там, загорались факелы, свет которых не был способен прогнать мрак, довлеющий в душах защитников. Оживление уже спало, все воины заняли свои места, и звенящая тишина сковала пространство. Джунгли замерли, словно в предвкушении, когда же людская кровь удобрит и без того влажную почву. Все наемники, и Кавим в том числе, нервно переминались с ноги на ногу, глядя снизу вверх на силуэты замерших в абсолютной неподвижности жрецов. Их, казалось, парализующее напряжение не коснулось и вовсе, потому что их позы были спокойны и расслаблены.

Сейчас орденцы выглядели особо величественно и опасно. Они стояли словно олицетворение войны, подсвечиваемые пляской оранжевых языков огня. От них нельзя было услышать не вдоха, ни шепота. Даже их облачение не смело нарушить священное затишье перед боем скрипом кожи или лязгом металла. Храмовники будто превратились в статуи, которые готовились ожить и нести волю своего господина в этот мир.

Внезапно все последователи бога-стража встрепенулись, словно повинуясь приказу единого коллективного разума, и вскинули руки в молитвенных жестах.

Ворган, тебе свою жизнь вверяю!

Молю, прими ее, как и мою кровь,

Что без остатка я пролью во славу твою!

Слова незнакомой молитвы звучали проникновенно и вместе с тем пугающе синхронно. Все наемники замерли, пораскрыв рты, на некоторое время забыв даже о собственном волнении.

Да стану я громом, что оглушит врагов твоих,

Да стану я молнией, что сразит врагов твоих,

Да быть мне огнем, что пожрет плоть врагов твоих!

Я сам не заметил, как непонятное воодушевление охватило и меня тоже. Усталость тут же стыдливо отступила куда-то вглубь сознания, и сияние моей Анима Игнис стало ровнее, полнее, сильнее. Я посмотрел на Кавима и увидел, как полыхают злым тожеством его глаза. Шахирец исповедовал совсем иную веру, и считал Воргана лишь созданием какого-то демиурга. Но и он не смог устоять перед этим неведомым духовным подъемом.

Меч мой крепок, как воля твоя,

Щит мой крепок, как вера в тебя,

Долг мой прочен, как сама земля.

Поверь, Ворган, в слугу своего,

Как я сам верю в тебя.

Пошли мне победу, или смерть,

Ибо не убоюсь я переступить

Незримую черту.

Я не посрамлю тебя,

Великий Страж!

К концу молитвы слова жрецов гремели над затихшими джунглями подобно грому. И нельзя было вообразить такого противника, который не устрашился бы этого грозного предостережения и не бросился прочь, уносясь в страхе. Однако у нашего врага тоже была своя воинственная литания, и он сразу же известил ей о своем приближении.

Сам воздух содрогнулся от нестройного многоголосого звериного рева, наполненного болью, страхом и ослепляющей тоской по потерянной жизни. Эта какофония звучала так, будто где-то внутри одержимых тел, перекрученных демоническими сущностями, еще жили их былые хозяева. Отчаявшиеся и жутко перепуганные. И людей вокруг меня втройне пугало то, что они вполне могли присоединиться к этому обезображенному воинству.

Если суровая молитва экзархов окрыляла и заставляла покрепче сжимать рукоять верного оружия, то от протяжного воя одержимых дрожали поджилки и выступал холодный пот и слабели пальцы. По крайней мере, один из наемников тут же уронил себе на ногу собственный топор, когда услышал ответ Преисподней…

— Что-то многовато тварей прошло сквозь рубежи Ордена, — заметил кто-то позади нас. И сложно было с этим не согласиться…

О том, что одержимые полезли на стены, мы поняли по тому, как в сверхъестественно слитном единстве замахали мечами жрецы. До нас донеслись неистовые визги, рычание, влажное чавканье рассекаемой плоти и хруст ломаемых костей. А от храмовников по-прежнему не исходило ни единого звука, словно сейчас с нечистью бились не люди, а какие-то големы.

— Северная стена! — Раздался откуда-то из ночи крик, в котором я узнал голос паладина Месиза.

И после этого к нам тут же подскочил заляпанный кровью храмовник.

— Дюжина человек за мной, быстро!

Ближайшие к нему мужчины тут же кинулись в сторону частокола, на бегу извлекая оружие. Сейчас бой шел с врагом, не ведающим пощады и сострадания, и ценой этой схватки были наши собственные жизни. Так что препираться или спорить с адептами бога-стража не решался никто. Они явно лучше ориентировались в ситуации.

— Два десятка на северо-запад! — Совсем скоро раздалась новая команда.

И после того, как указанное количество воинов скрылось во тьме, нас осталось всего тринадцать человек. Что-то часто меня это число сегодня преследует. Так и суеверным стать недолго.

— Оставшихся сюда! — Пророкотал со стен экзарх Месиз, и мы тут же ринулись на стены.

Та скорость, с которой растаял резерв из наемников немного шокировала. Казалось, что скатанный снег и тот бы продержался дольше на раскаленной сковороде, чем смертные в этой мясорубке.

Мы с Кавимом взбежали по лестнице уже с клинками наголо, и тут же бросились в рубку, помогая жрецам закрыть брешь, в которую омерзительные чудища лезли как полчища плотоядных тараканов.

Я вступил в бойню удивительно споро и деловито, как будто занимался какой-то рутинной и давно знакомой работой. Уколоть в лоб одержимого демоном леопарда. Усиленная Искрой рука пробивает его кости будто это переспелый арбуз. Уклониться от броска мелкой клыкастой мартышки. С силой наступить на нее, превращая лохматое тельце в мешок с кровью и осколками скелета. Пришпилить к доскам настила гротескную пародию на варана или какую-то другую ящерицу, а потом пинком скинуть ее вниз, прямо на головы остальному несметному сонму ужасающих тварей, среди которых не было ни единой похожей.

Я работал практично и спокойно, умудряясь сохранять сознание кристально чистым и не позволяя грешнику захватить мое тело. В каждом одержимом монстре я видел характерные черты тех или иных низших демонов, а потому расправлялся с ними быстро и точно. Кавим же, рубился совсем по-другому. Он яростно и самозабвенно шинковал орду мерзких отродий, не жалея ни себя, ни сабель, ни энергии Искры. Одолеваемые духами Преисподней животные разлетались от него вопя, шипя или грозно урча, но мало кто из них потом поднимался на лапы. Одних Владеющий разрубал на части, других повергал силой своей Анима Игнис, превращая субстанции, циркулирующие внутри зверья в кипящую жижу, а самых мелких просто выпинывал со стены.

Впервые я видел, как Владеющий воды бьется в полную силу, и это было поистине впечатляюще. Один замах почти гарантировано превращал оболочку для иномирных гостей в совершенно непригодную кучу мяса. Его сабли не ведали пощады и расщепляли кости и шипастые наросты с пугающей легкостью.

Но то, что демонстрировал Кавим, все равно меркло по сравнению с тем, что вытворял паладин Месиза. Экзарх орудовал громоздким полуторным мечом, удерживая его одной рукой, с такой поразительной легкостью, будто он был не тяжелее воздуха. Я заметил, как он одним замахом разрубил напополам сразу двух отродий, да еще и срезал кусок толстого бревна из частокола. При всем при этом, его движения ни на секунду не замедлились, словно на пути его клинка повстречался невесомый пушистый сугроб. Неудивительно, что с такой титанической силищей ему приходится дополнительно затачивать лезвие своего оружия…

Зажатый же во второй руке черный щит Месиза разил врагов ничуть не хуже. Он был целиком сделан из металла и имел заостренную оконечность снизу, которая расчленяла всякую ползучую нечисть похлеще гильотины. От каждого его могучего удара вздрагивал настил, и я опасался, что следующего раза доски уж точно не выдержат, и все мы полетим вниз. Но паладин виртуозно владел своим телом и даром, поэтому пол под нашими ногами не спешил обрушиваться.

Прошло уже, наверное, минут двадцать безудержной рубки на пределе человеческих сил. Владеющий, недоучка-Аколит и матерый Черный Щит как-то незаметно сделались центром обороны, вокруг которого сплотились остальные защитники заставы. А повсюду бушевала смерть, кружа свой уродливый кровавый вальс.

Наемники, в большинстве своем оказавшиеся простыми смертными, умирали шумно, раздирая собственное горло предсмертными криками. Их тягостные стоны иной раз даже перекрывали беснование наступающих тварей, давая понять, что одним нашим соратником стало меньше. Их чудища рвали на части легко и с отдельным удовольствием, будто нарочно выцеливая фигуры, не облаченные в вороненные доспехи.

Жрецы же погибали пугающе безмолвно. Ни тебе испуганного вскрика, когда в лицо прилетал искореженный и усеянный шипами словно стебель розы звереныш. Ни предсмертного протяжного вздоха, когда острые когти неведомого хищника распарывали прикрытые лишь кожаной броней животы. Ни даже злобного рычания, когда клыки одержимых смыкались на их предплечьях. Они дрались самозабвенно и в высшей степени совершенно, чтобы потом точно так же уйти из жизни, подавая пример своим оставшимся в живых братьям. Все это заставляло меня заподозрить у них еще одну способность — отключать собственную боль. Ведь каким бы тренированным и стойким не был человек, подавить этот низменный животный инстинкт он будет не в состоянии. Даже нескончаемые тысячелетия пыток и мучений в Преисподней лишь притупляют эти чувства, но не убивают их.

Я уже потерял счет сраженным мною врагам, наслаждаясь этой кровавой вакханалией, и встрепенулся только лишь тогда, когда вместо звериной морды на меня кинулось человеческое лицо. Черное, лысое, с приплюснутым широким носом, абсолютно темными глазами и игольчато-острыми как у морской барракуды зубами, но все еще человеческое.

Грешник внутри меня тут же отреагировал на угрозу, с первого мгновения узнавая засевшего в одержимом теле демона по одним только дерганным движениям. Искатель боли… Вот чья извращенная воля вела вперед полуобнаженного дикаря, заставляя скалиться в экстазе и желать страданий. И впервые за время существования в этом новом мире меня пробрал иступляющий страх.

Эти слуги Дьявола стояли гораздо выше всяких полоумных бесов, вонючих вроков, кровожадных пожирателей плоти или бесстрастных теней. Столкнуться с ними на очередном кругу Ада было настоящим кошмаром даже по меркам Преисподней. Для обычных истязаемых душ Искатели боли оставались неуязвимы. А потому, попав в их когтистые руки, нам не оставалось ничего иного, кроме как попытаться как можно скорее положить конец своим мучениям. Любая даже самая паскудная рана, несущая долгую и тяжелую смерть, была гораздо легче той участи, что готовили для грешников эти демоны.

В общем, совсем не удивительно, что ужас, взращиваемый во мне тысячелетиями, сейчас прорвался наружу гнойным нарывом. Я бросился на ненавистную тварь с таким остервенением, что одним уколом сая сумел прибить туловище отродья к частоколу. Нечисть было дернула рукой, пытаясь то ли врезать мне, то ли схватить за волосы, но я тут же пресек эту попытку вторым своим оружием. И вот уже чужая ладонь повисла, так же пришпиленная штыком к голове одержимого. От моих ударов череп несчастного деформировался. Один глаз совсем вытек, а второй наполовину вылез из глазницы, бешено вращаясь во все стороны. Но эта тварь все еще была жива…

Время для меня замедлилось, когда я увидел, как черный глаз, на котором едва можно было разглядеть коричневую радужку, поворачивается ко мне, и губы нападавшего раздвигаются в отвратительной ухмылке.

— Тебе нравится, грешник? — С придыханием прошипел он. — Вся эта кровь льется для тебя одного…

Глава 12

— Домина Астра Персус? Прошу вас, проходите.

Астра величественно кивнула в ответ и вошла в пышно обставленную приемную императорского наместника. Она старалась держаться так, чтоб посторонним не было заметно ее волнения. Пусть от Зрящих ей не удастся этого утаить, но для остальных она просто обязана сохранять лицо.

— Наместник вскоре пригласит вас. Пожалуйста, располагайтесь.

Вежливый слуга незаметно исчез, словно растворившись в воздухе, и девушка осталась в одиночестве посреди богатого убранства, которое сейчас ее больше раздражало, нежели радовало взор. Данмар, конечно, обо всем этом ее предостерегал, но ждать неприятностей и быть к ним по-настоящему готовой — это две совершенно разные вещи.

Не успела аристократка толком заскучать, как двери, ведущие в покои императорского представителя, распахнулись, и на пороге ее встретил лично наместник Иилия второго Солнечного.

— Домина Астра, — произнес мужчина немного гнусавым голосом, — позвольте поблагодарить вас, что сумели найти время для визита. Входите, пожалуйста.

Девушка благодарно прикрыла глаза и исполнила довольно низкий почтительный поклон. Человек, стоящий перед ней, был первейшим проводником воли властвующей семьи в Махи. И добрые отношения с ним следовало поддерживать всеми силами.

В сопровождении полноватого вельможи, который едва дотягивал высокой аристократке макушкой до носа, она вошла в его обитель. Тут он жил, тут он вел прием и тут же работал. Несмотря на всю ту немалую власть, которой Иилий одарил своих доверенных лиц в городах и провинциях, владеть каким-либо имуществом им воспрещалось. Они жили только так, как решит правитель, и только там, где он прикажет. Даже арендовать комнату на постоялом дворе для них было недоступной роскошью. Считалось, что пока ты служишь на благо Исхироса, то ничего своего у тебя быть не должно, дабы не ввергать в искушение преумножить свое состояние, пользуясь своими полномочиями.

— Я заранее приношу свои извинения за все те вопросы, которые мне придется сегодня вам задать, — прогундосил толстячок, усаживаясь за стол. — Но вы сами понимаете, домина, обстоятельства сильнее меня. Вы были последняя, кто видел Таасима Атерна, поэтому этот разговор должен состояться…

— Прекрасно вас понимаю, Ваша Милость, — предельно спокойно ответила Астра, пытаясь продемонстрировать всемерную готовность к сотрудничеству. — Вам не стоит извиняться.

— Что же, — потер человек императора ладони, — мое сердце поет от радости, что вы не воспринимаете все происходящее как оскорбление своей чести. Последний год в Махи был, пожалуй, одним из самых беспокойных за прошедшее десятилетие. Резня банд в пригороде, смерть домина Дивита, исчезновение наследника Атерна, слухи о возвращении ангелов… Порой мне начинает казаться, что мир медленно сходит с ума.

— Сложно с вами не согласиться, — тактично ответила аристократка, подавляя в себе желание поерзать на стуле от тягостного ожидания начала допроса. Да, это будет именно допрос, ведь она сейчас первая подозреваемая.

— Тогда, давайте начнем! Вынужден вас предупредить, что нашим с вами разговором будет следить Зрящий, так что… ну, вы и сами понимаете, домина.

— Как вам будет угодно, — холодно кивнула Астра. — Если вы настолько не доверяете моим словам, то я ничего не могу с этим поделать.

— Домина Персус, прошу вас! — Наместник очень натуралистично скривился, будто девушка протопталась грязными ногами по его самым светлым и искренним намерениям. — Я всего лишь заложник своего долга. Его императорское высочество личным повелением приказал мне разобраться в этой ситуации. У меня просто нет иного выхода!

Стоит отдать должное, проводник воли Иилия вел беседу предельно вежливо и дипломатично. Он практически не оставлял для Астры шансов оскорбиться или возмутиться, упорно подталкивая ее к нужной ему процедуре.

— Зовите уже своего Зрящего, наместник, — фыркнула девушка, нисколько не поверив в это оправдание. Вообще, она не должна была отказываться от этого разговора, чтобы не возбудить еще больше подозрений, но для вида показать свою уязвленную гордость все-таки стоило.

Мужчина благодарно склонил голову, словно для него согласие Персус и в самом деле хоть что-то значило, а потом дернул за висящий у стены фиолетовый шелковый шнурок. Никакого звука девушка не услышала, но в кабинет тут же вошел седобородый старик, который выглядел так дряхло, будто застал эпоху кланов.

Не утруждая себя приветствием или какими бы то ни было объяснениями, визитер просто молча занял место позади рыжеволосой аристократки и положил ей свои сухие старческие пальцы на виски.

— Сейчас я буду задавать вам вопросы, домина Астра, — без особой надобности пояснил наместник, — а достопочтенный Зрящий будет подтверждать или опровергать правдивость ваших ответов. Вы готовы начинать?

— Готова!

— Тогда, скажите, вы зна…

— Она волнуется, — недовольно перебил старик мужчину, словно на что-то жаловался.

Голос у Зрящего был резкий и противный, напоминающий своим звучанием скрип старой рассохшейся виселицы, которой вдруг решили воспользоваться по прошествии многих лет. И наместник никак не проявил недовольства тем, что его прервали. Впрочем, это и неудивительно, ведь сейчас позади девушки стоял один из немногих целителей Исхироса, достигший звания, сопоставимого с Асом. Таких людей на всю империю насчитывалось меньше двух десятков, и каждого из них берегли почище, чем зеницу ока. Считалось, что они настолько полно познали свою Искру, что по биению одной лишь височной жилки могли определять, говорит ли допрашиваемый правду или нагло лжет. Вот конкретно этот старик был послан на помощь наместнику из самого Агата.

— Домина, что вас беспокоит? — Воззрился на нее хозяин кабинета после замечания дряхлого деда. — Вы понимаете, что ваши переживания только усложнят работу почтенного Зрящего.

— Все я понимаю, я же не набитая дура, — немного более резко, чем следовало бы, бросила аристократка.

— Тогда в чем дело?

— Вы смеетесь надо мной, наместник? — Иронично подняла она брови, пытаясь играть своей мимикой так же, как это обычно делает мать.

— Ни в коем случае, домина Персус! — Заверил ее императорский вельможа. — Просто мне в самом деле неясно.

— Я последняя, кто видел Таасима перед его исчезновением, — слегка дрогнувшим голосом попыталась объясниться Астра. — Думаете, мне приятно находиться в статусе подозреваемой? Считаете, что я не понимаю, чем мне это может грозить?!

— Прошу вас, успокойтесь, домина. Вас никто ни в чем не подозревает, — чрезмерно мягко ответил хозяин кабинета. — Вся эта процедура лишь формальность, которая необходима для отчета его императорскому величеству, и ничего более!

— Похоже, господин наместник, вам тоже не хватает Зрящего за спиной, — не удержалась от укола рыжеволосая, на что, впрочем, собеседник никак не отреагировал.

— Давайте не будем распаляться, домина, — примирительно склонил голову хозяин кабинета. — Попробуем все-таки начать. Итак, вы знаете, где находится Таасим Атерна?

— Нет.

Бросив мимолетный взгляд на Зрящего, наместник принялся скрипеть пером, делая какие-то собственные пометки.

— Вы видели Таасима в день его исчезновения?

— Да.

— Для чего вы встречались?

— Чтобы сходить к шлюхе.

Имперский вельможа попытался сохранить невозмутимое выражение на своем лице, но округлившиеся помимо собственной воли глаза выдали его удивление.

— Простите, домина, я все верно расслышал? Вы с наследником Атерна пошли… к шлюхе?

— Именно так, — невозмутимо подтвердила девушка, свято убежденная в правдивости своих слов.

— К сожалению, я не был готов к такому ответу, поэтому вынужден предупредить, что последующие мои вопросы могут показаться вам чрезмерно личными. Но на них все же придется ответить, домина.

— Я готова.

— Зачем вы ходили к блуднице в компании домина Атерна?

— Мы хотели подкупить ее, чтоб она продала нам одного своего клиента.

— И кто же он?

— Данмар, сын кузнеца. Аколит стихии воздуха.

— Хм… что-то знакомое… — наместник потер пухлый подбородок, но потом быстро поборол свою задумчивость и вернулся к делу. — А чем был вызван ваш интерес к этому человеку?

Прежде чем заговорить, Астра немного поколебалась. Сейчас наступал самый скользкий и опасный момент всего допроса. Если Зрящий почует от нее хотя бы намек на ложь, то наместник уже так просто не отцепится, и будет коршуном кружить над ней, выдумывая новые и новые вопросы, ответить на которые односложно не получится. Придется рассказывать все. Пока ее в самом деле не подозревают ни в чем конкретном и поэтому особо не усердствуют. Но стоит зародиться хоть единой искорке недоверия к ее словам, и все пойдет прахом. Тем не менее, ради Данмара Персус готова была рискнуть.

— Этот выскочка появился из ниоткуда и сразу же отличился на прошлогоднем вступительном испытании в Дивинатории, — принялась аристократка пересказывать заготовленную речь, в которой не было ни грамма неправды. — Сперва он одолел своего экзаменатора, которым и оказался Таасим, а потом спровоцировал словесный конфликт и со мной…

— Это ложь, — проскрипел Зрящий.

Наместник тут же оторвался от пергамента и уставился на девушку с вежливым вопросом во взгляде.

— Ладно, — скривилась рыжеволосая так, словно укусила лимон, — это я спровоцировала ту ссору! Так лучше?!

— Продолжайте, домина Персус, — удовлетворенно кивнул мужчина, пытаясь скрыть ладонью легкую ухмылку.

— Потом этот… Данмар унизил меня на глазах полсотни человек, не обнажив на Поединке Воли оружия. Так что, как видите, у нас были свои причины искать встречи с этим Аколитом.

— Но почему вы просто не вызвали его на дуэль, если так хотели поквитаться?

— Потому что мне хватило и одного поражения, — призналась Астра, почему-то в самом деле испытывав некоторое чувство стыда, вспоминая, как Данмар извалял ее на песке. — А если вы имели в виду Таасима, то он просто не мог показать, что семейство Атерна затаило обиду на какого-то простолюдина. Это бы выставило весь род как мелочных и мстительных людей, чего они себе позволить не могут.

— Но обида все-таки была? — Больше по инерции поинтересовался наместник, хотя эта тема лежала несколько в стороне темы их разговора.

— Молва разная ходит, — туманно ответила аристократка, — я не могу знать этого наверняка, а собрать слухи вы сможете и без моей помощи.

На самом деле, Данмар настоятельно просил Астру упомянуть о том, что семейство Атерна точит на него зуб. Неважно в каком контексте, просто лишь бы наместник сделал себе об этом зарубку в памяти. Думается, девушка справилась с этим более чем отлично, так что продолжать говорить на эту тему ей больше не обязательно.

— Что ж, ваша правда, домина! Так и что случилось, когда вы покинули распутницу? Как вы расстались с Таасимом?

— Я просто ушла оттуда, а он пожелал остаться. Больше я не видела ни его, ни эту потаскуху.

Повисла небольшая пауза, в течение которой имперский вельможа и Зрящий периодически переглядывались.

— Пожалуй, на этом можно считать нашу беседу оконченной, домина Персус, — изрек хозяин кабинета. — Спасибо, что нашли время для визита.

Аристократка было дело обрадовалась, что все уже закончилось, но тут ее осадил скрипучий голос старого целителя.

— Подождите! — Резко распорядился Зрящий таким тоном, будто это он был здесь наместником. — Я кое-что хотел бы уточнить!

Рыжеволосая попыталась подавить в себе волну страха, но вряд ли это бы могло укрыться от внимания старика.

— Конечно, достопочтенный Зрящий, — покладисто кивнул мужчина, нисколько не сердясь на такое непочтение по отношению к его авторитету, — если домина не против.

— Спрашивайте, господин, — выдавила из себя Астра, стараясь чтоб хотя бы для одного из слушателей ее голос звучал убедительно.

— Мне почудилось одно легкое несоответствие, — прямо выдал целитель. — Когда вы говорили о блуднице, то мне было очевидно, что вы ее презираете и недолюбливаете. Оно, наверное, среди женщин всегда так и происходит. Но! Я не уловил от вас негативных эмоций в адрес самого Данмара. Того, кого вы должны были люто возненавидеть. Не объясните мне, почему?

Аристократка затравленно глянула на наместника, будто ждала от него поддержки. Но тот лишь демонстративно облокотился локтями на столешницу, всем своим видом показывая, что ему тоже интересно будет об этом узнать.

— Он… он… — Астра покраснела так сильно, что почти сравнялась цветом лица со своей огненной шевелюрой. — Он просто очень красивый…

Как только постыдное признание сорвалось с ее уст, она почуяла, что Зрящий убрал свои пальцы с ее висков. Ответ девушки удовлетворил его полностью, как, похоже, и наместника.

— Понимаю, понимаю, — покивал головой хозяин кабинета, — юному сердцу тяжело приказать. Но все же, часто мы вынуждены поступать так, как должны. Благодарю вас, домина. У меня больше нет к вам вопросов.

* * *

Испустив дух, одержимый слугой Дьявола, обмяк. И на этот раз я не ощутил того удовлетворения и радости, как при изгнании других демонов. А все было потому, что Искатели боли наслаждались страданиями своего носителя, и возвращение в Ад их совсем не пугало. Ведь это только низшие твари обитали в Геенне на правах слуг, домашних животных или мальчиков для битья. А эти отродья бездны могли пресмыкаться, пожалуй, только перед властителями адских доминионов и самим Князем, больше не перед кем.

Оторвав взгляд от поверженного врага, я увидел, как в дрожащем свете факелов на частокол лезут десятки других дикарей, бесстрашно кидающихся прямо под клинки жрецов. Они визжали и хохотали, когда сталь полосовала их изуродованные дыханием Преисподней тела. Но еще громче они вопили, когда им удавалось стащить со стены кого-нибудь из защитников заставы, затянув в свое кишащее море. С появлением Искателей оборона тут же опасно пошатнулась.

— Орден! — Прогремел над полем боя рёв паладина, заставляя меня заподозрить в нем способность к владению воздухом. Ведь орать так громко никто иной просто не в силах. — Стройся в «змею!»

Команда экзарха, что бы она не значила, оказалась понятна всем, кроме меня. Заметив, что я мешкаю, Кавим ухватил меня за рукав и попытался увлечь со стены, но едва не получил за это штык из зачарованной стали под ребро. Он увернулся, пожалуй, только благодаря тому что его Искра была сильнее моей, и она не истощилась за прошедший день так сильно. Ну и еще, быть может, потому что Владеющий ждал от меня именно такой реакции на чужое прикосновение.

— Исш’антала, Данмар! Это я! — Рявкнул он, пытаясь докричаться до моего разума. — Очнись ты, проклятый мальчишка! Нам надо уходить! Храмовники покидают стены!

Появление Искателей сильно поколебало мою уверенность в своих силах, и во мне снова воспрял грешник. Каким-то чудом, но я все-таки сумел пробиться сквозь заскорузлую броню его сознания, видящего в любом врага, и заставил себя последовать за отступающими воинами. Слова умирающего одержимого, обжегшие мне лицо смрадом царства смерти, невольно заставили задуматься. Чего Дьявол пытается этим добиться? Что желает доказать или показать?! Я и так делаю все, что он приказывает, чего ему еще нужно?!

Собственные тяжелые мысли и близость целой орды демонов сделали свое дело. Подавлять свою вторую половину, взращенную в Аду на боли и страхе, становилось с каждой секундой все сложнее. В какой-то роковой миг я уступил ей и, не отдавая себе никакого отчета, не понимая, где друг, а где враг, нырнул в самую гущу тварей, разрывая их туши быстрыми ударами в кровавые лохмотья.

Ненависть на извечных врагов любого грешника затопила мозг, не оставив ни единого просвета, и единственной целью своей второй жизни я считал их уничтожение. Там, в Аду, таких преимуществ у меня уже не будет, так что воспользоваться этим шансом нужно прямо сейчас. Что со мной после этого будет? Как отнесется Повелитель демонов к моей гибели? На какие муки он обречет меня после провала его задания? Все это стало мне совершенно безразлично. Мне просто было нужно унести с собой побольше дьявольских клевретов, чтобы держаться за эти ощущения в Преисподней, как за якорь.

Отблески огня, скулёж поверженных демонов, хохот Искателей, верные штыки, горячий жар моей Искры и кровь. Очень-очень много крови. Я просто растворился в багровом безумстве, потеряв счет времени. Дьявольские приспешники кидались на меня со всех сторон, пытаясь укусить, порвать или свалить на землю. Но я неизменно оказывался быстрее, сильнее и смертоносней. Моя Анима Игнис делала из меня очень опасную и кусачую добычу, достать которую было совсем непросто.

Но вечно так продолжаться не могло. Проклятые Искатели обступили меня, будто стая шакалов, и принялись пытаться повалить меня. Какое-то время я вполне успешно сопротивлялся, но на смену одним, которых я изгнал обратно в Ад, моментально вставали другие. В конце концов, одна из тварей сумела вцепиться мне в предплечье своими острыми игольчатыми зубами и вырвала кусок мяса из моей руки.

В голове тут же опасно зашумело, будто в кровь попал сильный яд. Но я, глядя в паскудно осклабившееся лицо изуродованного туземца, на остатках сил локтем вбил кусок своей плоти ему в глотку вместе с его собственной челюстью. И тут же я свалился, от сильного удара, пришедшегося мне куда-то в область лопаток. Я покатился по земле, перекувыркнувшись, и сразу же вскочил на ноги, готовясь отражать новое нападение, но…

Но на меня никто больше не кидался. Исчезли джунгли, исчезли деревянные домики пятой заставы, частокол, воины Ордена и даже тропическая ночь. Я стоял посреди каменистой пустыни под закатными лучами неестественно оранжевого солнца и непонимающе озирался. Что произошло? Где я?!

— Добро пожаловать назад, грешник, — раздался неописуемо мощный рокот позади меня. — Я ждал тебя.

Глава 13

Резко развернувшись в прыжке, я вдруг осознал, что мои ладони пусты, что пальцы больше судорожно не стискивают рукояти коротких сай. Опустив взгляд на свои руки, я увидел, что они снова испещрены тысячами шрамов, которые словно сытые змеи переплетаются и наползают друг на друга. Я опять оказался в Аду… в своем истинном обличии.

Не успел я толком смириться с этой мыслью, как ощутил мягкое прикосновение к своим плечам. Испуганно отпрянув, я узрел величественные черные крылья, послушно колыхнувшиеся в такт моему мысленному приказу. Подарок Дьявола был все еще со мной, а это значило… Не веря своему счастью, я попытался обратиться к своей Искре, и едва не завопил от счастья, когда она охотно отозвалась. Поток невообразимой силы хлынул по венам, подобно жидкому огню. До треска напряглись веревки сухожилий, вновь готовые бросить меня в отчаянный бой.

Я злобно сверкнул глазами на огромного демона, что с легким налетом отстраненного любопытства наблюдал за мной. Эта тварь была жутка и ужасна, чем-то напоминая ту черную гору мышц, что впервые привела меня к Сатане. Только в облике этого прислужника Князя Тьмы было гораздо больше… человеческого?

Угольно-черные глаза, смотрящие на меня из-под выступающих заостренных надбровных дуг, выглядели совсем не так безумно яростно, как у тех приспешников Дьявола, которых я встречал ранее. В них мерцал какой-то едва заметный огонек холодного интереса, от которого мне становилось только еще больше не по себе. С таким выражением ученый смотрит на подопытную крысу, размышляя, как долго она проживет после начала эксперимента. И ей богу, лучше б этот демон был похож на остальных, потому от тех хотя бы знаешь, чего ожидать. А вот эта неизвестность пугала почище самых страшных истязаний… Моя уверенность в собственных силах таяла, будто заблудившийся шальной снег, выпавший летней ночью.

— Кто ты? — Сипло выдохнул я, дрожа от внутреннего напряжения. Да, моя душа стала значительно сильнее, овладев Искрой, но по сравнению с этим антрацитовым исполином я был даже не жалкой блохой, а чем-то несоизмеримо меньшим.

— Я — Асмодей, — вполне нейтрально ответил монстр к моему величайшему изумлению. — Лорд мстителей, демон-каратель и правая рука самого Мессера. Мне удалось удовлетворить твое любопытство, грешник?

— Ч… что я здесь делаю? Это Ад? Почему я снова попал сюда? — Выдал я сразу несколько самых волнующих меня вопросов.

— Ты здесь, потому что тебя призвал Повелитель, — коротко бросил приспешник Сатаны, и в его голосе мне почудилась усмешка. — И да, это то место, которое вы, смертные, называете адом.

— Но… — я недоуменно огляделся, пытаясь увидеть хоть что-нибудь знакомое в очертаниях каменистой пустоши. — Он всегда выглядел иначе…

От грохнувшего раската смеха, мне захотелось упасть на землю и спрятать руками голову. Демон, вне всякого сомнения, являющийся одним из Баронов Ада, широко раскрыл свою пасть и хохотал, словно услышал самую лучшую шутку тысячелетия. И от вида его зубастой ухмылки из моих глаз покатились кровавые слезы, которые я безуспешно пытался сморгнуть.

— Ты возомнил, что знаешь о нашем мире все, глупый смертный? — Громыхнул Асмодей, формируя в семипалой когтистой ладони сферу из черных молний. — Давай я тебе кое-что покажу…

Не успел я даже слова сказать против этого, несомненно, «великодушного» предложения, как пучок в руках карателя разросся до размеров целого стадиона, и мое сознания затопил беспросветный и оглушительный мрак.

Сначала ко мне вернулся слух, и первые звуки, пробившиеся сквозь вату темноты, несомненно, были шумом битвы. Уж их-то сложно спутать с чем-либо другим. Стоны, крики, команды на неизвестном языке, звон металла, грохот каменных глыб. Все это смешивалось в оглушительную какофонию, перекрывающую даже мои собственные мысли.

Когда пелена тьмы спала и с моего взора, то я обнаружил себя стоящим под стенами какого-то средневекового города, где кипела ожесточенная схватка. Люди в доспехах и кольчугах под накидками, украшенными красными крестами, с бесстрашием самоубийц рвались вперед, сотнями и тысячами погибая под ответным огнем защитников. Им на головы летели булыжники, вбивая шлемы вместе с головами в плечи, лился кипяток, падали тяжелые стрелы и густая горячая смола. Но их это не останавливало. Они будто бы вообще не ведали такого слова, как «страх».

Когда один пробегающий мимо меня крестоносец попытался между делом рубануть меня по шее длинным прямым мечом, инстинкты грешника сработали сами по себе. Да, я был обескуражен этим внезапным перемещением, и совсем не понимал, где оказался, но вбитые за тысячелетия навыки не требовали от меня сосредоточения.

Увернувшись от просвистевшего лезвия, я отставил ногу в сторону, об которую споткнулся рвущийся в бой воин, а потом на чистом автомате попытался отнять у него оружие. Чтобы увеличить свои шансы на удачный исход, я сперва воззвал к собственной Анима Игнис, а потом дернул изо всех сил, ожидая услышать хруст переломанных костей своего противника. Однако тот не желал сдаваться и без особых усилий сумел вывернуться из моей хватки, оттолкнув меня назад.

Что?! Как такое возможно?! Моя Искра не работает в Аду? Но это ведь вздор! Я чувствую ее! Ощущаю, как она разогревает мою плоть своим теплом! Что, Дьявол подери, происходит?!!

Прозрение пришло ко мне немного погодя, когда я, глядел на то, как резко извернулся воитель на земле и стремительно контратаковал меня. Его движения, его скорость и его сила говорили мне лишь об одном. Этот грешник, кем бы он ни был при жизни, тоже использовал Анима Игнис!

Едва не сломавшись пополам, в попытке уйти от новой атаки, я чуть не опрокинулся наземь, когда меня под колено ударило что-то твердое. Яростно ругнувшись про себя, я посмотрел вниз и увидел, что мое облачение очень напоминает то, которое носят защитники на стенах. А то, обо что я едва не споткнулся, это слегка изогнутые ножны, висящие у меня на поясе.

— Да что за демонические шутки?!! — Вскричал я, выхватывая непривычную для меня саблю и вступая в яростную схватку с не желающим оставить меня в покое крестоносцем.

Злость снова придала мне сил, и разум привычно отступил на задний план, давая дорогу звериной свирепости. Осознание того, что мой враг такой же Владеющий, как и я, неожиданно сильно помогло мне. И уже на третьем выпаде, я сумел поразить грешника в щель между шлемом и кольчужным воротом. Раздался булькающий всхлип, и багровые ручьи потекли по белоснежному сюрко крестоносца.

Я только смахнул кровь с клинка своей сабли, готовясь встретить нового противника, как возле меня возник тот самый огромный черный демон.

— Этот град зовется Иерусалим, — сказал Асмодей, почти любовно смотря на картину ожесточенного боя. — Сейчас он уже много столетий как погребен песками, но когда-то люди одного из миров реками лили свою кровь за право занять его. Самое забавное, что делали они это во имя своего бога, того, кто, по их мнению, был прародителем и создателем всех смертных. Получалось, что одни братья шли убивать других, чтобы угодить отцу. Мне показалось это достаточно ироничным, поэтому я захотел увековечить это место в своем доминионе.

— Почему грешник, напавший на меня, был Владеющим?! — Проигнорировал я все объяснения демона.

— Что значит, «почему?» — почти по-человечески удивился слуга Князя Преисподней. — Ты думаешь, что во всех мирах обитают такие же немощные смертные, как и в твоем родном?

— Выходит, что в Ад попадают люди разных миров? — Продолжил допытываться я, внутренне опасаясь, что мое неуемное любопытство разозлит Асмодея. — И многие из них имеют развитую Искру Души?

— Искра Души, Источник, Истинная Аура, Мана, Аджна, Ядро, Сердце Духа, — приспешник Сатаны принялся загибать пальцы на своей монструозной семипалой ладони, — глупые люди дали тысячу названий тому, что не может существовать отдельно от их души. Это часть вашей сути, просто в одних мирах научились ее развивать, а в других даже не подозревают о такой возможности.

— Так Анима Игнис всегда была во мне? — С волнением спросил я, почему-то испытывая страх перед правдой.

— Конечно, как и в любом другом смертном, — пожал плечами Асмодей.

— И в чем же ее назначение?

То, как ухмыльнулся демон после моего нового вопроса мне совсем не понравилось. Если б я мог, то забрал свои слова назад… но, к сожалению, сорвавшееся с языка поймать не в силах даже Дьявол…

— Ее назначение — стать нашей пищей…

Голос Барона Ада опустился до частот какого-то немыслимо низкого инфразвука, заставляя каждую жилку в моем духовном теле вибрировать ему в такт. Ощущение того, что наши души здесь всего лишь для того, чтобы стать едой для несметной армии Сатаны, просто убивало волю. Получается, что мы — просто бараны, которые идут в армейском обозе. Настанет нужда — и часть зарежут, чтобы поесть свежего мяса… А пока мы можем пастись тут, на землях адских доминионов…

Видимо, желая показать правдивость своих слов, демон протянул свою когтистую руку, и я тут же почуял, будто меня раздирает на части какая-то незримая сила. Упав на колени, я закричал, пытаясь ногтями разодрать собственную грудь, лишь бы привычной болью заглушить эту невыносимую пытку. Когда терпеть стало совсем невыносимо, я вдруг вспомнил о сабле, валяющейся у моих ног, и попробовал было наколоться на нее, однако именно в этот момент все прекратилось, так же внезапно, как и началось…

Подняв покрасневшие от лопнувших сосудов глаза на Асмодея, я увидел, что он подобно мне стоит на коленях, а губы его беззвучно шевелятся. Язык демонов давался мне тяжело, но мне показалось, что я сумел прочесть слова «прости», «повелитель» и, возможно, «я все исполню». Но поручиться за это я бы не смог.

Воспрянув с сухой земли собственного доминиона, помощник Дьявола на короткий миг явил мне свое демоническое нутро, пропитанное ослепительной яростью и злобой.

— Погуляй пока по моему миру, грешник, думаю, тебе будет здесь интересно, — угрожающе прогудел каратель, — а меня желает увидеть Мессер…

После этого Лорд каких-то неизвестных мне мстителей исчез в ворохе черных молний, которые краем задели и меня. И снова я оказался помещен в какой-то непроницаемый вакуум, где не было даже крохотной частички света. Абсолютная тьма и первозданная тишина… наверное, именно так и выглядит небытие.

В этот раз сознание вернулось ко мне резко, как сильная пощечина. Просто р-раз! И вот я уже куда-то бегу по колено в чавкающей грязи. На глаза постоянно падает какой-то нелепый шлем, перекрывая обзор, а я даже не могу поправить его, потому что в моих руках… винтовка? Ворган и его борода! Точно, винтовка! Длинная, деревянная, совершенно неудобная, но с накрученным под дулом штыком!

Напрягая изо всех сил свою Искру, я вырывал ноги из густой трясины и упрямо двигался вперед. Зачем? Для чего? Непонятно. Я чувствовал, что должен бежать. В этом доминионе все было совсем не так, как я привык. В том кругу Ада, где я провел тысячелетия, верховный смотритель, похоже, оказался не таким изобретательным… Ну или просто ему было плевать на нас, грешников с недоразвитой Анима Игнис. А потому мы просто самозабвенно рвали друг друга на части, используя в качестве подручных предметов все, что сумеем найти. Иногда и части собственных тел…

Кулем перевалившись за размокший блиндаж, я упал прямо на голову другой душе, у которой в руках было зажато похожее оружие, но без штыка. Зато на поясе у незнакомца висела короткая лопатка, которой он тут же и попытался меня зарубить. От его выпада я сумел увернуться просто наудачу, потому что поскользнулся на размякшей земле, и предназначающийся моей шее удар угодил в бревенчатую стену окопа.

Судя по тому, как глубоко засела лопата, этот грешник тоже был Владеющим, и вырвать ее мог бы без особых усилий. Но все равно он потерял драгоценные мгновения, которые я использовал на полную катушку. Искра дала мне столько сил, что штык винтовки не просто пробил чужую серую шинель, но и увлек за собой винтовку до середины ствола. На руки мне тут же вывалились склизкие дурнопахнущие внутренности безымянного солдата, а сам он грузно опустился на землю, потеряв каску со смешным выступом в форме пики на макушке.

С хрустом и влажным хлюпаньем вывернув свое оружие из поверженного противника, я уж было собирался продолжить свой безудержный забег, но мои намерения прервала короткая пулеметная очередь, перечеркнувшая мое тело от паха до шеи. В меня будто бы вонзился рой раскаленных шмелей, перекручивая мои потроха в окровавленный фарш, и я осел прямо на тело собственноручно убитого бойца.

Запоздало пришла в голову мысль, что винтовка, мертвой хваткой зажатая в моих онемевших пальцах, это огнестрельное оружие, и им можно было воспользоваться на расстоянии. Но ничего не поделать, от грешников на этом кругу Ада я, очевидно, отстаю слишком сильно.

Снова пришла тьма… В следующий раз я распахнул глаза и чуть не свалился, увидав перед собой какие-то диаграммы, мерцающие точки, мигающие цифры и цветные пиктограммы. В Аду это выглядело столь чужеродно, что первой моей мыслью стало то, что я окончательно свихнулся и нахожусь в плену собственного бреда. И на осознание того, что передо мной сейчас визуальный интерфейс какой-то высокотехнологичной машины у меня ушло позорно много времени.

С некоторой заминкой осмотрев себя, я понял, что мое тело заковано в броню какого-то невероятно продвинутого экзоскелета, который по своей технической сложности и инновационности далеко опередил даже то прогрессивное время, в котором проходила моя первая жизнь.

Пытаясь разобраться с управлением, я осторожно двинулся вперед, впечатывая многотонные металлические ноги в безжизненный грунт. Со всех сторон жужжали механизмы, усилители и маленькие двигатели, приводя эту тяжелую штуковину в движение, а я слепо тыкался по всему нейроинтерфейсу, с которым приходилось взаимодействовать, невероятно, но силой мысли!

К сожалению, никаких подсказок или инструкций тут отыскать мне не удалось, что, пожалуй, для боевой машины и неудивительно. Так что мне просто пришлось продолжать свое неумелое ковыляние. И даже моя Искра в этой демонической постановке оказалась бессильна мне помочь…

Увлеченный изучением возможностей неведомого механизма, я глупо и незамысловато проморгал тот момент, когда на меня выбежал такой же закованный в технологичную броню воин. Просто в какой-то момент из-за коричневых глыб на меня метнулся смазанный силуэт, габаритами совсем не уступающий моей шагающей машине. Двигался он, надо сказать, не в пример более проворно, а потому летел я от его удара так далеко, что перекувырнулся в воздухе четыре раза. И еще не успела рассеяться пыль, поднятая моим падением, как сквозь нее я увидел расплывчатую тень, метнувшуюся ко мне. Выставив ладонь на полном автомате, я слишком поздно понял свою ошибку.

Прошедшая по всему техно-костюму вибрация, протрясла меня от головы и до самых пяток подобно разряду электрошока. Та штука, которой напавший грешник ткнул меня, оказалась лезвием меча, по острию которого с невообразимой скоростью вращалась зубчатая цепь. Раздавшийся при контакте с этим жутким оружием пронзительный скрип звучал почти жалобно. Как будто мой экзоскелет заверещал раненным щенком, жалуясь на то, что ему нестерпимо больно.

Начав неистово брыкаться, чтобы отпихнуть от себя это дьявольское орудие, я каким-то чудом сумел выскользнуть из-под непримиримого врага, твердо вознамерившегося меня прикончить. Сервоприводы взвыли от непомерной нагрузки, унося меня прочь, но мой сумасшедший забег не продлился долго. Шумно бабахнула череда громких хлопков, и на интерфейсе, которым я так и не научился пользоваться, красным светом загорелось несколько предупреждений. Черт! Похоже меня просто подстрелили из какой-то очень здоровенной пушки!

Боли еще пока не было, хотя одна рука и одна нога полностью перестали мне подчиняться. Вполне возможно, что огромный калибр смял металлическую толщу экзоскелета подобно бумаге, начисто оторвав мне их. Сказать что-нибудь более точно, я затруднялся, потому что на осмотр повреждений у меня не было и лишней секунды.

Уже готовясь встретить третью смерть за такой небольшой отрезок времени, я старательно крутился на камнях, уподобляясь жуку, которому оторвали половину лапок. Сдаваться у меня не было и в мыслях. Уж что-что, а желание быть жертвой из меня вытопили еще в первом доминионе очень давно.

Но когда я все-таки сумел поднять непослушную груду лома в сидячее положение и развернуться к подступающему врагу, то увидел, что тот уже не преследует меня. Он просто стоит на месте и… копает? Да, похоже на то. Двухметровый железный человек сейчас титаническими ударами раскалывал горную породу под собой и зарывался в эти разбитые глыбы подобно бешенному кроту. Казалось, его вовсе не заботит, что я остался недобитым… интересно, почему?

Ответом мне стала ярчайшая вспышка, которая ослепила меня даже сквозь сработавшие светофильтры высокотехнологичного шлема. Где-то в считанных километрах от меня к небу взметнулся просто огромный ядерный гриб, закрывший своей огромной шляпой половину неба над моей головой. Какое-то время я даже успел полюбоваться этим инфернально-прекрасным зрелищем, пока до меня не дошла взрывная волна…

Глава 14

Для меня время в Аду потеряло свою важность и значение. Я перестал понимать, что делаю здесь, кого жду и как вообще попал сюда. Доминион Асмодея оказался куда более изощренным и злым местом, чем тот, где я провел свои тысячелетия. Здесь помимо боли, страха и отчаянья меня одолевало еще и смятение. Меня непрестанно кидало сквозь времена и эпохи в десятки тысяч различных ролей, большинство из которых я не умел отыгрывать.

Я горел в огне печей, гнил заживо в сырости окопов, медленно убиваемый плотоядной плесенью и умирал под многотонными машинами. Меня размазывали по земле гусеницы танков и разрывали на части огромные снаряды. Я голодал в осаде, из последних сил стараясь заставить худые руки поднимать меч, а потом сразу же растворялся в жаре ядерного взрыва, чувствуя, как яркая вспышка выжигает сетчатку, а мое тело расщепляется на атомы. Монструозные трехметровые винтовки ломали мне отдачей кости, потому что я не знал, как ими пользоваться, а вскоре после этого я падал в примитивные волчьи ямы с отравленными кольями. Я задыхался в тесноте душных отсеков и умирал на просторах холодных планет. Меня держали взаперти пленником и ставили надо мной жуткие бесчеловечные эксперименты, смеясь над моими тщетными попытками выбраться и бежать от этого ужаса. Я боролся с чумными крысами за кусок трупной плоти в умирающих от мора средневековых городах, а потом без всякого перехода уже осознавал себя швыряющим песок в гудящее от пламени нутро раскуроченного реактора. Я терпел крушение в ледяных водах и дрался с другими грешниками за места в шлюпках, падал с огромной высоты, сидя в летательных аппаратах или брел под палящим солнцем по смердящему месиву из человеческих тел куда-то за горизонт. Под пальцами проминалась распухшая плоть, выстреливали фонтанчики мутной дурно пахнущей жижи, и ото всюду лезли бледные трупные черви, но мне нельзя было даже поднимать головы… потому что иначе я стал бы одним из десятков тысяч мертвецов в этих долинах смерти. Меня запирали в каких-то капсулах, втыкая в тело сотни трубок, а потом мне на голову рушились тонны горной породы, сминая мое тело, как старательно разогретый теплыми ладонями пластилин. Я бежал от преследователей, падал в жарко тлеющие каверны и страдал в залитых кровью пыточных застенках.

В мире Асмодея место находилось не только одной лишь войне. Как оказалось, этот проклятый демон утащил и воплотил в своем доминионе самые жуткие и самые жестокие события из людских миров. Он будто бы кидал в лицо каждому обитателю Преисподней издевательское обвинение в том, что этот Ад люди создали для себя сами. И с ним сложно было не согласиться, потому что те сцены, что я пережил здесь, сильно углубили те шрамы, что остались на моей душе.

Никогда бы не подумал, что обрадуюсь хоть какому-нибудь слуге Сатаны, но когда Асмодей вернулся, я готов был зарыдать от счастья. Ведь это значило, что этот чертовски разнообразный кошмар наконец для меня закончится. Ворган и его небесная тысяча, скажи мне кто-нибудь, что я буду скучать по тому другому Аду, то я бы посчитал этого человека конченым безумцем…

— Понравились мои владения, смертный? — С отвратительной ухмылкой осведомился приспешник Князя Тьмы.

Я встряхнулся, словно прогоняя наваждение, и снова ощутил, как мои дрожащие плечи укрывают черные мягкие крылья. Как же приятно… как же мне их не хватало. А ведь я даже не уловил то мгновение, когда они пропали, оставив меня один на один с этой страшной реальностью.

Лорд доминиона, глядя на меня, зло скривился, отчего его демоническое лицо стало совсем уж жутким.

— И почему повелитель решил тебя так одарить? — С какой-то ревностной обидой спросил он, как будто я мог знать ответ. — Ты же просто смертное ничтожество, которое вовсе не понимает, чем обладает…

Не зная, какие слова могут удовлетворить Асмодея, я предпочел смолчать. Хоть этот гигант и явно получил строгий выговор от своего Повелителя за покусительство на меня, но вряд ли это сможет помешать ему продержать меня в своем кошмарном мире еще… кстати, а сколько прошло времени? День? Месяц? Год? Век? Боюсь, что не имею ни малейшего понятия…

— Иногда я размышляю над тем, почему Мессер решил облагодетельствовать такого никчемного червя, и не могу придумать причины, — продолжал рассуждать демон. — А сейчас он и вовсе решил сделать тебя одним из нас…

— Сделать меня… кем?! — Перебил я своего ужасного собеседника, забывшись от удивления. В памяти тут же всплыло то самое обещания Повелителя Ада, в которое я, пожалуй, никогда по-настоящему и не верил. Сделать человеческую душу демоном — разве такое возможно? Хотя, с другой стороны, что я о них знаю? Как они вообще появляются? Вряд ли рождаются от союза любви двух рогатых отродий…

— Глупец! — Внезапно рявкнул Асмодей, покрываясь красными ветвистыми прожилками. Видимо, так проявлялась его раздражение. — Неужели ты настолько туп, смертный?!

— Я… нет… просто…

— Просто замолчи и не гневи меня, — припечатал владыка доминиона, вновь призывая черные молнии.

У меня не было иного выбора, кроме как послушно замолчать, наблюдая как кокон из темных разрядов окутывает нас двоих. Вскоре демон перенес меня в до боли знакомый храм, где в центре полуразрушенного зала стояла каменная купель. Та самая, которая и привела мою душу в тело юного мальчишки Данмара.

Я посчитал, что нахожусь тут один, но когда из-за моей спины вперед вышел четырехметровый Асмодей, то заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

— Ты просто смешон, грешник, — не оставил он мою реакцию без внимания, — я даже не знаю, как ты будешь исполнять поручение Мессера.

— Какое… поручение? — С трудом прошептал я, разлепляя непослушные губы.

— Вот такое…

Лорд мстителей распростер над сосудом с кристальной водой свою руку, а потом резко сжал пальцы. Острые когти вонзились в его ладонь, и из ран в купель потекла темная, как и его демоническая кожа, кровь. Падая вниз, капли шипели и распространяли вокруг себя тьму, скверну и ужас. Совсем скоро прозрачная гладь некогда чистой жидкости сравнялась цветом с гнилым торфяным болотом, и только тогда демон соизволил отойти от нее на полшага.

— Пей, — коротко приказал он, и я снова не смог воспротивиться.

Глядя в мутно-черную пелену, в которой не отражалось совершенно ничего, я робко протянул сложенные лодочкой ладони и зачерпнул немного крови Асмодея. Первый глоток был подобен прокатившемуся по пищеводу раскаленному олову. Потемневшая вода провалилась в меня, терзая душу тысячами незримых игл, а потом скрутила желудок в немыслимом спазме. Это было просто ужасно… даже хуже, чем тогда, когда из моей спины прорезались два огромных крыла. Я упал на колени, хватаясь за живот, но огромная семипалая лапа тут же подняла меня с каменных плит.

— Я СКАЗАЛ, ПЕЙ!!!

Не желая больше испытывать эти муки, я судорожно стиснул зубы и помотал головой, отказываясь подчиняться Асмодею. И тогда он просто окунул меня в купель, удерживая мою шею всего двумя пальцами. Я кричал, я вырывался, я бил крыльями, как пойманная птаха, и тянулся к своей Искре. Я пытался освободиться, но все мои попытки оказывались тщетны. Мощь черного демона была настолько велика, что мое сопротивление им воспринималось как трепыхание оглушенного комара. Он все глубже и глубже погружал меня в сосуд, а я продолжал давиться горькой отвратительной эссенцией его крови.

Несколько раз я не выдерживал и выблёвывал все выпитое назад, и тогда пытка начиналась для меня с самого начала. Легкие горели, сжимаясь в судорожных попытках сделать вдох, но вместо живительного воздуха в меня продолжала литься мерзкая грязная влага. Как бы я не мечтал задохнуться, чтобы все это уже наконец прекратилось, но ничего подобного не происходило. Похоже, своей волей властители доминионов могли менять некоторые законы в них…

Когда Асмодей впечатал меня в склизкое дно купели носом, я даже немного обрадовался. Ведь это означало, что до конца экзекуции осталось совсем немного. И действительно, вскоре я ощутил, как с моего загривка исчезло давление. Более не удерживаемый помощником Дьявола, я обвис на бортике каменной чаши подобно мокрой тряпке, а потом медленно сполз на пол.

— Поднимись, выродок, — брезгливо процедил Лорд доминиона. — Поднимись и слушай меня внимательно…

Я валялся, упираясь в пол, и не верил своим глазам. Мои руки… что с ними?! Кожа сделалась темно-бордовой и покрылась мелкой чешуей. Пальцы удлинились и заострились, оканчиваясь даже не когтями, а какими-то толстыми шипами. Такие же отточенные наросты красовались и на костяшках кулаков, выпирали из локтей и, кажется, даже плеч…

— Почему ты назвал меня выродком, Асмодей? — Неожиданно даже для самого себя раскрыл я рот. — Разве мы теперь с тобой не одной крови? Разве я не одного с тобой племени, демон?

От моей сверхнаглой реплики прислужник Мессера аж подавился. Я подумал, что он сейчас попытается причинить мне боль, чтобы приструнить зарвавшегося новорожденного… нет, даже не так. Я хотел, чтобы он показал мне, на что способен. Правая рука самого Дьявола, Лорд мстителей, демон-каратель… что он может?!

Вопреки моим ожиданиям, Асмодей расхохотался так, что под аспидно-темной кожей выступили толстые канаты вен. И на этот раз ни его громогласный смех, ни его ухмылка не возымели на меня никакого эффекта. Я больше не был простым смертным, и моя душа утратила восприимчивость к чарам служителей Повелителя Ада.

— А ты получился весьма наглым, полукровка! — С каким-то непонятным весельем в голосе рыкнул демон, отсмеявшись. — Я чую в тебе природу Искателя боли, но тебе еще долго придется стараться, чтобы раскрыть ее. Ты можешь стать не самым плохим образцом в моей армии.

— Я Искатель боли?

Переспросив это, я снова оглядел свое новое тело, в котором действительно можно было отдаленно угадать хищные очертания этих созданий Преисподней.

— Ха-ха, конечно же нет! — Асмодей снова рассмеялся, рождая целые раскаты оглушительного эха. — Ты всего лишь обычный камбион, полукровка. Жалкий изгой, презираемый в мире демонов, и проклинаемый в мирах людей. Пройдут столетия, прежде чем ты сможешь назвать себя настоящим Искателем!

— Но это гораздо лучше, чем быть просто истязаемой душой в твоем доминионе, а? — Я смело подмигнул слуге Мессера, с каким-то непонятным воодушевлением отмечая, как он оскалил свои острые зубы.

— Не забывайся, червяк! — Угрожающие зарычал Асмодей, сверля меня таким гневным взором, что будь я, как и раньше обычным грешником, то, наверное, отправился бы уже на новый круг перерождения.

— А то что, демон?! — Охотно подался я вперед, словно желая быть уничтоженным. — Пустишь меня порезвиться среди грешников, которых ты тысячелетиями так бережно собираешь?!

Ворган и небесные осколки! Что я делаю?! У меня что, совсем инстинкт самосохранения атрофировался?! Этот громила способен размазать меня просто одним лишь пальцем, так какого Дьявола я его дразню?! Или… или все дело в том, что у Искателей боли вовсе нет никакого инстинкта выживания? Насколько я успел о них узнать, в иерархии Преисподней они всегда были кем-то вроде отморозков, с которыми не горят желанием связываться другие даже более сильные демоны. А низшие от них и вовсе скрываются, едва только завидят на горизонте…

— Ты дерзок, и ты поплатишься за это, — резко успокоился Асмодей. — Но не сейчас. Твое время придет несколько позже, ведь пока ты нужен Повелителю, я не могу тебя тронуть.

Небрежно покивав головой, я прошелся по заброшенному залу, наслаждаясь небывалой легкостью в теле и ощущением силы. Поддавшись порыву, я подпрыгнул в воздух и ударил крыльями, поднимая тучу пыли. Всего один рывок, выполненный даже не на десятую часть от предельного усилия, подбросил меня вверх на такую высоту, что я едва не пробил ветхую крышу безымянного храма. Неплохо… очень неплохо.

— Почему Дьявол сразу не сделал меня таким? — Поинтересовался я у скрипящего зубами Асмодея. Он понимал, что страданиями меня больше не испугать, а ничего более серьезного он мне сделать пока не в силах. Так что Лорду мстителей приходилось просто терпеть все мои выходки.

— Потому что тебя бы просто развеяло, — снизошел до объяснений каратель. — Даже со своей Искрой ты едва пережил превращение, ползая у моих ног, как слизняк!

— А почему бы Дьяволу было не избрать на эту роль грешника, который уже имеет развитую Искру? — Я пропустил мимо ушей укол Асмодея в мой адрес, решив, что получение информации сейчас более приоритетно, чем провокации.

— Не поверишь, полукровка, — осклабился семипалый гигант, — я задаю себе сейчас тот же самый вопрос.

— Ну а… — попытался я было спросить еще кое о чем, но был тут же оборван.

— ЗАКРОЙ СВОЮ ПАСТЬ И СЛУШАЙ МЕНЯ!!! — Воздушная волна, поднятая воплем демона, упруго толкнула меня в лицо, вбивая невысказанные слова назад. Огромная черная ладонь метнулась вперед с такой скоростью, что пространство вокруг нее задрожало, будто от сильной жары, и ухватила меня за шею.

Асмодей зло оскалился, будто борясь с желанием оторвать мою голову, и я открыто посмотрел ему в лицо и пакостно ухмыльнулся. Всемилостивое небо, какой же он нервный! Ну ладно, давай послушаем, что он скажет. Тем более что с передавленной гортанью я не смогу ничего внятного из себя выдавить…

— Повелитель хочет, чтобы ты, камбион, вернулся в тот мир…

— Хр-р… агр-р… — просипел я, не сдержав-таки свою новую демоническую природу в узде.

— Что ты там лепечешь?! — Антрацитовый гигант слегка ослабил хватку, что позволило мне высказаться более четко.

— Да неужели, как неожиданно… — хрипло выдавил я, снова усмехаясь.

Уже даже не зарычав, а заревев раненным бизоном, Лорд мстителей сдавил мое горло так сильно, что у меня чуть глаза не повыпрыгивали из орбит. Он встряхнул меня, словно собирался запустить в ближайшую стену, но потом, видимо передумал. Ведь в полете я снова мог бы что-нибудь ляпнуть.

— С каким бы удовольствием я раздавил тебя, червяк, — буркнул гигантский демон. — Но ты нужен Мессеру, поэтому слушай. Ты вернешься в тот же мир и отыщешь сердце нашего Повелителя, тебе ясно?

Поскольку давление с моей шеи не исчезло, то единственное, что я мог сделать, это прикрыть веки, имитируя согласный кивок.

— Тебе придется сойтись с армией черных изменников. Их много, и некоторые из них весьма сильны для смертного, однако теперь они для тебя не помеха. Ты можешь поглотить их Источник, превратив в несчастных калек…

Хм… правильно ли я понял Асмодея? Став полудемоном, я могу поглощать людские души? Точнее, ту их часть, что зовется Искрой. Он ведь именно это пытался показать мне, прежде чем его одернул Дьявол?

— Делай что хочешь, камбион, — продолжал инструктаж помощник Сатаны, — можешь убить их всех, можешь уничтожить их порочный орден, разрушить стены их лживых святилищ, утопить в крови хоть целые страны. Но ты обязан найти похищенное сердце!

Помимо моей воли в воспоминаниях всплыла история, которую мне рассказывал Данмар, когда я только попал в его тело. Ворган и в самом деле одолел Дьявола! Значит, легенда оказалась правдивой!

Я попытался открыть рот, но Асмодей, увидев мои потуги, только лишь хищно ощерился.

— Нет, слизняк, ты в моем присутствии больше не откроешь свою смердящую пасть, потому что иначе я не смогу сдержать себя. Повелитель пошел тебе навстречу и принес тебе слишком великие дары. Куда более щедрые, чем достоин какой-то презренный смертный. Так что не подведи его.

Он сделал несколько шагов и поднял меня над бездонной купелью, которая снова оказалась наполнена чистейшей водой.

— Иди, ввергни культ изменника в бездну небытия, и верни нашему господину то, что вероломный предатель у него похитил!

Огромная семипалая лапища разжалась, и я ухнул в прохладную темноту, успев только услышать шум брызг. Какое-то время я плыл в полном мраке и тишине, сквозь которые сначала робко, а потом все более настойчиво начинало пробиваться чье-то заунывное песнопение. Оно мне показалось каким-то очень знакомым, будто я уже когда-то слышал его, но никак не мог припомнить, когда и где. Почему-то при первых его отзвуках я сразу вспомнил об Астале…

Стоило мне подумать о здоровяке, как мой разум вспышкой поразила догадка. Погребальная песнь! Именно ее пел воитель, когда пятеро храмовников уносили тело отца Данмара!

Рывком приходя в себя, я вскочил на ноги, едва не упав с деревянного помоста, который окружала гигантская куча хвороста. Вокруг меня лежали десятки изувеченных тел, в некоторых из которых я узнавал защитников пятой заставы, а у самого подножья горы из веток и поленьев, уже замер паладин Месиз с факелом.

Наши взгляды встретились, и я понял, что ничего доброго мне это не сулит.

— Плохое ты выбрал время, демон, чтобы забрать это тело! — Грозно молвил Черный Щит. — Лучше бы ты сгорел вместе с ним в очистительном огне!

Глава 15

— Ваша Милость, вы не заняты? — В дверной проем робко заглянула взъерошенная голова молодого писаря. — Я выписал все о том человеке, которым вы интересовались.

— Да, Хумон, входи, — пухлощекий мужчина с по-старчески дряблой кожей добродушно махнул подчиненному, приглашая в опочивальню. Сейчас уже давно стемнело, так что он перебрался из своего рабочего кабинета в уютную спальню, где при сиянии магических светильников продолжал работу на благо государства.

Юный парень, едва ли старше двух десятков зим, покорно исполнил волю императорского служителя, по пути отвесив наместнику почтительный поклон, и вошел внутрь.

— Так-так-так… — пробормотал наместник, принимая стопку ровных пергаментов у писаря. — Давай посмотрим. Можешь попить вина, пока я вникаю в курс дела.

Сказав это, мужчина выпал из реальности, целиком погружаясь в чтение. И с каждым новым отложенным листком удивление его росло все больше. В какой-то момент хозяин покоев даже забылся и принялся сквернословить вполголоса, хотя в присутствии подчиненных он всегда старался не разговаривать с самим собой. Ему не нужно было, чтоб по Махи ползли слухи о чудаковатости проводника воли императора и лица закона во всем этом городе.

— Просто поразительный юноша, — почти восхищено пробормотал наместник, — и откуда только этот Данмар вырисовался?

— Есть подозрения, что из пригорода, господин, — подал голос писарь, посчитав, что вопрос адресован ему. — По крайней мере главарь банды работорговцев, обвиняемый в убийстве Хоурая Дивита, на каждом допросе поминает мальчишку с тем же именем…

— Хм-м-м… а ведь получается, что этот юнец хоть и косвенно, но замешан в двух самых громких происшествиях этого года. Смерть главы Дивита и исчезновение наследника Атерна. Просто совпадение?

— Даже и не знаю, господин…

Наместник снова углубился в изучение бумаг, и вскоре наткнулся на один пергамент, заинтересовавший его.

— Это что? — Спросил он у писаря, протягивая тому листок.

— Доклад Мэтра Хармы, — тут же выдал тот, будто ждал вопроса. — Если помните, господин, именно на нее вы возложили обязательства по исполнению строевого эдикта его сиятельства Иилия.

— Я на память не жалуюсь, Хумон, — слегка поморщился мужчина, — я о другом. Тут сказано, что Данмар обучается владению воздухом и целительству.

— Все так, господин, — поклонился писарь. — Я прошу прощения, что упустил этот момент и не указал об этом в своих записях раньше.

Глянув на подчиненного так, будто подозревал, что тот посмел над ним насмехаться, наместник принялся перебирать стопку уже прочитанных им пергаментов.

— Где же, где же… о! Вот оно! — Хозяин покоев победно зажал в пальцах листок и тоже передал его Хумону. — Там сказано, что Данмар убил в Поединке Воли почти полноправного Владеющего земли Дексама Иматироса. Ты явно что-то напутал.

— Вовсе нет, Ваша Милость! — Писарь обиженно поджал губы, оскорбившись от подобного обвинения. — Я все тщательно перепроверил! Этот юноша действительно сразил аристократа будучи Аколитом воздуха.

— На первом году обучения? — Добавил наместник, вопросительно изгибая бровь.

— На первом году обучения, — бесстрастно подтвердил его собеседник.

— Какой способный ученик! Хумон, передай командиру городской охраны, что я хочу завтрашним утром видеть Данмара у себя. Мне о многом нужно расспросить этого мальчишку.

— Боюсь, Ваша Милость, что это невозможно.

— Это еще почему? — Наместник нахмурился, предчувствуя нехорошие вести.

— Юнец покинул город, — коротко отчитался писарь. — По слухам, он еще при свете третьего осколка направился к Дьявольскому разлому, и с тех пор о нем нет никаких вестей.

— Как же скверно… — грустно покачал головой хозяин покоев. — А я уж было подумал, что нашел для Его Сиятельства кандидата в преторианскую гвардию…

— Вы думаете, он не вернется?

— Когда речь заходит о Диком континенте, ни в чем нельзя быть уверенным, — задумчиво изрек чиновник. — Это настоящий кровавый водоворот, в котором ежегодно захлебываются тысячи опытных воинов. Там опасность может подстерегать под каждым кустом и в каждом овраге. Не все выдерживают такого постоянно напряжения и рано или поздно все-таки совершают фатальную ошибку…

В опочивальне повисла глубокая пауза, в ходе которой наместник задумчиво постукивал ногтем по полупустому кувшину с вином.

— Но события, происходящие вокруг Данмара, все равно слишком интересные, чтобы бросать все на самотек. Подготовь депешу, Хумон, — распорядился мужчина, — я все же направлю ее в канцелярию императора под своим оттиском. Если мальчик объявится в порту Агата, его сопроводят в Махи.

— Я все понял, Ваша Милость, — склонился в поклоне писарь, — сию же минуту приступаю!

* * *

Глядя на то, как храмовник извлекает из широкой петли свой огромный полуторный меч, я встал в свою необычную стойку, выставив руки на уровне груди. Неприятно заныло прокушенное демоном предплечье, но меня эта боль даже не смогла отвлечь. Я без страха готовился вступить в схватку, в которой у меня не было ни малейшего шанса. Ведь возлагая мое тело на погребальный костер, мне даже не оставили оружия. А помимо паладина тут стояло еще около полусотни храмовников разной степени потрепанности, но все еще вполне боеспособных. Они точно не станут молча наблюдать и ждать, пока я убью их лидера.

Хотя, самонадеянно о таком говорить. Я еще не знаком со своей новой демонической сутью, и даже не знаю, как поглощать чужую Искру. И что-то я сомневаюсь, что опытный Черный Щит даст мне время на изучение новых способностей… Но Анима Игнис и крылья у меня никто еще не смог отнять.

Внезапно между мной и воинственно настроенным экзархом выскочила чья-то фигура, размахивая парными саблями.

— Убери меч, Паладин! — Узнал я внезапно голос Кавима. — Это не демон, это Данмар!

— Отойди, идиот! — Прорычал храмовник. — Ты же своими руками уложил бездыханное тело мальчишки на костер! Сгинь, пока это отродье не вцепилось тебе в спину!

— Но ведь демоны не могут вселяться в мертвых! — Выпалил Владеющий, показывая удивительную осведомленность в этом вопросе. Однако, экзарха этот аргумент не убедил.

— Но и мертвые не могут восставать сами по себе! — Парировал он, уже примеряясь, как бы половчее перерубить южанина и меня заодно пополам.

Во время этой перепалки, я быстро осмотрел собственное искусанное и исцарапанное одержимыми тело и поразился. Стоп… так ведь здесь я не выгляжу, как багровый шипастый демон! Я все еще в обличии мальчика Данмара! Значит, ничего для меня еще не потеряно!

— Кавим, — подал я голос, — как ты узнал, что это в самом деле я?

— Твоя кривая стойка ни на что в этом мире не похожа, — приглушенно ответил шахирец, не сводя глаз с приближающегося паладина.

Заслышав наш разговор, Черный Щит вдруг остановился.

— Эй, мальчишка! — Крикнул он, обращаясь ко мне. — Как меня зовут?

— Экзарх Месиз, — тут же отозвался я. — Вы думали, что я забуду за ночь?

Это было странно, но храмовник вдруг убрал меч и выставил перед Кавимом раскрытые ладони, демонстрируя мирность намерений.

— Отойди, южанин, мне надо осмотреть мальчика и убедиться, что он не одержимый.

Кавим, все еще недоверчиво поглядывая на последователя Воргана, отступил немного в сторону, но сабель не убрал.

— Посмотри на меня, — требовательно приказал Месиз, опускаясь передо мной на одно колено. — Не отводи взгляд!

Я побоялся, что сейчас-то точно начнется бойня. Ведь послушники каким-то образом могут ощущать демонов, значит, Черный Щит никак не сможет упустить из виду мою дарованную Асмодеем природу…

— Невероятно! — Шокировано выдохнул паладин, поднимаясь с земли. — Ты вернулся с того света, мальчик! Я повидал слишком много трупов, чтобы ошибиться. Ты определенно был мертв! Но как, Ворган тебя разрази?!

— Великий Страж посчитал, что моя миссия еще не закончена, — загадочно изрек я, не собираясь вдаваться ни в какие подробности, больше озадаченный тем, что такой опытный воин не узрел во мне семя камбиона.

— Ты видел его? — Тут же выкрикнул кто-то из строя храмовников. — Ты видел Воргана?! Был в его чертогах?!

В памяти пронеслись эпизоды безумного забега по эпохам и тысячи смертей, которые я успел испробовать в гостях у Асмодея, и на мои уста сама собой наползла слегка безумная улыбка.

— Не торопите события, доблестные жрецы, — вздохнул я. — Вы все узнаете, когда придет ваше время. Это тайны не для живых.

Принимая такой ответ, полсотни человек в едином порыве вскинули пальцы к переносице, вознося молитву своему богу. А Месиз снова взялся за факел и погребальный обряд продолжился.

— Я рад, что ты жив, — горячо шепнул пристроившийся рядом со мной Кавим, крепко сжимая мое плечо.

Увидев, что я никак не реагирую на его прикосновение, он взъерошил мои слипшиеся от крови и комьев грязи волосы, удивленно цокнув.

— Смерть меняет людей, мой друг, — тихо пояснил я Владеющему в ответ на его изумленный взгляд.

— Это великое чудо, Данмар, — вымолвил шахирец с каким-то фанатичным блеском в глазах. — И произошедшие с тобой изменения по сравнению с этим лишь мелкая пыль!

— Вовсе нет, Кавим, не пыль. Они теперь часть меня. Пойдем, нам нечего больше делать в этом проклятом месте. Это была ошибка, рваться сюда.

— Но как же тризна? — Попытался остановить меня спутник. — Мы бок о бок сражались с этими людьми! Пусть мы и мало их знали, но обязаны почтить их память!

— Пятая застава пала, — безжизненно ответил я, оглядывая неполные пять дюжин выживших жрецов. — Из полутысячи воинов остался лишь каждый десятый. Нам опасно здесь находиться, ведь еще одного такого исхода одержимых жрецы не выдержат. И может статься так, что наши тела уже некому будет даже возложить на костер.

* * *

Обратный путь до Ши-уанга занял куда меньше времени. Без медленных обозов и телег, которые постоянно вязли в размокшей влажной почве, мы шли гораздо быстрее. Кавим, конечно, очень протестовал против одиночного путешествия, утверждая, что это гарантированное самоубийство. Он считал, что переждать несколько ночей до прибытия какого-нибудь отряда будет намного безопасней. Но я своей непоколебимой уверенностью сумел сломить его сопротивление, и мы отправились в дорогу уже через считанные часы после моего воскрешения.

Храмовники не стали нас задерживать, занятые погребением своих соратников, но интерес, горящий в их глазах, говорил о том, что им очень хочется расспросить меня о том, что я видел в загробном мире. Эти люди вообще легче кого бы то ни было относились к смерти. Будучи последователями бога-стража, они прекрасно знали, что им предстоит умереть в бою. Пусть не сегодня или завтра, но, к примеру, через год. Лишь считанные единицы из них доживут до того возраста, когда плоть ослабнет настолько, что не сможет держать меч и разить врагов. Поэтому подробности о посмертии очень сильно будоражило их умы и стимулировало любопытство.

Возвращаться только вдвоем я не боялся по одной простой причине. Как только Асмодей напоил меня своей кровью, я стал чем-то гораздо более страшным, чем кишащие в этих лесах одержимые. Они-то были всего лишь кусками мяса, движимыми чужой волей и духом, а я… Я же был полноценным демоном. Новорожденным, неопытным, но, если верить правой руке Дьявола, далеко не последним в их иерархии. Поэтому вся мелочевка просто сбегала с нашего пути, едва мы с Кавимом показывались на горизонте. Эти твари почему-то очень хорошо чувствовали наше с ними родство. Почему же целый паладин, элитный демоноборец, прозевал этот момент? Не могу никак взять в толк…

И хоть я сам пока не замечал в себе особых внешних изменений, а внутренние пока проявлялись лишь в резкой перемене характера, но кое-кому они уже были видны. По джунглям шел молодой Искатель боли, и от него всем следовало держаться подальше…

До городских стен мы добрались еще засветло, чтобы увидеть картину готового к обороне города. Количество народа над частоколом выросло, наверное, раза в четыре, и нас, почему-то, первое время не хотели пускать за ворота, а держали перед запертыми створками.

Однако вскоре одну из них приоткрыли, впуская нас внутрь, и мы сразу же оказались окружены целой делегацией взволнованных и обеспокоенных людей. Первым делом, конечно, нас внимательно осмотрели жрецы Воргана, ища следы одержимости. И только когда ничего обнаружить им не удалось, к нам прилип мужик лет пятидесяти с залихватски закрученными усами.

— Я комендант Ши-уанг! — Объявил он важно. — Отвечайте на мои вопросы четко и быстро! Кто вы есть?

— Мы есть те, кто спешит убраться подальше от этого всеми богами проклятого места, — колко отозвался я, за что тут же получил локтем под ребра от Кавима.

— Простите моего спутника, — неожиданно учтиво обратился он к усачу. — Малец пережил очень тяжелую ночь. Мы наемники, прибыли сюда в надежде немного заработать.

— Откуда вы? — Смерил меня недовольным взглядом комендант, но распекать за неучтивость не стал. Контраст слов Владеющего и его богатого наряда также не бросился ему в глаза, потому что ночная бойня следами грязи и крови сделала его представительное облачение похожим на обноски.

— Пятая застава.

При этих словах, некоторые из городских защитников суеверно вскинули пальцы к переносице.

— Что там сейчас происходит?! — Встречающий нас мужчина принялся нервно теребить кончик своего уса, разом позабыв о моей невежливости. — Мы видели дымы, но они оборвались на пятой заставе. До нас не дошло ни одного одержимого…

— Потому что все твари там и полегли, — жестко припечатал я, будто самолично отправил под нож каждого демона. Хотя, если верить на слово одержимому, заявившему, что нападение на орденцев было совершено только из-за моего там присутствия, доля истины все-таки в этом присутствовала.

— А застава? — Побледнел комендант.

— Можно сказать, от нее только стены и остались, — сокрушенно покачал головой Кавим. — Из полутысячи защитников выжило около пятидесяти.

— Вот же дерьмо! — Ругнулся усач. — А что с паладином?

— С Месизом? Он выжил. В основном, благодаря ему мы и отбились от орды нечисти.

— Фу-ух, слава небу! Вы не представляете, насколько хорошие вести принесли мне! Прямо сейчас идите к казначею, он вам выдаст награду!

Защитники города засуетились, снаряжая гонцов. Больше четырех сотен человек это были слишком огромные потери, чтобы город легко мог их от себя оторвать. Поэтому им предстояло провести непростую переброску людей с других застав и фортов, а заодно известить и Исхирос о случившемся. А мы с Кавимом двинулись сразу в порт, игнорируя приглашение посетить местную кассу. Пора было возвращаться в Махи, где меня ждало множество незаконченных дел.

* * *

Морской путь в Исхирос на этот раз грозил затянуться на гораздо больший срок. На Дикий континент мы шли на скороходной Дрекке, преодолевая некоторые безветренные участки на веслах, а сейчас нашим транспортом стала пузатая кракка, целиком полагающаяся на силу ветра и своих парусов. Это было судно по сложности парусного вооружения не уступающее военному галеону, но только сугубо гражданского назначения. Она была гораздо более вместительной, но чертовски медлительной и неповоротливой.

Но от безделья я не скучал. Напротив, у меня нашлось весьма полезное занятие в виде изучения изменений собственной души. Я погружался в медитацию и часами бродил вокруг замороженного болота, на недосягаемой глубине которого тлела моя Анима Игнис. Только теперь еще из недр этого водоема торчал смоляного цвета кристаллический обелиск, поглощая своими мрачными гранями любой намек на свет. Странный монумент прорезался прямо сквозь толщу льда, будто воткнутый рукой неведомого великана, и вокруг него появилась целая паутина глубоких трещин.

Черный кристалл отзывался на мои прикосновения очень охотно, и казалось, что пробудить его гораздо проще, чем некогда дремавшую Искру. Но я вовсе не спешил обращаться к нему, поскольку не мог знать, чем подобное действие для меня обернется. Тем более, когда со мной в одной каюте обитал Кавим. А ну как я превращусь в то багряное чудище прямо на его глазах? Что я тогда скажу в оправдание Владеющему, которого уже почти перетащил на свою сторону?

— Данмар, можно с тобой поговорить? — Чем-то обеспокоенный голос южанина вырвал меня из медитативного транса, в котором я пребывал бо́льшую часть путешествия.

— Конечно, Кавим, — согласился я, с непонятным сожалением отнимая астральную ладонь от холодной поверхности черного обелиска. — Тебя что-то тревожит?

— Можно и так сказать, — немного помялся мужчина, смущенно переплетая пальцы. — Я бы хотел исповедаться тебе…

— Боюсь, ты что-то перепутал, друг мой, — усталая улыбка наползла на мои губы. — Я не священник.

— Тебе и не нужно им быть. Согласно нашей вере никто не может принять просьбу о прощении, кроме Нальмунаши.

— Тогда я еще больше запутался, ведь до бога мне еще дальше, чем до пастыря.

— Ты ошибаешься, Данмар, — с непреклонной убежденностью возразил шахирец. — Если раньше я еще пребывал в сомнениях, то наше путешествие расставило все на свои места.

— О чем ты, Кавим?

— О ни о чем, а о ком! — Важно поправил меня Владеющий. — О посланнике бога, который на моих глазах победил сначала море, а потом и саму смерть. О тебе, Данмар!

Глава 16

Разубеждать шахирца я ни в чем не стал. Если он хочет верить в подобное, пусть оно так и остается. Мне это даже на руку. Сам-то я совсем не уверен, что тело Данмара пережило смерть. Скорее всего это было состояние тяжелого летаргического сна или даже комы, которую прошедшие сквозь многочасовую битву воины не отличили от гибели. Ведь Дьявол далеко не всесилен, и я не думаю, что даже он может возвращать на этот свет мертвецов.

— Если тебе от этого станет легче, то я выслушаю тебя, Кавим, — пообещал я своему спутнику, едва ли не физически ощущая, как крошится и рушится возведенная южанином незримая стена. Похоже, что я его все-таки дожал…

Я сложил руки и приготовился внимательно выслушать историю жизни этого молодого воина. Историю, которой он стыдился и скрывал ото всех, не решаясь явить себя настоящего. Рассказ о тех событиях, которые вынудили его долгие годы скрываться под личиной того, кем он никогда не являлся. И в этом мы с ним были даже немного похожи.

Из исповеди шахирца я узнал, что он действительно оказался беглым аристократом из султаната. Об этом я понял сразу же, когда он назвал мне свое полное имя. Кавим Эль Муджах, где сама приставка «Эль» означала принадлежность к высшему сословию. А потом он и вовсе заявил, что был старшим сыном действующего главы не самого последнего в Зинате рода.

Причина, по которой воин оказался так далеко от родины и палящего солнца, оказалась до безобразия банальна — борьба за власть. Только сам Кавим, похоже, этого не понимал. Он считал все произошедшее ошибкой высших сил, либо гневом Нальмунаши, который тот обрушил на его голову. Но обо всем по порядку…

Когда наследнику Муджах исполнилось всего восемнадцать весен, он уже стал Владеющим воды. Отец очень гордился успехами сына и грезил о том дне, когда сможет уступить ему главенство в роду. В их семье вот уже которое поколение все шло достаточно гладко, и они ни в чем не знали нужды, поскольку имели всего вдосталь. Золота, молодых и здоровых женщин, доблестных воинов и даже личного расположения амира. Но этой исповеди бы не было, не случись нечто из ряда вон выходящее. И первым предвестником этого стала грянувшая война, причиной которой послужило отравление младшего брата Кавима на каком-то крупном празднике. Я, честно говоря, в традициях султаната очень плохо разбираюсь, и никогда изучать их не пытался, поэтому мог упустить некоторые детали. Однако, смею надеяться, суть я уловил точно.

Обвинение в гибели юноши, что не удивительно, выдвинули устроителям этого торжества — роду Гази. Ведь даже если они и сами не были непричастны к убийству, то их вина заключалась, как минимум в том, что аристократы не сумели обеспечить безопасность собственных гостей. И тогда в столице Шахирского султаната началась настоящая резня. Скрытая, разумеется, потому что амир бы никого не похвалил за то, что превратили его город в поле битвы.

Отравленные кинжалы, смоченные ядом иглы в рукавах, схватки без свидетелей в безлюдных переулках и много иных прелестей восточного высшего общества. Все это длилось целый год, пока пылающие праведным гневом члены рода Муджах не задумали нанести своим кровным врагам решающий и сокрушительный удар. Ради этого под покровом ночи, обвязав подошвы тряпками и покрасив черной краской клинки, к чужому имению выдвинулись чуть ли не все воины дома. Владеющие, Магистры и даже два Грандмастера, одним из которых был младший брат отца Кавима — Имисаль Эль Муджах. Он, кстати, уже не первый десяток лет носил звание родового мушира, то есть командующего всеми без исключения бойцами семейства. Даже военнообязанные родственники были обязаны подчиняться его приказам, когда речь заходила о войне.

Организованному многочисленному отряду не составило труда прорвать первые рубежи обороны и попасть в дом Гази. Не подготовленные к такой внезапной атаке защитники пали, как колосья под лезвие заточенного серпа, и с этого момента участь рода предполагаемых отравителей была предрешена. Именно тогда дядя отвел молодого Владеющего в сторонку и приказал отправиться в женское крыло. Туда, где спали женщины и дети, чтобы никто из них уже никогда не смог проснуться.

Свою речь он подкрепил аргументами о том, что между их семьями идет война на уничтожение. Если не убить всех прямо сейчас, то сегодняшние дети завтра вырастут и обратят свои клинки против потомков Муджах. А додавил племянника Градмастер тем, что никто другой не возьмет на себя такое тяжкое бремя. А он, Кавим, как наследник, должен в первую очередь заботиться о своих будущих людях, и принимать на свою совесть то неизбежное зло, которое необходимо порой совершать.

Молодой и в меру наивный Владеющий, подстегнутый адреналином и скоротечной схваткой, заглотил эту наживку по самые жабры. Преисполнившись осознанием важности этого шага, он, стиснув зубы, отправился исполнять приказание дядюшки и в ту ночь из покоев действительно не сбежал ни один человек…

Аристократ не щадил никого. Он обагрил свои клинки кровью каждого встречного, невзирая на пол и возраст. Малочисленная охрана, оставленная в той части имения, ничего не смогла противопоставить умелому оберукому воину. Все защитники Гази пали, тщетно пытаясь своими жизнями выторговать хотя бы немного времени для остальных домочадцев. Но Кавим оставался все так же неумолим и тверд. Может, каким-нибудь редким счастливчикам и удалось избежать встречи с его сталью, но таких было до смешного мало, в отличие от поверженных.

В итоге, под самый конец расправы, когда молодой южанин уже отправил в иной мир всех, кто не нашел себе укромного места, в заваленные детскими и женскими телами покои ворвались воины Муджах во главе с самим Имисалем. И вот то, что произошло потом, ввергло Кавима в настоящее смятение. Его дядя, увидев густо залитую кровью мозаику пола, принялся заламывать руки и кричать: «Что же ты натворил, мой мальчик?! Мы не воюем с детьми!» А потом сразу же приказал схватить якобы потерявшего рассудок племянника.

Обескураженного такой резкой переменой Владеющего без труда обезоружили воины-джунды его же рода и препроводили к отцу прямиком с места массовой казни. Тот долго не мог поверить в происходящее, считая это все какой-то глупой ошибкой. Но надежды рухнули, когда Имисаль поведал свою версию произошедшего. По его словам, весьма убедительным, стоит заметить, выходило, что он не приказывал племяннику никого убивать. Он всего лишь просил его проверить, не скрываются ли в той половине дома вооруженные враги. А когда наследник не вернулся, мушир обеспокоился и лично поспешил тому на помощь. И то, что залитого кровью Кавима обнаружили посредь множества женских и детских тел, не отрицал никто, даже он сам.

И вот с этого мгновения жизнь Владеющего перевернулась с ног на голову. Он в одночасье стал презираемым изгоем, даже среди своей родни. И это, по сути, предрешало его участь. За подобную низость наказание могло быть только одно — смерть. Вариации проявлялись лишь в том, какая именно она бы была — тихо и без свидетелей самим, выдать детоубийцу выжившим членам Гази, а то и вовсе отдать правосудие в руки амира?

Тем не менее, каким-то неведомым чудом Кавим все же сумел достучаться до сердца отца, и тот в какой-то момент готов был поверить старшему сыну, что на подобное низкое преступление его толкнул Имисаль. Однако одних слов здесь было мало, а потому глава Муджах вызвал своего брата и поделился своими сомнениями в его честности. Дядя, разумеется, на такое обвинение громко и выразительно возмутился: «Если ты, брат мой, ставишь под сомнения мои слова», — оскорбленно молвил мушир, — «то я готов поручиться перед Нальмунаши!»

Грубо говоря, этим он предложил поединок, который должен был стать последней хоть и эфемерной надеждой наследника доказать свою правоту. И чтобы уровнять шансы двух бойцов, один из которых был аж Грандмастером, решено было биться до первой крови без применения Искры, как в Поединке Чести в Исхиросе.

Кавим за эту возможность ухватился обеими руками и согласился сойтись с дядей хоть здесь, в кабинете своего родителя. Возражений не последовало ни от одной из сторон. И тогда Имисаль выдал покрывшему себя позором воину свой собственный клинок с замысловатой рукоятью в форме головы пустынной кобры. И едва только Владеющий принял его, сделал пару пробных замахов, проверяя баланс оружия, как вскрикнул от неожиданности и посмотрел на свою ладонь. Оказалось, что он укололся об торчащий острый змеиный зуб, который неизвестный мастер так неудобно поместил на эфес, и по его руке заструилась тоненькая струйка крови.

Это был конец. Даже создатель засвидетельствовал поражение Кавима, не дав ему ни единого раза скрестить сталь с человеком, подставившим его. Все решилось в тот же момент, и глава Муджах принял непростое для себя решение — казнить сына на рассвете. Чтобы их бог мог своими глазами увидеть торжество справедливости. Однако, по-видимому, любовь отца оказалась слишком сильна, и он не смог исполнить свое обещание.

Ночью в узилище Кавима кто-то подбросил мешочек с самоцветами, стоимость каждого из которых измерялась десятками, а может и сотнями золотых. Подобрав его, Владеющий с удивлением обнаружил, что дверь его камеры открыта, а тюремщики спят мертвенным сном, будто их опоили.

Колебался южанин недолго и вскоре сбежал, проклиная себя последними словами за трусость. За то, что у него не хватило духа принять наказание за свой мерзкий поступок, пусть и совершенный по чужому наущению. Он бежал, не взяв даже засапожного ножа, ведь Владеющий воды сам по себе оставался грозным оружием, а обшаривать охрану ему не позволяли остатки запятнанной совести. В таком виде он и покинул султанат, принявшись скитаться по миру, пока с подачи Астала не осел в Махи несколько лет назад.

Закончив рассказ, мужчина спрятал лицо в ладонях, ожидая моего вердикта. Он словно опять оказался пред очами своего родителя, готовящегося объявить ему приговор. Старые раны вновь разболелись, а едва заросшие рубцы на сердце снова засочились кровью. Он в самом деле страдал и ненавидел себя за содеянное. Но прошлого это, увы, изменить не могло. Как и не могло вернуть к жизни тех, кто после встречи с острой сталью Владеющего навсегда остался ребенком.

— Ты ждешь, что я стану тебя судить, Кавим? — Серьезно спросил я, глядя на убитого своих грехом спутника.

— Я… я не знаю, — пробормотал он. — Я ждал, что мне станет легче, но оказалось все не так…

— Единственный человек, которого нужно за это судить, это твой дядя Имисаль.

— Что? Почему?!

Владеющий впервые с начала своего рассказа посмотрел мне в глаза. Именно этот взгляд дал мне подсказку, что мужчина хочет от меня услышать. Не обвинения, но утешения. И я собирался дать ему то, что ему нужно.

— Посуди сам, мой друг, — начал загибать я пальцы, — отравление одного твоего брата, тщательно спланированная акция по устранению тебя, подставной поединок… все это звенья одной цепи, которая ведет к чему?

— К чему? — Не понял моей логики мужчина.

— К смене власти в семье Муджах! — Пылко воскликнул я, изображая негодование недогадливостью собеседника.

— Нет-нет! Не может этого быть! — Кавим замахал руками, будто отгонял от себя комаров, а потом снова спрятался в ладонях. — Дядя не такой человек… он доблестный воин, который десятилетиями безупречной службы дому доказал свою преданность! Он заинтересован в процветании рода Муджах не меньше, чем отец!

— Посмотри фактам в лицо, — жестко сказал я. А когда Владеющий ничего мне не ответил, то подошел и с силой развел его руки в стороны, заставляя смотреть на меня. Сейчас я стану олицетворением всех его невысказанных сомнений.

— Попытайся вспомнить, мой наивный друг, кто сидел с твоим младшим братом на празднике? Уж не дядя ли Имисаль?

— Я не помню! — Выкрикнул Кавим, высвобождая свои запястья. — Прошло уже столько лет!

— И все-таки? — Продолжил настаивать я. — Не было ли у него возможности подсыпать своему племяннику что-либо в еду и питье? А кто больше других обострял ситуацию с родом Гази, требуя кровной мести? Наверняка ведь это тоже был он! Вспомни хоть один военный совет, ты же наверняка был там. А это значит, что уже тогда он продумал этот план, чтобы убрать тебя с доски.

Южанин ничего не ответил, но по тому, как напряжение сковало любые мимические проявления на его лице, я понял, что попал в десятку.

— Но детей ведь я убивал вот этими своими руками, Данмар! Ты хоть представляешь, каково это?!

Его слова воскресили в моей памяти события тех бессчетных и бессмысленных схваток, в которых я побывал, будучи грешником в доминионе безымянного демона. Сколько раз я рвал голыми руками души тех, кого воспринимал своими детьми, братьями или сестрами? Боюсь, что сосчитать это не под силу никому. Тяжело ли это было? Да. Каждый чертов раз, как в первый. Так что я получше Кавима сейчас знаю, что он ощущает, и что ему на самом деле хочется ощутить.

— Верно, — неожиданно для него, я легко согласился. — Но это была война, а твой дядя мушир дома Муджах, которому ты, как воин, обязан подчиняться в бою, отдал тебе такой приказ. Он же нарочно отвел тебя в сторону, чтоб никто не смог своим свидетельством опровергнуть его версию событий. Разве нет?

— Да… ты говоришь верно…

— В таком случае, кто больше виноват в убийстве? Нож, разящий чужое сердце, или тот, кто его держит?

— Но меня признал виновным даже божественный суд! — В сердцах выпалил шахирец, незаметно для себя взвалив на свои плечи роль обвинителя. — Нальмунаши отдал победу дяде, не позволив мне даже нанести и удара! Разве это не очередное доказательство того, что я виновен?!

— К сожалению, Кавим, нельзя полагаться на божий суд там, где в дело вступает людская подлость и хитрость.

— О чем ты?!

— Разве ты не понял? Я о том клинке, что вручил тебе Имисаль. Подумай, ну кто будет размещать на эфесе такой элемент, который способен поранить самого владельца оружия?

— Но… это ведь была сабля дяди! — Продолжал упорствовать южанин. — Я неоднократно видел ее в его руках!

— Это доказывает лишь то, что он прекрасно знал, для чего его приглашает твой отец, и готовился к этому. Посуди сам, разве не он предложил тебе поединок?

— Но… я… почему же… как…

— Понимаю, что тебя сбивает с толку, — мягко кивнул я. — Проклятый зуб, которого ты не заметил, потому что в тот момент, когда ты принял от Имисаля саблю, его там не было.

На лице Владеющего непонимание было написано такими огромными буквами, что я не стал выдерживать паузу, а выдал свое предположение сразу.

— Это наверняка было простейшее приспособление, укрытое к рукояти. Обычная пружина и спусковой механизм, который выталкивает клык кобры при неосторожном замахе. Ну или ты не заметил какую-нибудь небольшую кнопку, приводящую его в действие, а может он имел самостоятельный завод и выстреливал по прошествии некоторого времени. Вариантов масса, и все они достаточно просты в реализации.

— Но… для чего?

— Я же сказал. Власть. Имисаль хотел занять место твоего отца. Сначала он избавился от младшего наследника. Потом от тебя. Сейчас, по прошествии стольких лет, наверняка случилось что-то и с последним твоим братом. А если у действующего главы рода нет преемника, к кому переходит пост?

— Известно к кому… — задумчиво отозвался Владеющий, уже начавший прозревать, какую картину я ему рисую, — к ближайшему родственнику по мужской линии…

— Которым и является твой дядя, так?

Замерев, словно пораженный громом, Кавим немигающим взглядом смотрел на свои ладони. Половину жизни он провел в терзаниях и ненависти к себе, когда нужно было ненавидеть своего дядю.

— Мой отец… он ведь понял это, так? — Упавшим голосом спросил шахирец, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы.

— Выходит, что так, — подтвердил я. — В противном случае, твой побег бы и не состоялся.

Грозно рыкнув от нестерпимой злобы и досады, мой спутник кинулся громить обстановку нашей крохотной каюты, а я лишь молча наблюдал за ним и не мешал. Боль и напряжение минувших лет требовало выхода, так пусть он выпустит пар.

Когда в тесной комнатушке не осталось ни единого целого предмета, включая пару дощатых шконок, которые Владеющий сломал ударами голых кулаков, в нашу дверь затарабанили члены экипажа, пытаясь выяснить, что за погром тут происходит. Этот стук стал сигналом, сдернувшим багряную пелену с разума Кавима и вернувшего его в реальный мир. Мужчина обессиленно опустился на пол, обхватывая колени, и зарыдал. Зарыдал в голос, как маленький ребенок, которого только что разлучили с матерью. Горько, жалобно, надсадно.

Я осторожно вышел, плотно прикрыв за собой дверь и несколькими словами объяснился с хмурым матросом, который потребовал с меня объяснений. Стоит отдать должное, он не сильно удивился тому тотальному погрому, который успел разглядеть в щель между косяком и закрывающейся дверью. Видимо, это на его памяти был уже не первый случай, когда воины, вывезенные из пекла Дикого материка, устраивали подобные дебоши. Так что он быстро удалился, сообщив, что вопрос причиненного ущерба нам предстоит урегулировать лично с капитаном.

Вернувшись, я застал Кавима ровно в той же позе, что и оставил его. Мужчина сидел на полу, но плакал уже почти бесшумно. Плечи его вздрагивали, и он ничего не замечал вокруг себя, будто мир перестал для него существовать.

Подойдя к нему вплотную, я присел рядом и без всякого неприятия положил руку на его локоть.

— Я… я жил с этим… годы… — прохрипел Владеющий, не глядя на меня. — Я винил себя, убеждал, что и в самом деле мог неправильно понять приказ дяди. Что мой разум сам надумал за меня то, чего он не говорил… а ты… ты, Данмар, понял все по одному моему пересказу. Какой же я глупец…

— Не кори себя, друг мой, — тихо посоветовал я. — Я уже говорил тебе, и повторю вновь. Пришло время забыть то, кем ты был, но помнить, кем ты стал.

Сломленный своим горем Кавим поднял голову и посмотрел на меня раскрасневшимися глазами.

— Я корю себя за то, что так долго игнорировал шанс, посланный мне богом, — убитым голосом поведал он. — Мы встретились два года назад, и я мог снять часть груза со своей совести уже тогда…

— Не мог. Ты не был к этому готов.

— Пожалуй, ты прав… но это не умаляет твоей заслуги. Ты облегчил мои терзания, Данмар… ты дал мне то, что не мог дать ни один смертный на этой земле…

— А знаешь, что я еще могу тебе дать, Кавим?

— Что же?

— Месть.

По загоревшемуся во взгляде мужчины кровожадному огоньку, я понял, что на некоторое время мои слова сумели разжечь в нем волю двигаться вперед. И какие бы невзгоды не выпали на его долю, этот путь он будет проделывать подле меня. До того момента, когда дядя Имисаль падет, сраженный его рукой, могут пройти годы. И быть может, он даже поймет, что смывать старую кровь кровью горячей — очень дурная затея. Но я постараюсь сделать так, чтоб это осознание не погубило его. Ведь мне нужны преданные люди…

Глава 17

Возвращение в Агат преподнесло для нас один весьма неприятный сюрприз. Нас с Кавимом задержала стража чуть ли не на пирсе и в весьма грубой форме препроводила для разбирательства лично к капитану гавани. Причина оказалась банальна и предсказуема — нападение на имперский галеон судна урманов, где мы фигурировали в качестве одних из главных участников.

Да-да, все верно. Огромное исхиросское судно, вернувшись в порт приписки, отрапортовало о нападении на них крохотной дрекки, потому что иного способа скрыть гибель штатного Владеющего, видимо, у имперского офицера попросту не было. И сейчас я снова задумался о том, что та наша морская стычка не могла быть простым совпадением.

Неужели у Ноира Атерна настолько длинные руки, что он сумел достать меня даже так далеко от Махи? В принципе, я из своего отъезда особой тайны не делал, и о моем намерении посетить Разлом знало достаточно много людей, чтоб этот слушок мог дойти до главы недружественного рода. Мог ли он попытаться устранить меня во время долгого путешествия? Пока мы шли по оживленному тракту — вряд ли. А вот в море, которое надежно сокроет и сохранит все следы преступления — очень даже.

Места на дрекке Кавим купил почти сразу, как мы попали в столицу. Тем не менее, при наличии «своего» человека в канцелярии порта, весточка с голубем могла отправиться вдоль побережья прикормленному флотскому капитану. А может даже и кому повыше.

Прикинув в уме рельеф береговой линии континента, имеющего V-образную форму, где в самой глубине и находилась гавань Агата, я без особо труда понял, что даже такое неповоротливое судно, как галеон, могло перехватить нас по пути, если получило сигнал своевременно. А уж с Владеющим на борту так и вовсе играючи.

И надо признать, план был весьма неплох. Кто бы стал глубоко копать, исчезни мелкая дрекка чужаков бесследно? Мало ли, что там взбрело в голову этим северянам. Может, подались на родину, украв с собой груз. Кто этих урманских разбойников разберет? А может и вовсе попали в шторм, да затонули ко всем чертям. Ведь «Морской змей», надо признать, совсем невелик, а уж с его низкими бортами любая мало-мальски крупная волна могла захлестнуть его и перевернуть. А принимая в учет, что к иноземным судам в Исхиросе совсем иное отношение, нежели к собственным кораблям, то становится понятно, что в поиске двух простолюдинов, пропавших вместе с северянами, никто бы усердствовать не стал. Если б все удалось, как задумывали организаторы этого покушения, о Данмаре, сыне кузнеца, и Кавиме, ратном сыне, мало бы кто вспомнил.

В кабинет капитана гавани нас сопроводили под плотным конвоем, как настоящих преступников. Кандалы хоть не надели, уже хорошо. Это оставляло надежду на бескровное решение этого вопиющего недоразумения.

— Назовите себя! — Приказным тоном распорядился один из стражников, носивший шлем десятника.

— Данмар, сын кузнеца, уроженец Махи!

Тут же покладисто отчитался я, а заодно и пихнул в бок Кавима, который с самого начала демонстрировал готовность броситься в драку. Кстати, возможно, именно его воинственный вид послужил той причиной, что нас не разоружили. Вероятно, боялись, что это спровоцирует схватку немедленно.

Тем не менее, мой авторитет в глазах Владеющего вырос несоизмеримо, а потому он протяжно выдохнул и тоже назвался своим наполовину выдуманным именем.

— Кавим, ратный сын, уроженец Джамли.

— Вы понимаете, почему вы здесь? — Подал голос капитан гавани, сверля нас тяжелым взглядом. — Вам обоим светит виселица.

— Это вряд ли, уважаемый, — ухмыльнулся я, начиная постепенно брать быка за рога.

В моих словах не было сокрыто угрозы, да и глупо пугать того, кто нагнал в свой кабинет полтора десятка воинов империи. Наверняка среди них были и Владеющие. Так что местный комендант все держал под контролем. По крайней мере, силовую сторону нашего рандеву.

Пожилой мужчина, восседающий за столом, удивительно воззрился на меня. Для него казалось удивительным, что из нашей пары голос подаю именно я, а не Кавим. В его взгляде отчетливо было написано полнейшее пренебрежение к какому-то салаге, не успевшего толком понюхать соленого ветра, но отреагировать ему все же пришлось.

— Это еще почему? — С вызовом уставился он на меня. Но вместо ответа я указал пальцем на массивный дубовый шкаф с книгами, занимающий здесь целый угол.

— Вы позволите?

Обескураженный моим поведением, старик заторможено кивнул, а я, получив его разрешение, смело прошел к стеллажу и принялся водить пальцем по корешкам толстых фолиантов, хранящихся тут.

— Так-так-так… атлас течений… кодекс имперского купечества… свод торговых привилегий… — бормотал я вполголоса, с трудом читая истертые названия. — Не то… не то… снова не то… о! Вот оно!

Под удивленными взглядами всех присутствующих, включая стражников и Кавима, я выудил увесистый том в обложке из крашенной синей кожи.

— Морской кодекс империи Исхирос! — Почти торжественно провозгласил я, воздевая книгу над головой.

— Чего ты пытаешься добиться, малец?! — Начал раздражаться капитан гавани.

— Я так понимаю, — проигнорировал я его реплику, — суть претензии в убитом мной Владеющем?

От такого признания комендант едва не подпрыгнул в своем кресле.

— Так ты не отрицаешь, что участвовал в нападении на галеон Исхироса и убил одного из членов экипажа?!

— По первому пункту нет, а по второму — да.

— Прекрати проверять мое терпение на прочность, мальчишка, — натурально зарычал старый морской волк, — иначе этот разговор продолжится в пыточной! Чего ты здесь кривляешься?! Еще не понял, какие проблемы вам обоим грозят?!

— Я постараюсь изложить наиболее кратко, господин капитан гавани, — отвесил я глубокий поклон, а потом принялся листать кодекс, будто забыл обо всех окружающих меня людях.

Когда чиновник готов был в очередной раз взорваться негодующими воплями, я с воодушевленным «Вот!» ткнул пальцем в раскрытую страницу и зачитал вслух.

— Раздел четыре, пункт два имперского морского кодекса гласит следующее: «Суда, проявившие во внутренних водах Исхироса агрессию, лишаются заступничества империи». А исключения из этого положения предусмотрены только для военного времени или, не приведи Ворган, морской осады Агата. Понимаете, что это значит?

— Что вас обоих надо вздёрнуть? — Иронично предположил капитан, внезапно обретая самообладание.

— Вовсе нет! Дело в том, что это не дрекка урман напала на галеон Его Сиятельства Иилия Второго, а совсем наоборот. А согласно все этому же благословенному своду правил, — я слегка подкинул в руках мощный фолиант, и снова вслух прочел очередной параграф, — «Всякое судно, идущее под иноземными флагами или гюйсом Исхироса, в случае нападения на него, вольно дать любой отпор вплоть до полного уничтожения агрессора, ежели таковая мера необходима для спасения корабля, экипажа, груза или его пассажиров».

С громким хлопком закрыв книгу, подняв с засаленных пергаментных страниц тучку мелкой пыли, я убрал ее обратно на полку и вернулся на место, встав рядом с Кавимом.

— Как видите, Ваша Милость, — обратился я по официальной форме к чиновнику, — мы, вместе с командой «Морского змея» оказались вынуждены обороняться от нападения. Или вы всерьез верите, что экипаж дрекки настолько безумен, что бросился в атаку на корабль, на борт которого даже не сможет взобраться?

Сброшенная мной маска оголтелого шута и проступившая под ней личина серьезного и, что самое главное, знакомого с законами империи юноши, подействовала на капитана гавани отрезвляюще. Он подобрался в кресле, внезапно осознав, что перед ним ни какие-то голодранцы, которых можно заставить наговорить на себя что угодно, а явно непростые граждане.

— У меня есть доклады и показания капитана и дух сотен матросов с «Сокола», — не в пример более спокойней и деликатней, нежели вначале, поведал чиновник. — Они все в один голос утверждают, что им пришлось защищаться от нападения северян.

— Напал воробей на сокола, — усмехнулся я в ответ на это «доказательство». — А с другой стороны, наверное, у вас кипа допросов урман, которые твердят, что это именно с галеона полетели первые стрелы? Но вы не желаете доверять каким-то там северным бродягам, ведь так? Ваша Милость, вам самим не смешно от подобного? А попробуйте ответить себе честно, неужели матросы Исхироса могли признать, что совершили разбойничье нападение в своих водах? Тогда виселица бы плакала уже по ним самим…

— Как и по экипажу «Морского змея…» — упрямо вздернул подбородок собеседник.

— Да вот только элементарная логика все же на стороне урманов, — насмешливо покачал я головой. — Какой смысл им было нападать на вооруженный баллистой военный корабль? Чтобы потом удирать, сломя мачту? Вы же наверняка успели пообщаться с капитаном Вольхом. Неужели он производит впечатление самоуверенного глупца, способного кинуться в атаку на противника, который втрое превосходит численностью его команду?

— Я не могу отрицать наличия здравого зерна в ваших словах, — кисло ответил старик. Ему, судя по всему, куда приятней было бы карать чужеземцев, нежели подвергать наказанию солдат своей страны. — Но у меня нет оснований сомневаться в правдивости слов воинов империи! Сейчас мы находимся в той ситуации, когда их слова противопоставляются словам иноземцев!

— Только иноземцев? — Воздел я бровь. — Вообще-то я являюсь гражданином Исхироса, и меня с урманами не связывает ничего, кроме одного единственного короткого плавания. У меня складывается впечатление, Ваша Милость, что вы намеренно не хотите замечать неудобные факты, заранее уже наметив виновных. Это называется предвзятость. И, боюсь, аристократические дома Махи окажутся весьма возмущены подобным обстоятельством. Торговые связи многих дворян проходят через Агат, а такое происшествие очень сильно подорвет доверие к тем, кто должен беречь и охранять их имущество.

Я сделал небольшую паузу, оценивая какой эффект произвела моя угроза. Прямо я не мог соврать, что являюсь высокородным, ведь дойди дело до имперской канцелярии, это легко бы смогли опровергнуть. Но обмолвиться о знакомствах в высшем свете было отнюдь нелишним, ведь косвенным подтверждением этого являлся болтающийся на моей шее медальон Аколита.

— Некоторые воины императора уже снискали себе дурную славу, — продолжил давить я. — Целых несколько поколений их называют не иначе как шавками. Как думаете, Ваша Милость, нужна ли им еще и компания шакалов?

Лица всех присутствующих окаменели, превратившись в напряженные маски. Охрана была уверена, что капитан гавани прикажет схватить одного мелкого наглеца, но я-то видел, как он лихорадочно ищет выход из сложившейся ситуации.

— Не нужно мне угрожать, молодой господин, — предпринял попытку сменить тактику старик. — Я всего лишь пытаюсь исполнить свой долг, который обязывает меня найти виновных и наказать по всей строгости законов империи.

— Хотите я вам в этом помогу, Ваша Милость? — Подпустил я в голос веселья.

— Буду крайне за это признателен, — с легкой нотой подозрения принял мое предложение собеседник.

— Пригласите для разрешения этой ситуации Зрящего. Он всего парой вопросов выведет лжецов на чистую воду.

— Боюсь, что это невозможно, — преувеличенно скорбно покачал головой капитан гавани. — Целителей такого ранга слишком мало даже в Агате, чтобы их можно было выдергивать по таким пустякам.

— Вы хотите сказать, что честь Его Сиятельства Иилия Второго и солдат Исхироса — это пустяк?!

Разыгрывая возмущение, я подался вперед, так что ближайшему стражнику даже пришлось придержать меня рукой.

— Нет, вовсе не об этом речь! — Стушевался комендант, поняв, какую глупость сморозил. — Просто ожидать Зрящего мы будем очень долго. Бюджет, выделенный мне Его Сиятельством на осуществление правосудия, не предусматривает таких огромных трат. Мне придется ходатайствовать лично перед казначеем, чтобы получить золото. Но это грозит сильно затянуться.

— Если дело только в деньгах, то не стоит волноваться, — великодушно махнул я рукой. — Услуги Зрящего я могу оплатить из своего кармана. А вы, Ваша Милость, компенсируете мне их, ежели подтвердится невиновность экипажа дрекки «Свейрен Дуган». В противном же случае, вы не потеряете ни единой марки, но все равно свершите правосудие. Как видите, я настроен весьма серьезно. Так каким будет ваше слово?

Немного поколебавшись, чиновник с кислым видом принял мое предложение. Видимо, привлечение Зрящего несло для него существенные репутационные потери. Раз уж он не способен без постороннего вмешательства находить истину и поддерживать закон, то на своем ли он месте? Тем не менее, веских причин отказаться у него тоже не было. Моя готовность одномоментно расстаться с кругленькой суммой в золотом эквиваленте, окончательно убедила старика, что я не обычный простолюдин. А это значило, что держать ухо со мной нужно было востро.

* * *

Из-за всех проволочек задержаться в Агате нам пришлось аж до следующего дня. Я выложил за услуги Зрящего все свои монеты, заняв при этом некоторую часть и у Кавима. Тот, что характерно, деньги мне отдал безропотно, а на обещание все возместить по возвращению в Махи лишь махнул рукой.

Все разрешилось для нас просто наилучшим образом. Целитель с первых вопросов уличил капитана «Сокола» во лжи, а слова Вольха наоборот подтвердил. И теперь северян, а вместе с ними и нас, отпустили на все четыре стороны. Имперский офицер, правда, ничего не сказал ни о своих мотивах, ни о целях, ни о заказчиках, но это уже будут проблемы Иилия. Пусть сам ищет, кто из его чиновников променял закон на звон монет, а я и без того знаю имена своих недоброжелателей.

— А ты хорошо научился владеть собой, — похвалил я южанина, отдавая должное его спокойному поведению на протяжении всего разбирательства.

— Просто видел, что у тебя все под контролем, — с каким-то возвышенным спокойствием ответил он. — Если ты обвел вокруг пальца даже смерть, то свора этих канцелярских змей тебе все равно что глупые дети.

— Наконец-то ты поверил в меня! — Улыбнулся я, но шахирец веселья не разделил.

— Если я когда-нибудь в тебе усомнюсь, — предельно серьезно сказал он, — то можешь меня тотчас же убить.

Я остановился и серьезно посмотрел на своего спутника.

— Я не имею привычки столь безрассудно раскидываться жизнями людей, пошедших за мной.

— А что, таковых уже много? — Насмешливо осведомился Кавим, начиная напоминать колкостью прежнего себя.

— Может когда-нибудь узнаешь и это, — усмехнулся я, нисколько не обидевшись на его иронию.

Мы собирались покинуть местную портовую управу и направиться сразу на поиски попутного транспорта, идущего в сторону Махи. Какой-нибудь купеческий обоз нам вполне бы подошел. Но тут нас поджидал очередной сюрприз в виде короткорослого воина в нагруднике и закрытом шлеме с ярким синим плюмажем. Его облачение сразу же приковало взгляд Владеющего. Оно выглядело отнюдь не дешевле зачарованной брони Кавима, за которую тот золота выложил больше, чем та весит, а вполне вероятно была и того дороже!

— Позвольте поприветствовать вас, граждане Исхироса! — Патетично обратился он к нам, прикладывая ладонь к груди.

— Вообще-то, я не гражданин империи, — буркнул Кавим, но незнакомец не обратил на того никакого внимания.

— Я посыльный Особого Фельдъегерского Корпуса Его Сиятельства! У меня распоряжение в кратчайшие сроки и с особым почтением сопроводить Данмара, сына кузнеца, до города Махи! Это ведь вы, господин?

Не видя лица собеседника, мне сложно было понять, говорит ли он правду или врет. В узких прорезях шлема разглядеть получалось только блеск его глаз, а этого оказалось чертовски мало для каких-либо выводов.

— Сожалею, — ровным тоном ответил я, пытаясь прощупать насколько далеко должно распростираться это «особое почтение», — но я путешествую не один. Кроме того, мы уже наметили себе маршрут. Ваше вмешательство ломает нам планы.

— Я очень сожалею, что мое появление принесло вам неудобства, — скорбно склонил голову фельдъегерь. — Но смею предложить место в курьерском экипаже не только вам, но и вашему спутнику. Подумайте, не потратив ни единого салота, вы доберетесь до Махи всего за две седмицы! Ваших коней будут менять семь раз в день! Быстрее сможет долететь только птица!

Мы с Кавимом переглянулись. Преодолеть две трети империи за половину месяца, это ведь и в самом деле оч-ч-чень соблазнительно. Для сравнения, до Агата мы добирались целых семь недель. Конечно же, мы никуда особенно не торопились, но и времени просто так не теряли. А тут нам предлагают прям настоящий экспресс… и даже догадываюсь почему. Видимо, к расследованию исчезновения Таасима Атерна наконец-то подключили и самого наместника. И теперь он очень сильно жаждет со мной пообщаться по поводу исчезнувшего аристократического сынка. Ну что ж, грех отказываться от такого приглашения!

Глава 18

Из объятий сна меня выдернула пронзительная трель мобильника. Я сонно пошарил рукой по прикроватной тумбочке, пытаясь нащупать жужжащего нарушителя спокойствия, и, щурясь от света дисплея, взглянул на экран. Дьявол… это из конторы. Надо ответить.

Рядом заворочалась и что-то забормотала себе под нос супруга, пытаясь спрятаться от настойчивого пиликанья под подушкой. Поэтому я отключил звук и тихо пошел к выходу, чтобы лишний раз не тревожить ее.

— Опять вызывают? — Догнал меня ее вопрос уже в дверях.

— Похоже на то. Да ты не переживай, Ангелина, я ненадолго. Ты спи, тебе ж завтра с утра в больницу ехать.

— Задолбали меня уже эти больницы… — проворчала она и недовольно отвернулась на другой бок. Мне же не оставалось ничего иного, кроме как грустно покачать головой и поспешить ответить на звонок. С Ангелиной я лучше с утра поговорю, если успею вернуться…

— Алло?

— Валерьич, извини за поздний звонок, но дело срочное, — раздалось в трубке. — Подъехать на «объект» сейчас сможешь или выслать тебе сопровождение?

— Доброй ночи, — поприветствовал я собеседника, — сам подъеду. Что-то экстренное?

— Даже хуже. Последний «клиент», похоже, что-то заподозрил и сломал весь твой сценарий. Сейчас он скрылся, его разыскивают.

— Надо же, какая неожиданность, — иронично усмехнулся я в динамик. — Не хотел говорить, но этот побег тоже часть сценария.

— Что?! — Я очень живо представил, как человек на другом конце провода вскочил на ноги и гневно стукнул кулаком по столешнице. — Опять твое самоуправство?! Почему я не в курсе?!

— Ты же знаешь почему, — спокойно ответил я. — Мне не улыбается получать выговоры за твоих боевиков, которые рот на замке держать не могут.

— Это было один единственный раз! — Возразили мне, впрочем, без особого огонька.

— Как минимум, два, — поправил я звонящего. — И это только те, которые всплыли. И если бы я не перестраховался, случился бы и третий!

— Все, хорош болтать! — Раздражение на том конце провода я воспринял как признание моей правоты. — Приезжай, тут все и обсудим.

— Кипяти чайник, скоро буду.

Сбросив вызов, я потопал в ванную, чтоб хотя бы почистить зубы, а не отправляться в дорогу совсем уж неумытым чудовищем. Встав напротив зеркала, я принялся рассматривать собственное отражение, кажущееся мне каким-то несуразным. Длинные спутанные волосы, покрытое сотнями разнообразных шрамов тело, мертвецки усталые и пустые глаза, утопленные на изможденном лице. Видок был у меня, скажем так, откровенно паршивый, как у хронического наркомана с огромным стажем.

И тем удивительней было видеть позади этого жуткого привидения великолепные черные крылья, которые своей бархатной тьмой будто бы поглощали лучи света. Да они вообще непонятно как помещались в тесноте ванной комнаты, будучи в размахе раза в три больше скромных размеров санузла. Но все же этот факт не доставлял мне неудобств и не заставлял ощущать стеснение.

Странно… очень странно. Вроде бы минувшим вечером, когда ложился спать, я выглядел иначе… Или мне это только так казалось, и я таким был всегда? В таком случае, зачем мне машина, если я умею летать? Я ведь совершенно точно помню радость полета и восторг высоты. Такое просто невозможно придумать или вообразить. Как же все непонятно…

Мозг начал откровенно буксовать, пытаясь обработать все эти несоответствия и найти логичные им объяснения. Но как-то плохо это у него получалось. Я наклонился поближе к гладкой зеркальной поверхности, чтобы рассмотреть шрамы на своем лице получше, но стоило лишь мне приблизиться, как отражение одномоментно изменилось. Человек из зазеркалья вмиг покрылся мелкой чешуей темно-кровавого цвета и обзавелся длинными заостренными зубами. Он резко рванулся вперед, пытаясь укусить меня за нос, и мне даже показалось, что я слышу чей-то леденящий душу хохот.

Отшатнувшись назад, я споткнулся об порог и почувствовал, что падаю, заваливаясь на спину. И именно в этот момент я вздрогнул и проснулся уже по-настоящему. Вокруг было темно и душно. За окном слышался шорох падающих капель дождя, который зарядил еще со вчерашнего вечера, а где-то в другой половине комнаты умиротворенно посапывал Кавим.

Значит, все-таки сон…

С тех самых пор, как я испил крови Асмодея, меня перестали преследовать кошмары. Я все еще периодически видел во снах Ад, но уже не ощущал того слепящего ужаса и парализующей безнадежности, как раньше. Бо́льшую часть своего ночного забытья я пребывал в черной пустоте, которая волнами тьмы укачивала меня в своих объятиях. Неужели я сейчас смотрел на свою прошлую жизнь? Ту, которую я прожил до того, как попал в лапы демонов? Оказывается, у меня была жена, лица которой я никак не могу припомнить?

Я попытался воскресить в памяти ее имя, которое совершенно точно произносил, но на ум шла только всякая ерунда. Что-то связанное с Ворганом… или нет, скорее с его крылатой гвардией, небесной тысячей. С ангелами. Анжелика… Анжела… Ангела… Ангелина?

Вполголоса бормоча каждое из этих имен, я ждал какого-нибудь сигнала от разума. Вдруг он отреагирует на что-то знакомое для себя? Но нет, мои мысли оставались все такими же спокойными, подобно замерзшей глади ледяного озера. Ни единой струны не отозвалось в моей душе. Видимо, прошло слишком много времени…

* * *

Путь до Махи и в самом деле занял чуть более двух седмиц. Все тот же фельдъегерь очень настойчиво, но, стоит признать, предельно уважительно тянул меня к наместнику, не дав даже заехать в Дивинаторий и переодеться. Поэтому мне ничего не оставалось иного, кроме как сделать вид, что я поддался на его настойчивые зазывы. Спровадив Кавима и заверив его, что мне не понадобится в этом деле помощь, я отправился на встречу к главе местной власти.

Представитель императора оказался именно таким, каким я его себе и представлял. Усталый пухлощекий старичок, ростом заметно меньше меня, сидящий за заваленным бумагами столом. При моем появлении, он поднял на меня свои красные воспаленные глаза, обрамленные опухшими веками, и сделал приглашающий жест, призывая занять кресло напротив.

— Очень рад, что наша встреча наконец состоялась, Данмар, сын кузнеца, — поделился он, блуждая по моей фигуре изучающим взглядом.

— Я бы сказал, что это взаимно, Ваша Милость, да вот только мне неизвестна причина вашего ко мне интереса, — решил я немного прикинуться дураком. — Вполне может статься, что мне наша с вами встреча не сулит ничего хорошего.

— С чего бы такие мысли? — Хитро прищурился наместник. — Разве у вас есть причины опасаться представителей закона Исхироса?

— Конечно же нет! — Уверенно заявил я. — Просто жизненный опыт мне подсказывает, что общение с персонами такого высокого положения редко когда может принести что-либо хорошее обычному гражданину.

— И откуда у вас такой опыт в столь юном возрасте? — Как бы между делом полюбопытствовал чиновник.

— Так вы меня пригласили просто чтобы поговорить о моем прошлом, Ваша Милость? — Иронично поднял я брови. — Вот уж не думал, что у вас так много свободного времени.

— Прошу вас, Данмар, не надо так реагировать, — миролюбиво поднял ладони старик. — Однако вы в какой-то степени правы. Меня интересует ваше прошлое в той части, в которой у вас произошел конфликт с Таасимом Атерна.

— Возможно, я вас несколько удивлю, — позволил я себе надменно фыркнуть, — но у меня с ним не было никаких конфликтов.

— Да что вы говорите? — Изобразил удивление чиновник. — И вы сможете это повторить в присутствии Зрящего?

— Легко. Если это так уж необходимо.

Мужчина долго сверлил меня пытливым взглядом, пытаясь найти признаки блефа или неискренности, но так ничего для себя конкретного и не решил.

— Прошу вас, Данмар, не подумайте ничего плохого, я просто делаю то, что должен.

— Так делайте, — равнодушно пожал я плечами, — разве я могу препятствовать проводнику воли самого Иилия?

Наместник явно получил не тот ответ, на который рассчитывал, а потому слегка поморщился и дернул за висящий у стены шелковый шнур. К нашей скромной компании присоединился еще один старец, выглядящий как антипод наместника. Если сидящий за столом старик на вид был пухлым и мягкосердечным добрячком, то этот, вошедший, смотрелся как злобный престарелый ворон. Сухопарый, высокий и худой, как жердь. Однако хоть и выглядел он лет на пятнадцать старше императорского представителя, вид имел не в пример более бодрый. Ну да, целитель должен заботиться о своем здоровье, а как иначе…

Он приблизился ко мне и встал позади, не произнося ни слова. Нас с наместником для него вообще будто бы не существовало, настолько высокомерно он прошествовал мимо, не удостоив никого даже взглядом или приветственным кивком. Не спрашивая разрешения, он положил пальцы мне на виски, и только тогда соизволил подать голос:

— Отпустите Искру, молодой человек, — проскрипел целитель, — вы мешаете мне работать!

— Конечно-конечно, — с нотками легкой проказливости отозвался я, — прошу прощения. Ох, уж эта привычка…

— И часто ли вы держите свою Анима Игнис наготове? — Тут же отреагировал чиновник.

— Всякий раз, когда ко мне приближаются незнакомцы, Ваша Милость, — вызывающе вскинул я подбородок.

— Не поделитесь, откуда в вас столько подозрительности, Данмар? — В очередной раз попытался наладить контакт имперский вельможа.

— Опыт, Ваша Милость, все тот же опыт. — Не принял я правил его игры. — Может быть вы уже начнете спрашивать то, ради чего меня так настойчиво конвоировали от самой столицы?

— Не беспокойтесь, я обо всем спрошу, — как будто бы несколько мстительно протянул наместник, принявшись преувеличенно медленно шарить в своих завалах из бумаг.

Когда же он наконец извлек из многочисленных стопок неровный кусок пергамента, словно оторванный от какого-то другого документа, то посмотрел на меня с каким-то оттенком азарта.

— Итак, Данмар, скажите, кто вы по происхождению?

Ха-ха, вот же ушлый старик. Решил с самого начала определить кто перед ним — заносчивый юный аристократ или зарвавшийся простолюдин, чтобы выстроить верную линию поведения.

— Могу сказать лишь то, что не вижу связи между этим вопросом и Таасимом Атерна, Ваша Милость.

— Вы не хотите отвечать? — Вполне натурально удивился мой собеседник, пытаясь всем своим видом выразить, насколько теперь подозрительно я выгляжу в его глазах.

— Нет, — односложно бросил я, нисколько не впечатлившись этим театром одного актера.

Поняв, что его хитрость не сработала, проводник императорской воли сдвинул брови на переносице и посмотрел на меня исподлобья, будто желая испепелить. Но я, к его большому сожалению, оказался со всех сторон прав, а потому он ничего не мог сейчас поделать. До тех пор, пока не будет веских оснований полагать, что это именно я причастен к похищению Атерна, спрашивать ему придется лишь строго по делу, а не просто любопытствовать. Но не будем касаться того, что ежели указывающие на мою вину обстоятельства все-таки всплывут, то и допрашивать меня будут не здесь, а в пыточных застенках.

— Вы начинаете нашу беседу с не очень хорошей ноты, — предостерег меня чиновник.

— Как законопослушному гражданину империи, мне нечего опасаться. — Парировал я. — Раскрывать свои личные тайны меня не обязывает ни один из законов Исхироса.

— Хорошо, — неохотно согласился мой собеседник. — Тогда расскажите о вашем конфликте с Таасимом Атерна. Уж это-то в свете произошедшего уже никак не может быть отнесено к вашим личным тайнам.

— Не может, — широко ухмыльнулся я, — да вот только я уже сказал вам, Ваша Милость, что у меня с Атерна не было никаких конфликтов. Если они по какой-то причине обозлились на меня, это сугубо их родовые дела.

Мне показалось, что на лице пухлощекого старичка промелькнуло удивление. Видимо, Зрящий подтвердил мою искренность и это тут же пустило под откос весь заготовленный наместником сценарий допроса.

— Кхм… хорошо… но что насчет вашей причастности к исчезновению домина Таасима? Вы имеете к этому какое-либо отношение?

Ох, опасно. Одно лишнее слово, и Зрящий уличит меня во лжи. Это будет конец всему, чего я достиг в Махи. Придется бежать и начинать все с самого начала где-нибудь в другом месте. Но я ведь был готов к этому, не так ли?

— Насколько мне было известно, Таасим искал меня, и его следы затерялись во втором кольце города аккурат в покоях той девицы, к которой я частенько захаживал до этого. Так что да, можно сказать, что имею.

Пока чиновник не сумел оправиться от моих слов, которые можно было расценить как признание, я вскинул ладонь, призывая того помолчать и дослушать меня.

— Тем не менее, прежде чем вы сделаете выводы, я бы хотел заметить, что у меня есть свидетели, готовые подтвердить, что в день исчезновения наследника Атерна я гостил у них, отлучаясь лишь на короткое время для посещения Дивинатория.

— И… кто они? — Несколько заторможено осведомился наместник.

— Семья Эстуан, — улыбнулся я, понимая, что таких высокородных очевидцев он проигнорировать попросту не сможет. — Я задержался у них до поздней ночи, поскольку их сын не так давно перенес тяжелую болезнь, и я периодически заходил его проведать. В тот день я забыл в своей комнате заживляющую мазь, которую изготовил специально для него, поэтому мне пришлось за ней возвращаться. Но за время моего отсутствия невозможно было бы успеть посетить второе кольцо и вернуться, даже на самом быстроногом скакуне. Кстати, забыл сказать. Я не умею ездить верхом, так что даже этот вариант у вас отпадает.

Признание в том, что верховая езда для меня в диковинку сильно поразила наместника. Он-то наверняка имел подозрения о том, что я из какого-нибудь знатного рода. Ведь иначе не было бы того самого первого вопроса. А по всеобщему убеждению любой высокородный умел обращаться с лошадьми. Однако, поскольку в этом мире никакая лошадь не способна усилить возможности пешего Владеющего в бою, этот навык носил исключительно парадный характер. Ну и перемещаться на коне было более сподручно, нежели на своих двоих. Так что в силу невеликого возраста, я вполне мог пренебречь подобной наукой.

— Но вы знаете тех, кто может быть в этом замешан, не так ли? — Прозвучал новый скользкий вопрос.

— Ваша Милость, — спесиво задрал я нос, — вы меня разыскали на другом конце Исхироса, потому что подозреваете в покусительстве на свободу высокородного, разве не так? То, что я знаю или могу знать это совсем иной вопрос, который совершенно не доказывает моей вины.

— Данмар, давайте начистоту! — Нетерпеливо хлопнул по столу старик. — Если до всего этого разговора у меня не было конкретных подозрений на ваш счет, то ваше нежелание говорить во мне их зародило! Неужели вам нужны проблемы с законом? Подумайте, это ведь поставит под угрозу все ваше обучение в Дивинатории…

— Грустно слышать подобный шантаж, господин наместник, — потупил я взгляд. — Но почему я должен с вами откровенничать? Таасим и его семейка неоднократно совершали на меня покушения, пытаясь убить. И после этого вы считаете, что я буду гореть желанием помогать в поиске пропавшего наследника? Отнюдь. По крайней мере, пока они заняты розыском, я могу спокойно ходить по городским улицам, не опасаясь за свою жизнь.

— Но вы ведь понимаете, что ваша позиция невмешательства может сыграть против вас? Мне стоит послать всего одну депешу Его Сиятельству, и уже через несколько седмиц у меня будет императорское разрешение, дозволяющее прибегнуть к другим методам допроса в отношении вас, кем бы вы ни были. Вас не спасет даже родословная, буде вы решите вдруг ее обнародовать.

— Но пока у вас такого разрешения нет. А это значит, что как минимум несколько безмятежных и спокойных седмиц мне уже обеспечено. Не вижу в этом ничего плохого.

Щекастый чиновник посмотрел на меня с укоризной, но снова не нашелся, чем можно переломить прямоту моей логики.

— То есть, вы не знаете, где сейчас находится Таасим?

— Как и все остальные, могу лишь догадываться, — безразлично пожал я плечами. Ведь я и в самом деле не знал, где именно Кара с парнями обустроили темницу для молодого Атерна.

— Хорошо, Данмар, сын кузнеца, я понял вашу позицию, — с плохо замаскированной угрозой в голосе произнес он. — Тогда у меня к вам будет еще один вопрос, послуживший причиной моего к вам внимания. Но он отнюдь не менее важный.

— Я весь внимание, Ваша Милость.

— Изловленные работорговцы, обвиняемые в убийстве домина Хоурая Дивита, отрицают свою причастность к этому. Самое интересное, Зрящие подтвердили их слова. Равно как и убежденность, что их подставил мальчишка из пригорода или его высокие покровители. По странному совпадению, этого юношу тоже зовут Данмар, и он, как и вы, является сыном кузнеца. Что вы можете мне ответить на это?

Глава 19

Услышав это, я заливисто и звонко рассмеялся, ввергая целителя за спиной в смятение, а старика в кресле в еще более сильное раздражение. Неведомые мне преступные лидеры оказались даже большими глупцами, чем я предполагал. Хотя, не могу их осуждать. Вероятно, заплечных дел мастера с ними работают настолько плотно, что у них попросту отсутствует возможность утаить от дознавателей хоть что-то.

— Что вас так рассмешило, Данмар?! — Не на шутку рассердился наместник.

— Простите за откровенность, Ваша Милость, — почти искренне повинился я, — но меня рассмешила глупость ваших слов.

Чиновник уже возмущенно набрал в грудь воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, но я опередил его, начиная последовательно излагать свои мысли.

— Мне просто смешно от того, что вы отводите для оборванца из пригорода такую важную роль в этом громком событии. Но, что меня веселит еще больше, так это ваше нежелание замечать основную причину, по которой работорговцы вообще попали в первое кольцо Махи, — сказал я, без тени страха глядя в глаза ставленнику императора. — Да, безусловно, они пришли за моей головой. Если хотите считать это связью — считайте. Но главное ведь то, как именно они сюда проникли, и кто их провел, согласитесь? Но зачем вам копать так глубоко, когда можно выставить крайним какого-то безродного заморыша, правда?

— Что вы пытаетесь этим сказать?

Уж не знаю, правда ли наместника так сильно удивил мой спич, но недоумение в самом деле слишком явно проступило на его челе.

— Я прошу уважаемого Зрящего прямо здесь засвидетельствовать мою искренность перед вами, Ваша Милость, и законом. Работорговцев в первое кольцо привел род Атерна, чтобы поквитаться со мной за проигрыш Таасима на моем вступительном экзамене. Мне доподлинно известно имя одного из главарей преступной группировки, который в этом был замешан. Это Зулхар, уроженец Шахирского Султаната. Он уже больше двух десятков лет похищает детей и взрослых в пригороде Махи и продает их на невольничьи рынки! В то же время, смею вас заверить, что у меня нет никаких покровителей, способных защитить меня или провернуть все то, что вы хотите на меня навесить.

Повисла тягучая пауза. Если раньше наместник выглядел сомневающимся и неуверенным, пока допрашивал меня, то сейчас он оказался по-настоящему сбит с толку и ошеломлен. Впрочем, это касалось и целителя, призванного выискивать следы лжи в моих словах.

— Мальчишка твердо уверен в том, что говорит, — сипло прокаркал Зрящий в ответ на вопросительно-требовательный взгляд чиновника.

Даже в скрипе голоса этого подчеркнуто невозмутимого старика мне удалось расслышать нотки крайнего изумления, яснее ясного говорившие о том, что и его проняло мое внезапное откровение.

— Это… весьма серьезное обвинение, Данмар, — с некоторым колебанием признал чиновник. — У вас есть доказательства ваших слов?

— Тех, которые я мог бы предъявить — нет.

— В таком случае, я ничего не могу с ними поделать…

— Разве я вас просил что-то с этим делать? Мне не нужна защита, Ваша Милость, — твердо сказал я. — По крайней мере, ваша. Я просто пытаюсь дать вам пищу для размышлений, а может даже навести на след. Если спросите моего мнения, то я даже в теории не представляю, как этот уличный сброд мог проникнуть в охраняемое поместье Дивита и убить его главу. Если, конечно, им в этом кто-нибудь не помог. Некто сильный и влиятельный…

Самое забавное в этой ситуации, что я говорил чистейшую и незамутнённую правду. Я в самом деле не мог себе вообразить, как невладеющие головорезы могли бы провернуть то, что совершил я. При этом, я действительно пытаюсь навести следствие на след. Ну и что с того, что этот след ложный? Ну и про покровителей я тоже не соврал. Зачем мне они, если я способен самостоятельно решать проблемы своих союзников, а заодно и свои личные?

— Вы снова намекаете на Атерна? — Легко уловил подтекст моей речи ставленник Иилия.

— Это ваши слова, господин наместник, — открестился я от его выводов. — То, что я знаю наверняка, я уже сказал. А вот мои обывательские подозрения вам вряд ли способны помочь. Просто вы выстроили себе маловероятную цепочку из разрозненных событий, в каждом из которых фигурирует несчастный мальчишка Данмар. Но вы совсем упускаете из виду, что род Атерна, имеющий куда больше влияния, денег и возможностей, тоже замешан во всем этом дерьме. И маленький сын кузнеца в этой грязной игре лишь один из невольных участников, который просто пытается выжить.

Задумчивый наместник смял пергамент, который до этого держал в руках, и сунул куда-то под столешницу. Похоже, моя задумка удалась на все сто, и этот допрос я обернул себе на пользу. Пищи для размышлений старику я дал с огромным избытком.

— Данмар, я говорил, что прошлый вопрос был последним, но в свете вскрывшихся обстоятельств, вынужден задать еще один. И вам не удастся от него отговориться, прикрывшись своими секретами. Поскольку по закону Исхироса работорговля является тяжким преступлением, за которое предусмотрена смертная казнь, я должен спросить у вас — как вы были связаны с торговцами живым товаром?

— Никак не связан сейчас, Ваша Милость, и никогда связан не был, — честно и прямо признался я. — Однажды я мог и сам стать их жертвой, так что никакой любви к этому отребью у меня нет и в помине. Будь моя воля, я бы истребил этих отбросов всех до единого. Но чего нет, того нет. И мне остается только жалеть, что власти империи не могут справиться с этой заразой вот уже которое столетие…

— Что ж, спасибо за уделенное время, Данмар, сын кузнеца. Не могу пообещать, что наша с вами встреча была последней, ведь вы определенно что-то знаете о Таасиме Атерна и его исчезновении. Так что я бы предостерег вас от необдуманных действий. В частности, от покидания Махи, как вы это сделали не так давно. Иначе свобода ваших передвижений может стать слишком уж ограниченной.

— Если бы за вашей головой охотился Магистр, — не по-юношески сварливо отозвался я, — думаю, вы бы и сами поспешили на некоторое время убраться отсюда подальше.

— Вы имеете в виду Мэрака Иматироса? — Проявил небывалую осведомленность старик. — Хотите заключить сделку, Данмар?

Мой собеседник тут же сориентировался, посчитав, что я только что приоткрыл ему свое слабое место.

— Я гарантирую вам защиту от рода Иматирос, а вы мне рассказываете без утайки все, что вам известно?

— Ваша Милость, — легкая полуулыбка тронула мои уста, — я же сказал, что не нуждаюсь в защите. Вы забыли?

Оскорбленно поджав губы, ставленник императора кивнул мне, показывая, что я могу идти, а потому задерживаться здесь дольше необходимого у меня не было причин. Свою задачу я выполнил, и теперь мог со спокойной совестью уходить. Резко встав, не дожидаясь даже пока Зрящий уберет свои костлявые пальцы от моих висков, я попрощался и покинул помпезно обставленный кабинет. Этот раунд в противостоянии с родом Атерна остался за мной.

* * *

Когда за нахальным мальчишкой закрылась дверь, чиновник перевел заинтересованный взгляд на обмершего Зрящего.

— Ну, что скажете? — Слегка иронично осведомился он.

— Мне не нравится этот отрок! — Категорично заявил старик.

— Мне тоже, но что поделать…

— Нет, наместник, вы не поняли! — Прокаркал целитель. — Дело не в его вызывающем поведении и пренебрежении к авторитетам представителей власти, которые он выставлял напоказ. Его эмоции… вот что выглядит по-настоящему жутким.

— Что вы под этим подразумеваете? Извините, если спросил какую-то глупость, но ведь я далек от целительства, моя стихия огонь…

— Я впервые за свою жизнь встретил такого человека! — Веско подчеркнул старец. — Не обманывайтесь его юным видом и большими детскими глазами. Внутри у него ничего нет общего с ребенком.

— Это как? — Озадаченно переспросил ставленник императора, не совсем понимая, что ему пытается сказать собеседник.

— Я не знаю, — скромно пожал плечами Зрящий, чем вызвал еще большее недоумение. — Просто не могу найти этому объяснений. Послушайте, почтенный, я неоднократно имел дело с детьми. В своих чувствах одни похожи на пугливых мышат, другие на бурлящий котел, третьи на проказливых бесят, но всех их объединяет одно. Они не умеют скрывать и контролировать свои чувства.

— А что же Данмар? — С каким-то потаенным волнением подал голос наместник.

— Этот юнец совсем не такой. Он будто мертв внутри.

— То есть? — Округлил глаза глава города. — Разве такое… кхм… вообще возможно?

— По-видимому, возможно, — потер горбатую переносицу старец. — Но не спрашивайте «как» или «почему», я уже сказал, что не знаю. За все время вашей беседы, отрок не проявил никаких чувств. Ни волнения, ни раздражения, ни радости. Даже когда он задорно хохотал, внутри оставался пуст, как выбеленный солнцем пустыни и ее песками череп.

— Так вы смогли прочесть его или все-таки нет?! — Все-таки не сдержался и повысил голос чиновник, отчего целитель угрожающие сощурился.

— Конечно же смог! — Резко бросил худощавый старик. — Я чувствовал, как он тешится над вами, играя словами.

— И он что, ни разу так и не соврал?

— Вот именно… — подтвердил целитель. — Все, о чем говорил этот маленький калека, было почти кристальной правдой. По крайней мере, он в это сам верил.

— Эм-м… почему калека? — Недопонял чиновник, снова обретая самообладание. — Я не заметил у него никаких увечий…

— Потому что его увечье сокрыто вот здесь, — Зрящий прислонил палец к своей голове. — И вы вряд ли могли это заметить.

— Получается, что мальчишка сумасшедший?

— Его разум похож на иссушенный обескровленный труп, который по какой-то причине все еще ходит и мыслит, но я бы не назвал его сумасшедшим.

— Что же, почтенный Зрящий, спасибо вам за содействие, которое вы оказываете в столь важном деле. Определенно, мне есть над чем подумать. Если не возражаете, к вечеру я бы хотел вас привлечь снова. Нужно будет поприсутствовать на допросе работорговца Зулхара. Если нам удастся подтвердить слова мальчишки про связь с ним семьи Атерна, это будет весьма скверно. Однако же и бездействовать в данной ситуации я не могу…

* * *

Сидя на крыше жилого корпуса, я ловил ладонями ветер, закручивал его в причудливые фигуры, а затем отпускал, позволяя ему и дальше резвиться в вышине наедине с простором. Ветер злился, что я с ним так играю, и норовил подгадать момент, чтобы отвесить мне оплеуху или швырнуть прядь волос в глаза, когда я не буду этого ожидать. Прямо как обиженный щенок, пытающийся цапнуть исподтишка.

Темнота уже прочно заволокла небосклон, и в пределах досягаемости моей Искры не было ни единой живой души. Астал давно уснул, да и остальной городок постепенно затихал, готовясь к очередному нелегкому учебному дню. Все реже внизу можно было увидеть спешащих куда-то по своим делам припозднившихся Аколитов или их гостей. И тени, отбрасываемые магическими огнями, сейчас сгустились настолько, что казались провалами в пространстве, ведущими в ледяной безжизненный космос.

Я постепенно успокаивал дыхание, бросая свои заигрывания с ветром, и медленно погружался в медитативный транс. В заросших мертвыми деревьями дебрях моей души, я смело подошел к черному обелиску и положил на него ладонь. Конструкция тут же призывно запульсировала, как будто бы маня к себе, и я позволил себе поддаться на ее зов. В конце концов, я ведь ради этого и уединился подальше от посторонних глаз…

Моя рука начала медленно погружаться в черноту огромного кристалла, и с ней тотчас же стали происходить мистические метаморфозы. Там, под толщей неизвестного материала, я увидел, как удлиняются мои пальцы, становясь похожими на паучьи лапы, и покрываются мелкой чешуей. Здесь, в моем внутреннем мире, невозможно было различить цвета, но я знал, что она похожа цветом на только что пролитую кровь…

Широкие наросты, заменяющие когти, внушали ужас даже мне самому, потому что я знал, как они жестоко способны терзать плоть. Они просто созданы для этого… Но не с целью добывания пищи или самозащиты, а просто ради удовольствия. Моего собственного удовольствия. Именно с помощью этих когтей я должен причинять боль своим жертвам, теша свое демоническое естество.

Подавшись вперед еще немного, я завороженно следил за тем, как черный обелиск меняет каждый сантиметр погруженной в него руки, пока она не оказалась запущена в него по самый локоть. Кристалл недовольно задрожал, когда я попытался отстраниться, и не выпустил меня, но страха перед этим конструктом у меня почему-то не было. Ну что ж, значит, только вперед…

Сделав несколько глубоких вдохов, я смело ринулся навстречу угрюмой темноте, таящейся в гранях монолита. Миг, и она поглотила меня, сомкнувшись со всех сторон, и я остался с ней наедине, потеряв из виду перекореженные деревья своего внутреннего мира…

Распахнув глаза, я даже не сразу понял, что вокруг меня снова простирается реальность. Все вокруг стало таким же серым и блеклым, каким выглядели внутренности моей души в медитативном трансе. Но тут было то, чего не могло быть внутри меня. Камень парапета, дуновения слабого ветерка и россыпь бесцветных осколков мертвого спутника на темном небосклоне говорили о том, что я из него все-таки выбрался.

Оттолкнувшись, я легко встал на ноги, ощущая при этом такую легкость, какой не было даже в моменты активации Анима Игнис. Одежда, к сожалению, никуда не делась, поэтому я сейчас с некоторой грустью рассматривал изодранную торчащими шипами рубашку, которая мне всегда так нравилась, и разошедшиеся по швам брюки. В облике демона я оказался значительно крупнее, и габаритами соответствовал среднестатистическому мужчине. Не такому огромному, как Астал или Эпимос в свои лучшие годы, естественно, но и уж точно не юному подростку.

Я потянулся к аккуратно сложенному рядом камзолу, достал оттуда маленькое зеркальце и, затаив дыхание, взглянул на свой извращенный дыханием Преисподней лик…

Первое, что меня разочаровало, так это узнаваемость черт. Несомненно, жуткие глаза, не имеющие радужной оболочки и неопределённой формы зрачки, которые расплылись по ним, напоминая чернильные капли упавшие в стакан вина, совсем не походили на человеческие. Сильно заостренные скулы, пара закручивающихся рогов, острых, словно мои зачарованные стилеты, россыпь острых зубов и раздвоенный язык, как у мелкого беса, еще сильнее подчеркивали различия с людьми, но все же… Все же в этом инфернальном облике слишком легко узнавался мальчишка Данмар.

Вот она, награда Дьявола, которую тот мне сулил. Он вручил мне ее вместе с кровью своего эмиссара Асмодея, но мог ли Князь Тьмы так же легко отобрать ее? Что я знаю о его власти над своими слугами? Судя по тому, как могущественный демон слушается своего господина, она распростирается намного дальше, чем даже над грешными душами…

Прикрыв свои ужасные глаза, я с силой сжал кулак, держащий зеркальце. Жалобно хрустнуло стекло, и с тоненьким звоном мне под ноги посыпались мелкие осколки, которые своими острыми гранями не сумели даже поцарапать чешуйчатую ладонь. Как же я устал от всего этого. Устал бояться неизвестности. Я бы и рад попытаться сбросить с себя ярмо Повелителя Ада, но мне остро не хватало информации о своем угнетателе. Лишь бы не получилось так, что испив крови Асмодея, я закрыл для своей души все остальные двери в посмертии, навеки привязав себя к Преисподней. Хотя, если подумать, участь стать Искателем Боли выглядела не так уж и погано, как перспектива провести тысячелетия в вотчине лорда-карателя.

Подойдя к самому краю крыши и облокотившись на парапет, я окинул освещенную магическими фонарями территорию Дивинатория. Смотреть на мир глазами демона оказалось не так интересно, как человеческими. Я словно бы очутился в нуарном кино, из которого намеренно убрали краски, оставив только различные оттенки черного и гипертрофированный контраст. Зато темнота в этом облике больше не являлась для меня помехой, ведь я мог даже с крыши рассмотреть любую отдельную травинку на подстриженной лужайке. А это сулило открыть для меня новую грань ночных полетов…

Вдруг яркое пятно света где-то внизу привлекло мое внимание. Оно появилось вдалеке и начало медленно приближаться. Сначала я не понял, что это такое, но вскоре сумел рассмотреть человеческий силуэт, в районе солнечного сплетения которого и трепетало это сияние. А еще через пару десятков минут я приметил другого Аколита, который уже не так сильно отсвечивал в ночном мраке. Если яркость первого можно было сравнить с огнем хорошо пропитанного смолой факела, то второй с натяжкой тянул даже на пламя паршивенькой свечи. Значит, вот как видят наши души демоны? Интересно… очень интересно…

Сухой раздвоенный язык прошелся по шершавым губам, издав звук, будто потерлись друг об друга два опавших листа. Интересно, а какая она на вкус, человеческая душа? Впрочем, зачем ломать голову? Я ведь могу узнать это хоть сейчас…

Глава 20

Сегодняшняя ночь для Таасима показалась самой ужасной и тяжелой за все время его заточения. Мало того что тяжелые кандалы, которые не снимали даже на сон, стерли ему кожу до самого мяса на запястьях и лодыжках, так еще и кошмары снились один другого отвратительней… А самое скверное, что отыскать выход из этого лабиринта мучительных сновидений никак не удавалось. Как бы Таасим не пытался ущипнуть себя, прикусить щеку или заставить разлепиться тяжелые веки, проснуться никак не получалось. Объятия забытья с каким-то садистским упрямством удерживали его, наслаждаясь страхом наследника и его жалкими бесплодными попытками вырваться.

Сновидения юного аристократа были тяжелыми, как болезненный бред, тягучими, подобно густой смоле и мучительными, словно зубная боль. Ему виделось, будто его плоть пожирает ужасный кровавый демон, у которого почему-то было лицо гаденыша Данмара. Эта тварь с широким многообещающим оскалом подступалась к нему, и Таасим всеми силами пытался отбиться от надвигающейся бестии или хотя бы оттолкнуть ее. Однако она всякий раз оказывалась несоизмеримо сильнее. Монстр играючи ломал сопротивление парня и причинял невыносимую боль, разрывая его тело своими длинными когтями.

Атерна дрался, лягался и даже кусался, что совсем уж недостойно высокородного. Но в той ситуации, в которую он угодил в своем кошмаре, это не казалось таким уж постыдным. Но даже несмотря на все его усилия, кровавый демон вырывал из него целые куски плоти и демонстративно поедал их на глазах у юноши с противным скрипящим смехом.

Когда Таасим наконец-таки проснулся, то ощущал себя так паршиво, будто и в самом деле побывал в невероятно затяжной схватке, а не во сне. Все тело ломило так сильно, будто целая армия нанятых его отцом безжалостных наставников ночь напролет дубасила парня тренировочными мечами. Удивительное дело, но казалось что даже Анима Игнис, привычное биение которой Атерна уже перестал замечать в повседневной жизни, сейчас безмолвствовала. Как при сильнейшем истощении, когда бьешься на арене по половине дня без передышки. Состояние молодого наследника оказалось настолько отвратительным, что он даже не сразу заметил, что его руки и ноги больше не сковывают тяжелые цепи.

— Доброе утро, Таасим. Я устал ждать твоего пробуждения.

Встрепенувшись и резко вскочив, аристократ увидел в своем тесном каменном узилище самого ненавистного человека. Того ублюдка, который его сюда и заточил!

— Данмар-р-р-р! — Прорычал парень, до рези напрягая голосовые связки. — Я тебя р-р-р-азмажу!!!

Проклятый недомерок сделал небрежный приглашающий жест ладонью, будто у этого ничтожества и в самом были силы одолеть Владеющего земли. Чертов воздушник… недоучка, слабак, трусливый подлец!!! Сейчас он ответит за все…

Не отдавая себе отчета, Таасим бросился вперед, чтобы превратить ненавистное лицо своего врага в месиво из осколков костей и мяса. Вот только уже на бегу, когда наследник рода позвал свою Искру, она почему-то не откликнулась… От удивления парень резко остановился, едва не споткнувшись и не пропахав носом прямо по грязному полу. Он ошарашенно перевел взгляд на свои ладони, словно ждал, будто именно они сейчас смогут ему все объяснить, а потом поднял глаза на Дармара.

— ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! ЧТО ТЫ СО МНОЙ СДЕЛА-А-АЛ?!!

Истерика и ужас, затопили сознание аристократа, ломая все преграды, рамки и установки. Как?! КАК это могло случиться?! Самый страшный кошмар любого Владеющего вдруг воплотился для молодого Атерна в жизнь. Он снова стал обычным человеком, вернулся в самое начало пути, когда едва только начинал постигать тайны своей Анима Игнис. Но вот только… а что если все еще хуже?! А если у него попросту забрали ее?

Нет-нет-нет… это все сон, этого не может происходить в реальности… так не бывает! Искра не может вот так вот потухнуть, что бы с ней не делали. Надо просто посильнее себя ущипнуть, чтобы проснуться. Это просто продолжение страшного сна… просто продолжение… очередной кошмар…

— Ах, если бы таким образом можно было сбежать от реальности, Таасим. — Данмар с бесстрастным видом наблюдал за тщетными попытками парня пробудить свой разум щипками. — Но я боюсь, что ты себе так только наставишь синяков.

Аристократ перевел растерянный взгляд на своего пленителя, и во взоре наследника очень быстро зажглось пламя упрямства и злости. Ненависть к Данмару придала ему сил и уверенности. Он решил предпринять последнюю попытку. Она должна быть самой действенной…

Юноша обхватил ладонью глубокую рану на запястье, оставшуюся после кандалов, и силой сжал пальцы. От хлестнувшей по сознанию боли захотелось заорать во все горло, но Таасим лишь глухо выругался. На глазах выступили слезы, которые мешали разглядеть даже бедную обстановку его крохотной темницы.

Однако когда наследник сумел проморгаться и снова обрел способность нормально видеть, ему стало ясно, что затея провалилась. Вокруг ничего так и не изменилось. Ненавистный Данмар все так же стоял возле дверей, сложив на груди руки, а на месте Искры по-прежнему зияла пугающая пустота, заставляющая разум заливаться в безмолвном крике.

— Что… что со мной произошло? — Одними растрескавшимися губами прошептал пленник.

— Высшее правосудие, смертный. Оно свершилось…

Голос недомерка, которого Таасим ненавидел с момента самой первой их встречи, сделался вдруг необычайно громким, больно резанув по ушам. Отчего-то стало совсем неуютно и… страшно. Ведь теперь, когда Анима Игнис аристократа безмолвствует, даже слабосильный воздушник сможет сделать с ним все что угодно… И наследник, как и в своих недавних кошмарах, не сможет ему ничего противопоставить.

— Какое правосудие?! — Парень попытался заставить себя говорить твердо и уверенно, но из его горла вырвался лишь жалкий дрожащий писк. — О чем ты?!

— О тебе, — последовал непреклонный ответ, — о твоем отце. О всей вашей семье, которая попрала все мыслимые заветы Великого Стража. Ты был наказан, Таасим. Наказан за свои мерзкие проступки. Я был твоим испытанием, последним шансом. Ты мог доказать, что отличаешься от своего родителя, но провалился.

— Дьявол тебя разорви! Что все это значит?!! — Вскричал в отчаянии Атерна, силясь осмыслить происходящее. — Почему ты так странно разговариваешь?! Что за чушь ты несешь?!! Скажи прямо, что ты пытаешься донести до меня?!

— Я думаю, ты и сам уже все ощутил. Ты больше не Владеющий, и вряд ли когда-нибудь им станешь снова.

Слова, прозвучавшие хуже смертного приговора, молотом ударили по перепонкам и впились раскаленными гвоздями в мозг парня. Больше не Владеющий… что за вздор?! Как такое вообще может быть?!

— Нет! Я не верю тебе! Ублюдок! — Таасим схватился за голову руками и совсем по-детски затряс ей, как будто его отрицание могло что-нибудь изменить. — Ты просто накачал меня какой-то дрянью! Я нахожусь в наркотическом бреду, только и всего! Ведь ты, подлец, уже пытался меня чем-то опоить у той шлюхи! А когда не вышло, вероломно подбросил заряженный артефакт! Это вполне в твоем духе! Скоро все должно пройти… скоро все придет в норму… скоро я приду в себя…

Окончание фразы было сказано аристократом заметно тише, потому что он говорил это не для своего пленителя, а для самого себя.

— Ничего не пройдет, Таасим, — слова Данмара грянули под низким потолком, подобно приговору. — Отныне, ты лишен милости небес.

— Откуда тебе знать?! — Взъярился Атерна, словно утопающий хватаясь за последнюю соломинку. — Может, это все временно?! Мне просто нужно отдохнуть и нормально поесть, и тогда…

— И тогда ничего не изменится. Я знаю. Потому что я лишил тебя Искры. Это я ЕГО посланник.

Не понимая, что задумал этот ублюдок, а потому насторожившись, аристократ наблюдал за тем, как Данмар медленно снимает с себя расшитый дублет. Под ним он не носил совсем ничего, даже захудалой сорочки, и выглядело это весьма странным…

— Пади ниц, смертный, и докажи, что готов начать искуплять свои грехи.

Таасим раскрыл уже было рот, чтобы послать ко всем демонам этого непонятно кем себя возомнившего слабака, но оказался перебит штормовым порывом ветра, который в замкнутом пространстве оглушил его, словно удар обухом по голове.

Наследник великого рода упал на грязный каменный пол, словно какой-то паршивый бродяга, и позорно растянулся на нем. Ладонями он размазывал по своему лицу слезы, которые безудержно катились из его глаз, но не потому что он их стыдился. А потому что они мешали ему смотреть на ожившую легенду. Это было просто невозможно… мифы… они не врали! Ангелы существуют! Великие воители, шедшие с самим Ворганом в схватку против демонических орд. Воплощения битв и дети войн. Те, кто прорубился сквозь бесчисленные орды нечисти и вознесшиеся вместе с Великим Стражем на небо… и один из них сейчас стоял перед Таасимом.

Величественные черные крылья ангела занимали почти все свободное пространство тесного узилища, и аристократу пришлось предельно съежиться, чтобы ненароком не коснуться их благородного оперения. Он и так уже сильно провинился перед высшим существом, и такого святотатства позволить себе уже никак не мог.

А ведь если задуматься, то все было очевидно с самого начала… из ниоткуда приходит мальчишка, десятка лет отроду, называется простолюдином, но ведет себя как истинный вельможа. Выходит раздетым против закованного в металл противника, который старше, выше и сильнее его всего с двумя несуразными кинжалами. И побеждает… Затем он убивает подосланного бретера из рода Иматирос, не сумевшего даже с помощью своей искры убить этого ребенка. И даже натравленные его отцом работорговцы, тайком проведенные в центр города, умерли при странных обстоятельствах, оставив после себя огромную кучу проблем.

Ворган всесильный, ну как можно быть таким слепцом? Все ведь все с самого первого дня просто кричало о том, что это не просто какой-то мальчик… Подумать только, их семья посмела покуситься на ангела. Наивные глупцы! Но с другой стороны, разве есть в мире такой человек, который смог бы подобное обстоятельство предвидеть?!

— П… пр… прости… ме… ня… — только и сумел выдавить в перерывах между всхлипываниями Таасим. — Я… я не ведал… не знал…

— Все ты знал, смертный, и от этого твоя участь будет только тяжелее. Всякий в этом мире должен жить по чести, свято чтя заветы Воргана. Ведь это и есть та плата Великому Стражу, которую он берет за свою защиту. И втройне тяжелее твоя вина, ведь ты избрал военное ремесло своим призванием. О том, что я говорю, известно всем, даже малым детям. Неужели станешь пытаться меня убедить, что ты глупее ребенка?

— Прошу, убей меня!!! — Внезапно завопил аристократ, разбрызгивая слюну. — Лучше вообще не жить, чем остаться вот таким!

— Ты не заслужил смерти, Таасим, — прозвучал жестокий ответ.

— Тогда… тогда я все сделаю сам! — Выпалил наследник, стискивая в решительности кулаки.

— Не сделаешь. Потому что этим ты еще больше разгневаешь Воргана. Ты знаешь, как он презирает самоубийц. Тогда ты лишишься своей Искры навечно.

— А сейчас?! Сейчас я могу вернуть ее? — Тут же встрепенулся Атерна, уцепившись за последнее слово.

— Это будет зависеть только от тебя одного.

— Я все сделаю! — Фанатично пообещал Таасим, заламывая руки. — Более я не запятнаю свою совесть ни единым проступком, который мог бы быть неугоден Воргану!

— Нет, смертный, этого слишком мало. — Данмар смотрел на пленника сверху вниз, и в его взгляде не было ни капли сострадания или сочувствия. Только отражение безразличной вечности, которая взирала на несчастного аристократа как на жалкое насекомое.

— Тогда что? Что мне сделать, чтобы Искра снова ожила?!

Молодому Атерна хотелось разрывать собственную грудь ногтями, лишь бы избавится от ощущения зияющей пустоты на том месте, где когда-то мерно пульсировала его Искра. Сейчас он был готов на что угодно, лишь бы снова ощутить ее прекрасное и ласковое тепло. На что угодно! Даже если ангел назначил ценой его глаза, руку или ноги. Он отдаст все. Лучше быть калекой физически, чем душевно…

— Иди домой, Таасим. Со временем, ты и сам поймешь, что должен делать. Только знай, что вернуть доверие Великого Стража будет непросто. Непросто и небыстро. А пока, просто ступай…

Величественные крылья, которые своей чернотой могли посрамить самую темную зимнюю ночь, исчезли, будто их и не было. Теперь в тесном каменном мешке остались только аристократ и Данмар, которого никак уже не получалось воспринимать обычным мальчишкой.

Внезапно ворвавшийся в помещение порыв ветра распахнул дверь и поднял целое облако пыли. Таасим зажмурился, когда ему по глазам хлестануло мелким сором, и принялся остервенело тереть их, пытаясь выгнать все попавшие под веки песчинки. И когда наконец заволакивающая взор мутная пелена спала, то он обнаружил, что находится в своем узилище совершенно один. Парень не заметил, как ангел ушел, унося вместе с тобой самое дорогое, что у него только было…

Отправившись блуждать по дому, в котором располагалась его недавняя тюрьма, аристократ пытался отыскать хоть какие-нибудь следы, способные указать на то, кому он вообще принадлежит. Однако грязные комнаты, кривая рассохшаяся мебель и наполовину заколоченные окна яснее ясного говорили, что обитель эта давно не видела руки хозяина и располагалась, скорее всего, где-нибудь в пригороде.

Уже на самом выходе Атерна в полутьме споткнулся обо что-то и уже собирался выругаться, но с удивлением обнаружил, что это его собственный палаш. Осмотревшись повнимательней, парень обнаружил не только свою волнистую дагу, но и даже не самый дешевый набор чистой одежды! Ангел позаботился даже об этом, ведь некогда дорогой наряд Таасима за время плена превратился в пыльные обноски.

Поверх аккуратно сложенных вещей обнаружилась еще и записка. Маленький клочок пергамента, для прочтения которого потребовалось выйти на свет.

«Храни эту тайну, Таасим» — вот и все, что было сказано там. Хоть никаких кар не было упомянуто за нарушение этого наказа, но от этого не становилось легче. Ведь самая страшная казнь уже свершилась…

* * *

Яркий солнечный луч, игриво ворвавшийся сквозь открытые ставни, бесцеремонно разбудил своим жаром Ириду, сильно пригрев щеку. С тех пор, как пропал ее старший сын, она совсем потеряла покой, и вырвать ее из объятий сна могла любая даже самая незначительная мелочь. Пение крохотной птицы, стрекот цикады или неосторожный шаг домочадцев. Даже шум дождя, который раньше всегда ее убаюкивал, теперь будоражил сознание, не позволяя дреме пробиться к нему.

И ей было за что корить и терзать себя. Да, она знала, что Таасим обречен, и по своей воле приложила руку к его исчезновению, подмешав ему в питье снадобье, которое дал ей Данмар. Но знать — это не значит принять и смириться.

С тех самых пор ее ночи превратились в бесконечно тяжелый бред, сопровождаемый иступляющими кошмарами. С самого заката и до позднего утра женщина металась, превращая простыни в скомканное нечто, лежать на котором становилось попросту больно. И никакие увещевания и самоутешения не могли сбить накал этого невыносимого безумства. Но в то же время наложница прекрасно осознавала, что иного выхода у нее не было. Высшие силы, те, что подарили ей истинное счастье — радость материнства, пришли истребовать за это плату. Уже за одно только это благословение небес она обязана была принести эту жертву.

Испытав абсурдную злость на небесное светило, Ирида гневно запустила подушкой в сторону окна. Слава небу, не докинула. Иначе домину Ноиру могли донести о том, что в его доме кто-то безобразничает. А уж он подобного хулиганства спускать бы никому не стал. Особенно в свете последних событий… Пропажа наследника ударила по нему сильнее, чем он хотел показывать, и совсем испортила его и без того далеко не мягкий характер.

Глава семьи стал крайне раздражителен и весьма скор на назначение наказаний, которые теперь были заметно жестче, чем когда-либо. От такой перемены взвыли все домочадцы Атерна, а не только прислуга. Теперь от угрюмого Ноира прятались даже его дочери и супруга, избегая лишний раз попадаться тому на глаза. Что уж говорить о какой-то наложнице, которая в этом поместье имела вес едва ли выше, чем сторожевая собака?

Грустно подумав, что она и ее господин единственные, кто действительно переживает исчезновение Таасима, женщина медленно встала с кровати. Ее соседка давно уже убежала исполнять поручения строгой домоправительницы, и ее отсутствие принесло Ириде сегодня просто небывалое облегчение. Причина этого оказалась проста — сложенный вдвое кусок пергамента, валяющийся прямо у ее кровати. Очевидно, что это Данмар снова подкинул свое послание, и видеть его не полагается никому постороннему.

С замиранием сердца женщина подобрала бумагу, и еще даже не успела развернуть ее, а сердце уже защемило от страха перед дурными вестями.

Однако когда она трусящимися руками кое-как развернула лист и вчиталась в первые строчки, с души ее свалился такой гигантский груз, что он мог бы погрести под собой всю империю целиком!

«Небо проявило благосклонность к твоему сыну и оставило жизнь. Но наказание, которое он понес за грехи свои и своей семьи, может показаться ему даже хуже смерти. Поэтому присматривай за ним. Сделай так, чтобы он обрел хотя бы видимость смысла в своем безрадостном существовании. Пусть докажет, что может стать другим. И тогда, быть может, все для него снова вернется на круги своя. Твой Д.»

Не веря своим глазам, Ирида прочла записку еще трижды. Небесная тысяча, неужели это правда?! Таасим жив и скоро вернется домой! Это ли не счастье?!

Словно ответ на ее мысли, где-то в доме раздался шум и топот, совсем нехарактерный для поместья Атерна последних дней. Десятки слуг ринулись по коридорам, разыскивая господина, о чем возвещали их крики.

— Домин Ноир!

— Доми-и-ин! Ваш сын!

— Вернулся! Он вернулся!

— Кто-нибудь видел домина Ноира?! Прекрасные новости!

— Домин Таасим, он дома!

Ноги Ириды уже мчались по ступенькам, а пальцы в бессознательном жесте изрывали послание Данмара на мелкие-мелкие клочки. Она обязательно сделает все, что ей наказал младший сын. Женщина окружит Таасима такой заботой, какой он заслуживает, но которой был лишен все эти годы. И плевать ей, что будет говорить об этом Ноир! Он своим воспитанием едва не лишил своего ребенка жизни, и она не позволит ему снова подставить юношу под удар!

Глава 21

— Данмар, привет! — Астра просияла искренней улыбкой, которая тут же заставила ее саму смутиться. — Я… я рада, что ты вернулся невредимым из своего путешествия. Как все прошло?

— Немного не так, как я рассчитывал, но в общем неплохо, — расплывчато поведал я. — Тебя вызывали на допрос?

— Кхм… да, вызвали, — девушка сразу же поняла, о чем я веду речь, и озадаченность слишком явно бросила тень на ее лик. — Но я не совсем понимаю… Говорят, Таасим вернулся! Что происходит?!

— Происходит ровно то, что должно, — твердо сообщил я, беря ладонь девушки в свои руки.

От этого моего жеста она растерялась и едва не попыталась вырваться, ведь раньше я всегда избегал прикасаться к ней, и она постоянно ломала голову, раздумывая над причинами моего поведения. Но совсем скоро она расслабилась, наслаждаясь теплом моей кожи, и только лишь ее опасливый взгляд, брошенный по сторонам, выдал волнение Астры. Она явно не хотела выставлять этот момент почти романтического уединения напоказ.

— Но что если он снова начнет против тебя замышлять? — Попыталась она вернуться к разговору, но розовеющие щеки аристократки дали мне понять, что мысли ее несутся куда угодно, но не в ту сторону, какую ей нужно. — Или, что еще хуже, расскажет наместнику, что мы его похитили?!

— Не расскажет, не волнуйся, — успокоил я собеседницу. — Эту тайну мы с ним будем хранить очень бережно.

— Что же ты такого с ним сделал? — Подозрительно поинтересовалась девушка, неохотно высвобождаясь из моих рук. Ей определенно нравилось стоять вот так, как влюбленная парочка, но в то же время опасение стать жертвой различных слухов не давало ей покоя.

— Пока еще не пришло время знать об этом, Астра. Никому, кроме меня и Атерна.

— Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, Данмар. Ведь если ты ошибся в Таасиме… Лишение воли аристократа — это тяжкое преступление по законам Исхироса. Нас могут даже казнить…

— Не нас, Астра, — деликатно поправил я рыжеволосую, — а меня. Ты просто пыталась поквитаться с одним наглым воздушником, ничего не замышляя против другого рода. Не забывай об этом.

Услышав мой ответ, Персус нахмурилась, будто я чем-то ее обидел.

— Если ты думаешь, что я испугаюсь ответственности и трусливо спрячусь, пока ты будешь отвечать за все в одиночку, то это не так…

— Я не хочу, чтобы у тебя из-за меня были проблемы. Более того, я этого не допущу. Ведь это неизменно ударит по твоему статусу внутри семьи и повлияет на твои перспективы становления главой.

От моих слов девушка просто онемела. Она замерла, выкатив глаза, а ее нижняя челюсть слегка отвисла, придавая лицу выражение высшей степени удивления.

— Об… этом рано еще говорить, Данмар… — выдавила из себя Астра, когда сумела обрести дар речи. — Позиции дяди сейчас в семье сильны, как никогда.

— Вот именно поэтому я и позвал тебя. С сегодняшнего дня мы начнем делать все, чтобы его авторитет в роду Персус пошатнулся.

— И каким же это образом? — Иронично вздернула она бровь. С ее стороны моя задумка выглядела предложением вычерпать море гнилым ситом. Ведь что могут два подростка против главы целого рода?

Вместо ответа, я загадочно улыбнулся и отправился к выходу из Дивинатория, пригласив Астру кивком головы последовать за мной. Девушка некоторое время поколебалась, но потом любопытство пересилило, и она покорно потопала следом.

Пока мы шли до ожидающего нас экипажа, рыжеволосая как-то странно мялась, то и дело закусывая губы в нерешительности. И только лишь когда возничий пустил коней вялой рысью, она не выдержала и спросила:

— Ты помнишь, что за тобой ведет охоту Иматирос?

— Забудешь тут, — ухмыльнулся я, поудобней устраиваясь на сидении.

— И тебя это нисколько не беспокоит? — Недоверчиво осведомилась аристократка, с подозрением глядя на мою расслабленную позу.

— Разве пылающий жаждой мести Магистр, может хоть кого-то оставить равнодушным? — Вернул я ей вопрос. — Нет, очень даже беспокоит. Более того, я уверен, что возвращение Таасима только подтолкнет главу Иматирос к более решительным действиям.

— Тогда я просто поражаюсь твоему спокойствию… — Персус демонстративно отвернулась и сложила руки на груди. Вероятно, ей показалось, что я не до конца с ней откровенен, однако ведь и намерений болтать направо и налево о своих планах у меня не было.

Так до самого конца поездки она больше не проронила ни слова. Астра ожила только тогда, когда мы подъехали к просторному домику, который сняли с Асталом еще во времена моей самой первой сделки с Флогией, и тут же принялась допытываться, что мы тут забыли.

— Идем, и ты сама вскоре все узнаешь, — бросил я через плечо, покидая экипаж. И нетерпеливая аристократка, не забывая поддерживать оскорбленный вид, поспешила за мной.

Во дворе нас уже ждали две мужские фигуры, на которые Астра взглянула с некоторым опасением. Если с огромным Асталом она уже была знакома, то вот укутанный по самые глаза в восточный плащ Кавим для нее оставался неизвестен.

— Знакомься, домина, — сделал я широкий жест ладонью в направлении своих людей. — Это твои наставники.

— Мои кто? — Глупо переспросила девушка, блуждая взглядом от одного воина к другому.

— Наставники, — терпеливо повторил я. — С Асталом ты уже знакома, он поможет отточить твое умение биться без использования Искры. Можешь поверить, опыта ему в деле этом не занимать. А второй господин… он предпочел не называть своего имени. Поэтому, вы уж сами с ним договоритесь, как будешь к нему обращаться. В общем, он Владеющий воды, как и ты.

— Ну, с Владеющим понятно, но чему меня будет учить Астал? Точнее, зачем мне уметь сражаться без моей Искры? Для меня это уже пройденный этап…

— Так надо, Астра, — убежденно ответил я. — Он ведь не просто поможет тебе взглянуть на свое умение с другой стороны, он научит тебя бить наверняка. Точно и смертельно, как на войне.

Девушка не успела мне ничего возразить, потому что вперед вышел Кавим, сурово сверкнув глазами из-под скрывающей лицо ткани.

— Подходи сюда, девочка, — насмешливо объявил он, извлекая сабли, — покажи, на что ты способна. Я должен знать твой уровень, прежде чем мы приступим к обучению.

— Я тебе не девочка! — Лицо Персус пошло пунцовыми пятнами. — И вообще, я не готовилась сегодня к тренировке!

— К сожалению, враг не будет спрашивать, готова ты или нет, — презрительно скривился южанин, что под его одеждами было не сильно заметно. — И даже больше, именно такой момент он и будет выбирать.

Возмущенная аристократка посмотрела на меня, будто ожидала, что я приду ей на выручку. Но я лишь сделал каменное лицо и проникновенно заглянул в ее светлые глаза.

— Доверься мне, — прошептал я одними лишь губами. — Доверься, и я сделаю тебя доминой Астрой, главой рода Персус. Тебе нужно будет только прислушиваться к моим советам.

Прикрыв глаза и постояв так несколько мгновений, девушка решительно тряхнула гривой огненных волос и обнажила клинок. А мгновением позже зазвенела сталь.

* * *

— Это просто невозможно, Данмар! — Пожалилась мне рыжеволосая, пытаясь растереть гудящие от усталости ладони. — И как часто мне надо будет посещать этих садистов?!

— Каждый день, Астра, — жестоко ответил я. — Каждый. Божий. День.

— Что-о-о?! Нет! Ты не можешь от меня требовать этого! У меня же должна быть и своя жизнь, в конце концов!

— И ты не готова пожертвовать ее кусочком, ради восстановления справедливости? — Без тени улыбки взглянул я на аристократку.

Вот теперь я сумел задеть ее за живое. Хоть я и не наблюдал в самой Персус властолюбия или тщеславия, но зато всего этого было с избытком у ее матери. А уж Луана, судя по всему, провела крайне серьезную работу в мозгах своей дочери. Она внушила ей, что их семейная ветвь страдает под гнётом узурпатора Ремуса. Убедила ее, что он воспользовался слабостью своего брата и отобрал все то, что должно было принадлежать им. И Астра насквозь прониклась этими историями, искренне желая отомстить своему дяде.

Хотя, если смотреть со стороны, новый глава дома вовсе не был плохим человеком. О благополучии семьи, судя по тому что я о нем слышал, он радел не меньше, чем покойный отец Астры. Более того, он даже продолжает оплачивать обучение Астры в Дивинатории. И пусть тут сокрыт весьма утилитарный интерес, ведь чем больше Владеющих бойцов в роду, тем он становится сильней. Но ведь эта девушка рано или поздно выйдет замуж, а значит, она с большой долей вероятности уйдет в другой род вместе с затраченными на нее ресурсами.

Следовательно, уже только это свидетельствует о том, что Ремус Персус не пытается сжить со свету или как-либо ущемить свою племянницу. Ну да, он пытался выдать ее за Дексама Иматироса. Но что в этом плохого? Наверняка ему просто сделали выгодное предложение, от которого тот не стал отказываться. Будем откровенны, о вспыльчивом характере рыжеволосой аристократки известно почти всем в Махи. А потому желающих сделать ее своей супругой без какого-либо расчета было не так уж и много вокруг нее. Ну а после того, как отец девушки оказался отстранен от главенства в роду, с горизонта исчезли даже такие женихи.

В общем, Дексам виделся Ремусу не самой плохой партией для племянницы. Статный, красивый, в некоторых кругах даже популярный. Да к тому же свадьба была хорошим шансом упрочить отношения с соседским родом, наладить новые связи, да расширить уже имеющиеся. Но тут вмешался я…

Кстати, если бы кто-нибудь спросил моего мнения, то я б ответил, что вероятность становления малолетней Астры во главе семьи была минимальной и без передачи власти дяде. Вряд ли остальные члены рода захотели бы вверить рулевое колесо галеона под названием «Персус» такой юной и неопытной девчонке. Да, она умеет биться, и весьма неплохо по местным меркам. Но для настоящего лидера одного этого таланта катастрофически мало. Так что Ремуса в любом случае попросили бы занять место главы, даже если б он сам не проявил инициативы. В противном случае, нашелся бы другой представитель семьи мужского пола. Но никак не Астра.

Это прекрасно понимает Луана, но, кажется, не совсем осознает сама рыжеволосая. Невдомек ей, что через свою дочь домина Персус пытается реализовать собственные амбиции, которые рухнули вместе со смертью предыдущего главы семьи. Но меня благополучие этого рода заботит мало. Я и раньше понимал, что мне нужны будут надежные союзники из аристократии. А теперь, когда Дьявол дал мне задание, для выполнения которого вполне может потребоваться уничтожение Ордена Костяного Меча, я и вовсе нуждаюсь в них сильнее, чем в воздухе. Поэтому мне нужно делать своих сторонников сильнее, чем они есть сейчас. Упорно двигать их как слабых пешек к краю шахматной доски, чтобы превратить в более значимые фигуры, даже против воли.

— Зачем тебе это, Данмар? — Спросила она после продолжительного молчания.

— Друзья должны помогать друг другу, — повторил я фразу, ранее уже сказанную Астре на дне рождения Йеро.

— Мне приятно осознавать, что ты считаешь меня своим другом, — загадочно сказала аристократка и потупила взор, скрывая упавшими длинными волосами румянец смущения на щеках.

Мне осталось лишь тепло улыбнуться ей в ответ, чтобы эта убежденность окрепла в ней еще сильнее. Да, девочка, именно так ты и должна думать…

* * *

Следующей встречей на моей повестке дня были, как это не удивительно, родители убитого мной Дексама. Я разузнал о них побольше, и теперь мне хотя бы стали известны их имена. Илизия и Зокрит Иматирос. Они во время беседы на торжестве Йеро намекнули мне, что знают истинных виновников, отправивших их сына на песок арены. И теперь мне требовалось прощупать почву касательно их готовности вершить возмездие. Быть может, я не совсем верно истолковал посыл того разговора и мне срочно нужно пересматривать свои дальнейшие намерения?

Для проведения этого приватного обсуждения я решил сильно не оригинальничать, и назначил встречу в одной из респектабельных рестораций первого кольца. Назвать это заведение трактиром или таверной у меня язык не поворачивался, поскольку внутри оно выглядело как настоящий дворец. Позолота, темные шелка, хрусталь… И самое главное, что этот лоск и блеск не вызывал отторжения или неприятия. Его было ровно столько, сколько нужно для создания богатой, но не вычурной атмосферы. Вероятно поэтому, ну еще быть может и из-за великолепной кухни, аристократические семьи, имеющие собственных семейных поваров, частенько приходили сюда насладиться совсем уж особыми кулинарными изысками. Бытовала в обществе забавная легенда, что не осталось в Махи такого рода, который не пытался бы переманить к себе кухонного творца из этого заведения. Но тот неизменно отказывался, демонстрируя крайнюю степень принципиальности. Он не хотел запирать свой талант в золотую клетку, чтобы раз за разом удовлетворять одни и те же гастрономические желания лишь одной семьи, сколько бы монет ему за это не предложили. Но что-то я отвлекся…

Чета Иматирос уже была в обеденном зале и терпеливо дожидалась меня. Перед ними на столе стояла лишь пара бокалов с темным напитком, и ничего более. Они не собирались скрывать, что их визит сюда будет недолгим.

— Приветствую вас, домин, — низко опустил я голову, приветствуя Зокрита первым, и только после этого переводя взгляд на его спутницу. — Домина.

— Доброго дня, — ответил за обоих мужчина, приподнимаясь в кресле, как перед условно равным, — присаживайся, Данмар.

— Итак, позвольте, я перейду сразу к делу, — сходу повернул я беседу в деловое русло. — Во-первых, позвольте поблагодарить за информацию о том, что меня разыскивает Мэрак. Это позволило мне уехать на некоторое время из города и обдумать свои дальнейшие действия.

Оба мои собеседника степенно кивнули, принимая благодарность, как должное.

— А во-вторых, я бы хотел узнать, насколько вы далеко готовы зайти, ради восстановления справедливости?

Муж с женой коротко переглянулись, а потом снова обратили головы ко мне.

— Что ты имеешь в виду?

— То, в какой роли вы себя видите в грядущем противостоянии между мной, Ноиром Атерна и главой вашей семьи.

— Противостояние? — Илизия вскинула брови в удивлении. — Не слишком ли самонадеянно с твоей стороны так говорить?

— Да, — тут же поддержал женщину супруг, — говоря начистоту, ты не выглядишь тем, кто сможет на равных ввязаться в конфликт даже с одним родом, чего уж говорить сразу о двух семьях, одна из которых Атерна.

— И все же, — сделал я красноречивый жест ладонью, обводя собеседников, — вы пришли сюда. Стало быть, не считаете мое положение бедственным, а меня самого обреченным.

— Не обманывайся, Данмар, мы прибыли из жалости, — попытался поставить меня на место Зокрит. — Как мы и сказали, у нас нет к тебе претензий. Мы рассчитывали, что ты сбежишь из города и никогда больше тут не появишься. Но ты оказался либо слишком глуп, либо слишком самоуверен, если решил вернуться.

— К счастью, ни от того, ни от другого я не страдаю, — ухмыльнулся я в ответ на эту обличительную речь.

— И каков же, в таком случае, твой план? — Иронично поинтересовалась Илизия.

— Если не вдаваться в подробности, то устранить тех, кто мне угрожает, — невозмутимо пожал я плечами, вызвав то ли снисходительные улыбки, то ли насмешливые.

— Все-таки глуп, — разочарованно покачал головой Иматирос. — А я-то надеялся, что…

— Не думали же вы, что я выдам вам весь свой расклад, по первому требованию? — Состроил я вопросительное выражение лица. — Сперва нам нужно будет договориться.

— А если договоримся, то выложишь? — Несколько заинтересованно спросил мужчина, уцепившись за мои слова.

— Хм… в этом случае, пожалуй, тоже не выложу. Но зато расскажу, каких именно событий вам нужно будет ждать и как на них реагировать.

— Так я и думал…

— Не спешите с выводами, домин, — несколько нагловато погрозил я пальцем аристократу. — По сути, я бы мог решить все свои проблемы за одну ночь и без вашей помощи. Но меня не устраивает тот шум, который неизменно при этом поднимется. Нет, конечно же, если события примут опасный для меня оборот, у меня не останется выбора. Но покуда есть шанс разрешить все без пыли, я буду к этому стремиться.

— Ты сказал сегодня слишком много громких слов, Данмар, — вклинилась Илизия. — Но не привел ни одного весомого доказательства, которое могло бы заставить нас тебе поверить.

— Как вам такое доказательство?

Моя сжатая ладонь зависла над столом на некоторое время, а потом на изысканную скатерть глухо упали две дорогие сережки, украшенные россыпью драгоценных камней.

— И что это? — Не понял моего излишне патетического жеста Зокрит.

А вот его супруга, судя по тому, как расширились ее зрачки, выводы сделала верные.

— Это… это то, о чем я думаю?! — С волнением спросила она.

— Я же не могу читать ваши мысли, домина, — совсем чуть-чуть надменно бросил я. — Вы озвучьте их вслух, а я, в случае чего, вас поправлю.

— Я видела такие же серьги на Меддине Атерна… супруге Ноира… Кажется, это было два осколка назад, на приеме у Фортем.

— Я скажу вам больше, вы видели не такие же, вы видели именно эти серьги, — попытался я навести семейную пару на верные мысли.

— То есть, ты хочешь сказать, что украл их из поместья Атерна? — Тут же вцепился в мое признание Зокрит.

— Именно. И верну назад раньше, чем домина Меддина обнаружит пропажу.

Над столом повисла затяжная пауза. Чета Иматирос не были дураками, и понимали, насколько важный козырь против Атерна находится в моих руках. Способность войти и выйти из их поместья — это поистине неограниченные возможности в одной известной, но подлой сфере. От рассыпанного яда на подушке до клинка под ребро спящему.

— Хочу, чтобы вы понимали, почтенные домин и домина. Сейчас на кону стоят жизни тех, кто повинен в смерти вашего сына. Тех, кто натравил на меня Дексама, и по чьей вине его больше с нами нет.

Когда лица моих собеседников напряглись, превратившись в бесчувственные маски, я выложил свой последний аргумент.

— В этом городе нет ничего такого, что могло бы меня здесь держать. Я легко могу перебраться в любую точку империи и зажить там. Могу даже уехать в Кенсию, султанат или затеряться в разномастной россыпи северных королевств. Я молод, и способен начать все сначала где угодно, не испытывая при этом особых неудобств. А вот вы останетесь здесь. Будете видеть довольное лицо Ноира на приемах и натянуто улыбаться ему в ответ. Ваш глава останется на своем посту, и вашим утешением станет только то, что он медленно сгорает, убиваемый собственной Искрой. А Дексам так и останется неотмщенным.

Кулаки Зокрита с хрустом стиснулись, а у его жены на тонкой бледной шее запульсировала от напряжения синяя жилка. В этот раз тишина повисла на гораздо более продолжительное время, в течение которого супруги переглянулись лишь единожды.

— Умеешь ты наступать на мозоли, Данмар, — сурово сказал мне мужчина, награждая тяжелым взглядом. — Предупреждаю сразу, в авантюры мы ввязываться не станем. Имей это в виду. Чего именно ты от нас хочешь?

О, ну вот теперь-то у нас пошел по-настоящему деловой разговор. Думаю, итогом сегодняшнего дня станет то, что в роде Иматирос у меня появятся первые относительно лояльные союзники. А там уже и посмотрим…

Глава 22

Сидя за изучением финансовых отчетов, представленных мне Флогией и Гиртамом, я пытался прикинуть рамки своего общего бюджета. Огненная вода продолжала пользоваться повышенным спросом и приносила достаточно золота, в то время как механические перья обороты набирали весьма неспешно. Проблемой стало то, что зрелые аристократы оказались редкостными ретроградами, и все новое воспринимали с превеликим недоверием и подозрением. И эта бизнес-затея оказалась бы обречена на полный провал, если б мое новшество не пришлось по душе молодому поколению знати. Особенно тепло приняли новинку студиозусы, по достоинству оценив снижение количества клякс на своих конспектах и отсутствие необходимости регулярно макать перо в чернильницу.

Только при свете последнего осколка для учащихся Дивинатория было изготовлено больше сотни перьев. Конечно, отнюдь не самых дорогих, а, можно сказать, одних из самых дешевых комплектаций. Без всяких излишеств в виде золота, украшений, каменьев и прочего. Ведь в руках детей аристократов денег оказалось сосредоточено гораздо меньше, чем у их родителей. Но даже такой уровень спроса приводил нанятого мной ювелира в неподдельный экстаз. Его письма были прямо-таки пропитаны довольством и гордостью за производимый товар. И, наверное, мне не следовало этому удивляться. Ведь до моего появления ювелир-Владеющий находился на грани нищеты, безжалостно теснимый обозленными конкурентами. И с его колокольни такие прибыли в самом деле выглядели чем-то из ряда вон выходящим. А вот моим ожиданиям доходы от этого производства не соответствовали даже на десятую часть.

От окончательной забраковки сей затеи меня отваживало только то, что Гиртам взял на себя абсолютно все заботы, и моего участия там не требовалось совсем. Ну и, как показало время, потенциал у механических перьев действительно был неплохой. Скромный ручеек золота все крепчал и ширился, и к следующему году грозил обратиться в настоящую реку. Почти в половину такую же бурную, какая течет от продаж огненной воды. Но это будет потом…

Хлопнувшая дверь отвлекла меня от собственных мыслей. Я повернулся на звук, и увидел, как в комнату входит Астал, сияющий ярче, чем начищенный акат.

— Что, опять издевался над бедной Астрой? — Сходу догадался я о причинах его хорошего настроения.

— Скажешь тоже, Данмар! — Усмехнулся здоровяк. — Эта девочка бьется похлеще любого одержимого! Такой ярости и напора я не видел ни от одного мужчины, с которым скрещивал топоры! Ей, конечно, не хватает опыта и рассудительности, но мы с Кавимом быстро вколотим это в ее прелестную голову…

— Я именно на это и рассчитываю.

Воитель лишь коротко кивнул, не став меня ни о чем расспрашивать. Можно сказать, что со мной гигант научился истинному терпению. Хотя, периодически, его все-таки прорывает, и он принимается меня пытать по тому или иному поводу. Но я стараюсь держать марку, а потому он, чаще всего, просто сдается, так и не получив желаемых ответов.

— Ты собираешься ложиться спать, или опять будешь до утра светить своими стекляшками? — В привычной для него манере осведомился великан.

— Ни того, ни другого, Астал. Сегодня ночью мне нужно попрактиковаться с Искрой.

Раньше великан непременно бы нахмурился и заявил, что покидать жилище ночью опасно. Однако мое путешествие с Кавимом на Дикий континент сильно изменило его отношение ко мне. Не знаю, что именно рассказал ему южанин, но Астал резко перестал донимать меня чрезмерной опекой. Вот и сейчас он только хмыкнул, не став выпытывать никаких подробностей.

— Ну и здорово! Хоть высплюсь сегодня!

Не снимая облачения, воин завалился прямо на жалобно скрипнувшую под его весом кровать и извлек откуда-то из-за пазухи кулек с конфетами. Под шумный аккомпанемент его чавканья и шуршания я осознал, что сосредоточиться на бумагах мне больше не удастся. Ну что ж, на улице, вроде, уже достаточно стемнело, могу немного и полетать…

Пожелав Асталу крепкого сна, на что тот лишь ухмыльнулся и продолжил уничтожать сладости, я вышел из комнаты и направился на крышу. Освещение на территории Дивинатория было устроено для меня так удачно, что в темное время суток с земли нельзя было даже разглядеть звезды. Да что звезды, там и блеск небесных осколков нередко затмевался этим световым загрязнением. Поэтому одинокий темный силуэт, взлетающий с крыши жилого корпуса, оставался для всех редких прохожих практически невидимым.

Небо, как и всегда, встретило меня с распростертыми объятиями, будто старого друга. Мощные крылья почти не ударяли по воздуху, ведь их наполняла ветром моя Искра. В полете я снова ощутил себя могущественным повелителем стихии, который одним только желанием способен насылать ураганы. Легчайшим усилием воли я мог подбросить себя на полсотни метров вверх и так же быстро спуститься. Еще совсем немного и, кажется, я научусь летать быстрее самого ветра!

Благородное оперение сливалось со мраком окружающей ночи, а далеко внизу медленно проплывала громада средневекового города. Интересно, а полет в Преисподней так же прекрасен, как и здесь? Или все же сер и безрадостен, как и все остальное?

Отлетев от Махи на расстояние дневного конного перехода, я стал снижаться в предгорьях неприступных утесов, куда забредали только лишь дикие винторогие козлы. Там я уже обустроил себе небольшой лагерь, где мог бы с относительным комфортом познавать свой дар и не опасаться ничьих посторонних глаз.

Я давно уже заметил, что моя Анима Игнис с расправленными крыльями ощущается куда более сильной, нежели без них. А потому моей задачей было постепенно сравнять уровни владения Искрой в этих двух ипостасях. Но пока… пока мне надо было проверить одну интересную теорию.

Приземлившись и устроившись поудобней на все еще теплом после дневного зноя камне, я сделал пару взмахов даром Князя тьмы. Эти движения всегда успокаивали меня и помогали сосредоточиться на чем-либо. Так что совсем скоро я уже распустил вокруг себя незримые щупальца Искры, осязая ими воздух. С крыльями за спиной он ощущался мной как миллионы и миллиарды мельчайших частичек, парящих в невесомости. Они непрерывно двигались, сталкивались друг с другом и словно бы стыдливо прятались от моей Анима Игнис… ну совсем как живые.

Примерно час я всячески перебирал эти невидимые песчинки, крутя и ощупывая их со всех сторон. Я совершенно точно понимал, что молекулы различных газов должны отличаться как минимум размером, но для меня они так и оставались одинаково мизерными. Зачем мне все это понадобилось? Да очень просто. Я искал новое боевое применение своей Искры, до которого не сумели додуматься аборигены. Но, похоже, конкретно в этом начинании я потерпел фиаско.

Из прошлой жизни я помнил, что один из элементов воздуха при определенных условиях взрывоопасен. И если б мне сейчас удалось их воссоздать, то я смог бы уничтожать всё, что мне помешает. В моих руках бы оказалось по-настоящему ультимативное оружие, способное стирать с лица земли города и армии. Но суровая действительность только лишь насмешливо ухмыльнулась, глядя на мои потуги.

Битый час постепенно перетек в битые два часа. А потом и в три. А я продолжал сидел и ощупывать воздух. Просеивать смесь из десятков газов, которые кружились в нем и позволяли существовать всему живому на этой безымянной планете. Я пытался тянуть эти крупинки отовсюду, куда только мог дотянуться невидимыми руками своей Искры, и собирал их вместе. Старался отыскать характерные черты и отличия, чтобы опытным путем найти взрывоопасный элемент. Но пока единственное, что мне удавалось, так это лишь сгребать и плотно трамбовать целые сферы из этой мелюзги, которые неизменно разлетались в стороны, стоило мне лишь на секунду выпустить их из щупалец дара.

Незаметно для себя, я увлекся этим нехитрым занятием настолько, что на задний план отступили все проблемы. Мелкие козни аристократов, демоны, храмовники, невыполнимые поручения Дьявола, осознание собственной неполноценности… Ведь настоящим демоном я все еще не стал. Ангелом не стану и подавно, потому что двигаюсь вообще в противоположную сторону. Но самое скорбное, что я и человеком-то перестал быть. Ну а кто же я тогда?

Ответа у меня не было и отыскаться не могло, но зато с этой внутренней пустотой меня прекрасно мирила моя незамысловатая тренировка. Чем больше щупалец Искры я выпускал в пространство, тем безмятежней и спокойней становилось на душе. Если полет бодрил меня и манил, как опасный наркотик, то размеренная работа с Анима Игнис расслабляла подобно теплой ванне.

И вот уже, наверное, в пятитысячный раз за минувшее с моего приземления в этих предгорьях время, я собрал витающие вокруг меня крупицы в шар и сдавил его своей волей со всех сторон, словно пытался слепить снежок. Он, как и все пять тысяч раз до этого, пытался сопротивляться и норовил разлететься сразу во всех направлениях, однако я крепко держал его, как строптивого скакуна, пытающегося вырваться на волю и умчаться прочь.

Когда я все же отпустил его, то почуял, как мое лицо обдало едва ощутимым сквозняком. И… стоп. Сквозняком… Собрав еще одну точно такую же воздушную сферу, только поменьше размером, я зажал ее в кулаке, поддерживая форму Искрой, а потом позволил ей распасться. Высвобожденный воздух тихо пшикнул в ладони, выходя из своего кратковременного заточения сквозь мои пальцы, и я позволил себе легкую улыбку. Я шел сюда в поисках оружия, и я его все-таки нашел…

* * *

— Здравствуй, Данмар! — Увидев меня на пороге, Кара низко поклонилась, сияя истинным подобострастием. — У меня все уже готово. Люди ждут встречи со своим лидером.

— Привет, Кара, — благосклонно кивнул я, — это прекрасно. Проводи меня к ним. Настало время нам познакомиться.

Девушка посторонилась, пропуская меня внутрь очень добротного дома, который был одним из опорных пунктов обширной сети моей полулегальной организации, раскинувшейся по всему городу. Сегодня помощница держалась со мной подчеркнуто почтительно, будто моя преданная и вышколенная служанка. Хотя я никогда подобного от нее не требовал и не пытался строить из себя аристократа. Это был целиком ее выбор.

Ведя меня по широкому коридору, Кара то и дело оглядывалась, но, встречаясь со мной глазами, тут же поспешно отворачивалась. Я ее не торопил и ни о чем не спрашивал. Скоро ее нетерпение станет настолько сильным, что она не сможет подавлять его. И тогда девушка выскажет все, что ее волнует, без какого-либо вмешательства с моей стороны. Нужно просто ждать…

Уже перед самыми дверьми, ведущими в просторный зал, где меня дожидались мои последователи, Кара действительно не выдержала.

— Данмар, можно я тоже буду… присутствовать?

— Извини, Кара, — отрицательно покачал я головой, — но тебе не нужно этого видеть.

— Разве я еще недостаточно сделала для тебя, чтобы заслужить доверие?

В голосе девушки послышались острые ноты обиды, которые не распознал бы только глухой. Но я не собирался идти ей на уступки в этом вопросе. Преданность Кары у меня не вызывала сомнений, а потому дополнительных стимулов ей не требовалось. Напротив, они могли испортить ее, сделав слепой фанатичкой, чего мне хотелось бы избежать. А вот от тех людей, которых целых два года собирали по трущобам и кривым улочкам Чук и Чак, я ничего особенного не жду. Так что…

— Если б ты не заслужила моего доверия, то я бы сейчас разговаривал с кем-нибудь другим, — честно ответил я.

— Тогда в чем же дело?! — Пылко прошептала она, сжимая кулачки. — Почему мне нельзя там быть?!

За прошедшее время тело Данмара заметно подросло, и уже сейчас я сравнялся ростом с этой восемнадцатилетней особой. Так что наши глаза находились сейчас примерно на одном уровне.

— Так. Нужно. — С нажимом сказал я, приоткрывая ту завесу, которая скрывала жившую в моей душе частичку Ада.

Когда в глубине моего взгляда мелькнуло нечто, не ожидавшая этого Кара вздрогнула и зажмурилась. Так она простояла несколько секунд, как будто готовилась к чему-то, а после смело распахнула веки. И в ее взгляде больше не было страха. Осталось лишь обожание и преклонение передо мной.

— Хорошо, — смиренно произнесла она. — Извини меня, я больше не стану напрашиваться. Ты ведь все сам расскажешь мне, когда придет время?

— Безусловно. Но это будет потом.

Покладисто кивнув, девушка попыталась было уйти, но я остановил ее, вручив свой камзол, из подкладки которого достал сплошную черную маску. Кара безропотно приняла мое одеяние и быстро удалилась, скрывшись за поворотом широкого коридора. А я даже не оборачивался ей вслед, потому что и так прекрасно «видел» Искрой все, что происходит на десяток метров вокруг меня. Скинув еще и рубаху, я надел маску на лицо и смело толкнул двери, идя навстречу к своим последователям. Полсотни голов разом повернулись на звук, и их владельцы обомлели, когда увидели на пороге обнаженного по пояс человека с огромными черными крыльями…

Я без стеснения двинулся вперед, отмечая, как жесткое оперение вскользь касается макушек обмерших зрителей, которые от удивления не могли даже найти в себе сил, чтоб отодвинуться или отстраниться. В глазах многих собравшихся я наблюдал волнение целого океана недоумения, которое постепенно начало сменяться сиянием святого озарения. Многих, но далеко не всех…

Крылья мерно покачивались в такт каждому шагу, и эти движения очаровывали моих последователей. Как танец готовящейся к броску змеи гипнотизирует обреченную мышку, так же и пронзительный мрак темных перьев завораживал собравшихся зрителей. Пока я шел, то успел пройтись оценивающим взглядом по каждому обращенному в мою сторону лицу. Всех этих людей я видел сегодня впервые и, можно сказать, что это немое шествие заменяло нам знакомство.

Юные… совсем юные парни и девчонки. Нередко попадались среди них те, кто выглядел едва ли старше Данмара. Другие смотрелись как ровесники Чука и Чака, и лишь немногим на деле было больше двадцати зим. Матерые жители улиц в мою «банду» не шли, и на то были свои причины. Слишком уж специфичным и эгоистичным становилось мышление трущобных обитателей после многих лет, проведенных на городском дне. После такой жизни большинство из них непригодны для перевоспитания. Зато эти, что сейчас замерли передо мной, были подобны сырой глине. Что я из них вылеплю, тем они и станут…

— Здравствуйте, дети мои! — Громко объявил я, силой Искры разгоняя воздух по залу, чтобы меня могли услышать абсолютно все. — Возрадуйтесь, ибо сегодня самый великий день! Вас ждет откровение…

Как я и ожидал, даже среди такой юной публики отыскались скептики. Если большая часть зала благоговейно притихла, то эти показательно скривились, ярко демонстрируя свое недоверие. Ну что ж, я знал, что так будет…

— Люди стали забывать заветы того, кто спас их мир, и с каждым новым днем они своей глупостью приближают конец всего сущего, — продолжал вещать я. — Именно поэтому Ворган ниспослал меня к вам, дабы я остановил это безумие и вразумил сбившийся с пути род человеческий…

— Что за бред?! — Не выдержала одна из самых старших зрительниц. — Всякому малому несмышленышу известно, что Великий Страж не вмешивается в дела людей!

Девушка была белокура до цыплячьей желтизны и настолько мила лицом, что, ей богу, роль ангела ей подошла бы куда больше, нежели мне. Даже удивительно, что обладая такой внешностью она не стала куртизанкой, чьей-нибудь наложницей или не угодила в лапы работорговцев. Хотя, по-видимому, именно из-за своей недоверчивости незнакомку и не постигла ни одна из этих участей. И сейчас она стояла, гневно супя брови, а ее большие миндалевидные глаза, выдающие в смутьянке примесь кенсийской крови, метали в мою сторону настоящие молнии.

— Все верно, дочь, моя, — терпеливо кивнул я, — и именно по этой причине перед вами сейчас стою всего лишь я, его посланник, а не сам Ворган.

— Не называй меня так! — Грозно попыталась одернуть меня блондинка. — Я тебе не ребенок!

— Ты ошибаешься, девочка, — грустно покачал я головой, ни на йоту не меняя снисходительного тона, — все вы наши потомки. Дети тех, кто положил свои жизни в войне с Дьяволом. Когда-то давно, тысячи и тысячи лет назад, мы пролили свою кровь до последней капли, чтобы вы могли жить спокойно, а не сгибаться под гнетом демонических орд.

— Да какие тысячи лет?! — Все никак не желала успокаиваться крикунья. — Тебе самому на вид, дай небеса, полтора десятка наберется! Что ты городишь?!

В зале кто-то дерзнул согласно вякнуть, поддерживая бунтарку, но я тут же пресек зарождающийся галдеж, резким взмахом крыльев и импульсом Искры. По помещению пронесся порыв ветра, который неприятно хлестнул по десяткам лиц и заставил всех зажмуриться от неожиданности.

— Примите мысль, что все вы — мои дети, — Загрохотал я, напрягая голосовые связки и свою Анима Игнис. — Заблудшие, обездоленные, познавшие вкус истинной несправедливости, но все же дети. Пусть меня не было с вами рядом, но я все еще ваш предок. И, как всякий любящий родитель, я предостерегаю вас, что не смогу оставить богохульство без внимания!

— Ты что, думаешь, что сумеешь угрозами заставить нас замолчать?! — Уже не столь уверенно, но все так же громко попыталась возмутиться незнакомка. Вот только после моей угрожающей демонстрации желающих согласиться с ней уже не нашлось.

— Я всего лишь предостерегаю от того, что может привести к непоправимым последствиям, дитя, — преувеличенно печально вздохнул я. — Ибо таков закон этого мира: «Кто жалеет розги для чада своего, тот ненавидит свою кровь. А кто любит — с самого детства делает его послушным своими спасительными наставлениями!»

— Ха-ха! — Нервно дернула шеей девушка. — Ну и где ты был в моем детстве, когда я так нуждалась в наставлении или помощи?! Почему ты объявился только сейчас?!!

— Я был в твоем сердце, моя дочь. И раз уж ты оказалась здесь, то ты слышала меня…

— Это вздор! — Громко и во всеуслышание заявила девчонка, а затем остервенело затрясла за плечо своего соседа, прикипевшего немигающим взглядом к черноте моих крыльев.

— Эй, Минн, успокойся! — Попытался остановить ее словесный поток кто-то из парней. — Давай просто выслушаем…

— Нет! — Мотнула она головой. — Вы что, не видите, что происходит?! Очнитесь друзья! Мы с вами повидали много всякого дерьма на улицах этого проклятого города! И сейчас нас просто пытаются поиметь, прикрываясь именем Ворга…

Смутьянка осеклась на полуслове, будто у нее перехватило дыхание, а потом судорожно ухватилась за воротник своего одеяния, тщетно пытаясь избавиться от ощущения давления. Окружающие стали недоуменно переглядываться и украдкой посматривать то на девушку, пока та стояла с выпученными глазами, силясь сделать вздох, то на меня.

— Стойте! — Громогласно остановил я нескольких человек, рванувшихся к бунтарке на помощь, когда у той подкосились ноги, и она рухнула на дощатый пол. — Имя Великого Стража священно, и я никому не позволю осквернять его ложью!

Мои последователи немного заторможено вернулись на свои места. Повисшую тишину в просторном помещении нарушали только булькающие звуки, издаваемые медленно умирающей девушкой, ее судорожный кашель и глухой стук белокурой головы, бьющейся об доски.

— Меня вы можете поносить как угодно, и я не стану вас наказывать. Но я не могу бездействовать, когда порицается воля нашего Защитника! Того, кто стоит у истоков нашей с вами жизни и свободы!

Я демонстративно прошелся взад и вперед, позволяя насладиться своим величественным видом. Сиплые вздохи и надсадные хрипы умирающей становились все тише, а потому они не могли уже заглушать леденящего душу скребущего звука. Звука, будто кто-то из последних сил царапает пол, срывая ногти до мяса и крови. Незнакомка уже агонизировала, но я нарочито не смотрел в ее сторону.

— Но не думайте, что я обошелся с ней слишком строго! — Продолжал вещать я, бесстрастно глядя прямо в глаза притихшим юнцам. — Смерть это вовсе не конец, но начало долгого пути, в конце которого вас дожидается величайшая награда! Там, в чертогах Воргана, каждому воздастся по делам его и совести его! Вечная жизнь, вечная молодость и бесконечное счастье ждут тех, кто будет нести вместе со мной свет истины! Я вам обещаю это!

Рухнувшая смутьянка каким-то неведомым образом сумела ненадолго пересилить смерить и выползти в проход, по которому я прошел совсем недавно. Сейчас она уже совсем посинела, став похожей на свежего висельника, а ее некогда красивые глаза закатывались куда-то под дергающиеся веки. По губам и подбородку девушки стекала пенистая розовая мокрота, новые порции которой выталкивал безудержный, но уже такой тихий кашель.

Она прикладывала невероятные усилия, чтобы бросить на меня один единственный прощальный взгляд, но ее умирающий мозг уже не мог управляться с телом. Зрение подводило бунтарку, и она слепо блуждала глазами по пространству, пытаясь противиться подступающей тьме. То, что затягивало ее угасающее в сумрак, вовсе не походило на обещанное мной посмертие. И вот она уронила лицо вниз, замерев на полу растрепанной кучей тряпья…

Долгая и мучительная расправа, для свершения которой я не пошевелил даже пальцем, произвела сильное впечатление на моих последователей, и теперь каждый из них слушал мои слова с утроенным вниманием.

— Внемлите, дети мои, и будете спасены! Перечьте, и будете наказаны. А теперь, преклонитесь, если желаете выказать почитание своим предкам и Великому Стражу!

Со спокойной улыбкой под черной маской я наблюдал за тем, как зрители вскакивают, роняя лавки, и падают ниц передо мной. Пусть не все из них были искренни, и делали это вместе с остальными только чтобы их не постигла кара, как и медленно умершую на их глазах блондинку. Но все же, они уже оказались в числе моих первых последователей. Моих апостолов. Будущих проповедников новой веры. Каждый из вас уже обречен, хоть пока и не знает об этом. Но ваша жертва принесет мне тысячи таких же преданных и верных адептов, каковыми вам только еще предстоит стать… Так бегите же, мои агнцы, бегите и несите свет новой истины!

Глава 23

Со своей новоявленной паствой я общался остаток дня и всю следующую за ним ночь. Я отвечал на вопросы одних, не забывая сулить небывалую награду в посмертии, и успокаивал других, уверяя, что в смерти нет ничего страшного. Я плел паутину новой в этом мире лжи, запутывая в ней доверчивые разумы слушателей, и с каждым сказанным мной словом, огонь неистовой веры разгорался в их глазах все сильней.

Все шло столь гладко, что мне даже начинало казаться, будто нашу встречу можно было провести без показательной жертвы. Настолько вот мои последователи искренне уверовали в то, что я настоящий ангел. Но я все же считал, что в таких вопросах перестраховка никогда не могла быть лишней. Именно поэтому я попросил Чука и Чака подыскать агнца, который бы открыто выступил против меня. И на эту роль, насколько я знаю, специально выбрали не самого благонадежного человека, прозрачно намекнув тому, что все услышанное на грядущей встрече лучше воспринять с немалым скепсисом.

Этим действом я убил сразу целое семейство зайцев — обозначил свою власть и силу над людьми, показал, какая участь постигает неверных, убрал слабое звено из своей зарождающейся секты, а заодно и проверил новое оружие. Да, простая сжатая сфера воздуха, едва ли могущая оглушить муху, оказалась способной запросто прикончить человека.

Воздушники этого мира, не имеющие представления о физике газов, даже не понимают, какой потенциал сокрыт в их даре. А ведь органы дыхания — это очень хрупкая и тонкая вещь, разрушить которую может даже совершеннейшая мелочь вроде резкого перепада давления. В этом средневековом мире не было водолазов, а потому некому было поведать, насколько мучительна и тяжела смерть от газовой эмболии. Сжатый газ, попавший в легкие, высвобождается от сдерживающих оков Искры и прорывает стенки альвеол и капилляры. Кровь медленно, но верно заполняет нижние дыхательные пути, почти мгновенно лишая пострадавшего координации. Пузырьки воздуха подобно крохотным предвестникам смерти уносятся по кровеносному руслу напрямик к сердцу, а уже оттуда по артериям они мчаться ко всем жизненно важным органам, нарушая их работу. Из-за попадания этих пузырьков в мозг, пострадавший практически сразу же теряет координацию, слух, а вскоре и сознание.

Достичь бы мне теперь того уровня, когда для создания подобной сферы мне не нужны будут крылья, и насколько тогда проще станет добиваться некоторых поставленных целей. Знать бы еще, насколько устойчивы к такому Владеющие и те, кто рангом еще выше…

Когда последний человек покинул помещение, низко поклонившись мне на выходе, я спрятал черные крылья. И сделал это весьма вовремя, потому что в зал тут же вошла Кара, подозрительно осматриваясь. Она не могла не заметить того ошарашенного и одновременно восторженного настроения, с которым отсюда уходил каждый второй, а потому желала отыскать тому причину.

Когда ее взгляд наткнулся на уже охладевшее тело незнакомки, моя помощница даже не повела и бровью. Она прекрасно знала о той роли, которую должна была сыграть молодая кенсийка, а потому лишь спросила:

— Как она умерла?

— Я убил ее Искрой, — признался я, медленно снимая с лица маску.

— Но… это ведь… как же… — девушка на несколько секунд замерла, пытаясь осмыслить мои слова. — Ты ведь Владеющий воздухом!

Удивление, вложенное в этот возглас, можно было даже пощупать. Настолько сильным и искренним оно было.

— Пока еще только Аколит, — невозмутимо поправил я ее.

— Но… я не понимаю! Как такое может быть?! Ведь считается, что воздух самая слабая стихия, не имеющая никакого боевого применения?!

— Теперь-то ты понимаешь, Кара, какое на самом деле я оказываю тебе доверие?

Помощница помолчала, нервно теребя край нарядного платья. Она всегда любила одеться покрасивее, но мне почему-то казалось, что в редкие моменты наших встреч, девушка старалась выглядеть особенно привлекательно.

— Да, господин, — подобострастно склонила она голову. — Прошу тебя, прости, что я позволила себе сказать ту глупость прошлым днем.

— Забудь, — мягко сказал я, касаясь пальцами щеки Кары. — Я тебя ни в чем не виню.

От моего мягкого прикосновения девушка странно обмерла, будто боялась пошевелиться и развеять волшебное наваждение. Она сейчас стояла, подобно испуганному зверьку, и не знала, как себя повести. А я только подивился тому, насколько сильна таинственная магия обольщения, сокрытая в юном теле потомка Князя Тьмы…

— Я устал, у меня была долгая ночь, — сказал я, избавляя ее от накатившей неловкости, и девушка тут же уцепилась за предложенную мной возможность свернуть разговор.

— Конечно, Данмар! Тебе нужно отдыхать! В этом доме есть уютные покои, можешь выспаться там.

— Спасибо, Кара, — мягко отказался я, — но мне лучше спится в знакомой обстановке. До встречи…

* * *

Песок арены мягко пружинил под моими ступнями, пока я шел по самому ее краю, внимательно изучая многочисленных Аколитов. Сегодня много кто решил посвятить выходной день тренировкам, так что народу тут собралось достаточно. Но огромная площадка все равно без особого труда вмещала всех желающих испытать в спарринге свои умения. При сильном желании, сюда можно было бы согнать еще столько же учащихся, и даже так они б не создали друг для друга сильных неудобств.

Подростки, юноши и девушки сходились в поединках, звенели сталью, показывали друг другу различные приемы и уловки или пытались всячески подловить своих оппонентов. Были и такие, кто просто наблюдал, отпуская комментарии и давая ценные советы. А если к ним не прислушивались, сами начинали рваться в бой, чтобы показать «как надо».

В общем, здесь и сейчас можно было наблюдать один из аспектов повседневности Дивинатория, в котором, как и в остальной жизни, соблюдалось строгое классовое разделение. Аристократы заняли центр арены, в то время как простолюдины довольствовались ее окраинами, не рискуя лишний раз даже смотреть в сторону высшего сословия.

Я сменил курс и зашагал прямиком к благородным, обходя на почтительном расстоянии каждого встречного, дабы ненароком не помешать чужой тренировке. Внимательно осматривая всех дворянских детей, я наконец заприметил фигуру того человека, которого и разыскивал. Пока я шел к нему, то снискал несколько раздражительных взглядов от отпрысков аристократии, но на что-нибудь большее никто из них так и не решился, что, впрочем, неудивительно.

Молва о странном воздушнике, который бросается с яростью одержимого на любого Аколита, невзирая на его стихию, давно разнеслась по всему заведению. Одни были наслышаны о моей дуэли с Иматиросом, которую тот не пережил, а другие лично получили от меня зачарованный клинок в мякоть во время занятий у Мэтра Хармы. Не скажу, что меня за это многие полюбили, но, тем не менее, мою репутацию сильного поединщика признавали безоговорочно. Всех удивляли мои умения, ведь я демонстрировал поразительные техники не только во владении короткими диковинными для Исхироса кинжалами, но и в использовании Искры.

Однако общественный стереотип о бесполезных в боевом плане воздушниках, все еще довлел над здравым смыслом. А потому никто не хотел ненароком опозориться, связавшись со мной и потерпев поражение. С другой стороны, по этой же причине никто и не мог отказать мне, если б я изъявил желание провести с ним поединок. Ведь тогда бы это означало, что меня просто боятся. И такое уклонение от боя было способно привести к насмешкам от сверстников даже более короткой дорогой, чем проигрыш в учебной схватке.

Именно поэтому я находился в таком неопределенном для высокородных статусе — вроде и не груша для битья, ведь я могу очень больно огрызнуться. Но и не ровня всем остальным высокородным деткам. И покуда широкой публике доподлинно не станет известно о моем аристократическом происхождении, я так и буду занимать промежуточную ступень между простолюдином и дворянином.

Отвлеченно размышляя над этим, я тем временем приблизился к двум парням, которые весьма виртуозно для их возраста управлялись с длинными тяжелыми шпагами. Они поднимали вокруг себя целые фонтаны песка, совершая стремительные наскоки друг на друга, и я терпеливо дожидался, пока в их противостоянии наметится пауза. Когда это все-таки случилось, я тут же не особо любезно вклинился, прерывая их поединок.

— О, привет! — Радостно воскликнул я, будто увидел старого приятеля. — Ты ведь Кайет Дивита, да? Рад с тобой повстречаться лично!

Юноша с волосами цвета воронова крыла как-то странно посмотрел в мою сторону и опустил оружие. Несмотря на то, что он был старше меня на целых два года, ростом я ему не уступал, а в плечах так и вовсе разросся заметно шире. Поэтому мы прямо глядели друг другу в глаза, и никому не приходилось задирать головы, смотря на собеседника снизу вверх.

— Привет, — ровно ответил парень, нисколько не запыхавшись после весьма активного размахивания длинным клинком, — а с чего такая радость? Я что-то совсем не помню тебя…

— Я Данмар, — коротко представился я, панибратски протягивая ладонь для рукопожатия.

Младший Дивита немного поколебался, но все же ответил на приветствие. Рука у него оказалась сильная и мозолистая, но узкая, словно у юной девушки.

— Данмар…? — Кайет сделал выразительное движение бровями, намекая, что мне не мешало бы назвать имя целиком, но мне больше нечего было ему сказать.

— Просто Данмар.

— Кхм… слушай, не хочу тебя обидеть, — тактично начал аристократ, — но здесь так принято, что в центре арены занимаются высокородные. У тебя на одеждах нет гербов, так что ты можешь нарваться на неприятности…

— Не волнуйся, свое право находиться там, где мне вздумается, я давно уже отстоял.

— Даже так? — Несколько удивился Дивита, а потом пробежался оценивающим взглядом по окружающим нас благородным отпрыскам. Он не мог не заметить, что ближайшие соседи старательно делали вид, будто и вовсе не замечают меня рядом с собой. — Хм, пожалуй, что ты не врешь…

— Ну еще бы я начал наше знакомство со лжи! — Преувеличенно оскорбленно воскликнул я.

— Э-м-м, да я не так хотел сказать… Извини, если чем-то задел твою честь.

Покладистость младшего сына почившего Хоурая мне нравилась. Он не был спесив или высокомерен, охотно шел на контакт, да еще и не пытался занять доминирующее положение по отношению к собеседнику.

— Кхе, Кайет, — внезапно подал голос его спарринг-партнер, — я, наверное, пойду. Есть кое-какие дела…

— Эй, но мы же едва только размялись? — Недоуменно воззрился на своего товарища юный аристократ.

— Извини, — торопливо повинился тот, уже сделав шаг в сторону, — как-нибудь потом наверстаем! До встречи!

Незнакомец удалился почти бегом, держа спину излишне напряженной, и совсем не оглядываясь. А Дивита смотрел ему вслед, раздосадовано закусив нижнюю губу.

— И какая муха его укусила? — Изрек он задумчиво.

— Все просто, — пожал я плечами, — этот парень не захотел потерпеть от тебя поражения.

— С чего ты это взял? — Заинтересованно глянул на меня Кайет. — Исход нашего поединка еще не был предрешен, и у каждого оставались равные шансы на победу.

— Это ты так думаешь. А мне со стороны было видно, что пока ты разогревался, твой оппонент уже вымотался и держался исключительно на одном упрямстве. Ты раскатал его раньше, чем вспотел.

— Хм… — парень примолк, рассматривая сложный эфес шпаги, а потом поднял задумчивый взгляд на меня. — Тогда, быть может, ты мне составишь компанию?

— Я бы мог, — поколебался я для виду, — но со мной тренироваться совсем неинтересно.

— Почему это?

— Потому что я бью всегда наверняка. Многих это просто злит.

Дивита выразительно посмотрел на голубой опал в моем медальоне, но не позволил себе при этом даже тени улыбки. Напротив, юный аристократ стал каким-то слишком уж серьезным, погрузившись в свои размышления.

— Ты, случаем, не тот самый воздушник, который одолел Иматироса на дуэли? — Спросил он наконец, тактично опуская тот факт, что Дексам вообще не пережил схватки со мной.

— Ну да, — легко согласился я, будто в том не было никакого подвига. — Это именно я.

— В таком случае, для меня будет честью скрестить с тобой сталь! — Патетично воскликнул Кайет. — Испытаешь меня? Клянусь, что не стану таить обиды, вне зависимости от исхода этого боя!

— Если ты этого желаешь.

Достав свои верные саи, я крутанул их в руках, замерев на песке в ожидании, когда мой новоявленный соперник начнет атаковать. И тот не стал долго рассматривать мое необычное оружие, а просто бросился вперед.

Сын Хоурая оказался быстр и ловок, а вдобавок ко всему владел еще и водой. Так что любое даже случайное касание его длинного клинка могло завершить наше противостояние досрочно, отправив меня на песок. Но все-таки мальчишке остро не хватало боевого опыта, и это было заметно практически во всем. Если движения Кавима, к примеру, заставляли меня напрягаться, внушая опаску своей хищной стремительностью и неудобными траекториями, то младший Дивита выглядел совершенно иначе. Нет, конечно же, неведомые наставники поработали над парнем на славу. Вот только упор они выбрали явно неправильный.

Кайет совершал много ненужных маневров, которые больше мешали ему самому, нежели путали оппонента. Мальчишка не совсем понимал, когда уместно применять свои уловки, а когда лучше нанести прямой и бесхитростный удар. Именно поэтому хоть сколь-нибудь серьезным соперником он для меня не был. А потому единственное, что доставляло мне неудобство, так это необходимость продлить нашу схватку настолько, чтобы поражение аристократа не стало совсем уж разгромным и унизительным.

Дивита, впрочем, увлеченный своим мастерством, казалось, и вовсе не замечал, что я его щажу. Он азартно атаковал, пытаясь найти брешь в моей защите, но неизменно промахивался, либо попадал клинком между зубьев моих орудий. И, слава Воргану, полноценным Владеющим парень не был, а потому наша схватка не затянулась надолго. Совсем скоро мой благородный оппонент покрылся испариной, а его просторная зеленая рубаха с гербом рода начала липнуть к телу. Честно говоря, я даже немного огорчился, поскольку ожидал от него намного большего. Надо ли говорить, что даже иной смертный, не обладающий развитой Искрой, мог бы продержаться в таком темпе примерно столько же?

Желая завершить этот бой здесь и сейчас, я рванул вперед, параллельно отбивая направленное в мою сторону острие. Подцепив своей ступней ногу Кайета, я просто сбил его на песок, влетев ему плечом прямо в солнечное сплетение. Я ощутил, как энергия его Искры, опутывающая тело аристократа, неприятно кольнула меня, играючи сминая сопротивление моей собственной Анима Игнис. Все-таки из всех стихий, воздух и в самом деле был самым слабым и невесомым. Но физику не обманешь, и моя атака все равно достигла цели, а сам я не получил от этого кратковременного контакта никакого урона.

Юный Дивита сдавленно охнул и отлетел на полшага назад, выпуская из рук шпагу. Мой наскок оказался столь силен, что парень сделал кувырок через голову и остался лежать на песке, уткнувшись в него лицом. Пока его легкие пытались оправиться от спазма, вызванного мощным ударом, я украдкой осмотрелся по сторонам, отмечая, что за нашим поединком заинтересованно следило несколько человек. Раздались редкие хлопки, которые непонятно кому были адресованы. То ли мне, как победителю, то ли Кайету, который так долго продержался против зазнавшегося воздушника, как меня тут за глаза окрестили.

— Ты как? — Спросил я, нарочито бессильно опускаясь на землю рядом с побежденным соперником. Пусть он думает, что этот поединок тоже нелегко мне дался, так проигрыш не заденет его слишком сильно. — Цел?

— Х-х-хы… — сипло выдохнул подросток, — вроде того…

— Извини, я не хотел тебе навредить.

— Да брось, — отмахнулся Дивита, удивительно быстро приходя в себя. — Мы же не на балу, в драке так и должно быть.

— Погоди, не вставай, — попросил я, — давай немного посидим, дух переведем.

Сын Хоурая охотно исполнил мою просьбу, и перестал пытаться поскорее подняться на ноги. Он сел почти в такую же позу, что и я, подтянув колени к груди, и принялся постепенно восстанавливать дыхание.

— Ты поразительно силен и быстр для Аколита воздуха, — признал Кайет, медленно растирая ушибленное место. — Да и вообще для своего возраста. Кстати, сколько тебе, если не секрет?

— Тринадцать, — ответил я, не видя смысл плодить на пустом месте тайны.

— Серьезно?! — Вот сейчас парень удивился по-настоящему, позабыв даже на несколько мгновений, что он аристократ, и что ему не престало подобным образом выражать свои чувства. Он слегка завистливым взглядом окинул меня, будто сравнивал с собой, и покачал подбородком. — Я думал, что тебе не меньше шестнадцати…

— Непрерывные тренировки и медитации укрепляют тело, — назидательно поднял я палец к небу, на что мой собеседник просто фыркнул.

— Ты говоришь прямо как мой наставник, — с улыбкой сказал он. — Если тебе уже тринадцать, то во сколько же лет ты поступил в Дивинаторий?

— В одиннадцать. Мы с тобой поступали в один год. Если бы я провалился, то ты бы носил звание самого молодого Аколита.

— Но ненадолго, — ухмыльнулся Дивита, — ведь в этом году успешно сдал экзамен Исэй Фортем. Ему всего двенадцать.

— Признаться, я не особо слежу за новичками, — озвучил я свое оправдание. — А этот Исэй кем приходится Махаре?

— Ты знаешь Махару Фортем? — Снова удивился юноша. — Я думал, ты простолюдин…

— Я не сказал, что я простолюдин, — мне пришлось изобразить загадочную улыбку, чтобы Кайет сам додумал себе то, что мне будет выгодно.

— Фух, ну слава Воргану… теперь понятно, откуда… — парень осекся на полуслове, поймав мой вопросительный взгляд и стушевался. — Э-э-э… извини, я не хотел сказать ничего обидного. Просто немного унизительно было бы осознавать, что меня одолел обычный, хоть и талантливый простолюдин. В мое обучение отец вложил тысячи акатов, и невольно я задумался, а не совершил ли он ошибку…

— Забудь, — легкомысленно махнул я ладонью, — я не в обиде.

— Кхм… ладно, как скажешь.

Мы посидели еще немного, прежде чем я легко поднялся на ноги и начал отряхивать одежду.

— Ну что ж, приятно было познакомиться, Кайет! Если захочешь еще потренироваться, ищи меня в первом жилом корпусе!

— Взаимно, Данмар!

Дивита широко улыбнулся, и тоже попытался встать с песка, однако при попытке опереться на ту самую ногу, которую я подсек во время схватки, он совершенно по-детски ойкнул и повалился обратно.

— Что с тобой? — Тут же изобразил я обеспокоенность, бросаясь к аристократу. — Нога?

— Ага…

— Идем, я провожу тебя к целителю.

— Нет, не нужно, отец запрещает обращаться к посторонним цели… — мальчишка замолчал на полуслове и посмурнел, но быстро взял себя в руки. — То есть, запрещал… В общем, моя семья пользуется услугами только фамильных лекарей.

— В таком случае, давай я помогу тебе добраться домой, — предложил я, протягивая Кайету руку. — Один, боюсь, ты не скоро еще доковыляешь.

— Хм… спасибо, Данмар, — немного смутился парень, хватаясь за мою ладонь. — Надеюсь, это не доставит тебе сильных неудобств.

— Ерунда, я сейчас как раз ничем не занят, так что могу себе позволить немного прогуляться.

С этими словами я поднырнул под руку Дивита, чтобы он мог опереться на меня, и мы вдвоем затопали к выходу с арены.

Глава 24

Травма Кайета оказалась совсем несерьезной, и уже к тому моменту, когда мы добрались до ограждающего территорию Дивинатория забора, парень смог идти практически без поддержки. Тем не менее, от моей компании он не спешил отказываться, да и вообще выглядел как человек, истосковавшийся по простому общению.

— А ты слышал, говорят, будто в Махи стали появляться ангелы? — Поинтересовался Дивита, пока мы неспешно пересекали улицы первого кольца.

— Слышал, а ты в это веришь?

— Сначала не верил, но потом поползли слухи о том, что встрепенулись орденцы. Их и в самом деле теперь можно на улицах встретить чаще, чем городскую стражу…

Как живое подтверждение его слов, из-за одного угла показалась пара испещренных шрамами храмовников и скрылась за ближайшим поворотом. Они бросали по сторонам подозрительные взгляды, словно выискивали демонов прямо посредь ухоженных бульваров, но на нас жрецы не обратили никакого внимания.

— Думаешь, «черные» хотят ангелов отыскать первыми? — Задал я глупый вопрос, чтобы понять границы осведомленности своего собеседника.

— Что? Нет же. Они еретиков ловят, которые о пришествии ангелов на каждом углу проповедуют. Уже прилюдно казнили нескольких сектантов, позволяя им выбрать легкую смерть взамен на признание лживости своих слов. Но ни один не воспользовался этим милосердным предложением, до последнего вздоха крича о пришествии посланника Воргана.

Кайет заговорщицки оглянулся, будто опасался, что нас могут подслушать, и для верности еще понизил голос до шепота.

— Я слышал, что все изловленные безумцы умирали под пытками или в пламени очистительного огня со смехом и слезами радости на глазах. Они свято уверены, что Великий Страж ждет их у себя в чертогах. Орден, конечно, пытается пустить слух, что это все проделки одержимых, но народ не особо этому верит.

— Ого, вот это история… — удивленно присвистнул я. — Как-то меня эти новости обошли стороной…

— А чем ты вообще интересуешься?

Мне показалось, что Кайет задал этот вопрос просто чтобы узнать обо мне побольше. Если мои сведения верны, то у парня никогда толком не было друзей. Хоурай растил его исключительно как булатный клинок рода Дивита, который через двадцать-тридцать лет смог бы пробить любую самую прочную броню. Я так понимаю, что младшего сына он желал видеть в ранге Грандмастера, а то и выше. Потому и воспитание у него было соответствующее. И только со смертью главы на подростка свалилось огромное количество свободного времени, которое он не знал, куда можно деть. Его брат, унаследовавший пост покойного отца, с планами Хоурая то ли не был знаком, то ли пожалел младшего. И сейчас мальчишка как будто бы с удивлением познавал окружающий мир, спрятанный до поры до времени от него бесконечными тренировками.

— Исключительно своими проблемами, — преувеличенно грустно покачал я головой, чем вызвал новую порцию интереса у подростка.

— Кхе… я понимаю, что совсем невежливо о таком расспрашивать, но что у тебя за проблемы? Может, я смогу как-нибудь помочь тебе? Все-таки, мой род богатейший во всей империи…

— Брось, Кайет, — поморщился я. — Деньгами тут ничего не решить. Я и сам не бедствую, но мои заботы из разряда тех, которые невозможно похоронить даже под целой горой золота.

— Иматирос? — Сходу догадался юноша. — Кажется, я что-то слышал о том, что его глава не пылает к тебе особой любовью после дуэли… э-э-э… с Дексамом.

— Ну да, — признал я очевидное, — домин Мэрак это одна из моих бед. А вместе с ним и домин Ноир.

— Ох… Атерна сильный род, — заметил Дивита. — С ними даже аристократы из Агата не рискуют связываться. Как тебя угораздило?

— Да вот… свезло сразу же на вступительном поединке.

— А-а-а, так вот в чем дело. — Брюнет хлопнул себя ладонью по бедру в приступе озарения. — Первое поражение Таасима на арене! Теперь-то мозаика сложилась. Вынужден признать, ты очень ловкий парень, если сумел избегать мести Атерна почти два года.

— На том и стоим, — напыщенно хмыкнул я, подпуская в голос самодовольства.

— Знаешь, Данмар, ты не похож на остальных моих знакомых, — вдруг поменял тему юнец.

— Ты о чем это? — Сделал я вид, что не понял его.

— Да обо всем. О твоем поведении в первую очередь. Я уже привык, что со мной многие пытаются заискивать, думая, что это поможет поближе подобраться к главе рода. Или получить какие-нибудь преференции в торговле. Или выбить выгодные кредиты от моей семьи… Ты же совсем другой. Ты глядишь прямо, не пряча глаз, говоришь, что думаешь и не боишься признаться, если чего-то не знаешь.

— Ну вот такой я человек, Кайет, — виновато развел я руками. — Ничего с этим уже не поделаешь. Я не привык носить фальшивую улыбку и угодливо кланяться. Я предпочитаю давать высказываться за себя моим клинкам.

Моя фраза звучала слишком уж велеречиво и помпезно, и в любом другом случае, я не изрек бы ничего подобного. Но младший Дивита был юн и горяч. Его сумели впечатлить эти слова, потому что именно такого товарища себе и искал. Отчаянного, независимого и мятежного. Того, кто не разделяет ценностей этого общества и презрительно смотрит на то, как оно водит хороводы вокруг выстроенных им же идолов. Невзирая на центнеры золота, которые покойный Хоурай вложил в младшего сына, Кайет вовсе не был лидером. Да из него и не пытались его делать. Он с рождения оставался послушным исполнителем, который неосознанно тянулся к пьянящей свободе. И именно в моем лице он сейчас желал найти себе спутника, который поделился бы этим окрыляющим чувством.

— Я вовсе не пытался тебя упрекнуть, Данмар, — открестился юнец, выглядя донельзя серьезным. — Мне наоборот нравятся эти твои качества. Кстати, не хочешь зайти на ужин? Ты бы мог показать мне пару своих хитростей со своими необычными клинками, если несложно…

— Хм-м… — для вида задумчиво протянул я. — В целом, у меня день свободен. Так что, если хочешь, могу и зайти.

— Отлично! — Дивита попытался скрыть радость, но его сияющие глаза выдали мальчишку с головой. — Только я вынужден тебя предупредить… Если мы повстречаем Линнею, то ни на что не соглашайся, понял? Ничего не принимай из ее рук и не иди туда, когда она зовет. Поверь, это важно.

— Я понял тебя, Кайет. Но только всего один вопрос — кто это?

— Линнея, моя старшая сестра. — Аристократа явно немного сбило с толку мое напускное незнание его родословной. — Не обманывайся ее великим возрастом и огромными щенячьими глазами. На самом деле, она просто сущий дьявол и приносит одни сплошные проблемы.

— Всего лишь сестра… А я-то уж подумал… И насколько велик ее возраст?

— Ей уже перевалило за двадцать, но она до сих пор не замужем, — зачем-то поведал мне юный Дивита. — Как ты понимаешь, это не может не сказываться на ее характере положительно. Перспектива остаться старой девой никому не добавляет радости, а потому с каждым прожитым осколком ее характер становится все более скверным.

Судя по тому, что в голосе парня то и дело проскакивали несвойственные подростку интонации, я сделал вывод, что он сейчас повторят мысли кого-то из своих домочадцев. Однако, насколько я успел узнать, Линнея Дивита была чуть ли не самой завидной невестой во всем Махи. И дело даже не в том, что она представительница богатейшего рода, а в том, что она самый старший ребенок Хоурая. Ежели случится некоторая оказия и у нее вдруг родится сын вне брака, или если ее будущий супруг перейдет в семью Дивита, то их новорожденный малыш встанет в первую очередь наследования, обогнав обоих братьев. Покойный глава явно имел на дочь какие-то свои планы, но им, похоже, теперь уже не суждено сбыться, как и многим другим.

— Хорошо, Кайет, я приму твое предупреждение к сведению, — кивнул я, избегая, впрочем, давать прямых обещаний.

Так мы с парнем добрались до родового поместья, неспешно беседуя о всяких мелочах. При свете дня их семейное гнездо выглядело очень представительно, ничуть не хуже тех дворцов, которые попадались мне в Агате. А с учетом утонченного вкуса хозяев, который проявлял себя в каждой даже самой крохотной детали архитектуры, так и вовсе значительно лучше.

— Красивый у тебя дом! — Отдал я должное, разглядывая давно уже знакомые очертания. Успел, знаете ли, изучить его, пока вел охоту на Хоурая…

— Спасибо. Это еще дед его строил. Пойдем, я пока распоряжусь, чтоб слуги накрыли на стол.

Едва мы с аристократом переступили порог, так сразу же столкнулись нос к носу с невысокой, но крайне обворожительной блондинкой, которая чертами лица отдаленно напоминала самого Кайета.

— О, братишка! — Широко улыбнулась она. — А ты чего это так рано сегодня? Да еще и с…гостем?

— Привет, Линнея, извини, но у нас э-э-э… дела.

Парень попытался прошмыгнуть мимо сестры, увлекая меня за собой, но девушка, уперев руки в бока, тут же преградила нам путь.

— Эй, ты куда это? Не хочешь меня представить своему спутнику для приличия?

— Небесная тысяча, накликал беду… — с досадой пробормотал себе под нос молодой аристократ.

— Что ты там говоришь, братец мой?! — Забавно насупила брови блондинка, не думая даже сторониться.

— Говорю, Линни, познакомься, это Данмар. Данмар, это моя сестра Линнея, — выделил он голосом, будто думал, что я мог забыть его недавнее предостережение. — А теперь, извини, но нам нужно…

— Данмар, да? — Перебила его сестра. — Очень необычное имя. Оно древнее? Что-нибудь означает?

— Да, домина Линнея, означает… — начал было я, но тоже оказался прерван.

— Ой, да брось! — Обворожительно улыбнулась девушка. — Ну какая домина? Зови меня просто Линни! Так что там с именем?

— С Айну оно переводится как Проклятый, — открыто признался я, наблюдая за вытянувшимися лицами обоих Дивита.

— Эм-м-м… вообще-то, оно тебе совсем не подходит. Ты слишком милый для такого жуткого имени, — быстро оправилась от потрясения старшая сестра парня. — А из какого ты рода? Любопытно узнать, в какой семье живут такие шутники…

— Линнея, отстань от него! — Возмутился Кайет, устав терпеть приставучую родственницу. — Ты ведешь себя неприлично!

— Ой, да полно тебе, братишка, — небрежно отмахнулась она, наивно хлопая ресницами, — что я такого сказала? Данмар ведь совсем не против моих расспросов, правда?

Я просто пожал плечами под предостерегающим взглядом парня и признал, что ее горячее любопытство в самом деле не доставляет мне никаких неудобств. После моих слов бедняга Кайет аж весь погрустнел, понимая, что теперь сестрица-заноза от нас не отстанет и вовсе. Но извини, мальчишка, у меня свои цели, поэтому придется тебе немного потерпеть…

— Вот и здорово! — Просияла блондинка. — Тогда, быть может, пойдем отужинаем? Вы голодны?

— Нет, спасибо, — попытался отказаться юнец, хотя совсем недавно именно за этим меня и приглашал. — Мы идем на тренировочную площадку, нам надо позаниматься.

— О-о-о-о! Это ж еще лучше! — Обрадовалась Линни. — Я сейчас сбегаю переоденусь, и сразу же к вам присоединюсь!

— Стой, Линнея, — попытался остановить ее брат, — нам не нужна компания!

— Всего пару мгновений, братец! — Донесся ее насмешливый ответ из коридора. — Увидимся на площадке!

Сокрушенно потерев ладонями лицо, Кайет грустно посмотрел на меня.

— Ну вот что ты наделал? Теперь она от нас не отвяжется…

— Ну не знаю, — безразлично пожал я плечами, — а мне показалось, что она весьма милая девушка.

— Я же говорил, не обманывайся ее ангельской внешностью… на самом деле, она хуже демона во плоти…

— Если все так, как ты говоришь, то она не отстала бы от нас в любом случае. От моего ответа ничего не зависело.

— Боюсь, что ты прав, Данмар. Ну что, тогда пойдем на площадку? Знаю, я обещал ужин, но Линни ведь не отстанет.

— Без проблем, Кайет! Пойдем. Как по мне, то это даже интересней, чем обычная еда.

— Нога вроде отошла, — сказал Дивита, когда мы вышли в просторный зал, вдоль стен которого стояли деревянные манекены. — Похоже, я готов к реваншу!

Помимо нас тут никого не было, а значит, стесняться посторонних взглядов не придется. Юнец может попытаться развернуться на полную катушку.

— Ну что ж, тогда начинай! — Занял я боевую стойку, покачивая клинками в полусогнутых руках.

В этот раз аристократ избрал другую, куда более рациональную тактику. Он больше не пытался выглядеть эффектно, выполняя сложные элементы, а принялся аккуратно прощупывать мою защиту и возможности неизвестного для него оружия. Без толпы зрителей мальчишка себя явно ощущал гораздо увереннее, и не боялся выглядеть смешно или нелепо. Хотя, на мой многотысячелетний взгляд, в осторожности не было ничего даже отдаленно забавного.

Тяжелая шпага, любимица многих высокородных, свистнула в воздухе, метя в мое плечо, а я рывком ушел под руку Кайета за мгновение до этого. Такое начало было настолько предсказуемым, что я мог прочитать его даже с закрытыми глазами. Ну еще и из-за того, что мне о нем рассказал воздух. Благодаря своей Искре я контролировал происходящее во всем зале, и первым заметил, что нас почтила своим присутствием Линнея. Она скромненько встала слева от входа, не желая нам мешать, и принялась молча наблюдать за поединком.

Дивита, тем временем, всячески пробовал меня достать, но у него все никак не получалось реализовать преимущества длинного лезвия. Хоть он и пытался держать дистанцию, не позволяя мне приближаться даже на расстояние двух вытянутух рук, но это лишь дарило мальчишке ошибочную убежденность в том, что он плотно контролирует обстановку. И я это заблуждение в нем тщательно подкреплял, закрываясь в глухой защите и не делая попыток контратаковать.

В какой-то момент юный Дивита настолько увлекся своими попытками найти брешь в моей обороне, что напрочь позабыл о том, что я тоже могу ему отвечать. За это я парнишку наказал болезненным и совершенно неожиданным тычком рукоятки сая в подмышку, подловив того на длинном выпаде. Кайет вскрикнул и выронил шпагу, хватаясь на свою повисшую безжизненной плетью руку.

— Если б я ударил штыком, то ты был бы уже мертв, — несколько жестковато припечатал я.

— Несомненно! — Хмуро отозвался аристократ. — Только я совсем не понимаю, как ты смог меня достать?! Если ты возьмешь в руки меч, то как к тебе вообще можно будет приблизиться?

— Скорее всего, гораздо проще, потому что мечом я буду размахивать, как простой палкой.

— Ты шутишь?! — Неподдельно удивился юнец. — Но ведь меч это… кхм… извини, у меня просто не укладывается это в голове…

— Короткие клинки более универсальны, — пояснил я, прекрасно поняв суть невысказанного Кайетом вопроса. — Практичны в защите, многофункциональны в нападении. А еще их можно скрытно носить в штанинах, рукавах или за поясом.

— Кто был твоим учителем? — С легким оттенком подозрения спросил парень. — Его можно нанять?

— Можешь попробовать, — широко ухмыльнулся я. — Вот только моим наставником была жизнь, а она не берет оплату золотом.

— Звучит очень напыщенно, Данмар! — Подала вдруг голос Линни, заставив Кайета обернуться и нахмуриться. — А со мной рискнешь провернуть то же самое?

— С чего бы мне это делать? — Хмыкнул я, раскручивая на пальцах саи, чтобы пробудить еще больший интерес у девушки.

— А почему бы и нет? — Кокетливо подмигнула она. — Или ты боишься?

— Точно. Боюсь, — легко признался я, заставив аристократку удивленно вытаращиться. Подобной откровенности и едва ли не признания в трусости от парня она никак не ожидала. — Так что об этом лучше забыть.

— Стой-стой-стой! — Замахала она руками. — Вот так вот просто? Даже не попытаешься скрестить со мной сталь?

Линнея оказалась полностью обескуражена таким поворотом разговора и тем, как я быстро спасовал. Теперь девушка не знала, каким образом отыграть все назад. По ее задумке сопливый юнец должен был наизнанку вывернуться, но доказать свое превосходство. И это вполне могло бы сработать с настоящим тринадцатилетним мальчишкой…

— Но зачем мне это, Линни? — Склонил я голову набок, одаряя девушку многозначительной улыбкой.

Сестра Кайета сперва растерялась и, как мне показалось, едва не залилась краской, но осознание того, что она — взрослая девушка, а мы с Дивита всего лишь подростки, вернуло ей былую уверенность.

— Какой ты корыстный, Данмар! — Обворожительно хихикнула она, включая на полную мощность свои женские чары. — Ты готов поставить золото на свою победу?

— Ну зачем же все сводить к презренному металлу? И кто еще из нас двоих корыстный, Линни?

Блондинка сердито сдвинула брови, разозлившись на такую подначку, и скрестила на груди руки.

— Ну и каково будет твое условие? — Холодно осведомилась она, всем своим видом показывая, насколько низко я пал в ее глазах. Похоже, девушка убедила себя, что я сейчас попрошу взамен какую-нибудь услугу от ее семьи и уже заранее восприняла меня как очередного хитрого жулика.

— Давай так, если я смогу одолеть тебя с завязанными глазами, то ты…

Я выдержал театральную паузу, в течение которой оба Дивита напряглись, будто два непримиримых сутяжника, ожидающие вердикта судьи.

— … составишь мне компанию во время прогулки по вечернему Дивинаторию! Идет?

Даже и не знаю, кто больше удивился моему предложению, Кайет или его сестра. Если б моя душа не представляла собой мертвый изуродованный лес, то я наверняка бы не выдержал зрелища их вытянутых мин, и громко фыркнул, сломав весь свой загадочный образ.

— Ты издеваешься? — Подозрительно прищурилась аристократка, в полной мере осмыслив мое предложение.

— А ты проверь, Линни, — вернул я девушке игривое подмигивание.

— Тогда глаза я завяжу тебе лично сама. Согласен?

— По рукам!

Молодая красавица тут же убежала, едва ли не вприпрыжку, позабыв даже озвучить, что она хотела бы получить в случае выигрыша. Ее не было около одной минуты, и все это время Кайет гипнотизировал меня, скорбно качая головой, но ничего при этом не говоря. Старшая Дивита вернулась очень скоро, неся в руках широкий длинный лоскут ткани, который цветом очень подозрительно походил на висящие в коридоре портьеры.

— Брат тебе голову открутит, когда увидит, — слегка отстраненно подметил аристократ, увидев с чем именно вернулась его сестра.

— О-ой, да не занудствуй, — фыркнула на него девушка, направляясь ко мне. Почему-то ей было очень важно поставить зарвавшегося гостя на место, и даже возможные проблемы от нового главы не пугали ее.

Заматывать мои глаза она принялась очень старательно, затягивая повязку так сильно, что начало ломить в висках. Закончив, она отступила на полшага, любуясь своей работой и с ехидством поинтересовалась:

— Ну что, Данмар, ты не передумал? Я не дам тебе сжульничать!

— Если ты считаешь, что все готово, — ровным тоном ответил я, — то мы можем начинать.

— Ха-ха! Ну тогда не обижайся на меня, если вдруг что, — весело хохотнула аристократка. — Поблажек от меня не жди.

Блондинка отошла на другой конец зала и извлекла из ножен почти такую же узкую длинную шпагу, как и у Кайета.

— Ты готов?

— Конечно.

— Тогда начали!

Глава 25

Анима Игнис давала представление об окружающей меня обстановке куда более полное, чем зрение, и завязанные глаза нисколько не ухудшали моей ориентации в пространстве. Раскинутая на несколько метров вокруг энергия Искры рисовала в моем разуме очень подробную картинку. Я «видел» каждую щелочку в полу, каждое движение складок на одежде своей соперницы, каждое ее движение и каждый взмах клинка. Точно так же я ориентировался в песчаной буре, которую создавал себе в помощь на арене во время занятий у Мэтра Хармы.

Линнея решила даже не призывать свой дар, а попыталась атаковать меня, как простая смертная, метя плоскостью лезвия в бедро. Но все равно это был бы весьма чувствительный и болезненный удар для слабосильного воздушника. Пропусти я его, хромать мне пришлось бы пару дней, как минимум. Однако я, к вящему удивлению девушки, легко поймал ее оружие в перекрестье гарды, а потом, повернув кисть, прижал к полу и навалился сверху.

Мое тело хоть и не могло похвастаться особой статью и тяжеловесностью, но для стройной аристократки с избытком хватило и этого. Она не сумела выдернуть свою шпагу ни с первого, ни со второго раза.

— Призови Искру, Линни, — позволил я себе легкую улыбку. — Так ты точно ничего не добьешься.

— Это мы еще посмотрим! — Зло процедила Дивита, и попыталась пнуть меня по голове. Ее удар был точен и силен, так что мне пришлось сделать перекат вбок, уходя от летящей ноги, и высвободить заблокированное лезвие.

Почти сразу, как только я принял вертикальное положение, моя соперница сделала еще один выпад, рассчитывая проткнуть мне плечо. К чести Линнеи нужно было заметить, что она явно не желала меня покалечить, а потому атаковала очень аккуратно, если не сказать деликатно. Складывалось ощущение, что каждый свой удар она слегка придерживала, словно боялась, что ее ослепленный оппонент его пропустит.

На этот раз чужой клинок я принял между зубьев обеих сай, зажал его, как ножницами, а потом крутанулся вокруг своей оси, вырывая шпагу из слабых девичьих пальцев. Аристократка явно не была готова к такому маневру, а потому просто замерла с вытянутой рукой. Ее выражения лица я не мог видеть, но что-то мне подсказывало, что оно сейчас до крайней степени ошеломленное.

— Э-э-э?! — Только и смогла изречь блондинка, не меняя положения.

— Я же говорил, призови Искру, — откомментировал я, не скрывая насмешки. — Так тебе точно ничего не светит. Ты же обещала, что поблажек не будет, или я что-то не так понял?

Не успел я договорить, как по телу Линни пробежала волна, выжигающая мельчайшие отростки моей Искры, которые касались ее. Она наконец-таки решила использовать Анима Игнис, и теперь я от нее вряд ли смогу допроситься пощады.

Ловко поймав за эфес брошенную мной обратно шпагу, блондинка двинулась вперед. Теперь-то она перестала воспринимать меня, как неполноценного противника. Дважды за столь короткий срок я успел продемонстрировать ей, что прекрасно вижу направление всех ее атак. Так что чем больше она меня недооценивает, тем меньше у нее шансов выиграть в нашем маленьком пари.

Движения аристократки приобрели змеиную стремительность и птичью резкость. Каждый ее шаг теперь напоминал поступь охотящейся рыси, а жало клинка танцевало в воздухе, подобно разъяренной осе. Из-за того превосходства в скорости и силе, которые даровали иные стихии своим обладателям, у меня уже не всегда получалось уворачиваться от тяжелого лезвия. И по той же причине я не мог так же легко зафиксировать ее оружие. Поэтому приходилось отражать ее натиск длинными штыками, протянутыми вдоль предплечий.

Почему-то вспомнилась моя дуэль с Дексамом, когда я точно таким же образом защищался от его шестигранной рапиры. Вот только тогда я был простым мальчишкой, не способным призвать себе на помощь даже хилый сквозняк, а теперь мой уровень стал повыше, чем у любого из Аколитов. По крайней мере, поддерживать свою Искру в работоспособном состоянии я мог куда дольше, чем требовалось времени на опустошение трех эталонных мер песка. Именно этот аналог примитивных песчаных часов ставили в Дивинатории во время сдачи экзамена на звание Владеющего. Студент мог официально завершить обучение и стать выпускником, когда докажет, что умеет держать свою Анима Игнис в напряжении дольше двух часов. Примерно столько падал песок сквозь узкую горловину специальных чаш.

Линни управлялась со своим оружием весьма виртуозно, но мне, опять же, сложно было определить ее уровень. Все фехтовальные школы этого мира, стремящиеся свести все свои движения в одну закономерную систему, оставались для меня слишком предсказуемыми. Однако это не мешало мне отметить грацию своей соперницы и уверенность, с которой она машет клинком.

На некоторое время, я ушел в глухую оборону, позволяя блондинке расслабиться и почувствовать свое доминирующее положение в поединке. И она, точно так же, как и Кайет на арене, слишком сильно увлеклась, напрочь забыв, что она не хищник, и что у добычи тоже есть зубы.

Дождавшись, когда лезвие шпаги в очередной раз звонко столкнется с одним из моих штыков, я со скоростью небесной вспышки метнулся вперед, с резким скрежетом скользя вдоль кромки чужого клинка. Невзирая на небольшое преимущество в скорости, Линни не успела среагировать и замешкалась, то ли не зная, как можно разорвать это опасное для нее сближение, то ли не понимая, чем оно ей грозит. И это единственное секундное промедление решило исход нашей схватки.

Я подскочил к девушке на одно лишь мгновение, и тут же ушел в сторону ее нерабочей руки. Туда, где она не смогла бы меня достать шпагой. Линнея в пылу схватки еще не успела осознать, что все закончилось, а потому быстро развернулась ко мне и попыталась предпринять новую попытку напасть.

— Остынь, красавица, — громко объявил я, — ты проиграла.

— Почему это? — Недоуменно остановилась девушка и опустила острие оружия к полу.

Вместо ответа я поднял на уровень плеча один свой стилет и продемонстрировал тонкую прядь светлых волос, повисших на одной из заточенных граней. Сдернув с головы тугую повязку, я наблюдал за тем, как аристократка со смешанным выражением смотрит на свой отрезанный светлый локон, а потом медленно трогает шею в том месте, где на бархатной коже красуется тончайший алый порез.

— Он тебя сделал, Линни, — довольно хмыкнул Кайет, внимательно следивший за нашим боем. И я ждал, что его сестра сейчас разозлится, начнет сыпать ругательствами и потребует продолжения поединка, но она лишь лучезарно мне улыбнулась.

— Я приду после заката на главную аллею, — сказала она, убирая шпагу. — Не опаздывай, Данмар.

С этими словами, она прошла мимо, старательно виляя бедрами, и покинула зал, оставив нас с ее братом в помещении одних.

* * *

— А ты не очень пунктуальный, да? — Насмешливо уколола меня Линни, когда я вышел к ней из тени раскидистых деревьев.

— Просто понятие «после заката» очень растяжимое, — обезоруживающе улыбнулся я, — кроме того, многие девушки любят немного опаздывать.

— О, а ты великий знаток противоположного пола, выходит? — Линнея по-свойски взяла меня под локоть и повела вдоль красиво выстриженных кустов, освещаемых магическими огнями. — Сколько у тебя уже было девушек?

— Ни одной, — честно признался я и снова расплылся в улыбке, на этот раз будто бы немного извиняющейся.

— Я не ожидала от тебя честного ответа, — серьезно отметила моя спутница. — Знаешь, я тут кое-что о тебе поспрашивала, и с удивлением выяснила, что тебе всего тринадцать лет.

— И тебя это смущает?

Девушка немного помолчала, шагая со мной в ногу, а я не торопился нарушать уединение ее мыслей, а просто прислушивался к аромату ее изысканных духов.

— Скорее удивляет, — призналась она. — Как ты успел научиться так владеть клинками в столь юном возрасте?

Ха, пожалуй, этот вопрос мне задает каждый встречный. Особенно, это волнует высокородных, повернутых на собственном превосходстве. Но правда для любого из них будет слишком тяжела, поэтому мне всякий раз приходится таинственно отмалчиваться, предоставляя им делать выводы самостоятельно.

— Это вышло как-то само собой.

Неудовлетворенная моим ответом Линни попыталась высвободить руку, но я прижал локоть к туловищу и не позволил ей этого сделать.

— А ты многое себе позволяешь, Данмар, — изрекла аристократка, внезапно бросив свои попытки отстраниться от меня.

— Извини, если обидел. Но с тобой так приятно идти рядом, — подпустил я в голос немного подросткового обожания. — Ты заметила, что все встречные парни пытаются испепелить меня взглядом? Похоже, они не понимают, как такой недомерок, оказался в компании Линнеи Дивита.

— Вообще-то, ты выглядишь куда старше своих лет, — благосклонно поведала мне блондинка. — Так что вряд ли тебя кто-то считает недомерком. Но ладно уж, так и быть, можешь расслабить руку, никуда я не убегу.

Хмыкнув про себя и не став заострять внимания на том, что я уже дюжину шагов как не пытаюсь ее удержать, я свернул с аллеи и повел аристократку по почти безлюдной тропинке. Тут было все так же ухожено и опрятно, ничуть не хуже, чем на центральных тротуарах. И здесь тоже светили магические фонари, отбрасывающие на прохожих свой мягкий свет.

— А сколько тебе лет, Линнея? — Спросил я, мерно вколачивая каблуки в мощенную камнем дорожку.

— Разве ты не знаешь? — Надменно задрала она бровь.

— Откуда бы? Думаешь, что твой род настолько знаменит, что по всей империи изучают вашу родословную?

Моя шпилька немного сбила спесь с Линни и напомнила ей, что Махи — это далеко не вся страна. Это здесь о них знает каждая собака, ну еще, может, в Агате, где покойный Хоурай частенько кредитовал знатные дома и даже самого Иилия. А в остальной почти сотне провинций о них могли не слышать ровным счетом ничего.

— Мне двадцать, — несколько недовольно ответила девушка. Похоже, она давно уже привыкла к тому, что каждый встречный ухажер знает о ней достаточно много, и неизменно пытается использовать свою осведомленность для угождения.

— И ты все еще не замужем?

— С чего вдруг такие вопросы? — Подозрительно покосилась на меня блондинка. — Будь ты старше, я бы подумала, что ты сам метишь в мои женихи.

— Все-таки хорошо, что я всего лишь мальчишка, да? Могу позволить себе быть открытым и не возбуждать подозрений, будто вынашиваю за спиной какие-то коварные планы.

— Данмар, прекрати, — нервно хихикнула аристократка. — Я вовсе так не думала.

В подтверждение своих слов, она крепче прижалась и почти повисла на мне, оттягивая локоть. И мне вдруг подумалось, что дьявольские чары сработали в очередной раз. Линнея явно симпатизировала этому юному телу, но не знала, как это можно показать во время первой встречи, чтобы не нарушить приличий. Пока все идет неплохо…

С благородной девицей за этот вечер я протоптал весь Дивинаторий вдоль и поперек несколько раз. Мы мило беседовали о всяких пустяках, не затрагивая никаких серьезных тем, но я все же не переставал раскачивать Линнею эмоционально. Мои слегка язвительные замечания через мгновение обращались в по-детски непосредственные и открытые комплименты, а иронию некоторых своих реплик я маскировал под юношескую бесхитростность. Аристократка просто не знала, как себя вести со мной, но это не вызывало у нее отторжения. Скорее наоборот, будоражило интерес.

Ей давно наскучили меркантильные парни, которые в своих сладких грезах видели, как получают руку и сердце самой состоятельной красотки Махи. Причем, никто не собирался скрывать, что основополагающим в их мечтах была именно ее состоятельность. Будь сестра Кайета уродиной, каких свет не видывал, вряд ли бы поток желающих породниться с Дивита стал сильно реже.

А тут вдруг появился мальчик-загадка. Да, слишком молодой, чтобы рассматривать его как кандидата на что-нибудь серьезное, но при этом довольно необычный и интересный. Юнец, который так и подогревает некогда уснувшее женское любопытство. Я мог раздразнить ее одним словом, а уже следующим заставить растаять и умилиться. И эти качели только усиливали впечатление блондинки от нашей небольшой прогулки.

Когда Линни призналась, что утомилась от ходьбы и желает присесть, мы направились на арену. Там всегда было многолюдно, но не настолько, чтобы не нашлось свободных мест для пары человек. Мы расположились на длинной лавке амфитеатра, сев рядом, и принялись наблюдать, как на песке самозабвенно рубились фехтовальщики, воодушевленные вниманием наблюдателей с трибун. Это неизменно придавало обычной тренировке особенный шарм, как какому-то соревнованию с толпой зрителей.

— Спасибо за этот вечер, Данмар, — мило проворковала Линнея. — С тобой было очень интересно.

— Это тебе спасибо, что не отказала, — улыбнулся я. — Другая могла бы и послать наглого юнца куда подальше.

— Ты слишком сильно помешан на своем возрасте. Поверь мне, не все судят о людях так поверхностно. Да и как я могла тебе отказать? Это ведь было честное пари…

— А ты всегда поступаешь по справедливости, Линни? — Хитро прищурился я и повернул голову так, что наши носы едва не соприкоснулись.

— Я чувствую какой-то подвох в твоем вопросе, — тихо ответила блондинка, не пытаясь отодвинуться. — Но я отвечу честно. Я всегда стараюсь жить по совести, Данмар.

Расстояние между нами было совсем ничтожным, и я смотрел в ее большие глаза, в которых многие мужчины этого мира без колебаний согласились бы утонуть. Долгая прогулка и магия осеннего вечера сделали свое дело, и аристократка сейчас смотрела на меня с пугливым предвкушением. С одной стороны, здесь было слишком много свидетелей, да и я, раз уж на то пошло, плохо подходил на роль кавалера, в силу все того же возраста. Но с другой, она ведь сама сказала, что я слишком на нем зациклен, и ей явно хотелось добавить немного романтики в сегодняшний вечер. Быть может даже, чем не шутит Дьявол, превратить его в свидание?

Я чувствовал, как моей кожи касается ее едва осязаемое дыхание, но внутри оставался холоден и мертв. Впрочем, как и всегда. Ни единой струны не зазвенело внутри, от вида этого прекрасного и немного нерешительного лица. Один лишь только черный обелиск призывно вибрировал внутри меня, требуя прикоснуться к нему. Он желал, чтобы я призвал свою демоническую ипостась и повыгрызал лакомые кусочки душ у всех, до кого только смогу дотянуться. Пожалуй, это было единственное искреннее желание, зародившееся во мне. Но можно ли было считать его по-настоящему моим?

— Тогда, как ты думаешь, — понизил я голос до трудноразличимого шепота, заставляя собеседницу податься еще немного вперед, чтобы лучше слышать, — не заслужил ли я небольшой награды за весь этот вечер?

— Это какой еще? — Вскинула брови девушка, слегка отпрянув назад. — Если ты о том, чтобы…

— Например, поцелуй, — немного грубовато перебил я спутницу, пока она не сказала какую-нибудь глупость и не разрушила тщательно выстраиваемую мной атмосферу.

Аристократка так и замерла со слегка приоткрытым ртом и округленными в изумлении глазами. Румянец начал постепенно наступать, заливая ее шею и щеки, а я все не отводил от девушки внимательного жадного взгляда. Когда она учащенно задышала и перевела взгляд на мои губы, я отвернулся от нее и ткнул пальцем себя пониже скулы.

— Хотя бы вот сюда… в щеку.

Смутившись еще больше от того, что она чуть не совершила самую роковую, по ее мнению, ошибку, Линнея, желая скрыть неловкость, опустила глаза. Ее тонкие женственные руки обхватили мою шею, возможно, чуть более пылко, чем требовала от нее окружающая обстановка, и призывно потянули к себе. Мгновение спустя я ощутил на своей коже горячее прикосновение ее мягких губ. И именно в этот момент где-то на самой периферии зрения, я увидел, как полыхнуло пламя. Метафорическое, разумеется. Это взметнулась от резкого разворота копна рыжих волос, обладательница которых сейчас стремительно отдалялась, расталкивая всех, кто попадался на ее пути. Складывалось впечатление, что удаляющаяся фигура с трудом сдерживается, чтобы не перейти на бег.

Она украдкой наблюдала за нами вот уже последние несколько минут, думая, что ее никто не замечает, а потому в полной мере смогла насладиться сценой нашего невинного поцелуя. Я давно приметил любопытный взгляд, направленный на нас, но не повел в ту сторону и глазом, чтобы не спугнуть единственного зрителя, ради которого вся эта прогулка и затевалась. Что ж, Астра, надеюсь, тебе понравился мой спектакль, и ты меня не разочаруешь.

Глава 26

— Мэрак, мы можем поговорить?

Зокрит Иматирос подловил главу своего рода прямо на пороге поместья, не дав даже стряхнуть с плаща капли проливного дождя, и требовательно вперился в него тяжелым взглядом.

— Это может немного подождать? — Устало откликнулся Магистр.

Откровенно говоря, он вообще не желал ничего обсуждать со своим родственником, трагически потерявшим сына из-за прошлогодних событий. Каждый разговор с родителями покойного Дексама был для него как проходка по острым иглам. Этот осуждающий прищур, преисполненные презрением и плохо сдерживаемым гневом реплики, тягостные паузы и преувеличенно каменные выражения лиц. Небесная тысяча, Мэрак лучше бы отправился в зеленый ад Разлома, чем провел с этими людьми еще хоть одну беседу. Да еще и этот злосчастный дождь, который все никак не желал униматься… его Искра всегда полыхала особенно болезненно, когда с неба падала проклятая вода.

— Нет, я не могу ждать, — непреклонно заявил Зокрит, скрестив руки на груди. — У меня есть очень важные сведения, этот вопрос не терпит отлагательств!

— Я сейчас очень устал, и не готов ничего от тебя выслушивать, — недовольно проворчал глава. У него снова был тяжелый разговор с Ноиром Атерна, и первостепенной его заботой было возвращение долга жизни, а не потакание желаниям скандальной родни.

— Мэрак, пожалуйста, — собеседник сменил свой тон на просительный, чем несказанно удивил Иматироса. — Это касается ублюдка, убившего моего сына.

— Ладно, — сокрушенно опустил плечи Магистр, — пойдем в мой кабинет. Но я не обещаю, что смогу уделить тебе много времени.

Молча кивнув, мужчина послушно пошел за аристократом на третий этаж семейного владения, где тот чаще всего любил заседать в одиночестве.

— Вина? — Больше из вежливости предложил глава, не рассчитывая, впрочем, что отец Дексама согласится. И тот не обманул ожиданий, отрицательно мотнув головой.

— Я больше хотел бы узнать, сколько еще тварь, отнявшая у меня Дексама, будет дышать со мной одним воздухом?

Мэрак тягостно выдохнул и не удержался от того, чтобы потереть ладонями лицо. Одно и то же каждый чертов день. Только теперь ему выскребает мозг с этой темой не только Ноир вне дома, но еще и родственники.

— Послушай, Зокрит, это непростой вопрос, — начал нудить глава, — этот мальчишка не так прост, как кажется. Он отличный воин, и уже успел снискать себе определенную славу в городе. Сейчас я веду анонимные переговоры с группой бретеров, которые готовы взяться за это дело, но ты же сам понимаешь, в таком деле нужно очень тщательно все продумать. Первый промах обошелся нам слишком дорого, а второй стоил головы нашему верному союзнику во флоте. Не хотелось бы оступиться и в третий раз…

— Ты же собирался прикончить его самостоятельно на дуэли? — Вскинул брови аристократ.

— Я оставлю это на самый крайний случай. Если я убью юнца лично, то… последуют определенные последствия для меня и всего рода.

Зокрит понятливо кивнул. Он прекрасно осознавал, какой волной осуждения в обществе обернется этот шаг. Будь сопляк просто каким-то безымянным простолюдином, о нем никто б даже и не вспомнил. Но он, как оказалось, водит дружбу с Эстуанами, а также замечен в милых беседах с Персус и Элем. А уж когда сам наместник императора заподозрил его в причастности к исчезновению Таасима Атерна… Попытка убрать Данмара в такое время могла быть расценена властями Исхироса как стремление заказчика избавиться от исполнителя. А на такой риск род Иматирос пойти никак не мог.

— Почему-то твои оправдания не сильно меня удивляют, — холодно бросил Зокрит. — Но если я скажу тебе, что ублюдок вышел на меня с Илизией и предложил сыграть против тебя? Ты будешь готов прислушаться ко мне, чтобы воспользоваться ситуацией, обернув ее себе на пользу?

Признаться, первое мгновение глава даже подумал, что ослышался. Данмар оказался куда более способным и предприимчивым молодым человеком, чем он мог даже предположить. Жаль, конечно, что ему суждено погибнуть, не дожив до зрелости. Но таков мир…

— И что конкретно он предлагал? — Заинтересовался Мэрак, но постарался не выдать легкого возбуждения. Перспектива избавиться от этой мелкой занозы быстро, была очень заманчивой и соблазнительной… очень.

— Я не скажу тебе, — огорошил аристократа Зокрит и расплылся в наглой улыбке.

— Что?! — Опешил от этого ответа Магистр. — Ты решил поиздеваться надо мной?! К чему тогда вообще весь этот глупый разговор?

— Я отвечу откровенно, Мэрак, — стиснул челюсти отец Дексама, снова становясь донельзя серьезным. — Я к тебе никогда не пылал теплыми чувствами, а после того, как по твоей вине погиб мой сын, так и вовсе возненавидел. Но жажда мести куда сильнее моей ненависти. Я хочу поквитаться с этим убийцей!

— Я… понимаю твою злость, — серьезно кивнул глава. Для него в самом деле это признание не было сюрпризом. — Но что конкретно ты предлагаешь?

— У тебя нет наследника, Мэрак, а ступень Грандмастера вот уже который год не покоряется тебе…

Зокрит резал по самому больному. Резал и сыпал соль на кровоточащую рану, для верности втирая ее в страдающую плоть грубыми пальцами. Хозяин кабинета и так осознавал, что разожженная Искра скоро испепелит его дух, и он может окончательно потерять разум. Иматирос изо всех сил пытался пробиться по лестнице могущества выше. Он тратил баснословные деньги на наставников, беседовал с другими Грандмастерами, некоторые из которых обитали аж на другом конце империи… Но все было тщетно. Упрямая Анима Игнис никак не желала ему подчиняться и горела, иссушая его душу. И глава не мог знать, сколько еще ему отмерено, ведь дар способен тлеть десятилетиями, а потом сгубить своего носителя всего за одну короткую ночь.

— Ты все еще на сказал, чего именно хочешь, — сухо напомнил Магистр.

— Я хочу, чтобы после твоей смерти должность главы дома отошла к моей ветви, — прямо ответил Зокрит.

— Ты считаешь, что справишься с этим бременем? — Постарался не выдать обуявшего его раздражения и удивления хозяин кабинета.

— Уж точно не буду хуже тебя, Мэрак.

Иматирос призадумался. С одной стороны, ему вовсе не улыбалось отдавать власть, тем более полученную с таким трудом. С другой, у него действительно не было детей, так что наследовать за ним просто некому. Не для кого беречь сей высокий пост, на который Магистр забрался с помощью Ноира Атерна. Тем не менее, как бы его не ругали остальные Иматирос, но Мэрак очень переживал о благополучии всей своей семьи. Если он внесет ясность в вопросе передачи главенства сейчас, при жизни, то в будущем это могло бы избавить род от распрей и междоусобицы. Пусть он пока и не собирался отправляться в чертоги Воргана, но ведь и Зокрит не называет никаких конкретных сроков, верно? Значит, он взвесил все риски и готов ждать. А если нет, то это сугубо его личные проблемы.

— Хорошо, я подготовлю майорат на твое имя, но не могу ручаться за то, что мою волю поддержит совет рода.

— Не волнуйся, поддержит, — самоуверенно заявил мужчина. — Это будут уже мои заботы.

Мэрак непроизвольно стиснул кулаки. Было очень неприятно осознавать, что за его спиной творятся такие темные делишки. Неужели вся его семья видит в нем если не врага, то кого-то очень на него похожего?

— Я сделаю это, — процедил сквозь зубы глава. — Выкладывай, что хотел мальчишка.

— Поклянись именем Воргана! — Зокрит не собирался уступать, и просто резал на ходу подметки Иматиросу.

— Клянусь именем Воргана, что вынесу на обсуждение старейшин вопрос о передаче главенства в нашем доме тебе, Зокриту Иматиросу, сыну Хадриана Иматироса, ежели твои сведения помогут свершить отмщение за пролитую кровь твоей ветви!

Мэрак отчеканил как по писанному, и собеседник даже не стал поправлять его в части мотивов. Будто это только одному Зокриту нужна была смерть мальчишки… будто между ними лежала только лишь кровь Дексама.

— Я принимаю твою клятву, — величественно кивнул визитер, словно он уже примерял на себя регалии главы рода.

— Тогда говори, — раздраженно бросил хозяин кабинета, разозленный тем, что ему пришлось давать обещание перед высшими силами.

— Ублюдок назначил нам с Илизией встречу и долго сыпал словами, пытаясь объяснить, что ты, Мэрак, виновен в смерти Дексама не меньше его. А еще ему откуда-то известно, что ты собирался вызвать его Поединок Жизни…

— Скажи мне то, что поможет уничтожить этого мальчишку, Зокрит, не утомляй долгой предысторией.

— Хочешь сразу к сути? — Усмехнулся собеседник. — Ну хорошо, слушай. От моего ответа Данмару сейчас зависит, вызовет ли он тебя на поединок за закрытыми дверями или нет.

— Он… что-о?! — Глава от таких новостей аж привстал в своем кресле, не желая принимать на веру подобный вздор.

— Да-да, не удивляйся. Этот мелкий демон достаточно хитёр и подл, чтобы не побояться бросить вызов даже Магистру. Он, как оказалось, весьма талантливый Аколит воздуха и знает множество уловок с ним. Его план столь же прост, сколь и бесчестен. Он собирается пронести какую-то отраву, которую распылит в комнате, где вы будете биться. Все что тебе нужно, чтобы прибить гадёныша, это лишь прийти на поединок в плотной маске. И тогда гнусный убийца будет обречен пасть от твоей руки и своей собственной самонадеянности.

— Звучит достаточно просто, Зокрит, но поверить в твои слова я смогу только тогда, когда мне придет официальный вызов от мальчишки.

— О, уверяю, он не заставит себя долго ждать…

* * *

— Ваша Милость, доброго дня! — Широко улыбнулся я, входя в кабинет наместника. — А к вам не так-то и просто попасть на прием.

— Что вас привело ко мне, Данмар? — Хмуро отозвался чиновник, всем своим кислым видом показывая, насколько ему неприятно меня лицезреть.

— Не волнуйтесь, мой визит никак не связан с Атерна или Дивита, — криво усмехнулся я, намекая на осведомленность о том, что власти Махи топчутся на месте и не могут распутать громкое убийство главы самого богатого рода. — Я просто хотел реализовать свои некоторые гражданские права, только и всего.

Наместник с неудовольствием глянул на меня и напряженно помассировал пальцами виски. Похоже, мое общество действовало ему на нервы похлеще, чем шальная муха, жужжащая посреди ночи в спальне. Наша прошлая встреча оставила сугубо негативные впечатления, и ничего хорошего старик от меня попросту не ожидал.

— И чего же вам нужно? — Немного настороженно спросил императорский ставленник, заранее пытаясь выискать подвох в еще не высказанных словах.

— Поскольку я всего лишь простой сын кузнеца и не ношу на груди красочного герба, — преувеличенно скорбно начал излагать я, — то не могу прямо пресечь творящееся в провинции беззаконие. Посему, мне бы хотелось привлечь внимание Его Светлости Иилия Второго к…

— Побыстрее, Данмар, — не впечатлился моими речами старик, — у меня мало времени, и я не хочу его тратить на болтливых юнцов.

Ох, Ворган ты мой! А сильно на меня взъелся этот дедок. Мне раньше казалось, что он всегда старается быть тактичным и вежливым, а тут даже не потрудился изобразить вежливость. Ну ладно, как-нибудь переживу…

— Как пожелаете, Ваша Милость!

Я почтительно склонил голову, а когда разогнулся, то в моем взгляде не осталось и намека на веселье или потеху. Хозяин кабинета эту перемену заметил и неосознанно напрягся.

— Я хочу официально вызвать Мэрака Иматироса на Поединок Жизни.

Наместник, услышав мою просьбу, ненадолго завис. Он ждал какого-нибудь продолжения, потому что мои слова без дополнительных пояснений казались ему бредом умалишенного, но мне к сказанному больше нечего было добавить.

— Ты не похож на идиота, Данмар, — сказал наконец чиновник, сверля меня пристальным взглядом. — Скорее наоборот. Ты походишь на хитрого и изворотливого сурка, который всегда роет из своей норки запасной выход. Так что же ты задумал?

— Всего лишь собираюсь отплатить одному зарвавшемуся Магистру за попытку отправить меня на тот свет, только и всего, — невозмутимо пожал я плечами. — Пока он не предпринял еще одну.

— Ты, Аколит воздуха, пропустивший за два года в Дивинатории больше занятий, чем посетил, бросаешь вызов Магистру огня? — Решил уточнить наместник, будто в моих словах могла быть сокрыта хоть какая-то двусмысленность.

— Все именно так, Ваша Милость. Не думал, что вы так пристально следите за моими успехами в обучении, — не удержался я от колкости. — И я не хочу делать из этого события представление. Оно касается только главу рода Иматирос и меня, поэтому, я прошу закрытого поединка.

— К сожалению, вынужден отклонить вашу просьбу, Данмар, — с нескрываемым удовольствием хмыкнул пухлощекий чиновник. — Я, как представитель императора, обязан лично засвидетельствовать исход поединка и его честность. Но у меня совершенно нет на это времени… Могу лишь только направить от вашего имени домину Мэраку вызов, а остальные моменты вам придется регулировать с ним самостоятельного.

Злопамятный старик понял, что мне по какой-то причине нужно, чтобы наша схватка прошла без свидетелей. А потому решил сразу же дать мне понять, что не намерен участвовать в моих аферах, что бы я там не замышлял.

— Вы немного недоговариваете, Ваша Милость. — Подбавил я в голос издевательских ноток. — Вероятно, вы слишком устали и забыли о своем праве назначить вместо себя наблюдателя.

— Ну почему же забыл, — в тон мне отозвался наместник, — просто у меня нет походящих кандидатур. А заниматься их поиском в мои обязанности не входит.

— Хм-м, я понял вас, господин, — понятливо кивнул я. — В таком случае, что вы скажете, если поиском займусь лично я? Уверен, в Махи найдется достаточно высокородных, которые согласятся на роль секунданта в этой схватке.

— Данмар, давайте говорить начистоту, — устало выдохнул старик. — Я ведь прекрасно понимаю, что вы задумали какую-то хитрость, а быть может даже и подлость, желая свести счеты с домином Мэраком. Вы сейчас наверняка предложите кого-нибудь из своих близких знакомых, которые объявят поединок «чистым» при любом раскладе.

— Вы смеете упрекать в отсутствии чести аристократические дома, Ваша Милость? — В поддельном удивлении вскинул я брови. — Хотел бы я посмотреть на того дворянина, что отважится на подобный шаг из-за одной только дружбы с каким-то сыном кузнеца. А если схватку вызовется судить Таасим Атерна, его вы тоже обвините в пристрастности?

— Я лишь озвучиваю свои умозаключения, — холодно отрубил чиновник, не рискуя дальше развивать свою мысль.

— А с чего они у вас возникли? — Я склонил голову набок, вкрадчиво заглядывая в лицо собеседника. — Разве я хоть чем-то запятнал свое имя? Был уличен в каких-либо незаконных деяниях? Или, может быть, вы поймали меня на лжи?

Хозяин кабинета стиснул челюсти, понимая, что ему нечего ответить на мой резонный вопрос. Ведь действительно, в чем бы я не оказался замешан, помимо бездоказательных подозрений у него на меня абсолютно ничего не было. А значит и законных поводов отказать в моей просьбе он не имел. Что ни говори, а бюрократическая машина в Исхиросе работала исправно. Империя переживала сейчас пик своего рассвета, и за работоспособностью институтов собственной власти следила очень пристально. По крайней мере, я так думал.

— Вы подозревали меня в покушении на свободу высокородного наследника, — принялся я додавливать старика, — но вот он вернулся домой. Вы пытались приписать мне соучастие в убийстве Хоурая Дивита, но я свидетельствовал перед Зрящим о беспочвенности этих обвинений. Тем не менее, вы все еще настроены предвзято по отношению ко мне. В чем причина, Ваша Милость?

— Нет никакой предвзятости, Данмар, — попытался оправдаться он. — Ваша просьба в самом деле трудновыполнима. Кроме того, я попросту не вижу оснований ее удовлетворять. Если хотите бросить вызов, я не стану вас отговаривать. Но требовать закрытого поединка… я не могу на это пойти, потому что принимаю решение от имени императора. И любой намек на нечестность способен бросить тень на имя нашего правителя.

— А если об этом станет ходатайствовать и сам Иматирос, ему вы тоже откажете? — Хитро прищурился я.

— Об этом я подумаю только после того, как на мой стол ляжет обращение домина Мэрака…

— Что ж, Ваша Милость, я услышал каждое ваше слово! — Я вскочил с посетительского кресла так резко, что наместник вздрогнул. — Мне нужно подготовить текст письма для официального вызова на Поединок Жизни. Какое бы вы не приняли решение, я надеюсь, оно будет соответствовать не только букве закона, но и его духу. Всего вам наилучшего!

Глава 27

Экран небольшого ноутбука своим слабым сиянием освещал крохотную комнату, которая заменяла мне рабочий кабинет. Ангелина давно уже спала, плюнув на попытки уговорить меня отдохнуть, а потому ничто сейчас не нарушало безмолвия ночного спального района. Я любил тишину. Она помогала сосредоточиться и подумать.

Протянув руку к кружке и отхлебнув остывшего кофе, я принялся рыскать по ящикам стола в поисках сигарет и зажигалки. Супруга терпеть не могла, когда я курил дома, и она непременно мне все выскажет за пропахшую табачной вонью квартиру. Но это будет только утром, а сейчас я могу спокойно пускать сизые колечки дыма, глядя на то, как они медленно распадаются в воздухе.

Так… что же мы имеем? Надо структурировать информацию. Вот уже полтора года, как я работаю на околоправительственную контору, название которой не фигурирует ни в одном официальном документе. За это время я успел спланировать четырнадцать успешных операций, которые были отыграны как по нотам, придя к закономерному финалу. Четырнадцать элементов, для устранения которых мне не потребовалось даже выходить на улицу. Все что у меня было, это кропотливо собранные досье, исчерпывающие психологические портреты и ресурсы практически всемогущей организации, которая по первому же моему запросу давала необходимую дополнительную информацию.

Я изучал своих будущих жертв от двух недель до полутора месяцев, отмечая их привычки, пристрастия и пороки, поведенческие модели и характерные черты. Начав трудиться на столь необычной ниве, я с огромным удивлением обнаружил, что большинство людей чертовски консервативны и предсказуемы в своих поступках. Предугадывать их действия вовсе не составляет большого труда. И имея на руках все вводные, совсем несложно расположить на привычном пути такого человека капкан, в который тот сам же и забредет.

Коллеги по бюро, особенно из силовых групп, иронично называли таких как я «бумажным спецназом», да и в целом не пылали к нам особым уважением, всячески стараясь принизить. Да вот только почти трехкратная разница в оплате нашего труда все-таки наглядней прочего демонстрировала, кого начальство ценит больше. И это еще без учета премий за успешно реализованные акции, между прочим… Иными словами, дефицита в дуболомах с автоматами и тактическим обвесом, не наблюдалось. А вот светлых голов остро не хватало. И на то были свои причины.

Четырнадцать долбанных раз моя аналитика не давала сбоев. Несчастные случаи, передозы бодяжной наркотой, аварии, спонтанные нападения бродячих собак, паленый метиловой алкоголь, самовоспламеняющиеся батареи телефонов… Четырнадцать раз обреченные бедолаги послушно шли к той ловушке, которую я для них готовил чужими руками. Но потом сразу две подряд операции вдруг провалились.

Я был обескуражен и сбит с толку. Почему так произошло? Неужели мое планирование вдруг стало неполным? Да вроде нет… расслабляться я себе не позволял, поскольку над головами работников моей профессии неизменно нависали топоры серьезных рисков. Профессиональное выгорание здесь равносильно смерти, и я об этом прекрасно знал с самого первого дня своей работы. Но я сознательно шел на этот шаг, ведь он позволял весьма выгодно разменять годы своей жизни на деньги прямо здесь и сейчас. И основная причина этого моего безрассудства сейчас спала за стенкой в соседней комнате…

В общем, я не носил розовых очков и прекрасно понимал о тех самых причинах, из-за которых среди «бумажного спецназа» шла большая текучка. Из-за той информации, к которой мы получали доступ во время исполнения своих обязанностей, продолжительность жизни нашего брата становилась значительно ниже среднестатистической. Я уж не вспоминаю о тех затраченных усилиях, которые меня привели в это неназываемое бюро! Так что вовсе неудивительно, что я очень тщательно пытался предусмотреть все свои возможные промахи.

Но когда соскочил с крючка сначала один опальный политик, а за ним ничем не примечательный бывший работник нашей же конторы, я очень задумался. В своих выкладках я не сомневался, а потому начал, фигурально выражаясь, перекапывать огород в поисках кротов. Должен признаться, что я не сильно удивился, когда нашел небольшую утечку как раз среди силовиков.

Скандал тогда грянул знатный, и по шапке прилетело аж самому куратору нашего бумажного батальона. Случай с депутатом все-таки замяли, прихлопнув того в Испании не в пример более грязно и топорно, нежели собирался сделать я, а вот второй провал досконально разобрали по каждому пункту. И свою пятнадцатую операцию я уже принялся разрабатывать с учетом запасного плана, особо не полагаясь на сотрудников боевых подразделений.

Так вышло, что перестраховался я слишком уж сильно, а потому ситуация пошла со-о-овсем не по тому сценарию, что я подал на утверждение куратору. В нужное время объект не появился там, где его ждали, а просто и незамысловато скончался, разбившись на спортивном мотоцикле. Позже в его крови найдут следы новомодных синтетических наркотиков, которые загадочным образом попали ему в подшлемный отсекатель дыхания, но этот факт не найдет отражения ни в одном заключении экспертов. Просто потому что никто не смог отыскать все осколки разлетевшегося на десятки метров шлема.

Разнос мне тогда за своеволие устроили знатный, и даже не выплатили премию за ликвидированный объект. И на шестнадцатый раз я действовал уже намного осторожнее.

Как и в прошлых случаях этой неудачной серии, меня побеспокоил тревожный звонок. Цель соскочила. Причем, сделала это в эндшпиле, когда все остальные безупречно отыграли свои роли, включая силовиков. Как будто нарочно все произошло так, чтоб причина провала становилась очевидна и указывала на изъяны в планировании. Как долго бы я носил голову на своих плечах после такого? Сколько бы еще мне простили таких промашек? Вопросы риторические…

В этот раз меня спасло только то, что мой куратор не имел понятия о том, что вероятность срыва операции тоже заложена в план. А потому сбежавший объект благополучно самоликвидировался, сгорев с сигаретой в руке на пропитанных алкоголем простынях. Но очередной выговор я все же за самоуправство получил, хоть и не такой разгромный, как в первый раз. Только после этого случая мой высокопоставленный попечитель постарался по максимуму ограничить мои контакты со спецами из бюро, завязав все наше взаимодействие на себя. И если до этого момента у меня были лишь какие-то смутные подозрения на его счет, то теперь они стремительно обрастали плотью и превращались в тревожный набат. Совершенно очевидно, что меня пытаются слить и зарыть в землю без всякого выходного пособия.

И вот теперь у меня перед глазами семнадцатая цель. Какая-то всеми забытая певичка из прошлого десятилетия, которая своей все еще смазливой мордашкой сумела заинтересовать и подцепить того человека, которого следовало бы всеми силами избегать. И снова я на перепутье. Не ошибиться бы на этот раз… мне нужно продержаться совсем немного. У меня уже почти все готово для отправки Ангелины в клинику Германии, а оттуда через три границы в Южную Америку. Все что от меня требуется, это лишь еще чуть-чуть потянуть время, а потом я уже сделаю свой собственный ход…

* * *

Вот уже битый час я гулял по Дивинаторию, таская на хвосте каких-то подозрительных Аколитов, которые, похоже, считали себя мастерами незаметной слежки. Пятеро человек неотрывно следовали за мной по пятам, откровенно неумело скрываясь за декоративными кустами, статуями и беседками. В конце концов, мне надоели эти игры в шпионов, и я просто завернул за угол ближайшего жилого корпуса, где и замер в терпеливом ожидании.

Раскинутые нити Искры подсказали, что вся пятерка ускорилась и сейчас чуть ли не бегом мчалась к повороту, за которым я и скрылся. Видимо, они все-таки опасались потерять меня из виду. Когда первый из преследователей выскочил, столкнувшись со мной нос к носу, то от неожиданности чуть не вскрикнул. По крайней мере, судорожный вздох говорил именно об этом. Сразу же за ним из-за угла вылетели и остальные голубчики, и, тесно столпившись, замерли, не зная, что делать дальше.

— Ну и? — Холодно вздернул я бровь, оглядывая всех пятерых.

Костюмы не из дешевых, но традиционные места расположения гербов старательно прикрыты нагрудными платками. Явно аристократы, причем, не желающие распространяться о своих фамилиях. А судя по цветам камней в амулетах, передо мной стояло два Аколита воды, два земли и еще один огневик.

— Что «и?» — Глупо переспросил один из пятерки. Причем сделал это не с вызовом, а скорее от неожиданности, растерявшись на полном серьезе.

— Что вы от меня хотели, почтенные домины? — Сходу дал я им понять, что в каждом распознал высокородного.

— Ты слишком высокого о себе мнения, воздушник, — нагло ухмыльнулся один из Аколитов. — Мы просто гуляли, и ты нам совсем не сдался.

Не успел я ответить на это неумелое вранье, как в разговор вклинился, судя по всему, главный заводила этой компании. Он выглядел старше и крепче остальных, да и вел себя ни в пример уверенней, поэтому именно в нем заподозрил главаря.

— Эй, парни, а ведь здесь самое подходящее место, — погано осклабился он, насмешливо разглядывая меня из-под полуопущенных век. — Посторонних тут нет, так что можно поговорить начистоту…

— Ну тогда говори, домин, — спокойно предложил ему я, словно не замечая замаскированной в его речи угрозы, — внимательно тебя слушаю.

Видя, что я не спешу пугливо пятится и заискивающе искать поводов сбежать, Аколиты немного напряглись. Они явно полагали себя сильнее, и не понимали, почему это я вдруг не испытываю перед ними особого пиетета.

— Значит так, выродок, — резко переключил тон предводитель, стараясь придать смелости не только себе, но и своим прихвостням. — Ты и раньше позволял себе лишнего, раздражая очень многих благородных людей, но тебя терпели, как прыщ на заднице. Однако недавно ты перешел все допустимые границы!

— В чем именно? — Мирно поинтересовался я, игнорируя все оскорбления.

Говорун немного стушевался, сбитый с толку мом спокойствием. Хоть за такое обращение я уже мог бросить вызов на Поединок Чести лично ему, вот только какой смысл делать это при его компании? Они явно за мной шли не с целью вытащить на арену, а потому поддержат своего лидера в любой лжи.

— Помолчи, пока я говорю! — Повысил голос Аколит, посильнее распаляя себя. — Откроешь рот, когда я тебе позволю!

— Ладно-ладно, молчу. Чего ты завелся? — С тщательно прикрытым ехидством пробормотал я.

Заводила гневно сверкнул глазами. С одной стороны, я вроде и согласился с ним, а в то же время и посмел сходу плюнуть на его величайшее повеление.

— Ты очень наглый воздушник, — снова гадостно ухмыльнулся тот. — И за это будешь наказан…

— Так может вы, почтенные домины, сперва потрудитесь объяснить, в чем суть ваших претензий ко мне?

Вместо ответа все пятеро начали извлекать оружие. Показательно медленно, чтоб я успел проникнуться и осознать неотвратимость надвигающихся неприятностей. Мою невозмутимость они приняли за слабость, и сейчас намеревались всласть потешится над своей жертвой. Ведь если она молча проглотила столько оскорблений, то сумеет стерпеть и кое-что похуже.

— Основная претензия — это ты сам! — Выкрикнул осмелевший огневик, и его дружно поддержала остальная четверка аристократов.

— Чтоб ты понимал, за что будешь страдать, — самодовольно изрек главарь, — я тебе кое на что намекну. Не смей больше приближаться к Линнее!

Изобразив заливистый смех, я полюбовался на разом вытянувшиеся лица пятерки высокородных задир. Они явно ждали от меня не такой реакции на их угрожающее тявканье.

— Я-то думал, откуда вы такие чудаковатые выбрались, — полудоверительно поделился я, — а вы, оказывается, просто незадачливые женихи Линни? Мечтаете породниться с Дивита все разом?

— Не смей ее так называть, проклятый мерзавец! — Рявкнул один из Аколитов земли.

— Ты поплатишься за свои слова, червяк! — Поддакнул ему другой сообщник.

— Да! — Вторил обоим их негласный лидер. — И теперь тебя ждет кое-что похуже простой трепки! Думаю, твоему носу будет гораздо удобней лежать в моем кармане, а не сидеть у тебя на глупом лице! Ха-ха!

Безмозглые детишки выстроились в шеренгу, и начали наступать на меня, размахивая своими железками, целых три из которых не выглядели даже зачарованными. Видать, этим представителям высшего сословия досталось от родни только большое самомнение, но отнюдь не золото. Им еще не хватало монет на достойное аристократа оружие, а уже пошли мнить себя невесть кем…

Кстати, что примечательно, вся эта компания явно оказалась наслышана о моих скромных подвигах. Но их уверенность в победе питали те два факта, что численный перевес целиком на их стороне, и что тут нигде поблизости не наблюдалось мелкого песка, как на арене. Ведь тогда они вряд ли рискнули бы броситься на меня всего впятером.

Первый свой общий маневр злоумышленники осуществили, когда вышли на дистанцию удара своих мечей. Один Аколит воды попытался рубануть меня по плечу, а второй по ногам. Им совершенно точно хотелось разделаться со мной побыстрее, чтобы осталось время на вдумчивое глумление над поверженным. Я ощущал не только их нетерпение, но и то, как сила их Анима Игнис сжигает тонкие жгутики моей Искры, которые пронизывали здесь каждый миллиметр воздуха.

Пригнувшись, уклоняясь от атаки одного противника, я поймал клинок второго между зубьев сай. Короткий рывок навстречу, скрежет металла, и вот уже первый Аколит вскрикивает, тряся раненной рукой. Трехгранный штык легко пробил защитную гарду на эфесе, и проткнул его ладонь. Чужая шпага упала на мощенную камнем дорожку, а ее хозяин попытался трусливо спрятаться за спинами своих подельников.

Вот только я был не в настроении позволять ему этого сделать. Вместо этого, я с силой схватив высокородного ублюдка за горло, так что аж хрящи опасно затрещали под пальцами, и дернул его в сторону, подставляя под удар недалекого огневика, решившего зайти сбоку.

Чужой палаш саданул Аколита прямо вдоль позвоночника, и тот заорал раненным медведем, трепыхаясь в моем захвате.

— Крети-и-ин! А-а-а! — Сипло прохрипел сквозь сдавленное горло юный аристократ, и принялся с утроенной силой пытаться освободиться от моих цепких пальцев.

По воздуху разлился стойкий запах паленой ткани. Похоже, студиозус огня вложил много энергии в свой удар, так что ненароком обуглил своему приятелю парадный костюмчик и ошпарил спину.

Пока испуганный огневик смотрел широко раскрытыми глазами на то, что наделал, я подсек ноги его товарищу, позволяя рухнуть на землю. После этого я сразу же сформировал из воздуха несколько жгутов, которыми прицельно щелкнул по глазам оставшейся на ногах четверке. Сама по себе эта атака не несла никакой угрозы и была совершенно безвредна. Она ощущалась просто как резкий порыв ветра, ударивший в лицо. Но она же заставила всех нападающих непроизвольно моргнуть. А что такое миг? Ничтожно мало для простого человека, но вполне достаточно для дьявольски быстрого Владеющего, чтобы отправить врага в обитель Сатаны…

Конечно же, я не стал наносить смертельный удар глупому ребенку, решившему со стайкой своих друзей проявить удаль против одного. Ведь количество проблем после такого поступка в долгосрочной перспективе грозит сильно перевесить выгоду от возможных преимуществ, приобретенных лишь сиюминутно.

Острое ребро моего зачарованного штыка полосонуло огневика по лицу, задевая глаз. И не то чтоб я специально целил или мстил мальчишке, просто рефлексы сработали сами по себе. Притихший с момента появления в моем теле демона грешник мог воспрять во мне именно в такие моменты. Так что этому недотепе очень повезет, если целители сумеют спасти его зрение.

Аристократ, получивший зачарованной сталью прямо поперек зрачка, взвизгнул, словно молодая леди, увидевшая жирную крысу, а потом сразу же упал навзничь, задирая кверху все свои четыре лапки. Он еще толком не успел понять, что с ним произошло, но уже твердо решил сделать всё, лишь бы продемонстрировать, что он мне больше не противник. И это было вполне разумным решением в его ситуации.

Залепив огневику для верности пяткой в солнечное сплетение, дабы тот даже не помышлял о том, чтобы встать, я развернулся к оставшейся троице. Аристократы, за секунду потерявшие сразу двоих своих дружков, явно растеряли боевой задор, и сейчас находились в настоящем ступоре.

— Э-э-э? — Тупо промычал главный задира, переводя взгляд то на меня, то на валяющихся у моих ног огневика и Аколита воды.

— Что такое? — Насмешливо поинтересовался я. — Вся смелость в штаны вытекла?

— Ах ты гаденыш! — Лицо парня исказилось от злобы, и он ринулся вперед, принявшись яростно атаковать меня, напрочь позабыв о своих напарниках.

Широкие замахи предводителя заставляли его союзников постоянно сторониться и держать ухо востро, потому что иначе они могли неудачно попасть ему под горячую руку. Они словно трусливые собаки мялись немного позади своего лидера, опасаясь меня в той же степени, что и его. Я же без особого труда уходил от всех направленных в меня выпадов, лишь изредка подставляя под свистящую сталь свои клинки.

— Трус… ливый… мерзкий… говнюк! — Рычал аристократ, тщетно пытаясь найти брешь в моей защите.

— Ты привел четверых подпевал, потому что знал, что не справишься со мной один, — ровно ответил я, сохраняя дыхание, чтоб еще больше поддразнить запальчивого глупца. — И после этого смеешь обвинять меня в трусости? Кто же ты сам после такого? Ты не то что не воин, ты даже не мужчина.

Исторгнув из глотки обиженный вопль, высокородный ринулся в отчаянную атаку, совершенно позабыв об осторожности. И я моментально его наказал за такую халатность, наградив хлестким поцелуем стилета по щеке. Правда, немного не рассчитал, и штык ударил наглеца не отточенной кромкой, а своей плоской гранью. Но даже так задире не показалось мало…

Усиленная и ускоренная Искрой моей души рука взметнулась со скоростью кнута. Сталь с влажным чавканьем впилась в плоть, и кожа на лице нападающего моментально лопнула, обнажая кости скулы. Мелкие белесые осколки зубов разлетелись шрапнелью во все стороны, один из которых едва не угодил мне в глаз, и заводила, издав болезненный вскрик, прижал ладонь к ране.

Ну что ж, он хоть и растерял весь свой пыл, но, по крайней мере, не выпустил из рук клинок, как пара его товарищей. Я, конечно, понимал, что султанат давно уже не покушался на рубежи Исхироса, и что помимо мелких пограничных стычек в этой части света не происходит никаких иных крупных конфликтов… Но все же ожидал от детей высшего военного сословия значительно большего. Похоже, пара десятилетий спокойной жизни привели к тому, что зубастые волки очень быстро выродились в комнатных собачек. И вполне вероятно, именно мне с этим придется что-нибудь сделать… ведь иначе, какой толк от таких слабаков?

Аколит воды, получив небольшую передышку, сумел снова собраться с силами и попытался вскинуть меч. Он почти не глядя послал клинок, метя мне в грудь, но я всего одной рукой легко отбил чужое острие, а второй от души залепил рукояткой сая противнику в ухо. Звук глухого удара заглушил короткий полустон, и нападающий сложился пополам, по-лягушачьи раскидав ноги. На месте его некогда аккуратной ушной раковины теперь красовались окровавленные лоскуты разорванной кожи и хрящей, которые свисали до самой земли.

Раскрутив в пальцах свои короткие клинки, я перевел взгляд на оставшуюся парочку, которая выглядела уже по-настоящему испугано. Сейчас они больше прикидывали, как бы половчее от меня сбежать, не потеряв лица, нежели раздумывали над тактикой боя.

— Нападайте! — Приказал я, не прекращая гипнотизировать противников пляской стали в своих руках.

— Э-эм… слушай, как там тебя… Данмар, да? — Предпринял заведомо провальную попытку выбросить белый флаг один из оставшихся Аколитов земли. — Просто пообещай, что больше не приблизишься к Линнее, и мы закроем этот вопрос!

— У меня встречное предложение. Я сломаю вам руки, и продолжу подбирать людей в свою компанию самостоятельно, без вмешательства всяких ничтожеств.

Дворяне нахмурились и напряглись, не желая отступать первыми, но и не горя особым стремлением получить от какого-то воздушника позорных тумаков. Однако мои слова не оставляли им никакого пространства для маневра.

— Тогда пеняй на себя! — Гневно выкрикнул второй аристократ, и оба негодяя разошлись в стороны, пытаясь зажать меня в тиски.

Ну, хотя бы тут стало заметно, что эти двое не били баклуши на занятиях Хармы. Наступали они с намеком на слаженность и старались не мешать друг другу. Энергия Анима Игнис тягуче закручивалась, повторяя контуры их тел, и я очень точно ощутил тот момент, когда Аколиты земли укрепили свою кожу, надеясь, что я не смогу так уж легко их одолеть.

Однако этим чаяниям не суждено было сбыться. Одного я подловил обманным движением, будто собирался бросится на него. И когда тот взмахнул клинком, пытаясь отбить так и не состоявшуюся атаку, то остался передо мной практически беззащитным.

Не став проверять плоть будущего Владеющего на прочность, я просто и незамысловато засветил ему рукояткой своего оружия в лоб. Как я и ожидал, его крепкая кожа выдержала, и в месте удара не появилось даже маленького рассечения. Однако физиология человеческого организма слишком сложна, чтобы тоненькая пусть и непробиваемая оболочка могла спасти его от повреждений. От моего размашистого удара голова Аколита мотнулась назад, а выражение его глаз сразу потеряло осмысленность. И все это только потому, что содержимое черепной коробки аристократа сейчас с силой столкнулось со стенками его же черепа. Будь парень простым смертным, на этом бы его земной путь и завершился, но энергия Искры все-таки помогла ему погасить часть губительной инерции. Теперь ему тоже понадобится целитель, чтобы как можно скорее устранить последствия внутричерепного кровоизлияния.

Последний из преследователей, оставшись со мной один на один, откровенно запаниковал. На каждый мой преувеличенно медленный шаг в его сторону, он реагировал громким воплем и размашистыми ударами, будто он и не мечник, а дикарь, отбивающийся палкой от надвигающегося тигра. Возможно, со стороны за этим было весьма смешно наблюдать, однако мои уста не тронула даже тень улыбки.

Выждав, когда острие меча пронесется мимо меня в очередной раз, я моментально ускорился и ворвался в неуклюжую защиту Аколита. За какое-то несчастное мгновение я всадил аристократу колено в печень, разбил лбом переносицу, и чуть не прикончил его, насадив его голову на штык.

Последнее действие я проделал опять же на полном автомате, просто по въевшейся в Преисподней привычке не оставлять за спиной живых врагов. Лишь в самый последний момент, когда острие сая уже зашло под нижнюю челюсть мальчишки на треть пальца, я сумел повернуть запястье, направляя клинок своего оружия не в нёбо и мозг злоумышленника, а вбок, сквозь щеку.

Обливающийся кровью из жутко выглядящей раны, аристократ грузно осел на землю, не в силах побороть болезненный спазм внутренних органов, и безмолвно скорчился там, как перебравший подзаборный пьяница. Надетое на трехгранный штык лицо легко соскользнуло с него, скрежетнув зубами по граням сая, и я наклонился, чтобы обтереть клинки об одежду поверженных.

Стоя среди пятерки стонущих и вяло шевелящихся тел, я вдруг ощутил, как меня начинает колотить крупная дрожь. Сильнейший озноб в один момент пробил меня от макушки и до самых кончиков пальцев, не желая униматься или даже ослабевать. Озадаченный, я прислушался к своим необычным ощущениям и немного запоздало, но все же осознал, что именно меня тревожит. Это оказалась вибрация черного обелиска в моей душе, который темной тенью возник перед внутренним взором. Он алкал вкусить душ этих слабаков. Он требовал призвать демоническую ипостась и пожрать без остатка их Анима Игнис, оставив лишь искалеченные и никчемные огрызки.

Видят боги и Дьявол, я ведь едва не поддался этому искушению, настолько велик оказался голод моей темной сущности. Но стремление идти на поводу у этих желаний сулило неоправданно высокие риски, а потому мне пришлось приложить усилие, чтоб загнать желания демона обратно. Пусть они сидят в темноте своего монумента и не лезут в мою голову, ведь в ней хозяином буду лишь я один.

Развернувшись на пятках, я поспешил прочь от избитой пятерки аристократов, которые даже не поняли, какой участи они только что избежали.

Глава 28

В поместье Эстуан меня встретили двояко. Впрочем, так происходило всякий раз после того дня, когда я оперировал Йеро. Эония искренне радовалась всякому моему появлению, будто я для нее был старым другом или даже дальним родственником. А вот Нисс только окидывал холодным взглядом и не всегда даже отвечал на мои приветствия.

— Данмар, я рада тебя видеть! — Расплылась в широкой улыбке мать будущего храмовника, стоило только мне перешагнуть порог. — Ты надолго? Отужинаешь с нами?

— Взаимно, домина Эония, — изобразил я почтительный поклон. — К сожалению, не могу. Я пришел только проведать вашего сына, и долго злоупотреблять вашим гостеприимством не намеревался.

— Как жаль… — мне показалось, что женщина огорчилась по-настоящему, но заставила себя вновь улыбнуться. — Ну да ладно, ты ведь не последний раз к нам приходишь, так ведь?

— Ну конечно же! — Поспешил я заверить хозяйку. — Просто в последнее время столько дел навалилось, что даже на такой короткий визит его приходится вырывать едва ли не зубами.

— Это участь любого человека, который вынужден принимать решения, — мудро рассудила супруга главы рода. — Похвально, что ты в столь юном возрасте уже обрел такую самостоятельность.

— Мне льстят ваши слова, домина, — притворно потупил я взор. — И все же, могу я поговорить с Йеро?

— Ох, дорогой мой! — Супруга главы Эстуан всплеснула руками, словно только что о чем-то вспомнила. — А ведь он еще не вернулся, но должен уже вот-вот прийти. Ты можешь немного подождать? А я с Ареном пока составлю тебе компанию!

— Грешно отказываться от такого великолепного предложения, домина! — Несмотря на мой радостный тон, в собственных мыслях я скрипнул зубами, сетуя, что не получилось решить этот вопрос быстро. — Не могу придумать ничего иного, что было бы для меня приятней вашего общества.

— Ты льстец, Данмар, — кокетливо усмехнулась она, а потом почему-то бросила взгляд в сторону дверного проема, где парой минут ранее скрылся ее муж. — Ладно, проходи, сейчас распоряжусь чтоб нам подготовили место для беседы.

Совсем скоро к нам двоим присоединился юный Арен, и мы все вместе уютно устроились на веранде их дома, практически под открытым небом. Юный Эстуан за прошедшее время, казалось, не повзрослел ни на день. Нет, внешне, конечно, он чуть подрос. Но вот характер, похоже, остался все таким же инфантильным. Он откровенно скучал, пока мы с его матерью вели светский разговор, и постоянно ёрзал, намереваясь найти повод, чтоб побыстрее свалить. Однако Эония жестко пресекала любые его попытки вырваться на свободу, заставляя слушать, как мы с ней обсуждаем всякие чересчур взрослые для юнца темы.

— Кстати, Данмар, — слегка понизила она голос, — ты не мог бы развеять некоторые мои опасения?

— Сделаю всё, что в моих силах, домина.

— По Махи ходят слухи, будто ты бросил вызов на Поединок Жизни Мэраку Иматиросу. Прошу, скажи, что это все вздор и не имеет под собой ничего общего с реальностью?

— Сожалею, но в этот раз молва не врет, — грустно покачал я головой. — Я действительно направил ему официальное извещение через императорского наместника. День нашей схватки должен уже быть вот-вот назначен.

— Дорогой мой, ты сошел с ума?! — Во взгляде Эонии промелькнул неподдельный ужас. — Есть тысячи более простых способов расстаться с жизнью, зачем же оканчивать ее столь радикально?!

— Бросьте, домина, он ведь всего лишь огневик…

— А ты воздушник, и еще даже не Владеющий! — Несколько эмоционально и грубовато возразила мне целительница. — Данмар, это же чистой воды самоубийство! Ты не знаешь, на что способен боец такого ранга! Я прошу тебя, одумайся!

— Уже поздно что-либо менять, механизм запущен, и я сам дернул за рычаг. Просто знайте, что я не страдаю от маниакального желания отправиться в вотчину Воргана. Большего, увы, я сказать вам не могу.

Женщина довольно долго сверлила меня полным тревоги взглядом, пока наконец бессильно не опустила голову.

— Мне не хотелось бы, чтоб ты закончил свой путь вот так, — печальным голосом поведала супруга главы. — Ты невероятно талантливый юноша, Данмар, и тебя без сомнений впереди ждет полная подвигов и великих свершений жизнь. Я уверена, что не пройдет и трех десятков лет, как ты станешь самым выдающимся целителем Исхироса. Но это только в том случае, если ты сам по собственной глупости не оборвешь свой путь. Просто держи это в голове…

— Спасибо за совет, домина, я непременно к нему прислушаюсь.

Дальнейший наш разговор совсем перестал клеиться. Женщина пребывала в какой-то непонятной прострации и часто отвечала невпопад, а Арен пытался свести разговор к интересующим его молодой мозг темам. Мне приходилось поддерживать обе нити наших бесед просто из обычной вежливости, жалея о каждой потраченной минуте. Совершенно очевидно, что от этого времяпрепровождения ни один из нашей троицы не получал удовольствия, а потому возвращение домой Йеро было всеми воспринято весьма радостно.

— О, Данмар! — Обрадовался аристократ. — Я уже и забыл, когда ты заходил к нам последний раз! Останешься на ужин?

— Извини, дружище, но не могу, — в очередной раз за день скорчил я скорбную мину. — Дел полно, и я всего на мгновение забежал, чтоб с тобой парой слов обмолвится.

— Что-то серьезное? — Сходу посмурнел парень.

— Весьма.

— Что ж, тогда я внимательно тебя слушаю. Можешь выкладывать.

— Это касается… как бы сказать… — я для вида помялся, изображая неуверенность. — Это касается той секты, которая заражает своей проказой город.

Брови Йеро помимо его воли поползли вверх.

— Ты каким-то образом связан с ней?

— Вроде того, — уклончиво ответил я. — Но прошу, не выпытывай подробностей, я все равно не смогу сейчас тебе многого рассказать.

— Хорошо, — покладисто согласился храмовник. — Тогда что от меня требуется?

— Ты можешь организовать мне встречу с кем-нибудь из экзархов? С кем-нибудь из уважаемых преподавателей, кто имеет вес в Ордене.

— Кхм… Данмар… — откровенно замялся Эстуан. — Боюсь, ты переоцениваешь мой собственный вес в церкви. По сути, я такой же рядовой Аколит, как и ты, и вряд ли кто меня станет воспринимать всерьез…

— Я понимаю, поэтому мне и нужны уши, которые не только услышат меня, но и способные донести мои слова до остальных жрецов уста. Ты просто передай мою просьбу о встрече кому-нибудь из экзархов, а остальное уже будет зависеть от них.

— Хорошо! — Почти без раздумий принял мое предложение Йеро. — В конце концов, я обязан тебе жизнью, и если такая малость сумеет тебе помочь, я сделаю это.

— Спасибо, друг, я знал, что смогу на тебя положиться…

* * *

Вызвать Луану Персус на приватный разговор без свидетелей оказалось не так легко, как мне представлялось в самом начале. Я бы мог, конечно, обратиться к ней через Астру, но по некоторым причинам видеться с ней пока было излишним. Поэтому мне пришлось в частном порядке пытаться достучаться до вдовы бывшего главы рода, пробиваясь через многочисленные то́лпы ее воздыхателей.

И вот мои усилия наконец-таки увенчались успехом. Женщина все же соизволила обратить внимание на одного маленького Аколита, который уже дважды направлял ей весьма туманные послания с предложениями о встрече. И теперь мы с ней сидели друг напротив друга в том же самом заведении, где я ранее беседовал с родителями покойного Дексама Иматирос.

— Вы хорошеете с каждым днем все больше, домина Луана, — нагло соврал я. — Как вам это удается?

Судя по грустной улыбке, мать Астры прекрасно уловила лесть в моих словах, и я понял, что в дальнейшем лучше сменить свой тон на более сдержанный. Все-таки аристократке было уже порядочно лет. Кажется, она не так давно переступила свой полувековой рубеж, и это обстоятельство, конечно же, не могло не оставить отпечатка на ее внешности. За прошедшие два года с момента нашей с ней первой встречи, морщины на бархатной коже красавицы стали заметно глубже, а контуры ее точеного лица немного подпортили уже наметившиеся возрастные брыли под нижней челюстью. Она все еще оставалась невероятно привлекательной женщиной, но уже и сама прекрасно видела, что ее красота стала увядать с пугающей скоростью.

— У каждой уважающей себя дамы должны быть свои маленькие секреты, Данмар. Кстати, ты похорошел не меньше моего, — слегка кокетливо вернула мне вдова комплимент. — Не могу представить такую девушку, которая осталась бы равнодушной при виде твоего мужественного профиля. А уж я в таких вопросах разбираюсь, поверь.

Сделав вид, что смутился, я изобразил застенчивую улыбку и опустил глаза на столешницу. И несмотря даже на то, что ранее я демонстрировал куда больше хладнокровия, аристократку моя реакция не совсем удовлетворила. Где-то в глубине души она рассчитывала на более яркое проявление чувств.

— Но давай лучше опустим все эти экивоки и поговорим о том, почему ты меня пригласил, — резко свернула Луана, видя, что ее атака не достигла цели. — Зачем ты хотел меня видеть?

— Мне определенно нравится ваша деловая хватка, домина, — позволил я себе еще одну улыбку. — Я бы хотел поговорить о вашей дочери.

— Об Астре? — Моя собеседница притворно удивилась, как будто и не вынашивала на мой счет никаких планов. И живи в теле Данмара обычный подросток, то он вполне бы мог в это поверить.

— Вы совершенно правы, именно о ней.

— Так-так, и что же ты хотел со мной обсудить? — Женщина подобралась, как львица перед прыжком и таинственно улыбнулась, показывая, что уже раскусила, какую именно тему я собираюсь поднять.

Но нет, Луана, ты чертовски ошибаешься. Я не собираюсь предлагать свои руку и сердце Астре, что бы вы там с ней себе не нафантазировали.

— Скажите, домина, каковы шансы у вашей дочери удержать главенство в роду, если она бросит вызов своему дяде и сместит его с поста?

Уголки губ Персус медленно поползли вниз и остановить их она смогла только лишь на половине пути.

— Если у Астры будет сильный и властный супруг, — все-таки свела она разговор к теме замужества, — то ее шансы весьма… неплохи.

— И у вас уже есть на примете такая кандидатура? — Бесцеремонно осведомился я. — Это ведь должен быть на редкость амбициозный человек благородных кровей, неудовлетворенный положением в собственном доме. Причем еще и с достаточно авантюрным складом характера. Ведь помимо свадьбы ему предстоит проделать немало работы, прежде чем он сможет гордо именоваться супругом главы рода Персус. Простолюдинов я на эту роль даже не рассматриваю, ведь среди них так редко можно встретить по-настоящему сильную кровь, да, Луана?

— Все правильно, Данмар, — благосклонно кивнула женщина, принимая мою легкую финальную издевку за чистую монету. — Как раз именно такого молодого человека, который не только боится трудностей, но имеет еще и собственные амбиции, мы и разыскиваем.

— Говорите прямо, домина Луана, вы имеете в виду меня? — Задал я вопрос в лоб.

— Не стану отрицать, мой хороший, — томно вздохнула аристократка, — ты в числе первых кандидатов на эту роль.

— Жаль вас огорчать, госпожа, — жестко припечатал я, — но можете меня из этого списка вычеркнуть. У меня уже есть невеста.

Леди Персус явно опешила от моего признания и теперь не знала, что говорить. Она больше минуты глупо хлопала длинными ресницами, пытаясь переварить услышанное.

— Ты можешь назвать ее имя? — Чуть заторможено отозвалась она.

— Извините, домина, но нет, — сразу же пресек я все возможные расспросы. — В силу моего юного возраста даже дата нашей помолвки пока еще неизвестна. Поэтому, вы об этом узнаете несколько позже. Может быть, уже в следующем году.

— Кхм… что ж… спасибо за откровенность, Данмар, — благодарно кивнула Луана. — Ты действительно сэкономил нам много сил и времени. Но все же, что с моей дочерью?

— Дело в том, домина, что я обещал сделать ее главой вашего рода. Но я боюсь, что поддержка Ремуса Персус слишком сильна. Даже если я все устрою, то Астра не сможет задержаться на этом посту надолго. Ее просто выдавят сторонники прошлого лидера, поставив другого своего фаворита.

— Данмар, ответь мне, пожалуйста, — вкрадчиво попросила леди Персус, — как ты собираешься все это… кхм… устроить? Да и зачем тебе это?

— Просто забочусь о своих друзьях, укрепляю собственные тылы, — невозмутимо пожал я плечами, тактично игнорируя первый вопрос. — У меня ведь нет за спиной поддержки могущественной родни, а потому в этом огромном мире приходится рассчитывать только на себя. Мне не очень хочется в будущем оставаться один на один со своими проблемами.

— В твоих речах звучит одновременно и холодный расчет, и наивное детское желание иметь надежных друзей, — Луана провела длинным ногтем по своим алым губам и подозрительно прищурилась. — Я не могу понять, каковы все-таки твои истинные мотивы.

— Мои мотивы не должны вас заботить, домина, — холодно усмехнулся я. — Главное, что мои действия принесут выгоду лично вам и Астре.

— Только что-то пока эта выгода слишком призрачна, — вернула мне ухмылку собеседница. — Поверь, подвинуть Ремуса для меня совсем несложно. Сложно сохранить его пост. Ты же сам заметил, что долго моя дочь не продержится не в роли главы, если у нее не будет крепкой и надежной опоры.

— Да-да, а в роли этой опоры вы видите исключительно супруга, — согласно покивал я словам аристократки.

— А кого же еще? — Моментально уловила Луана подвох в моих словах.

— Ну, как на счет вас? Может, вы станете этим стержнем?

— Прости, Данмар, — ожгла меня ледяным тоном женщина, — но ты ошибся в оценке обстановки в нашем роду. Я простая Владеющая, и мало что могу. В то время как Ремус уже носит звание Магистра, и у него достаточно времени, чтобы шагнуть на следующую ступень.

— Вы забыли уточнить, почтенная домина, что еще и оба родовых Грандмастера на стороне вашего деверя, — чуть более ядовито, чем следовало бы, подметил я. Путь эти мастера уже оба перешагнули годами порог в восемьдесят лет и пользу приносили скорее добрым советом и накопленной мудростью, нежели личным могуществом. Но все же, факт оставался фактом.

— Уж поверь мне, мальчик, я не забыла! — Зашипела аристократка. — Ты решил поиздеваться над нашим положением?!

— Как вы могли так обо мне подумать, домина! — Оскорбленно поджал я губы.

— А что же тогда хотел?! — Не унималась моя собеседница, не на шутку обидевшись на меня.

— Я хотел открыть вам путь к силе. Что вы скажете, если я предложу стать Грандмастером, минуя опасную ступень Магистра?

— Так, с меня хватит этих глупых шуток! — Луана вздернула подбородок и попыталась было встать с парчового кресла, однако я остановил ее своим гневным рычанием.

— Ну-ка, немедленно сядь, женщина! Сядь и посмотри на меня!

Вздрогнув от той угрозы, что раскатами далекого грома прозвучала в моем юном голосе, она послушно приземлила свою округлую пятую точку на место и боязливо на меня вытаращилась. Мой нехарактерный для зеленого юнца тон на короткое мгновение сделал из прожженной самоуверенной светской львицы зашуганную уличную кошку. Но мне с лихвой хватило этого мига, чтобы закрепить свой успех и заставить собеседницу меня слушать.

— Взгляните в мои глаза, домина, — уже чуть менее строго попросил я, — разве я похож на того, кто пришел сюда просто пошутить?

В первое мгновение, она послушалась, а потом испуганно отвела взор, не выдержав мрачной глубины, плескавшейся в моем взгляде. В этой темной бездне ей почудились реки пролитой крови, страдания миллиардов грешников и бесконечная дорога боли, ведущая к багровеющему горизонту Преисподней. Женщине показалось, что на нее из глаз молодого мальчишки смотрит голодный демон, и единственное, чего ей сейчас по-настоящему хотелось, это ринуться прочь, роняя стулья.

Однако аристократическая выучка, воспитание и выдержка все же сумели взять верх над низменными инстинктами. Хотя, быть может, виной тому оказался все тот же животный страх, сделавший ноги Луаны ватными и непослушными. Главное, что она осталась сидеть передо мной, и даже всерьез попыталась осмыслить то, что я ей предложил.

— Но… как? — Тихо выдохнула она. — Как ты это сделаешь?

— Вы никогда не узнаете об этом, домина, — с нажимом ответил я. — Не узнаете сами, и поклянетесь мне, что не расскажете ни единой живой душе, что к вашему прорыву приложил руку именно я.

— Я просто не могу поверить в твои слова, Данмар! — Самообладание постепенно возвращалось к Персус, и она начинала все активней нюхать ветер, как сказали бы урманы. — Разве есть хоть что-нибудь в мире, что способно так быстро сделать из Владеющего Грандмастера?

— Вы найдете ответ на свой вопрос только в одном случае, Луана, — загадочно подмигнул я красавице, — если согласитесь. Но я спешу вас предостеречь. Хоть я и укажу вам короткий путь, легким он не будет.

Видя, что аристократка сомневается и не может решиться, я попытался подтолкнуть ее.

— Вы думаете, что мое предложение звучит слишком громко для какого-то Аколита, ведь так?

Хоть Персус ничего и не ответила, но по ее взгляду я понял, что так оно и есть. Так что мне следовало попытаться напустить еще больше тумана, чтоб она заглотила мою наживку поглубже.

— Целый год, домина, я не мог отыскать дороги к своей собственной Искре, представляете? Зато когда увидел свой путь, то оказался шокирован тем, насколько слепы и наивны наши наставники. Я обучаюсь всего два года, и половину этого срока я не посещаю занятий. Но знаете что?

— Что? — Эхом отозвалась заинтересованная Луана.

— Я уже могу легко сдать экзамен на Владеющего. Я не делаю этого только потому, что мне удобно жить в первом кольце.

Женщина примолкла, не решаясь обвинить меня во лжи. Она наверняка в курсе моих успехов на арене. Астра попросту не могла не рассказать ей, как я гонял других Аколитов на занятиях Хармы. Да плюс еще…

— Как вы считаете, домина, что помогло мне убить Иматироса на дуэли? — С легкой насмешкой спросил я. — Вы верите в то, что ребенок может быть настолько тренирован, чтобы одолеть Владеющего?

— Я так понимаю, ты спрашиваешь только для того, чтобы я сама подумала над этим, а не потому что хочешь дать мне ответы? — Осторожно предположила моя собеседница.

— Вы совершенно правы, Луана. Желаете, чтобы я дал время на раздумья, или вы готовы озвучить свое решение прямо сейчас?

Несколько долгих и томительных минут аристократка колебалась, кусая губы и заламывая пальцы. Сомнения были написаны на ее лице просто гигантскими буквами, ведь то, что я ей предложил, слишком фантастично и невероятно, чтоб в это поверить. Но еще больше от моих речей веяло непреодолимым соблазном.

— Данмар, я не могу ответить прямо сейчас, — выдохнула она в конце концов. — Как на счет того, чтобы дать мне несколько ночей на размышления?

— Конечно, домина, думайте, сколько вам будет угодно. В конце концов, речь ведь идет о вашем будущем.

Глядя вслед покидающей меня Персус, я понял, что она солгала. Никакого времени ей не было нужно. Она уже все решила, просто сама еще не поняла этого. Уже скоро… совсем-совсем скоро мать Астры вернется ко мне.

Глава 29

Дождь лил с такой силой, будто бы природа возжелала утопить на этой земле все живое в своем стихийном буйстве. Для любого пешехода выход в такую непогоду означал бы моментальное промокание до самой последней нитки. Да что тут говорить, если из полноводной реки можно было выйти более сухим, нежели из-под этого неудержимого ливня. Так что совсем неудивительно, что улицы Махи начали стремительно пустеть даже раньше, чем на горизонте показалась огромная черная туча. К тому моменту, когда на землю упали первые капли, город уже выглядел вымершим и покинутым.

Однако я не мог последовать примеру всех остальных горожан, ведь меня ожидала одна важная встреча. Встреча с Зокритом Иматирос, который должен был принести мне вести. Но теперь уже и не знаю, рискнет ли он высунуть хотя бы нос из своего родового гнездышка?

Не успел я толком усомниться в пунктуальности аристократа, как вспышка молнии высветила в конце улицы закутанный в плащ с ног до головы силуэт. Он двигалась прямо ко мне, остервенело топая по лужам, и каждым своим движением показывая, насколько ему докучает разыгравшееся ненастье. Наконец фигура поравнялась со мной и замерла, ничего не спрашивая и не говоря, как немой укор моей совести. И только лишь когда новая небесная вспышка осветила лицо Зокрита, он недовольно пробурчал:

— И почему ты не мог выбрать место посуше?

Я сделал небольшую паузу, ожидая, когда в небесах прогромыхает отстающий от грозового разряда гром, и только после этого ответил.

— Потому что здесь и сейчас нас точно уж никто не подслушает. — Высокомерно отозвался я, будто и в самом деле мог предсказать этот ливень. — Давайте сразу к делу, домин. Наместник уже ответил?

— Да, — скривился мужчина, то ли от капель дождя, падающих на его лицо, то ли от тех вестей, которые он принес. — Но я боюсь, что тебе не понравится его решение.

— Почему-то я не удивлен. Так что он написал?

— Твоя задумка провалилась, — припечатал Иматирос, словно в чем-то меня обвинял. — Наместник отклонил просьбу Мэрака устроить закрытый поединок, поскольку разница в ваших рангах слишком велика. В своем официальном отказе он указал, что такая дуэль с попустительства властей Исхироса может стать средством узаконенного убийства. Поэтому лизоблюд Иилия готов позволить состояться вашей схватке только в назначенный им день, и только в его личном присутствии.

— Надо же, — сказал я, задумчиво глядя в черное небо, — а мне он заявил, что у него нет на это времени.

— Так что, значит, все отменяется? — С заметным напряжением в голосе спросил аристократ.

— А вам, домин, так принципиально важно, чтобы я вышел на безнадежную дуэль с вашим главой?

— Мне в первую очередь волнует отмщение, Данмар, — холодно бросил Зокрит, — и ты прекрасно об этом знаешь.

— Конечно-конечно, прекрасно вас понимаю… Однако мы договаривались с вами совсем о другом. Вы же прекрасно понимаете, что против Магистра у меня нет ни малейшего шанса. На закрытом поединке я бы еще мог что-нибудь придумать, но сейчас, при множестве свидетелей…

Я скорбно покачал головой, поджав губы, вполглаза наблюдая за тем, как смурнеет лицо моего собеседника.

— Вы подвели меня, Зокрит.

Иматирос тут же гневно сверкнул на меня глазами, злясь на то, что я пытаюсь переложить всю ответственность на его плечи.

— Я сделал все, о чем ты просил, Данмар! — Пылко возразил он, тыча мне в грудь пальцем. — Но воля наместника лежит за пределами возможностей моего влияния, так же как и твоего!

— Это все оправдания, домин, — продолжил я дразнить Владеющего, — а факт остается неизменным. Теперь я буду вынужден либо бежать, либо выходить против огненного Магистра лицом к лицу.

Честно говоря, бросать всё то, чего я достиг в Махи, было откровенно жалко. Ведь мне оставалось сделать всего один щелчок пальцами, чтобы собрать вокруг себя целый костяк из послушных мне аристократических родов. И при должном уровне организации они даже на сегодняшний день вполне способны подмять под себя весь город, а за ним и провинцию.

Осуществить это мешают только действующие главы семей, чьи наследники уже настроены ко мне весьма лояльно. И немного ускорить передачу власти от родителей к их детям совсем несложно. Куда труднее будет придумать способ разобраться с Мэраком, не явив никому ни ангельской сути, ни демонической.

Пока Иматирос сверлил меня сердитым взглядом, я умиротворенно смотрел в небо, любуясь его чернильной тьмой и редкими росчерками молний. Они периодически мелькали в вышине под пушистыми брюшками тяжелых туч, потрясая воображение своей мощью и свирепостью. Как же интересно устроен мир… Какие пугающие силы вот так запросто разгуливают по его просторам. А ведь этому чуду не удивляется даже последний свинопас…

— Ты все-таки собираешься сбежать? — Наконец спросил аристократ, но в этих словах, как ни удивительно, не прозвучало ни упрека, ни презрения. Ведь в его глазах я все еще оставался самонадеянным мальчишкой, который взял ношу не по себе и сейчас от тяжести едва может разогнуть спину. А ведь с ней мне потребуется пробежать целый марафон.

— Не думаю, — отрицательно мотнул я головой. — Пожалуй, мне придется выйти на этот поединок.

— Но ты ведь сказал…

— Да, домин, я помню, — перебил я высокородного. — Просто побег не входит в мои ближайшие планы.

— И что же ты намерен делать? — Иронично вскинул бровь мой собеседник. — Выйдешь против Мэрака?

— Выйду, домин. Но только при одном условии.

— При каком же?

— Если я убью главу Иматирос на глазах у всех, вы признаете передо мной долг жизни.

Зокрита явно возмутило мое предложение, и он почти уже раскрыл рот, чтобы возразить мне. Но я не дал ему вставить ни единого слова.

— Понимаете, домин, вызвать Мэрака я мог и сам, без вашей с Илизией помощи. Вместо этого, я понадеялся на вашу поддержку, и теперь ситуация обернулась для меня весьма скверно. Расквитаться с вашим родственником я способен совсем иначе, не привлекая к себе столько внимания. Но теперь мне придется открыто рисковать собственной жизнью.

— То есть ты решил сделать и свое дело, и меня записать в должники? — Недовольно отозвался аристократ.

— Я все еще могу просто уйти, если вас такой выход не устраивает. А вы продолжите жить с памятью о Дексаме и ненавистью к его убийцам. А там, как знать, может быть Мэрак станет Грандмастером и просидит еще полсотни лет на посту главы рода.

Высокородный ненадолго задумался. Он сейчас явно пытался прикинуть, насколько сильно его обяжет данное мне слово. Я был более чем уверен — аристократ не допускает даже мысли о том, что недоучка воздушник сумеет одолеть Магистра огня. А это могло значить только то, что его обещание умрет вместе со мной. В этом случае лично Зокрит не рискует ничем. Зато Мэрак получает несмываемое пятно детоубийцы на репутацию, что гораздо лучше, чем текущий статус-кво.

— Ты настолько уверен в своих силах, Данмар? — Спросил аристократ, требовательно заглядывая под капюшон моего плаща.

— Скажем так, я готов рискнуть, — хмыкнул я, провожая взглядом очередную небесную вспышку. — А вот готовы ли к риску вы, Зокрит?

* * *

День, на который назначили наш с Мэраком поединок, настал как-то уж чересчур быстро. А до тех пор всякий, кто знал о моей грядущей схватке, пытался меня от нее отговорить. Вразумить глупого юнца, без преувеличения, старались практически все. Мэтр Нимтор и Мэтр Харма, Астра, Йеро сс своей матерью, семейство Дивита и даже Лэндер Элем, с которым мы виделись лишь раз на торжестве Эстуана. А когда слухи о моей дуэли распространились дальше первого кольца, то я получил письма еще и от Флогии с Гиртамом. И если сквозь все послание Владеющей красной нитью шла мысль: «На кого ты меня оставишь без огненной воды, если сгинешь?!», то вот ювелир осторожно интересовался, кто станет правопреемником всей этой идеи с механическими перьями. Иными словами, его интересовало, кто будет получать и распределять весь доход с его изделий после моей смерти.

Но все эти уговоры и осторожные увещевания просто меркли по сравнению с тем, что мне устроил Астал. Он своими причитаниями и жалобами давно уже довел меня до белого каления, заставляя скрипеть зубами от одного лишь звука его сердитого дыхания. И только Кавим демонстрировал всем похвальную веру в меня, оставаясь показательно холодным и невозмутимым.

— Да как ты можешь стоять и спокойно смотреть, пока этот балбес собирается на собственное заклание?! — Бушевал здоровяк, когда я уже в самом деле начал сборы на дуэль с Мэраком. — Скажи же ему что-нибудь! Переубеди этого упрямого осла!

— Если меня чему и научило путешествие с Данмаром, так это тому, что для него не существует никаких преград, — невозмутимо отвечал шахирец. — Если что-то кажется тебе невозможным, то это вовсе не значит, что мальчишка с тобой согласен.

— Вот-вот, Астал! — Поддержал я Владеющего. — Прислушайся к своему приятелю, он дело говорит.

— Да вы что, сбрендили оба?! — Немного обиженно воскликнул великан.

Как-то так вышло, что мы с южанином не стали открывать ему никаких подробностей о нашем походе на Дикий континент. Причем, мы об этом вовсе не сговаривались, оно получилось само собой. И Астала это явно задевало, хотя он никогда и не говорил об этом напрямую.

— Это же целый Магистр, сраку ему раздери! — Продолжал разоряться воитель. — Вы хоть представляете, какая сила сокрыта в неказистом тельце Иматироса?!

— Успокойся, мой огромный друг, — попытался я остудить пыл здоровяка. — Лучше вспомни мою дуэль с Дексамом. Ты ведь тогда говорил все то же самое, что и сейчас.

— Я… я… — не признать справедливость моих слов Астал не мог, а потому пытался измыслить какое-либо возражение только из своего природного упрямства. Но как бы он не напрягал свой разум, придумать выхода из сложившейся ситуации у здоровяка не получалось.

— Так ты все-таки не сошел с ума, Данмар? — С надеждой в голосе поинтересовался мой добровольный опекун.

— Может и сошел, — проказливо пошутил я, наблюдая за багровеющим шрамом на лице воина.

— Чертов маленький демон! — Рыкнул великан, пиная своей могучей ножищей деревянную кровать. Она от такого непочтительного обращения жалобно хрустнула, но все же устояла. — И что ты мне теперь предлагаешь делать?! Просто стоять и смотреть, как тебя режет на куски вонючий аристократишка?!

— Совсем нет, Астал. Я снова предлагаю тебе ставить все золото на мою победу. Прибереги лишь несколько сотен акатов, чтобы тебе хватило доучиться в Дивинатории, а то ведь если меня…

— Дурной мальчишка! — Взъярился пуще прежнего воитель. — Если ты еще раз ляпнешь нечто подобное, то, клянусь бородой Воргана, я выйду на поединок вместо тебя!

— Хорошо, молчу, — покладисто согласился я и действительно сосредоточился на своих сборах, игнорируя как монотонный белый шум разразившуюся с новой силой перебранку между Кавимом и великаном.

На Поединках Жизни было запрещено фактически все. Доспехи, артефакты, яды, дротики, иглы в рукавах и даже засапожные ножи. Противники выходили друг против друга с открытыми намерениями, не тая за пазухой никаких хитростей. Только твое личное умение, клинок и положенная на чашу весов жизнь. Так что собирать мне толком было и нечего.

Но это не значило, что мне не стоило поработать над обственным внешним видом. Все-таки многие представители высшего света почтут вниманием это необычное событие. Так что мне стоит предстать перед ними в наиболее представительном и респектабельном виде. Пусть весь городской цвет узрит, что это не какой-то там зазнавшийся оборванец и выскочка бросил вызов Иматиросу, а вполне себе обеспеченный юноша, который по благосостоянию если и не равен ему, то не сильно-то и уступает.

Именно поэтому сегодняшний мой наряд щеголял не только золотой вышивкой и оторочкой, но еще и ярко-алыми рубинами в пуговицах, которые каплями пролитой крови сверкали на бархатном мраке чернейшего кенсийского дамаста. Даже свои проверенные временем полусапоги, я заменил на не менее практичные, но куда более нарядные — с позолоченным тиснением и задранными на восточный манер носами.

И эта внезапная перемена моего вкуса не укрылась от взгляда Астала. Хоть я и раньше никогда не носил позорного тряпья, но и такого количества золота на моих одеждах никогда не наблюдалось.

— Наряжаешься, будто на праздник, — недовольно буркнул воин, блуждая взглядом по моему облачению, за которое я выложил баснословные двести сорок акатов. На такую гору золота целая деревня могла бы жить десяток лет, не утруждая себя работой, а я готовился изодрать это великолепие всего за один день на потеху выскородной публике.

— На похороны всегда принято надевать только самое лучшее, — мрачно пошутил я.

— Вот же мелкий…

От избытка чувств, здоровяк снова одарил ни в чем неповинную кровать ударом ноги. На этот раз она устала терпеть подобное отношение и с хрустом сложилась пополам. Причем, по лицу гиганта слишком легко читалось, что он с бо́льшим удовольствием адресовал бы этот пинок мне. И только тот факт, что мне вскоре предстоит выйти в круг с Магистром отвращал его от своего намерения.

— Астал, Данмар ведь намеренно издевается над тобой, а ты идешь у него на поводу, словно неразумное дитя, — веско бросил Кавим, не меняя своей выжидательной позы.

— А ты давно ли сам таким рассудительным и наблюдательным стал?! — Тут же переключился на него гигант.

— Не очень, но ведь стал же, — с ухмылкой ответил шахирец.

Ему, казалось, тоже доставляло удовольствие наблюдать, как остро Астал реагирует на мои шуточки. И только лишь стиснутая до побелевших костяшек ладонь на эфесе одной из восточных сабель выдавала тлеющее в нем волнение.

— Я готов, пойдем, — коротко распорядился я и направился к выходу.

Мужчины сразу же посерьезнели, натянув на лица непроницаемые маски абсолютной невозмутимости, и отправились за мной. На улице наша троица неизменно притягивала взгляды прохожих, ведь каждый из нас был по-своему необычен. Юный и прекрасный Данмар, чьим телом я завладел. Огромный и суровый Астал, напоминающий крутую скалу в человеческом обличии. И подвижный Кавим, будто бы унаследовавший от своей стихии текучесть и стремительность.

Всякий встречный наблюдал за нами с плохо скрытым интересом, словно пытаясь разгадать, что же связывает разодетого мальчишку, сурового шрамированного громилу и шахирца с холодным пронзительным взглядом. И столько вызова и уверенности было в каждом нашем движении, что даже некоторые аристократы, встреченные по пути, притормаживали, чтобы ненароком не перейти нам дорогу.

Когда мы прибыли на центральную площадь Махи, то обратили внимание, что тут уже собралось достаточное количество народа. Я совершенно точно опознал среди десятков лиц Астру и ее подружку Махару Фортем. Йеро с младшим братом Ареном. Кайета Дивита и его старшую сестру Линнею. Даже Таасим с Иридой не отказали себе в удовольствии прийти посмотреть на весьма занимательную схватку, которую в городе не обсуждал только ленивый. Парочку своих родственников, впрочем, я нарочито холодно проигнорировал, лишь скользнув взглядом по их фигурам. Пока еще рано кому-либо знать о моей связи с семьей Атерна.

Кстати, Мэрак тоже был здесь и сейчас стоял, заложив руки за спину. Надменный и властный, как будто и нет в семье Магистра раскола, угрожающего его главенству в роду. Словно он вышел сюда по собственному желанию, а не под давлением воли Ноира Атерна. Словно его не сжирает пламя собственной Искры, которое он уже вот который год не может обуздать…

Вокруг Иматироса стояло несколько его родственников, насколько я могу судить, из числа самых лояльных. И в их же компанию затесались родители покойного Дексама.

Как раз в тот момент, когда наше трио появилось на площади, к Мэраку подошла женщина в которой я опознал Эонию Эстуан. Ну да, кто бы мог подумать, что мать Йеро не попытается уладить наш конфликт, даже если он уже перешел к решающей стадии. Когда я встал напротив Иматироса, то успел поймать финал ее пылкой речи.

— … глава целого рода! Вы просто обязаны быть мудрее! В конце концов, это всего лишь юный мальчишка, в победе над которым вам не будет чести!

— Спасибо, домина Эония, за вашу заботу о моей жизни, — громко и выразительно сказал я, чтоб меня слышали и окружающие. — Но время бесед прошло, толком не начавшись. Домин Мэрак настроен весьма серьезно и не успокоится, пока не отправит меня в чертоги Воргана. Так что это шанс для нас обоих поставить точку в непонятном для меня противостоянии. Ведь так, домин Иматирос?

Мой противник не удостоил меня ответом, а лишь дернул уголком губ, изображая кривую ухмылку. Он четко давал понять, что какие бы ни были у него мотивы, болтать с сопливым юнцом на потеху публике в его планы явно не входит.

Мать Йеро, будучи потомственной аристократкой, тоже не могла не заметить в Мэраке этого демонстративного презрения ко мне. Она осознала, что пытаться договориться с ним бесполезно. Однако ведь еще оставался я… и женщина даже уже повернулась в мою сторону, чтобы попытаться отговорить от совершения фатальной для меня глупости, но ни единого слова так и не сорвалось с ее губ.

А все потому, что она увидела перед собой не того молодого Аколита, что вытащил ее сына едва ли не с погребального костра. И даже не того в меру нескромного подростка, что нередко становился гостем в их поместье. Вместо него посреди площади стоял мертвец…

Домина Эония была опытным целителем, и ей, разумеется, неоднократно приходилось бывать на войне. А там, в пропитанной запахами крови, гноя и испражнений палатке, она повидала слишком много тех, кто отправлялся в свой последний путь, покинув израненное тело. И какими бы разными не были эти люди при жизни, в смерти у всех появлялась одна общая черта. Пустой и безжизненный взгляд, слепо устремленный куда-то вперед, в неведомые дали, куда нет дороги живым. Именно эта мертвящая бездна сейчас смотрела из моих глаз, убивая любые намеки на осознанность или разумность. И эта жуткая пучина пугала Эонию похлеще, чем вид всех вместе взятых покойников, над которыми ей когда-либо доводилось стоять.

Что уж говорить, если даже надменный Магистр нервно дернул щекой и поспешил отвести глаза. Только бы лишь не видеть этой всепожирающей темноты потустороннего мира, которая холодна настолько, что вытягивает тепло и свет из окружающего пространства.

Неспособная дать объяснение своему испугу, домина Эстуан малодушно сбежала, оставив нас с Мэраком один на один. Так мы и стояли неподвижно друг на против друга в ожидании, когда сюда пожалует Его Милость императорский наместник, и позволит нам начать дуэль.

Сегодня два человека пришли сюда, чтобы убивать. И оба свято веровали, что худшая участь постигнет именно соперника, а не его самого. Что ж, посмотрим, кто из нас больше недооценил своего противника…

Глава 30

Наместник появился вскоре после того, как половина солнечного диска спряталась за парапетом далекой стены первого кольца. Он прибыл в сопровождении четверки плечистых бойцов городской стражи, которые, по-видимому, исполняли роль его телохранителей. Пухлощекий чиновник подошел к нам, цепко осматривая наши с Магистром фигуры на предмет наличия запрещенных в Поединке Жизни вещей, и негромко изрек:

— Закон, конечно, не предусматривает такой возможности, но, учитывая вполне очевидный исход поединка, — старик бросил на меня долгий и очень выразительный взгляд, — я предлагаю вам обоим примирение.

— Исключено, Ваша Милость, — категорично, но все же вежливо отказался я.

А вот Мэрак решил свои слова подкрепить оскорбительным пафосом. Он показательно медленно извлек откуда-то из недр своего дублета большой шелковый платок и повязал его на нижнюю половину лица.

— Этот мальчишка невыносимо смердит всякий раз, когда раскрывает рот, — нагло бросил он. — Кто-то должен избавить город от этой вони.

Стоящая позади Иматироса родня сдержанно хохотнула, но как-то без особого огонька. А я, глядя на то, как тщательно аристократ заправляет нижний край платка под воротник, лишь хмыкнул. Все-таки, он трус. Поверил в басню, которую ему скормил Зокрит, и решил подстраховаться на тот случай, если я в отчаянной попытке спасти свою жизнь попытаюсь провернуть фокус с отравой. И это при такой-то толпе свидетелей. Да он, похоже, меня совсем за идиота держит…

Выслушав наши ответы и досадливо поморщившись, наместник сделал шаг назад и развернулся к зрителям.

— Прямо сейчас и прямо здесь Аколит Данмар, сын кузнеца, бросит вызов на Поединок Жизни Магистру Мэраку Иматирос, главе дома Иматирос, — звучно объявил чиновник. — Я, как проводник воли Его Сиятельства императора Иилия Второго Солнечного, обязан убедиться в честности грядущей схватки и засвидетельствовать чистоту победителя перед законом…

Пухлый старик еще долго распинался на своем казенном языке, от которого челюсти натурально сводило в приступе зевоты. Его пресную речь не слушали ни мы с Мэраком, ни уж тем более другие собравшиеся. Правила поединка были и без того известны всем присутствующим здесь аристократам, равно как и ответственность за их нарушение. Поэтому толпа зрителей пребывала в молчаливом нетерпении, ожидая начала боя.

— … взмах моей руки будет означать начало Поединка, — подошел наконец к самому главному наместник, — до этого момента обнажать оружие запрещено. А закончится он лишь тогда, когда в живых останется только один из вас. Вам все понятно?

— Да, Ваша Милость…

— Понятно!

Наши нестройные ответы полностью удовлетворили чиновника, и он отошел на несколько метров, воздевая ладонь к небу.

Больше сотни взглядов, включая и мой, оказались прикованы к пухлой старческой ладони, замершей над головой наместника. На площади повисла такая тяжелая тишина, что сквозь нее оказалось возможно расслышать, как цокают подковы лошадей на соседних улицах. Люди боялись даже пошевелиться, будто шорох их одежд мог хоть как-то помешать им наблюдать за поединком. Кто-то смотрел со страхом на вознесенную кисть, а кто-то и с предвкушением. И пусть не каждый готов был себе в этом признаться, но всякий здесь ждал, когда же уже на мостовую прольется кровь.

Я держал свою Искру наготове, и когда старик, выдержав театральную паузу, все же дал отмашку к началу боя, верные саи оказались направлены на врага раньше, чем рука Его Милости преодолела половину своего пути. Но едва я только встал на изготовку в своей необычной стойке, как инстинкты заставили тело броситься вниз, уходя от летящего мне в голову клинка. Каким-то неведомым образом, Мэрак оказался еще быстрее…

Мышцы отработали настолько быстро, не прибегая к помощи разума, что я даже не успел испугаться за свое новое тело. Толпа охнула, а я откатился далеко назад и вскочил, опасливо уставившись на своего противника. Мне было неясно, как он сумел так быстро сократить дистанцию, едва меня не зарубив в первую же секунду. Пусть между нами было всего около двух метров, но ведь и руки Иматироса не настолько длинные, чтоб он мог достать меня. Мужчине для этого требовалось, как минимум, совершить хоть и крохотный, но все же шаг. А уж этого я никак не мог проморгать, ведь воздух говорил мне о перемещениях врага предельно точно.

Когда я рассмотрел, что разозленный своим промахом Мэрак держит меч, зажав самый кончик эфеса между указательным и средним пальцами, то пазл сложился. Вот таким маневром противник отыграл всего каких-то ничтожных полтора десятка сантиметров. Однако именно они чуть было не решили исход всего поединка. Да, все-таки великую силу дает Магистру его Искра… таким странным образом не всякий Владеющий удержит полновесный меч.

Поняв, что завершить бой одним ударом не вышло, аристократ принялся осторожно и деловито гонять меня по площади, делая длинные выпады. Мне же приходилось постоянно держать в голове, что дистанция его атаки может одномоментно увеличиться на длину целой ладони, и остерегаться чужого острия, быстро раскалившегося докрасна от бегущей по нему энергии огня. Усложняло задачу и то, что щупы моей Анима Игнис сгорали при контакте с враждебной Искрой, и отслеживать таким образом мелкие движения кисти противника становилось совсем уж сложно. Поэтому приходилось по старинке полагаться на одни лишь свои глаза.

Взмах. Промах. Взмах. Промах. Выпад. Уклонение. Я опасался блокировать удары меча саями, потому что осознавал, что либо зачарованная сталь, либо мои кости не выдержат столь огромной мощи, заставляющей порхать длинное лезвие в руках Иматироса быстрее крыльев бабочки. Все-таки Мэрак оказался неимоверно проворен и просто подавляюще силен. Его оружие с таким свистом проносилось мимо меня, что начинало казаться, будто раскаленный металл разрезает сам воздух, оставляя после себя огненные росчерки. И пусть я выходил на этот поединок, имея в рукаве определенный козырь, но чтоб его разыграть мне требовалось немного сосредоточиться. Вот только сделать это оказалось не так просто, когда тебя теснит противник такого ранга.

Промахнувшись по мне раз, наверное, в пятидесятый, Иматирос вдруг опустил клинок, уперев его острием прямо в брусчатку.

— Тебе не надоело еще бегать, мальчишка? — Спросил он нарочито громко, играя на публику. — Умри с честью. Ты же видишь, что тебе не удастся ко мне даже приблизиться.

— А мне это и не нужно, — тихо ответил я, пытаясь сформировать толстый канал нагретого воздуха от острия моих клинков до груди врага.

Тем не менее завершить задуманное мне не позволили. То, что я воспринял за паузу, оказалось лишь очередной хитростью противника. Не успел я как следует прогреть пространство, чтобы разыграть свою самую сильную карту, как коварный Иматирос с размаху пнул по лезвию собственного меча. Мне снова пришлось уходить в сторону, распластавшись в длинном прыжке, чтобы брызги расплавленного силой Магистра камня не попали на меня. Признаю, очень интересный ход… и снова крайне для меня опасный. Надо заканчивать этот глупый бой, пока Мэрак не достал меня каким-нибудь своим другим изощренным приемом.

Еще не успел я приземлиться на мостовую, как воздух подсказал мне, что противник рванул в мою сторону, пытаясь сразить меня, пока я нахожусь в столь проигрышной позиции. К сожалению, двигался аристократ чрезвычайно стремительно, и на этот раз я не успевал уклониться от его атаки. Единственное, на что мне хватило времени, это только лишь вскинуть руки и наспех помолиться Дьяволу, чтобы толстые трехгранные штыки, вытянутые вдоль предплечий, пережили чужой удар и не раскололись, подобно горному хрусталю…

Звон стали ударил по ушам настоящим набатом. Мои клинки выдержали, оставив на кромке зачарованного меча Мэрака две глубокие выщерблины. Но, увы, этого же нельзя было сказать о моем теле. Саи, принявшие на себя титаническую силу удара Магистра, оказались просто вколочены мне в руки. Инерция от могучего выпада, способного разрубить каменную колонну, мгновенно превратила мои лучевые кости в трудно собираемую мозаику из полудюжины осколков, прорвавших в некоторых местах кожу.

Кинетическая энергия этой атаки оказалась столь велика, что устоять было попросту невозможно. Меня протащило кувырком по площади, словно пущенный мяч, а в конце пути еще и приложило затылком о брусчатку. Не спорю, было больно, но не настолько, чтобы лишить меня способности сражаться. Страдания на протяжение тысячелетий сопровождали меня, удушая в своих колючих объятьях. И подобную ерунду, как переломанные кости, я мог стерпеть даже не моргнув.

Под удивленные и местами сочувствующие возгласы зрителей, которые уже заочно похоронили меня, я вскочил на ноги и снова принялся за свое прерванное занятие. Пока Иматирос праздновал победу, разглядывая мои кровоточащие искалеченные руки, я готовил решающую атаку. Атаку, для которой мне не нужны клинки, а только лишь моя Анима Игнис…

— Твоя смерть будет легкой, мальчишка, — пообещал мне Магистр, уже не видя во мне хоть сколь-нибудь серьезного соперника. — Доверься, я сделаю все быстро.

— К сожалению, не могу обещать вам того же, домин Мэрак, — предельно серьезно сказал я, завершая плетение ионизирующего канала между нами.

Как только Иматирос занес над головой оружие, намереваясь разрубить меня пополам, как бескостную свиную тушу, я напряг свою Искру, пытаясь выжать из нее всё до самой последней капли.

Только на этот раз я действовал не совсем привычным для себя образом. Поскольку энергия стихии воздуха слишком легка и невесома, то я небезосновательно полагал ее бесполезной для моей текущей задумки. Сколько бы я ее не выпустил, она попросту сгорит, столкнувшись с более плотной силой. Стараться пробить таким образом брешь в коконе, опутывающем Магистра, было в моем представлении таким же гиблым делом, как попытки песчинкой разбить толстое стекло. С какой бы скоростью ты ее не запустил, она, не имея достаточной массы, попросту отскочит, не причинив никакого зримого вреда.

Так что мне пришлось обратиться к той части Анима Игнис, которую я практически не использовал до этого. К той, которая по замыслу неведомого нашего создателя должна была оберегать хрупкую жизнь. Но мой извращенный Адом разум даже ее додумался использовать во вред. Я воззвал к целительству…

Я одномоментно выпустил в окружающее меня пространство всю энергию, какую только сумел из себя исторгнуть. И сегодня она повела себя точно так же, как и во время моих многочисленных экспериментов. Целительная сила не рассыпалась в воздухе безвредным излучением, как можно было ожидать от нее. Нет… она подобно электрическому току ринулась вперед по пути наименьшего сопротивления, коим оказался канал ионизированного воздуха между мной и Мэраком. Сначала пространство между нами засветилось бледно-розовым цветом, связывая меня и аристократа призрачной кривой пуповиной. А потом, спустя ничтожно малое мгновение, по этому каналу с кончиков моих клинков с оглушительным треском выстрелила кроваво красная молния, ослепляя всех вокруг.

Мощный разряд просто смял защиту Искры Магистра, и вошел в его тело, оставляя в месте попадания обугленный след, размером с кулак взрослого мужчины. Аристократ, мгновение назад уже праздновавший победу, медленно завалился на камни подобно опрокинутому деревянному манекену. Никаких тебе эффектных взрывов и летящего кувырком противника, отброшенного на несколько метров. Иматирос просто упал, как прямая доска, не в силах совладать с сильнейшим спазмом всех мышц в теле.

Свидетели моей победы над главой рода еще не до конца осознали, что сейчас произошло. Они одномоментно замолкли, словно им всем разом сдавили шеи, и на площадь снова опустилась звенящая тишина. Тишина настолько плотная и неестественная, будто некто заглушил звуки всего мира, погрузив планету в безмолвие. И только лишь едва заметный тоненький писк в ушах, отдаленно похожий на комариный, намекнул мне, что это не совсем так. Просто меня оглушило раскатом грома от высвобожденной энергии.

Немного запоздало пришел и откат, последовавший за этим сильнейшим перенапряжением. Первым делом пульсирующие темные пятна перекрыли мне обзор, заволакивая зрение непроглядными шорами. А затем я ощутил, как по губам и подбородку бегут тонкие кровавые ручейки.

С некоторым усилием, но я все-таки заставил сделать себя шаг вперед. Ведь поединок не окончен до тех пор, пока мой противник жив. Поэтому сейчас я был обязан гарантированно прирезать его, не оставляя шансов на спасение. А если сломанные руки не послушаются моих приказов или окажутся слишком ослабшими, чтоб поднять стилет, то я загрызу его, подобно дикому зверю.

На второй шаг в мой разум, словно через толстый слой ваты, ворвался чей-то возмущенный вопль.

— Именем Его Императорского Величества! Данмар, сын кузнеца, замри на месте и не смей даже двигаться!

Ага… разбежался. Нет уж, сначала я закончу то, что начал.

— Отойди, мальчишка! Стой, где стоишь!

Черт, да это же наместник! Наконец я узнал его гнусавый голосок. Но старик ведь сам объявил, что Поединок Жизни закончится только тогда, когда останется лишь один из нас. Так чего же он тогда всполошился? Я же просто следую правилам…

— Взять его! — Донеслась до меня команда чиновника, и мне понадобилось снова напрячься, чтобы оценить степень приближающейся угрозы.

Двое стражей, прибывших с наместником, выдвинулись в мою сторону, но как-то без особого рвения. Конечно, им ведь было невдомек, что я больше не смогу повторить подобной атаки. Как и то, что я вообще держусь на ногах исключительно за счет одного упрямства. Так что их опасения оставались в какой-то мере оправданными.

Однако приказ старика — это уже откровенное хамство со стороны представителя власти. Поединок должен быть священен, и любое вмешательство в него является жесточайшим попранием не только законов, но и традиций империи. Похоже, мне придется защищать свое право на убийство Мэрака еще и перед этими…

Не успел заторможенный мозг додумать такую длинную мысль, как я встрепенулся и резко остановился. Было несколько неожиданно осознать, что две мужские фигуры уже стоят прямо передо мной. Сперва блуждающий в тумане разум предположил, что это стражи преградили мне дорогу, но он же потом задался вопросом, а почему, собственно, они повернулись ко мне спиной?

— Вы еще кто такие? — Услышал я новый крик наместника.

— Мальчишка бился честно, — раздался прямо передо мной голос Астала, и только сейчас я понял, что здоровяк и южанин бесстрашно выскочили из толпы, заслоняя меня от пары наступающих солдат. — Ты не имел права останавливать поединок!

— Он использовал для победы какой-то артефакт! — Возразил чиновник, которого я не мог видеть из-за широкой спины великана. — И теперь я должен задержать его и судить!

Постепенно пелена спадала с глаз, и мысли переставали напоминать больных черепах, а возобновляли свой естественный стремительный бег. Дыхание восстанавливалось, а боль все настойчивей принималась щипать мой рассудок. Я осторожно обогнул двух воинов, вставших на мою защиту, и обратился напрямую к наместнику.

— Ваша Милость, — хрипло выкрикнул я, — вы лично проверяли меня перед поединком. Я клянусь Ворганом и всеми его ангелами, что бился честно, используя только силу своей Искры. Хотите, можете снова обыскать меня. Если отыщете хоть единое подтверждение моему жульничеству, то пусть ваши люди зарубят меня прямо на этой площади!

Слегка ошеломленный развернувшимися на его глазах событиями старик поспешил ко мне, а оставшиеся двое стражей посеменили за ним, как утята за мамой-уткой. Они грубо оттеснили от меня Астала и Кавима, которые сначала не собирались им подчиняться, но все-таки послушались моего окрика.

Поймав взгляд шахирца, я одними глазами указал ему на распростертого на брусчатке Магистра, и Владеющий тут же понял, что я от него хочу. Он встал неподалеку от поверженного аристократа, и теперь я мог быть уверен, что вздумай наместник поставить под сомнение результаты дуэли, то голова Иматироса все равно покатится по мостовой.

Старик принялся водить по мне ладонями, ощупывая каждую складку моего немного пострадавшего и испачкавшегося наряда. От его манипуляций мое тело неприятно покалывало воздействием чужой Анима Игнис, но я терпел, до последнего желая разрешить это недоразумение мирно. Неугомонный ставленник императора даже в сапоги мне залез и заглянул под язык, до конца не веря в мою искренность. Но я зря подозревал его в предвзятости и сговоре с Мэраком. Как только он убедился, что у меня нет ничего, кроме моих двух штыков, которые сломанные руки упрямо не выпускали из мертвой хватки, то сразу же признал свою неправоту.

— Этот юноша говорит правду! — Объявил он на бегу, утаскивая прочь своих солдат, а заодно и Астала с Кавимом. — Я признаю, что допустил ошибку. Поединок может продолжиться!

Услыхав то, что хотел, я снова развернулся к до сих пор не пришедшему в себя Иматиросу. Нависая над бесчувственным телом, я увидел, что его веки дергаются, будто он какой-то частью сознания пытается заставить себя распахнуть глаза. Ну уж нет, Мэрак… свет ты сможешь увидеть только в вотчине Дьявола, и нигде более.

Понимая, что мои искалеченные руки не могут поставить точку в этой схватке, я разжал сведенный судорогой кулак, и тяжелый сай просто выскользнул из ладони, устремляясь своим острием к груди бывшего главы рода. Мужчина даже не вздрогнул, когда кончик штыка вонзился ему между ребер, аккурат напротив сердца.

Не мешкая и не раздумывая, я поставил носок своей ноги на рукоять оружия и надавил, вгоняя трехгранный клинок на всю длину в грудь аристократа. Тело Иматироса дернулось в последний раз, выгнулось дугой, а затем медленно обмякло. Ну вот и все. Бой окончен. Только что никчемный Аколит стихии воздуха хладнокровно убил на глазах сотен наблюдателей бессознательного Магистра огня, словно тот был не человеком, а жалким тараканом.

Я поднял голову, ища наместника, и вперился в него требовательным взглядом, ожидая вердикта. И тот, едва только смог оправиться от того, как я буднично и невозмутимо расправился над своим противником, встрепенулся и провозгласил:

— Поединок окончен! Данмар, сын кузнеца, доказал, что правда на его стороне! Да будет так!

Еще несколько секунд понадобилось зрителям, чтобы переварить слова императорского ставленника, и только потом площадь взорвалась от сотен криков и всевозможных возгласов. Люди попросту не верили в то, что сейчас произошло на их глазах. Очень многие возмущались и требовали пересмотреть результаты поединка (хм… очень интересно, и как же они собирались воскресить Мэрака?) Другие обвиняли наместника во вранье, ведь тут, по их мнению, совершенно точно, что-то было нечисто. А кто-то и вовсе истерично горланил, требуя вернуть проигранные в пари деньги. И только лишь малая часть беснующейся толпы порадовалась моей победе.

Сразу же после объявления решения, я попал в окружение знакомых лиц. Астал, Кавим, Кайет, Йеро и, что удивительно, глава рода Эстуан. Вот уж кого я действительно не ожидал увидеть. Где-то за их спинами маячили и остальные. Вот мелькнула огненная шевелюра Астры, а чуть левее показалась блондинистая макушка Линнеи, едва выглядывающая из-за плеча моего преданного двухметрового спутника. Все они обступили меня, как добровольные телохранители, не позволяя более никому приблизиться к слегка искалеченному победителю.

— Ты сделал это, чертов маленький демон! — Громким шепотом, слышным, пожалуй, даже на самом краю площади, объявил Астал. — Я просто не верю своим глазам, Данмар! Ты… ты… я не знаю, как на это реагировать! Это невероятно!!!

— А я изначально не сомневался в тебе, — доверительно сообщил шахирец. — Я уже понял, что смерть твоя давняя подруга и попросту обходит тебя стороной.

— Данмар! Это было… это… как?! Как ты это сделал?! — Тараторил с выпученными глазами мальчишка Дивита. — Я никогда не слышал ни о чем подобном! Ты… ты просто величайший воин, которого я знаю! Откуда у тебя такая сила?!!

Крутясь как юла между десятком человек и принимая их разноголосые поздравления, я сдержанно улыбался и сердечно благодарил каждого из них. Даже Нисс Эстуан сказал мне что-то ободряющее, почти робко уточнив, могу ли я поделиться секретом метания молний. Чтобы продемонстрировать свое личное расположение, он еще и протянул ладонь для рукопожатия. Правда, на него тотчас же коршуном налетела супруга, обругав аристократа за невнимательность и неуместную корысть. Эония, пытаясь оправдаться за бестактность своего мужа, предложила прямо тут оказать мне первую целительскую помощь. Или, точнее будет сказать, твердо вознамерилась это сделать. И только лишь мое настойчивое возражение и обещание подлечиться у нее, но несколько позже, смогло ее убедить ненадолго отложить сию процедуру.

А потом я столкнулся лицом к лицу с Леннеей, которая наконец сумела протолкнуться ко мне. Девушка несколько секунд помолчала, глядя на меня своими огромными глазами полными тревоги, медленно отступающей под давлением целой бури противоречивых эмоций. Немая сцена не затянулась надолго, потому что Дивита без всякого перехода заключила меня в объятия и запечатала мои уста горячим поцелуем. Я ощущал огонь ее дыхания, трепетание ее юного сердца и металлический привкус собственной крови, размазываемой по нашим губам.

Обступившие меня люди торжественно взревели, будто приветствовали молодоженов на свадьбе, и расцвели широкими улыбками. Все, кроме одной. Даже не видя лица Астры я очень живо представил, как гнев и ненависть исказили ее миловидные черты. Как она наблюдает за нами с таким брезгливым видом, будто Линнея пожирает меня заживо. Но моя победа оказалась слишком громкой и невероятной, чтобы хоть кто-нибудь кроме меня заметил недовольство рыжеволосой аристократки. Людей сейчас больше заботило то, как я одолел Мэрака, а также то, какие последствия и перемены последуют за этим триумфом маленького воздушника.

— Ты болван! — Выдохнула с безумной улыбкой Линни, слегка отстраняясь, но все еще не размыкая рук. Ее мысли оказались заняты совсем иным, а потому она не думала о том, как мы выглядим со стороны, оба перепачканные моей кровью. — Я успела уже трижды с тобой проститься! Что о себе возомнил?!

Не утруждая себя ответом, я лишь устало улыбнулся и пожал плечами, не делая попыток высвободиться. И тогда она гневно выдохнула: «Дурак!» и снова жадно приникла к моим губам, наплевав на общество всех окружающих нас свидетелей.

И я снова не стал противиться ей. Старшая Дивита была из тех, кто привык получать желаемое здесь и сейчас, так что не стоило ее отвергать в такой деликатный для нее момент. Поэтому я просто смирно стоял в объятиях девушки, о которой мог мечтать, пожалуй, каждый мужчина империи, и смотрел вглубь своего внутреннего мира. Я изменился… очень изменился. Лед на мерзлом болоте в моей душе треснул и осыпался мелкой крошкой во тьму бездонной глубины. Пока что там ничего не было, но я понимал, что стоит мне немного отдохнуть и восстановить силы, как на том месте заполыхает жаркое пламя. Пламя, которое медленно, но упорно примется испепелять мертвый лес моей души. Только что я шагнул на следующую ступень. Я стал Магистром…

Эпилог

— Ваше Сиятельство! Ваше Сиятельство! Срочная депеша из Махи!

В покои Иилия Второго Солнечного, прямо посреди его высочайшей трапезы, ворвался посыльный с синим плюмажем фельдъегерского корпуса на шлеме. Оказавшись в дверях, посланник низко поклонился и замер. А когда дождался от монарха разрешающего кивка, то почтительно снял головной убор и строевым шагом прошествовал к накрытому столу. Припав на одно колено и опустив голову, он молвил:

— Ваше Сиятельство, Наместник Махи отправил меня со срочной вестью.

— Говори, — со слегка скучающим видом разрешил император. Из второго по величине города Исхироса в последний год шло слишком много невероятных слухов. Вряд ли хоть что-то могло еще удивить Иилия так же сильно, как известия об убийстве Хоурая Дивита.

— Мэрак Иматирос. Он пал в дуэли, сраженный Аколитом воздуха.

— Необычно, — сухо откомментировал правитель, даже не пытаясь припомнить, чем знаменит этот род, — но не более того. Кем был Иматирос по рангу?

— Магистром, Ваше Сиятельство. Он был Магистром огня.

— Хм-м… видимо, непокорная Искра совсем измотала бедолагу, если его одолел какой-то Аколит. Жаль, конечно, что империя потеряла еще одного потенциального Грандмастера…

— Ваше Сиятельство, молю простить меня, но это не так. Все свидетели поединка характеризуют Домина Иматирос как человека, вошедшего в рассвет силы.

— Тогда как он мог погибнуть? — Раздраженно дернул щекой Иилий.

— Аколит убил его молнией, Ваше Сиятельство…

— И насколько широко известия об этом происшествии разошлись по стране? — Император особо не изменился в лице, но те, кто знал его хоть немного, могли с уверенностью сказать, что монарх сейчас испытал сильнейшее потрясение. Просто маска невозмутимости, которую он носил в обществе придворных и дипломатических компаньонов, слишком сильно приросла к его личности.

— За их поединком наблюдали более сотни свидетелей, Ваше Сиятельство! — Дисциплинированно отчитался фельдъегерь, невольно преуменьшая ту бурную волну пересудов, которая кругами разошлась по всей провинции, стремительно двигаясь к ее границам. — Вот здесь подробный отчет наместника обо всех обстоятельствах, включая имена присутствующих при Поединке Жизни.

Посыльный, не поднимая головы, протянул изящный серебряный тубус, в котором находился почти метровый скрученный в тугую трубку свиток. Иилий Второй взял его и без лишних церемоний открутил крышку, вчитываясь в длинное послание из далекой провинции.

— Советника ко мне! — Грозно распорядился правитель, дочитав едва ли до середины, и обоих слуг, прислуживающих ему за обедом, моментально сдуло. — А ты можешь идти, доблестный вестник.

Фельдъегерь тут же поднялся на ноги, но не дерзнул разгибать спины. В таком полусогнутом виде он пятился до самых дверей, и только выйдя за порог позволил себе распрямиться. Император же толком и не обратил внимания на то, что остался один. Его целиком поглотило чтение, и каждая новая строка все ярче разжигала в глазах монарха ненасытное хищное пламя. Тот момент, когда в трапезную вошел советник, правитель тоже упустил, и смог вырваться в реальный мир лишь после того, как визитер вежливо дал знать о своем прибытии.

— Вы разыскивали меня, Ваше Императорское Величество? — Мягко вторгся в мысли государя знакомый голос.

— Да, Пилад, — Иилий резко отдернул руку с пергаментом, который читал уже второй раз, и протянул собеседнику. — Меня интересует твое мнение.

Человек с почтительным поклоном принял свиток и принялся быстро бегать глазами по ровной стене каллиграфичных символов, начертанных каким-то уж слишком тонким пером. А правитель, позабыв о недоеденных яствах, откинулся на спинку роскошного трона, и стал терпеливо ждать.

— Ну, и что ты скажешь на это, Пилад? — Осведомился монарх, когда советник вернул ему свиток.

— Очень интересные новости, Ваше Величество! — Улыбнулся мужчина. — Выходит, ваш предок был прав? Владеющие в состоянии покорять молнии!

— Вот именно… — отчего-то хмуро отозвался правитель. — Единственное, в чем он ошибся, так это в том, что полагал молнии порождениями огня. А они оказались, судя по свидетельствам моего наместника, проявлением воздуха. Не могу только взять в толк, как это знание попало в руки простолюдину из Махи?

— То, что ваш ставленник не сумел отыскать родословную этого мальчишки вовсе не делает его простолюдином, — осторожно заметил советник.

— Вздор, — фыркнул император. — Ты, видимо, пропустил, Пилад, ту часть доклада, где говорится, что более тридцати жителей трущоб опознали в портрете того Аколита сына кузнеца.

— При всем уважении, Ваше Величество, но это говорит лишь о том, что мальчишка действительно там жил некоторое время, но не является доказательством его родства с простолюдинами.

— Прекрати, Пилад, — в голосе монарха прорезалось искреннее недовольство. — Твоя чрезмерная подозрительность сегодня меня раздражает как никогда сильно. Все указывает на то, что это обычный низкородный плебей.

— Как скажете, Ваше Сиятельство, — почтительно склонил голову советник, не решаясь спорить с правителем дальше.

— Надо срочно возобновить изыскания моего прадеда, — веско припечатал Иилий. — Между султанатом и Исхиросом накопилось слишком много противоречий, которые уже не получается решать мирным путем. Мне нужны такие Громовержцы в армии, и чем быстрее я их заполучу, тем лучше. В противном случае, империи грозит большая война, к которой мы попросту не успеваем подготовиться…

— Я исполню любой ваш приказ, Ваше Величество, — низко поклонился советник.

— Доставь мне этого мальчишку, Пилад. Под любым предлогом. Если понадобится, приведи мне его в кандалах. И организуй перепись всех воздушников страны. Вполне возможно, что они скоро станут новой военной элитой…

* * *

Жар разгорающегося в моей душе пламени не оставлял меня ни на секунду. Он раскаленным гвоздем сидел в разуме, мешая думать, спать или просто бездельничать. Я тщетно пытался найти средство, способное притушить этот внутренний огонь, но всё оказывалось бесполезным. Чем больше я находился с ним наедине, тем сильнее напоминал самому себе лошадь, которую неумолимый наездник нахлестывает кнутом, безжалостно гоня вперед.

Те краткие моменты, когда Анима Игнис не мучила меня тупой и изматывающей ломкой, приходились на периоды крайней усталости. Когда я уносил свое тело далеко за город, в какой-нибудь непроходимый лес, и там, раскинув крылья, выжимал свою Искру досуха. Там я придумал больше десятка способов убийства с помощью воздуха. Пусть у меня и не получалось воспроизвести их в человеческой ипостаси, но они невероятно разнообразили мой арсенал.

Однако работа на износ облегчала мои метания лишь на короткий срок. Буквально на жалкую половину короткой летней ночи. А к утру я вновь просыпался, изнывая от иссушающего внутреннего зноя.

Будто этого было мало, пребывание в Махи медленно превращалось в изматывающую пытку и во всех остальных сферах моей жизни. Я никого не хотел видеть, и уж тем более не желал вести в таком состоянии длительных бесед. Но после моей победы над Мэраком на меня словно объявили настоящую охоту. Нежданные просители поджидали меня чуть ли не за каждым углом. Складывалось впечатление, что все воздушники провинции решили совершить паломничество ко мне, в попытках узнать секрет небывалого могущества. Особенно трудно было скрываться от Мэтра Нимтора, который прекрасно знал, где я живу, и всякий раз едва ли не в ноги мне бросался, умоляя раскрыть величайшую тайну нашей стихии.

В глазах общественности я стал первым воздушником, нашедшим боевое применение своей Искры. Причем, эффективное настолько, что ни одна из стихий не могла даже сравниться с ним. Если Аколит смог убить целого Магистра, то на что тогда будут способны Владеющие, обученные искусству метания молний? Никому ведь невдомек, что я перерос ученические одежды почти тотчас, когда достучался до своего источника.

В общем, я всколыхнул целое сословие слабосильных заморышей, привыкших считать самих себя лишь пародией на воинов. В моей технике они увидели прекрасный шанс занять достойное место в обществе, которые до сих пор было к ним столь жестоко. Но это даже не половина беды, ведь помимо этого, я еще умудрился изрядно насторожить и других Владеющих, совершенно четко уловивших в воздухе горький аромат грядущих перемен.

Поняв, что не смогу долго выдерживать этого безумного напора, бьющего в меня со всех сторон, я просто покинул Махи, предупредив об этом лишь Астала. Я не говорил куда и как надолго отправляюсь, потому что и сам не имел ни малейшего понятия. Но так было только до того момента, пока я не бросился навстречу высоте, разрывая вату облаков.

Когда черные крылья подняли меня в ночное небо, то я как-то совершенно неосознанно взял курс на Проклятый континент. Я намеревался посетить загадочный Разлом уже давно, но так и не добрался до него, сбитый с пути лавиной одержимых. Однако теперь во мне все сильнее крепчала убежденность — если где и есть ответы на вопросы, что так долго тревожат меня, то только там.

Я летел и днем, и ночью, покрывая с помощью своей Искры не меньше тысячи километров в день. В демоническом облике я мог подниматься так высоко, что над голубым горизонтом я начинал видеть мертвую тьму ледяного космоса. Пронизывающий холод небес не в силах был забраться под кроваво-красную чешую и навредить мне, а потому я без страха взмывал туда, откуда даже облака выглядели далекой заснеженной равниной.

Иногда я развлекался тем, что догонял и ловил красноперых ястребов — огромных величественных птиц, не имеющих в природе естественных врагов. Они считались королями неба по всему материку, и от их нападений очень сильно страдало воздушное почтовое сообщение. Нередко эти жестокие обитатели вышины убивали почтовых голубей просто ради азарта, а не для пропитания, и никто не был в силах хоть что-нибудь поделать с этими клювастыми бандитами. Так что всякий раз эти бедолаги, возомнившие себя царями, испытывали настоящий трепет и отчаянно пытались удрать, едва только замечали мой столь огромный незнакомый для них силуэт.

В таком темпе я долетел до Агата за какие-то смехотворные два дня. И только там мне пришлось сделать небольшую передышку на морском берегу, чтобы набраться сил перед совершением длительного рывка над лазурными просторами. Но и отдых не затянулся надолго. Уже к утру, когда Искра снова принялась изнуряюще жечь меня, я встал на крыло и продолжил свой путь.

Как оказалось, за длительный перелет я переживал напрасно. Огромный водный простор, разделяющий два материка, я преодолел за один день и одну ночь. То есть, даже быстрее, чем пролетел через две трети Исхироса. И снова я не ощущал себя слишком уж вымотанным. Мне даже казалось, что при необходимости я хоть сейчас смогу вернуться в Махи не совершая ни единой посадки.

Когда подо мной уже раскинулась буйная зелень проклятого материка, я позволил себе заметно снизиться. Наблюдать за моим полетом тут было некому, кроме дикарей и одержимых, а форпосты Ордена располагались только на самом берегу и уходили вглубь на совсем небольшое расстояние. Так что здесь мне можно совсем не опасаться быть обнаруженным с земли.

Густая растительность захватывала каждый метр пространства подо мной, и разглядеть под ней хоть что-нибудь было попросту невозможно. Однако, что странно, чрезмерно правильные контуры некоторых элементов ландшафта казались совсем не творениями природы. К примеру, слишком прямые русла некоторых рек походили на очертания древних оросительных каналов и ирригационных систем. Одна невысокая гора своими геометрическими формами очень сильно напоминала поросшую тропическим плющом пирамиду. А один раз мне и вовсе показалось, что я вижу в реке обломки огромного моста, тысячи лет назад рассыпавшегося на гигантские блоки.

На меня быстро снизошло озарение, что раньше, еще до зарождения в этом мире Ордена Костяного Меча, сей материк был заселен не менее густо, нежели соседний. Когда-то очень и очень давно здесь простирались несчетные километры трактов и бескрайние гектары лоскутов полей. Тут наверняка обитало огромное множество людей, которые строили деревни и города, торговали и воевали, возделывали земли и разводили скот. Но теперь… теперь их одичавшие потомки оказались брошены тут одни, на растерзание ордам нечисти.

Эти несчастные упрямцы все-таки сумели выжить в безжалостном зеленом аду, но расплатились за это всем, что у них было. Блага цивилизации, знания, секреты сотен ремесел, людская мораль — все пало прахом без надежды на восстановление. Просто потому, что кишащие на материке жуткие отродья, ставшие вместилищем для демонических сущностей, не позволяли им распыляться ни на что иное, кроме истового стремления уцелеть. Пирамида потребностей здешних обитателей сократилась до одного единственного, но важного блока — выжить, несмотря ни на что.

Прекрасные черные крылья несли мое тело, а импульсы Искры с определенным интервалом наполняли их ветром. Так что я практически не тратил физических сил на полет. И только лишь когда в поле моего зрения появилась огромная черная расщелина, уходящая куда-то вглубь недр, я позволил себе сбавить скорость. Вот каков Дьявольский Разлом. Место, где по легенде Ворган победил Князя Тьмы и разрушил целый космический спутник этой планеты.

Прикинуть сходу глубину этого каньона не представлялось возможным. Но явно не меньше нескольких километров. И что самое удивительное, он имел строгую вытянутую форму, будто и в самом деле был вырублен мечом во плоти многострадальной земли. И даже вездесущая растительность обходила этот памятник древней битве стороной, не рискуя бросить паршивой лозы на эти крутые склоны.

Заложив лихой вираж, я стал снижаться туда, где по моим прикидкам находился самый центр разлома. Просто любопытно будет осмотреть то место, где сам Дьявол получил щелчок по носу, если так можно назвать потерю своего сердца. Тьма глубокого провала для острых демонических глаз не была преградой, так что я даже с такой высоты мог разглядеть, чем именно устлано дно ущелья.

Многовековая пыль, обломки темной породы, завалы из гигантских валунов и много-много костей, почерневших от гнили, времени и дождей. Черепа, ребра, останки рук и ног торчали просто отовсюду, из каждой щели. Мне даже сложно было представить, сколько трупов оказалось погребено в этой жуткой братской могиле, но даже по самым скромным прикидкам, это число было на границе с шестизначным.

Спускаясь все глубже между двух отвесных стен, я вскоре приметил какую-то неопрятную груду, которая явно выделялась на фоне всего остального. Изначально, я думал приземлиться прямо на нее, но в последний момент все-таки вильнул крылом, опускаясь рядом. Два призванных вихря помогли мне затормозить и погасить инерцию от стремительного планирования, и вот я уже стою на самом дне Дьявольского разлома и слушаю такую оглушительную тишину, какую слышал лишь во тьме затопленного отсека подводной лодки в доминионе Асмодея. И лишь удары моего собственного сердца стонущим набатом громыхали в ушах, как далекие отзвуки стука таких же бедолаг, погребенных под толщей воды через десятки перегородок.

Сначала я абсолютно ничего не чувствовал, будто спустился на поверхность безжизненной планеты. Сюда почти не доставал небесный свет, и даже сам ветер будто бы опасался спускаться сюда. Полное и абсолютное безмолвие, граничащее с немотой мертвого космоса. Но стоило мне сделать шаг по направлению к уродливой груде, как на меня со всех сторон навалилось ощущение демонического присутствия. Сильного. Подавляющего. Парализующего. Даже стоя рядом с правой рукой самого Дьявола я не ощущал такого давления…

Куча шевельнулась, и на ее поверхности с противным чавканьем продралась пара огромных ассиметричных глаз, сочащихся бурой сукровицей.

— Кто ты? — просипел огромный ком пыли и перекрученной плоти, пытаясь поймать меня в фокус своих звездообразных зрачков. — Я… чувствую… в тебе демона…

Удивительное дело, но я мог сказать то же самое. Ведь исходящий от странного существа смрад Преисподней мог не просто отбить нюх, он отражался от стен разлома и глушил меня, подобно ударам тяжелой палки по затылку. Но невзирая на все эти угрожающие эманации, бесформенная груда оставалась практически недвижимой, если не считать мелких содроганий. А посему я не ощущал для себя угрозы.

— Это он послал… тебя? — Надсадно выдавило из себя изуродованное создание. — Мессер сумел пробиться в этот мир?

— Прежде, чем я тебе отвечу, несчастный пленник разлома, — бесстрашно проговорил я, — скажи мне, сам-то ты кто?

Глыба плоти протяжно вздохнула и будто бы даже застонала. И я почему-то впервые испугался простых слов, потому что осознал, что говорит со мной отродье на тягучем языке Преисподней.

— Я не знаю, кто я теперь… Но раньше… раньше меня звали Ворган…

Преисполненный мукой и страданием скрипучий шепот на краткое мгновение прервался, а потом в нем прорезались нотки черной горечи и тяжелой скорби.

— Когда-то в дюжине миров меня знали как Лорда мстителей, демона-карателя и правую руку самого Владыки Бездны…

Сердце помимо моей воли забилось столь неистово, что потемнело в глазах. Асмодей не просто так ненавидел отступника, о котором говорил мне в Аду. Он оказался его преемником… Сколько же мне нужно задать Воргану вопросов, чтобы исполнить поручение Дьявола? А может быть и не исполнить, а бросить вызов самому Повелителю Преисподней? Не слишком ли амбициозно для новорожденного демона, вроде меня? Время покажет…

Конец третьей книги.

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет: https://author.today/work/165220

Примечания

1

«Волколак» — «Варяжская».

Content

Михаил Злобин
Искатель боли

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог

Примечания