Михаил Злобин

Владеющий

Глава 1

Смуглый бородатый мужчина с выбритой до блеска головой сидел в небольшом кабинете и пытался заниматься изучением отчетов и донесений. Однако пронзительный женский крик, то и дело раздающийся из подвала, постоянно мешал ему углубиться в это занятие. Когда нечеловеческий надсадный вопль прервал его раз уже в двадцатый, он не выдержал и стукнул своим пудовым кулаком по столешнице, едва не опрокинув полупустую чернильницу.

— Да сколько можно?! — злобно процедил смуглокожий сквозь зубы, немного коверкая слова из-за южного акцента, характерного почти для всех выходцев из султаната. — Эй вы, за дверью! Позовите мне Тича!

Единственным знаком того, что команда бородача была услышана, стал громкий и частый топот, словно кто-то бросился в отчаянное бегство. И иной реакции на свои приказы хозяин кабинета не ожидал. Своих людей он привык держать в строгости. Пусть некоторым особенно преданным позволялось несколько больше, чем остальным, но общее правило оставалось неизменным.

— Что такое Зулхар?! — Не успели карманные песочные часы опустошить и трети своей колбы, как дверь кабинета распахнулась без стука. На пороге показался низкорослый плешивый мужчина, облаченный в кожаный мясницкий фартук. — Зачем ты меня дергаешь? Я работаю, вообще-то!

Бритоголовый в ответ на этот демарш лишь тяжко вздохнул и потер двумя пальцами сросшиеся на переносице брови. К сожалению, этот недомерок был как раз одним из тех привилегированных приближенных, кому вообще дозволялось открывать рот в присутствии Зулхара. И, как теперь показалось бородачу, он этим правом стал чрезмерно сильно злоупотреблять.

— Дверь закрой! — пророкотал смуглокожий, бросая на подчиненного такой взгляд, что у коротышки тут же кровь отлила от лица. — Проходи и садись!

Когда ржавые скрипучие петли снова жалобно простонали, а кривой дощатый щит, по какому-то нелепому недоразумению названный дверью, отделил пространство кабинета от лишних ушей, выражение лица хозяина кабинета сменилось с нарочито гневного на безмерно усталое. Без свидетелей он мог позволить себе демонстрацию слабости. Тич не в счет, этот и не такое видывал…

— Куда задницу тулишь, чучело! — снова вскинулся Зулхар, едва только завидел, что его заплечных дел мастер вознамерился присесть в дорогое обитое алой парчой кресло. — Если хоть пятнышко на нем появится, ты у меня сидеть вообще никогда больше не сможешь!

Коротышка после гневного окрика тут же кузнечиком перепрыгнул на стоящий рядом колченогий табурет, соседство которого со столь дорогим и изысканным предметом мебели казалось чуть ли не кощунственным. Однако поделать тут было нечего. Полулегальное положение в империи Исхорос не позволяло развернуться на полную.

— Что случилось? — уже куда менее дерзко и не в пример более тактично поинтересовался Тич, видя, что главарь не спешит начинать разговор.

— А ты как думаешь?! — ворчливо отозвался Зулхар. — Я пытаюсь работать, а эти проклятые вопли меня отвлекают!

— Кхм… Ну у каждого из нас своя работа, — философски отметил низкорослый. — Я ведь тоже не развлекался там в подвале.

— Разве? — иронично вздернул брови смуглокожий. — Попробуй повторить это, глядя мне в глаза.

Как и следовало ожидать, Тич сразу же смутился и занервничал.

— Ты что, думаешь я в этом каменном мешке ради своего удовольствия торчу? Если бы я…

— Именно так я и думаю! — перебил недомерка Зулхар. — Ты уже половину дня там терзаешь несчастную старуху! Весьма голосистую старуху, хочу заметить. Вот скажи, чего такого она может знать, что ты с таким усердием ей занялся?

— Кхе… Зулхар, ну ты же и сам понимаешь, что эта змеюка Силия о чем-то знает! Я просто еще не нащупал ее слабое место. Мне требуется еще немного времени, и эта трактирщица запоет, как утренняя пташка!

— Не мели ерунды, Тич! — грубо возразил главарь, пытаясь привести куски пергамента на столе в подобие порядка. — Силия это и есть одно большое слабое место. У нее трясутся поджилки от одного только вида кнута. Исш’антала! Да я готов побиться об заклад, что она обделалась, едва увидела твои инструменты!

— Ну-у… почти так оно и было. Эта ведьма действительно обмочила подол, но только когда я «погладил» ее по ляжкам крюком.

— Тогда какого Иблиса я слушаю ее визги так долго?! — рыкнул Зулхар опять, пристукивая кулаком по столешнице. — Ты уже давно должен был выпытать из Силии все, что ей известно!

— Я стараюсь, босс! — В голосе Тича появились плаксивые нотки, словно он собирался пожаловаться на несговорчивого клиента. — Но в ее рассказе явно не хватает кое-каких деталей!

— Выкладывай, о чем тебе поведала эта скользкая трактирщица? — приказным тоном распорядился хозяин кабинета, и подчиненный поспешил исполнить повеление. Злить главаря, когда тот находился в столь дрянном расположении духа, было опасно. На пересказ всех деталей ушло совсем немного времени, и мясник уже начал опасаться, как бы бородач снова не разгневался, что за прошедшее время он сумел узнать так мало. Но Зулхар, вопреки ожиданиям, еще глубже погрузился в раздумья.

— Хм-м… значит, кто-то навестил Силию той злосчастной ночью, и используя мое имя напустил на нее страху? Поэтому она сорвалась с насиженного места, искать лучшей доли на границе с Северными Королевствами?

— Получается, что так, — покладисто кивнул мясник. — Именно поэтому мы столь долго не могли отыскать новую норку этой трусливой крысы.

— Знаешь, Тич, меня во всей этой истории кое-что смущает. — Бритоголовый откинулся в кресле и задумчиво заложил руки за голову. — Если к трактирщице вломился человек Хьего, то почему не прирезал ее тотчас же, едва она проговорилась, что связана со мной? Почему он соврал, что его послал я? Откуда он знал, что мои ребята исчезли, когда мы сами еще пребывали в неведении? Исш’антала! Да в этом рассказе неувязок больше, чем в бреднях пьяного матроса!

— Я о том же, Зулхар! — Охотно поддакнул мучитель. — Позволь мне еще немного поработать над старухой, и мы наверняка сумеем…

— Нет. — Коротко бросил бородач, и недоросток тут же осекся на полуслове. — Она уже рассказала тебе все. Уверен, она больше ничего не знает. Можешь забирать ее к себе, как можно дальше от меня.

При этих словах лицо коротышки расплылось в столь мерзкой садисткой улыбке, что хозяин кабинета не сдержался и откровенно поморщился. Эта черта характера больше всего раздражала в подчиненном, но и она же делала его наиболее полезным. Тич умел очень долго развлекаться с пленниками, оставляя их живыми и даже в какой-то степени целыми.

— А что с девчонкой? — все с тем же животным оскалом поинтересовался мясник, уже предвкушая кровавое веселье. — Я пока еще ее не трогал.

— И не тронешь, — строго пресек его поползновения хозяин кабинета. — У меня на нее другие планы. Я собираюсь отдать ее до следующей зимы в бордель, чтоб тамошние обитательницы обучили всему, что нужно. Эти маленькие хитрости должны поднять ее цену многократно.

— Понимаю… — кисло отозвался Тич, который, судя по всему, и на юную пленницу уже успел построить определенные планы. — Деньги нам сейчас нужны, это верно…

— Даже не упоминай об этом, — грустно вздохнул Зулхар, невольно воскрешая в памяти расходы последнего безумного года. — Для войны требуется очень много золота, даже если она разворачивается не на полях сражений, а в вонючих трущобах Махи…

Смуглокожий с тоской посмотрел на бурдюк с ключевой водой и тоскливо подумал, что сейчас неплохо было бы промочить глотку терпким вином.

— Я волнуюсь, что кто-то водит нас за носы и сталкивает лбами, — поделился переживаниями главарь. — Некто с большой радостью наблюдает за тем, как мы с Хьего грызем друг другу глотки, периодически подливая масла в пламя нашей ненависти, не позволяя ему угаснуть. А началось все с этого проклятого сына кузнеца, на которого дала наводку Силия. Смекаешь, Тич, что я хочу от тебя?

— Видимо, ты хочешь, чтобы я нашел живых свидетелей произошедшего в ту ночь? — Предположил садист, неуловимо изменившись в лице. Теперь он больше не выглядел безумным мясником, алчущим чужой крови. Сейчас в его блеклых невыразительных глазах огонек тупого неуемного изуверства сменился на блеск недюжинного острого ума.

— Все так, Тич, именно это мне и нужно. — Согласно кивнул Зулхар, вовсе не удивляясь, что его собеседник так быстро ухватился за суть. — Найди мне этого Данмара. Интуиция подсказывает мне, что мы упускаем нечто очень важное…

* * *

— Данмар! Данмар! Очнись! — Низкий бас Астала выдернул меня из объятий ночного кошмара, и я встряхнулся, пытаясь расслабить сведенные судорогой пальцы. Преисподняя снова обдала меня во сне своим смрадным дыханием… — С тобой все в порядке?

Тревога в голосе здоровяка звучала искренне и неподдельно. Похоже, он на самом деле перепугался за меня не на шутку. Сегодня была первая ночь, которую мы проводили с ним в одном помещении. Ведь раньше, пока мы жили во втором кольце, у каждого была своя отдельная спальня. А тут, в ученических корпусах Дивинатория, такое было уже настоящей роскошью. Мне и так трехместная комната для нас двоих обошлась почти в полсотни акатов! И все это без каких-либо гарантий со стороны коменданта местного студенческого общежития. Он просто на словах пообещал никого к нам не селить, ссыпая желтые блестящие монеты себе за пазуху. И пусть пока свое слово он сдерживал, я вовсе не был уверен, что его содействие будет длиться вечно.

— Ты что-то кричал во сне, — обеспокоенно продолжал воин, не дождавшись ответа на свою реплику. — Я подумал, что…

— Все в порядке, Астал, — сипло ответил я, когда спазм отпустил голосовые связки. — Привыкай, я часто так беспокойно сплю.

— Беспокойно?! — Немного повысил голос великан и возмущенно округлил глаза. — Дьявол тебя задери, да я подумал, что к нам в комнату кто-то прокрался и напал на тебя!

— Не надо Дьявола… — устало отмахнулся я, — давай лучше просто спать. Завтра с утра нам надо присутствовать на посвящении.

— Ты собираешься на него идти? — Скептически поинтересовался воитель, героически подавляя свой могучий зевок.

— А ты что, устав Дивинатория не читал? — Вернул я ему вопрос. А увидев, что воин пренебрежительно махнул рукой, поспешил разъяснить. — Эта церемония обязательна для всех первогодок. Нам там будут вручать медальоны учащихся, без них мы даже не будем считаться Аколитами. Не прийти на нее, равносильно отказу от дальнейшего обучения.

— Ворган и Небесная Тысяча! — Астал в сердцах сплюнул и со всего размаху рухнул на свою койку, отчего у той едва не сложились ножки. — А я уж размечтался, как высплюсь за все эти нервные дни.

— Ага, значит, все-таки, нервничал перед поединком? — Не упустил я шанса поддеть здоровяка, который наотрез отказывался признавать, что перспектива выхода на арену его сильно беспокоила.

— Я волновался не за себя, — невозмутимо парировал великан, — а за то, что тебя, бездоспешного, прикопают прямо в этом песочке.

— Ах, ну да, — иронично усмехнулся я, — а мне казалось, что ты на пару с Владеющим Кавимом утверждал, будто не можешь вообразить себе экзаменатора, который сумел бы меня одолеть.

— Данмар, я вообще-то спать пытаюсь! — Астал, понимая, что ему нечего возразить на это, сразу же попытался свернуть неудобный для него разговор. — Если завтра нам все-таки предстоит тащиться на эту чертову церемонию, то я бы хотел не засыпать на ходу!

Преувеличенно громко хмыкнув, я не стал ничего отвечать воителю. И тот, пользуясь наступившей паузой, тут же демонстративно отвернулся на бок, показывая, что с разговорами покончено. Не прошло и пары минут, как с другой половины комнаты до меня донеслось его умиротворенное сопение, изредка переходящее в похрапывание. Вот уж воистину, у человека все в порядке с нервной системой…

А вот я еще долго не мог уснуть, потому что в памяти кровавыми реалистичными картинами возникали видения Ада. Стоило мне только провалиться в дрему, как измученный разум тут же воскрешал в мозгу картины когтистых лап и рогатых голов, которые подступают ко мне со всех сторон. Я сразу же вздрагивал и распахивал глаза, судорожно тиская рукоять сая, который всегда держал под подушкой на всякий случай.

Естественно, промаявшись в постели, к наступлению утра я не стал себя ощущать лучше. Поэтому, когда рассвет позолотил своими лучами стену нашей обители, я не стал долго разлеживаться и тут же поднялся с кровати, начиная приготовления. Я собирался нарочито шумно, хлопая дверцами платяного шкафа, топая и спотыкаясь обо все, с мстительной улыбкой наблюдая за тем, как Астал ворочается и бурчит себе что-то под нос от каждого особенно громкого звука.

Видимо, здоровяк действительно плохо высыпался последние недели, потому что ранее, когда он только взялся меня тренировать и обучать воинскому ремеслу, Астал всегда вставал еще засветло. И, конечно же, самым нелицеприятным образом начинал добуживаться и меня. Мол, негоже мальчишке мять лицом подушку, когда его старший товарищ уже на ногах. В те серые утренние часы, когда я спал слишком крепко, особенно часто это происходило после моих ночных полетов, он даже не гнушался потрясти меня за плечо. И вот тогда рефлексы вечно преследуемого грешника брали верх над телом, и я пружиной выпрыгивал из нагретой постели, рыча и скаля зубы словно загнанный зверь.

Великан же наблюдал за моими пируэтами с безопасного расстояния, и всегда с одобрительной улыбкой, отпуская издевательские комментарии о том, что чуткий сон — залог долгой жизни любого воина. Ну и, похоже, сегодня у меня представился отличный шанс отыграться за все эти бестактные побудки. И пусть меня дважды проклянут, если я его упущу!

Схватив свою подушку, я встал в изголовье кровати Астала и принялся ждать, когда тот, потревоженный очередным шорохом, поглубже провалится в сон. Это не заняло много времени, и вскоре напряженные складки на лбу здоровяка разгладились, а лицо приобрело безмятежное выражение. Тогда я поднял подушку над его головой и выкрикнул:

— Астал, берегись! Потолок падает!

Едва воитель распахнул глаза, как я разжал руки, и моя мягкая ноша устремилась прямо на него.

— Ы-ы-ы! — Мужчина что-то успел нечленораздельно промычать, параллельно совершая молниеносный перекат в сторону, спросонья не понимая, что вообще происходит. Однако неожиданной для него проблемой стало то, что его ложе не могло похвастаться большими размерами, а потому здоровяк кувыркнулся с койки на каменный пол, звучно шлепнув по нему враз вспотевшими ладонями.

— Хи-хи, — ехидно выдал я, — видел бы ты свою…

Я прервался на полуслове, потому что мне в следующее мгновение мне пришлось уворачиваться от мощного пинка, который попытался отвесить мне разгневанный здоровяк, моментально вскакивая из положения лежа. Естественно, я довольно проворно избежал столкновения с его сорок последним размером и слинял на противоположную половину нашей комнаты.

— Ты что, малец совсем сдурел?! — Завопил на меня мужчина. Его шрам на лице налился фиолетовым, придавая физиономии донельзя угрожающий вид. Если б я такого образину повстречал в каком-нибудь малолюдном переулке, то точно бы посчитал, что этот головорез хочет меня ограбить.

— Тише, Астал, — примирительно поднял я ладони, — ты же сам мне всегда рассказывал, как чуткий сон важен для всякого воителя. Но сам даже одного глаза не открыл, пока я шумно собирался. Я побоялся, что ты мог позабыть об этом важном правиле…

— Ты чертов маленький демон, Данмар! — Пророкотал рассерженный великан. — Нельзя так над людьми шутить!

В ответ я лишь изобразил пожатие плечами и не стал ничего отвечать. В конце концов, я всего лишь одиннадцатилетний мальчишка. Мне по статусу положено проказничать. И пусть воин об этом помнит.

— Хватит бурчать, лучше давай собираться, а то мы опоздаем на церемонию, — отмахнулся я от всех претензий Астала и с невозмутимым видом продолжил сборы.

Здоровяк, глядя на наглого мальчишку, скрежетнул зубами, но все-таки принялся убирать свою постель, украдкой кося глазами в мою сторону, словно ждал еще одной пакости.

— Знаешь, мне кажется, что у тебя начал портится характер, как у всякого подростка, — поделился наблюдением гигант.

— Глупости, мне еще слишком мало лет.

— Ты так говоришь, будто много знаешь о взрослении! — Не упустил случая козырнуть своим возрастом воитель. — Поживи с мое, сначала, а потом уже будешь выводы делать.

Впрочем, после этого Астал немного помолчал, и совсем иным тоном предположил:

— Я беспокоюсь, что ты где-то глубоко внутри тяжело переживаешь оттого, что твоя Анима Игнис тяготеет к воздушной стихии… Быть может, ты даже сам себе в этом не хочешь признаваться, но эта досада то и дело прорывается наружу. Это может сыграть с тобой злую шутку, Данмар…

Теперь уже я украдкой взглянул на здоровяка. Оценил его напряженную позу, излишне резкие движения, смурное выражение лица… Похоже, виной этому было не только внезапное пробуждение, но еще и искренняя забота обо мне.

— Не волнуйся, Стальной, — добавил я в голос побольше тепла, — я ни о чем не переживаю. Воздух — это лучшее, что со мной когда-либо случалось…

Глава 2

По случаю торжественного вручения медальонов учащихся я приоделся в свой парадный наряд. Впрочем, он от моего повседневного одеяния отличался только ценой, но никак не фасоном. Все такой же темный камзол, всего немного не доходящий мне до середины бедра, а под ним дорогущая шелковая бордовая туника. Ее бесспорная прелесть была в том, что она при всей своей непомерной стоимости выглядела хоть и стильно, но совсем неброско. Так что мой нынешний вид мало чем отличался от того, в котором я прибыл на экзамен.

Единственным отличием, которое отчетливо бросалось в глаза, стал бордовый платок-аскот, повязанный на моей шее элегантным замысловатым узлом. Вообще, я очень долго сомневался, стоит ли мне надевать сей предмет средневекового гардероба. Сам я считал, что оно смотрится на мне крайне необычно и смешно, но местная мода неуклонно диктовала свои правила.

Появление на официальном мероприятии в непотребном виде могло быть расценено не просто как неряшливость и несерьезность одного конкретного индивида. Это уж я бы как-нибудь пережил. Проблема крылась в том, что некоторые особо вспыльчивые личности вполне были способны расценить мой внешний облик, как намеренное оскорбление всем окружающим, и им в том числе. А уж в среде высокородных, где каждый второй крайне болезненно повернут на чести и достоинстве своей фамилии, подобный эпатаж мог произвести и вовсе неприятный для меня эффект. Заполучить во враги пару дюжин чрезвычайно щепетильных аристократов мне не улыбалось.

Единственная вольность, которую я мог себе позволить в своем образе, касалась обуви. В высшем свете у подавляющего большинства франтов пользовались популярностью длинноносые квадратные туфли, украшаемые большой квадратной пряжкой. И чем больше она была, чем вычурней украшена, тем уважаемей выглядел ее хозяин. Порой доходило до того, что на украшение этой детали одежды тратилось поистине неимоверное количество золота, уравнивая пряжку по цене со средним домом во втором кольце.

Я же не захотел идти на поводу глупой на мой взгляд моды, а потому заказал себе у башмачника высокие полусапоги, которые на голени затягивались тремя широкими ремнями. Шнуровка в этом мире хоть и была уже известна, но применялась пока только в доспехах или дамских корсетах, которые на мой взгляд по удобству стояли где-то на одном уровне. До использования ее в обуви местные щеголи еще не додумались, считая малопрактичной.

Сапожник, конечно же, долго со мной спорил и пытался переубедить заказать у него что-нибудь более традиционное, подсовывая то один, то другой эскиз. Но я наотрез отказывался носить на своих ногах эти гробы с пряжками. Ну вот не нравились они мне и все тут! Даже сильнее, чем шейный платок. Так что, в конечном итоге, ремесленник все-таки сдался, махнув на меня рукой, и по моим примерным наброскам принялся шить именно ту обувку, которую я у него просил.

Кстати, на выходе у этого мастера получились замечательные сапоги, которые смотрелись с моим остальным нарядом не только до невозможного гармонично, но еще и в некоторой степени воинственно. В отличие от парадных туфель, они были удобны, красивы (на мой скромный взгляд) и практичны, позволяя отправиться с торжественного приема хоть в лес, хоть в горы. А мне, как обладателю дьявольских крыльев, именно этот факт был принципиально важен в обуви.

Местные, кстати, насколько я уже успел заметить, пока мы с Асталом шли по просторной территории Дивинатория, на такое сочетание реагировали вполне спокойно. Можно сказать, что им в глаза даже не бросалась некоторая экстравагантность моих сапог. И это даже невзирая на то, что из-за теплого климата многие тут предпочитали более легкую обувку.

Астал же, как и всякий раз до этого, проявил недюжинный консерватизм и ослиное упрямство. Он наотрез отказался даже примерять что-нибудь новое, не то что носить. Причем, сделал гигант это с такой категоричностью, будто я пытался впихнуть его в женское платье. Так что на церемонию он топал в том же самом костюме, который мы ему купили, когда впервые пошли с торговым предложением к Флогии.

— Я воин, а не придворный хлыщ, — ворчал здоровяк, отбиваясь от всех моих предложений померить тот или иной предмет одежды, — чтобы на себя цеплять красочные тряпки!

В итоге, я просто махнул на него рукой. Главное, что мой спутник не собирался заявиться к целой толпе благородных в нагруднике и кольчуге, а остальное вторично.

Дойдя до огромного парадного зала, где уже собралась изрядная толпа, мы с гигантом скромно примостились за ближайшей колонной, не примыкая ни к одной из групп, явно сформировавшихся по кастовому признаку. Одной из таких были, конечно же, аристократы. Они стояли особняком, отхапав целую половину зала, и награждали презрительно предостерегающими взглядами каждого, кто смел пересечь невидимую границу их самовольно воздвигнутых владений. В самом дальнем углу с подобием строя кривыми колоннами стояли простолюдины из числа тех, чья Искра Жизни тянется к воде и земле. Рекруты. Они продали свои жизни имперской армии в обмен на возможность обучаться в Дивинатории, и теперь железная дисциплина с первого дня вколачивалась в них тяжелыми палками командиров. Их было не сказать чтоб очень много, едва ли полсотни человек. Но зато презрение, которым их окатывали все присутствующие, можно было черпать чашкой, настолько густо оно повисало в воздухе. Даже остальные присутствующие из числа незнатных, заполонившие остаток свободного пространства многочисленными стайками разной численности, обходили группу этих ребят стороной и брезгливо кривили лица, встречаясь взглядами с рекрутами.

Мне причины этой всеобщей неприязни не были понятны, но поскольку меня это ни в коей мере не касалось, над их истоками я предпочел не думать. Я намеревался держаться в стороне от всех местечковых интриг, скандалов и заговоров, поэтому мы с Асталом демонстративно выбрали места поодаль вообще от всех.

Приготовившись к ожиданию неопределенной длительности, я облокотился на колонну и уже хотел было порасспрашивать моего спутника о таинственном Разломе, который не давал мне покоя. Однако мои планы оказались грубо нарушены появлением одного нового знакомого…

— О, Данмар! — Йеро Эстуан, облаченный в темные одежды, каковые тут носили ученики жрецов, демонстративно громко обратился ко мне едва ли не через треть зала. Его звонкой голос просто не мог не привлечь внимания Аколитов и сопровождающих, с которыми те пришли на церемонию, а потому в нашу сторону тут же обернулось несколько десятков голов. — Самый молодой и самый старший учащиеся в одной компании! Какая удача!

Не совсем понимая, чего своей выходкой пытается добиться юный аристократ, я следил за тем, как он приближается к нам. Приближается, и отвешивает полуофициальный поклон. Мне. Как равному. Под любопытными взглядами множества других благородных…

— Йеро, какого хрена ты делаешь?! — Прошипел я, вынужденный ответить на его приветствие зеркальным наклоном корпуса, дабы никто потом не сказал, что я пренебрег приветствием. — На нас же смотрят!

— Знаю, — таким же шепотом ответил юноша, — поэтому и разыгрываю это представление.

Когда он распрямился, на губах парня играла фальшивая, но зато очень широкая улыбка, которой позавидовали бы иные телевизионные звезды из моей первой жизни.

— Позволь поздравить тебя с блистательной победой на вступительном испытании! — Снова преувеличенно громко объявил он, словно в самом деле работал на публику со сцены. — Одолеть своего экзаменатора, да не кого-то там, а самого Таасима Атерна, это много стоит! В честь твоего великолепного выступления мой отец устраивает небольшой прием. Ну ты знаешь, только для своих, что называется. Ты обязательно должен прийти!

Я стоял, слушал очевидно заранее подготовленную речь юного Эстуана и не верил своим ушам. Он что, под монастырь меня подвести пытается?! Я же четко ему сказал во время нашего знакомства — я не аристократ. Зачем он сейчас исполняет эту клоунаду на виду у всех?!

— Кстати, — как ни в чем не бывало продолжал Йеро, — Арен снова просил показать ему пару твоих фирменных выпадов. Разумеется, не из родовых стилей, а из тех, что попроще! Ты уж не отказывай, ему правда интересно!

На мое лицо слишком упрямо рвались отголоски мыслей, витавших у меня в голове, пока в мозгу не щелкнула одна простая догадка. Таасим Атерна. Весь этот спектакль разыгрывается из-за него одного. Ставлю свои новенькие ботинки, что его имя прозвучало тут совсем не зря. Мальчишка пытается меня о чем-то предупредить, а заодно, быть может, и защитить, демонстрируя всем, что я не просто какой-то безымянный выскочка, а близкий друг рода Эстуан. Каждое слово в его речи было сказано с тем расчетом, чтобы греющие уши аристократы из другой половины зала, нарисовали себе вполне понятную картину. Это и упоминание званного ужина только для своих, и белиберда про родовой стиль, и намек на то, что некий Арен давно уже что-то там от меня ждет.

— Я обещаю подумать над твоим предложением, Йеро, — расплылся я в такой же насквозь фальшивой улыбке. — Мне крайне неудобно будет отказывать твоему отцу, поэтому я постараюсь найти время.

— Отлично! Тогда надеюсь увидеть тебя послезавтра, к исходу седмицы. Не забудь прихватить и своего огромного спутника! Рад был повидаться! Астал, Данмар, — он по очереди кивнул нам, слегка дернув подбородком, и испарился в толпе так же быстро, как и появился, успев лишь крикнуть напоследок: — У нас занятия начались с первого дня, так что мне пора! Увидимся!

— Гляди-ка, он даже твое имя разузнал, — вполголоса поделился я с воителем.

— Это кто вообще такой был? — Хмуро поинтересовался Астал, напряженно потирая свой шрам на щеке.

— Мой новый знакомый. — Коротко ответил я. — Встретились с ним перед экзаменом.

— Да? — Удивленно поднял брови мой собеседник. — А у меня сложилось впечатление, что вы знакомы гораздо дольше.

— Все верно, — кивнул я, и здоровяк устало помассировал переносицу, пытаясь переварить мой ответ.

— Я тебя снова не понимаю… — признался Астал, отнимая руку от лица. — Так вы познакомились давно или все же перед экзаменом?

— Я же уже ответил на этот вопрос.

— Да, но потом ты сказал…

— Нет, — прервал я воителя, — это ты сказал, будто тебе показалось, что мы с этим юным аристократом давно знакомы. А я лишь подтвердил, что у тебя сложилось верное впечатление.

— Э-э-э-м-м-м… — великан, казалось, запутался от моих объясненией еще больше, поэтому я, проказливо усмехнувшись, решил больше его не мучать.

— Йеро специально говорил так, чтобы всем, кто слышит наш разговор показалось, будто мы старые приятели.

— А-а-а… — понятливо протянул Астал, но потом снова нахмурился. — И для чего?

— Вероятно, это как-то связано с семейством Атерна, — пожал я плечами. — Думаю, что моя победа над Таасимом во время вступительного поединка была воспринята им несколько болезненно. Скорее всего, он теперь будет пытаться мстить мне, а Эстуан посчитал, что статус аристократа и близкого друга их семьи способен меня защитить.

— Но ты же собирался… как же ты говорил… а, точно! Ты же собирался перед знатью особо не отсвечивать? — Последнее слово Астал проговорил с отчетливым довольством, словно пробовал на вкус. Ему явно понравилось то, в каком смысле я его использовал. — Насколько я помню, ты считал, что изображать из себя аристократа это опаснее, чем быть безымянным простолюдином.

— Было дело, — согласился я. — Но только что прямо в твоем присутствии жизнь внесла в мои намерения свои коррективы. Теперь, случись что, горечь разоблачения предстоит разделить со мной и семейству Эстуан.

— И все это ты понял только из одного только отвлеченного разговора? — Глаза великана округлились настолько, будто он увидел, как у меня вырастает вторая голова.

Дождавшись моего утвердительного кивка, воин грязно выругался:

— Будь прокляты эти поганые благородные со своими вонючими интригами…

— Привыкай, мой огромный друг, — преодолевая сопротивление упрямого грешника, сидящего во мне, я похлопал Астала по локтю. Выше было уже просто сложнее дотянуться. — Мы еще даже не начали учиться, а потому ни ты, ни я толком не видели этой подковерной возни во всей красе.

— Надеюсь, что и не увидим, — здоровяк поднес к переносице сложенные в молитвенном жесте пальцы, как будто просил у Воргана избавить нас от такой участи.

— Боюсь, твоим надеждам не суждено сбыться. — Вынужден был я огорчить воина. — Есть у меня подозрение, что нами уже заинтересовались некоторые личности. Твое имя тоже сейчас прозвучало, и оно было многими услышано. А это значит, что о самом взрослом Аколите тоже вскоре поползут слухи…

Астал ничего мне на это не ответил, а лишь нервно дернул щекой, словно напоминание о возрасте его задело. Однако спустя полминуты напряженных раздумий он все-таки не выдержал молчания.

— Данмар, ты же головастый малый, — почти просящим тоном начал он, — скажи, что нам ничего из-за этого не будет.

— О чем ты? — Неподдельно удивился я. На моей памяти, это был первый раз, когда здоровяк выглядел обеспокоенным такой мелочью. — Неужели ты боишься внимания аристократов?

— Да не то чтоб боюсь, — нехотя признался мой собеседник, — но опасаюсь. Знаешь, когда я работал на Флогию, то видел, как некоторых высокородных сторониться даже она. А уж таких маленьких людей, как мы с тобой, эти златозадые вообще раздавят и не заметят.

— Видимо, также рассудили и в семействе Эстуан, — покивал я в ответ на размышления великана. — А ведь ты, помимо прочего, и так довольно известная личность в Махи. По крайней мере, в третьем и втором кольце о тебе многие наслышаны.

— Небесная Тысяча… ну и что же нам делать? — Сокрушенно выдохнул Астал.

— Ничего, — огорошил я его своим безразличным видом. — Просто будем вести себя понаглее. Я — как юный отпрыск нездешней аристократии, а ты — как мой наемник.

— Сомнительный какой-то план… — скептически покачал головой воитель, поджав губы.

— И тем не менее, ничего лучше я пока предложить не смогу. Хотя-я…

Я сделал вид что задумался, а потом, когда Астал чуть ли не пританцовывать начал от нетерпения, выпалил:

— Мы можем устроить революцию. Выгнать всю знать за ворота Махи, и отдать власть в руки ремесленников и производителей. Устроить классовую кровопролитную войну, в водовороте которой благородным будет вообще не до нас.

От моих слов кровь отлила от лица воина. Он стал цветом едва ли не таким же белоснежным, как мраморная колонна, на которую я облокотился.

— Я же просил, не говорить больше при мне подобных вещей! — Сипло прохрипел здоровяк, нервозно оглядываясь. — Ты же понимаешь, что за одну только мысль о подобном, нас обоих объявят врагами империи и уложат на плаху…

— Ладно. Нет, так нет, чего ты, — беззаботно отмахнулся я от предостережений до полусмерти перепуганного моими словам здоровяка.

Самое забавное, что он выглядел абсолютно уверенным, будто мне подобное под силу осуществить. Ну а что? Местное дворянство действительно нередко перегибает палку, пытаясь еще больше улучшить свое положение за счет рабочего люда. Эта язва зреет в Исхиросе и окрестных государствах уже не первое столетие, и остается лишь вопросом времени, когда она разразится реками белесого гноя, который щедро разбавится кровью и утопит в своей отвратительной розовой пучине всех причастных и не очень.

Недовольство постоянно то накапливается, то спадает. То тут, то здесь по империи прокатываются марши недовольства и протестов. В теории, их не потребуется даже слишком сильно подогревать, чтобы они переросли в полноценные бунты и восстания. Однако я не вижу пользы в бесцельном кровопролитии. На данном этапе имперские каратели совместно с элитой аристократии попросту стопчут всех мятежников, отбрасывая собственную экономику на десятилетия в прошлое. Хаос, разумеется, будет, причем еще какой! Но эта та карта, разыграть которую можно только однажды. А потому и не стоит швырять ее на игровой стол сазу же, при первых признаках надвигающихся неприятностей. Чтобы у ремесленников были хотя бы призрачные шансы на успех, потребуются годы подготовки. И, вполне вероятно, что когда-нибудь мне это может понадобиться.

Ну а пока, у меня есть еще работорговцы. Они уже устали за последний год остервенело резать друг друга и теперь пытаются делать первые пока еще совсем робкие шаги к столу переговоров. Кого бы мне еще натравить на этот сброд?

— Почтенные гости и ученики! — Мои размышления грубо прервал чей-то глубокий и бархатный голос. Видеть его обладателя я не мог из-за спин множества собравшихся, но из-за превосходной акустики помещения слышал все равно прекрасно. — Сейчас начнется церемония посвящения! Я прошу Аколитов следовать за мной, а всех сопровождающих пройти в следующий зал. Там вас будет ждать традиционное пиршество, музыка и танцы! А ваши подопечные вскоре присоединятся к вам уже в качестве полноправных учащихся Дивинатория Махи!

— Ну наконец-то, — пробурчал вечно чем-то недовольный Астал. — У меня уже ноги затекли тут стоять…

И мы, повинуясь неумолимому течению пришедшей в движение толпы, отправились к широко распахнутым дверям, за которыми нас ждали вожделенные медальоны Аколитов.

Глава 3

Церемония посвящения оказалась до боли пресной и скучной. Не знаю, чего я ждал от нее, но явно не того, что произошло на самом деле. Нас всех выстроили в несколько волнистых шеренг, чем вызвали у некоторых высокородных возмущение, которое они показали парой презрительных высказываний и ядовитых замечаний. Однако один из Мэтров тут же выступил против всех недовольных, в довольно ультимативной форме пояснив, что звание Аколита, помимо прочего, налагает на своего носителя еще и множество обязанностей. И если кто-то из присутствующих чем-то недоволен, то может сэкономить свое и чужое время, покинув зал немедленно. Все ропщущие детишки из числа знати, моментально прикусили языки, и теперь проявлять свое неудовольствие могли только надменными позами и красноречивыми взглядами.

Дальше Мэтр начал вызывать из нашего длинного строя по одному человеку, называя имена присутствующих по памяти, не пользуясь даже каким-либо списком. Сначала это меня впечатлило, ведь Аколитов собралось тут навскидку не меньше полутысячи. Но потом я понял, что никакой магии в этом нет. Очень быстро я заметил, как шевелятся губы у одного из служителей Дивинатория, что стоял чуть поодаль, прикрытый небольшой трибуной. До нас его шепот не доносился, а вот Мэтру, судя по всему, был прекрасно слышен.

Каждый ученик выходил из строя, приближался к ведущему церемонии и склонял голову, ожидая, пока ему на шею не водрузят серебряный амулет с граненным природным камнем на длинной цепочке. И неизменно из уст Мэтра звучало одно и то же напутствие: «Носи с честью, будь достоин».

В процессе этого невероятно долгого и нудного посвящения я успел со своего места прекрасно рассмотреть, с какими украшениями на шее возвращались в строй подростки и успел заметить некоторые закономерности. Формой все ученические знаки оказались абсолютно одинаковы, вне зависимости от пола и знатности происхождения учащегося. Отличались они только цветом камня, который венчал их сердцевину.

Аколиты стихии земли получали медальон с зеленым хризолитом, а будущие водные маги — с голубым лазуритом. Огневики, в числе которых был и Астал, получили знаки с оранжевым цитрином. Целителям, коих набралось почти шесть десятков, вручили медальоны с кроваво-красным гранатом. И лишь воздушники, которых вместе со мной было всего четыре человека, под аккомпанемент гробового молчания получали знак учащегося, украшенного кусочком застывшего неба. На самом деле, конечно же, это был просто белый опал с вкраплением каких-то светлых минеральных образований. Но на свету он на самом деле выглядел так, будто в нем застряло маленькое облачко.

Конкретно мой медальон был украшен сразу двумя камушками, и рядом с опалом красовался еще багряный гранат. Дело в том, что я выбрал обучаться одновременно по обоим направлениям, к которым проявила тягу моя Искра Жизни. Я понятия не имел, что хотел Дьявол, когда отправлял меня в этот мир, ведь вполне может статься, что он желал, чтоб я осваивал целительство. Поэтому, чтобы ненароком не промахнуться, я пошел учиться еще и туда. Финансы позволяют, вроде, а с нехваткой времени что-нибудь придумаю. Ведь, если подумать, то все мое время в этом мире принадлежит Князю Боли. Его волей я попал сюда, его силой был выдворен из Преисподней, и его даром пользуюсь практически еженощно, поднимаясь в небеса.

От воспоминаний о Властителе Ада настроение сразу же резко ухудшилось. Я стоял посреди толпы молодых людей, каждый из которых радовался сегодняшнему дню. Все они были полны амбиций, окрылены собственными мечтами о грядущем и имели множество планов на дальнейшую жизнь. Даже троица воздушников прониклась осознанием того, что они теперь полноправные Аколиты, и нет-нет, да сверкали широкими, хоть и робкими улыбками.

И лишь один я стоял с потухшим взглядом, прекрасно осознавая, что, или точнее, кто ждет меня в конце этого жизненного пути. От подобных размышлений руки готовы были прямо сейчас лечь на собственное горло и сдавить его, лишь бы не терзаться ожиданием неизбежного. И только лишь истовый страх перед гневом Дьявола отвращал от малодушных суицидальных намерений. Черт… видимо, грешники неисправимы. Еще ведь ничего плохого не случилось, а я уже думаю о смерти.

Встряхнувшись и прогнав непрошенные упаднические мысли о тщетности моего существования, я высоко задрал подбородок, примеряя на свое лицо донельзя высокомерное выражение. Сегодня я попробую сыграть новую для себя роль, и кислая мина мне в этом деле не поможет.

Когда все Аколиты получили свои знаки, один из Мэтров зачитал короткую речь, наполненную обещаниями тягостей и сложностей на пути к званию Владеющего. А затем нас выпроводили через узкий коридор в поистине гигантский зал, где всех вошедших приветствовали громогласными аплодисментами.

Тут новых учащихся уже ждали. Их родственники — родители, братья, сестры, да и просто близкие друзья усиленно рукоплескали им. Они встречали первый маленький успех Аколитов, которые сделали лишь крохотный шаг на пути к обузданию своей Анима Игнис. А я шел среди остальных учеников и понимал, что в мою честь здесь не звучит ни одного хлопка. Я был одиноким чужаком, который непрестанно окружал себя паутиной лжи и обмана.

В этой большой стае счастливых щенков, которые улыбались и виляли хвостиками, я был сиротливым злым волчонком с тысячелетней гнилой душой внутри. Посреди богатого убранства, белоснежного мрамора и богато одетых людей я выглядел средоточием мрака и тоски. И, похоже, та крупица Ада, что таилась во мне, начала отзываться на мое настроение. Все те, кто шел рядом, будто что-то почувствовали и неосознанно отшагнули от меня, оставляя в моей компании лишь пустоту.

Я видел, как хмурились некоторые вельможи, когда наши взгляды встречались. Им совсем не нравилось то, что смотрело на них из глубины моих глаз. Кто-то даже поспешно отворачивался, а одна юная особа вообще поднесла сложенные пальцы к переносице, словно просила защиты у Воргана. Мое общество пугало смертных, потому что в теле мальчишки Данмара сидело нечто большее, чем просто душа. И некоторые чувствовали это. Только вряд ли могли себе объяснить.

Внезапно подле меня возникла чья-то высокая фигура. Я слегка скосил глаза в сторону и увидел гиганта Астала, который выбился ко мне из самого хвоста, растолкав других подростков. Он пристроился рядом, с вызовом поглядывая на всякого, кто осмеливался недобро коситься в сторону нашей контрастной парочки. Самый молодой и самый старший Аколиты, поступившие в этом году. Невысокий одиннадцатилетний юнец и почти двухметровый широкоплечий мужчина со шрамом через половину лица. Проклятый мальчишка и его преданный защитник…

Так мы и шествовали с ним, словно бы противопоставляя себя всему остальному обществу. Не только лощеным аристократам, но и обеспеченным простолюдинам, у которых хватило денег для обучения в Дивинатории.

Вдвоем мы притягивали еще больше взглядов, правда теперь уже по большей части просто любопытных. Видимо, компания Астала помогла мне переключиться и утихомирить разгорающееся где-то в глубине буйство пламени Преисподней. И теперь для всех я снова выглядел обычным безусым юнцом в темном камзоле.

Постепенно Аколиты разбрелись по залу, прибиваясь к стайкам своих знакомых или родителей. Причем, здесь, как и в предыдущем помещении, сохранился абсолютно тот же порядок. Благородные оккупировали дальнюю половину, а все остальные остались на другой. Зазвучала тихая и ненавязчивая музыка, совершенно не мешающая разговорам, и тут же в центре зала показались первые вальсирующие парочки. Причем, возраст танцующих был преимущественно весьма зрелый. Молодежь пока то ли стеснялась, то ли предпочитала сначала наобщаться между собой и поделиться первыми впечатлениями.

Одни только будущие императорские воины, наплевав на все условности и приличия, ломанулись к накрытым вдоль стен столам с множеством угощений и яств. Оно и понятно. Эти ведь ребята не были рожденными в богатых семьях, и подобных кулинарных изысков не видывали за всю свою жизнь. И за это в их сторону снова полетели колкие насмешки и брезгливые взгляды. Однако тем ребятам, судя по всему, было на это плевать.

— Что ты делаешь? — Едва коснулся моего локтя и тут же отдернул руку воитель, заметив, что я не собираюсь останавливаться в первой половине зала. — Там же благородные…

— Именно, Астал, — тихо ответил я ему. — Ты уже забыл, что мы обсуждали, пока ждали вручения медальонов?

— Нет, но я не думал, что ты вот так с места в карьер возьмешь…

— А только так и надо действовать, — поучительно заметил я. — Мы либо имеем свои права и умеем их отстаивать, либо всю жизнь прячем глаза, уткнувшись себе под ноги, и жмуримся от ударов плетью. Третьего не дано. И если сейчас я не заявлю о себе громко, то потом меня уже никто не услышит.

— Надеюсь, ты отдаешь себе отчет… — пробормотал здоровяк, потерев побагровевший от волнения шрам на щеке. Он тоже для себя уже все решил. Что бы я не предпринял, он будет со мной. До конца.

Уже на подходе к тусовке благородных, в нашу сторону полетели тихие шепотки, разобрать которые было затруднительно. Но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что аристократы сейчас обсуждают двух наглецов, которые дерзнули затесаться в их общество. Хотя, справедливости ради, некоторые представители знати узнавали во мне того мальчишку, которого совсем недавно при свидетелях пригласили на прием к Эстуанам, и удостаивали нас легким кивком головы. Видимо просто на всякий случай. Таких я старался запомнить как можно лучше, помечая их в памяти как наиболее благоразумных и открытых к контакту.

Небольшая заминка возникла чуть погодя, когда мы углубились в толпу высокородных. Наш путь преградила занимательная компания из трех человек — мужчина, по виду раза в два старше Астала, подросток лет пятнадцати, лицо которого было будто калькой, срисованной с этого господина, и юная особа, выглядящая старше Данмара всего на пару лет. Причем, ни на юноше, ни на девочке не было медальонов Аколитов, зато на их костюмах можно было заметить вычурную золоченую вышивку гербов их рода. Латная перчатка, сжатая в кулак. И это весьма воинственное изображение, насколько я помнил, носили члены фамилии Имаго. Ничем, в принципе непримечательный среди остальных род, который не отличался ни особым влиянием, ни военной мощью, ни даже торговыми связями.

Эта троица Имаго будто бы невзначай сместилась на полшага, когда мы проходили мимо, и нам с воителем ничего другого не осталось, кроме как остановиться. Можно было бы, конечно, попытаться оттереть внезапно возникшее препятствие из трех человек плечом или обойти их, но и то и другое было ниже аристократского достоинства, что неизменно было бы отмечено публикой.

— Почтенные, вы могли не заметить, но вы перекрываете и без того узкий проход между колонн, — громко объявил я, умудряясь высокомерно смотреть снизу вверх на самого старшего в этой троице. В ответ тот сделал вид будто только-только обратил внимание, что кто-то подошел к нему сбоку.

— О, разве? — Наиграно вскинул брови без сомнения отец этой парочки. — Мне казалось, что здесь достаточно места, чтобы обойти нашу маленькую компанию.

Сказав это, он попытался повернулся обратно к своему сыну, всем видом демонстрируя, что разговор окончен. Хе, значит, кое-кто решил проверить меня на остроту языка? Ну ладно, давайте поупражняемся в пикировке.

— Я вовсе не удивлен. — Поведал я, смерив мужчину с ног до головы настолько презрительным взглядом, что с его лица тут же слетела напускная снисходительная улыбка. — О неотесанности и грубости знатных родов Махи ходят разные слухи. И теперь я имел неудовольствие в этом убедиться лично.

От моих слов у почтенного господина глаза тут же вылезли из орбит. Не то чтоб я озвучил какую-то глупость или откровенную грубость, вовсе нет! Аристократы разных провинций на самом деле частенько собачились друг с другом, пытаясь выставить своих соседей чуть ли не варварами. И вполне вероятно, что где-то и про фамилии второго по величине города империи отзывались столь нелестно. Государство Исхирос слишком огромно, и какой-нибудь давний гость Махи вполне мог привезти в одну из сотни провинций именно такой слух. Правдивость моих речей проверить будет попросту невозможно.

Однако яд моих слов таился совсем в ином. И предназначался он скорее для окружающих, нежели для четы Имаго. Если свидетели нашей перепалки предпочтут остаться в стороне, то косвенно признают справедливость моих обвинений в адрес всего цвета Махи. Просьбу я свою озвучил достаточно вежливо и суть ее была вполне обоснована. А то что я сделал это с высокомерным видом короля, который снизошел до общения со свинопасом, так это дело десятое. Почти никому, кроме собеседников, конечно, выражение моего лица видно не было. Да и наверняка маневр представителей семейства Имаго не укрылся от внимательных глаз остальной публики. Так что все присутствующие в настоящий момент понимают, что не я спровоцировал этот маленький конфликт.

— Да как ты смеешь… — к моему удивлению голосок подали не мужчины, как я ожидал, а их молодая спутница. Но она тут же сникла, стоило только отцу бросить на нее гневный взгляд.

Однако ее ротик уже открылся, и из него выпорхнули не самые лицеприятные слова, а значит, я вполне мог на них отреагировать. И старший Имаго, мгновенно осадивший дочь, только что дал мне шанс безнаказанно ответить ей, не ввязываясь в перепалку с девчонкой.

— Девочка, — начал я таким ледяным тоном, что он вполне мог бы заморозить напиток в ее бокале, — ты к своим годам еще не уяснила, что это грубо влезать в разговор взрослых?

Пигалица от моей словесной оплеухи аж зарделась, но помня о том, каким выразительным и предостерегающим взглядом одернул ее старший представитель семьи, не стала больше испытывать судьбу, чтоб не подставлять авторитет старшего на глазах у всего честного народа.

— Кхе… — парень, стоящий подле девочки, слегка кашлянул, привлекая к себе внимание. В отличие от отца он не выглядел особо желающим вступать в перепалку, но и промолчать отчего-то не сумел. — Но вы ведь даже младше моей сестры…

Несмотря на то, что юнец произнес это вполне мирно, я не упустил случая использовать эту реплику против отца этой парочки. Я одарил мужчину поистине надменным взглядом и с издевкой в голосе ответил:

— Проблемы с этикетом это у вас семейное, как я погляжу? Задирать юного незнакомца, без разрешения влезать в разговор… Это ли пристойное поведение для аристократа?

Тут уже красные пятна пошли по лицу не только детей, но и самого провокатора. Мужчина, похоже, уже был и не рад, что решил попытаться задеть меня. Он оказался не готов к такому резкому отпору, буквально на грани приличий. Но когда он набрал в грудь воздуха, чтобы разразиться ответной тирадой, я резко переключил внимание на его сына, вынуждая старшего Имаго неловко замереть, дожидаясь конца моей реплики.

— Отвечая на ваш вопрос, юноша, — сказал я таким тоном, словно обращался к пятилетнему малышу, — я здесь единственный представитель своей семьи, а значит и самый старший. Поэтому могу общаться на равных хоть с императорским наместником. Я не подозревал, что во втором по величине городе империи настолько серьезные проблемы со знанием этикета.

Теперь уже вся семейка кипела от моих слов, как забытые на открытом огне котелки. Разве что не булькали при этом. И отец этой парочки уже собирался мне ответить чем-то без сомнения резким, когда в нашу занимательную беседу вклинился еще один участник.

— Не стоит судить обо всех представителях знати по одной лишь семье, молодой человек.

От прозвучавшего чуть позади меня обворожительного женского голоса у меня едва не пошли мурашки по шее. Такого мелодичного и чувственного контральто я еще не слышал ни в одной из своих жизней. Можно было подумать, что он принадлежит какой-нибудь оперной певице, если б в этом мире вообще был известен такой музыкально-театральный жанр.

Я медленно повернул голову и, стоит признаться, мне стоило некоторых усилий сохранить на своем лице скучающе-надменное выражение. Во-первых, потому что к нашей спорящей компании подошла поистине ослепительно красивая дама. И даже юное тело Данмара не смогло невозмутимо отреагировать на ее приближение. Да что уж обо мне говорить, когда мой оппонент, прожженный взрослый аристократ, казалось, напрочь позабыл о том, что мы состояли в диалоге. Он жадным взглядом блуждал по точеной женственной фигуре, укрытой вызывающим обтягивающим платьем, которое на любом другом человеке захотелось бы назвать вульгарным, но только не на этой гостье. А во-вторых, потому что рядом с этой прекрасной дивой скромно стояла та самая рыжая грубиянка, с которой мне довелось познакомиться на вступительных экзаменах. Астра Персус, или как там ее представлял мне Йеро… На ее груди покоился медальон с голубым лазуритом, а это значило, что девочка станет опасным противником — Владеющей воды. Как Кавим, который просто уничтожил меня в тренировочном поединке…

Огневолосая явно терялась и меркла на фоне блистательного великолепия своей спутницы, и по ее напряженной и скованной позе было заметно, что она в полной мере понимала, насколько блекло выглядит сама. Однако, мало кто из мужчин мог заметить ее неуверенность, когда рядом была такая столь эффектная соседка.

Прежде чем я успел возразить прелестнице, что с манерами ее юной подруги я также знаком, обворожительная женщина, словно бы прочитавшая это намерение в глубине моих глаз, поспешила прервать меня. Она почти точно таким же способом, каким я парой секунд ранее оборвал старшего из Имаго, столкнула меня с этой темы, направляя беседу в нужную ей сторону.

— Позвольте мне на сегодняшний вечер стать вашей провожатой в высоком обществе Махи, Данмар! — Проворковала она, несколько удивив тем, что знает мое имя. — Астра мне столько рассказывала о вас интересного, что я просто сгорала от нетерпения, желая познакомиться с вами лично! Пойдемте!

Она одарила семейку Имаго пренебрежительным взглядом и с поистине царским достоинством прошествовала мимо них. Мне же ничего иного не оставалось, кроме как последовать за дамами, поскольку остаться на месте и продолжать устную баталию выглядело бы сейчас как минимум глупо. Последнее слово осталось за мной, меня никто не держит, не останавливает, не кричит вслед. Что это, если не маленькая победа? И пусть упрямцы Имаго так и не сдвинулись со своего места, но внезапное появление Астры и ослепительной незнакомки свело на нет все их потуги преградить мне путь.

Похоже, обучение в Дивинатории обещает быть насыщенным и веселым… как ночевка в гнезде ядовитых змей.

Глава 4

— Позвольте узнать ваше имя, домина, — вежливо обратился я к красотке, когда она остановилась возле столика с закусками. Здесь, при более ярком свете, нежели тот, что лился от колдовских светильников в центре зала, я сумел разглядеть ее лицо более подробно. Несмотря на гладкую бархатную кожу ее лица, было заметно, что лет этой особе уже немало. По людским меркам, конечно же. В уголках глаз уже залегли пока еще крохотные морщинки, похожие на гусиные лапки, которые становились особенно заметны, когда женщина улыбалась. Точно так же обозначились и заметные складки вокруг губ, намекающие мне, что эта красотка вполне годится юной Астре в матери.

— Ох, Данмар, давай без этого официоза, — кокетливо прикрыла глаза спутница рыжеволосой девчонки. — Ну какая я тебе домина, право слово! Я мама Астры, и ты можешь звать меня просто Луана.

— Наше с вами знакомство, это самое приятное, что со мной случалось в последний год, — растянул я губы в льстивой улыбке. — Теперь я могу с уверенностью сказать, что слухи об ослепительной красоте Луаны Персус были сильно преуменьшены.

— Ох, Данмар, перестань! — Женщина игриво прикрыла ладошкой широкую якобы смущенную улыбку. — Такой юный, и уже такой галантный. Клянусь небом, я впервые жалею о своих годах.

Я слегка подивился той откровенности, с какой Луана флиртовала со мной. Но потом понял, что эта хитрая лисица просто испытывает меня на прочность. Узнает, так сказать, предел моему самообладанию, за которым будет неловкость и застенчивость, чтобы вогнать меня в краску. Что ж, моя прекрасная собеседница сильно просчиталась в выборе своей тактики. Пока что она только заставляла краснеть свою дочь, явно чувствовавшую себя не в своей тарелке при виде матери, заигрывающей с мальцом, который даже младше ее ребенка. А смутить того кто плавал в крови собственноручно убитых грешников и прогрызал зубами толщу демонического костяного панциря простым кокетством и намеками— это задача скорее невыполнимая. Дело в том, что душа грубеет вся целиком, а не частями. А кроме этого, я уже и сам начинал осознавать красоту своего нового тела, а потому учился пользоваться обаянием словно оружием, только уже против женщин.

— Поверьте, Луана, — не остался я в долгу, — я о своих годах жалею не меньше.

Леди Персус аж замерла от такого ответа, и мне даже показалось, что она сейчас возмутиться той скабрезности, которая была замаскирована в моих словах. По-моему, даже Астал за моей спиной как-то уж чересчур резко втянул воздух носом, испугавшись ее возможной реакции. Но никакой грозы за этим не последовало. Женщина звонко и заразительно рассмеялась, словно услышала самую смешную шутку, какую только можно вообразить.

— А ты интересный молодой человек, Данмар, — сказала она немного погодя. — Тебе весьма опасно класть пальцы в рот. Но давай не будем распыляться на фантазии. Лучше представь мне своего могучего спутника!

— Конечно, Луана. — Я повернулся на полкорпуса, чтобы девушки могли увидеть воителя целиком. — Познакомьтесь с моим соратником и верным другом, Асталом!

Обе аристократки сдержано улыбнулись и наклонили головы в ответ на несколько неуклюжее приветствие здоровяка в их адрес. Он несколько тушевался в обществе высокородных, и его пока смущало любое внимание с их стороны. Но ничего, скоро мы это искореним.

— Просто Астал? — С намеком спросила Луана, вскинув бровь. И у меня сложилось впечатление, что она уже и так прекрасно знает ответ, и это лишь очередная проверка на вшивость для меня.

— Именно так, — согласно кивнул я. — Мы познакомились пару лет назад, когда я переехал жить во второе кольцо Махи. И я с самой первой встречи понял, что это именно тот человек, на которого можно будет положиться во всем. А вы наверняка лучше моего знаете, как тяжело отыскать верных товарищей на новом месте.

Что примечательно, в моих словах пока что не было ни капли лжи. Если не знать подробностей, то вполне можно предположить, что я действительно приехал в город издалека. Вряд ли кто-то знает, что перебрался я во второе кольцо из нищего пригорода.

— Что ж, ваш спутник весьма неплохо держится для простолюдина, — благосклонно отметила Луана, отчего сразу же потеряла в моих глазах пару очков. Быть может, говорить о человеке в его присутствии так, словно его здесь нет, это и норма для аристократии в отношении низших сословий, но чисто по-человечески она могла бы избежать подобных оценок.

— Мой друг больше привык проявлять себя на поле боя, нежели на паркетах бальных залов, — с некоторым холодком ответил я женщине, сразу давая понять, что низкое происхождение моего товарища меня нисколько не смущает. И намеки на подобное с чьей-либо стороны меня если не задевают, то уж точно не радуют. Это, в целом, было несколько странно для знатного, но в то же время и не являлось чем-то выходящим за рамки. Что уж говорить обо мне, если в этом мире иные аристократы нередко принимали в род простолюдинов! Женились на них, выходили замуж или даже выдавали за них своих детей. Естественно, целью этих действий было исключительно усиление собственного рода, ведь мощь Анима Игнис никак не зависела от голубизны крови. Сильный Владеющий мог родиться у конюха и поварихи, а в противовес этому даже императорский отпрыск вполне способен оказаться полнейшей бездарностью.

— Ах, прошу, не сердитесь на меня, Астал! — Луана тут же попыталась отыграть проигранные очки обратно, обратившись напрямую к гиганту. — Я не имела намерения вас задеть. Напротив, я хотела отдать должное вашим манерам и выдержке!

— Кхм… бросьте, домина, — смущенно выдавил из себя воитель. — Не стоит заострять на этом внимание.

— Как скажете, — улыбнулась мать Астры, даже не подумав предложить здоровяку обращаться к ней без уважительной приставки. А затем она быстро переключилась обратно на меня. — Данмар, расскажите, откуда вы родом?

— Ох, Луана, прошу, простите мой категоричный отказ, — сокрушенно помотал я головой, — но все разговоры о моем прошлом находятся под строжайшим табу. И дело не в том, что я не хотел бы вам о себе рассказывать, а в том, что несмотря на мой юный возраст, я уже успел обзавестись непримиримыми врагами.

— Понимаю и сочувствую вам, мой мальчик, — позволила себе небольшую панибратскую вольность женщина. — События, которые заставили вас прибыть в чужую провинцию под маской инкогнито должны быть очень и очень неприятными.

— Именно так, — скорбно поджал я губы. — Порой, обстоятельства сильнее нас.

— Что же, Данмар, мне остается только пожелать тебе удачи и надеяться, что слухи о самом молодом Аколите в империи за последние восемьдесят лет не дойдут до ушей твоих врагов. Хотя последнее мне и кажется маловероятным.

После такой небольшой шпильки в мой адрес я не должен был отмалчиваться. Конечно же, когда я собирался учиться в Дивинатории, то и не предполагал, что мне придется изображать из себя высокородного. Напротив, я всячески пытался от этого дистанцироваться, подчеркивая свое невысокое происхождение. И только моя победа на экзамене над наследником Атерна и недавняя выходка Йеро резко сместили вектор моих планов. В противном случае, конечно же, я бы попытался отложить обучение максимально долго, насколько это вообще было возможно, чтобы ни в чем особо не выделяться.

— Нередко приходится идти на большой риск, Луана, — туманно изрек я, — особенно, когда дело касается мести.

Тут уже лицо женщины немного напряглось. Месть среди аристократов была весьма скользкой темой. Никогда нельзя было знать наверняка, каким звоном подобная тема может отозваться в струнах души твоего собеседника. Для знати вопрос расплаты и возмездия всегда оставался сугубо личным, если не сказать интимным. Его обсуждали только с очень близкими и доверенными людьми. Иными словами, я сейчас выбросил предупредительный флажок для леди Персус, что дальнейшие расспросы будут как минимум нетактичными.

— Ты удивительно спокойно для своего возраста говоришь об этой теме, Данмар, — осторожно сказала Луана. Похоже, ее упрямство или ее любопытство оказались несколько сильнее, чем я предполагал ранее, и она не хотела так сразу отступаться от разговоров о моем вымышленном прошлом.

— Все верно, — невозмутимо пожал я плечами, — к чему горячность? Ведь месть — это блюдо которое следует подавать холодным.

— Это… очень мудрая мысль, — женщина на самом деле задумалась над смыслом сказанного мной. Такая поговорка не была известна широким массам в этом мире, а потому матушка Астры сейчас во всю смаковала глубину моей фразы.

— Кстати, раз уж мы заговорили о блюдах! — Словно бы спохватилась Луана. — Данмар, ты просто обязан попробовать вот эти рыбные рулеты!

Женственный палец с длинным изящно подпиленным ногтем указал на один из стоящих на столе подносов.

— Я ведь не из праздного любопытства спросила о твоем происхождении, — попыталась оправдаться аристократка, — я просто хотела посоветовать тебе особенно изысканный деликатес нашей традиционной кухни.

Сперва я оторопел от такой резкой перемены темы, но почти сразу понял, в какую сторону клонит моя собеседница.

— Ох, это же печеная чанна! — С поддельным энтузиазмом потер я ладони. — Сто лет не ел ее!

Конечно же, женщина не просто так решила предложить мне отведать местных кушаний, и это все была очередная проверка, призванная вывести лжеца на чистую воду. Дело в том, что рыба чанна бывает двух видов — морской и речной. Последняя водится практически в каждом пресном водоеме южной части империи, и в силу этого широко известна по всей стране. А вот морская — очень редкая гостья на столах простолюдинов, по крайней мере тех, кто не живет вблизи большой воды. Ее доставляют с побережья живой прямо к началу пира, чтобы повара могли дать отведать гостям этого нежнейшего мяса, которое просто тает во рту.

В этом же и крылась ловушка, в которую меня пыталась загнать леди Персус. Ведь если просто взять проткнутый крохотной шпажкой рулетик, то он тут же развалится, потому мясо морской чанны слишком уж мягкое. Тот, кто незнаком с этой особенностью, имеет все шансы опростоволоситься и рассыпать волокна драгоценного рыбного филе по столу или одежде. Подносить ко рту такое кушанье нужно осторожно, придерживая его снизу специальной пятизубой вилочкой, дабы оно не развалилось до того, как ты успеешь его положить на язык.

И я, слава Воргану, об этом был прекрасно осведомлен, потому что даром времени не терял на занятиях с наставниками, впитывая новые знания как губка. Столовому этикету я внимания уделял не меньше, чем истории или даже грамоте.

Стараясь не выглядеть так, чтоб мой маленький опыт обращения с приборами бросался кому-нибудь в глаза, я подцепил с тарелки один рулетик и быстренько отправил в рот. Вкус этого деликатеса мне вовсе не понравился. Мясо чанны, конечно же, было невероятно нежным и мягким, но каким-то слишком уж пресным, как по мне. К этому блюду явно не хватало пары капель лимонного сока и соленого сыра. Но несмотря на это, я прикрыл глаза, изображая крайнюю степень блаженства.

— М-м-м… великолепно. Не думал, что на церемонии посвящения в Дивинатории гостей будут потчевать столь недешевым яством.

— Дивинатории это самые богатые заведения во всей империи, — пояснила удовлетворенная результатом проверки Луана. — Они себе могут позволить и не такое…

Она собиралась добавить что-то еще, но тут ее прервало появление одной особы, увидеть которую здесь я ожидал меньше всего.

— Домин Данмар, простите мою нетактичность, но я чертовски рада вас здесь видеть! — Флогия собственной персоной откровенно по-хамски вклинилась между мной и дамами из рода Персус.

Я даже несколько опешил от подобной напористости и на долю секунды замешкался с ответным кивком. А молодая женщина, облаченная сегодня в легкое и воздушное платье, выглядящее словно целомудренный антипод откровенному наряду Луаны, продолжила тараторить. — Девочки, простите, что отнимаю у вас внимание молодого господина! Но я просто обязана поздравить его!

Флогия, совершенно не церемонясь с этой парочкой, полностью сосредоточилась на мне. Она будто бы намеренно своим пренебрежением втаптывала в грязь девушек Персус, и те, разумеется, не могли этого не заметить. Лица обеих откровенно скривились, будто они занюхнули кучку свежего дерьма. Но моего торгового партнера эта их гримаса вообще ни коим образом не задела. Она попросту сделала вид, что ничего не заметила, хотя я четко разглядел тень довольства и злорадства в ее широкой улыбке.

— Мой домин, — проворковала Флогия донельзя томным голосом, — позволь мне выразить восхищение твоим упорством и искусством! Сегодня ты стал самым молодым Аколитом, а завтра, смею надеяться, ты станешь самым молодым Грандмастером Исхироса!

Я с легкой полуулыбкой принял эти поздравления. Несмотря на то, что я очень строго предупредил Флогию о том, чтоб она избегала обращаться ко мне, как к аристократу, конкретно сейчас, с учетом изменившихся вводных, ее выходка сыграла в мою пользу. Мне остается только надеяться, что мой торговый партнер сделал это после того, как до ее ушей донеслись слухи о приглашении меня к Эстуанам, а не просто из вредности. Потому что во втором случае, все наше дальнейшее сотрудничество и взаимное доверие оказывается под большим сомнением. Мне такие импровизаторы возле меня не нужны.

— Мы, пожалуй, пойдем, — кисло выдавила из себя Луана. — Находиться здесь стало слишком тягостно.

Но перед уходом леди Персус одарила меня теплой улыбкой:

— Всего хорошего, Данмар, не воспринимайте это на свой счет. Надеюсь, что наша с вами беседа продолжится в более подходящей компании.

Она развернулась, потянув за собой Астру, и та, так и не вымолвив ни единого слова за все время, посеменила за матерью, словно послушный теленок.

— Не слишком ли ты была груба, Флогия? — Осведомился я, переводя взгляд с вызывающе виляющей бедрами Лауны на своего торгового партнера. — Я думал, что ты как никто другой должна уметь вести себя в обществе аристократов.

— Я спасла тебя от двух стервятниц, молодой домин, — смиренно ответила женщина, потупив глазки. — Думала, что ты будешь мне благодарен.

— Кхм… — это поперхнулся воздухом воитель рядом со мной, и тут же попытался сделать вид, что его тут вообще нет.

— Что такое, Астал? — Моментально сменила тон женщина на куда более напористый. — Тебя что-то смутило?

— Ага, — смело улыбнулся гигант, чувствующий себя в обществе Флогии гораздо свободней, чем рядом с ушедшей парочкой высокородных. — Впервые вижу тебя такой покладистой.

— Мужлан! — Наигранно фыркнула женщина. — Хотя, чего еще ждать от солдафона…

— Довольно.

Всего одна короткая реплика, больше похожая на команду собаке, и эта парочка тут же прекратила едва только начинающуюся пикировку. Оба посмотрели на меня, демонстрируя всем своим видом вежливое внимание.

— Флогия, — несколько холодно попросил я, — объясни свой поступок. Зачем ты так грубо спровадила моих собеседниц?

— Тебе не стоит тратить на них время, мой хороший, — попыталась было в своей извечной манере заболтать меня женщина, но, наткнувшись на мой взгляд, тут же попыталась исправится. Если уж раньше я спокойно терпел ее женские заигрывания, то теперь, когда мне нужно было поддерживать маску благородного, как минимум на людях такие представления нужно было пресекать. — Кхе… Данмар, поверь, эта парочка не из тех, кому следовало бы уделять внимание. Ты не так долго вращаешься в высшем свете Махи, а я тут, можно сказать, выросла, и поэтому знаю, что эти две курицы…

— Ты о том, что положение Астры и Луаны сейчас под большой угрозой из-за болезни действующего главы рода Персус? — В двух словах озвучил я расклад, который ранее пересказал мне Йеро.

— Э-эм… — Мой партнер по алкобизнесу явно удивилась такой осведомленности, и не знала, что сказать. — Признаю, кое-что ты все же знаешь. Но это…

— Послушай меня, Флогия, — грубо прервал я ее. Возможно даже слишком грубо. — Никогда, слышишь? Никогда не пытайся вмешиваться в мои дела, что б тебе там не показалось, или чего бы ты себе на напридумывала. Иначе, последствия тебе очень не понравятся.

Взрослая красивая женщина стояла перед одиннадцатилетним юнцом, словно нашкодившая школьница перед строгим учителем. И эта сцена невольно притягивала взгляды окружающих, потому что Флогию аристократы прекрасно знали, иначе ее б в этой половине зала не стояло бы. И им вдвойне необычно было видеть, как она, всегда уверенная в себе и независимая, виновато мнется перед каким-то малоизвестным недомерком.

— Ну все, — сменил я гнев на милость, — ты уже переигрываешь. Еще немного, и это уже будет полноценный удар по твоей репутации.

— Значит, ты уже не сердишься, домин? — Тут же заулыбалась Флогия, одномоментно меняясь в лице.

— Не сержусь, — подтвердил я, — но предупреждение тебе свое высказал.

— О-о-о, не переживай, молодой господин, я его услышала…

Пообщались мы с ней совсем недолго. Женщина лишь обозначила для окружающих мой статус, показав, что не одни только Эстуан и Персус имеют со мной знакомство, и тут же свалила в туман, оставив меня и Астала одних. И этой образовавшейся паузой мы решили воспользоваться продуктивно, отведав и других блюд, дожидающихся своего часа на столах.

— Это что еще за странные грибы? — Поинтересовался здоровяк, разглядывая тарелку с десертами.

— Вот ты даешь, Астал! — Подивился я его невежеству. — Это же пирожные. Ты что, никогда их не видел?

— Да как-то не доводилось… — немного смущенно признался воин. Похоже, его немного задело, что даже сын кузнеца из пригорода знаком с таким кулинарным изыском, хотя я это знание принес из своей прошлой жизни. Но он-то знать об этом не мог.

— Тогда ты обязан их попробовать! — Подтолкнул я гиганта к подносу. — Это должно быть весьма вкусно.

— Как жареное мясо?

— Сам сравнишь, — насмешливо ответил я, наблюдая за тем, как Астал тянет руку к заполненным белым кремом корзинкам. Дальнейшая трансформация его лица от подозрительного до крайне восхищенного, едва не вызвала у меня настоящий хохот. Похоже, здешние десерты оказались весьма неплохого качества, и великан сейчас впервые открыл для себя волшебный мир сладостей.

— Поразительно… — пробормотал он, разглядывая слегка запачканные сладким кремом пальцы. Он явно боролся с желанием совершенно некультурно их облизать, но вовремя поданная мной салфетка порушила все его нечистоплотные намерения.

— Почему их больше никто не ест? — Шепотом поинтересовался воитель, украдкой пробегаясь взглядом по близстоящим столикам. — Это же невероятно вкусно!

— Потому что оно же и невероятно вредно, — безжалостно припечатал я. — Для зубов, для фигуры, да и для желудка, раз уж на то пошло.

— Ну, мфне это не грофит… — вынес вердикт здоровяк, пытаясь прожевать второе пирожное, запиханное в рот целиком. — Фубы у мефя крепфкие, фигура больфая, а живфот перефарифает помои из постоялыф дфоров…

— Тебе видней, мое дело предупредить…

Я повернулся лицом к залу, пытаясь найти еще кого-нибудь из аристократов, с которыми можно было бы завести сегодня знакомство, и увидел, что неподалеку от нас уже длительное, судя по всему, время, мялась какая-то незнакомая девица. Судя по тому, что на ее одежде нигде не виднелось герба, она была либо чьей-то наложницей, либо простолюдинкой, ведущей дела со знатью. Как та же Флогия. Или вовсе чей-то служанкой, которую господин привел с собой на торжество.

Увидев, что я заметил ее, она тут же приблизилась ко мне и исполнила замысловатый реверанс, который только подтвердил мои выводы о ее происхождении. Высокородные дамы так приседать будут только разве что перед императорской семьей…

— Домин, — обратилась она ко мне тоненьким дрожащим голоском, но сделала это достаточно громко, чтобы парочка близстоящих свидетелей могли ее расслышать, — не сочтите мой визит вам за назойливость, просто мне воочию хотелось увидеть самого молодого Аколита. Еще раз извините…

Она снова изобразила сложный полупоклон, махнув своей худощавой ручкой над столом, и тут же удалилась. Однако я успел заметить, как из рукава ее платья выпало что-то светлое. Выпало, и почти слились с белоснежными скатертями на столах.

Обуреваемый любопытством, я сделал вид, что заинтересовался ягодами в меду, а сам украдкой подобрал со стола сложенный прямоугольник бумаги. Так-так-так… записка! Интересно, от кого? Похоже, мои намерения познакомиться сегодня с кем-нибудь еще перестали быть простыми планами.

Стараясь действовать так, чтоб меня никто не видел, я укрылся за широкой спиной Астала и развернул крохотное послание. «После третьего танца у выхода к малому балкону. Пожалуйста, приходи один». Вот и все, что было там написано.

— М-да, негусто, — подал я голос, чем тут же привлек внимание здоровяка.

— Что это? — Заинтересовался воин, вставая в стойку, словно учуявшая дичь охотничья собака.

— Приглашение на приватный разговор.

— Это может быть ловушкой! — Тут же заволновался великан.

— Ерунда, — отмахнулся я. — Здесь, в переполненном высокородными зале, на виду у всего городского цвета?

— Ты собираешься пойти? — Осведомился воитель, сверля меня несколько встревоженным взглядом. — Я с тобой!

— Нет, ты слишком примечательная фигура здесь. Лучше продолжай уничтожать пирожные.

Астал попытался было возразить мне, но я высокомерно вскинул ладонь, пресекая любые возражения, чем заставил здоровяка нахмуриться.

— Порой мне начинает казаться, что ты и в самом деле избалованный аристократишка… — тихо пробурчал он.

— Если тебе так кажется, то я на правильном пути.

Дождавшись, когда невидимый оркестр в очередной раз умолкнет и вальсирующие парочки остановятся, ожидая, когда заиграет следующая мелодия, я отправился к месту встречи, указанном в таинственном послании. Кем бы ни был этот человек, он явно не хотел, чтобы наш разговор произошел у всех на глазах.

Дойдя до украшенных резьбой и серебром дверей, ведущих к непопулярному у публике в светлое время суток балкону, я заметил женскую фигуру, что стояла, нервно теребя края длинных рукавов своего платья. Она явно кого-то дожидалась, но всматривалась совсем в другую сторону, не в ту, с которой подходил я.

— Чем обусловлено ваше ко мне внимание, домина? — Тихо поинтересовался я, напугав незнакомку.

Она начала поворачиваться ко мне, и я сразу же узнал ее лицо. Меня словно ударило под дых, вышибая разом весь воздух из легких, потому что…

— Данмар, мой мальчик! Как же я рада тебя видеть!

Я силился что-нибудь ответить, но слова упорно не шли на ум. А все потому, что передо мной сейчас стояла Ирида… мама Данмара…

Глава 5

Грохот серебряного подноса, со всей силы заброшенного в стенку, заметался по покоям испуганной птахой. Следом за ним Луана Персус отправила в полет фарфоровое блюдо, которое после столкновения с полом разлетелось шрапнелью мелких осколков.

— Тварь! Как же я ненавижу эту грязную шлюху!

Астра тихонечко сидела в углу, лишний раз боясь поднять голову. Она не любила, когда мать начинала выходить из себя, потому что вид разгневанной Луаны мог выдержать далеко не каждый. И хоть леди Персус никогда не трогала дочь даже пальцем, почему-то именно в такие моменты начинало казаться, что она, ослепленная яростью, вот-вот запустит в девчушку чем-нибудь тяжелым.

— Эта низкородная потаскуха стала себе слишком много позволять! — Вынесла очередной оскорбительный вердикт женщина, даже не пытаясь успокоиться. — С тех пор, как Флогия начала приторговывать своей огненной водой, она возомнила о себе слишком многое!

Астра только согласно кивнула, все еще опасаясь вставлять реплики в этот монолог. А то мало ли…

— Ладно, хватит об этой подстилке. Больно много чести для нее. Извини, что из-за меня тебе пришлось так быстро уйти с праздника. Все-таки, эта церемония была и в твою честь тоже.

— Ничего страшного, мама, — тихо ответила Астра. — Меня мало интересуют все эти рауты.

— И очень зря, моя радость, — неодобрительно покачала головой Луана. — Не забывай, что нет лучше места для поиска союзников и получения информации. Но да ладно, я надеюсь, ты вскоре дорастешь до этого. Лучше ответь, родная, какие у тебя впечатления об этом юнце?

— Кхм… мне показалось, что он достаточно уверенно держится. — Осторожно изрекла рыжеволосая. — Я не заметила, чтобы он стеснялся или зажимался. Напротив… он был как-то излишне самоуверен. Даже не побоялся вступить в перепалку с Имаго…

— Вступить и играючи втоптать этих ничтожеств в землю, прошу тебя заметить, Астра. — Женщина наставительно подняла к потоку свой изящный палец. — А это уже наглядно демонстрирует, что мальчишка далеко не глуп и не лезет за словом в мошну.

— Да, но он ведь сказал, что он аристократ, — глухо возразила девушка. — Не ставит ли это крест на нашей затее?

— Разве он так сказал? — Изобразила удивление мать. — По-моему, от него не было ни одного прямого утверждения, а лишь намеки, которые только подталкивали именно к этой мысли.

— Но ведь Флогия… — рыжеволосая осеклась, увидев, как сузились глаза Луаны, но поскольку ничем иным она не выдала своего раздражения, дочь продолжила: — Кхм… Флогия ведь обратилась к нему, как к высокородному…

— Данмар вполне мог заплатить этой лахудре, чтобы та назвала его домином. Зная продажность Флогии, я вовсе этому не удивлюсь.

Астра промолчала, потому что не хотела спорить с матерью, пока та находилась в таком опасном настроении. Сама же она не особо верила в подобный расклад.

— Меня больше смутило выступление сына Эстуана, — призналась леди Персус. — Уж их точно никто не сумел бы заставить сказать то, что сказал Йеро.

— Мне кажется, что Йеро не был искренен, когда приглашал Данмара.

— Почему ты так думаешь, Астра?

— В день экзамена, когда я… э-э-э… — девчонка немного замялась, пытаясь подобрать слова своему поступку, и эта заминка не укрылась от внимательной родительницы.

— Говори как есть! — Строго приказала она, и у дочери не нашлось сил перечить.

— Когда я оскорбила Данмара, Эстуан заявил, что я задела не только его самого, но и его нового друга. А это совсем не вяжется с контекстом его приглашения. Либо он соврал мне вчера, либо соврал при всех сегодня…

— Умница, моя дорогая, — мать одобрительно покивала, отдавая должное памяти своей дочери. — Твоя светлая голова — это пропуск в твое будущее, не забывай об этом. Ну и, конечно же, не стоит об этой нестыковке сильно распространяться. Не хватало нам еще вражды с Эстуанами.

— Я понимаю, мама, — согласилась Астра, — я и не собиралась никому на это указывать.

— Рада, что ты такая благоразумная. А скажи-ка, моя радость, ты ничего необычного не заметила в облике Данмара?

— Я… кхм…

Девушка внезапно запунцовела, почти сравнявшись цветом лица со своей шевелюрой, за что и удостоилась долгого изучающего взгляда от Луаны.

— Не могу поверить своим глазам! — Всплеснула руками повеселевшая леди Персус. — Этот мальчишка понравился тебе! Ты бесстыдно пялилась на него, даже не обратив внимание на его одежду!

— Это не так! — Горячо возразила Астра, чувствуя как жар пытающих щек опускается на шею. — Все я заметила! Обычный темный камзол…

— Ага, а под ним шелковая рубашка, стоимостью в полгода обучения?

— М-м-м… я как-то…

— Мне все ясно, можешь даже не оправдываться. — Девушка подумала, что аристократка ее сейчас начнет распекать и изматывать нравоучениями, но та, к ее огромному удивлению, лишь горестно вздохнула. — Я тебя понимаю, дочь. Этот мальчишка действительно красив, словно воплощение порока. Не могу тебя осудить за внезапную растерянность.

Рыжеволосая не верила, что эти слова исходят из уст ее матери. Чтобы Луана сказала так о ком-либо кроме себя?! Да еще и о каком-то мужчине?!! Хотя, к этому недомерку рано еще употреблять такое слово. Но, стоило признать, что внешностью этот Данмар действительно был недурен. Ему б еще пару-тройку лет возраста, и тогда совсем…

— Знаешь, у меня не было ощущения, что я общаюсь с ребенком, — голос матери вырвал юную аристократку из ее размышлений, которые внезапно для нее чуть не превратились в грезы. — Этот мальчик по-настоящему зрел умом.

— И поэтому ты с ним начала заигрывать? — Съязвила Астра и тут же испугалась своих слов.

— Перестань пороть чушь, дочь моя, — снисходительно ухмыльнулась женщина. — Я просто пыталась прощупать, насколько владеет собой этот юноша. И хочу отметить, его самообладанию и выдержке должны позавидовать многие взрослые аристократы!

— Не было на то похоже… — поджала губы Астра, сгорая от необъяснимой даже для самой себя обиды. А вот более мудрая Луана, напротив, прекрасно все поняла, поэтому поспешила вернуть разговор в конструктивное русло.

— Ты обратила внимание на ноги мальчишки? — Задала аристократка в лоб тот вопрос, к которому и пыталась подвести дочь.

— Как-то не особо… — созналась Астра.

— Я так и думала… А ведь обувь говорит о мужчине больше, чем любой другой предмет одежды.

— И что же она тебе такого важного сказала? — Несколько иронично отозвалась рыжеволосая.

— Например то, что Данмар в любой момент ждет нападения, и готов вступить в схватку. Он не даром подобрал себе такую необычную обувку — практичную, удобную, прочную. Это не паркетный шаркун в изысканных туфлях, как презренный Имаго. Это настоящий воин, готовый пролить кровь в любое время!

— Мама, ну это же смешно! — Воскликнула дочь. — Как по одним только сапогам ты сделала такие выводы?!

— Дорогая моя Астра, — с ноткой таинственности в голосе парировала леди Персус, — запомни, я никогда не делают выводов, основываясь на чем-то одном. Ты помнишь, как смотрел на тебя Данмар?

Юная девчушка тут же примолкла, вспоминая, какие табуны мурашек пронеслись по ее спине, когда мальчишка мазнул по ней, казалось бы, спокойным безразличным взглядом. Тогда она списала это все на внезапно пробудившуюся симпатию, но теперь, после многозначительного вопроса Луаны, она сильно в этом засомневалась.

— Вижу, ты тоже заметила, — проникновенно зашептала мать, сверля Астру каким-то полубезумным взглядом. — Почуяла, как на тебя глядит сытый хищник, да, моя дорогая? Почувствовала себя беззащитной перед хладнокровным убийцей, который с мертвенным спокойствием раздумывает, куда бы воткнуть свой клинок? Ощутила себя мишенью, в которую целится стрелок?!

— Наверное… — неопределенно выдавила девушка, теряясь от такого родительского напора.

Внезапно Луана успокоилась, нездоровый блеск в ее глазах потух, а напряженные складки на лбу разгладились.

— Кем бы ни были враги Данмара, они преподали ему очень хорошие уроки, — сказала она на этот раз уже совершенно спокойным тоном. — Если хочешь знать мое мнение, это прекрасный кандидат на роль твоего супруга. С таким человеком подле себя, ты сметешь с пути все преграды, даже своего дядю.

— Мама, но как?! Как мне сделать первый шаг?! — От резко нахлынувшего отчаяния девушке захотелось разреветься, но она сдержала этот постыдный и недостойный высокородной порыв. — Наша первая встреча была просто ужасной! Я теперь не могу просто взять и изменить свое отношение к нему!

— Ты верно говоришь, — безжалостно подтвердила опасения дочки Луана, — это было бы весьма подозрительно. Но не печалься, дочь. Сильные эмоции не всегда должны быть положительными. Гнев, злость и ненависть, порой, справляются не хуже любви.

— Что ты имеешь в виду?

— Продолжай в том же духе, что и начала. Оскорбляй Данмара, унижай, провоцируй. Пусть он вызовет тебя на Поединок Воли.

— Что-о-о?!

— Что слышала, моя дорогая. Он должен вызвать тебя на бой, а ты должна проиграть ему, чтобы с того момента резко и показательно изменить свое отношение к мальчишке. Ты поняла меня?

— Но… как же я… он ведь…

— Ничего не бойся, — подбодрила Астру мать. — Пролитая во имя благого дела пинта крови угодна даже Воргану.

Рыжеволосая девчонка сильно призадумалась над словами родительницы. В очередной раз извилистые пути ее мыслей заставили юную аристократку впасть в ступор. Предложение Луаны звучало в равной степени здраво и безумно. Небесная Тысяча, как же ей не хочется выглядеть дурой. Но, видимо, придется…

— Нет урона твоей чести в том, чтобы проиграть победителю Таасима Атерна, — глубокомысленно изрекла леди Персус, видя, что дочь все еще колеблется. — Зато польза от этого проигрыша будет просто колоссальной. Признай его превосходство, и ты удивишься, как сильно изменится и отношение Данмара к тебе. Мужчины падки на лесть. Сильные мужчины — падки на нее вдвойне, ведь они воспринимают ее за безоговорочное принятие своих талантов.

Огневолосая подняла голову и встретилась взглядом с темно-зелеными глазами матери, которые словно далекие тучи на горизонте скрывали в своих недрах безжалостные молнии. Эх, вот бы у Астры была хотя б десятая доля той уверенности и веры в себя, каковыми всегда блистала Луана. И немного ее божественной красоты… Тогда бы Данмар точно не устоял бы перед ее женскими чарами.

* * *

Глядя в бездонные глаза Ириды, я испытывал очень двойственные чувства. Запруда ее век вот-вот грозила уступить напору подступающих слез, но женщина стоически пыталась сдерживать их.

А я все никак не мог понять, как мне реагировать на появление призрака прошлой жизни Данмара. С исчезновением матери и смертью Эпимоса, я уже и не предполагал, что когда-нибудь вновь повстречаюсь с тем, кто знал мальчишку безродным сыном кузнеца. А вот поди же ты, как все обернулось. Определенно, Ирида сейчас ставила под угрозу мой образ таинственного юного аристократа, который я только-только начал выстраивать. И главная проблема заключалась сейчас в том, что я не могу переобуваться каждый раз, когда обстоятельства будут подкидывать мне очередную подлянку. Я на сегодняшнем приеме слишком громко о себе заявил…

— Ирида… — холодно ответил я, поджимая губы. — Не ожидал тебя увидеть… вообще когда-нибудь.

От такого приветствия женщина все же не выдержала и уронила несколько крупных слезинок, из последних сил пытаясь сдержать себя и не разрыдаться в голос. Но я ничем не мог сейчас ее утешить. Маленький мальчик, который считает, что его бросила мать, просто обязан ненавидеть ее. Он должен вести себя, словно маленький ершонок, который безжалостно колет любого, кто попытается к нему притронуться. Она уже однажды заподозрила, что в теле ее сына поселился кто-то иной, и сейчас мне следовало сделать все, чтобы она уверовала, что я — это Данмар. Либо же мне придется ее убить. Мертвые не имеют привычки болтать лишнего.

— Мой мальчик… что ты такое говоришь?! — Всхлипнула женщина. — Почему ты так на меня смотришь?! Ты не рад мне?

— Ты бросила нас с отцом три года назад, и за это время никак не давала о себе знать! — Прошипел я, добавляя в голос побольше юношеской агрессии. — Какого дьявола, по-твоему, я должен радоваться?!

— Данмар, родной, неужели ты все видишь именно так?! — Ирида прижала руки к лицу, пытаясь унять рвущиеся наружу рыдания. — Клянусь тебе душой и кровью, что все совсем не так! Дай мне шанс объясниться перед тобой, если этого не сделал Эпимос!

— Ты упустила свой шанс три года назад, — безжалостно припечатал я, глядя на мать мальчишки исподлобья.

— Небесная Тысяча, Данмар, не будь так жесток со мной! — Взмолилась Ирида. — Если не хочешь слушать меня сейчас, поговори с Эпимосом! Я не знаю, почему он тебе ничего не рассказал, но так ты поймешь, что все это я сделала ради тебя!

— Хороша мать, — изогнул я губы в злой усмешке, — предлагает собственному сыну отправиться в Чертоги Предков следом за отцом.

— Ч-что?! К-какие Чертоги?! — Удивление на лице женщины было таким неподдельным, что никаких сомнений возникнуть не могло. Она до сих пор не знала, что ее муж отправился в свой последний путь. — Эпимос… он…

— Он не выдержал твоего ухода. — Мне оставалось надеяться, что скорбь, звучащая в моем голосе, не была слишком уж наигранной. Лицедейство не являлось моей сильной стороной, но необходимость всегда и везде притворяться все же сумела вывести это умение на новый для меня уровень. — Отца хватил удар, и он перестал вставать с постели. А вскоре и жизнь покинула его.

Мама Данмара горестно прикрыла глаза, и очередная пара слезинок скатились по ее щекам.

— Прощай, Эпимос… ты был хорошим человеком… — едва сумел разобрать я ее тихий шепот, — прости меня за все…

— Не стану врать, что было приятно тебя увидеть, — продолжил я играть роль обиженного ребенка, — но мне пора идти. У меня еще много дел.

— Постой, мой мальчик…

— Не называй меня так! — Зло процедил я. — Твой мальчик остался там, на вонючем соломенном тюфяке! Остался в той самой тесной комнате нищего дома в пригороде, откуда ушла ты, даже не взглянув на прощание в его глаза! Ушла, чтобы купаться в роскоши и ходить здесь, среди этих напыщенных индюков, сверкая блеском дорогих тканей! Я! Не твой! Мальчик!

Вероятно, я несколько переборщил с яростью и неприятием в своей импровизированной речи, потому что женщина отшатнулась от меня, словно увидела рогатого демона, и кровь одномоментно отлила от ее лица. Она явно не ожидала, что ее ребенок окажется настолько ослепленным собственной обидой.

— Данмар, — тихо попросила она, — я взываю к тебе, пойми меня! Я не прошу у тебя прощения, я лишь молю о понимании! Мне просто пришлось вернуться, чтобы ты мог жить! У нас с Эпимосом не было столько золота, чтобы излечить тебя от той травмы… ты умирал… прямо на наших руках…

— Что значит «вернуться?» — Глупо переспросил я, хотя уже и догадывался, какой услышу ответ. Одно только ее присутствие на этом торжественном приеме в Дивинатории уже красноречиво предупреждало о многом…

— Ах, да… Эпимос ведь ничего тебе так и не рассказал… — Ирида глубоко вздохнула, будто перед нырком в воду, а потом выпалила на одном дыхании: — Я с четырнадцати лет была наложницей аристократа. Мне пришлось вернуться к господину, потому что на кону была твоя жизнь. Моего собственного сына…

Не скажу, что я был сильно удивлен этой новостью, Ирида на самом деле была достаточно красива, чтоб на нее запал какой-нибудь высокородный. Даже сейчас, когда ее возраст должен был находиться где-то за отметкой в тридцать лет, она выглядела молодо и свежо. Пожалуй, даже не хуже, чем Луана…

Однако отвалившуюся челюсть мне все-таки пришлось изобразить. Просто на всякий случай. И пусть еще многое предстояло прояснить, например, касательно того, с чего это вообще вдруг ее господин решил раскошелиться на лечение малолетнего простолюдина. Наложница — это ведь не жена, у нее прав, иной раз, меньше, чем у прислуги. Но начало нашему примирению уже было положено. Думаю, она мне не будет опасна… а может даже и полезна, как знать?

— Данмар, мы сможем с тобой встретиться где-нибудь? — Спросила Ирида, расценив мое задумчивое молчание, как удобный момент для просьбы. — Нам надо о многом поговорить, а делать это здесь, слишком опасно… я не хочу тебя подвести.

Хм… все-таки мозги у нее есть. Не на пустом месте она развела конспирацию. Быстро Ирида поняла кого я пытаюсь изображать.

— Назови время и место, — коротко бросил я после недолгого колебания. — Желательно ночью. В темноте мне гораздо проще передвигаться незаметно.

Глава 6

Женщина так сильно обрадовалась, что ее сын дал ей шанс оправдаться и все объяснить, что едва не запрыгала от счастья. По крайней мере, ее сияющее от улыбки лицо выражало именно такое желание. Я невольно даже залюбовался Иридой, но внешне никак это не проявил. Сейчас я обиженный ребенок, и именно вокруг этого должно строиться все мое поведение. В присутствии матери Данмара, как минимум.

Встречу женщина назначила прямо на сегодняшний вечер. После захода солнца она обещала ждать меня неподалеку от северных ворот третьего кольца, в темном и малолюдном месте, где будет мало свидетелей нашего уютненького семейного рандеву, и где нас трудно будет узнать со стороны. Кхм… хотя, раз уж я теперь обитатель центра, мне пора уже привыкать называть его первым кольцом?

К Асталу я возвращался нарочито задумчивым и хмурым. Он ведь ранее обмолвился, что у меня стал портится характер? Значит, надо соответствовать. Я ему сочувствую, конечно, но с этого момента я должен вообще стать невыносимым маленьким засранцем. И великану это предстоит как-нибудь пережить.

— Что такое? — Здоровяк не мог не заметить моего показного дрянного настроя. — Ты выглядишь словно пройдоха-купец, повстречавшийся с неподкупным таможенником.

— Все гораздо хуже, — угрюмо ответил я воину, — я выгляжу как сын, повстречавшийся со своей матерью.

— Ну эт… — Астал замолк, будто до него не сразу дошел смысл сказанных мной слов. — Что-о-о?! Данмар, ты видел свою мать?!

— Угу… и можешь поверить, я не в большом восторге от этого.

— А она не собирается… э-э-э… делать какие-нибудь глупости? — Деликатно поинтересовался здоровяк, тщательно подбирая слова.

— Ты о том, не задумала ли она публично объявить, что я на самом деле низкорожденный плебей, а не аристократ, нацепивший маску инкогнито?

— Ну хотя бы…

— Насколько я понял из нашей с ней беседы, то нет. — Поспешил я успокоить великана. — Она для того и передала записку через третьи руки, чтобы у нашей короткой встречи не было очевидцев.

— Это радует… — вопреки смыслу своих слов, Астал не выглядел радостным, а скорее задумчивым, словно прикидывал величину проблем, грозящих свалиться на наши головы из-за появления Ириды.

— Думаешь, ее придется устранить? — Спросил я безжизненно, глядя немигающим взором в одну точку.

— Устранить? — Глупо переспросил воитель. — Что это зна… ЧТО-О?! Ты собрался убить собственную мать?!! Данмар, да какого ху…

От избытка чувств великан едва не перешел на крик, так что мне пришлось пихнуть его локтем в бок, напоминая, что мы сейчас находимся в таком месте, где полно не только лишних глаз, но и чрезвычайно чутких ушей.

— Можно ли считать матерью ту, которая бросила своего ребенка, когда он в ней больше всего нуждался? Я валялся, прикованным к кровати, и единственное что мог, это открывать и закрывать глаза! Я забыл даже то, как произносить слова, забыл, как блестят на ночном небе осколки! Единственное, что я не забыл, это ее силуэт, стоящий в дверном проеме…

Я постарался, чтобы в моем голосе прозвучало побольше горячности и застарелой горькой досады, которые я не могу отпустить вот уже который год. И мне, судя по всему, это неплохо удалось.

— Так, Данмар, послушай меня! — Немного резковато попытался достучаться до моего рассудка здоровяк. — Я понимаю, что тебе больно об этом вспоминать, но это говорит сейчас твоя обида, а не ты сам. Пойми, то что ты предлагаешь, это совсем не выход! Смерть матери не принесет тебе даже капли утешения, а сделает только хуже! Твоя душа окажется задушена в безжалостных объятьях черной тоски и печали. Я видел подобное бессчетное множество раз!

— Видел? Серьезно? — Иронично поддел я воителя, намекая на то, что зрелище, как сын убивает мать не такое уж и частое. А тем более на публике.

— Да, — с вызовом выпятил подбородок Астал, не поняв сути моей издевки, — видел! Всякая месть заканчивается одинаково. Но особенно паршиво кончается та, где мстят близкие. Просто пойми, что у твоей матери определенно были причины так поступить! Веские! Потому что никакая родительница не бросит свое дитя по доброй воле!

— О-о, ты слишком мало знаешь о матерях, — печально протянул я, почему-то вспоминая какие-то смутные обрывки из своей первой жизни. — Ты ужаснешься, если узнаешь, что некоторые на самом деле способны сделать со своими детьми.

— И все же, я верю, что женщина, породившая тебя, вовсе не из таких! — Пылко возразил воин, весьма тактично избежав спора на отвлеченную тему. — Тебе нужно лишь выслушать ее историю, и я уверен, многое для тебя встанет на свои места!

— Именно этим я и собрался заняться сегодня ночью…

— Она назначила тебе встречу?! — Округлил глаза великан, хотя, казалось бы, что здесь удивительного?

— Вроде того, — пожал я плечами как можно безразличней, пытаясь показать, что меня грядущее свидание с родной матерью вообще не волнует.

— Я иду с тобой! — Безапелляционно припечатал Астал.

— Разбежался.

— Это не обсуждается! — Попытался настоять на своем воин.

— Естественно, — нагловато кивнул ему я, — потому что нет смысла обсуждать то, чего не будет.

Здоровяк громко скрипнул зубами, а в глубине его глаз показалось отчетливое желание придушить одного маленького гаденыша по имени Данмар. Но он все же еще нашел в себе силы поддержать наш диалог.

— Я не отстану от тебя ни на шаг! — Клятвенно пообещал он. — Я стану твоей тенью. Я прилипну к тебе, как клещ к голой заднице. Ты даже до ветру не сможешь сходить в одиночестве. Один ты на эту встречу не пойдешь, да услышит меня Ворган!

— Это мы еще посмотрим, — из вредности пообещал я, хотя и реального намерения оставлять Астала в Дивинатории не имел. Пусть идет, заодно прикроет меня, в случае какого-нибудь непредвиденного переполоха.

* * *

— Как твое самочувствие, сын? — Глава Атерна без стука вошел в комнату к пострадавшему в учебном поединке отпрыску и деловито принялся осматривать его, делая это с таким видом, словно он выбирал ломоть мяса на базаре.

— Уже лучше, — нерешительно ответил Таасим, смущенный таким проявлением заботы. Отец для него всегда был больше строгим наставником, нежели родителем, оттого и взаимоотношения у них были соответствующие. — Боль почти ушла, осталось только ощущение тысяч иголок, которые волнами прокатываются по телу.

— Тебе всего хватает? — Продолжал допытываться Ноир, пропустив мимо ушей жалобы наследника на неприятные ощущения. — Лекарь приходит регулярно?

— Да, отец. Каждый день по три, а то и четыре раза. В первый день он прибыл даже ночью.

— Но ты все еще не можешь встать с постели? — Глава семьи нахмурился и присел в расположенное неподалеку от кровати кресло. — В чем же причина?

— Целитель говорит, что мелкий ублюдок повредил в моем теле какой-то канал, по которому движется жизненная энергия. Из-за этого я плохо могу управлять левой рукой…

— Хм… да, лекарь упоминал и при мне об этом. Кажется, он сказал, что тебе потребуется не меньше трех седмиц интенсивных сеансов, чтобы восстановиться.

Таасим молча кивнул, не понимая, к чему отец ведет эти рассуждения. Признаваться в этом он, конечно же, не собирался, поскольку не желал огорчать аристократа своим неразумением.

— Я это к тому, — неизвестно почему тягостно вздохнул Ноир, — что хочу подыскать тебе другого целителя. У меня поселилось опасение, что Гермут просто решил по старой памяти высосать из моего кошелька побольше монет.

— Отец, Гермут преданно выполняет свою работу с тех пор, как я только научился ходить! — Таасим посчитал своим долгом вступиться за старого лекаря, потому что действительно никогда не видел от него подлости или недобросовестности. Старик, так забавно затыкающий свою длинную бороду за пояс, всегда был внимательным и чутким целителем. Он, пожалуй, лучше всех относился к Таасиму с самого малолетства, и потому юноша не хотел, чтоб в адрес этого человека звучали подобные обвинения. Это словно бы задевало и его самого. — Он никаким недостойным поступком не запятнал своего доброго имени.

— Я знаю, сын, — степенно кивнул глава Атерна, — но проверить просто обязан. Если другой целитель подтвердит слова Гермута, то мои сомнения можно будет пока не рассматривать. Понимаешь ли, Таасим, верность, честность и порядочность — это отнюдь не вечные материи. Каждому человеку их отмерено какое-то строго определенное количество. И, может рано, а может поздно, но они заканчиваются в любом. Твоя задача лишь предвосхитить такой момент и вовремя списать отработанный ресурс.

У наследника рода на такое замечание не находилось иного ответа, кроме молчания. За свои двадцать весен молодой человек успел хорошо узнать сидящего напротив него мужчину. И самое первое, что парень о нем усвоил, это то, что Ноир Атерна просто ненавидит, когда с ним начинают спорить. Одно неосторожно сказанное слово может вывести главу рода из равновесия и швырнуть того в пучину одержимости собственной правотой. А когда отец находится в таком состоянии, с ним лучше избегать любых контактов. Иначе он просто морально раздавит и размажет любого, не считаясь ни с родством крови, ни с возрастом оппонента. По сути, Таасим рисковал уже тогда, когда пытался замолвить слово за старого целителя. Но больше испытывать судьбу ему сегодня не хотелось.

— Ладно, — величественно махнул рукой аристократ, словно сметая прошлую тему прочь, — с этим разобрались. Надеюсь, ты меня услышал и сделал выводы. Но теперь я хочу послушать твои размышления по поводу мальчишки, из-за которого ты угодил в койку.

Да, именно так. Ноир был настолько властным человеком, что в его лексиконе практически отсутствовали слова «пожалуйста», «прошу» или любые другие их производные. Он никогда не пытался узнать у собеседника, имеется ли у того вообще желание обсуждать тот или иной вопрос. Глава Атерна хотел что-либо услышать, и это было для него уже достаточным основанием. Противиться его напору было абсолютно нереально.

— Я уничтожу этого плебея, — зло процедил сквозь зубы Таасим, поддавшись на короткий миг эмоциям, — тут даже размышлять не над чем!

— Сын, ты удивляешь меня своими незрелыми суждениями, — Ноир всего лишь с ледяным спокойствием приподнял одну бровь, но юноша от этого жеста уже захотел провалиться под землю. — Разве я не учил тебя быть осмотрительным и думать всегда, в действии ли, или в разговоре. Ты — мой наследник. Когда-нибудь, ты займешь пост главы нашего семейства, и тогда цена за опрометчиво брошенное слово может быть чрезмерно высока.

— Да, отец, — покорно кивнул парень, — ты прав, извини меня… Просто, вся эта ситуация выводит меня из себя.

— Тогда соберись, и я дам тебе еще одну попытку. Попытайся не огорчить меня.

Теперь, прежде чем раскрыть рот, юный наследник хорошенько поразмыслил над тем, что собирался сказать. Он уважал отца, и не хотел, чтобы тот разочаровался в нем. Все же, он воспитывал его как своего приемника, и сын всегда старался соответствовать его высоким требованиям. И дело было вовсе не в страхе перед этим властным человеком… наверное.

— Для начала, я разузнаю побольше об этом наглеце, — Таасим начал загибать пальцы на той руке, которая лучше слушалась. — Затем, я разрушу в его жизни все, до чего смогу дотянуться. Раздавлю доходное дело его семьи, вгоню их в долги, сделаю так, что они не смогут платить за его обучение! Когда же мелкий ублюдок окажется на самом дне, разбитый и униженный, я найду его, чтобы предложить службу. Он станет моим рабом, которого я буду…

— Не хочу прерывать полет твоей богатой фантазии, — хмыкнул с кресла Ноир, — но у тебя могут возникнуть проблемы уже с самого начала.

— То есть? — Неподдельно удивился юноша. — Почему?

— После церемонии посвящения Аколитов поползли слухи, этот мальчишка из знатного рода…

— Но это ведь невозможно! — Горячо возразил Таасим. — На его одеждах не было родового герба!

— И?

Всего один короткий и донельзя лаконичный вопрос, всего одна гласная, сказанная с нужной интонацией, и почва сразу же ушла из-под ног молодого аристократа. Он окончательно растерялся и не понимал, как ему следует отвечать.

— Наследник Эстуанов публично пригласил его на прием, — снизошел до пояснений отец. — И у многих сложилось впечатление, что они давно знакомы. А еще моя старая знакомая Флогия на званном рауте в честь новопринятых учеников обращалась к нему, как к высокородному. Что теперь скажешь?

— Как… откуда… я… мне нужно подумать. Я не рассматривал вариант, что этот сосунок окажется из числа аристократов… Надежные люди сообщили мне, что в реестрах Дивинатория он зарегистрировался как сын кузнеца!

— Все так и есть, — кивнул глава семейства, чем только запутал Таасима. — Но, как видишь, ситуация оказалась несколько сложнее, чем тебе представлялось изначально. Однако, ты мог и сам заметить предпосылки к этому.

— Каким образом? — Удивился наследник. — Я увидел этого недомерка впервые в жизни!

— Ну и что? А ты не подумал, что обладатель зачарованных клинков уже может оказаться не обычным простолюдином?

— Все-таки зачарованные… — пробормотал под нос Таасим. — Поэтому он с такой легкостью пробил мои латы…

— Именно. Причем, насколько я слышал, изготовил их не кто иной, как сам мастер Валад.

— Да-а… я обескуражен, — искренне признал юноша. — Получить от этого мерзопакостного строптивца хотя бы крохотную булавку уже немалый подвиг. Но если мальчишка аристократ, то почему скрыл свое происхождение?

— Как знать, — пожал плечами старший Атерна, — мало ли причин? Может, простая блажь, как у того же наследника Эстуана. Не зря ведь они друг с другом спелись. Может, он от кого-то скрывается. А может и вовсе выдает себя за того, кем не является.

— И что теперь? — Озадаченно спросил парень. — Забыть о возмездии? Простить ему мое унижение и жить, как ни в чем не бывало?

— Разве я сказал нечто подобное? — Таасиму почудилось в голосе главы раздражение, и он уже пожалел, что задал свой вопрос.

— Нет, но я подумал…

— Тогда ты в очередной раз ошибся, сын, — грустно констатировал Ноир. — Я боюсь, что ты еще слишком молод, чтобы в одиночку суметь отстоять свою пострадавшую честь.

— Что ты имеешь в виду? — Не на шутку оскорбился молодой человек. Слышать подобное от главы своего рода было действительно обидно…

— Что-что, — хищно ухмыльнулся старший Атерна, — то, что мне придется тебе в этом помогать. Заодно и наберешься опыта в этих деликатных делах. Начать можно, к примеру, со спутника этого мальчишки.

— Спутника? Кто он?

— Самый старый Аколит за последние двадцать лет, — Ноир презрительно скривился, мимикой выражая все то пренебрежение, которое испытывал к недотепам, идущим разжигать свою Искру Жизни в столь преклонном возрасте. — Огромный детина со шрамом на половину лица. Известный среди городской черни смутьян, выпивоха и азартный игрок. Но при всем при этом, неплохой воин, насколько это вообще можно сказать о человеке со спящей Анима Игнис.

— Самый молодой и самый старый ученики, — задумчиво повторил Таасим. — Странная парочка. Ребенок и воин. Аристократ и пьяница. Что может быть общего у этих двоих?

— Не имею ни малейшего понятия, — невозмутимо развел руками отец юноши. — Но мы можем попытаться разузнать. Я считаю, что бить сразу по мальчишке — это будет несколько поспешно и неосмотрительно. Ударим по его слуге, и посмотрим, что юнец станет делать.

— А может стоит обратиться к Флогии? — Выдвинул предположение молодой наследник. — Она ведь откуда-то знает этого Данмара. Немного надавить на нее, и она выложит весь расклад.

— А вот этого бы я не советовал делать, — категорично отмел эту идею глава рода. — Флогия очень укрепила свое положение в Махи за счет невиданного ранее чуда. Пока она торгует огненной водой, ссориться с ней нежелательно.

— Я понял, отец… в таком случае, ты прав. Ручная собачонка ублюдка — это действительно лучшая цель для пробного удара.

Глава 7

С территории Дивинатория мы с Асталом выбирались порознь. Причем, мне стоило поистине титанических усилий убедить великовозрастного упрямца в том, что я не собираюсь обманывать его, и назову ему верное место нашей с Иридой встречи. Я потратил на здоровяка столько слов и времени, что успел миллион раз проклясть свою затею помотать ему нервы, стараясь изобразить трудного подростка.

А все дело в том, что я до условленной точки собирался долететь на своих крыльях и провести разведку местности с воздуха. Но сказать об этом великану, понятное дело, не мог. Единственное, что он принял в качестве аргумента, это то, что вдвоем мы кажемся слишком заметной и узнаваемой парой. Только лишь тогда, когда упрямый здоровяк все-таки признал справедливость моих доводов, а клятвенные заверения в моей искренности набили на языке кровоточащую оскомину, я, наконец, смог выдохнуть с облегчением.

Астал ушел в нашу комнату переодеваться еще до заката. Ему предстояло дойти до указанного места и там провести предварительную разведку. Все-таки сбрасывать со счетов вариант чей-то хитроумной ловушки не стоило. И пусть Ирида была со мной искренна, насколько об этом вообще возможно судить со стороны, но ведь и ее могли попросту использовать вслепую.

Мне же предстояло светить лицом на этом торжественном мероприятии до самого последнего момента. Чтоб даже ненароком не вызвать у кого-либо подозрений. Возможные наблюдатели должны быть уверены, что у меня не хватит времени добраться до ворот первого кольца, даже если я запрыгну в самый быстрый экипаж. Когда начинаешь наводить мосты с призраками прошлого, нужно быть предельно осторожным, и перестраховываться даже там, где это кажется бессмысленным. Хотя насчет «бессмысленно», это еще с какой стороны посмотреть! Периодически, благодаря своему нечеловеческому чутью, развитому в аду за нескончаемые тысячелетия, я с практически стопроцентной точностью мог определить, когда за мной наблюдали. Это у меня уже получалось совершенно неосознанно, как дыхание.

Поворот головы, разворот корпуса, перемена положения, а на периферии зрения маячат одни и те же фигуры. Тут не нужно быть гением, чтобы заподозрить неладное. Так что осторожничал я вовсе не напрасно. И, кстати, люди, нарочито безразличные взгляды которых я периодически ловил на себе, судя по цветам одежд и видневшихся на них фамильным гербам, по моим сведениям почти все были так или иначе связаны с семьей Атерна. И хоть никто из присутствующих этого аристократического рода со мной не пытался заговорить или спровоцировать конфликт, чужие взгляды уже сказали мне о слишком многом. Уж очень старательно мне пытались показать, что я ничем их не интересую, не выпуская при этом из поля зрения.

Когда на город опустилась ночь и на колоннах зажглись колдовские светильники, привнося в зал непередаваемое волшебство по-настоящему праздничной атмосферы, я отправился к балконам. И, должен сказать, совершенно напрасно. Потому что раскрепостившиеся от некоторого количества вина гости и виновники сегодняшнего торжества начали разбредаться по всем укромным уголкам просторного здания. Отовсюду звучали дружеские беседы, наполненные настоящими эмоциями, а не поддельной обходительностью. Ведь днем, при свете солнца, высокородные занимались рутинной работой. Попадались на нужные глаза, шептали нужные слова в нужные уши, смеялись над шутками нужных собеседников. Но с наступлением темноты все это ушло вслед за закатившимся светилом. Теперь весь собравшийся городской свет изволил отдыхать. И компании уже по большей части подбирались по личным интересам и симпатиям, а не исходя из условий, продиктованных немилостивой надобностью.

Куда бы я не сунулся, везде натыкался на разбредшихся гостей, которые коротали время за чинными беседами. И, собственно, на балконах, где я собирался без лишних свидетелей расправить свои крылья, таких господ оказалось едва ли не больше, чем оставалось в зале.

Плюнув в конце концов на эту затею, я отправился в жилой корпус. Заселен он был преимущественно простолюдинами и приезжими аристократами. И если первые должны уже были по старой привычке залечь на боковую, то вторые в подавляющем большинстве все еще наверняка оставались на торжестве. Так что там уж мне помешать никто не должен.

Тем не менее, мой расчет оправдался, но не совсем так, как я ожидал. Территория Дивинатория просто кишела прогуливающимися зеваками, многие из которых носили медальон Аколита, и в жилых корпусах сейчас царило настоящее запустение.

Я быстрым шагом поднялся на крышу, на ходу снимая камзол и распуская горловину туники, и к тому моменту, когда прохлада ночи снова коснулась моей кожи, я уже был раздет по пояс. Окинув взглядом безоблачное небо и полюбовавшись волшебным сиянием рассыпанных по небу осколков погибшего спутника, я призвал дьявольские крылья.

За спиной раздался звучный хлопок, словно порыв ветра игриво стеганул обвисший парус, и по всему телу разнеслось пленительное ощущение легкости и жажды высоты. Я оттолкнулся от каменной кладки с такой силой, будто собирался одним своим прыжком пронзить облака. Встречный ветер ударил в лицо, растрепывая волосы и вышибая слезы из глаз, и я с ликованием нырнул в его дружеские объятья.

Глядя на сверкающий огнями центр города, я кружил в воздухе и подмечал все темные места, где мне можно было бы незаметно приземлиться. Таких, слава небу, хватало даже в первом кольце. Крыши особняков, редкие скверы, небольшие закрытые дворики, лишенные освещения. Да и сам по себе свет от магических огней оказался не таким ярким и слепящим, как сияние больших городов из моего прошлого. Поэтому мою фигуру, скользящую по темному небу на черных крыльях, не различил бы с земли ни один даже самый острый взор. Уже на высоте метров в пятьдесят-семьдесят, я сливался с мраком окружающей ночи.

Позволив себе немного покуражиться в вышине, я неохотно напомнил себе, с какой целью вообще поднялся в воздух. Пришлось заставлять себя начать снижение в ту сторону, где Ирида назначила встречу. Уже совсем скоро неприветливая земля больно ударила по пяткам, и я поборол рефлекторное желание совершить перекат, чтоб не повредить ноги. Но гибкие детские косточки и суставы хорошо самортизировали, погасив всю инерцию от приземления. Только слегка гудящие лодыжки прозрачно намекнули мне, что такими трюками слишком часто злоупотреблять не стоит. А после этого я в одно движение накинул на себя тунику и перекинул через плечо камзол, моментально став выглядеть как обычный расхлябанный гуляка.

Неспешным шагом я вышел на освещенную улицу, звонко топая по булыжной мостовой. Взяв направление прямиком к воротам, неподалеку от которых уже виднелась маячащая фигурка, закутанная в глухой плащ, я смело двинулся к ней. Совершенно очевидно, что Ирида не имела большого опыта в подобных тайных делах, а потому торчала на виду у всякого случайного прохожего. Даже Астал, который всегда спешил подчеркнуть, что он прямолинейный воин, и тот проникся важностью момента, найдя себе малоприметное укрытие за ближайшим углом. По крайней мере, мне пришлось некоторое время покрутить головой, чтобы его обнаружить.

— Тебе лучше отойти куда-нибудь, чтоб привлекать меньше лишнего внимания, — тихо проговорил я, подходя к женщине сбоку.

Мама Данмара моего приближения снова не заметила. Мой негромкий голос заставил ее вздрогнуть и отшатнуться. И лишь убедившись, что ее побеспокоил сын, она расслабленно выдохнула.

— Ты все-таки пришел! Данмар, мой милый Данмар…

Она попыталась броситься ко мне и заключить в объятия, но я текучим движением ушел от нее, избегая физического контакта.

— Поч… почему ты сторонишься меня?! — Дрожащим голосом вымолвила Ирида, стараясь сдержать вмиг подступившие слезы. Странная реакция, если учитывать нашу беседу на торжестве. Даже и не знаю, на что она еще рассчитывала.

— Он не терпит ничьих прикосновений с тех самых пор, когда ты ушла.

Гулкий бас Астала раздался за моей спиной, и испуганная Ирида, проморгавшая приближение и этого двухметрового амбала, испуганно сжалась при его появлении.

— Успокойся, мама, — попросил я, преодолевая такое же внутреннее неприятие, как и тогда, когда мне приходилось называть Эпимоса отцом, — этот человек со мной.

Женщина при этих словах немного расслабилась, и окинула моего спутника быстрым взглядом.

— Простите, я не подумала, что Данмар может прийти не один, — склонила она голову. — Вероятно, это вас мне стоит благодарить за то, что мой мальчик теперь может развивать свою Искру Жизни…

Ирида слегка откинула с лица глубокий капюшон, и я всей кожей ощутил замешательство здоровяка. Астал никогда ранее не видел ее, и никак не мог ожидать, что мать Данмара настолько красива. Я украдкой повернул голову, чтобы полюбоваться его ошарашенным лицом.

— Эм-м… ну… вообще-то, я… как бы это сказать… он по большей части сам…

Великан начал настолько неуверенно мямлить, что даже мне стало стыдно за него.

— Обо мне потом, — вклинился я в не успевший начаться разговор, — сначала найдем местечко поукромней.

Воин молча подчинился, натягивая на свою шрамированную морду извечно хмурое выражение, и Ирида, при виде того, как взрослый мужчина беспрекословно слушает одиннадцатилетнего ребенка, перевела на меня вопросительный взгляд. Мне пришлось сделать вид, что я не заметил его, и зашагать по направлению к ближайшей густой тени.

— Кажется, ты хотела мне что-то рассказать? — Напомнил я женщине, когда мы убрались с открытого места.

— Я… я хотела рассказать тебе… всё, — призналась Ирида, делая долгие паузы в предложении. — Но я думала, что ты будешь один…

— Можешь не стесняться Астала, — сухо ответил я, — можешь быть уверена в нем. Я ему доверяю так же, как и самому себе.

При этих словах здоровяк слегка повел плечами, словно поправляя одежду, но я заметил, как он слегка приосанился, будто от гордости.

— Астал… — повторила женщина, будто бы пробуя это имя на вкус. — На языке Айну это значит Стальной, ведь так? Вам подходит это имя.

— Кхм… угу… — только и сумел выдавить из себя смущенный воитель.

— Но все-таки я прошу простить меня, — настояла на своем Ирида, — некоторые вещи не следует доверять даже самым надежным людям…

— Я могу… — попытался вставить слово великан, но тут же был перебит мной.

— В таком случае, рад был повидаться с тобой, мама. Но времени на твои шарады у меня нет. Прощай, нам больше не стоит ви…

— Нет, Данмар, прошу! — Женщина снова попыталась броситься мне на шею, и мне пришлось упредительно выставить ладонь, чтобы ее остановить. Ирида уставилась на нее, словно на направленный ей в грудь клинок, а затем перевела на меня свои большие полные горечи глаза.

— Либо говори, либо я пойду, — холодно поставил я ультиматум, ощущая себя несколько неуютно от того, что мне приходится вести себя подобным образом. Но я уже свыкся с мыслью, что вся моя новая жизнь — это игра, и играть, зачастую, мне придется на чужих чувствах.

— Данмар… я лишь хотела рассказать о тебе, обо мне… о нашем прошлом. Я не смогу жить, если буду знать, что мой сын меня ненавидит…

До хруста сжав челюсти, стараясь показать, что ее слова находят болезненный отзыв в моей душе, я коротко кивнул, побуждая Ириду начинать. Астал тут же дипломатично отдалился от нас на несколько шагов, но бдительности не терял. А я погрузился в историю той самой женщины, которая даровала жизнь моему новому телу.

Оказалось, что Ирида родилась в семье обычных крестьян-простолюдинов где-то на севере империи. Она даже не знала названия провинции, в которой прошло ее детство. Все что она помнила о малой родине — это высокие горы, хвойный лес и каменистая почва, которую все без исключения жители пытались возделывать, стирая ладони об соху до самых костей.

Мама Данмара призналась, что до десяти лет ей было неведомо такое чувство, как сытость, потому что еды в их деревне всегда было крайне мало. Жителям приходилось добавлять в жидкую кашу различные горькие коренья и древесную кору, лишь бы это варево хоть как-нибудь могло наполнить пустой желудок. Охотиться в их гористой местности было тоже отнюдь не просто, но все-таки выросшие в суровых условиях севера мужчины умели это делать. И, пожалуй, только благодаря их стараниям и умениям жизнь все еще оставалась в тех краях.

Однако длинная лютая зима не позволяла охотиться круглый год, и бедные крестьяне старались за короткое лето и промозглую осень запасти как можно больше дичи и вырастить достойный урожай, чтобы протянуть еще один год. И продолжалось так ровно до того момента, пока очередная затяжная даже для тех мест зима и сырое холодное лето, погубившее чахлые всходы, не истощили все и без того невеликие запасы деревенских жителей. Тогда, в порыве отчаянья, крестьяне послали весть в ближайший город, прося помощи у императорского наместника. И, как не удивительно, их мольбы все же были услышаны. В деревню прибыл небольшой обоз с солониной и крупой, которых впроголодь, но хватило бы пережить подступающие холода.

Вот только сразу же возникло небольшое «Но». Обозники затребовали у нищих деревенских жителей оплату немедленно, и не чем-нибудь, а серебром. Да вот только едва стало ясно, что у местных нет не то что серебра, но и меди едва ли наскребется с пару десятков монеток со всей общины, то пришельцы легко согласились принять другую плату. Людьми.

Ирида была отдана обозникам в числе других детей, которые вряд ли бы увидели следующее лето, если б остались на голодном пайке в этом поселении. Тогдашняя десятилетняя девочка не понимала, зачем имперскому наместнику потребовалась худая и чумазая ребятня. Но когда их всех одним скопом передали в ближайшем городе в руки каких-то южан, даже наивная Ирида заподозрила что-то неладное.

В конечном итоге, чутье не подвело девочку, и они все угодили в рабский караван. Правда о том, что им «не повезло» дети понимали исключительно из разговоров остальных пленников. Сами-то они новой жизни очень обрадовались. Теперь мало того, что им не нужно было днями напролет заниматься тяжелым трудом, а лишь молча ехать в крытой телеге, так их еще и кормили за это! Настоящим хлебом и вареным зерном! А самое главное, порции были по меркам голодных детей просто огромные!

Сейчас-то женщина понимала, что их рацион состоял из старых сухарей и лущеных зерен овса, и вряд ли стоил дороже паршивой марки. Но тогда ей это показалось настоящим пиршеством. Она искренне не могла понять, почему некоторые их невольные попутчики воротят нос от таких яств. Видимо, те будущие рабы были из более благополучных земель, а потому знавали и куда более изысканную пищу.

Молодой организм Ириды, получив неожиданную поддержку, видимо решил, что лучшего момента у него уже не будет, и потому принялся ударными темпами наращивать мясо на исхудавшем тельце. За пару месяцев пути девочка прямо-таки преобразилась. С каждым днем она отмечала в миске с водой небывалые изменения. Ее лицо, отражающееся в миске с водой, казалось весьма миловидным даже ей самой. И этого же не могли не отметить и караванщики. Совсем скоро ее переселили в другую повозку, где условия содержания оказались еще лучше.

Очевидно, что отдельным транспортом везли особо ценных пленников, за которых рассчитывали выручить немалые деньги. И отделили их от остального сброда еще и потому, чтоб другие рабы ненароком не испортили привлекательный товар. И неизвестно, где бы завершился путь мамы Данмара, если б рабовладельческий караван не попался на глаза отряду императорской кавалерии.

В тот день не дошло даже до кровопролития, потому что работорговцы побросали весь свой скарб вместе с телегами и пленниками, да налегке умчались в неизвестном направлении. Солдаты же империи приступили к конвоированию невольников в ближайший город, которым и оказался Махи.

В пути на Ириду обратил внимание один из воинов, который отличался от многих других не только молодцеватой выправкой, но и дороговизной одежд. И этот контраст был достаточно разительный, чтобы его заметила даже девочка из глухой северной деревни.

— Как тебя зовут, дитя? — Обратился к ней однажды мужчина.

— Ирида…

— О, это ведь имя из древнего языка! Что оно означает?

— Мама говорила, что этим словом раньше называли радугу…

— Значит, Радуга? Ты ведь нездешняя, я прав?

— Все так, господин…

— Домин. — Поправил ее наездник.

— Что?

— Называй меня «Домин», когда обращаешься ко мне.

— Конечно, домин, как скажете… — Ириде не оставалось ничего другого, кроме как покладисто согласиться.

— Так откуда же ты?

— Я… я не знаю. Мой дом очень далеко…

— Значит, тебе негде жить, — констатировал очевидный факт безымянный домин.

Потом он безапелляционным тоном заявил, что Ирида ему понравилась, и предложил стать его служанкой. Тогдашняя девочка растерялась, и согласилась больше на автомате, нежели осознанно. И, как оказалось, именно это решение перевернуло всю ее жизнь.

В доме аристократа она прожила целых четыре года, до тех самых пор, пока на обретшую женственные черты девчушку не положил глаз один из хозяев этого дома. Как оказалось, это был двадцатитрехлетний наследный сын того воина, что привез ее. И очень быстро Ирида из статуса служаки перешла в статус наложницы, за что ее люто невзлюбила законная супруга знатного наследника.

И нелюбовь эта тысячекратно усилилась, когда девушка от хозяйского сына наконец-таки забеременела. Как выяснилось позже, молодой аристократ со своей женой уже несколько лет не могли зачать мальчика. Благоверная с мистическим постоянством рождала от него одних лишь девочек. И когда целители объявили, что Ирида носит в чреве мальчика, высокородный наследник так обрадовался, что пообещал принять этого еще нерожденного ребенка в семью.

Сначала юная наложница возликовала оттого, что ее сын станет дворянином. Но жизнь, как это водится, жестоко разрушила все ее чаянья и ожидания. Роды прошли очень тяжело. Несмотря на работу сразу нескольких лекарей, Ирида едва сумела их пережить. И самым страшным для нее явилось то, что ей новорожденного мальчика не дали даже подержать на руках. Их разлучили сразу же, едва оказалась перерезана связывающая их пуповина.

— Подожди-подожди, — вскинул я руки прерывая рассказ матери Данмара. Все то, чем она сейчас со мной делилась, казалось каким-то невероятно знакомым, только слышанным мной совершенно сухо, без всех этих маленьких фактов. — Как зовут этого аристократа, от которого ты родила?

— Я боялась, что ты об этом спросишь, — понуро отозвалась женщина. — С другой стороны, скрывать от тебя это все равно бесполезно, ведь это не секрет вообще ни для кого…

— Кто отец твоего первенца?! — Немного эмоционально перебил я Ириду.

— Его отец Ноир Атерна, — выпалила мама Данмара и прищурилась, будто ожидала, что я сейчас взорвусь. Однако, убедившись, что я воспринял эту новость относительно нормально, решила добавить то, что я уже и без нее понял. — Таасим Атерна, которого ты ранил на экзамене, твой единоутробный брат, Данмар…

Глава 8

Услышанные от Ириды вести я обдумывал и так, и эдак. Совершенно внезапно для меня моя связь с семейством Атерна оказалась куда глубже, чем я мог предположить даже в самых смелых своих фантазиях. Ирида приходилась матерью не только Данмару, но и долговязому Таасиму, который, судя по тому, что я подмечал на торжестве, вознамерился мне отомстить за свое поражение. Конечно же, это все могла быть не инициатива юного аристократа, а его отца, воспринявшего слишком близко к сердцу проигрыш своего отпрыска. Но сути это, по большому счету, не меняет, или меняет только в худшую сторону. Ведь иметь в личных врагах самого главу семейства, равносильно тому, что на меня ополчился целый знатный род.

Со стороны моя глубокая задумчивость вполне могла сойти за ступор от услышанных новостей. Но поскольку я не воспринимал Ириду, как свою мать, то мне было на самом деле абсолютно безразлично, кто там еще помимо Данмара у нее числится в сыновьях. Единственное значение имел лишь тот факт, сумею ли я этим как-нибудь воспользоваться в грядущем противостоянии с Атерна? Свой человек в тылу противника мне бы очень пригодился. Вот только как бы мне ненастойчиво выведать, согласится ли Ирида мне помочь в столь щекотливом деле? Ведь, по сути, ей придется выбирать, на сторону кого из двух сыновей она встанет. И уж тут ни Ворган, ни Дьявол не смогут сказать наверняка, какая буря захлестнет несчастную мать.

— Данмар? — Робко позвала женщина, нервно отбрасывая прядь волос с лица. — Ты в порядке?

— Мне… — я изобразил небольшое замешательство, а потом словно встряхнулся. — Со мной все хорошо. Но эта твоя история не дает ответа, почему ты бросила нас с отцом.

— Конечно, ведь это только ее начало, — грустно кивнула Ирида. — Когда родился Таасим, его сразу же отобрали у меня, и я ощущала себя из-за этого очень плохо. Мне казалось, что меня лишили самого ценного, самого дорогого в моей жизни…

От нахлынувших воспоминаний наложница аристократа сделала глубокий вздох, пытаясь проглотить возникший в горле ком.

— А потом целители сказали, что я больше никогда не смогу иметь детей, — упавшим голосом изрекла она. — По их словам, настоящим чудом было то, что я вообще выжила.

— Отец знал о твоем прошлом? — Тускло спросил я, хотя мне, на самом деле, было совершенно на это плевать.

— Да, Эпимос обо всем знал, — подтвердила мать Данмара. — Но это еще не все, мой мальчик. Дослушай до конца.

Ирида на мгновение отвернулась, словно смахнула непрошенную слезу, и продолжила свой рассказ.

— После этого мной овладела настоящая черная тоска и уныние. Такая юная, а уже бесполезная. Лишенная самого главного женского предназначения и единственного своего ребенка. Испорченная, пустая, никчемная. Тогда я искренне мечтала о смерти, но не нашла в себе достаточно решимости, чтоб пойти на такой шаг…

М-да, что-то многовато потенциальных самоубийц меня окружает в новом мире. Можно сказать, что вся моя новая семья из одного теста леплена. Я убил себя в прошлой жизни. Эпимос в этой. А тут еще и Ирида, оказывается, носила в себе подобные мысли.

— Однажды, я пришла к Ноиру Атерна и попросила у него милости. Я молила, чтобы он позволил мне хотя бы иногда видеть Таасима. — Ее рассказ был прерван очередной длительной паузой, в процессе которой Ирида пыталась совладать со своим дрожащим голосом. Было заметно, что события минувшей юности до сих пор не отпустили ее. — И Ноир ответил мне жестким отказом. Он сказал, что это теперь его сын, и я могу вообще вычеркнуть из памяти, что у меня был ребенок. И когда я возжелала уйти, глотая слезы и обиду, он только лишь грубо ответил мне, что он не работорговец и никого не держит в своем доме насильно. Он задержал меня только для того, чтобы пообещать награду за то, что подарила ему наследника. Он предложил мне просить все, что я только могу пожелать. Золото. Шелка. Украшения. Но я все равно ушла, не удостоив его ответом. Потому что единственной моей драгоценностью я считала своего ребенка, которого видела лишь мельком. Я покинула поместье Атерна и принялась скитаться по городским улицам без цели, без смысла, без желания жить.

Да уж, похоже на правду. Не уверен, что в этом мире целители были знакомы с таким понятием, как послеродовая депрессия. А ведь, на фоне того гормонального безумия, которое царило в организме недавней роженицы, она вполне была способна абсолютно на любую глупость.

Я попытался из любопытства представить чувства Ириды в тот момент. Честно попробовал вызвать в себе сочувствие или сострадание. Но моя душа осталась совершенно глуха к ее давнему горю. Ад выжег из меня почти все человеческое, и нескольких лет, проведенных в новом теле, было слишком мало для того, чтобы на этой мертвой почве появились хоть какие-нибудь всходы. Но оно и к лучшему. Ведь тогда, после возвращения в Преисподнюю, мне бы пришлось проходить через этот кошмар морального омертвления снова. А это, скажу я, едва ли не самое мерзкое, что мне довелось пережить в обители демонов. Хорошо хоть оно проходит достаточно быстро, всего лишь за пару сотен лет.

— Я могла сгинуть десяток или даже сотню раз, — продолжала делиться Ирида. — Попасть в руки работорговцев, угодить в публичный дом, умереть от голода или болезни. Я мечтала о смерти и молила, чтобы она прибрала меня к себе, потому что сама я оказалась слишком труслива, чтобы призвать ее. Я искала погибели, слоняясь по опасному пригороду, а нашла его… Эпимоса. Он подобрал меня прямо на улице и привел в собственный дом. Он ухаживал за мной и оберегал, пока я окончательно не оправилась и не пришла в себя. Я не успела заметить, как его горячая забота сумела отогреть мое онемевшее сердце. А потом, спустя несколько лет, появился ты, Данмар. Я вновь обрела смысл в жизни и шанс на женское счастье…

— Я так понимаю, целители ошиблись? — Задал я вопрос, ответ на которой оказался мне очевидным.

К моему удивлению, Ирида медленно покачала головой, но от каких-либо пояснений воздержалась. Вместо этого, она коротко пересказала события тех дней, когда Данмар получил сильный удар по голове от норовистой кобылы и лежал без чувств. В конце концов женщина не смогла смириться с тем, что судьба забирает у нее и второго ребенка, а поэтому сделала все, чтобы спасти мальца, в котором уже поселилась моя порченная душа.

Она попрощалась с Эпимосом, попросив заботиться о Данмаре, и отправилась прямиком к Ноиру Атерна, который за минувшие годы стал уже не просто наследным сыном, а главой своего рода. Ирида смело пришла к нему и потребовала той самой награды, которую аристократ обещал за рожденного наследника. И попросила она вылечить одного несчастного мальчишку, который медленно умирал в нищем пригороде. Ее бывший господин если и удивился появлению своей давней наложницы, исчезнувшей десять лет назад, то особо виду не подал. Однако, судя по всему, кое-какая симпатия к прекрасной женщине все еще теплилась в его каменном сердце, а потому он согласился удовлетворить просьбу Ириды. Но только если она вернется под его крышу.

Именно этого предложения мать Данмара и ждала от расчетливого аристократа. Она знала, что Ноир всегда ревностно оберегал всё своё. Даже слуги лишний раз старались ничего не перекладывать в его комнате во время уборки, потому что за подобной вольностью неизменно следовала жесткая выволочка. Вот и в этот раз новый глава Атерна вопрос поставил ребром. Либо Ирида снова становится его наложницей, либо он ничем ей не будет обязан. И она, будучи готовой к такому ультиматуму, приняла его предложение. Она никому не сказала, что была беременна второй раз, поэтому никто не знает, что у нее есть второй ребенок. Даже тот целитель, которого прислал в дом Эпимоса Ноир, не имел понятия, кого он лечит. Для него Данмар был обычным простолюдином, лица которого он даже, скорее всего, и не запомнил… Хотя подобный риск я бы не списывал окончательно со счетов. Я-то не забыл седовласого старика, затыкавшего свою длинную бороду за золоченный пояс. Почему бы и ему вдруг не вспомнить когда-то виденное лицо изможденного мальчишки?

— Я не совсем понял, — упрямо вернулся я к заинтересовавшему меня моменту, — что с целителями? Если они не ошиблись, то как… как я могу стоять здесь?

— Я… не могу сказать тебе… — женщина украдкой метнула взор в сторону великанской фигуры воина, который продолжал тихо прогуливался неподалеку, а потом снова обратилась ко мне. — Это великое чудо, Данмар, и я не думаю, что даже ты готов об этом узнать…

Неприятное предчувствие колючей терновой петлей сдавило мое сердце. Интуиция очень остро отреагировала на услышанное, и я понял, что ответ на мой вопрос мне нужен прямо сейчас. Немедленно.

— Мама, — добавил я просительных ноток в голос и потянул Ириду за ткань длинного плаща, увлекая в сторону еще на несколько шагов, чтоб Астал точно не смог нас услышать. — Пойми, мне важно это знать. Расскажи. Мне. Все.

Женщина попыталась было отказаться говорить, но долго сопротивляться напору сына, перед которым ощущала вину, не смогла.

— Эпимос… он не твой настоящий отец, Данмар… — прошептала Ирида, сохраняя каменное выражение лица.

— И кто же тогда мой отец?! — По-настоящему удивленно спросил я.

Мать Данмара странно замешкалась, и мне пришлось ее немного поторопить.

— Небесная тысяча, женщина! Прекрати играть на моих чувствах! Начала, так договаривай! Кто мой отец?!

— Ты рожден от ангела, мой мальчик, — проговорила женщина, и в ее глазах загорелся тусклый фанатичный огонек, который осквернял своим сиянием красоту ее точеного лица. — Он пришел ко мне глубокой темной ночью, когда на небе нельзя было разглядеть ни единого осколка. Его лик был прекраснее всего, что мне ранее приходилось видеть, а за спиной у него покоились огромные черные крылья, Данмар!

Холодный пот прошиб меня, выступая мелкими бисеринками на лбу, хотя ночью на улице было совсем нежарко.

— Скажи, мама, какие глаза были у этого ангела? — Если это был он, то смертная женщина точно бы запомнила его взгляд.

— О, это было невероятное зрелище! — Ирида, одержимая своими воспоминаниями, даже не заметила странного вопроса. На ее устах заиграла безумная улыбка, и мне показалось, что ее разум унесся далеко-далеко в прошлое, оставив передо мной только телесную оболочку, которая продолжала говорить чисто машинально. — Они были глубокие и пленительные. Они могли подарить неземное блаженство, но и они же могли лишить тебя воли. В них нельзя было долго смотреть, потому что иначе краски мира начинали меркнуть…

Я попытался вспомнить взгляд Князя Демонов, которым он пронзал, словно копьями, мою грешную душу в Аду, и крупная дрожь помимо воли прокатилась волной по всему моему телу. Это точно был его взгляд. Парализующий, душащий и темный, словно холодный вакуум космоса. Единственное, с чем я мог поспорить, так это с обещанием блаженства. В глазах Дьявола я читал посулы совсем иного… но встреча наша проходила при совсем других обстоятельствах, так что, наверное, оно было и неудивительно.

— Мама, — почему-то сейчас, это слово далось мне тяжелее всего, — а мое имя? Это ангел назвал его тебе?

— Да! Да, Данмар! — Горячо закивала Ирида, все еще пребывающая в экстазе своих воспоминаний. — Уходя, ангел сказал мне, что ты станешь великим человеком! И он сам дал тебе такое имя!

— Тебя даже не смутило, что с Айну мое имя переводится как «Проклятие?» — Не удержался я от небольшой колкости, но женщина ее даже не заметила.

— Нет, я не верю в это! — Категорично отмахнулась она. — Скорее всего, люди просто неверно перевели древний язык, только и всего. Небесный Воин не мог ошибиться…

У меня перед мысленным взором неожиданно пронеслась сцена из прошлого, когда я только попал сюда и делил тело мальчика с самим Данмаром.

«Я не желала зла моему собственному сыну!» — Именно этими словами три года назад оправдывалась Ирида перед тяжелым взором сурового жреца Воргана, который пришел в их дом. «Нашему сыну!» — Попытался тогда добавить покойный кузнец, но никем не был услышан. Возможно ли, что он знал о том, что его супруга родила не от него? Все может быть. Но только вряд ли он поверил в ее рассказ, до последнего считая Данмара своим отпрыском.

Мне хотелось спросить, а что если этот «Небесный Воин» вовсе и не ошибался, а характеризовал именно мою дальнейшую судьбу, но вряд ли это сейчас было уместно. Человекоподобное существо с крыльями стойко ассоциировалось у аборигенов с дружинниками бога Воргана. Стража этого мира и защитника простых ремесленников. Мне проще было бы сейчас убедить Ириду в том, что прогуливающийся за моей спиной Астал — это правитель Исхироса, нежели в том, что ангел желал навредить ее сыну. Объяснить же что явившийся к ней Небесный Воин был никем иным, как Князем всех Демонов, а сама Ирида лишь инструментом в его непостижимой игре, я тоже вряд ли смог бы. А потому мне лишь осталось изобразить на лице недоверие и попытаться свернуть этот разговор.

— Мне пора идти, мама, — это простое слово опять мне далось с усилием. — Боюсь, что мы не сможем с тобой видеться…

— Данмар, подожди! — С Ириды тут же схлынуло наваждение, навеянное ее прошлым. — Ты… ты не веришь мне?

— Не знаю, — мне пришлось пожать плечами и немного поколебаться с ответом. — Ты говоришь слишком странные вещи. Мой отец — ангел. Это даже звучит глупо.

— Понимаю, как это звучит… — тяжко выдохнула она. — Поэтому я и не хотела тебе рассказывать о тайне твоего рождения. Но поверь мне! В моих словах нет ни капли вымысла!

Ирида действительно говорила с жгучей убежденностью, да и я, на самом деле, нисколько не сомневался, что так оно все и произошло на самом деле. Но должен же я был хотя бы для вида поколебаться?

— Ты же понимаешь, что никто не должен узнать, что я твой сын? — Попытался я переключился на другую тему.

— Конечно, мой мальчик, я все понимаю. Я не знаю, что ты задумал, а главное, для чего ты все это делаешь, но я верю, что у тебя все получится! Я не стану ни о чем тебя расспрашивать, потому что понимаю, ты вряд ли сможешь доверять мне. Ты уверен, что я просто бросила вас с Эпимосом, но это совсем не так! Все что я сделала, я сделала ради тебя, мой родной… На мой счет можешь не волноваться, я не стану тебя беспокоить…

— Но… мы ведь сможем видеться? — Мой голос зазвучал тихо и жалко, и эта перемена сразу же растрогала женщину. — Хотя бы изредка…

Ирида сделал шаг мне навстречу и медленно протянула руку, словно спрашивая разрешения меня коснуться. Я взял ее ладонь в свою, перебарывая жутчайше нестерпимое желание отшвырнуть от себя, будто ядовитую змею, но вместо этого крепко сжал.

— Ты весь дрожишь, мой милый, — с печалью отметила моя собеседница, пребывая в приподнятом настроении, что наши взаимоотношения несколько потеплели. И мне пришлось лишь вымучить из себя натянутую улыбку, а потом поскорее разорвать столь неприятный мне физический контакт.

— Я постараюсь найти безопасное место, где мы могли бы с тобой встречаться, — пообещала Ирида.

— И я тоже подумаю над этим, мама…

Вскоре мы с Иридой расстались. Она двинулась вверх по улице, постоянно оборачиваясь и оглядываясь, словно опасалась, будто мой силуэт растает, подобно миражу. Это бы значило, что вся наша встреча ей померещилась. Но я стоял, а рядом возвышался неприступной башней мой гигантский спутник. И мы провожали женщину взглядами, пока она окончательно не скрылась из виду.

Похоже, сегодня я узнал сразу две маленьких тайны Данмара. Он не только приходился братом юному наследнику аристократического рода Атерна, но еще и был сыном самого Дьявола. Неужели Повелитель Тьмы продумал свой план настолько хорошо? Хотя, о чем это я… он ведь высшее существо, для которого и сотни лет не срок. Между рождением Данмара и появлением моей души в этом теле прошло всего восемь лет. Для Князя Боли эти года наверняка казались всего лишь небольшой паузой, которую делает шахматист между двумя своими ходами.

Зато теперь я наверняка знал, что юный сын Ириды на самом деле проклят. Более того, он вообще никогда не должен был родиться.

Глава 9

— … не пытайтесь искать помощи у других своих коллег по студенческой скамье! Это абсолютно бесполезно. Наша с вами Анима Игнис работает по совершенно иным принципам, которые любым другим Владеющим наверняка покажутся просто нелепыми…

Монотонный голос лектора нагонял на меня тоску и ввергал в уныние. И дело было вовсе не в том, что нам рассказывали о чем-то скучном, вовсе нет! Напротив, все было весьма интересно. Глаза моих остальных трех сокурсников, с которыми мы неизменной компанией сидели за одним овальным столом на каждом теоретическом занятии, горели неудержимой жаждой познаний. Они впитывали каждый звук, издаваемый Мэтром, и пытались записывать в свои конспекты даже его отвлеченные размышления на разные темы.

Ну а я? Я ведь всегда замечал в себе тягу к новым знаниям, какого бы рода они не были. Что же вдруг изменилось? А изменилось то, что преподаваемый нам опыт был насквозь ошибочным. И понял я это с самой первой лекции…

— Мы — повелители пустоты, — заявил нам с порога наш Мэтр. — Каждый Владеющий имеет власть над определенной материей или субстанцией, но только не мы. Наша доля управлять всеобъемлющим ничто, которое нас окружает…

Уже на этом моменте я с грустью осознал, что обучение для меня не будет легким. По своему прошлому миру я хорошо помнил, что воздух — это отнюдь не пустота. Это смесь десятка газов, которыми мы дышим, и которые в зависимости от условий внешней среды изменяют свою плотность. И пока еще оснований полагать, что законы физики в этом мире отличаются от тех, что были мне известны по первой жизни, у меня не было никаких.

В то же время, я никому не мог показать своей осведомленности и заявить об ошибочности такого взгляда на четвертую стихию. С высокой долей вероятности, меня бы просто высмеяли. И это еще в самом лучшем случае.

И вот из этого моего неприятия преподносимой информации проистекала самая большая моя проблема. Я не мог опираться на слова наставников в попытках достучаться до своей Анима Игнис, ведь я неосознанно любой их тезис подвергал сомнению. Остальные Аколиты уже пару месяцев как умели поднимать в воздух мелкие пушинки, а моя Искра даже не отзывалась.

Большую часть занятий мы проводили в медитациях, пытаясь научиться слышать источник своей магии и отдавать ему приказы. И я старался изо всех сил следовать инструкциям Мэтров, но червячок сомнения уже точил меня изнутри. Подсознание играло со мной злую шутку, и как бы я не пытался убедить себя, доверия к словам наставников у меня не появлялось. Я слышал их, но не мог услышать. Я смотрел на результаты их работы с Искрой, и не мог увидеть. Я попал в ловушку собственной образованности, и теперь никак не мог из нее выпутаться, чтоб двигаться дальше. Вот уж правду говорят, горе от ума…

Кстати, та же проблема меня поджидала и на стезе целительства. Мне, знающему о существовании в организме человека нервной системы, нейронов, лейкоцитов, пищеварительной микрофлоры, гормонах, да и просто об отделах головного мозга, было невмоготу слушать ненаучные бредни местных мракобесов. Почти вся местная наука о человеческом организме строилась на какой-то полуоккультной убежденности в существовании каналов жизненной энергии в теле. Серьезно. Все болезни от мигрени и до запора лечились именно исходя из этой концепции. Мол де, есть нормальное состояние русел жизненных потоков в организме, а есть всякие препятствия, которые уменьшают их проходимость и искажают сами каналы.

Вдвойне удивительным казалось, что при таком варварском и поверхностном подходе, лекари умудрялись хоть что-то в этом мире лечить. Но факт оставался фактом. Проводя какие-то пока не совсем понятные мне манипуляции с собственной Искрой жизни, они вливали собственную энергию в пациента, приводя русла жизненной силы в состояние нормы. И болезнь поистине волшебным образом отступала, а патологии отступали или прекращали развиваться.

Нет, я, конечно, понимаю, что при наличии такого удобного и универсального инструмента, как Анима Игнис, здешним целителям вовсе необязательно разбираться в многообразии всевозможных заболеваний и причин их возникновения. Но хоть какой-то теоретический минимум у них же должен быть?! К примеру, я точно помнил, что даже врачи и ученые моего первого мира, жившие еще аж в эпоху античности, уже тогда строили сложные гипотезы, подтверждение которым находили только спустя тысячи лет. Ну, взять, к примеру, те же бактерии. Между первым письменным предположением об их существовании и до того момента, когда человечество моего мира смогло увидеть их в микроскоп, прошло двадцать веков!

Что же я наблюдал здесь? Абсолютно нежелание целителей выходить за рамки установленных кем-то в необозримом прошлом законов. Все они просто учились прокачивать через себя огромные объемы энергии, чтобы больной мог выздоравливать намного быстрее, и тренировались лишь в точности определении тех мест, где жизненные токи подвергались искажению. На этом, к сожалению, все и заканчивалось. И никакого больше стремления познать и постичь неизведанное, или повысить эффективность своих методик.

И совсем не странно, что при таком низком уровне познания человеческого организма тут существовал целый букет заболеваний, считавшихся неисцелимыми. Хоть к практике мы еще не переходили, но на лекциях об этом говорилось достаточно прямо. Лекари лишь могли продлить за счет регулярных вливаний своих сил жизнь пациенту, но не вылечить его. Именно это побуждало многие аристократические семьи обзаводиться целым штатом личных целителей, которые в случае нужды насильственно удерживали неизлечимых больных в мире живых как можно дольше. А с другой стороны, может быть, этот статус-кво одинаково устраивал всех. В первую очередь, самих врачевателей, которые становились крайне нужными и незаменимыми.

Но это так, небольшое отступление. Что же касалось лично меня, то учителя никакого беспокойства по поводу моих неудач не выказывали. Здесь, как я уже упоминал, отношение к Аколиту было до невозможного лояльным, пока он способен платить полновесными акатами за свое обучение. Тут можно было вообще ничего не посещать, и никто бы не сказал тебе и слова. А почему нет? Подобным образом ты тратишь исключительно свое время и свои деньги, Дивинаторий же остается в круглом плюсе.

Хотя нет, одна дисциплина все-таки требовала обязательного присутствия. Это были занятия, где будущих Владеющих обучали сражаться в строю и взаимодействовать друг с другом на поле условного боя. И вот именно подобные уроки я просто терпеть не мог. Душа грешника, запертая в юном теле, яростно протестовала против того, чтоб сражаться с кем-либо плечом к плечу. Я привык за тысячелетия бессмысленного кровопролития к тому, что вокруг меня одни лишь враги. И из-за этого любые мои соседи по строю начинали меня сторониться, ломая в зародыше все намеки на монолитность в нашем неумелом построении.

Насколько я мог судить, подобное направление обучения было внедрено в имперские Дивинатории не просто так и не очень давно. Этот шаг являлся попыткой дать достойный ответ шахирским Аль’сура́, тем самым преданным псам султанатского амира. Ведь превосходство в индивидуальной выучке Владеющих Исхироса перед солдатами восточного соседа было неоспоримо. Но вот в масштабной схватке шахирские янычары почему-то неизменно выходили победителями. Причем, насколько мне было известно, с существенным перевесом.

По сути, элитные воины амира оставались едва ли не единственным сдерживающим фактором, который останавливал императора от решительных действий против строптивого и своевольного Султаната. Но, если я верно понял местную геополитику, Исхирос своих замыслов не бросал, и постоянно пребывал в поиске средства, способного помочь ему в войне с вражеской гвардией. Но пока тщетно. Строевая подготовка для Аколитов была введена всего-то несколько лет назад, и по сей день не явила каких-либо выдающихся результатов. А потому сам факт существования Аль’сура надежно оберегал рубежи Шахирского Султаната от армий западного соседа.

Впрочем, несмотря на обязательный характер этих уроков, никаких санкций за их пропуск не было предусмотрено, чем я и пользовался. При любой возможности я старался с них слинять, выдумывая самые разные предлоги, а то и просто молча. Вот и сейчас, дождавшись когда завершится наша лекция, я на скорую руку побросал в сумку все писчие принадлежности, едва не разлив чернила, и поспешил к выходу, чтобы затеряться на просторах огромной территории Дивинатория.

— Аколит Данмар, будь добр, задержись.

Мне очень хотелось сделать вид, что я оглох и онемел разом, однако возникшая прямо на пути к дверному проему фигура моего наставника превращала подобное поведение в настоящую наглость. А вот за такое уже вполне можно было получить по ушам, ведь слова Мэтров в этих стенах были законом в единственной инстанции, и требовали неукоснительного соблюдения.

— Да, Мэтр Нимтор, — изобразил я на своем лице крайнюю степень послушания.

— Мэтр Харма пожаловалась мне, что ты не посещаешь обязательные занятия, Аколит Данмар, — строго посмотрел на меня наставник. — Это правда, ученик?

— Абсолютная, Мэтр… — виновато склонил я голову, признавая истинность всех обвинений. Вранье в стенах этой Альма Матер тоже не приветствовалось, а кроме того, могло нанести сильный урон чести лжеца. А уж о ней мне, как фальшивому аристократу, заботиться следовало в первую очередь.

— В чем же дело, Аколит? Разве не понимаешь, что своим непослушанием ты выказываешь непочтение его императорскому величеству Иилию Второму Солнечному? Это его эдикт предписывает всем учащимся Дивинаториев Исхироса обучаться ратному делу в одном строю. Неужели ты не уважаешь нашего правителя?

— Ни в коем случае, Мэтр Нимтор! — Воскликнул я с присущей юности пылкостью, а потом сразу поник. — Меня просто беспокоит молчание моей Искры. Все свободное время я трачу на медитации, пытаясь уловить хотя бы малейшее шевеление в своей душе…

Наставник задумчиво взъерошил ежик своих коротких седых волос и глубоко вздохнул.

— Давай присядем, Данмар, — предложил он, рукой указывая за тот же стол, из-за которого я встал минутой ранее.

Прилежно опустившись на предложенное место напротив Мэтра, я изобразил на своем лице волнение и искреннее внимание, словно верил, что сейчас получу мудрый совет, способный помочь мне преодолеть все свои внутренние барьеры.

— Я понимаю твою обеспокоенность, Аколит Данмар, — нравоучительно и в то же время доброжелательно изрек Нимтор, — обычно мои подопечные овладевают азами очень быстро. Мне видно твое смятение. Сейчас ты, глядя на успехи своих товарищей, пытаешься найти причину, почему твоя Анима Игнис все еще спит…

Ну-у, не совсем. Скорее, я ищу способы ее пробудить. Почему она не отзывается, я и так понимаю. Потому что я попросту не верю в непогрешимость знаний, преподносимых мне.

— Но ты упускаешь из виду, кое-что. Ведь ты гораздо младше своих однокашников, и, вероятно, в этом и кроется основная загвоздка твоего застоя. Признаюсь тебе честно, — Мэтр состроил скорбную мину, словно расписывался в собственной беспомощности, — столь юных учеников у меня никогда еще не было. Последний раз Аколит твоего возраста почтил эти стены своим присутствием больше восьмидесяти лет назад, да и то он владел водой, а не воздухом.

— Так что же мне делать? — Растерянно спросил я.

— В первую очередь, Аколит, тебе не следует равняться на кого бы то ни было. Просто пойми, что ты отличаешься ото всех учащихся. Ты не такой, как они, у тебя должен быть свой путь, непохожий на извилистые тропки других.

— Это… не очень-то помогает мне найти выход, — немного иронично отозвался я.

— И тем не менее, другого тебе никто не сможет посоветовать, Аколит, — строго отозвался Нимтор. — Ты хочешь услышать от меня конкретное напутствие?

— Разумеется, Мэтр!

— В таком случае, ступай сейчас на занятия к наставнику Харме и постарайся как можно более полно погрузиться в ту науку, что она до вас пытается донести. Целиком сконцентрируйся на том, чему она будет тебя обучать. Отрешись от своих переживаний.

— Но что мне это даст? — Сделал я вид, что не понял сути рекомендации.

— Ну, по меньшей мере, ты избавишься от своей зацикленности на дремлющей Искре. Освобождение разума от оков навязчивых мыслей — это самое благоприятное, что можно сейчас сделать.

— Спасибо, Мэтр Нимтор, — мне пришлось склонить голову, чтобы наставник не увидел скорченной мной недовольной мины, вызванной банальностью его напутствия, — я сделаю все, как вы сказали…

* * *

Когда я вошел в нашу с Асталом комнату, нарочито шумно хлопнув дверью, то застал здоровяка за тренировкой Искры Жизни. Он сидел в излюбленной позе, сложив ноги по-восточному, и пытался зажечь прикосновением пальца фитиль короткой толстой свечи. Это была тренировка у огневиков, аналогичная той, какою проводили у Аколитов воздуха. Мы пытались заставить взлететь невесомый лебяжий пух, а они — зажечь огонь прикосновением.

Из-под пальцев Астала во всю струился тоненький дымок, но свеча упорно не желала загораться. Воин хмурился, жмурился, обливался потом, но занятия своего не бросал. И совсем скоро, буквально минуту спустя, его старания были вознаграждены. Фитиль затлел и вспыхнул маленьким огоньком, оплавляя жаром пламени воск.

— Фу-у-ух! — Великан утер рукавом влажный лоб. — Мне кажется, что у меня с каждым разом это отнимает все больше сил…

Заметив мое донельзя смурное выражение лица, здоровяк сразу же посерьезнел.

— Все не можешь достучаться до своей Искры? — Сочувственно поинтересовался он.

Я лишь отрывисто кивнул, пытаясь показать, насколько меня злит моя очередная неудача. Хотя, чего греха таить, не так уж сильно мне приходилось кривить душой. Мои бесплодные попытки и в самом деле приносили мне искреннее разочарование.

Воитель хотел было как-нибудь приободрить меня, сказать, что раз уж даже такой старый пенек, как он, сумел найти в глубине своей души заветную дверцу, то уж у молодого меня и подавно все будет впереди! Но когда он увидел, что я начинаю вытряхивать из сундука учебное облачение, которое было обязательным на групповых тренировках, решил что эта тема будет поинтересней.

— О, Данмар! Ты никак собрался почтить своим визитом милашку Харму? — Спросил он, хватая со стола мягкую конфету и отправляя ее в рот.

С того самого торжества, когда нас чествовали как новых Аколитов, Астал никак не мог избавиться от жутчайшей тяги к сладостям. Он, наверное, тратил на них все свои свободные деньги, скупая лакомства в промышленных масштабах. Его гигантскую фигуру уже стали узнавать и радушно приветствовать в каждой кондитерской лавке первого кольца. Всякий продавец теперь знал, что этот двухметровый сладкоежка никогда не уходит без покупок, а потому радостно встречал такого клиента.

Я, конечно, многократно предупреждал Астала о вреде сахара. Но разве этот упрямец слушал меня? Предостережения о том, что он от такого количества пирожных, конфет и всевозможных леденцов станет толстым, прыщавым и беззубым вообще не пугали его. «Настоящий воин не должен бояться трудностей» — отвечал он чаще всего на мои слова. Так что мне не оставалось ничего другого, кроме как махнуть рукой на его нездоровое гастрономическое помешательство.

— Я думал, что ты твердо решил вообще не посещать ее занятия, — снова подал голос Астал, наблюдая за тем, как я излишне эмоционально бросаю элементы облачения на свою кровать.

— Нимтор приказал мне явиться, — глухо отозвался я, не прекращая играть раздраженного подростка. — Он считает, что смена деятельности поможет мне пробить эту глухую стену между мной и моим даром.

— Ну, он твой наставник, — философски пожал плечами великан, — ему должно быть виднее. Но ты не волнуйся, я попрошу Харму поставить тебя в мою команду! Со мной не пропадешь!

Астал осклабился, демонстрируя мне налипшие на его зубах остатки сливочных таффи, которые он только что жевал.

— Наслышан о том, как ты сдружился с этой вороной, — намеренно злобно ответил я, окрестив Мэтра Харму той кличкой, которую ей дали недовольные ее методом преподавания Аколиты.

— Но-но! — Возмущенно поднял ладонь воитель. — Она, вообще-то, тоже твоя наставница, проявил бы уважение!

Я не стал отвечать ему, а лишь отвернулся, пряча усмешку. О том, что двухметровый верзила ходил у Хармы в любимчиках, знал весь наш поток первогодок. Среди многих бродили слухи, что эта Владеющая четыре года билась в пограничных стычках на рубежах с Шахирским Султанатом, и как никто другой знала, на что на самом деле способны воины Аль’сура.

Она с первого взгляда рассмотрела в суровом побитом жизнью здоровяке родственную душу, и загорелась пока еще слабым, но от этого не менее искренним к нему интересом. А уж когда огромный воин на самом первом занятии встал на острие атаки своей команды, расшвыряв соперников-подростков, словно дикий медведь стаю псов, к интересу Хармы добавилось и неподдельное уважение. Уж кто-кто, а Астал, прошагавший в строю почти половину своей жизни, знал толк в подобной забаве. Чего нельзя было сказать о детях аристократов, у которых во главу всегда ставилась персональное умение и личное мастерство. О простолюдинах я и вовсе не говорю. Все обучение в их жизни было сосредоточено на том, чтоб вообще пройти вступительный экзамен.

— Она что-то не торопится проявлять уважение к своим ученикам, — упрямо возразил я здоровяку, намекая на тот моральный разнос, который она регулярно устраивает всем подопечным.

— Харма такой человек, — невозмутимо пожал плечами воин, который ни разу не слышал от нее в свой адрес дурного слова, — она считает, что такой подход заставит вас заниматься усерднее.

— Ну-ну, — буркнул я, с трудом втискиваясь в тесноту тренировочного костюма, — я и погляжу, что у каждого второго глаза аж сверкают…

— Не будь неженкой, Данмар! — Укорил меня гигант. — От крепкого словца никто еще не умирал, ха-ха! А многим юным аристократам так и вовсе полезно в свой адрес выслушать парочку ласковых выражений.

Воин ненадолго умолк, напихивая в свой безразмерный рот целую горсть сладких таффи, и принялся их остервенело жевать, издавая настолько громкое чавканье, что его наверняка было слышно даже за пределами комнаты.

— Грофно выглядиф, Дафнар! — Поделился он своим наблюдением, когда я закончил мучаться с многочисленными завязками учебного доспеха.

— Я бы предпочел быть вообще голым, чем в этой нелепой штуковине, — с привычной колкостью отозвался я, безуспешно пытаясь круговыми движениями плеч равномерно распределить тяжесть облачения.

— Понимаю, — кивнул здоровяк, прекрасно зная о моей нелюбви к стесняющей движение защите, — но вряд ли ты сможешь что-нибудь с этим сделать. Это на экзамен ты можешь выходить в чем угодно. Хоть в рыболовную сеть укутайся. А вот Харма тебя просто уничтожит, если ты придешь на арену бездоспешным.

— А ты сам-то не собираешься облачаться? — Поинтересовался я у воителя.

— Я договорился, чтоб мои доспехи Харма хранила у себя, — беззаботно мотнул головой мужчина, — я переоденусь перед самым началом занятий.

— Ну тогда пошли, — поторопил я Астала, — а то не хотелось бы опоздать к этой сумасшедшей мегере.

— Зря ты так о ней… — осудил меня здоровяк и потопал следом.

Проходя мимо стола, он широкой пятерней смахнул разом все оставшиеся на нем таффи, и половину тут же запихал в рот. Нет, ну он точно такими темпами своих зубов лишится…

Глава 10

Счетные кубики задорно клацали друг об друга своими костяными гранями, весело звенело чистое золото, радостно шуршал пергамент и прилежно скрипело гусиное перо. Сегодня Флогия подбивала финансовые итоги двух циклов, и никак не могла стереть со своего лица широкую самодовольную ухмылку. Сотрудничество с маленьким демоном приносило ей поистине невероятную прибыль, о которой она раньше не могла и мечтать. А самое главное, она не несла при этом практически никаких издержек! Ну не считать же за таковые изготовление голубых флакончиков?

Избалованные аристократы набросились на огненную воду, как стая оголодавших котов на крынку сметаны. Они морщились, зажимали носы, но глотали ее. Фыркали, нюхали свои надушенные дорогими маслами рукава, но неизменно приходили за новой порцией. Великородные господа хлебали огненную воду сами, преподносили друг другу в качестве презентов и приписывали ей какие-то чудодейственные свойства…

В общем, этот новый товар оказался настоящей находкой, который обещал перевести Флогию из числа обычных торговцев в разряд избранных! Тех редких людей, к которым знать выстраивается в очередь, лишь бы получить то, что не может сделать никто иной. Как, например, Грандмастер Валад. Даже этот склочный и ворчливый пьяница своим мастерством снискал себе уважение у высшего света Махи, и всякий аристократ теперь бегает целовать его в задницу, лишь бы он нашел в своем плотном графике время для него.

Флогия тоже вплотную приблизилась к этому статусу, и уже в воображении примеряла на себя всеобщее почитание и обожание… Правда, не обходилось на этом пути и без серьезных проблем. Ведь императорские ищейки уже долгое время рыли своими любопытными пятаками землю, пытаясь отыскать источник поставки необычного напитка. Но, судя по всему, Данмар оказался совсем не дураком, и вскрыть его каналы импорта не получалось ни у кого.

К самой Владеющей у чиновников всех мастей тоже находилось множество вопросов, но с тем количеством акатов, которые золотым потоком хлынули в ее руки, разрешать эти ситуации получалось играючи. Самое сложно заключалось лишь в определении цены. Где-то монетами, а где-то и самой огненной водой, Флогия легко предотвращала любые поползновения в ее сторону. И теперь начинало казаться, что ее и без того неплохая жизнь начала становиться еще лучше!

Сладкие грезы Владеющей разрушил настойчивый стук в дверь. Не дожидаясь ее ответа, внутрь протиснулся ее преданный пес Велий, который всем своим видом выражал тревогу и беспокойство.

— Госпожа! — С порога выкрикнул он. — Там без предупреждения прибыл Хоурай Дивита! Он очень настойчиво просит вашей аудиенции!

— Кто прибыл? — Не поверила своим ушам Флогия. — Дивита?!

— Именно. И он очень напорист. Я едва сумел убедить его подождать внизу, а не идти следом за мной!

— Принесли же бесы на ночь глядя… — выругалась женщина, начиная ссыпать недосчитанную прибыль в кожаную мошну, которая размером больше походила на средней величины мешок. — Какого дьявола ему понадобилось?!

Дивита — богатейшая семья Махи, способная без труда выкупить все второе городское кольцо, если вдруг такая блажь стукнет им в голову. Чего может хотеть глава этого рода от нее? Да еще и в столь неудобное для визитов время…

— Не имею ни малейшего понятия, госпожа, — виновато склонил голову Велий. — Может, прикажете мне его спровадить?

— Не мели ерунды! — Рассердилась Флогия. — Хоурай не тот человек, которому можно так легко дать от ворот поворот. Да и я не та, чей отказ он способен вообще услышать. Так что веди ко мне этого… гостя.

Верный телохранитель согнулся в глубоком поклоне и моментально скрылся за изящной дверью. Вернулся он совсем скоро в сопровождении высокого статного мужчины, который несмотря на выдающуюся ширину плеч был еще и обладателем не менее выдающегося живота. Темноволосый гость носил изумрудно-зеленый дублет, поверх которого была накинута свободная мантия похожего цвета. Поскольку его семья уже не первую сотню лет считала подобную окраску своим фамильным отличием, то даже туфли из мягкой кожи у этого господина отливали одним из оттенков зелени. Хоурай Дивита собственной персоной… в ее кабинете…

— Доброго вечера, Флогия, — немного хрипловатый низкий голос аристократа отчего-то вызвал у хозяйки дома приступ безотчетной тревоги, — спасибо, что соизволила принять меня.

Женщина готова была поклясться, что этот акцент ей не почудился, и что за ним Дивита скрывал целый океан презрения и насмешки, но показать этого никак не могла. Слишком уж разный у них с высокородным был вес в обществе.

— Здравствуйте, домин Хоурай, — она не поленилась встать из-за стола и исполнить легкий книксен. — Вы зря беспокоились, двери моего дома открыты для вас в любое время.

— Вообще-то, я совсем не беспокоился. — Благородный высокомерно ухмыльнулся и, не пытаясь соблюсти хотя бы видимость приличий, грузно осел в одно из пустующих кресел. Устраиваясь на мягких подушках, он с неприязненной миной поерзал своим массивным задом, словно под ним была не изысканная шахирская мебель, а грубая деревянная табуретка с торчащими сучками.

— Чем обязана столь позднему визиту? — Флогия попыталась сохранить невозмутимость в своем голосе, но судя по тому, как визитер сдвинул на переносице брови, у нее это получилось не очень хорошо.

— Я зашел узнать, по какой причине ты меня игнорируешь, — с невозмутимой прямолинейностью выдал глава Дивита. — Я написал тебе уже два письма, но ни на одно не получил ответа.

— Ах, домин, — хозяйка кабинета притворно потупила взор, начиная свою извечную игру, — прошу простить меня. Я просто не успеваю справляться со всеми делами! В последнее время, мне пишут слишком многие. Стыдно признавать, но большинство писем я еще даже не распечатала…

В доказательство своих слов, женщина помахала пухлой стопкой конвертов, которая лежала тут же у нее на столе.

— Вот оно что… — незваный гость усмехнулся, демонстрируя немного кривоватые, но все же удивительно белоснежные зубы, а потом элегантным движением поправил ниспадающую на его высокий лоб иссиня-черную шевелюру. Это движение словно бы загипнотизировало Флогию, и она невольно залюбовалась волшебной игрой света драгоценных камней, украшавших многочисленные перстни на толстых пальцах Хоурая. — А деньги считать, значит, у тебя время есть?

От столь грубого и беспардонного вопроса хозяйка едва не задохнулась. Бросив всего один короткий взгляд на счетные кубики, которые она не убрала со стола, женщина с силой стиснула зубы. Возмущение кипящим прибоем окатило ее разум, перехватывая дыхание. Пожалуй, это было даже кстати, потому что иначе Флогия могла бы ответить что-нибудь крайне оскорбительное…

— С чего вдруг такое внимание к моим деньгам?! — Ледяным тоном осведомилась женщина, невзначай смыкая пальцы на кулоне, который висел у нее на груди. Это было не просто украшение, а сигнальный амулет. Всего один короткий посыл от ее Анима Игнис, и сюда ворвется десяток охранников во главе с Велием. Если Дивита вздумает ей навредить, то у него не будет и шанса. А то уж больно напористо он себя ведет… как бы не дошло до беды. Правда, последствия драки с аристократом в своем доме грозили в перспективе куда большими проблемами, но они настигнут ее несколько позже…

— Кто твой поставщик, Флогия? — Без какого-либо перехода задал вопрос в лоб аристократ. — Кто, а главное как провозит в Махи огненную воду?

Ах, вот оно что! Проклятый нобиль заинтересовался этим золотым ручейком, что течет мимо океанов его накоплений?! Вот, значит, почему так ужесточился досмотр всех пребывающих в Махи. Это всего лишь ненасытный Хоурай хочет захапать себе еще больше денег, чем у него уже есть. Что ж, ожидаемо…

— Мой поставщик — это мой поставщик, — твердо ответила Владеющая. — Я не намерена кому бы то ни было раскрывать ни его личность, ни даже просто имя.

— Давно ли ты стала такой отважной, Флогия? — Изогнул губы глава рода в очередной снисходительной усмешке. — Ты что, не понимаешь, что я могу тебя попросту втоптать в грязь? Вернуть туда, откуда вылезла твоя семья всего лишь три поколения назад. Разве тебя это не пугает?

Чем ответить на такую неприкрытую угрозу, хозяйка попросту не знала. Самое обидное, что она понимала — это не пустые слова. Дивита действительно способен сломать и уничтожить ее семейное дело, причем для этого ему даже не придется особо сильно напрягаться. Хватит одной только его настоятельной просьбы, одного предостерегающего взгляда, чтобы даже самые надежные партнеры навсегда отвернулись от нее… Аристократ даже не будет пользоваться своим богатством, чтобы сделать из Флогии изгоя. Ему достаточно только его имени и его слова.

— Кто. Твой. Поставщик?! — Благородный господин позволил себе повысить голос, видя, что его собеседница вполне серьезно восприняла его шантаж.

— Катись к дьяволу! — Прошипела Флогия, прожигая ненавидящим взглядом человека, который позволил себе угрожать ей в собственных стенах.

— Что-о-о?!! Ты забыла свое место, женщина?!! — Аристократ как-то слишком уж легко для его немалых габаритов вскочил на ноги, роняя тяжелое кресло, и женщине показалось, что ее грубый гость находится в куда более выдающейся физической форме, нежели пытается демонстрировать своим выпяченным животом.

Едва сдержав порыв отправить сигнал Велию, Флогия с тихим вздохом облегчения осознала, что высокорожденный домин не собирается на нее нападать. В противном случае, ей пришлось бы защищаться, а это грозило обернуться настоящей катастрофой… Знать не прощает простолюдинов, поднявших на них руку… ни-ко-гда.

Избавляя хозяйку от необходимости отвечать на хамский полуриторический вопрос Хоурая, в кабинет на шум упавшей мебели влетел Велий. Телохранитель наполовину уже вытащил из ножен на поясе свой широкий палаш, но замер на пороге, увидев, что его хозяйка продолжает невозмутимо восседать на своем месте.

Потекли долгие напряженные мгновения, в течение которых было неясно, в какую сторону повернет ситуация. Захочет ли Дивита вывести этот конфликт на совсем иной уровень, обнажив оружие и призвав силу своей Искры, или же он не настолько обнаглел от своего высокого статуса и вседозволенности.

Преданный пес Флогии тоже не спешил начинать действовать, и не сводил с визитера настороженного взгляда. Сейчас он был готов броситься в самоубийственную атаку на аристократа, лишь бы дать время его госпоже покинуть кабинет. Да, пожалуй, Хоурай все же сумел бы разделаться с Велием, ведь в юности он считался выдающимся фехтовальщиком, купив обучение у рода Элем — одних из лучших мечников империи. Но помимо телохранителя, в коридоре толпилось еще с полдюжины отчаянных рубак, которые за Флогией могли броситься хоть в недра Дьяволского Разлома. И вот они бы во главе с Велием могли бы заставить попотеть даже самого искусного воина.

— Я все вам сказала, домин Хоурай, — нарушила наконец затягивающееся молчание хозяйка дома, стараясь за злостью скрыть овладевшее ей напряжение.

— Ты пожалеешь о своих словах, женщина! — Процедил сквозь зубы Хоурай, и стало ясно, что эта его вспышка ярости была самой настоящей, а не наигранной.

— Велий, — холодно произнесла женщина, не сводя немигающего взгляда с пришедшего к ней господина, — нашему гостю уже пора, будь добр, проводи его.

— Да, моя госпожа! — Охотно отозвался телохранитель и тут же угрожающе шагнул к главе Дивита. Тот, увидев этот жест, лишь пренебрежительно усмехнулся, и молча проследовал к выходу, одарив напоследок здешнюю хозяйку долгим многообещающим взглядом.

Когда за наглым вельможей наконец закрылась дверь, Флогия в отчаянии обхватила голову руками. Это конец. Это крушение всего. Проклятый мальчишка со своей чудесной находкой все-таки подвел ее под удар. Дерьмо! Ну почему она его не сдала Хоураю?! Почему не рассказала обо всем?! Неужели, ей не хватало одних только денег, а захотелось еще и всеобщего почитания? Чтоб проклятые высокородные зазнайки приходили к ней, Флогии, обычной потомственной купеческой дочери с поклоном? Она ведь всю жизнь не знала ни в чем нужды, так зачем ей было все это нужно?!

— Ну, радуйся, дурочка! — В сердцах пробормотала женщина, до боли впиваясь ногтями себе в затылок. — Ты доигралась…

Исступленное самобичевание прервал робкий стук в дверь. Так просительно стучать умел, пожалуй, один лишь только Велий. Наверное, он уже выпроводил Хоурая и теперь решил вернуться к хозяйке, чтобы узнать, что же между ними только что произошло. И первоначальным порывом Флогии было выкрикнуть, чтобы он катился куда подальше, вслед за главой Дивита. Но накатившее опустошение и горечь не позволили это сделать. Женщина вдруг почувствовала себя слабой и одинокой, как тогда, в первые дни обучения в Дивинатории. Ей захотелось тихонько свернуться калачиком, укрыться под мягким одеялом и уснуть, не вспоминая о жестокости окружающего мира. А еще больше, ей хотелось спрятаться за чью-нибудь могучую спину. За спину того, кто бы ее крепко обнял и погладил по волосам, прошептав на ухо заветное: «Я разберусь с этим…»

— Войди, Велий! — Немного дрогнувшим голосом объявила хозяйка.

Телохранитель не заставил себя долго ждать. Он влетел внутрь, словно подгоняемый порывистым ветром, и замер рядом, ожидая, когда его госпожа все ему расскажет.

— Что хотел Дивита? — Осторожно поинтересовался мужчина, видя, что его госпожа все еще пребывает в прострации.

— Ему нужен был Данмар… — немного отрешенно отозвалась Флогия.

— Что? Этот мальчишка? Зачем? И при чем тут вы, госпожа?!

— Кхм… — женщина кашлянула и попыталась встряхнуться. — Он хотел знать имя поставщика огненной воды.

— Но вы ему не сказали?

— Нет…

— Но почему? — Натурально выкатил глаза в удивлении Велий. — Разве этот сопляк стоит тех проблем, которые может создать обиженный на вас Хоурай?

Флогия и сама не знала ответа на этот вопрос. Что ей от этой огненной воды и мальчишки Данмара? Она успела неплохо заработать, чтобы попытаться расширить свое основное дело и увеличить оборот чуть ли не вдвое. Да, оно не такое прибыльное, как продажа невиданной чудо-жидкости и имеет гораздо большие риски. И никто больше не будет заискивающе крутиться вокруг нее, пытаясь урвать от новой партии пару лишних флакончиков огненной воды. Но все же, жила же она как-то до этого, и вполне себе неплохо! Флогия и без маленького демона была далеко не в последних рядах по богатству, среди соседей второго кольца. Так в чем же дело?

Хозяйка дома меланхолично постучала длинным ногтем по столешнице, словно пыталась достучаться до собственного разума, но озарение на нее так и не снизошло.

Данмар. Наверное, дело все же в этом смазливом юнце. Его темные глаза, в глубинах которых то и дело мелькало нечто жуткое и неведомое, одновременно пугали и пленили ее. Ареол тайны, окутывающий этого мальчишку, не давал покоя и будоражил ее женское любопытство. Сперва он предстал перед ней каким-то сыном кузнеца, а сегодня он уже выглядит и ведет себя как потомственный вельможа. Эта его холодность во взгляде, самоуверенная ленца в речи, это довлеющее чувство собственного превосходства над всеми остальными… Нет, такому невозможно научиться. По крайней мере, так быстро. Ни один одиннадцатилетний подросток не сможет настолько натурально носить такую неудобную маску. Флогия знавала множество отпрысков аристократов, кто даже в более старшем возрасте вел себя на официальных приемах не столь достойно и высокомерно.

Взять даже Астала — этого толстолобого упрямца! Флогия прекрасно помнила, каким невыносимым он был, пока служил у нее! Непокорный, своевольный, неподатливый, несговорчивый. Он на каждое ее слово имел собственное мнение, о чем никогда не упускал случая сообщить. Воин перечил ей чуть ли не во всем, умудряясь при этом еще и отпускать обидные замечания относительно ее ремесла — торговли. И женщина сотню раз была готова вышвырнуть его со службы, если бы не одно единственное «Но». Этот великан умел быть по-настоящему честным и преданным несмотря ни на что. Однажды он без колебаний встал с простым топором в руке на ее защиту, выйдя против Владеющего. Потому что он считал, что встать на защиту нанимательницы — это его долг. Даже если б на нее набросилась вся Небесная Тысяча с Ворганом во главе, Флогия была уверена, что этот хмурый здоровяк ни мгновения бы не замешкался, и бросился ей на помощь…

Но она слишком напористо пыталась перевоспитать этого строптивого воина. Слишком сильно давила на него, пытаясь сделать из волка послушную собачку, вроде Велия. И вот результат — он ушел с ее службы, хотя платила Флогия ему более, чем щедро.

И вот, не успело минуть и пары лет, как к ней на порог заявляется этот Данмар. Сопливый мальчишка, пусть и весьма красноречивый. А в поводу у него, словно послушный ослик, покорно бредет Астал. И мало того, что опытный воин едва в рот этому сосунку не заглядывает, ловя каждое его слово, так еще и беспрекословно слушается, будто вышколенный лакей. Как и почему? Непонятно…

Женщина невольно вспомнила предупреждение Данмара, которое он обронил на торжестве в Дивинатории, когда она слишком самонадеянно позволила себе влезть в его разговор с сучками Персус. «Никогда, слышишь? Никогда не пытайся вмешиваться в мои дела…» Эти слова засели очередной полыхающей зарубкой в ее голове. Очередной, потому что подобные следы оставались едва ли не после каждой их встречи. Тайны, окружающие маленького демонёнка не только интриговали ее. Они еще и пугали. Она не могла понять предела возможностей этого мальчишки, и боялась его. Флогия не забыла, как он явился к ней посреди ночи, забравшись на балкон. Обойдя всю охрану так искусно, что ни один из наемников ничего даже не заподозрил. О, нет, женщина прекрасно помнила все его предостережения, даже те, что не были высказаны прямо…

— Нужно было выдать мальчишку, и забыть о нем, — сердито бросил телохранитель, будто это могло что-то сейчас изменить. — Если он аристократ, то они нашли бы с Дивита общий язык…

— Нет, Велий, боюсь, тогда бы стало еще хуже. — Флогия заторможено перевела взгляд на своего телохранителя, и, неожиданно даже для самой себя, призналась. — Я боюсь его…

— Кого? — Не понял наемник. — Хоурая? Ясное дело… он ведь может одним пальцем поломать вам всё, что вы так долго возводили…

— Нет, не Хоурая. Данмара…

От этого признания мужчина по-настоящему опешил. Такого он никак не ожидал услышать от своей всегда подчеркнуто гордой хозяйки.

— Но это всего лишь ребенок! — Горячо воскликнул воитель. — Даже если он через пару лет станет Владеющим или, черт с ним, Магистром! Он же ничтожный воздушник. Он даже в теории не может быть опасен!

Флогия хотела было возразить, что клинок под грудь вонзить может и невладеющий. А уж Данмар уже на глазах целой арены показал, что управляться с оружием он умеет как никто другой. Но развивать эту тему она не стала. Велий это не тот человек, который сможет молча выслушивать ее размышления. Он скорее тут же бросится потрясать оружием и грозить кулаком небу, пытаясь доказать свою преданность, но так и не поймет ее. Но в одном он был прав. Данмар и Хоурай оба аристократы. У них больше шансов договориться друг с другом. Так что надо предупредить мальчика…

Глава 11

— Резче! Резче! Вторая шеренга, не отставать! Что же вы за колченогие каракатицы, драть вас в гузно! Моим глазам больно смотреть на ваши потуги!

Громкий вопль Мэтра Хармы разносился над ареной, словно клекот рассерженной вороны. А сама она неприязненно морщила свой длинный крючковатый нос, глядя на то, как чуть меньше четырех сотен Аколитов-первогодок перемешивают своими ногами желтый песок, попутно стараясь выполнять все ее приказы.

— Белая команда, какого хрена вы там топчитесь?! Навались! Астал, у тебя правый флаг продавливают, ты вообще собираешься с этим что-нибудь сделать?!

— Собираюсь! — Прогремел откуда-то из месива человеческих тел веселый голос здоровяка, перекрывающий гомон сотен мальчишеских и девчачьих выкриков и шум массового столкновения. — Но это пока секрет!

Я слушал все это вполуха, сосредоточившись на своей задаче. Мы с тремя воздушниками, слава всем демонам, в этой задорной свалке не принимали участия. Нам была отведена роль стрелков, поэтому мы, вооружившись кто чем, посылали во вражескую команду облегченные учебные снаряды. Напарники мои, к примеру, пуляли закругленные стрелы из кривых луков. Пусть и делали они это откровенно неумело, но у них хотя бы получалось пустить снаряд в нужную сторону!

Я же с луками обращаться не умел и вовсе. Поэтому в качестве вооружения я себе избрал малопопулярную, но отнюдь не менее эффективную пращу. В Аду, между прочим, это было одно и самых ходовых приспособлений, которые грешники умели делать даже из друг друга. Я опущу все эти нелицеприятные подробности о том, с какого именно места бралась шкура для ложа, и каким образом можно было вытянуть жилы из поверженного врага, чтобы они остались пригодными для использования в качестве петли и свободного конца с узлом. Суть от этого не поменяется. Я мог прицельно запустить практически любой снаряд на двести-триста метров, невзирая на различия в габаритах и весе пули.

Но это я, а вот остальные… Собственно, в этом и кроется секрет непопулярности такого простейшего приспособления среди аборигентов. Все дело в том, что оно требовало невероятно долгой практики и тренировки, даже в сравнении с луками.

У меня на оттачивание этого навыка были тысячи тысяч лет. И пусть не так часто мне подворачивалась возможность завладеть этим оружием в Преисподней, но в масштабах вечности мой опыт был столь колоссален, что о нем смертные этого мира не могли и мечтать. А потому подавляющее большинство стрелков этого мира отдавало предпочтение более простому в освоении луку. Пусть он и был несоизмеримо сложнее в технологическом плане, но зато и не требовал настолько долгого освоения.

Вообще, Мэтр Харма сразу же определила всех воздушников в стрелков, а потому распорядилась снарядиться соответствующим образом. А когда я впервые пришел на занятие без видимого дальнобойного оружия, наставница сразу же попыталась растоптать меня и уничтожить. Но стоило мне невозмутимо размотать повязанную на запястье пращу и продемонстрировать ей, как она сразу же успокоилась. Косилась изредка, правда, пытаясь оценить уровень моей меткости, но когда я разбил пять пустотелых глиняных шариков подряд, залепляя их соперникам прямо в головы, ее столь пристальное внимание ко мне заметно ослабло. Видимо, она удовлетворилась моей меткостью и сноровкой.

На учебном поле боя, тем временем, ситуация начинала меняться. Причем, не в нашу пользу. Белая команда, которой мы противостояли, медленно, но верно прожимала наш фланг. С нашей стрелковой позиции это было прекрасно видно. Однако судя по тому, что возвышающийся на голову над остальными подростками Астал не спешил ничего предпринимать, у него был на этот счет какой-то свой план.

Великана вообще на занятиях Хармы слушались беспрекословно все, даже дети аристократов. Его огромный ратный опыт было глупо отрицать, раз уж сама Мэтр без всяких экивоков признала едва ли не равным по тактическому мышлению. Поэтому я особо не беспокоился за судьбу отряда и не сомневался в нашей победе.

— Что вы там копошитесь?! — Надрывалась наставница, костеря команду соперника. — Собрались и ударили! Хватит ползать, как беременные улитки! В реальной схватке Аль’сура не оставили бы от вас даже мокрого места! Позор! И вы еще смеете называть себя Аколитами?!

Да-да, именно так проходили абсолютно все тренировки у Хармы. От начала и до самого конца она кружила разъяренной фурией, и плевалась едким ядом в каждого, кто по ее мнению делал что-то неправильно. Особое удовольствие мне доставляло смотреть на лица высокорожденных детишек, которые к подобному отношению были вообще непривычны. Их лица то и дело вытягивались, густо краснея, когда они слышали в свой адрес отборную солдатскую ругань. Харма поносила всех, невзирая на возраст и происхождение последними словами, если считала, что он сделал что-то неверно.

И самым прекрасным было то, что возразить против такого обращения к их важным персонам не могли даже аристократы. Во-первых, слово любого Мэтра в стенах Дивинатория было законом для всякого Аколита. И если наставник сказал, что ты хромой калека с руками, торчащими из задницы, то так оно и есть. Во-вторых, обязанность посещать такие занятия возлагалась на каждого учащегося императорским эдиктом. А это значило, что выступая против Хармы, гипотетический оскорбленный Аколит выступает и против самого императора. Поэтому юные дворяне скрипели зубами, цедили злобным шепотом ругательства и за глаза поливали Мэтра тоннами отборной грязи. Но открыто перечить учителю не решался никто.

На поле боя, тем временем, ситуация начинала принимать совсем уж опасный для нас оборот. Отряд Белых настолько глубоко вклинился в построение, что начинал создавать реальную угрозу для целостности наших рядов. Соперники будто почуяли свою близкую победу и многократно усилили натиск. Дело для нашей команды начинало откровенно пахнуть керосином, потому что если наш строй сломают, то это будет конец всему.

Но Астал, как оказалось, контроль над ситуацией не терял и специально заманивал клин сопернического отряда поглубже в наши шеренги.

— ДАВА-А-АЙ! — Оглушительный рев воителя, похожий на взрыв артиллерийского снаряда, пронесся над ареной, заставив присесть от неожиданности некоторых Аколитов.

И после этой команды обстановка на песке начала неумолимо меняться. Белые, увязшие в нашем построении, не успели понять, как оказались отсечены от основной массы своих товарищей. Их оттеснили с двух сторон, отщипнув словно кузнечными клещами. Причем, все было подстроено так, что с одной из сторон в строй Белых с неистовством разъяренного бизона влетел сам здоровяк Астал.

Узел пращи кнутом свистнул над моей головой, и долей секунды позже глиняный шарик разлетелся пыльным облачком, столкнувшись со шлемом одного из соперников, который набрался храбрости атаковать здоровяка. Юнец бросил в мою сторону испепеляющий взгляд, но из схватки дисциплинированно вышел. Сорвав белую повязку со своего рукава и вскинув ее вверх, он отправился укреплять свой организм физическими упражнениями. Мэтр Харма всех условно поверженных заставляла бегать, кувыркаться, отжиматься и приседать. Чтобы к следующему раунду они были такими же уставшими, как и их товарищи, которые отстояли в сражении от начала и до самого конца.

Не ожидавшие такой подлянки, наши соперники замешкались, встретив отпор оттуда, откуда его не ждали, и их атака захлебнулась. Теперь все те, кто стоял на острие несостоявшегося прорыва, «полегли» под совместным натиском с обеих сторон. И перед остальной массой Белых вдруг снова предстала монолитная стена щитов, да вдобавок еще возглавляемая кошмаром всех первогодок — неудержимым Асталом.

Условный враг дрогнул и попытался отступить для перегруппировки, но опытной воин не дал им даже лишнего мгновения. Он вел нашу команду вперед и усиливал натиск до тех пор, пока пятящиеся Белые окончательно не дрогнули и не попытались сбежать. И вот тут-то началось форменное избиение детей. В самом буквальном смысле. Уже стало ясно, что наши противники проиграли это схватку с громовым треском.

— Довольно! Шлемы долой! — Наставник Харма уже коршуном летела в самую гущу сражения, чтобы раздать… кхм… ценные указания всем проштрафившимся. — Белые проиграли! Вы все уже мертвы! Ты, ты, ты и даже вот ты! Вы трупы! Ваши растоптанные тела валяются на земле, напоенной вашей же кровью! Это какими же ослами надо быть, чтобы попасться на такую простую уловку?! Просто уму непостижимо! Мне стыдно обучать таких тупиц, потому что ваша глупость настолько велика, что просто оскорбляет меня!

Мэтр говорила много и эмоционально, втаптывая в грязь наших соперников. Но радоваться никто этому не спешил, потому вскоре она переключилась и на нас. И пусть наши ошибки она перечисляла совсем недолго, однако досталось все равно многим, и даже стрелкам…

— А вы там, четыре обезьяны, какого дьявола засели? Вы что, не видели, что враг уже почти прорвал один из флангов? Еще немного, и вас растоптали бы, как старое дерьмо на дороге!

Почему она высказывала все это именно нам, а не назначенным десятникам, которые и определили наши стрелковые позиции, я не понимал. Насколько я помнил из прошлой жизни, любая инициатива, исходящая от рядовых бойцов, в армии порицалась и всячески убивалась. Но тут, видимо, был несколько иной взгляд на подготовку личного состава. Раз уж мы потенциальные Владеющие, то и сами должны уметь определять свое место в бою, даже если командиры о нас забыли. Ну это так, просто моя версия.

Во время нашего разноса мы с остальными воздушниками, ясное дело, благоразумно молчали, потому что прекрасно усвоили, что с Мэтром пререкаться себе дороже. Лучше немного послушать о том, какой ты неумеха и тормоз, чем слушать тоже самое, но в два раза дольше и в упоре лежа. А вот у Белых нашелся какой-то отчаянный смельчак, который решил выступить против Хармы. Ну или глупец, тут еще с какой стороны посмотреть.

— Но это был нечестный бой, Мэтр!

Я присмотрелся к говорившему, и без особого удивления признал в нем Согара Имаго. Пятнадцатилетнего сына того мужика, с которым я вступил в перепалку на торжестве. С самим Согаром я лично знаком не был, потому что именно в тот момент глава стоял с другими своими детьми, но после той увлекательной беседы потрудился разузнать об этом семействе побольше. Чисто на всякий случай. Ну а удивления во мне не было по одной простой причине: несдержанность на язык и отсутствие понимания, когда вообще стоит открывать рот — это поистине была фамильная черта Имаго.

— У второй команды были и стрелки, и Астал! — Продолжал возмущаться подросток. — Нам же вы не дали вообще никаких преимуществ!

— Война, Аколит, вообще несправедливая сука! — Харма повернула свое заостренное худое лицо в сторону говоруна, и пришпилила его к месту своим пронзительным взглядом. — Когда тебя окружит в три раза больший отряд шахирцев, что ты будешь делать?! Кричать, что их больше, и это несправедливо?! Ты смешон, мальчишка! Вы — будущие Владеющие! Вы — цвет Исхироса! Вы должны уметь распоряжаться теми средствами и ресурсами, которые у вас имеются, а не ныть, как попользованные девки! Вам это понятно?!!

— Я… я бы попросил вас… — получивший словесных оплеух юнец зарделся, и теперь что-то жалко блеял дрожащим голосом, пытаясь снова отыскать свою уверенность.

— Я тоже много о чем вас прошу! — Пуще прежнего начала звериться Мэтр. — Но разве вы, оболтусы, слушаете меня?! Всякий раз вы поступаете так, как диктует вам ваша собственная тупость и неизменно наступаете на одни и те же грабли! Может, мне надо станцевать, чтобы вы наконец-то уложили в свои пустые головы мои простые слова?!

Харма действительно исполнила какой-то нелепый танец, похожий на смесь гопака и «яблочка», но желающих не нашлось даже улыбнуться. Почему-то глядя на эту женщину, подростков посещало неприятное ощущение, что война гораздо ближе, чем им кажется. А такие размышления волей-неволей прогоняли любой намек на веселье…

— Прошу прощения, Мэтр Харма. Не хотел бы прерывать ваш урок, но сейчас наше время пользоваться ареной.

К нашему наставнику подошел рослый худой мужчина в черной броне. Из-за его плеча торчал угол длинного щита, а на груди, поверх вороненного нагрудника, покоился медальон в форме меча.

По рядам Аколитов пронесся шорох сдержанных шепотков.

— Черный щит!

— Смотрите, у него черный щит!

— Жрец…

— Дурак, это паладин ордена!

Мэтр Харма медленно повернулась к визитеру и отвесила еще более медленный почтительный поклон. Для воинов империи не было людей, к которым они бы испытывали большее уважение, чем Черные Щиты — боевая элита всех служителей Воргана.

— Приветствую вас, экзарх. Спасибо за напоминание, мы уже закончили. — Потом воительница на пятках развернулась к нам, и громко объявила: — На сегодня все! Завтра жду всех с рассветом. Будем учиться маневрировать по сигналам амулетов!

Не утруждая себя прощанием, наставник повернулась к нам спиной и быстро зашагала прочь с арены. А Аколиты принялись медленно разбредаться, на ходу стягивая и ослабляя тесемки учебных доспехов.

Вслед за паладином, на песок высыпала целая толпа послушников Воргана — будущих жрецов. И еще до того, как мы успели удалиться, принялись отрабатывать какие-то странные построения и маневры. Где-то там, среди сотен юношей, был наверняка и Йеро, на приглашение которого на небольшую частную вечеринку я так и не отреагировал. Но я так и не сумел разглядеть его среди множества чужих лиц.

— Как-то необычно они стоят, — поделился я наблюдением с подошедшим ко мне Асталом. — Харма учит нас совсем по-другому.

— Не удивлен, что ты заметил, — пробасил здоровяк, — ведь это так и есть. Нас натаскивают воевать против людей, а жрецы бьются против демонов. Потому и построения у них совсем другие.

— И где же они их находят? — Прикинулся я забывчивым дурачком, хотя прекрасно знал ответ.

— Ясно где! В Дьявольском Разломе!

Отлично. Наконец-то подвернулась интересующая меня тема, расспросы о которой будут сейчас предельно уместны. Не то чтоб я боялся упорствовать в своем интересе, просто почти всегда находились дела поважнее и посрочнее. А уж с тех пор, как воитель погрузился с головой в обучение, подходящий момент для беседы отыскать получалось все реже.

— Слушай, Астал, а ведь ты упоминал, что был там?

— Ага! — Гордо отозвался воитель. — С начала лета и до середины осени я прожил там бок о бок с последователями Воргана! Знатные были деньки! Только чертовски тревожные…

— Расскажешь?

— Конечно! — Легко согласился мужчина. — Что тебя интересует?

— Да все! Давай с самого начала, как ты туда вообще по…

Договорить я не успел, потому что меня прервал громкий окрик.

— Эй, ты! А ну-ка стой!

Я узнал этот голос, но решил сделать вид, что меня это не касается. Неприязненно зашевелившаяся интуиция начала мне активно намекать, что это звали именно меня, однако невместно мне оборачиваться на каждый оклик в спину, все-таки я не собака.

— Эй! — Раздалось уже гораздо ближе. — Я к тебе обращаюсь! Ты совсем оглох?!

В следующее мгновение, я ощутил, как чья-то ладонь ложится мне на плечо, и на долю секунды рефлексы взяли верх над моим разумом. Очнулся я уже тогда, когда стоял, вооружившись саями, а передо мной с выкаченными от шока глазами вытянулась Астра Персус…

— Э-э-э… — рыжеволосая явно растерялась от моей молниеносной реакции, ведь она едва успела притронуться ко мне. — Ты что это удумал?!

— Тебе повезло, Астра, — бросил я, отмечая краем глаза, как в нашу сторону начинают поворачиваться другие Аколиты. — Никогда не подходи ко мне со спины, и уж тем более не трогай. Я мог тебя покалечить.

— А не много ли ты на себя берешь, голодранец?! — Злобно пропыхтела девчонка, чем ввергла меня в легкий ступор.

Голодранец? С чего вдруг такие выводы? Вроде бы во время разговора с ее матерью, я достаточно прозрачно намекнул на свое якобы знатное происхождение. Так с чего вдруг эта пигалица пытается меня принизить на глазах у всех?

— Будь осторожней со своими словами, Астра, — предостерег я несносную аристократку, — ведь за них порой приходится отвечать.

— Ха! Ну и что ты сделаешь? — С вызовом ответила Персус, чем дала мне понять, что единственной целью этого разговора является провокация. Не знаю, что задумала эта рыжая бестия, но она явно намеревается со мной подраться. Что ж, давай посмотрим, чья выдержка окажется крепче…

Обведя взглядом пару десятков любопытных лиц, которые во все глаза пялились на нас с Астрой, я усмехнулся и одним быстрым движением спрятал свое оружие. Окружающие нас Аколиты слегка загудели, да и на лице юной высокородной появилось выражение неприятного удивления. Она не успела заметить, куда именно я убрал саи, несмотря на весь свой тренировочный опыт, и это ее сильно напрягло.

— Чего ты хочешь от меня? — Спросил я почти мирно, сбивая девчонку с толку. Она не рассчитывала, что ей спущу откровенное оскорбление, и немного растерялась из-за этого.

— Я… ты… эм…

— Говори внятней, что ты там язык свой жуешь?!

Резкая перемена тона заставила юную Персус вспыхнуть до самых кончиков ее огненных волос. Я снова сумел выбить почву из-под ее ног, и она по-прежнему никак не могла выбрать тактику общения со мной.

— Я хотела спросить, какого дьявола ты чуть не зацепил меня своими игрушечными шариками на тренировке?! — Выдала на одном дыхании рыжая. — Если ты не заметил, мы были в одной команде!

Я увидел, что Астал дернулся, явно собираясь вставить свою реплику, но я придержал его, состроив донельзя выразительное выражение лица.

— Разве я виноват в том, что у тебя не хватает мозгов понять, что ты перекрываешь своим стрелкам обзор, Астра? — Обратился я к девчонке после красноречивого обмена взглядами со своим огромным приятелем.

— Что-о?! — Возмущенная аристократка вскинула брови и сделала полшага вперед, будто собиралась начать драку прямо здесь. — Да как ты смеешь, грязноногий, говорить мне такое?! Ты забыл, с кем разговариваешь?! Для тебя я домина Астра!

Толпа вокруг нас тихо загудела, делясь первыми впечатлениями от бесплатного представления. А я картинно закатил глаза. Ох ты, Ворган милостивый! Как мы заговорили! Кто ж так начинает ругаться, деточка? Я же тебя теперь просто уничтожу, и никто мне слова поперек не скажет…

Мысленно хрустнув пальцами, словно пианист перед исполнением музыкальной пьесы, я позволил уголку губ изогнуться в снисходительной усмешке. Сейчас ты получишь очень полезный урок, моя глупенькая домина…

Глава 12

Астра прожигала меня злым взглядом, и ждала, чем же я ей отвечу. По ней было заметно, что она не допускала мысли, будто я покладисто кивну, выбрасывая белый флаг, и назову ее доминой. И оказалась совершенно права…

— Девочка, ты же позоришь саму себя, — снисходительно покачал я головой, отчего рыжеволосая опять раскрыла рот от возмущения, но не успела ничего сказать. — Чтобы к тебе обращались как к домине, ты и вести себя должна соответствующе, а не как базарная хабалка.

Скрип зубов юной аристократки услышали, пожалуй, все собравшиеся. Ее рука с прозрачным намеком потянулась к рукояти длинной спады, которая висела у Астры на поясе. И всего за пару фраз охотник сам превратился в добычу. Девчонка явно хотела, чтобы я вызвал ее на поединок, но из-за собственной несдержанности стала жертвой собственной провокации…

— Ты, кажется, недавно сказал, что за слова принято отвечать, Данмар? — Рассерженной кошкой прошипела рыжеволосая, метая в мою сторону молнии.

— У тебя проблемы со слухом, девочка, — снова криво усмехнулся я, — я сказал, что за них порой приходится отвечать. А ты явно не относишься к числу тех, кто может потребовать с меня ответа.

— Ах ты…

Астра проглотила без сомнения очень грязное ругательство, которое в высшем свете вообще не принято произносить вслух. Нечто настолько бранное, что оно пятнает не только уста того, кто произносит подобные слова, но и уши тех, кто их слышит. Но девчонка вовремя успела понять, что она и так уже переборщила с открытыми оскорблениями в нашем разговоре. «Грязноногого» и «голодранца» было вполне достаточно, чтобы вызвать ее на Поединок Чести, но если я этого еще не сделал, то ей надо срочно менять свой план.

— И что же ты сделаешь? — Вернул я с нескрываемой издевкой девчонке ее же фразу. Я ждал, что она от этого взорвется, но она сдержалась и попыталась зайти ко мне с другой стороны.

— Как ты вообще смеешь бросать мне упреки касательно моего поведения?! — Астра показательно скривилась, будто беседовала с грязным бродягой. — Ты, который не имеет ни капли чести! Ты дважды стерпел поношение своего имени и рода! Ты — ничтожество!

— Глупая-глупая девочка, — наигранно прижал я ладони к щекам. — Ты настолько высокого о себе мнения, что думаешь, будто я стану всерьез воспринимать твои слова? Мне тебя искренне жаль. Я бы скорее обиделся на неразумную дворнягу, которая облаяла меня на улице…

— Да как ты смеешь сравнивать меня с дворнягой?! — Вот тут уж аристократку прям заколотило. Похоже, девочка не привыкла к подобному обмену любезностей на грани фола, хоть и росла всю жизнь среди высокородных. Я ж говорил, вспыльчивая она слишком…

— А вот теперь, домина Астра, — иронично выделил я интонацией приставку к имени, — ты точно переходишь границы. Я открыто заявляю, что ты лгунья. Ты переиначиваешь мои слова, искажая их смысл, несмотря на то что они были сказаны всего пару мгновений назад!

— Я?! Лгунья?! Да тебя слышало по меньшей мере человек двадцать!

Зеваки согласно загудели, подтверждая слова девчонки, а я лишь ненатурально вскинул брови, изображая удивление.

— Что, серьезно? Давай я попробую повторить тебе по слогам, чтобы лучше дошло. Я сказал, что обиделся бы скорее на дворнягу, нежели на тебя. Где здесь сравнительный оборот? Разве я сказал, что ты, Астра Персус, лаешь, подобно собаке? Или, быть может, я сказал, что ты сама похожа на собаку? Нет, ничего этого не было. Так что я повторю. Ты, Астра, лгунья.

Симпатичное в общем-то лицо девицы исказилось, став похожим на лик отвратительного демона. Я прям ощущал, как воздух заискрился от ее гнева, ее злости, ее возмущения. Она немного недооценила маленького Данмара, и теперь не знала, как выйти из сложившейся ситуации. Но я сам ей оставил лазейку. Обвинение во лжи было весьма серьезным основанием. За такое нередко вызывали на Поединок Жизни. Но это, конечно, в случае со взрослыми аристократами. Мы, как недоучки-Аколиты, могли только вызывать друг друга на Поединки Чести или Воли. И пусть они тоже иногда заканчивались гибелью кого-нибудь из дуэлянтов, но все же смерть одного из спорщиков не являлась в них ультимативным условием.

— Я вырву твой поганый язык, недомерок! — Увидев лишь со второго раза столь явно оставленную мной возможность, Астра ломанулась к ней, как обезумевшая лошадь. — Ты трижды пожалеешь о своих мерзких словах! Данмар, сын кузнеца, или кто ты там есть, за нанесенное моему достоинству и имени оскорбление я вызываю тебя на Поединок Воли!

По толпе зрителей, ставших свидетелями нашей горячей перепалки, пронеслось протяжное «у-у-у-у». Большинство из наблюдателей были аристократами, и полагали, что на моем месте, не смогли бы отказаться от брошенного в лицо вызова. Даже Астал глубоко вздохнул, будто бы хотел попытаться отговорить девчонку от этой безрассудной затеи.

— Держи карман шире! — Откровенно рассмеялся я. — У меня нет времени на вздорных детей с дурным воспитанием!

Махнув рукой на прощание, я развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь назад. Ну же, Астра, давай! Отвесь себе прощальную пощечину…

Первый шаг. Второй. Третий. Четвертый… Сейчас!

Я резко разворачиваюсь на пятках, чтобы увидеть, как рыжеволосая дворянка делает в мою сторону неуклюжий шаг, но сразу же замирает, заметив, что я остановился. Ну истинно непослушная собачка, которая ослушалась приказа хозяина ждать на месте и попыталась броситься вслед за ним! Надеюсь, остальные знатные свидетели нашей ссоры достаточно наблюдательные, чтоб додумать нужные ассоциации…

На лице Астры огромными печатными буквами написано полное непонимание происходящего. Как же так? Аристократ ведь не может так нагло уходить от драки! Это просто рушило всю ее картину мира. А судя по недоуменным вытянувшимся физиономиям остальных собравшихся, они сейчас катали в голове точно такие же мысли…

— Я пошутил, — с широкой и невероятно ехидной ухмылкой объявил я, — я принимаю твой вызов. Ты давно напрашиваешься на то, чтоб тебе показали твое место! Сегодня вечером, на этом самом месте.

Когда я уходил с арены, то расслышал за своей спиной несколько смешков со стороны зевак. Вот только предназначались они отнюдь не мне, а красноволосой девчонке, которая сейчас прилюдно облажалась по всем фронтам. Какие бы цели она там не преследовала, она их не достигла.

* * *

Весь день Астра провела как на иголках. Она ругала себя последними словами за свое дурацкое поведение. Ну почему?! Почему она так глупо себя повела?! У нее ведь было с десяток отличных заготовок, которые можно было попытаться использовать! ТАК В ЧЕМ ЖЕ ДЕЛО?! Что заставило ее вести себя, как последняя дура?!! Почему, стоит только ему оказаться рядом, как все ее задумки осыпаются серым прахом?

И тут перед внутренним взором девушки воскресло видения надменного лица Данмара. Насмешливый изгиб его по-детски пухлых губ, иронично задранная бровь, глубина этих темных глаз, которые будто высасывают из тебя всю волю, и просто не могут принадлежать ребенку. Это он. Он во всем виноват. Одно только его присутствие сеет в ее разуме полнейший раздор и смуту! Астра просто не может спокойно смотреть на этого мальчишку, потому что тотчас же начинает тонуть в какой-то сладостной трясине. Она сразу же начинает ощущать себя несчастной мухой, которая по неосторожности упала в банку с липкой патокой. Вокруг нее вожделенная сладость, редчайшее лакомство, которое можно есть его сколько угодно, но и оно же сулит смерть несчастному насекомому. Из этой ловушки нет выхода… нет, и быть не может…

Раздавшийся стук заставил юную аристократку вынырнуть из своих размышлений. Она подошла и потянула за массивную кованную ручку, отворяя дверь.

— Махара? Что ты тут делаешь? — Озадаченно спросила Астра, разглядывая свою давнюю подругу.

Махара — миловидная брюнетка, самая младшая дочь старика Фортем, который не чаял в ней души. Темноволосая чертовка была столь избалована вседозволенностью, что могла по скверности характера дать фору даже Астре с ее взрывоопасным характером. Но, похоже, что именно на фоне этого сходства, эти две девицы крепко сдружились в далеком детстве. Махара, будучи старше Астры почти на два года, естественно, была в их маленькой ватаге главной заводилой, а заодно и защитницей рыжей девчонки. И эту свою странную заботу о юной подельнице, она пронесла сквозь годы, прошедшие с момента их первого знакомства.

— Что я делаю? — Забавно сморщила носик брюнетка. — Это ты что делаешь! Я услышала, что ты вызвала одного Аколита на Поединок Воли! Это правда?!

— Тут все немного сложнее, Махара, чем кажется на первый взгляд, — понуро опустила рыжую копну волос Персус.

— Нет. Нет-нет-нет! — Яркие голубые глаза Фортем сверкнули, словно у кошки. — Значит, слухи не врут?! Ты бросила вызов самому юному Аколиту?! Этому недоростку, который уложил Таасима одним единственным ударом?! Ты с ума сошла, Ася…

— Я же говорю, тут все сложно! — Огрызнулась огневолосая на подругу. Чем старше она становилась, тем больше не любила, когда та называла ее этим нелепым имечком. Но сделать Махаре замечание по этому поводу почему-то стеснялась.

— Слушай, ты же понимаешь, что у тебя пока немного шансов против этого мальчишки? — Предельно откровенно осведомилась брюнетка, проходя в комнату. — Без твоей Искры ты его не одолеешь. Хоть он и воздушник, но ты едва научилась обращаться к своей Анима Игнис. В бою от нее немного толку будет… А ведь Таасим…

— Да все я понимаю, Махара, хоть ты меня не грызи! — Дрожащим голосом огрызнулась рыжая, находясь на грани срыва. Она на самом деле готова была разрыдаться.

— Успокойся, Ася, — подружка, увидев настроение собеседницы, мягко обняла ее за плечи, пытаясь приободрить. — Сглупила, с кем не бывает. На тебя многое сейчас навалилось. Смерть отца, твой дядька, узурпировавший пост главы… Все это не могло не оставить на тебе своего отпечатка! Хочешь, я поговорю с этим… как его… Данмар, да? Уверяю, мне он отказать не сможет! Я только намекну, что если он откажется от примирения, то будет иметь дело со мной! А уж я за два года неплохо научилась обращаться к земле, ты знаешь! Я этого воздушника-первогодку просто закопаю на арене!

— Нет, Махара… мне нужна эта схватка. Мне нужен этот проигрыш…

— Что-о?! — Глаза брюнетки полезли из орбит от такого заявления. — Но зачем?!

— Похоже, я влюбилась… — выдавила из себя признание Астра. И это действительно многого ей стоило. Она даже матери не смогла бы сказать об этом, хотя та, судя по ее намекам, и так все прекрасно поняла. А вот Махаре… ей она могла доверить свой маленький секрет.

— Ох, моя ты бедовая… — Фортем крепко прижала рыжеволосую к своей груди. — До чего ж ты странно выражаешь свои чувства…

* * *

Время до вечера тянулось по-настоящему бесконечно. Солнце будто бы прилипло к небосклону и совсем не торопилось клониться за горизонт. Но едва розовые лучи заходящего светила окрасили облака в красивые багровые тона, Астра вместе с Махарой покинули поместье Персус. К тому времени, когда они вернулись в Дивинаторий, сумерки окончательно завладели миром.

На арене двух девушек уже встретило целое столпотворение зрителей. Поглазеть на поединок первогодок собралось, пожалуй, не меньше сотни бездельников. И среди всего этого столпотворения башней высилась мускулистая фигура ручного пса Данмара. Так что аристократки направились прямой наводкой именно туда. Ведь там, где находился Астал, без сомнения, был и сам мальчишка. И точно, стоило аристократкам подойти ближе, как толпа немного посторонилась, и они увидели его…

Данмар стоял, заведя руки за спину, и высоко вскинув подбородок. Такой гордый, такой непокорный, уверенный в своих силах… Астра с трудом отвела взгляд от мальчишки, и посмотрела на свою подругу. Черт подери, ей не показалось! Махара прямо-таки поедала ее соперника взглядом! Этого еще не хватало… Молодая Персус совсем не верила в свою способность конкурировать с брюнеткой…

— Это вы, Аколит Астра, были инициатором поединка? — Рыжеволосая несколько раз растерянно хлопнула ресницами, прежде чем осознала, что в прямом смысле проморгала приближение мужчины в мантии.

— Да, Мэтр… — Кротко кивнула девушка. — Я бросила вызов Данмару сыну кузнеца, и он принял его.

— Я напоминаю вам, — сухо продолжил Мэтр, — что согласно Уставу Дивинатория, вызывающая сторона обязана поставить в известность дирекцию, чтобы вам на поединок был выделен беспристрастный наблюдатель и целитель. На первый раз я ограничусь предупреждением, но при повторении нарушения, вас будет ждать соответствующее наказание. Вам все ясно?

— Да, Мэтр… — покорно согласилась Астра, чувствуя, как начинает краснеть. Слишком много провалов постигло ее за этот чертов день.

— В таком случае, пусть крепость вашей воли не подведет вас, — ответил ритуальным пожеланием мужчина в мантии, и отошел в сторону.

Астра, действуя словно сомнамбула, сделала несколько шагов вперед, отстегнула от пояса ножны со своей верной двусторонней спадой. Этот клинок ей подарил отец на четырнадцатый день рождения… И видит Ворган, как же ей не хотелось осквернить память папы поражением… Но какой у нее сейчас выбор? В свою победу она не верила совсем.

Данмар же, остался стоять там же, где и стоял. Толпа зрителей сама переместилась так, что он и Астра оказались в центе импровизированного круга. Совершенно очевидно, что мальчишка не собирался начинать первым, так что настало время действовать ей…

Юная аристократка осторожно двинулась к своему оппоненту, покачивая из стороны в сторону длинным клинком. Но юнец опять не шелохнулся. Девушка уже приблизилась к нему на дистанцию удара, а он даже не попытался переменить положения. Так и стоял с заведенными назад руками, и открыто встречал ее насмешливым взглядом.

— Да чтоб тебя! — Тихо рыкнула Персус, и нанесла первый рубящий удар. В этот замах она вложила всю свою злость. На себя. На него. На дядю. На отца… Она совсем не думала о том, что повстречайся клинок с плотью Данмара, то последний бы попросту не пережил бы такого столкновения.

Но хвала небесам, лезвие спады со свистом разрезало лишь воздух, а темноглазый мальчишка каким-то непостижимым образом оказался на полшага дальше, вне пределов досягаемости ее оружия.

— Нападай! — Прокричала девушка, пытаясь заодно подбодрить и себя. — Что ты стоишь, как истукан?! Обнажи клинки!

Несносный юноша только обозначил на своих устах холодную улыбку, показывая, что услышал ее. Но ответом девушку не удостоил.

Астра едва не зарычала от бессилия, и принялась осыпать Данмара быстрыми и стремительными выпадами. Она плела настоящий стальной узор, рисуя спадой замысловатые фигуры, но всякий раз темноглазый демон уходил от ее атак. Он изгибался, словно ивовый прут, играючи уходил от жалящего острия, едва перебирая по песку ногами, и совсем не пытался ответить…

Данмар дал в полной мере прочувствовать молодой дворянке ту огромную пропасть, которая лежала между ними. Нет, совершенно определенно, уровень их мастерства находился в абсолютно разных плоскостях. Клинок девушки не мог даже вскользь коснуться соперника! Мальчишка просто игрался с ней, демонстративно, высокомерно, жестоко… Каждое ее движение он предвосхищал еще до того, как аристократка успевала даже представить его в своей голове!

— Напыщенный индюк! — Ругнулась сквозь зубы Астра. Она сделала это достаточно тихо, но юнец, казалось, все равно расслышал ее, ехидно хмыкнув. — Я все же заставлю тебя обнажить оружие!

Девушка пнула ногой песок, поднимая целое пыльное облако, которое должно было перекрыть Данмару обзор. Каким бы опытным бойцом он не казался, но он все же оставался ребенком, который просто не мог ожидать от нее такого маневра. А потому и принять решение он не должен был успеть. Последнее, что увидела рыжеволосая девчонка, прежде чем миллионы мелких песчинок скрыли от ее взгляда юношу, это были его вздернутые в удивлении брови. Все-таки, она сумела преподнести ему неприятный сюрприз!

Низко припадая к земле, Астра рванула вперед, укрывая свою новую атаку за песчаной стеной. Она собиралась неожиданно выскочить и нанести хотя бы один единственный удар, чтобы стереть мерзкую ухмылку с этого лица! Прекрасного лица…

Что произошло потом, девушка не совсем поняла. Она выскочила с такой неудобной для Данмара стороны, что тот просто физически не мог бы увернуться! Астра была настолько быстрой, что он никак не мог успеть убраться за пределы досягаемости длинной спады. Но когда рыжеволосая дворянка вынырнула из собственноручно устроенной песчаной завесы, она увидела, что маленького демона не было на том месте, где он стоял до начала ее атаки.

Вместо того, чтобы попытаться разорвать дистанцию или остаться на месте, он решил… шагнуть ей навстречу. Такого хода юная Персус никак не могла предвидеть, полагая что ее юный оппонент в силу возраста мало знаком с подобными не самыми благородными приемчиками. И теперь она сама оказалась в проигрышной позиции, не имея возможности реализовать преимущество длины своего клинка!

Девчонка лихорадочно пытаясь успеть распрямиться, выходя из своего выпада, и время, словно желая поиздеваться над ней, злорадно замедлило свой бег. Она видела, как неотвратимо к ней приближается чужое колено, но ничего не успевала предпринять. Это было самое позорное в ее жизни поражение…

Единственное, что было в силах Астры, это зажмуриться перед тем, как нога Данмара впечатается ей в лицо. Удар. Хруст. Туман в голове. Земля и небо трижды перекувыркнулись, меняясь местами, и мягкий песок арены ласково коснулся ее щеки. По крайней мере, рыжеволосой девчонке так показалось. Своего падения она совсем не почувствовала, а будто рухнула на мягкое пуховое облако.

Каким-то чудом, после такого мощного пинка, девушка не потеряла сознания. Она лежала на песке и плывущим взглядом наблюдала за тем, как спина Данмара удаляется от нее. Все дальше и дальше. Он уходил и даже не думал оглянуться. Он знал, что бьет наверняка, и у него не было нужды оборачиваться, чтобы в этом убедиться.

Нет… нет… все должно было произойти совсем не так…

Это была последняя мысль Астры, потому что сразу после этого удаляющийся силуэт мальчика оказался поглощен беспросветной тьмой, с которой не могла посоперничать самая мрачная и длинная ночь.

Глава 13

Глядя на то, как подкосились ноги у рыжеволосой Персус после моего удара, я понял, Поединок Воли завершен. После такого она точно уже не поднимется на ноги. Я одолел девчонку, даже не извлекая оружия. И моя победа с демонстрацией столь подавляющего превосходства гарантированно отвадит всех первогодок от намерения проверить меня на прочность. Теперь осталось внушить тот же самый суеверный ужас Аколитам, которые учатся дольше, и считают себя почти равными Владеющим. Но это будет посложнее. Без крови явно не обойдется…

Я попытался уйти, но Мэрт, следящий за нашим поединком, остановил меня. Он заявил, что его обязанность как представителя Дивинатория, на территории которого проходила наша схватка, засвидетельствовать мою победу и убедиться в отсутствии у обеих сторон претензий. Но для начала ему необходимо поставить на ноги Астру.

В общем, пока шла эта бюрократическая возня, песок арены совсем опустел. Все зрители постепенно разошлись, и возле поверженной аристократки остался лишь я, Астал, Мэтр-целитель, колдующий над рыжей бестией, и какая-то темноволосая девчонка. Ну и моя бесчувственная соперница, разумеется!

Большеглазая брюнетка ничего мне не говорила, но бросала в мою сторону такие красноречивые взгляды, что будь я в самом деле одиннадцатилетним мальчиком, то скорее всего попытался бы от нее слинять подальше. Даже не исключаю, что кто-нибудь, возможно, вполне бы согласился с ней и осудил меня за жесткий, но действенный удар, которым я отключил Астру. Но скорее всего, этого «кого-нибудь» никогда не пыталась наколоть на длинный меч взбешенная аристократка, владеть которым она отменно умела.

— Ты поступил не как мужчина, — все-таки не сдержалась девушка, на груди у которой я разглядел герб в виде черепа, вписанного в венок из веток. Значит, эта юная красавица из рода Фортем… что ж, запомним. — Ты мог бы обойтись с ней помягче!

— Она вызвала меня на Поединок Воли. — Резонно возразил я аристократке. — И закончился бы он только тогда, когда один из нас не смог бы подняться с земли. Полагаешь, мне следовало проткнуть ее клинком?

— Она просто… — Темноволосая внезапно осеклась, а потом махнула на меня рукой. — Впрочем, здесь нечего обсуждать. Вы, мужчины, все слишком твердолобые, вам бесполезно что-либо объяснять.

Отвернувшись, она дала понять, что этот разговор окончен. А я взглянул на Астру совсем другим взглядом. Кажется, я только что получил небольшую подсказку… и чтобы проверить правильность моих догадок, мне требовалось перекинуться с рыжей хотя бы парочкой слов…

И вот Мэтр отнял свои руки от головы Персус, о чем-то коротко переговорил с ней и кивнул мне, в знак того, что я могу быть свободен. Однако я не стал спешить покидать арену, а подошел к моей недавней сопернице, которая стояла на ногах, слегка пошатываясь. Ну да, она от меня смачно получила. Тут, вероятно, полноценное сотрясение мозга, которое одним сеансом у целителя не излечится…

— Астра, как ты себя чувствуешь? — Мягко спросил я, стараясь всем своим видом выказать участие.

— Да… — мне показалось, что аристократка сейчас закончит фразу словами «… пошел ты!» Но она словно замешкалась, и закончила вполне мирно: — все в порядке… вроде…

— Надеюсь, ты не в обиде на меня? — Продолжал я прощупывать почву и внимательно следить за мимикой девушки.

— Пожалуй, что нет… — покачала головой рыжеволосая, отчего ее подруге тут же пришлось напрячься, потому что от этого простого движения Астру повело в сторону. Ну точно, сотрясение.

— Ты пожалел меня, — продолжала говорить юная Персус, — хотя мог бы и вовсе убить. Я это поняла почти сразу, едва ты ушел от моего первого выпада. Однако ты предпочел даже не обнажать клинка…

— Я просто не считал нашу сегодняшнюю перепалку достаточным поводом для того, чтобы проливать кровь, — признался я. — Но, надеюсь, мы с тобой все прояснили.

— Да… по-видимому, мне больше нечего добавить… — Астра потупила взгляд, и я понял, что вопреки ее словам, она очень сильно хочет что-то мне сказать. Вот только стесняется своей подруги и Астала.

— Вот и замечательно! — Хлопнул я в ладоши и, прежде чем сожаление успело проступить на лице рыжеволосой дворянки, добавил: — Позволь тогда мне проводить тебя до дому. Боюсь, у тебя могут возникнуть с этим небольшие проблемы.

Юная Персус очень хорошо постаралась скрыть свои эмоции, но я все равно заметил, как она на короткий миг расцвела от радости. Но тут решила вмешаться девчонка Фортем.

— Вообще-то, я могу сама проводить ее…

Мы с Астрой, не сговариваясь, повернулись в сторону брюнетки и одарили такими взглядами, что та сразу же сникла, о чем-то невнятно бормоча. Как мы оба поняли, она от своего намерения быстро отказалась.

— Астал, — попросил я, — составь домине Фортем компанию, пожалуйста. Ей наверняка будет скучно возвращаться одной.

Дождавшись кивка здоровяка, который в присутствии аристократов вел себя всегда крайне осторожно, предпочитая больше отмалчиваться, я повернулся к Астре.

— В таком случае, пойдем?

И я медленно двинулся вперед, подстраиваясь под неуверенный шаг девчонки. Мне было даже немного жаль, что я не могу перебороть свою неприязнь к чужим прикосновениям и поддержать ее за руку. Сейчас бы физический контакт мог бы заметно упрочить нашу с связь с Персус. Пока я учусь в Дивинатории, да и вообще живу в империи, мне бы очень пригодились надежные друзья из высшего света…

* * *

Махара стояла, озадаченно смотря вслед уходящей парочке, и не могла понять, что это вообще сейчас произошло. Мальчишка, который совсем недавно буквально поглумился над Астрой, выставляя ее посмешищем перед более чем сотней юных аристократов, резко переменил свое отношение. Он внезапно стал таким учтивым и галантным, словно в самом деле беспокоился об ее давней подруге.

— Странный он, этот Данмар… — пробормотала брюнетка больше для самой себя, нежели для огромного молчуна, оставшегося с ней. Уж от кого-кого, а от этого разбойничьего вида мужика она ответа не ждала!

— Еще какой, — внезапно отозвался великан. — Самый странный ребенок, которого я когда-либо знал.

Аристократка украдкой взглянула на здоровяка, точно так же провожающего глазами спины удаляющихся поединщиков.

— А ведет себя совсем не как ребенок, — подметила она. — А он правда аристократ? А из какого рода? Он вообще из империи?

— Ему пришлось рано повзрослеть, — тихо ответил Астал, игнорируя все остальные заданные вопросы.

— А у тебя очень избирательный слух, да? — Ядовито поинтересовалась Махара, недовольная тем, что ее слова так бессовестно пропускают мимо ушей.

— Ты же не думала, что я выложу тебе все тайны о своем нанимателе? — Сдержанно усмехнулся мужчина, и брюнетка вдруг подумала, что улыбка этому смурному великану идет гораздо больше, чем насупленные брови.

— Да уж, действительно… ну ладно, мы идем или как? Вроде бы ты мне должен был составить компанию…

* * *

Мы с Астрой уже во всю шагали по мощенным улицам первого кольца, покинув территорию Дивинатория, а она все никак не могла созреть. Я буквально кожей ощущал ее неуверенность и робость, равно как и ее желание пооткровенничать.

— Красивая сегодня будет ночь, — невзначай болтнул я, рассматривая на небе силуэты проступающих осколков.

Рыжеволосая попыталась проследить за моим взглядом и тоже немного запрокинула голову, но ее сразу же повело. Она бы без сомнения рухнула на камни, если бы я вовремя не подхватил ее под локоть. Рефлексы грешника так истово ударили по мозгам, подсказывая сотни разнообразных способов, которые смогут одномоментно повергнуть схваченного противника, что я аж слегка вспотел, пытаясь унять наваждение и убедить себя, что рядом со мной не враг. По крайней мере, на данном этапе моей жизни…

Астра перевела слегка плывущий взгляд на меня, и мне пришлось немного отдалиться, отпуская ее. Мне было откровенно неуютно рядом с людьми, и мне не хотелось бы испортить себе всю игру невовремя наползшей на лицо гримасой.

— Спасибо, что вызвался проводить меня… — тихо поблагодарила девушка.

— Ерунда, — в тон ей ответил я, — мне это ничего не стоило.

— Данмар… — аристократка немного помялась, подбирая слова, и я даже услышал, как участилось от волнения ее дыхание. — Я хотела извиниться перед тобой. Я… я так глупо себя вела. И тогда, во время вступительных экзаменов, и сегодня. Я не знаю, с чего вдруг это началось. Наверное, это все мой дурной характер…

— Все мы порой ведем себя глупо, — тактично ответил я, избегая принимать извинения или пытаться убедить молодую Персус, что меня ее прошлое поведение вовсе не задело. — Но признать за собой подобное могут только те, кто достаточно зрел умом.

Астра немного помолчала, обдумывая мои слова, а я и не собирался ее торопить.

— Восхищаюсь тем, насколько виртуозно ты владеешь умением выражать свои мысли, — призналась юная аристократка. — Больше этого, пожалуй, меня изумляет только твое мастерство. Сложно поверить, что тебе всего одиннадцать…

— Ты смущаешь меня, Астра, — подбавил я в голос немного веселья. — Никогда бы не подумал, что услышу подобное от такой девушки, как ты.

— Какой «такой?» — Тут же встала в стойку аристократка и явственно напряглась.

Что ж… вот оно, маленький момент истины. От правильности моего ответа будет зависеть очень многое в наших дальнейших взаимоотношениях. Сделаю ли я ей комплимент, и тонущая в подавляющем великолепии своей матери девчонка растает? Или я неправильно прочитал все знаки, и Астра на самом деле просто избалованная пигалица, которая ведет себя несносно потому, что хочет и может? Как понять, откуда берет начало ее агрессия и вспыльчивость — от комплексов, привитых прекрасной родительницей, или от избалованности и вседозволенности?

Впрочем, чего гадать? Я ведь ничем особо не рискую, да и Персус, потерявшая статус дочери главы рода, будем откровенны, теперь уже не кажется таким уж полезным активом…

— От такой, как ты. — Я прямо взглянул на девушку, отчего та немного зарделась, а потом продолжил лить мед. — От сильной, уверенной… красивой. Знаешь, с первого нашего знакомства мне показалось, что ты меня возненавидела.

— Это не так… — покраснела еще больше Астра. — Я же уже извинилась за это…

— И тем не менее. Тебе сейчас пятнадцать, мне только одиннадцать. Ты — будущая Владеющая воды, — на этих словах я легко щелкнул пальцем по ее ученическому медальону с небесным лазуритом, — а я презренный воздушник. Лежащая между нами пропасть глубже и шире, чем между рабом и шахирским амиром. И все же ты открыто признаешь, что поражаешься моим умениям.

— И все-таки, сегодня такая взрослая Владеющая воды валялась на песке, — возразила мне аристократка с легкой улыбкой, — а презренный малолетний воздушник стоял с гордо поднятой головой.

— На данном этапе эта победа ничего не решает, — возразил я, — потому что мы еще плохо умеем обращаться к своим Искрам, и бились как простые смертные.

— Не принижай себя, Данмар! — Астра легко тронула меня за локоть и, слава Воргану, не заметила того напряжения, которое прострелило все мое тело. — Ты прекрасный воин. Истинная сила не в том, какой стихией ты владеешь, а в том, что у тебя здесь.

Девушка постучала пальцем по своему виску, а мне вдруг подумалось, что она сейчас озвучивает не собственную мысль, а повторяет ранее услышанное от кого-то.

До поместья Персус мы ковыляли еще минут, наверное, десять. Стена стеснительной холодности и настороженного отчуждения между нами постепенно таяла, и к моменту прощания мы с рыжеволосой пусть и не были еще закадычными друзьями, но некоторый приятельский контакт между нами точно установился. Когда я уходил, юная аристократка до последнего провожала меня взглядом из-за высокой кованной ограды двухэтажного поместья. Кажется, предсказание Флогии начало сбываться. Первое разбитое девичье сердце уже можно было записать на счет мальчика, рожденного от самого Дьявола…

С большим трудом отыскав небольшой темный закуток, где не было лишних глаз, я принялся стягивать через голову одежду. Я давненько не навещал Чука и Чака, и мне нужно было им напомнить о моем существовании.

Обратившись к подарку Князя Тьмы, я расправил могучие крылья и в один взмах подбросил свое тело метра на три в воздух. Ветер ласково подхватил меня и, весело растрепывая волосы, понес на своих невесомых руках прочь от сверкающего огнями сердца Махи…

* * *

Во мраке третьего кольца, подсвеченного лишь светом редких факелов припозднившихся пешеходов, ориентироваться было не в пример сложнее, нежели в блистающем центре. Но я уже имел за плечами богатый опыт, а потому умел интуитивно находить нужное мне место даже в абсолютной темноте с погрешностью всего в пару сотен метров. Вот и сейчас, сложив крылья, я словно охотящийся сокол устремился вниз, к темнеющей подо мной тверди, и замедлил свое падение только тогда, когда до земли оставалось совсем немного.

Отозвав величественные дьявольские крылья, я спрыгнул на землю и сделал перекат, за что тут же обругал себя последними словами. Как-то из головы вылетело, что не во всем Махи улицы столь же чистые, как в первом кольце. Так что сейчас я весьма и весьма густо замазал в сухой пыли свои штаны и зажатую в руках одежду. Благо хоть дождей давно не было, а то бы не отстирал никогда…

Подойдя к искомому домишке, я быстро постучал два раза, а после паузы еще два, только уже помедленней. Это было что-то вроде нашего условного сигнала. Однако когда дверь отворилась, моя рука рефлекторно дернулась к припрятанному за пазухой саю.

— Тебе чего тут надо? — Грубовато осведомился стоящий на пороге парень совершенно неряшливого вида.

Чисто визуально незнакомцу было лет, наверное, двадцать. Но вид неопрятной копны давно немытых волос и спутанная борода добавляли ему несколько зим.

Сперва я подумал, что убежище Чука и Чака снова накрыли работорговцы, или какие-нибудь другие криминальные элементы. Но раздавшийся позади неопрятного чучела голос немного меня успокоил.

— О, Данмар! Заходи, не стой на улице!

Из-за плеча лохматого недоразумения показалась белобрысая голова Чука, который учтиво поспешил мне осветить путь в глубины домика лучиной.

— А, ты к этим, — протянул великовозрастный неряха, видимо, приняв меня за одного из оборванцев, которых прикармливали для меня парни. В принципе, немудрено. Под слоем дорожной пыли, в которой я извозился, можно скрыть изыск даже самой дорогой одежды. И чужак, потеряв ко мне всякий интерес, вальяжно развернулся и скрылся в недрах одной из двух комнат, крикнув напоследок: «Я буду у себя!»

А я вопросительно посмотрел на Чука, всем своим видом выражая недоумение. И, видимо, это получилось у меня весьма красноречиво, потому что подросток стушевался и потупил взгляд.

— Это что еще за обезьяна у вас поселилась? — Иронично осведомился я, видя, что сам паренек не спешит с пояснениями.

— Э-э-э, Данмар, тут такое дело… — сбивчиво начал Чук, — у нас были некоторые проблемы, и Ёрди нам очень помог в их разрешении…

— Ёрди? Подходящее имечко для такого чучела… И какого рода проблемы он помогал вам улаживать?

— Пойдем в нашу комнату, я тебе все объясню!

Белобрысый сделал гостеприимный жест в сторону второй двери, и я уверенно толкнул ее, заходя в небольшое помещение.

— Знакомые все лица! — Преувеличенно весело поприветствовал я сидящую здесь парочку. — Значит, вы тут теперь втроем ютитесь, а какой-то уродец с комфортом живет в отдельной комнате?

Кара и Чак, которые тут находились, тут же подорвались при моем появлении. Причем, если брюнет выглядел раздосадовано, то юная изгнанница излучала откровенное смущение.

Кстати, все трое выглядели гораздо лучше, чем во время нашей последней встречи. Ребята заметно подросли, став походить больше на молодых мужчин, нежели на угловатых подростков. По их округлившимся лицам и раздавшимся в стороны плечам становилось заметно, что на питании эта парочка не экономит. А судя по тому, что Кара тоже не выглядела голодающей, да и вообще щеголяла в новеньком синеньком сарафане, ей парни отщипывали некоторое количество марок от моего финансирования. Ну да ладно, это их дело…

— Данмар, мы сейчас все объясним! — Горячо воскликнул Чак, и тут же примолк, бросив опасливый взгляд на дверь. А потом продолжил уже гораздо тише: — В целом ведь ничего плохого не произошло, у нас все под контролем…

— В таком случае, я весь внимание…

Глава 14

Рассказ парней надолго не затянулся. Лохматое чудовище по имени Ёрди, оккупировавшее жилище братьев, нашло их само. Он набрел на них, опираясь на слухи оборванцев, которых набирали в свою банду Чук и Чак. И первое время это чудо-юдо действительно оказывалось полезно, взяв на себя роль костолома.

Ёрди несколько раз очень жестоко и показательно разобрался с парой не очень недобросовестных голодранцев, которые взяли серебро у парней, но решили, что работу выполнять не обязательно. И теперь эти бедолаги ползали с кривыми переломанными ногами по улицам третьего кольца, клянча милостыню у прохожих, став живым предостережением для всех остальных.

И в самом деле, с тех пор, как это пугало примкнуло к Чуку с Чаком, количество «соскочивших» и «забывших» о полученных авансом монетах, заметно снизилось. Вот только счастье было недолгим, потому что лекарство оказалось хуже болезни. Ёрди, почуяв себя вдруг настоящим хозяином, стал вести себя так, будто это братья его прислужники. Более того, он еще и деньги не забывал регулярно требовать за свою «работу».

— Я разочарован в вас, парни, — печально покачал я головой. — Вы должны были стать моими ушами и глазами по всему Махи, а вместо этого вас подмяло под себя какое-то пугало.

Чук и Чак виновато молчали, нервно теребя завязки на своих штанах, и не решались посмотреть мне в глаза.

— Я боюсь, что на этом наше с вами сотрудничество окончено. Теперь вы сами по себе, на меня больше не рассчитывайте.

— Но Данмар! — Испуганно встрепенулся белобрысый юноша. Тот, который был посообразительней. Ему явно понравилось жить в достатке и играть в главаря целой банды. Но вот только мне нужно было чтоб игра начинала превращаться в серьезное дело, а не оставалась лишь глупой забавой. — Ты ведь обещал нам другую жизнь! Как же так?

— Разве я вам обещал что-то? — Строго осведомился я, и парень тут же поник. — Я лишь дал вам шанс, но вы его упустили. Мне нет смысла тратить время и деньги на тех, кто не ценит этого. Я вам поставил конкретную задачу — создать агентурную сеть по всему пригороду и третьему кольцу…

— Ты уже заговорил, как аристократ, — обиженно буркнул темноволосый мальчишка. — Для тебя уже первое кольцо стало третьим…

— А вместо этого, — с нажимом продолжил я, игнорируя эту реплику, — вы превратились в лакеев какого-то заросшего страшилища! Мне больше нечего добавить. Прощайте.

Я развернулся чтобы уйти, и специально немного замешкался у двери, чтобы братья успели осознать всю серость и безрадостность их будущего без моей поддержки. На некоторое время им еще хватит денег, но потом они будут обречены вернуться бродяжничать в пригород. Снова пытаться заниматься разбоем и прятаться от работорговцев. Я дал лишь им пробник нормальной жизни, и чтобы я продолжил их спонсировать, им придется очень сильно постараться…

— Данмар, постой! — Воскликнул Чук, который всегда соображал быстрее своего товарища. — Дай нам еще один шанс все исправить!

— Что именно вы собираетесь исправлять? — Несколько безразлично поинтересовался я.

— Ну… всю эту ситуацию… с Ёрди…

— Да! — Поддержал брата второй парень. — Мы прогоним его, если ты так хочешь!

— Я хочу, чтобы вы уважали сами себя! — Прорычал я в ответ. — Вы так ничего не поняли. Вы готовы разобраться с этим Ёрди только потому, что я недоволен им, а не потому что он унижает и прогибает вас под себя!

Ребята притихли, осмысливая мои слова, и Чук, как я и ожидал, первым сделал выводы.

— Мы разберемся с ним, — уверенно проговорил он. — И никому больше не позволим садиться себе на шею!

— Ой ли? — Скептически поднял я бровь. — Таких, как ваш новый сосед, много. Как вы собираетесь с ними бороться?

Я видел, что определенные мысли у братьев уже были по этому поводу, но, похоже, они пока еще не были готовы их принять.

— Хотите, я вам подскажу единственный верный способ? — Предложил я, внимательно следя за тем, как мнутся братья.

Не дожидаясь ответа, я подошел к Чаку, сидящему рядом с Карой, и наклонился, чтобы зацепить рукоять засапожного ножа, который едва выглядывал из-за голенища его новенькой обувки.

— Вы должны стать теми, кого будут бояться больше, чем Ёрди. — Жестко сказал я, поигрывая коротким клинком. — Теми, кого не пожелает задеть ни один даже самый отбитый головорез. Теми, кто сам разбирается с предателями и ворами. Теми, кого будут бояться и уважать.

Проходя мимо рассохшейся лавки, я резким движением воткнул нож в дерево, вогнав лезвие едва ли не до половины.

— Знаете, почему у аристократов Поединки Чести проводятся до первой крови? — Поинтересовался я у притихшей троицы. — Потому что только она может смыть грязь с запятнанного имени. А чтобы очистить ваши мена, крови понадобится очень много.

Оценив эффект, произведенный моими словами на парней, я снова повернулся к двери.

— Я приду всего один раз, — вынес я вердикт. — Это может быть завтра, может через седмицу, а может и вовсе следующей зимой. От того, что я увижу здесь в следующий раз, будет зависеть… всё.

Пройдя через крохотный коридор, я вышел в прохладу ночной улицы. Шагая по кромешной темноте, я начал было медленно снимать одежду, чтобы не разорвать недешевые ткани своими крыльями, но сразу же замер, ощутив чужое присутствие.

— Чего тебе нужно? — Спросил я у ночного мрака, который едва разгонял свет небесных осколков. — Зачем ты пошла за мной?

— Я хотела с тобой поговорить…

Кара приблизилась ко мне, неуверенно комкая в руках подол своего платья. Она оказалась на целую голову выше меня, но ей этот факт не добавлял решительности.

— Ты понимаешь, что я вполне мог тебя убить, приняв впотьмах за врага?

— Понимаю, — кротко кивнула девушка, — но однажды ты уже спас мою жизнь, поэтому было бы справедливо, если б ты же ее и забрал.

— Меня попросил поговорить с тобой Чак, — с долей безразличия ответил я, сходу поняв, о каком эпизоде она ведет речь, — так что его ты и должна благодарить.

— И все же, — упрямо мотнула головой Кара, — именно ты нашел те слова, которые оживили мою душу, а не Чак…

— Но без него эти слова бы вообще не прозвучали.

— Ты жестоко откровенен…

— Чего тебе нужно, Кара? — Попытался я поторопить бывшую изгнанницу. Терять тут с ней время на отшибе Махи мне особо не улыбалось.

— Позволь мне убить Ёрди! — С неожиданной пылкостью попросила девушка. — Я вижу, что Чук и Чак не горят желанием этого делать. Они сомневаются и трусят, не находя внутри себя достаточно мужества. А я… я видела, как этот страшила смотрит на меня. Я могу прикинуться, что заинтересовалась им, а когда он расслабится…

— И ты готова пойти на такое ради парней? — Слегка удивленно переспросил я.

— Я просто хочу быть полезной. Тебе…

Вот это интересный поворот. Значит, тихоня Кара, которую я изначально забраковал и считал бесполезной, вдруг отыскала внутри себя стержень? И судя по той убежденности, что звучала в ее голосе, стержень этот был гораздо тверже, чем у обоих братьев вместе взятых. Собственно, раз уж судьба сама толкает ко мне в руки таких людей, зачем их отвергать?

— Если действительно этого хочешь, то не вздумай делать за братьев их работу, — строго приказал я. — Они должны сами распробовать вкус крови, а ты можешь за ними лишь присмотреть.

— Я сделаю все, что ты скажешь! — Проникновенно зашептала девушка, и я не нашел ни малейшего признака того, что она была неискренна. Я на самом деле ей поверил.

— Тогда контролируй парней, — попросил я. — Вот, возьми этот камень…

Я извлек из-за пазухи заряженный кварц и вложил его девушке в ладонь.

— Когда дело будет сделано, брось камень в воду, и я сразу же обо всем узнаю.

— Это сигнальный амулет? — Проявила Кара удивительную осведомленность для простолюдинки, которая магические артефакты не должна была видеть даже издалека.

— Именно. Откуда ты знаешь? — Не сдержал я любопытства.

— Мой… отец, — произнесла она с некоторым затруднением, — был погонщиком волов в юности, много путешествовал с торговцами. Он часто рассказывал мне свои истории… а потом и сестренке…

Я подумал, что простолюдинка сейчас пустит слезу, но она проявила некоторую твердость духа, и умудрилась сохранить свои глаза совершенно сухими. Похоже, семью она уже считала пройденным этапом своей жизни, и смогла смириться с этим.

— Возвращайся, пока парни не начали волноваться, — не особо церемонясь приказал я. — Ты ведь поняла, кем должны стать Чук и Чак, не так ли?

— Да! — уверенно кивнула Кара, решительно сжимая кулачки.

Хм… эта девчонка мне начинает нравиться все больше.

— Тогда помоги парням избрать правильный путь. И присмотрись к Чаку, он к тебе неровно дышит.

— Я это заметила. Я сделаю все, о чем ты просишь, — твердо пообещала девушка, и в ее голосе прорезались какие-то фанатичные нотки.

Уходя, я размышлял над ее странным поведением. Почему-то оно не казалось мне фальшивым, и пребывал в твердой уверенности, что встретил сейчас человека, на которого могу положиться так же, как и на Астала…

* * *

— Отпусти свои тревоги, Данмар, — бубнил где-то над моим ухом Мэтр Нимтор. — Вглядись в себя, узри собственную суть!

Твою мать… а что-нибудь попроще можно?!

Я уже битый час медитировал в том самом месте силы, где проводили инициацию Аколитов, и пытался почувствовать шевеление своей Анима Игнис. Мои однокурсники ушли уже далеко вперед, начав осваивать элементарные техники и их боевое применение, а я все никак не мог достучаться до своего дара. Поэтому меня перевели, так сказать, на индивидуальное обучение. Мэтр подолгу занимался со мной одним и, похоже, сам очень стал переживать из-за моих ежедневных провалов.

— Попробуй рассмотреть собственную душу! — Пылко пытался донести до меня суть наставник. — Где-то там, в недостижимой пока глубине, сидит она — твоя Искра!

Ага, легко сказать. Попробовал бы ты, смертный, заглянуть в мою изуродованную демонами душу, то бился б уже в истерике…

— Пусть ты не сможешь сейчас дотянутся до нее, — продолжал увещевать Мэтр, — но для начала хотя бы увидь ее!

— Ничего не получается, наставник, — изрек я с обреченным вздохом. — Я вижу только обратную сторону своих век и видения из своего прошлого…

— Хм… я так понимаю, тебя терзают не самые приятные воспоминания? — Выдвинул свою версию учитель.

— О, да. Это еще мягко сказано… — я не видел смысла, врать Нимтору. Он ведь не интересовался, что именно меня преследует, и слава Воргану.

— Возможно, именно этот багаж не позволяет тебе двигаться вперед…

— Но я никак не смогу от него избавиться, Мэтр…

И это было чистой правдой. Ад постоянно преследовал меня во снах. А иногда и наяву. Когда я пытался погрузиться в медитацию в этом особом месте, то слышал лишь рычание бесов и истеричный смех Искателей Боли. Собственная же душа мне виделась куском гноящегося мяса, который истачивали могильные черви. И долго смотреть на это зрелище становилось попросту больно и мерзко.

— Тебе придется попытаться, — вынес вердикт Нимтор, — иначе ты никогда не станешь Владеющим, Данмар. Подумай обо всем, попытайся отпустить то, что держит тебя. И приходи в святилище завтра на рассвете. Мы будем пробовать снова.

— Да, учитель… — я коротко поклонился и вышел прочь. В то, что я когда-нибудь сумею побороть страх перед Преисподней и ее правителем, мне не верилось абсолютно. Так что я заранее был уверен в провал затеи Мэтра. У меня должен быть какой-то собственный путь, но я пока не могу разглядеть его.

Пока я брел, словно слепец, размышляя над тем, чем мне грозит неисполнение приказа Дьявола, то не замечал ничего вокруг себя. Мой разум занимала единственная мысль — «Что со мной будет, если я не овладею магией?» И пусть я был достаточно юным по местным меркам, и у меня впереди все еще оставалась целая жизнь, утешало это очень слабо. Что такое шестьдесят, семьдесят или даже сто лет, по сравнению с вечностью в Преисподней? Короткая передышка, и не более.

Очнулся я от того, что вдруг обнаружил пристроившегося ко мне спутника, который шел и настойчиво повторял мое имя. Даже удивительно, насколько я боюсь Князя Демонов, если страх перед ним заглушил даже вбитые в аду инстинкты.

— Данма-ар! Ты оглох? Ладно, я попробую еще раз. Данмар. Данмар. Данмар. Данмар. Да Небесная Тысяча, это не смешно уже! Данмар!

— М-м-м? — С вопросительными интонациями «включился» я. — Йеро? Ты что тут делаешь?

— О! Ты ожил! Я тут учусь, если ты не забыл.

— Да я не об этом… — поморщился я, попутно ругая себя за слишком глубокое погружения в собственные мысли. — Все-таки у последователей Ордена достаточно плотный график, вас редко можно увидеть слоняющимися без дела.

— Твоя правда! — грустно и в то же время с долей самодовольства покивал Эстуан, сбивая щелчком пальцев невидимые пылинки со своего черного ученического одеяния. — Но я и не слоняюсь! Я шел как раз на занятия, да вот тебя увидел. Еле сумел растормошить. У тебя что-то случилось?

— Да как сказать, — неопределенно покрутил я ладонью в воздухе, — никак не могу приблизиться к своей Искре…

— До сих пор?! Кхм… извини. — Удивленный возглас Йеро явно вырвался у того помимо воли, что дало мне понять, насколько я отстаю от всех. — Я слышал такие истории, когда Аколиты по нескольку лет не могли пробудить свою Анима Игнис…

— Спасибо, обнадежил!

— Э-э-э? Да нет, я не имел в виду, что у тебя на это уйдут годы! — Тут же замотал головой юный аристократ. — Я сказал это, чтобы ты не отчаивался! Такая участь может постичь каждого.

— Да уж, перспективка так себе… Кстати, Йеро…

— А?

— Теперь-то ты можешь развеять мои сомнения и объяснить, какого Дьявола ты устроил это представление перед церемонией посвящения?

— Ты о приглашении к моему отцу?

— Именно.

— То самое, на которое ты даже не пришел? — продолжил издеваться Эстуан.

— Да, Йеро, да, — признал я, не думая даже извиняться. Я ведь ему обещал только подумать над его приглашением, а не обязательно быть. — Именно это. Просто скажи, зачем?

— Хе-хе, — по шкодливой улыбке юноши я понял, что тот ну вообще ни о чем не жалеет, а наоборот даже доволен тем, как он разыграл все перед торжеством посвящения, — да так, я думал ты догадаешься сам.

— Атерна? — полуутвердительно ответил я.

— Ну вот видишь! — отчего-то радостно воскликнул мой собеседник. — Я так и знал, что у тебя голова на плечах не для красоты посажена! А ты ей еще и думать умеешь!

— И тебя совсем не пугает, что правда о моем происхождении все-таки всплывет? — с хитрецой осведомился я.

— Мы с отцом думали над этим, — откровенно признался парень, — и решили рискнуть.

— И ради чего? — Я пытливо заглянул в глаза юноши, пытаясь найти там свидетельства его неискренности. Однако Эстуан меня удивил.

— Потому что ты интересный человек, Данмар, — без прикрас заявил аристократ, — и я просто захотел тебе помочь. Ну, еще может быть, потому что я ненавижу Таасима Атерна, которому ты надрал зад, и считаю его моральным уродом.

— И отец тебя поддержал? — Скептически поинтересовался я, потому что в такой мотив шестнадцатилетнего мальчишки я еще мог поверить, но в то, что его поддержит глава рода, который просто обязан быть беспристрастным и расчетливым политиком — ни за что.

— Не сразу, но да. — Йеро убежденно кивнул, и, прежде чем я успел усомниться, добавил: — Только не конкретно в этом.

— А в чем же? — Продолжил допытываться я. — Что может побудить взрослого аристократа так рисковать из-за обычного простолюдина?

— Ну, давай будем откровенными, — хитро прищурился подросток, — не совсем обычного! Да и простолюдина ли? Прошу, не воспринимай, как оскорбление, но я не до конца поверил в твое происхождение. Особенно, после твоего мгновенного преображения на торжестве по случаю приема новых Аколитов…

Поймав мой не самый теплый взгляд, Йеро тут же примирительно замахал руками.

— Нет-нет-нет! Я вовсе не пытаюсь тебя обвинить во лжи или лезть в твое прошлое! Просто озвучил тебе свои размышления. Как бы ты себя не вел, у тебя есть свои на то причины, и я не собираюсь в них копаться, поверь! В общем, возвращаясь к твоему вопросу, отец хочет познакомить с тобой моего младшего брата.

— Это того самого Арена, которого ты упоминал?

— Отменная у тебя память, скажу я, — улыбнулся аристократ, потом пояснил действия отца, не дожидаясь нового вопроса с моей стороны. — Ты ведь понимаешь, что мне, как первому сыну главы рода, пророчилось место наследника? А́рена на эту роль никто и никогда не рассматривал всерьез. Ну а сейчас, когда я решил отречься от мирского и посвятить себя служению Ордену Костяного Меча, отец оказался в некотором замешательстве. В общем, я скажу тебе прямо — он считает, будто знакомство с тобой поможет моему брату повзрослеть и найти в себе силы стремиться стать лучше.

— Хм… Йеро, но ты же понимаешь, что я-то ничего не обещал и обещать не стану, ни тебе, ни твоему отцу, — проговорил я, пребывая в некотором недовольстве от того, что Эстуаны без меня меня женили, можно сказать. Они чуть ли не насильно пытаются навязать мне в приятели какого-то ребенка, которого я даже в глаза не видел. — У меня свои дела и своя жизнь. Мои интересы сильно отличаются от детских, и в них не входит становиться чьим-либо вдохновителем и приятелем…

— Я все понимаю, Данмар, — покладисто кивнул аристократ, достойно принимая высказанную в лицо правду, — и поверь, моя семья не станет от тебя ничего требовать. Так что можешь быть спокоен. Но все-таки на счет приема «для своих» я не соврал. Ты ведь не передумал? Мы можем организовать его в любой день.

— Теперь даже и не знаю, — для вида поколебался я. Хотя, на самом деле, знакомства с местной элитой мне бы очень пригодились.

— Да брось! Простой светский ужин, ничего более! Пообщаешься с отцом, с дядей, посмотришь на Арена. Уверен, ты всем им понравишься!

— Я обещаю над этим подумать, — со злорадной ухмылкой ушел я от прямого ответа, как и тот первый раз на церемонии.

— Кстати, а ведь у меня скоро день рождения, — тут же зашел с другой стороны Йеро. — И уж на свой праздник, я бы хотел тебя видеть. Можешь считать это официальным приглашением. Что на это скажешь?

— Хм-м… скажу, что я…

Договорить я не успел, потому что меня прервало появление рыжей молнии, которая на скорости пронеслась и едва не сбила нас с Эстуаном с ног.

— Данмар! Данмар, я нашла тебя! — Зачастила запыхавшаяся Астра. — Мне нужно тебя… преду… предить! У тебя… проблемы… Данмар… тебя разыскивает… мой жених…

— И тебе привет, Астра, — невозмутимо поздоровался я. — И что же такого срочного могло понадобиться твоему жениху от меня, что он прям ударился в поиски?

— Он собира… — юная аристократка осеклась и сглотнула слюну, увлажняя пересохшее горло, а потом выдала на одном дыхании, — он собирается бросить тебе вызов!

Глава 15

— Очень интересно, продолжай Астра! — Предложил я огневолосой оторве, наблюдая за тем, как после своего забега она пытается выдышать весь кислород из воздуха.

Йеро в этот момент переводил недоуменный взгляд с меня на девушку, и, похоже, не совсем понимал, что происходит. О нашем недавнем сближении он не имел понятия, зато знал о дуэли, на которую меня вызвала Персус.

— А вы, как погляжу, сумели наконец поладить? — С некоторым недоверием спросил он, будто считал, что мы его можем разыгрывать.

— Эстуан… замолкни! — Грубовато шикнула на него аристократка. — Не до тебя… сейчас…

— Ладно-ладно, — примирительно выставил ладони Йеро, — могу просто вас послушать.

— Данмар, — тут же переключилась на меня Астра, начисто игнорируя Эстуана, — позавчера мой дядя объявил о моей помолвке с Дексамом Иматиросом! Старый козел решил от меня избавиться, отправив подальше из отчего дома в другой род!

— Грустно слышать, — покачал головой я, — но пока еще не понимаю, что могло понадобиться твоему жениху именно от меня. Я этого Дексама ранее даже в глаза не видел.

— Данмар, — вставил реплику Йеро, — Иматирос это весьма воинственный род, который находится в чуть ли не в подданских отношениях с Ноиром Атерна… они ему разве что в рот не заглядывают.

Ах, вот оно что! Похоже, я все-таки дождался мести от Таасима и его отца. А я уж было подумал, что какому-то ревнивому идиоту стало известно о симпатии Астры ко мне…

— Ну, что ж, — стоически изрек я, — раз хочет, пусть бросает вызов. Заодно и познакомимся…

— Небесная Тысяча, — взмолилась Астра, — Данмар, ты не понимаешь масштабов проблемы! Дексаму скоро исполнится двадцать лет! Его от звания Владеющего земли отделяет только несколько формальностей и выпускной экзамен! Если ты примешь его вызов, то он тебя просто убьет, ведь на дуэлях нет ограничений на использование Искры, как на вступительном экзамене!

— Да, я знаю… — коротко кивнул я, подразумевая не только свою осведомленность о том, что двум поединщикам никто не может запретить обращаться к своей Анима Игнис, но и о том, что Иматирос собирается меня прикончить. Просто любопытно, какой он выбрал для этого повод? Причину-то я знаю — это месть за поражение Таасима, но в то же время, я был уверен, что Атерна сделают все, чтобы фамилия их рода не фигурировала даже близко с этим событием.

— Знаешь?! — В один голос возмутились ребята, а затем озадаченно переглянулись.

— Тогда какого дьявола ты так спокоен?! — Рассвирепела рыжая дворянка.

— Потому что я не боюсь его, — как ни в чем не бывало улыбнулся я, — вот будь он Владеющим воды, вот тогда б я забеспокоился…

И правда, та самая первая схватка с Кавимом до сих пор не отпускала меня, заставляя испытывать иррациональный страх перед этой стихией. А тот факт, что я никак не мог обращаться к своей Искре, эту фобию только усугублял…

— Данмар, не хочу рушить твою убежденность, однако ты… — Йеро попытался было достучаться до меня, но был почти сразу прерван.

— Ребята… — Астра внезапно побледнела, став похожей на мертвеца. — Там Дексам! Он идет сюда…

Мы синхронно повернули головы в направлении ее взгляда и действительно увидели небольшую группу юношей и девушек, которые с демонстративной решительностью шли к нам. Возглавлял эту процессию, похоже, сам Дексам Иматирос. По крайней мере, именно на груди этого молодого человека оказалась вышита багровая капля. И если я правильно помнил уроки по геральдике и истории, то именно так выглядел герб Иматирос, что в переводе с Айну переводилось как «Кровавый». И представители этого рода всеми силами пытались свое имя оправдывать. Так что Йеро вовсе небезосновательно назвал их воинственными…

При ближайшем рассмотрении Дексам оказался блондином весьма приятной наружности. Высокий, статный, голубоглазый. Судя по тому, какими взглядами стреляли ему в спину девчонки из их компании, женским вниманием парень обделен не был. Широкий волевой подбородок придавал его лицу мужественности, заставляя воспринимать Иматироса как стремящегося к неоспоримому лидерству. Таким человеком, который всегда и во всем привык быть первым, привык играть роль заводилы во всем. Эдакий красавчик, привлекающий всеобщее внимание, и задающий настроение в своем кругу. Тот, на кого гроздьями вешаются девушки и хотят быть похожими другие мужчины.

Вот только тот факт, что он плясал под дудку семейки Атерна, унижая себя ролью бретёра, который собирался мстить мне, защищая чужие интересы, намекал на то, что этот его сиятельный образ не был правдивым. Уж не знаю, какие там отношения между Ноиром и главой Иматирос, но, похоже, последний где-то успел сильно задолжать первому…

— Приветствую всю вашу честную компанию! — С насмешливыми нотками в голосе поприветствовал нас Дексам, демонстрируя в улыбке идеально ровные белые зубы. — Астра, тебя рад особенно видеть.

Отдельно выделив свою невесту, красавчик подошел к ней и чуть ли не силой завладел ее запястьем, чтобы коснуться его губами. В любом другом случае, подобное поведение можно было бы назвать нахальным, но он с недавних пор для рыжей девчушки не посторонний, а полноправный жених. Так что возмущаться тут нечему…

— Эстуан, — обозначил блондин легкий кивок в адрес Йеро, а потом развернулся ко мне. — А вот тебя-то я как раз и искал…

— Да я не особо-то и скрывался.

— Не особо, но все же скрывался? Вот так признание!

Подпевалы Дексама за его спиной натужно захихикали, будто он сказал нечто смешное. А особенно упорствовала одна девушка, у которой на одежде красовался герб Персус в виде башни и раскидистого дуба. Судя по всему, какая-то родственница Астры. Может даже супруга кого-нибудь из молодых мужчин ее рода. По возрасту вполне подходит.

— Дексам, — вклинилась в разговор его невеста, с трудом отводя ненавидящий взгляд от своей родственницы, — прошу, прекрати это. У меня к Данмару нет никаких обид. Мы все с ним уже разрешили полюбовно.

Белобрысый аристократ не удостоил Астру даже взглядом. Вместо этого он пренебрежительно скривился и процедил через губу, окатывая меня волной презрения:

— Ничего другого от тебя я и не ожидал, Данмар, сын кузнеца. Ты даже страшишься сказать слово от своего собственного имени и пытаешься договориться со мной женскими устами!

— Так ты еще ничего конкретного мне и не сказал, — насмешливо парировал я, совершенно не ощущая себя задетым его наездами. — Тебе что вообще надо от меня? Автограф?

Видя, что я нисколько не тушуюсь и не прячу глаза, Дексам несколько растерялся. В собственных глазах он смотрелся весьма внушительно, и попросту не мог ожидать, что я его встречу прямым взглядом и вызывающе поднятым подбородком, а потому раздумывал, как же ему лучше поступить. Стоит ли попытаться поупражняться со мной в острословии или сразу назвать причину своего визита?

— При всех этих почтенных свидетелях, я вызываю тебя на Поединок Воли! — Объявил наконец он, придя, по-видимому, к выводу, что для словесной перепалки я слишком опасный противник. — Ты опозорил мою невесту, избив ее как какую-то девку, и должен будешь за это ответить!

— А, вот ты какой повод выдумал, — понятливо кивнул я, — занятно. А в твоей светлой голове не укладывается, что ты сейчас сам оскорбляешь Астру такими сравнениями?

— Не смей так неуважительно отзываться о моей невесте! — Молодой Иматирос напустил на себя настолько преувеличенно оскорбленный вид, что я едва удержался от смешка. Да уж, школы театрального искусства для высокородных в Махи нет, и это заметно. — Твой поганый рот должен называть ее исключительно «Домина», и никак иначе!

— Дексам, не бери на себя слишком много! — Тут же подключилась рыжеволосая, пытаясь меня защитить. — Ты еще не мой муж, и не можешь диктовать никому, как им следует со мной разговаривать! И уж тем более, не тебе решать, была ли я опозорена или нет!

— Кроме того, — вклинился со своим замечанием Йеро, — поединок Данмара и Астры был чистым. Распорядитель зафиксировал отсутствие у сторон каких-либо претензий касательно его исхода. У тебя нет никаких оснований бросать Данмару вызов.

— Не лезь в это дело, Эстуан!

Рослый красавчик гневно сверкнул в сторону Йеро глазами, но мне показалось, что это все была напускная бравада. Пустая, как корка от выеденного арбуза, и такая же хрупкая. И на самом деле Дексам опасался связываться с юным храмовником, просто не мог этого показать перед своей группой поддержки.

— Эта ситуация касается лишь меня, моей невесты и этого… этого… человека!

Последнее слово белобрысый аристократ даже не сказал, а выплюнул, как какое-то ругательство. И у меня уже не оставалось никаких сомнений, что отпрыск Иматирос настроен очень серьезно.

— Суть не в том, что он победил, — продолжал изображать из себя оскорбленного блондинчик, — а в том, как он это сделал! Издеваться над девушкой и унижать ее — это недостойно воина и мужчины! И если никто больше не может указать зазнавшемуся юнцу на его место, то это сделаю я! Защищать честь моей невесты это не просто мое право, это моя обязанность!

— Да Небесная Тысяча, хватит уже этого фарса! Я принимаю твой вызов, Дексам, — ответил я, прежде чем Йеро или Астра успели раскрыть рты, озвучивая свои новые возражения. — Если тебе так не терпится подраться, то назначай время.

— Послезавтра! На рассвете! — Тут же отозвался блондин, засияв победной улыбкой, словно уже наблюдал за тем, как я издыхаю. И я даже понял, почему он не потащил меня на арену тот же час.

Несмотря на то, что красавчик в своих силах был абсолютно уверен, он не упускал случая перестраховаться. Полагаю, он считал, что тревожное ожидание схватки с заведомо более сильным противником подточит мои и без того невеликие шансы на победу. Две бессонные ночи подряд, наполненные волнением и переживаниями, должны были сделать из меня медлительного зомби с темными кругами под глазами. Но откуда ж этому индюку было знать, что у меня каждая ночь и без того воплощение истинного ужаса? Что каждый раз, когда я смыкаю веки, Преисподняя начинает кусать меня за пятки россыпью своих кривых зазубренных зубов. И ничего, живу ведь как-то.

— Принимается, — коротко кивнул я, не считая нужным что-либо добавлять, и Дексам противно осклабился в ответ.

— Только не потеряйся по пути к арене, Данмар, сын кузнеца, — не упустил он шанса поиздеваться надо мной, и это замечание было встречено новым приступом наигранного смеха со стороны его свиты. — А заодно постарайся за эти два дня завершить все незаконченные дела.

— Да-да, отвали уже от меня.

Я отмахнулся от слов аристократа и его самого, как от назойливой мухи и, не утруждая себя прощанием, развернулся и пошел в другую сторону.

— Ты пожалеешь о своих словах, мальчишка! — Крикнул мне в спину Иматирос, а я улыбнулся краешком губ. Этого ряженного мужчинку явно задело мое показное пренебрежение им. Сейчас обиженным ребенком выглядел именно он.

На этот его возглас я не посчитал нужным даже оборачиваться. Не сбился с шага я и тогда, когда заслышал за своей спиной топот, поскольку узнал поступь Йеро и Астры.

— Данмар, — сходу накинулась на меня рыжеволосая, едва нагнав, — ты не должен был принимать его вызова! Я же тебя предупреждала! Что ты наделал?!

— Да, ты зря согласился на поединок, — взволнованно поддакнул Эстуан, — совершенно очевидно, что Дексам попытается тебя убить одним ударом, и никто ему за это ничего не сделает. По условиям Поединка Воли, бой заканчивается тогда, когда один из спорщиков не сможет подняться. А уж живой ли он при этом будет, так это никого не интересует!

— Ребята… — я попытался успокоить не на шутку взвинченных аристократов, но мне не дали вставить даже слова.

— Так, я сейчас же поговорю с матерью! — Безапелляционно заявила Астра. — Она может что-нибудь придумать, как тебе избежать этой безнадежной драки и не потерять при этом лицо…

— Ребята… — предпринял я новую попытку обратить на себя внимание.

— Да, — перебил меня на этот раз уже Йеро, — я тоже обращусь к отцу. У нас с Иматирос заключены несколько договоров на охрану, думаю, он сможет связаться с их главой. А тот, надеюсь, прислушается и надавит на Дексама, чтобы он отказался от своего вызова.

— Ребята…

— А еще можно привлечь дирекцию Дивинатория…

— РЕБЯТА!!!

— Да чего?! — Почти синхронно повернулись ко мне юные аристократы с видом разозленных родителей, которых достал нудёж их назойливого ребенка.

— Не вздумайте ничего предпринимать, — очень настоятельно попросил я их. — Я сам разберусь с этой проблемой.

— Данмар, ты что, не слышал нас?! Дексам уже практически Владеющий, ему осталось только сдать выпускной экзамен! — В очередной раз напомнила мне Астра, активно жестикулируя руками. — Его победа даже не ставится под сомнение!

— И это понимает каждый? — На всякий случай переспросил я.

— Абсолютно! Ну, кроме тебя, пожалуй, — не удержался от укола в мою сторону Йеро.

— Прекрасно-прекрасно… — пробормотал я.

— Да что, Ворган тебя разрази, тут прекрасного?!! — Сорвалась на крик девушка. Я видел, что она очень искренне переживает за меня, и не совсем может контролировать свои эмоции. Даже Йеро как-то странно на нее покосился, не понимая, откуда вдруг в ней пробудилась такая забота обо мне.

— Тебе всего одиннадцать, и тебя вызвал на поединок взрослый мужчина! — Продолжала скатываться в пучину истерики Астра. — Ты совсем глупый или прикидываешься?! Ты не понимаешь, что он должен в скором времени окончить обучение, а ты еще даже не научился обращаться к своей Искре?!! Это будет не поединок, это будет казнь!!!

— Не думал, что скажу подобное когда-нибудь, но я согласен с Астрой. Только без обид, — поспешно добавил парень, поймав испепеляющий взгляд рыжеволосой. — Мы ведь и правда с тобой частенько вздорили…

— Друзья мои, — попытался завладеть я вниманием обоих аристократов, — мне очень приятно, что вы так за меня волнуетесь. Но послушайте. Не вздумайте. Лезть. В эту. Дуэль. Если вы поломаете мои планы, то я очень сильно расстроюсь.

Персус и Эстуан переглянулись, словно пытались найти в озадаченных выражениях лиц друг друга ответы, а потом Йеро многозначительно фыркнул.

— И ты мне еще будешь доказывать, что ты не аристократ…

* * *

Два дня отмеренного мне срока истекли как-то уж слишком быстро. Слух о том, что без пяти минут выпускник Дивинатория вызвал на Поединок Воли самого молодого первогодку разлетелся среди Аколитов со скоростью чумного облака. Уже к вечеру я ловил на себе слегка сочувствующие взгляды от одних и откровенно злорадные от других. Аристократы не были слепыми или глухими, и тоже умели делать выводы. А потому в высоком обществе царила непоколебимая уверенность, что эта наша схватка будет носить характер вендетты. Однако ни имени Таасима, ни уж тем более фамилии рода Атерна нигде не звучало. Желающих снискать себе проблемы своим длинным языком было немного, но этого, в принципе, и не требовалось. Все понимали всё сами. Без озвучивания конкретных имен и лиц.

Я же эти пару дней не бездельничал, а постарался через Йеро и Астру выведать как можно больше о Дексаме. Узнал, что он такой же оберукий, как и бастард Ноира Атерна, только вместо палаша предпочитает тяжелую длинную рапиру. Этот тип оружия вообще был широко распространен среди дворян, потому что такие клинки, утолщенные у основания лезвия, имели поистине невероятную проникающую силу. Конкретно экземпляр Иматироса имел шестигранное острие, которое просто было создано для того, чтобы пробивать мощными колющими ударами зачарованные доспехи и укрепленную кожу Владеющих земли. Да и рубящий удар, раз уж на то пошло, нанесенный такой громадной дурой, никому бы не показался ласковым поглаживанием. С высокой долей вероятности, при определенном уровне сноровки, которой у Дексама должно быть в избытке, бездоспешного меня вполне можно перерубить пополам за один замах. Если я подставлюсь, конечно же. Но все равно, глупо отрицать, что этот его полуторакилограммовый дрын из зачарованного металла был крайне опасным оружием.

Во вторую же руку мой будущий противник брал уменьшенную раз в пять копию этой самой рапиры, которой работал в защите в контратаке на ближней дистанции. Причем, этот кинжал по пробивной способности не уступал моим саям. А учитывая, что его владелец напитывал клинки энергией своей Искры, то и намного превосходил. В общем, на одного меня этого арсенала хватало бы с избытком, а потому исход грядущего поединка не вызывал ни у кого сомнений.

— Мне не нравится это все, — бурчал Астал, пока мы по предрассветным сумеркам шли к арене. — Ты слишком сильно рискуешь!

— Риск — благородное дело. Ты же сходил на нашу конспирационную квартиру и сосчитал все наше золото, как я просил?

— Да, — кисло кивнул здоровяк, — всего у нас девятьсот полновесных акатов и еще примерно на полсотни золотых в салотах и марках.

— Неплохо! Значит, ты можешь смело ставить на мою победу не меньше семи сотен.

— Так ты это затеял только ради паршивых монет?! — Взъярился воин. — Тебе что, мало золота?! Ты хочешь слечь в могилу, пытаясь заработать все деньги мира?!

— Вовсе нет, Астал, — поспешил успокоить я мужчину, — деньги здесь совершенно неглавное. Просто грех упускать возможность заработать, когда неизвестно, какая нужда нас постигнет завтра. Но истинная причина, почему мы сейчас идем на арену кроется в том, что мне нужно показать всем, что случается с теми, кто пытается меня цеплять. После этой показательной порки, которую я планирую сейчас устроить Дексаму, вряд ли у Атерна найдется много желающий попытать счастья в схватке со мной.

— Да, такой мотив я могу понять, — скривился великан, будто откусил половину от лимона, — но не принять! И еще… почему ты сказал поставить на кон только семь сотен, если у нас почти тысяча?

— А это на тот случай, если меня убьют на песке. Какой бы ты не избрал для себя после этого путь — доучиваться в Дивинатории, или же зажить жизнью простого невладеющего, тебе этих денег должно хватить.

Астал от моих слов напрягся, скрипнув зубами, и остановился как вкопанный.

— Что такое? — Недоуменно спросил я у него, отмечая, как налился фиолетовым длинный шрам на его лице.

— Ни-ко-гда! Никогда не говори мне такого, ты понял?! — Прорычал он, словно разбуженный зимой медведь. — Иначе я возьму тебя в охапку и запру в комнате, пока все это дерьмо не уляжется! И плевать мне будет на все твои планы и попытки выглядеть аристократом, тебе ясно?!

— Да перестань, мой огромный друг! — Миролюбиво улыбнулся я. — Я не собираюсь умирать. Просто перестраховываюсь.

— Лучше б ты перестраховался и вообще не выходил на песок… — недовольно буркнул гигант, оставляя последнее слово за собой.

Ну и вредный же он бывает! Но все равно, эта его грубоватая забота обо мне весьма трогательна.

— Главное, чтобы она не стала для меня проблемой, — тихо прошептал я себе под нос, провожая взглядом рослую фигуру Астала, который понуро поплелся к трибунам.

Дождавшись, когда здоровяк скроется из виду, я отправился прямиком на арену.

— Приветствую вас, Мэтр, — отвесил я учтивый поклон распорядителю нашего грядущего поединка. Он уже дисциплинированно ожидал дуэлянтов на поле, несмотря на то что утро еще только зачиналось.

Кстати, в этот раз, в отличие от моего поединка с Астрой, все зрители начинали рассаживаться сразу на трибунах. Вероятно, это было связано с тем, что один из бойцов был почти Владеющим, а потому и дураков пострадать ненароком от случайного выпада, стоя вблизи, не находилось.

Наблюдатель и по совместительству целитель кивнул мне в ответ, и вернулся к безмолвному ожиданию. Я встал неподалеку от него и тоже замер, наблюдая за тем, как свет солнечного диска начинает постепенно высвечивать небо на востоке.

Народу на трибунах становилось с каждым мгновением все больше. Очень многие решили пожертвовать часами самого сладкого утреннего сна, лишь бы увидеть расправу надо мной. И где-то там, в самом водовороте алчущей зрелищ толпы, Астал сейчас устраивал тотализатор, принимая ставки против меня. Пожалуй, он был единственным, кто допускал мысль о том, что я действительно могу выйти победителем из этой схватки. Иначе б он приложил все усилия, чтобы я не попал на арену…

— А вот и ваш соперник, — сухо продекламировал Мэтр, глядя на приближающуюся в нашу сторону рослую фигуру.

Но я уже и без него видел молодого аристократа, уверенно вышагивающего по песку. Ну что же, Дексам, нам с тобой предстоит все решить прямо здесь и сейчас…

Глава 16

Дексам шел, любовно неся в руках длинные ножны с выглядывающей из них украшенной рукоятью. Уже с такого расстояния было видно, насколько трепетно он относится к своему оружию. Даже не как к любовнице, а как к собственному новорожденному ребенку. Нежно и бережно, словно зачарованный металл от неосторожного резкого движения мог рассыпаться.

Появление на поле Иматироса сопровождалось некоторым оживлением на трибунах. Поднялся гомон множества голосов, но быстро стих. Его даже особо никто не приветствовал, потому что все зрители понимали несколько больше, чем произносили вслух. Каждый второй осознавал, что юный красавчик идет не наказывать зарвавшегося юнца за нанесенное его невесте оскорбление. Он просто идет убивать ребенка.

Сам же Дексам, похоже, мыслями о своей репутации озабочен не был. Он двигался легко, выглядя каким-то одухотворенным, словно прогуливался по великолепному саду. Да и на меня поглядывал без каких-либо конкретных эмоций. Просто как на случайного прохожего, встреченного на улице.

В качестве демонстрации своего то ли превосходства, то ли желая показать, что дает мне фору, блондин пренебрег защитой. Он надел на себя лишь простую белоснежную рубашку, которая очень выгодно очерчивала контуры его рельефной мускулатуры. Особенно отчетливо ее становилось видно тогда, когда легкие порывы ветра прижимали легчащую ткань к его спортивному телу, из которого регулярные тренировки и тяжелые упражнения вытопили весь жир до последней капли.

Он остановился в нескольких шагах от меня и элегантным движением, иначе и не сказать, обнажил клинок длинной рапиры. Темный зачарованный металл заблестел, отражая лучи восходящего солнца, вселяя своим воинственным совершенством искреннее чувство опаски. Второй же рукой Дексам ловко, словно заправский циркач, крутанул кинжал, выглядящий как две капли воды похожим на основное оружие. И будь я еще раз проклят, если эти манипуляции не носили цели вселить в меня неуверенность.

— Пусть ваша воля окажется крепче ваших клинков, — пожелал нам Мэтр, и отошел на почтительное расстояние, чтобы не мешать поединку.

— Я тебя уничтожу, — прочел я по губам Дексама адресованное мне обещание, но не стал превращать грядущий бой в состязание по обмену любезностями. Вместо этого я молча извлек саи, сделанные для меня мастером Валадом, и показал, что я готов перейти от слов к делу.

Встав в свою обычную стойку, чуть сгорбив спину и подняв обе руки на уровень груди, я замер и стал ждать первой атаки. На этот раз с трибун уже не слышалось смеха или обидных замечаний в мой адрес. О том, что в точно такой же необычной для аборигенов позиции я одолел Таасима Атерна знали практически все, так что теперь зрители воспринимали меня не как клоуна, а как таинственную серую лошадку, от которой не знаешь, чего стоит ожидать.

Иматирос тоже ненадолго замер, обращаясь к своей Искре, и вскоре Анима Игнис наполнила своей энергией его тело. Я это понял по тому, как изменились движения моего противника. Мгновение назад он ничем не отличался от обычного человека, а тут вдруг стал походить на танцующую змею. Он не шел, а словно бы плыл над песком арены, стелясь над землей неестественно плавными шагами, а руки его в этот момент выписывали клинком замысловатые узоры, пытаясь сбить меня с толку и замаскировать момент атаки.

Тяжелая рапира рассекала воздух с низким гулом, словно жужжащая рассерженная пчела, готовая смертельно ужалить в любой момент, и мне приходилось очень тщательно следить за траекторией ее полета.

Когда оппонент приблизился ко мне на дистанцию удара его длинного оружия, матовое лезвие в тот же миг метнулось ко мне, извещая глухим свистом о своей атаке, и это было действительно быстро. Просто непостижимо быстро для обычного человека, каковым я все еще оставался. Но до нелепого предсказуемо. Чисто субъективно, даже Владеющий Кавим своей скоростью поразил меня гораздо сильнее в нашем учебном поединке, но ведь тогда и его атаки не могли достать меня. До тех пор, пока я не выдохся, по крайней мере.

Звон металла одиноким колокольчиком разнесся над песком арены, и с трибун послышался протяжный вздох нескольких сотен зрителей. Видимо, наблюдатели были готовы меня похоронить после первого же удара Дексама, но я к всеобщему удивлению устоял. Перехватив сай обратным хватом и укрыв его длинным штыком левое предплечье, я вскинул руку, принимая мощный удар на жесткий блок.

Вибрация болезненной волной прошлась по моему короткому оружию и больно ударила по ладони, но времени на разминание гудящей конечности у меня не оставалось, потому что в меня летел уже следующий выпад. В этот раз стремящееся ко мне острие, без сомнений способное наколоть меня словно жука на булавку, я отбил другой рукой, ловя узкий клинок в крестовину сая и подбрасывая вверх. Инерция атаки понесла Дексама вперед, и я уже было обрадовался, что он по неосторожности сейчас войдет в зону поражения моих трехгранных штыков. Да вот только аристократ разочаровал меня, поскольку двигался слишком быстро, и успел вовремя остановиться.

Сделав широкий замах, словно отгонял назойливую муху, Иматирос вынудил меня самого отступить назад, так как блокировать еще один богатырский удар у меня желания не было. Руки, вообще-то, не железные у меня…

Вздернув брови, парень посмотрел на меня, будто удивлялся, что я сумел устоять. Затем кривая ухмылка искривила его губы, и он ринулся ко мне, пробуя на крепость мою защиту со всех сторон. Мне же оставалось только отражать все его нечеловечески мощные атаки и молиться Дьяволу, чтобы мои детские косточки выдержали эту нагрузку и не сломались от очередного удара. Вместе с тем, я еще внимательно следил за каждым мельчайшим движением Дексама, пытаясь уловить удачный для контратаки момент. Но он все никак не подворачивался…

Блондин не просто был быстрее меня, он еще и изрядно осторожничал, избегая сокращать дистанцию. Кинжалом он не пользовался, и я стал подозревать, что он специально отвлекал мое внимание от своего вспомогательного оружия. Похоже, Иматирос ждал, когда я целиком сосредоточусь на рапире, чтобы потом нанести неожиданный смертельный удар.

И я бы особо не волновался за исход этого поединка, если б не знал о том, что любой Владеющий на порядки выносливей простого человека. Юный аристократ мог поддерживать такой высокий темп схватки от полутора до трех часов, не делая даже перерывов чтобы смахнуть испарину со лба. Это был усредненный показатель для полноправного мага, хотя находились и уникумы, которые умели без устали махать железом хоть четверть суток. Все что выше — уже считалось уровнем Магистра.

Но для меня, по сути, разница была невелика, что час, что шесть. Они одинаково недосягаемы для простого смертного, ведь я выдохнусь значи-и-ительно раньше. И я уже спинным мозгом ощущал приближение этого опасного момента. Будь рапира Дексама чуть легче, я бы мог продержаться подольше. Но сейчас у меня уже начинали неметь руки от кончиков пальцев до самых локтей. Я не имел шанса взглянуть на свои предплечья, но мне казалось, что они уже представляют из себя сплошную вздутую гематому. Еще чуть-чуть, и саи просто выпадут из ослабевшей хватки. Поэтому мне нужно было спровоцировать оппонента на то, чтобы он попытался завершить наш поединок прямо сейчас, пока у меня еще есть силы…

Мне пришлось изображать, что я целиком поглощен узорами, которые выписывает острие чужой рапиры. Я водил за ним глазами, а иногда даже поворачивал голову, будто меня загипнотизировал этот смертельно опасный танец стали. Одну ногу я опрометчиво выставил вперед, словно позабыл о ней, и Иматирос почти сразу заглотил наживку. Он повелся на мою уловку и тут же атаковал.

Первым делом аристократ обозначил, будто пытается поразить выпадом мою голень. Он ринулся к цели так неистово и быстро, что в этом ударе невозможно было заподозрить отвлекающий маневр. И даже ожидая именно такого хода от него, я чуть наизнанку не вывернулся, чтобы успеть увернуться. Мне едва удалось убрать ногу, чтобы вражеский клинок, размазавшись в воздухе молниеносным силуэтом, не поразил меня. Но слава Дьяволу, для меня все обошлось и острие рапиры прошло мимо, зарывшись на две ладони в песок. Теперь уже я моментально сориентировался, опередив по скорости реакции даже невероятно быстрого для меня Декасама, и придавил сверху чужое лезвие подошвой, не позволяя быстро извлечь оружие.

Кинув мимолетный взгляд на своего врага… да, пожалуй, что именно врага… ведь мы оба шли на арену с одной конкретной целью — забрать жизнь другого. Так как же иначе нас можно было назвать? В общем, посмотрев на аристократа, я увидел, что его лицо расплылось в злорадной усмешке. Иматирос уже праздновал свою победу. Он видел, что в настоящий момент я полностью беззащитен, и никак не успевал блокировать или отбить прямой колющий удар его кинжала, уже летящий мне прямо в грудь.

Иматирос… какую же громкую себе фамилию выбрал этот род. И герб под стать — багровая капля на черном поле, символизирующая готовность пустить кровь любому своему недругу. Вот только решимости проливать чужую кровь, зачастую может оказаться слишком мало для победы. Очень часто наступает такой тяжелый момент, когда требуется щедро расплескать собственную. И в своем самонадеянном противнике я этого желания не наблюдал совсем. Дексам демонстрировал мне только лишь трусливое желание избежать любых опасностей и закончить этот бой без потерь. Этим-то мы и отличались друг от друга, ведь мне не было страшно раскрасить песок багрянцем…

Аристократ направил свой короткий клинок под таким неудобным углом, чтобы я ни при каком раскладе не мог отразить его штыками своего оружия. Единственный вариант, который мне был доступен, это ловить сталь своей плотью…

Лезвие кинжала легко, словно в краюху только что испеченного свежего хлеба, вошло в мое предплечье, оказавшись аккурат между лучевой и локтевой костью. Дексам уже не улыбался, он просто ликовал. Зрачки его расширились от вида моей темной крови, словно она была для него дурманящим наркотиком. И горячие ручейки сейчас шустро заструились по моей коже, напитывая и утяжеляя рукава одежд. Иматирос собирался добить меня следующим своим ударом. Просто и незамысловато. Он уже приговорил меня к смерти.

Скажу честно, это было больно. Очень. Скорее даже нестерпимо для любого смертного человека. Но к несчастью аристократа, я не был простым смертный. Внутри этого юного тела сидел Грешник, который в Преисподней подвергался таким жестоким пыткам и истязаниям, что одно только их вдумчивое описание способно свалить в обморок бывалого воителя, словно какую-то кисейную барышню. Пусть это было самое первое столь серьезное ранение, полученное Данмаром, но закаленный в огне Геенны и тысячелетних войнах разум легко подавил панические трепыхания плоти и заставил ее делать то, что мне было нужно.

Улыбка блондинчика немного померкла, когда я ни с того ни с сего довернул руку, покрепче фиксируя между костей предплечья его клинок, и резко рванул в сторону. В этот же миг зажатый во втором кулаке сай со стремительностью мангуста устремился в незащищенный живот моего противника. И теперь уже Дексам оказался передо мной совершенно беззащтиным…

Первостепенным порывом светловолосого красавчика была попытка отскочить от меня назад. И кто знает, может быть благодаря невероятным рефлексам Владеющего он был успел уйти от удара. Но любовь к собственному оружию подвела его. Он так и не смог разжать ладонь и выпустить эфес своей прекрасной зачарованной шпаги, лезвие которой я придавил ногой к земле. И эта жалкая доля секунду промедления сыграла для него роковую роль.

Я почувствовал, как острие моего трехгранного штыка коснулось чего-то упругого и очень плотного, словно я пытался проткнуть нагрудник из толстой дубленной кожи. Глупо было надеяться, что Иматирос станет так сильно рисковать, выходя на поединок без защиты. Аристократ подстраховался везде, где только мог. Он, взывая к своей Анима Игнис, укрепил собственное тело, чтобы никакой случайный удар не мог оставить на нем серьезных повреждений.

В здешнем обществе бытовал слух, что Владеющие земли способны упрочивать свою кожу до такой степени, что она становится по крепости равной стали. Да вот только Дексам полноценным Владеющим еще не был, а натиску моего оружия, созданного величайшим мастером Махи, а может быть и всего Исхироса, легко поддавалась даже сталь. Причем, уступала легко, словно лист пергамента тычку пальца. Пробитые латы Таасима Атерна тому доказательство. Так что у жениха Астры не было ни малейшего шанса.

С каждым новым дюймом металла, который все глубже погружался в живот моего противника, лицо Иматироса меняло свое выражение. На смену торжеству пришло непонимание. Затем шок. Боль. Паника. Страх. В какой-то момент, он даже потерял контроль над своей Искрой, и чудовищная инерция моего выпада, в который я вложил все свои силы, пробила тело блондинчика навылет.

Жуткий трехгранный штык, окрашенный багровым, выскочил у того со спины, проткнув легкую рубашку. Мощь моего выпада оказалась настолько велика, что и вся моя рука по самое запястье провалилась во влажное горячее нутро парня, путаясь в его кишках. И только сейчас этот глупец выпустил из руки свою рапиру и попытался меня отпихнуть, еще не понимая, что уже слишком поздно… наш поединок закончился.

Сделав пару вращательных движений кистью, чтобы забуриться в разорванное мощным ударом брюхо Дексама поглубже, я стал словно спагетти на вилку накручивать петли потрохов на боковые зубья сая. Изо рта моего врага вырвался протяжный стон, и он попытался то ли попятиться, то ли завалиться на спину, но я удержал его своей раненной рукой.

— Посмотри в мои глаза, смертный, — прошептал я, глядя снизу вверх прямо в лицо Иматироса. — Посмотри же! Ты видишь? Видишь, что тебя ждет там… за гранью?

Молодой парень, который сегодня проснулся полный личностных амбиций, с верой в светлое будущее и любовью к своей собственной жизни, словно завороженный перевел взгляд с кровавого пятна, которое быстро набухало на его одежде, на меня. Он заглянул в темноту моих глаз и узрел, как ему навстречу оттуда ринулся Ад. Ад с большой буквы, где боль и страдания такая же обыденность, как воздух в мире смертных. Проклятое место, где ты раз за разом будешь умирать тысячью смертей, но потом воскресать, словно феникс, вылупляясь из пламени собственной агонии. Воскресать, чтобы погибнуть вновь. Снова и снова, и снова… И продолжаться эта пытка будет до тех пор, пока на небосклоне не погаснут все звезды до единой. То есть вечно…

Аристократ зажмурился, не выдержав ужасов, которые отражались в глубинах моих зрачков, и по его щекам побежали слезы.

— Прощай, Дексам, — так же тихо сказал я, — впереди тебя ждет тяжелый путь…

Видя, как к нашей сцепившейся в объятиях окровавленной парочке спешит Мэтр-целитель, я оттопырил указательный палец на своей руке, погруженной в живот блондина. Среди мешанины склизких кишок, возле самого позвоночника, мне почти сразу удалось нащупать толстый пульсирующий ствол аорты. Самого большого кровеносного сосуда в теле человека…

Зацепив ее пальцем, я рывком выдернул руку из внутренностей Иматироса. Ощутив кожей, как легко лопнули тонкие стенки артерии, я проводил безразличным взглядом мириады багровых брызг, сопровождавших мое движение. Оглядев пробитое вражеским кинжалом предплечье, а потом и свой сай, закрученный словно шампур в ошметки мяса и потрохов, я отошел на полтора шага от умирающего аристократа.

Да, Дексам был обречен. Он стремительно обливался кровью, словно проткнутый бурдюк с вином, и никакой даже самый искусный целитель не успел бы ему теперь помочь. Алые струи толчками вырывались из развороченного живота парня, щедро орошая песок под ногами, а его лицо стремилось сравняться цветом с белизной его рубашки.

Блондин рухнул на колени ровно в тот же момент, когда к нему подоспел целитель. И в этом случае не нужно было обладать выдающимся умом, чтобы осознать — помогать уже некому. Парень обеими ногами стоял в вотчине Князя Демонов, несмотря на то что все еще пытался дышать. Но Мэтр не хотел получить обвинений за то, что по его вине погиб чей-то высокородный сынок, а поэтому упрямо воздел над пострадавшим ладони и прикрыл глаза.

Бесполезно. Он все равно погибнет. Уж я-то знаю, потому что бил наверняка. Ведь мне именно такая его смерть и была нужна. Быстрая, кровавая, жестокая. Максимально неприглядная, чтобы все эти высокородные детишки, собравшиеся сейчас на трибунах, смотрели и запоминали, что случается с теми, кто бросает мне вызов. Они должны бояться меня, и тогда Атерна не смогут найти нового исполнителя для своей мести. По крайней мере до тех пор, пока я не успею нанести им ответный удар…

* * *

Астра следила за схваткой своего новоявленного жениха и Данмара крепко стиснув кулаки. Рядом ее безмолвно поддерживал Йеро, который тоже выглядел заметно обеспокоенным, но все же не таким, как она. В какой-то момент (девушка даже не заметила, когда именно это произошло) она обнаружила в своих руках ладонь Эстуана. Юная аристократка с силой стискивала ее, впиваясь длинными ногтями в мягкую кожу, и ее давний знакомый морщился, хмурился, но высвободиться не пытался.

Он только лишь изредка бросал на Астру выразительные взгляды, таящие в себе один единственный немой вопрос: «С чего вдруг?!», но Персус приходилось делать вид, что она его не понимает. Ей просто не хотелось, чтобы кто-нибудь знал о ее зарождающихся чувствах к Данмару. Достаточно и того, что о них было известно Махаре. И скорее всего матушке. Ведь в подруге рыжеволосая была уверенна даже больше, чем в себе, да и Луана никогда не позволяла усомниться в себе. А вот Йеро такой чести пока не заслужил. Но тем не менее, она была благодарна Эстуану за его молчаливую поддержку.

На арену становилось страшно смотреть с каждым новым мгновением, и девушке приходилось прямо-таки заставлять себя держать глаза открытыми. Тяжелый длинный меч ее жениха летал с такой легкостью и скоростью, словно был пустотелой тростинкой, а не цельнометаллическим клинком. И от этого за Данмара становилось вдвойне боязно…

Подумать только, одиннадцатилетний малец держится против двадцатилетнего мужчины. Просто немыслимо, насколько же мальчишка талантлив! Но ведь это не может продолжаться долго… Астра видела, как морщится ее тайный возлюбленный от каждого удара, который принимает на блок своих донельзя странных кинжалов. Пусть Дексам не был великим воином, но все же его превосходство над Данмаром было неоспоримо. Аколит, не умеющий обращаться к своей Искре, и почти полноправный Владеющий… Исход этого поединка был предрешен задолго до его начала…

Юная аристократка не знала, как себя вести. Показать слезы перед столькими свидетелями, ей казалось настоящим позором, поэтому она бледнела, краснела, стискивала зубы, но держала себя в руках. До тех пор, пока…

Что там произошло на арене, Астра толком не поняла. Поединщики вдруг сблизились и сплелись в тесных объятьях, глядя друг на друга. Данмар без сомнения оказался ранен, потому что с трибун прекрасно было видно, что светлая манжета его рубашки напитывается красной влагой. Похоже, смерть уже обдала своим дыханием лицо мальчика…

— Невероятно… — отчетливо прошептал Йеро в тишине, опустившейся на всю арену, — он победил…

Астра хотела крикнуть, что он идиот, что всем и так всё видно! Но ее знакомый вдруг удивил продолжением фразы.

— Данмар одолел его…

Что?! Как это? Рыжеволосая девчонка снова метнула взгляд на песок, пытаясь понять, что именно она упустила, и на этот раз заметила кровавое пятно, набухающее на спине ее жениха.

— Не может быть… — так же тихо прошептала она. — Данмар проткнул его…

Не совсем понимая, что она делает, Персус сорвалась со своего места и помчалась туда, где сейчас истекали кровью двое. Ее законный жених, на которого ей было плевать, и мальчишка, которого она на самом деле хотела видеть в роли своего мужа. Да, пожалуй, что именно бы хотела, и вовсе не потому, что собиралась использовать его как инструмент для войны с дядей. Теперь, после пережитого стресса, она могла себе признаться в этом.

Глава 17

Вечером того же дня, когда состоялся мой с Дексамом поединок, ко мне в комнату пришла Астра. Я видел, что она пыталась ко мне прорваться еще на арене, но я поспешил уйти раньше под предлогом того, что мне тоже требовалась помощь целителя. По общепринятому правилу, услуги лекарей оплачивала проигравшая сторона. Так что род Иматирос сейчас, вероятно, очень гневался на меня. Мало того, что они потеряли одного мужчину, в обучение которого было вложено немало золота, так еще и раскошелились на лечение его убийцы. Но то была исключительно экономическая сторона. Сторона же эмоциональная, что несостоявшийся жених Астры был чьим-то сыном и чьим-то братом, меня нисколько не трогала. Этот человек целенаправленно шел убивать заведомо более слабого противника. Ребенка, которому только исполнится двенадцать лет. И получил этот человек ровно то, что заслуживал. Ему самое место в каком-нибудь адском доминионе. А если его родня чем-то недовольна, то свои претензии пусть предъявляет Ноиру Атерна.

— Как ты себя чувствуешь?! — С порога накинулась на меня девчонка, пристально выискивая на моем лице симптомы недомогания. За ее плечом неловко переминался Йеро, сверкающей глуповатой улыбкой.

— И вам привет! — Легкомысленно помахал я им. — Проходите, не стойте в дверях.

Посторонившись и впустив молодых аристократов в нашу с Асталом комнату, я уселся на стул, а гостям предложил расположиться на кровати.

Коротко обменявшись приветствиями со здоровяком, ребята снова обратили свои взоры на меня.

— Как твоя рука? — Снова затронула эту тему рыжеволосая. Правда, на этот раз уже куда более спокойно, видя, что на тяжело раненного я не очень-то и похож.

— Неплохо, — честно ответил я, и для убедительности покрутил кистью, — целитель колдовал надо мной достаточно долго. Половина ладони только онемела, но мне сказали, что это должно через некоторое время пройти.

— Да, — кивнул Эстуан, — я слышал, что плоть заживает быстрее, чем каналы жизненной энергии, поэтому так и происходит.

Я лишь пожал плечами, предпочитая не спорить с ним. Ведь я из своих занятий по целительству уяснил, что здешние эскулапы под этим таинственным термином подразумевают простые нервы.

— Как тебе удалось победить? — Спросила Астра, не сводя с меня взволнованного взгляда.

— Просто повезло.

— А вот остальные так не считают, — вмешался Йеро, за что был награжден недовольным взглядом от рыжеволосой. — За твоим поединком следило очень много глаз, и большинство уверено, что ты подловил Дексама, да примет Ворган его душу.

— Так то, что он попался на мою уловку, это и есть везение, — невозмутимо парировал я, — разве нет?

Эстуан не нашелся что мне возразить. Вместо этого он только развел руками, подтверждая справедливость моих слов.

— У Иматироса было много друзей, Данмар, — предостерегла меня Астра, — они наверняка теперь захотят отомстить за него.

— И много ли найдется теперь желающих бросить мне вызов после того, как их приятель напитал своим дерьмом и кровью песок арены? — С некоторым вызовом поинтересовался я, словно эти гипотетические «друзья» уже поджидали меня, точа свои клинки.

— Но они ведь могут попытаться навредить тебе исподтишка, — выдвинул догадку Йеро, — в темном переулке или каплей яда в бокале.

— К счастью, я не питаюсь где попало, — слегка улыбнулся я, — а в темноте безлюдного переулка мне даже легче биться, чем на светлом просторе арены.

— Ты только не пострадай от своей самонадеянности, — попросила юная Персус.

— Я ему тоже об этом постоянно твержу! — Пробасил вдруг Астал, впервые на моей памяти подавая голос по собственной инициативе в присутствии высокородных.

— Кстати, мой огромный друг, — переключился я на него, — сколько ты сумел заработать на азартных, но наивных зрителях?

— Э-э-э… — воитель замешкался, бросая опасливые взгляды на Астру и ее спутника. — Может быть, я потом тебе скажу… там еще вроде подсчитать надо…

— Не бойся, — подбодрил я его, — это же мои друзья! Им можно доверять.

— Кхм… пока что мне заплатили девятьсот акатов…

— Ого! — Удивился Йеро. — Это же целое состояние…

— Ты затеял это все ради ставок?! — Моментально среагировала девушка, бросив на меня испепеляющий взгляд. — Ты же мог погибнуть, дурак!!!

Я хотел было ответить Персус что-нибудь успокаивающее, но Астал, как оказалось, еще не договорил.

— И еще полторы тысячи акатов мне задолжали представители тринадцати разных фамилий… — закончил он, чем избавил меня от необходимости реагировать на брошенное обвинение.

— Фьюу-у-у… — Эстуан присвистнул, проводя в уме нехитрые арифметические подсчеты. — Вот это у тебя талант, Данмар. Можно сказать, ты получил щедрую контрибуцию за свое ранение…

— Ага-ага, — поморщился я, красноречиво касаясь перебинтованного запястья, — вот если б мне род Иматирос выплатили эти деньги, тогда да…

— А почему ты вообще об этом заговорил? — С подозрением глянула на меня Астра. — Зачем перевел тему на золото?

— Затем, друзья мои, — наставительно поднял я палец, — чтобы вы не считали меня честолюбивым дурачком. Если б мне не был нужен этот поединок, то он бы и не состоялся. Дексам мог сломать ногу, оступившись в темноте. Или внезапно захворать животом. Его могли прирезать или отравить недоброжелатели. Иматирос мог вообще бесследно исчезнуть в конце концов!

— Ты… неужели ты на самом деле способен такое провернуть? — Ошарашено спросил Йеро, преисполняясь не сколько осуждением, сколько легким восхищением. А вот Астра, напротив, нахмурилась, и глядела на меня с холодком и отстраненностью, словно я подорвал ее доверие к себе.

— Человек, спасающий свою жизнь вообще способен на многое, — философски изрек я.

Ребята еще некоторое время пробыли в нашей комнате, делясь новостями последнего дня. Особое место в нашем разговоре занимала моя победа и паутина слухов, что протянулась от нее во все стороны. Шутка ли, ребенок убил Владеющего! Звучит, как глупый анекдот. Многие из тех, кто об этом слышали, вообще отказывались верить в нечто подобное. И только появление делегации Иматиросов, которая прибыла в Дивинаторий за телом парня, превратило слухи в быль.

Несколько скомкано попрощавшись, аристократы поспешили покинуть мою скромную обитель. И я, видя, что Астра все еще пребывает в некотором разочаровании от моих слов, попросил ее задержаться ненадолго.

— Что такое, Данмар? — Спросила она почти обычным тоном, за ширмой которого я все же расслышал намеки на подавленность и угнетенность.

— Я не хотел озвучивать это при Йеро, — проговорил я понизив голос, чтобы и Астал не смог нас услышать, — но ты должна знать. Почему, по-твоему, я на самом деле вышел на арену против Дексама?

— Ты хочешь сказать, что не из-за золота? — Несколько резковато спросила девушка.

— Пф… конечно же нет! Разве я так сильно похож на нуждающегося?

— Откуда ж я знаю…

— Просто поверь на слово.

— Хорошо, — согласилась рыжеволосая, — тогда почему же?

— Из-за тебя.

— Что-о-о?! — Брови Астры помимо ее воли взлетели вверх, и она украдкой стрельнула глазами в сторону задумчиво жующего свои конфеты великана, словно боялась, что тот нас подслушивает.

— Ты не ослышалась. Я убил его, потому что он был твоим женихом. Ты ведь не желала этого союза?

— Я… я… нет… мне не нравился Дексам, — немного заторможено отозвалась огневолосая аристократка.

— В таком случае, я рад, что не ошибся… — я прикрыл глаза, и осторожно коснулся прохладной ладони своей собеседницы. — До свидания, Астра Персус. Постарайся не забывать об этом.

Выпроводив шокированную моим признанием девушку за дверь, я вернулся в комнату, раздумывая, не перегнул ли я палку? Не звучали ли мои слова для рыжей слишком уж угрожающе? Или все-таки она, как любая влюбленная девочка, увидит в них только тот смысл, который сама захочет? Полагаю, об этом я узнаю уже во время нашей следующей встречи, которую следует максимально долго отсрочить, чтобы у Персус было время все как следует обдумать.

— Может хотя бы мне ты расскажешь, для чего тебе был нужен этот поединок? — Несколько обиженно подал голос Астал.

— Рассказать? — Прикинулся я удивленным. — Я же тебе объяснил все еще перед боем, ты что, забыл уже?

— Ха. Ха. Ха, — сухо продекламировал здоровяк, — я уже привык, что у каждого твоего поступка есть двойное, а то и тройное дно. Но я воин, а не интриган, поэтому мало что понимаю в подобных делах.

— Так учись, Астал, — безжалостно припечатал я, — быть может однажды, это спасет не только твою, но и мою жизнь.

Гигант скрипнул зубами и хотел уже было занять рот очередной горстью сливочных таффи, ставя таким образом точку в нашем диалоге.

— Я в самом деле тебе рассказал о своих мотивах предельно честно. Это было предупреждение, — признался я, прежде чем воитель успел надуться.

— Предупреждение для Атерна?

— Именно для них. Ну или кому-либо другому, если этого высокородного бретера ко мне подослали не Атерна. Хотя, пусть меня Дьявол заберет… — я чуть было не ляпнул «обратно», но вовремя опомнился, — если это не проделки рода Таасима.

— И ты думаешь, — не заметил короткой паузы в моей речи гигант, — что они услышали его?

— О, Астал, будь уверен. Они все прекрасно поняли. Аристократы вообще очень тонко улавливают подобные намеки.

* * *

Поднимаясь в свой кабинет, Флогия пребывала в самом скверном расположении духа, какое только можно вообразить. Подонок Дивита оказался верен своему обещанию и с огромной охотой кинулся перекрывать ей воздух. Многие торговые партнеры Владеющей под надуманными предлогами уже избегали иметь с ней дела, а иные и вовсе прямо заявили, чтоб она больше к ним не обращалась. И единственной причиной, по которой она еще держалась наплаву, оставалась огненная вода… Приобрести ее хотели все еще очень многие, и конкретно эти люди плевать хотели на Хоурая и его интриги.

Вот только проблема… Последняя партия чудо-напитка пришла еще вечность назад, и сейчас Флогии было уже нечего распродавать! Запасы кончились, и единственное, чем могла торговать женщина, это собственными обещаниями.

А завершающим штрихом на картине ее отвратительного настроения лег Данмар. Мальчишка будто бы нарочно игнорировал и избегал ее, хотя Владеющая передала ему свое послание еще во время угасания прошлого осколка! Ворган и его Небесная Тысяча, неужели он не осознает, насколько это все серьезно?!

Стремительно войдя в свой излюбленный рабочий кабинет, Флогия со злости громко хлопнула дверью. Да так, что из нее аж повылетали несколько декоративных цветных стеклышек.

— Неужели у тебя все настолько плохо?

Раздавшийся из другой половины помещения голос заставил Владеющую вздрогнуть и рвануться навстречу своей Искре. Она не думала, что Дивита станет покушаться на ее жизнь, но в настоящий момент эта мысль не показалась ей такой уж глупой.

Обведя кабинет испуганным взглядом, ища фигуру вторженца, Флогия с облегчением выдохнула.

— Черти бы пожрали твои глаза, Данмар! — Нервно рявкнула женщина. — Ты меня до смерти перепугал!

— Но ты ведь сама просила встречи, — сделал удивленный вид мальчишка, — по возможности тайной.

— Просила… но это не значит, что нужно вламываться в мой дом и доводить меня до икоты! — Не уступила Владеющая.

— В следующий раз, значит, уточняй.

Юнец нагловато улыбнулся, и поднялся с мягкого кресла, сладко потягиваясь. Похоже, он тут сидел уже довольно долго…

— Что у тебя за беда? — Мгновенно переключился на рабочий тон Данмар, демонстрируя в принципе редкое для ребенка умение.

— Хоурай Дивита моя беда… — упавшим голосом сообщила женщина. В своем послании она не делала даже намеков на истинную причину разговора, потому что боялась, что оно может попасть в чужие руки.

— Дай угадаю… он заинтересовался огненной водой? — Удивил хозяйку дома своей проницательностью маленький демон. Хотя, чему удивляться? Между ними ведь не так много точек пересечения, если подумать, и кроме этого необычного напитка их практически ничего больше не связывает.

— Ты прав, — коротко кивнула Владеющая. — Он хочет знать имя поставщика. Твое, стало быть.

— Хм… предсказуемо… — покивал с умным видом мальчик. — Наверное, он спит и видит, как бы вытеснить из нашей схемы тебя, и самому стать единственным торговым представителем такого редкого товара. Да и как высокородный он наверняка сможет предложить мне очень и очень соблазнительные условия…

От смысла этих речей женщина едва не содрогнулась. Неужели Данмар рассуждает об этом всерьез?! Какой же он все-таки…

— Расслабься Флогия! — Мальчишка усмехнулся, и хозяйке дома вдруг захотелось его пристукнуть чем-нибудь тяжелым. — Я просто размышляю вслух. Партнеры должны доверять друг другу, ты помнишь? Ты ведь не выдала меня Хоураю, значит, тебе нечего опасаться.

Владеющая промолчала, потому что не знала, как реагировать на эти слова. В голосе юноши Флогии послышалась завуалированная угроза разорвать с ней любые соглашения и перейти под крылышко Дивита. И, надо сказать, хозяйка кабинета действительно этого испугалась, потому что это означало бы, что она сделала неправильную ставку, оставшись и без Данмара, и без огненной воды. Да еще и в ссоре с главой богатейшего рода.

— Я не предала тебя ни словом, ни делом, — ледяным тоном поведала Владеющая, пытаясь всеми силами скрыть обуявшее ее волнение. — Так что твои намеки попросту обидны!

— Нет никаких намеков, Флогия, — несносный мальчишка принялся бесцеремонно расхаживать по кабинету, словно у себя дома, — это просто голые факты. В противном случае, я бы вообще не пришел к тебе, оставив на растерзание твоим врагам.

Женщина нахмурилась, пытаясь показать свое недовольство. Но внутри у нее все сжималось. Сейчас Данмар пугал ее, как никогда сильно. Он уже мало чем напоминал того остроумного и словоохотливого мальчика, каким она запомнила его по первой их встрече. Теперь же он напоминал сытого и уверенного в своей силе хищника, способного прикончить ее одним ударом…

— Флогия, ты в порядке? — Участливый голос вторгся в мысли Владеющей, и она поняла, что неосознанно потянулась к своей Анима Игнис, словно готовилась к схватке. Наваждение схлынуло и стоящий перед ней ребенок больше не казался ей олицетворением смертельной опасности…

— Д… да… — заикнулась женщина. — Что-то я много волнуюсь последние дни. Чертов Дивита основательно попортил мне крови за это время… да и остальные аристократы сильно досаждают, выпрашивая лишнюю каплю твоего товара…

— Кстати, насчет товара, — Данмар изобразил на лице несколько скорбный вид, и Владеющая поняла, что следующая новость будет не из хороших. — В ближайшее время новых поставок не будет.

— Как?! Но почему?!

— Дефицит, Флогия! — Мальчик развел руками, словно это странное слово должно было все ей объяснить. — Найти новую огненную воду не так-то и просто.

Владеющая досадливо поморщилась. Она до последнего надеялась, что Данмар как-то сам умеет создавать этот отвратно-притягательный напиток. Но правды, судя по всему, она от него никогда не добьется.

— А по поводу главы Дивита не волнуйся, — великодушно махнул рукой мальчишка, — его я беру на себя.

— Кхе… — женщина несколько опешила от такой самонадеянности, позабыв даже об очередной задержке товара, грозившей затянуться на неопределенный срок. — Данмар, извини, конечно, но я должна тебя предупредить. Хоурай, если ты не заметил, богатейший человек во всем Махи. Его слова имеют вес даже для наместника императора!

— Ну и что? — Последовал до противности невозмутимый ответ.

— Как это «Ну и что?!» Данмар, ты меня не расслышал?! Я сказала, что Хоурай — это богатейший человек во всем…

— Вот именно, Флогия, — перебил хозяйку кабинета юноша, — это просто человек.

Женщина замолкла, шокированная таким наглым пренебрежением к столь влиятельной личности. Но продолжать развивать эту тему побоялась, чтобы ненароком не услышать чего-нибудь лишнего.

Данмар же в это время снова уселся в кресло и подпер голову кулаком, облокотившись на подлокотник. Рукав его темной туники немного скатился, оголяя немного загорелое мальчишеское запястье, и Владеющая тотчас же забыла, о чем они вообще разговаривали.

Она увидела, что предплечье ребенка красовался широкий фиолетовый шрам, которого там раньше точно не было. В один момент в разуме женщины пронеслись все слухи последних дней, о том, что какой-то совсем юный Аколит убил в поединке выпускника Дивинатория, получив лишь ранение в руку. Флогия, будучи занятая своими проблемами, в эту историю особенно не углублялась, поэтому имена всех причастных ей были неизвестны. Но она почему-то представляла на месте этого новичка кого-нибудь вроде младшего сына того же Хоурая. Владеющая помнила, как убедительно он выступил на экзамене и получил медальон Аколита в тринадцать лет. Или, быть может, кого-нибудь из юных Элем, прославленных на всю империю мечников. Но никак не Данмара, эту темную лошадку, появившуюся из ниоткуда…

Да… этого, пожалуй, лучше не спрашивать ни о чем. Сон спокойней будет.

Глава 18

Ноир Атерна задумчиво баюкал в ладонях полупустой бокал с вином. Ему сейчас хотелось бы чего-нибудь покрепче, вроде горькой микстуры от Флогии, но кормить эту вздорную девку главе рода было откровенно жалко. Если бы к его мнению прислушалась вся остальная знать еще тогда, когда торгашка только объявилась со своей огненной водой, и никто не стал бы выкладывать полновесные акаты за подобную ерунду, то все могло бы быть иначе. Но, к великому сожалению, к словам Ноира прислушался один лишь Хоурай. Единственный, кому хватило благоразумия и дальновидности хотя бы попытаться бойкотировать новый товар, чтобы снизить его цену. Остальные же сломя голову бросились к Флогии, занимая места в очереди, лишь бы успеть урвать жалкие капли невиданной диковинки.

Ну да ладно, что было, то было. Вино, в конце концов, тоже прекрасный напиток. А уж по вкусовым качествам так и вовсе несоизмеримо лучше той дряни. Если влить его в себя достаточно много, то эффект мало чем будет отличаться от огненной воды. Разве что только следующее утро станет куда более безрадостным. Да вот только напиваться сейчас как раз-таки и не стоило. Сегодня еще главе рода предстоял весьма неприятный разговор.

— Домин Ноир, — темная лакированная дверь кабинета бесшумно отворилась, и на пороге возник согнувшийся в поклоне слуга, — ваш гость прибыл.

— Веди его сюда, — коротко распорядился аристократ, прекрасно понимая, о ком идет речь.

Отставив бокал, хозяин роскошного дома пробежался руками по своему и без того идеальному костюму, поправляя одному лишь ему видимые изъяны.

— Рад приветствовать вас, Ноир! — Слуга пригласил в кабинет посетителя весьма потрепанного вида, и тот с порога начал рассыпаться в любезностях. — Выглядите просто замечательно! Кстати, позвольте заодно отметить и ваше…

— Присаживайтесь, домин Иматирос, — строго пресек поток елея хозяин дома, принудительно переводя разговор в деловое русло. — Нам предстоит очень серьезный разговор.

Глава рода Иматирос тут же заткнулся, и послушно сел в предложенное кресло. Он слишком много задолжал Атерна, чтобы позволить себе даже видимость непослушания. Кроме того, Ноир прекрасно осознавал, что гость боится его до дрожи в поджилках еще с тех времен, когда они оба обучались искусству управления Анима Игнис. И даже тот факт, что сам Иматирос достиг ранга Магистра, никак не влиял на его суеверный страх.

— До меня донеслись слухи, домин Мэрак, — обратился хозяин дома к визитеру уже по имени, чтоб хотя бы этим снизить градус напряжения беседы, — будто многие представители вашего рода обвиняют меня в убийстве вашего племянника. Будьте добры, поясните, с чего вдруг у них сложилось такое мнение?

Глава Иматирос протяжно вздохнул и помассировал виски, к которым почти вплотную уже подступились широкие залысины. Его и без того болезненно-серая кожа стала выглядеть еще бледнее, отчего Мэрак начал походить на настоящего мертвеца. Где-то в глубине души при виде этого жалкого зрелища Атерна передернулся от брезгливости. Перед ним сидело живое доказательство того, что бывает с теми, кто переоценивает свои силы и слишком надолго задерживается в ранге Магистра, не имея возможности шагнуть дальше. Вот как стремительно дар сжигает своего носителя.

— Домин Ноир, — просипел спустя некоторое время гость, вперив в собеседника свой мутный невыразительный взгляд, — ни для кого в моей семье не секрет, по чьей именно просьбе мой племянник бросил вызов этому мальчишке. Изначально Дексам был против этой затеи, полагая, что такой поединок повредит его репутации, так что его пришлось уговаривать…

— Подождите! — Властно вскинул ладонь глава Атерна. — Вы что же, хотите мне сказать, что это я стравил вашего покойного племянника с каким-то Аколитом? Или, быть может, я подбивал его на схватку?!

— Что? Вовсе нет! — Мэрак немного растерялся. — Я просто поясняю, что многие в моем роду знали о нашем с вами разговоре…

— Тогда потрудитесь припомнить ту нашу беседу целиком! — Воскликнул Ноир, словно отчитывал какого-то слугу. — Что я просил от вас?

Собеседник нервно пожевал свои дряблые как у старика губы, а потом вымолвил, словно клал голову под топор:

— Вы спросили вернуть долг жизни…

— Вот именно, Мэрак. Я спас вашу жизнь дважды, пока вы боролись за главенство в своем роду. Я помогал вам и людьми, и золотом. Я прятал вас от наемных убийц, рискуя ввязаться в войну из-за вмешательства в дела чужой семьи…

— Я нисколько не умаляю ваших заслуг, домин! — Вяло попытался оправдаться гость. — Я не забываю ни о чем из того, что вы сделали для меня…

— Тогда в чем дело? Где в моих словах вы вообще нашли упоминание Дексама Иматирос? — Хозяин дома склонил голову на бок, словно сокол, возвышающийся над раненной добычей.

— Ни… где… — тихо выдохнул приглашенный на разговор Магистр, поежившись, словно ему вдруг стало холодно.

— В таком случае, я повторю свой вопрос, — безжалостно додавливал Иматироса Ноир, — какого дьявола ваш род распускает обо мне столь гнусную клевету?!

Визитер откровенно вжался в спинку кресла, уже не в силах скрывать свой страх перед здешним хозяином.

— Я… я понял… вас, домин… — просипел Мэрак. — Я во всем разберусь…

— Уж потрудитесь, домин Иматирос! — Гневно дернул щекой Атерна. — Это ваша обязанность как главы своего рода объяснить всем, чья это была промашка. Нет моей вины в том, что вы недооценили юнца, одолевшего моего сына, который дважды выходил победителем в турнире Аколитов. Вы решили пойти по простому пути и пренебречь той информацией, что у вас о нем была!

— Вовсе нет, — попытался было возразить гость, — мы посчитали, что против Владеющего у этого мальчишки не будет никаких шансов, да и к тому же…

С каждым новым словом взгляд Ноира становился все тяжелее, а голос Мэрака все тише. В конце концов, визитер и вовсе опасливо смолк, не желая навлечь на себя чужого гнева.

— Я предупреждаю вас, домин Иматирос, — угрожающе низким голосом прорычал глава Атерна, — что дальнейшую клевету в свой адрес от вашей родни буду считать уроном собственной чести. И вполне может статься так, что ваши долги я захочу испросить другим способом…

Поняв, что разговор окончен, побледневший гость пулей вылетел из кабинета, забыв даже поклониться хозяину на прощание. При виде сутулой спины и плешивого пятнистого затылка Иматироса, Ноир едва сумел подавить в себе недостойное аристократа желание сплюнуть на пол.

Как же ему отвратителен этот червь! Сколько сил и времени было вложено в него, чтобы сделать главой рода. И что в итоге? Мало того, что этот идиот в глупой погоне за званием Грандмастера поставил на кон свою жизнь, которая ему, в принципе-то, и не принадлежит, так он еще умудрился провалить такое простое задание. Убить Аколита-первогодку.

Демоны! Не нужно было пытаться достать проклятого мальчишку, соблазнившись легким поводом! Теперь вариант с еще одним вызовом на поединок будет смотреться слишком подозрительно.

— Что ж, попробуем вернуться к первоначальной затее, — пробормотал себе под нос Атерна, перебирая стопки пергаментов на столе. — Устраним сначала ручную собачонку этого Данмара…

* * *

Проснувшись от собственного крика, я с облегчением обнаружил над собой свод белого потолка, а не коричневые тучи обители демонов. Откинувшись на пропитавшиеся моим потом простыни, я попытался прогнать мерзкие ощущения блуждающих по моему телу щупалец вроков. У этих тварей они были усеяны тончайшими иглами, которые обламывались при малейшем касании. А мимо особо крупных особей и вовсе было даже страшно ходить, потому что вокруг них витал невидимый флер из этих ядовитых заноз. Пропитанные соками низшего демона, иглы причиняли поистине невероятные страдания, и сегодня в своих кошмарах я воевал именно с этой пакостью…

На соседней кровати что-то неразборчиво пробурчал Астал и повернулся на другой бок. Он давно уже привык к моим внезапным побудкам, и теперь относился к ним скорее с изрядной долей раздражения, а не с беспокойством, как в первые дни.

Поняв, что этой ночью я не сомкну больше глаз, я встал и подошел к окну, вглядываясь в подсвеченную магическими светильниками территорию Дивинатория. Ровные дорожки, идеально выстриженные кусты, мягкие огоньки… Совсем не похоже на мою жизнь.

Она скорее походила на запутанный и темный лабиринт, в котором я заплутал уже и сам. Вынужденный жить, примеряя на себя сотни масок и обличий, я уже позабыл, каким был настоящий я. Сперва тысячелетия адских испытаний грубой пилкой прошлись по моей личности, превращая некогда завершенную картину в мешанину из линий и потеков. А теперь и моя вторая жизнь вносит в нее изрядную долю сумбура, продолжая размазывать цветастую какофонию по холсту моей души. Кто же я есть на самом деле? Чего я хочу? Каково мое место в этом мире? Все эти и еще сотня других вопросов витали в моей голове, не давая покоя. Но все они меркли перед одной единственной дилеммой — «Что от меня нужно Дьяволу?!»

Тяжко вздохнув и отойдя от окна, я схватил свою одежду, небрежно брошенную на спинку кресла. Ночь всегда настраивала меня на такие безрадостные размышления, и я знал, что лучшим средством от этой хандры и неопределенности был полет. Будь моя воля, я бы вообще ни за что не спустился на эту землю…

Впихнув ноги в штанины и напялив сапоги, я постарался прикрыть за собой дверь как можно тише, но чуткий воитель все равно услышал меня.

— Ты куда? — Охрипшим со сна голосом осведомился он.

— Прогуляюсь, — соврал я, — все равно уже не усну.

— Не влипай в истории только…

Оставив мне это нехитрое напутствие, Астал шумно засопел, моментально провалившись в сон еще до того, как успел договорить.

Я же, привычно топая по пустующим в столь поздний час коридорам жилого корпуса, направился на крышу. Но едва я успел отойти на десяток шагов от двери, как ощутил за пазухой брюк нарастающее мягкое тепло. Сунув руку, я извлек светящийся голубоватым сиянием кварц. Сигнал от Кары… Ну и долго же Чук и Чак собирались с духом, чтобы разобраться с лохматым Ёрди. Я уж начал бояться, что зря тратил на них время…

* * *

Кара отстраненно смотрела на то, как Чук и Чак волочат окровавленное тело их соседа, пытаясь найти ему подходящее место в этом крохотном домике. Девушка следила за этими манипуляциями без какого-либо трепета и содрогания, воспринимая труп обычным куском мяса с костями. Подумаешь, мертвец… После той злосчастной ночи в плену и вида убитых работорговцев, валяющихся в багровых лужах, ее подобным зрелищем было уже не испугать. А вот ребята, судя по всему, паниковали изрядно…

— Дьявол тебя задери, Кара! — Нервно бормотал Чак. — Зачем мы тебя послушали?! Куда нам теперь деваться?! Как мы будем тащить по городу тело?

— Да не тащите, оставьте хозяевам подарочек, — безразлично пожала она плечами, за что брюнет одарил ее в высшей степени шокированным взглядом.

— Как это… оставить?! — Промямлил он, словно уже считал эту конуру своим домом.

— Обычно! — Вступил в разговор его более рассудительный брат. — Нам теперь тут нечего делать. В доски налилось столько крови, что через пару дней тут будет не протолкнуться от мух. Да и запашок грозит быть ого-го…

— Но… мы ведь… а вдруг Данмар не придет больше?! — Выложил свой последний аргумент темноволосый подросток.

— Он обязательно придет! — С пылом возразила Кара. И такая святая убежденность прозвучала в ее голосе, что никто не решился с ней спорить.

И когда все-таки раздался характерный стук в дверь, оба парня посмотрели на девушку с огромным удивлением, будто заподозрили в ней дар предвиденья.

— Дьявол, да он будто всеведущий! — Тихо прошептал блондин. — Как будто знал, когда явиться…

— Стой, не открывай! — Всполошился Чак. — А вдруг кто-нибудь нас услышал и кликнул стражу?!

— Не мели ерунды! — Рассердился брат. — Ты же слышал, так стучится только Данмар.

Не обращая внимания на стенания своего товарища, Чук подошел к двери и отодвинул железный запор, впуская внутрь такую знакомую юношескую фигуру.

Глядя на то, как в их скромную обитель входит Данмар, девушка невольно залюбовалась его статью и аристократичным профилем. За прошедшие с их первого знакомства дни он заметно подрос и возмужал. Несмотря на то, что ростом он все еще уступал Чуку и Чаку, равно как, собственно, и возрастом, но почему-то подсознательно мальчик воспринимался гораздо старше этой парочки. Было что-то в нем такое, необъяснимое и таинственное, что заставляло девичье сердце учащенно биться и неровно трепетать.

— Вижу, вы справились, — ровным тоном похвалил Данмар ребят, бесстрастно разглядывая кровавые разводы на полу. — Молодцы.

Оценив, как стушевались от его слов братья, мальчишка перевел внимательный взгляд на Кару. Девушка задержала дыхание, почему-то вдруг заволновавшись, но юноша лишь медленно кивнул ей. Словно говорил: «Я знаю, что это на самом деле твоя заслуга». И от этой безмолвной благодарности ей вдруг стало так хорошо и тепло на душе…

— Здесь оставаться больше нельзя, — тоном не терпящем возражений объявил Данмар. — С сегодняшнего дня вы переезжаете во второе кольцо. Вам придется позаботится о своих подопечных. Возьмете с собой только самых надежных и самых исполнительных. Обеспечите их едой, жильем и приличной одеждой. Все остальные останутся в пригороде и третьем кольце. Пусть видят, как вознаграждается преданность и стремятся к тому же.

Данмар выудил откуда-то сложенный в несколько раз пергамент и протянул Чуку. Девчушка уже неоднократно замечала, что из этой парочки он пользуется бо́льшим уважением у мальчишки.

— А как же Кара? — Немного потеряно спросил Чак, не сводя взгляда с бумажного послания в руках брата.

— С ней я еще ничего не решил, — ответил Данмар и эти слова больно резанули девушку по сердцу.

Но как же так? Она ведь приложила столько усилий, чтобы добиться от этих двух остолопов послушания! Она так долго убеждала их сделать то, что им наказал Данмар! И тут он вдруг говорит такое?!

Выдохнув, Кара попыталась успокоиться. Щеки ее пылали, а в душе бушевало настоящее торнадо, но она честно пыталась взять себя в руки. Наверное, он просто не знает, благодаря кому эти двое отыскали в штанах собственные яйца и сумели разобраться со своим наглым соседом. Надо просто ему об этом рассказать…

— Вы можете уже выдвигаться, — приказал Данмар, обращаясь к Чуку и Чаку, — ключ от жилища спрятан под первой ступенькой. А я пока поговорю с вашей гостьей.

Тон мальчишки был столь неукротимо властен и непререкаем, что ни один из подростков не осмелился ему ничего возражать. Они выскочили в темную ночь, не побеспокоившись ни о факеле, ни даже о том, как они будут проходить через запертые ворота второго кольца. И Кара испытала очередной легкий укол разочарования, что даже Чак, который всячески пытался показать, что влюблен в нее, не промолвил ни слова в ее защиту.

— Данмар, я… — попыталась было начать девушка, когда они остались наедине.

— Я знаю, Кара, — мягко сказал юноша, и от звуков тепла в его голосе она начала таять, как зажатый в горячей ладони снежок. — Это тебя должен благодарить за сделанное дело, а не парней.

— Как ты понял? — Удивилась изгнанница, начиная подозревать, что об этом когда-то успели уже донести Чук и Чак.

— По твоему взгляду. Он у тебя прямой и бесстрастный, в то время как братья смотрели на меня испугано и затравлено. Они разобрались с Ёрди, но испугались того, что сотворили. Прямо сейчас они сгорают от внутренних сомнений, а вот ты твердо уверена в своих поступках.

Девушка слушала, затаив дыхание. Она поверить не могла, что подобные умозаключения можно сделать по одним лишь только глазам. Но ведь и она тоже периодически видела нечто необъяснимое в глубине его взгляда. Что-то такое, чего просто не должно быть в одиннадцатилетнем мальчике. Неужели, ей это все не мерещилось?

— Данмар, — позвала Кара, не совсем понимая, что вообще собирается спросить, — могу я попросить тебя кое о чем?

Изгнанница начала нервно теребить подол своего платья и учащенно дышать, будто кто-то невидимый сдавил ее грудь стальным кольцом.

— О чем? — Он посмотрел на нее с таким чутким вниманием и добротой, так что Кара не смогла сопротивляться.

— Покажи мне истинного себя! — Выпалила она, испытав при этом такой ужас, словно прыгала с отвесной скалы.

— Будь добра, поясни, что ты имеешь в виду? — Попытался выказать недоумение Данмар, но его собеседница яснее ясного увидела, что это напускное. На самом деле… Он. Понял. Всё.

Глава 19

В этот раз Кара мялась гораздо дольше, пытаясь собраться с мыслями и облечь свои размышления в понятные слова. Она старалась сделать так, чтобы у ее речей не могло быть никаких кривотолков. Чтобы Данмар встал перед односложным выбором — либо честно ответить ей, либо вообще запретить лезть не в свое дело. В противном случае, он мог бы так искусно увести разговор в другую сторону, что она не сразу б это поняла.

— Мне кажется, что я не видела тебя настоящего, — сбивчиво попыталась объясниться девушка. — Ты словно бы скрываешься от всех за прозрачной вуалью, которая позволяет увидеть лишь твои смутные очертания, но не тебя самого…

— Как давно тебе стало так казаться? — Данмар вдруг неуловимо изменился и от него теперь повеяло неприкрытой угрозой. Хоть девушка готова была поклясться, что он ничем этого не проявил, однако ее интуиция внезапно взбрыкнула, словно норовистая лошадь.

Ну и плевать! Должен же быть в ее серой жизни хоть один человек, с которым она может быть полностью откровенна! И если она ошиблась в мальчишке, то пусть лучше он прямо здесь проткнет ее сердце своими короткими кинжалами. Судя по трупам работорговцев из той ужасной ночи, он с ними обращаться умеет отменно…

— Не знаю, — честно призналась Кара, — наверное, после твоего рассказа о смерти. Ты был убедителен, словно ее пророк, и я безоговорочно поверила каждому твоему слову. И тогда же мне впервые показалось, что под маской юного мальчика скрывается нечто большее…

— Почему ты сейчас честна со мной? — Вдруг спросил Данмар. — Если ты способна так тонко чувствовать людей, неужели не ощущаешь грозящей тебе прямо сейчас опасности?

— Наверное поэтому и честна, потому что слишком хорошо ощущаю тебя, — смиренно развела руками девушка. — А еще я сама хочу быть с тобой откровенной.

— И ты готова увидеть настоящего меня? — С каким-то легким колебанием уточнил мальчишка. И Каре неимоверно захотелось выкрикнуть с подростковой горячностью: «Да! Готова!», но что-то удержало ее от этого. Ей почему-то показалось, что такой реакцией она только все испортит.

— Мне кажется, что да. Но в любом случае, решение останется за тобой.

— Что же… тогда смотри!

И сил противиться этому приказу у Кары не нашлось…

Внешне Данмар никак не изменился. У него не отросли клыки, собачьи уши или козлиные рога. Он не стал выше ростом, не оброс шерстью или чешуей. Но за несколько коротких мгновений мальчик преобразился до неузнаваемости. Изгнанница не могла понять, отчего его такое знакомое и милое лицо вдруг стало выглядеть столь пугающе. Так, словно на тебя смотрела сама вечность… усталая, безразличная и жестокая, как само мироздание.

Девушка видела в глазах юноши отголоски чего-то настолько ужасного и жуткого, что не могла даже подобрать этому описания. Какие бы испытания не выпали на его долю, они были слишком жестоки, кошмарны и очень тяжелы. Гораздо тяжелее, чем способен вынести простой смертный человек. И это осознание рождало в теле Кары постыдную мелкую дрожь, которую она никак не могла унять, как бы не пыталась.

— Ты это хотела увидеть? — Донесся до девушки словно сквозь пуховое одеяло чужой голос. Неописуемо изменившийся тембр заставил ее помянуть Воргана и тысячу его ангелов, настолько изгнаннице стало страшно.

— Д… д… да! — Нашла она все-таки в себе силы сделать крохотный вдох и исторгнуть из пересохшего горла одно единственное короткое слово. И было оно правдивым настолько, насколько это вообще возможно.

Она сумела… она добилась откровения, о котором так мечтала! И пусть Кара еще не понимала, что оно значит, о чем должно ей сказать, но самая главная мысль уже прочно поселилась в ее разуме. Данмар — не простой смертный. Он нечто большее…

Постепенно радость и восхищение вытеснили страх, и вот уже ее губы тянулись в неконтролируемой безумной улыбке.

— Твой настоящий облик даже еще прекрасней…

Девушка медленно, словно пыталась погладить дикого хищника, подняла свою руку и начала осторожно подносить к щеке Данмара. Она знала, что рискует. Понимала, что своим неосторожным действием может разрушить не только всю магию момента, но и разбить свою собственную жизнь, подобно хрупкому хрусталю. Всего один молниеносный удар, и ее не станет. Но Кара все равно тянулась к юноше, как глупый мотылек тянется к губительному пламени свечи.

Мальчик не отстранился, не дернулся и даже не попытался перехватить руку. Он просто стоял и смотрел на нее. И девушка поняла, что у нее просто не хватит духу коснуться его. Она так и замерла с распростертой в воздухе ладонью, не осмеливаясь преодолеть оставшееся ничтожное расстояние. Она была настолько близко, что Каре казалось, будто она чувствует тепло кожи Данмара.

Момент, когда юноша стал выглядеть так же, как и обычно, девушка не запомнила. Она вообще сейчас плохо соображала, находясь словно в густом тумане, через который даже звуки проходят с задержкой.

— Немного жаль признавать, но Чук и Чак не оправдали моих надежд, — поделился мальчишка. — Они меня разочаровали настолько сильно, что я теперь и не знаю, как могу доверять им.

— Они… могут лучше, — признала Кара после небольшого колебания. — Я почти уверена в этом.

— И ты готова поручиться за них? — Спросил юноша, прищурив глаза.

— Ради тебя я готова на что угодно…

Это признание почему-то далось девушке так легко и непринужденно, будто она каждый день присягала кому-либо и клялась в верности.

— Пусть будет так. Отныне именно ты станешь проводником моей воли. А Чук и Чак останутся лишь ширмой, которая прикроет тебя в случае необходимости.

Кара ничего не ответила, а лишь молча склонила голову, демонстрируя покорность. Глаза ее пылали исступленным фанатизмом, и пусть Ворган станет свидетелем, ни один мужчина в этом мире не увидит больше в ее взгляде этого пламени, кроме него…

* * *

Астра ворочалась уже половину ночи, и никак не могла уснуть. Из головы не шел их последний с Данмаром разговор. «Я убил его, потому что он был твоим женихом…» Эта фраза словно капля расплавленного металла жарко тлела в разуме, мешая думать о чем-либо кроме нее. Аристократка не знала, как ей следовало понимать это признание, а потому пребывала в полной растерянности и переживала сильнейшее потрясение.

Неужели, это все-таки было проявление ревности со стороны мальчишки? И не к кому-то там, а лично к ней?! Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Да еще и это его мягкое прикосновение ввергало сознание юной Персус в еще большее смятение. Ей казалось, что Данмар совсем чуть-чуть, но приоткрыл ей свое истинное лицо, но в то же время, она понимала, что недостаточно умна, чтобы попытаться по этому маленькому обрывку разгадать его тайну.

Демоны и их проклятые имена! Почему с этим юнцом все настолько сложно?!!

В порыве негодования на себя, на мальчишку и на весь остальной мир, Астра с силой ударила по толстой перине кулаком. Ее неопытная Искра Жизни, почуявшая гнев хозяйки, завозилась, словно пыталась поблизости отыскать того, на кого направлены эти эмоции, и помочь уничтожить его.

Встав с постели, аристократка прошлепала босыми ногами по белому каменному полу и вышла на крохотный балкончик. В ее прежней комнате, в которой девушка жила еще будучи дочерью главы, у нее была целая галерея, на которой можно хоть вальсировать. Но теперь дядя переселил ее в другое крыло, а сам со своими ублюдочными детьми занял их апартаменты. И от подобной несправедливости внутри Астры закипала настоящая незамутненная ярость.

Вдохнув полной грудью духоту теплой ночи, она попыталась унять пылающий гнев и подняла взгляд на чудесную россыпь небесных осколков. Их вид помог рыжеволосой немного успокоиться и настроиться на конструктивный лад. Как же ей разобраться в себе и в своих чувствах к Данмару? Делиться столь сокровенным не хотелось вообще ни с кем. Ни с матерью, ни Махарой. А ближе этих двоих у Астры никого и не было.

Девушка ненадолго отвлеклась от своих тяжких дум. Ей вдруг показалось, что тусклый свет звезд и осколков на короткое мгновение заслонил промелькнувший темный силуэт, и словно бы шелест огромных крыльев коснулся ее слуха едва слышимым шорохом. Хотя вполне могло быть, что это просто ветер резвится в вышине, разыгрывая своих особо впечатлительных слушателей, но аристократке показалось, что над ее головой пролетело какое-то существо.

Огромная темная птица… Может, это был какой-то знак или подсказка от высших сил? А если так, то предвестником чего она была? Грядущей бури перемен или безоблачного мирного неба? Или просто призывом действовать? Если Астра так ни на что не решится, то никогда и не узнает этого…

Ну все, хватит мешкать и сомневаться! Завтра же с утра она подойдет к Луане и посоветуется с ней. Ее мать очень мудрая и опытная женщина, она как никто другой умеет разбираться в мужчинах и их мотивах. Если к кому и стоит обратиться за советом о том, как Астре лучше сейчас поступить, то только к ней. Нужно только подумать, как обойти все острые углы, скрыть от ее проницательного взгляда эту аномальную тягу, которую девушка начинает испытывать к Данмару все сильнее с каждым днем…

* * *

Сгорбившись над кипой свитков, я прилежно скрипел пером, выводя аккуратные буковки, даже высунув язык от усердия. Мои ладони давно уже сплошняком покрылись несмываемыми чернильными пятнами, и я мирился с присутствием их на своей коже как с вынужденной необходимостью.

Когда я в очередной раз стал опускать перо в чернильницу, то случайно замарал палец, из-за чего и посадил крупную кляксу на своих записях. В очередной раз… Грязно выругавшись, я попытался быстро промокнуть ее другим куском пергамента, но только еще сильнее размазал.

— Да гори оно все огнем! — Прошипел я, сгибая пополам длинное гусиное перо, словно это оно было виновно в моей криворукости. — Астал, не хочешь немного прогуляться?

— А? — Здоровяк отвлекся от изучения собственных заметок, и посмотрел на меня. — Извини, Данмар, я немного занят. Никак не могу определиться…

Судя по тому, что воин даже не притронулся к кульку с конфетами, которые приволок с собой в комнату, озадачен он был на самом деле очень серьезно.

— Все ломаешь голову над тем, какое оружие выбрать? — Сочувственно покачал головой я, прекрасно зная о дилемме, которая занимала мысли гиганта.

— Угу… — хмуро отозвался тот. — Без своего топора я ощущаю себя все равно что голым! Чертовы Владеющие со своей Искрой…

А беда Астала заключалась в том, что он шагнул уже достаточно далеко по пути развития Анима Игнис, и приблизился вплотную к тому рубежу, за которым Аколит начинает учиться напитывать энергией свое оружие. Но вот незадача, любое древковое оружие, каковым и являлся родной топор гиганта, считалось уделом невладеющих плебеев, в то время как маги брали в руки только благородный металл. А все из-за того, что дерево гораздо хуже пропускало через себя эманации Искры, делая атаки Владеющего ненамного сокрушительней, нежели у простого смертного.

И Астал сейчас пребывал в настоящей депрессии от того, что ему придется отказаться от такого привычного орудия, выбрав какой-нибудь клинок, который даже не в половину так универсален и практичен, как его излюбленный топор.

— А что если я помогу тебе определиться, — с хитрецой в голосе осведомился я, — тогда сходишь со мной?

— Ворган и его крылатая свита, Данмар! — Гигант с усилием потер лицо, выражая крайнюю степень утомления и опустошения. — Ну что ты можешь сделать?! Рассказать мне о преимуществах бастарда или палаша? Так я все прекрасно знаю и без тебя, мне оно не поможет…

Да-а, а здоровяк ведь не на шутку захандрил. Надо его вытаскивать из пучины расстройства, а то он так и учебу может забросить, разочаровавшись в искусстве управления Анима Игнис.

— Мне многое по зубам, мой огромный друг, — я вальяжно прошел по комнате и хлопнул воителя свой перепачканной ладонью по плечу. — И сейчас мне кажется, что я имею некоторые догадки относительно того, чем ты сможешь заменить свой любимый боевой топор.

— Ты это сейчас серьезно? — Астал оторвался от разглядывания чернильных отпечатков, оставшихся после моих пальцев на своей светлой рубахе, и вперился в меня полным надежды взглядом.

— Абсолютно! — Уверенно кивнул я. — Но для этого тебе придется отправиться со мной аж во второе кольцо.

— Ну, если это так необходимо… — неуверенно пробормотал здоровяк, поднимая на ноги свою гигантскую тушу с грацией бывалого танцовщика.

Чтобы зазря не плестись по полуденной духоте и не дышать сухой пылью, мы поймали быструю двуколку, которая с ветерком домчала нас до лавки старика Валада.

— Ворган и его борода! — Испуганно пробормотал Астал, едва только завидел знакомую вывеску знаменитого на всю империю оружейника. — Я не хочу идти к этому старому бурундуку! У меня от одного только его вида дерьмо в кишках киснет!

Наблюдать за тем, как бледнеет двухметровый бугай при виде маленького негодующего старикашки, коего и представлял из себя мастер Валад, было очень потешно. Но сегодня я притащил здоровяка не для этого…

— Не паникуй, — попробовал успокоить я своего спутника, — обо всем уже договорено.

— Да черта с два я войду в его поганое логовище! — Продолжал упорствовать Астал, суеверно прикладывая пальцы к переносице. Будто этот жест и в самом деле мог развеять старого Грандмастера как какую-то нечисть.

— Прекрати вести себя, словно испуганная девочка, — насмешливо фыркнул я, отчего шрам на лице воителя налился багровым цветом. — Ворган презирает трусость, ты не забыл?

— Это не трусость, а обычная неохота, — упрямо возразил мужчина. Однако упоминание бога-воителя, заветам которого здоровяк старался свято следовать, сделало свое дело. — Ладно, дьявол с тобой! Пошли…

Наше появление в лавке Валада, как и всегда, приветствовал радостный перезвон металлических пластинок, висящих над дверным косяком. За прошедший с нашего первого посещения год тут мало что поменялось. Все те же девственно чистые стены, дорогие свечи и огромная стойка, за которой сидел наемный служка. Стоило нам только шагнуть в прохладу обители Грандмастера, как его помощник тут же вскочил на ноги и согнулся в преувеличенно низком поклоне.

— Домин Данмар, — с отчетливыми нотками облегчения поприветствовал он меня, — позвольте сердечно поприветствовать вас от имени Мастера! Наконец-то вы появились! Пойдемте скорее, Грандмастер Валад давно вас ожидает!

Под подозрительным взглядом Астала, который не знал о моих частых визитах к оружейнику, мы двинулись по давно известному маршруту. В недра дома, по крутой винтовой лестнице прямиком к мастерской знаменитого ремесленника.

— А вот и мой самый любимый клиент пожаловал! — Радостно распростер руки Валад, когда его лакей привел нас в святую святых здешней лавки. В место, где великий мастер творил свои шедевры.

Мой спутник от такого радушия едва не споткнулся и замер позади меня, боясь даже вдохнуть. Он никогда и ни от кого не слышал, чтобы ворчливый пухлый коротышка был рад хоть кому-то. Ходили слухи, что он иной раз с руганью выставлял даже глав аристократических фамилий! А на каком-то крупном празднике и вовсе открытым текстом послал императорского наместника…

— Мастер Валад, — не преминул я расплыться в ответной улыбке, — каждый мой визит к вам, это самый настоящий праздник! Великолепие ваших изделий заставляет мою душу петь, даже если они еще не завершены!

— Бросьте, — наигранно засмущался старик, — я всего лишь оружейник, а не ювелир.

— А в этом кроется особая прелесть, — вернул я хозяину лавки приторный комплимент, — что никакой помпезный блеск золота и бриллиантов не сможет сравниться с плотоядным совершенством вашего оружия!

— Спасибо, Данмар, вы слишком любезны… — потупил взгляд Грандмастер. — Ваш огромный друг все-таки решил сегодня сам почтить меня своим вниманием?

— Конечно, мастер! Ему будет очень приятно принять его именно из ваших рук.

— Да-да, понимаю, — уже не особо учтиво отмахнулся от моих слов старый ремесленник. — А вы принесли то… ну, о чем мы с вами договаривались?

Нетерпение все-таки прорвалось сквозь напускную вежливость старика, и он явил нам свой истинный лик. Поддерживать слишком долго эту фальшивую любезность было выше его скромных сил, по крайней мере пока у него в животе не плескалось грамм сто пятьдесят, а лучше и все двести огненной воды.

— Конечно, почтенный Валад, — кивнул я все с той же учтивой улыбкой, — все как я и обещал.

Сделав шаг к ближайшему то ли столу, то ли верстаку, я словно фокусник извлек из-под камзола три голубоватых бутылька из тонкого стекла.

— Жаль, что ее становится доставать все сложнее с каждым днем, — с фальшивым сожалением солгал я. Но старикашка меня уже не слушал. Он прикипел немигающим взглядом к вожделенным флакончикам и вообще перестал замечать происходящее вокруг него.

Двигаясь слишком резко, ремесленник метнулся к столу и сцапал дрожащими руками все три склянки. Он прижал их к себе, словно для него роднее этого стекла не было ничего на этом свете. Или будто бы Валад боялся, что я попытаюсь отобрать свою плату. Не очень уверен, но мне показалось, что старик обратился к своей Искре, чтобы как можно скорее схватить огненную воду. Он все-таки ремесленник, а не воин, а потому сложно было понять наверняка. Но для такого увальня и тюфяка, каковым выглядел Грандмастер, двигался он как-то слишком уж быстро. М-да… никогда еще не видел такой сильной зависимости. Все-таки крепко допёк его дефицит моего самогона в Махи.

Хотя, оно и неудивительно. С тех пор, как я прекратил поставлять новый товар для Флогии, Валад нигде не мог найти столько высокоградусной выпивки, чтоб утолить непомерный аппетит своего алкоголизма. По сути, я остался единственным источником огненной воды для него, и поэтому мои заказы всегда имели высший приоритет в этой лавке.

— Я сейчас все принесу! — Поспешно пробормотал Грандмастер, пятясь от нас задом к самой дальней двери своей мастерской. — Немного только подправлю некоторые… э-э-э… огрехи, и сразу же вернусь!

— Что происходит, Данмар? — Озадаченно спросил Астал, когда мастер скрылся в своей каморке. — Ты что, заказал Валаду изготовить мне оружие?!

— Ну да, — пожал я плечами, — а что такого?

— Ты что, чокнулся?! — Сердито забасил воин. — Это же стоит огромных денег!

— А мы разве с тобой бедствуем? — Иронично задрал я бровь.

— Нет, но ведь твое соглашение с Флогией сейчас под угрозой! Дивита не даст ей спокойно торговать, а значит, тебе следовало бы поэкономить, пока все не разрешится! А вдруг он заинтересуется, откуда у тебя появляется товар, который закончился во всем городе?!

— Спокойно, мой казначей, — отмахнулся я, — золото нужно тратить, а не копить, иначе от него нет никакой пользы! А от Валада никто и ничего не узнает, поскольку все улики исчезают в его желудке во мгновение ока…

Воитель собирался что-то еще возразить, однако его прервало появление хозяина лавки, который выскочил из своей кладовой заметно повеселевшим. Как будто он разом опрокинул в себя целых два флакона.

— А вот и я! — Торжестве провозгласил он, и мы с великаном заметили, что язык у мастера стал заметно так заплетаться.

В руках у Валада покоился сверток черного бархата, который он нес с не меньшей бережностью, чем склянки с огненной водой. Грандмастер торжественно водрузил его на один из столов и пригласил нас подойти.

— Давайте, Данмар, — с самодовольной пьяной улыбкой заявил ремесленник, обдавая меня свежим спиртовым выхлопом, — поглядите, что у меня получилось!

— Уступлю эту честь Асталу, — я тут же демонстративно сделал полшага назад, позволяя здоровяку первому прикоснуться к его новому оружию.

— А? — Озадаченно обернулся на меня великан. — Я? Кхм… ну ладно…

Обтерев вмиг вспотевшие ладони об штаны, он неуверенно коснулся бархатного свертка, а потом резко сдернул ткань, обнажая творение общепризнанного мастера.

— Небесная тысяча! — Восхищенно выдохнул гигант, а затем обратил на меня полный нетерпения взгляд. — Это что, и в правду для меня?!

Глава 20

— Впечатляет, не правда ли? — Напыщенно приосанился пухлый старикашка. — Я, конечно, больше привык работать с клинками, но мастерство, как говорится, не пропьешь! Хе-хе-хе…

— Данмар… это… просто… я не могу подобрать слов! Ворган, да я даже боюсь брать его в руки! — Потеряно бубнил Астал, на самом деле не решаясь прикоснуться к своему новому оружию.

— Давай я тебе помогу! — Хихикнул я, приближаясь к столу, и чуть не споткнулся на половине пути.

Да-а-а, должен признать, работа Валада впечатлила и меня самого, несмотря на то что делалась она по моим эскизам. На черной как душа самого Князя Боли мягкой подложке покоился немного странноватый для этого мира гибрид молота и клевца. По отдельности оба эти оружия были известны здесь, и особенно широкое распространение получили в Северных Королевствах. Но, опять же, из-за деревянной рукояти оставались только лишь уделом невладеющих.

Я же попросил Валада объединить сразу три ратных инструмента в одном навершии. С левой стороны у этой оружейной химеры был тупой нос молота, способного ломать кости даже сквозь металлические доспехи. Пожилой Грандмастер искусно выполнил эту часть в виде круглой зубчатой башни, хотя я, передавая описание своего заказа, об этом вообще не говорил ни слова. С другой стороны, словно клюв смертельно опасной птицы или огромный клык неведомого зверя, угрожающе торчало изогнутое лезвие клевца. Длина его была строго выверена самим Валадом, чтоб этот острый выступ не нарушал общего баланса, но в то же время мог эффективно поражать плоть, укрытую прочной броней. Ну а венчал эту конструкцию острый прямой шип, которым можно было колоть врага, словно острием меча.

Моя основная задумка заключалась в том, чтоб древко у нового оружия было комбинированным. Нижняя часть, где расположена рукоять и шарообразное утолщение, предназначенное для того, чтоб клевец не выскальзывал из ладони, была металлической. И от нее же к навершию тянулся продолжением плоский стержень, по которому энергия Искры и должна доходить до ударной части орудия. А сам этот стержень подобно проводу в оплетке прятался в рукояти из благородного черного дерева, произрастающего далеко на западе, в практически недосягаемой Кенсии.

Не стану рассказывать, чего мне стоило убедить старого упрямца Валада взяться работать с деревом. Он в самом деле очень долго беленился и матерился на трех разных языках, клянясь, что никакие сокровища мира не заставят его притронуться к этому презренному материалу. Однако необходимость соблюсти требуемый баланс в оружии вынудила меня настаивать на своей задумке до победного конца.

Астал уже давно привык к определенному весу своего боевого инструмента, а зачарованный металл и так был значительно тяжелее обычной стали. Если б ремесленник делал клевец цельнометаллическим, то на выходе получилась бы трехкилограммовая, если не больше, дурында. Великану пришлось бы не один год развивать свою Анима Игнис, чтобы научиться эффективно управляться с такой тяжелой штуковиной. Ну а с помощью моей маленькой хитрости Валаду удалось создать орудие пусть и тяжелее привычного топора, но не настолько, чтоб это стало проблемой. Астал весьма опытный рубака, он привыкнет. А в дальнейшем уже и развитая Искра поможет ему.

Я осторожно взял в руки это произведение оружейного искусства, словно оно было сотворено из хрусталя, и полюбовался клеймом оскаленной волчьей пасти на рукояти. Фирменной меткой ремесленника, которую тот наносил на свои изделия. Нет, ну хороша, чертовка, как не посмотри! Почему-то мне вдруг подумалось, что это творение великого Грандмастера принадлежит именно женскому роду. Уж больно изящны и опасны были его изгибы.

Медленно развернувшись, я преподнес Асталу его нового боевого товарища, держа клевец на вытянутых ладонях.

— Держи, мой огромный друг. — Сказал я, пытаясь негромким голосом подчеркнуть торжественность момента. — Это не твой старый инструмент, но в целом похоже. Клювом можно рубить, как топорищем, молотом глушить, как обухом, а штыком колоть, как носком лезвия. Ну да что я тебе рассказываю, разберешься…

— Данмар… — мне вдруг показалось, что в глазах здоровяка блеснули слезы, — это поистине царский подарок! Как я могу его принять?

— Молча. Не заставляй меня стоять с протянутыми руками, я выгляжу слишком глупо.

— Я… я…

— Бери, сказал, — с нажимом прошептал я, — или ты хочешь, чтобы Валад подумал, будто тебе не нравится?

— Да не приведи небо! — Выпучил глаза Астал, и все-таки протянул руку к оружию.

Бережно коснувшись рукояти, он провел по шлифованному древку кончиками пальцев, словно знакомясь с диким зверем, и давая тому привыкнуть к запаху великана. И только после этого небольшого ритуала воин осторожно взял клевец в свои ладони.

— Почти десять лет назад, — поделился здоровяк, не отнимая влюбленного взгляда от шедевра Валада, — ярмарочная гадалка предсказала мне, что я встречу любовь всей своей жизни. Она поведала, что ее будут звать Феала… На нашем языке это переводится как Хранительница. И я долгие годы жил, мечтая о том мгновении, когда повстречаю эту чудесную женщину, которая наречена мне самим небом.

Воин сглотнул тугой комок в горле, наложил свою ладонь на выпирающий сверху четырехгранный шип и слегка надавил сверху. По навершию оружия тут же заструился тоненький ручеек его темной крови.

— Я давно уже забыл об этой истории, — продолжал великан, любовно оглаживая окровавленной ладонью сталь клевца, — посчитав слова той старухи обычным трёпом. Но сегодняшний день все изменил. Я наконец-то встретил ее. Вот она, моя Феала!

Преисполнившись каким-то первобытным воодушевлением, здоровяк воздел над головой свое новое оружие, едва не задевая не особо-то высокий потолок здешнего подвала. И, видимо, великолепный мастер действительно сумел оживить кусок мертвого металла и вложить в него душу, потому что Астал тоже, как и я, разглядел в нем женское начало.

— Данмар, — повернулся ко мне гигант, — если б я не знал, что ты ненавидишь, когда к тебе прикасаются, то обязательно попытался бы тебя обнять!

— Хм… ну ты можешь попытаться, — будто бы сомневаясь пожал я плечами. Все-таки для полноценной социализации мне рано или поздно требовалось преодолеть этот свой внутренний барьер.

— Правда?! — Мне показалось, что в этот раз удивление Астала было даже сильнее, чем пять минут назад, когда он узнал, что я сделал для него заказ Валаду.

— Угу… — только и успел вымолвить я, прежде чем сжаться при виде того, как ко мне стремительно метнулась огромная двухметровая туша.

Честно, мне стоило больших усилий, чтобы подавить подсознательный порыв отскочить или увернуться от его медвежьих объятий. Но я все-таки справился! Правда, почти сразу же об этом своем решении пожалел. Мои бедные кости звучно затрещали в могучих лапищах, и воздух со свистом вылетел из легких.

— Ы-ы-ы-а-а-а-х-х… — просипел я, тщетно пытаясь вдохнуть. — Раздави-и-и-ишь… бычара…

— Данмар, — горячий шепот здоровяка буквально ошпарил мне висок, — первое время я проклинал тот день, когда мы встретились. Но очень быстро поменял свое отношение к тебе. Теперь я не устаю благодарить судьбу за то, что свела нас. Последний год моей жизни, пока я шел с тобой бок о бок, стал для меня одним из самых особенных! Спасибо тебе, мой друг!

Разжав свои стальные тиски, великан поставил меня на пол. Он явно расчувствовался от моего подарка, и теперь стыдливо утирал рукавом мокрые дорожки слез с щек. Валад же, видя какой фурор произвела его работа, стоял и лоснился от довольства, как начищенный золотой акат на солнце.

Покидали мы лавку в приподнятом настроении. Астал радовался словно пятилетний ребенок новой игрушке, тиская завернутую в бархат Феалу, ну а мне невольно передавался его мальчишеский задор. Однако не успели мы даже дойти до площадки с конными экипажами, где намеревались поймать транспорт, чтобы вернуться к воротам первого кольца, как на нас налетел какой-то мелкий шкет, впечатавшись здоровяку в живот. Он словно специально подкарауливал нас на выходе из пустынного проулка, чтобы вокруг не было лишних свидетелей, и одно только это уже казалось очень подозрительным.

— Ой, извините! — Пропищал он, и тут же попытался слинять, но я безжалостно пресек эту попытку подошвой своего сапога. Ну а что? Я вроде как тоже ребенок, и колотить сверстников мне не совсем зазорно. Вроде как…

— А-а-а-а! Ты чего-о-о?! — Заверещал малец, кубарем прокатившись по земле от моего пинка. — Я сейчас стражу позову!

— Зови, — легко согласился я, угрожающе приближаясь к пацану, — заодно поведаешь им, что твоя пакостливая ручка делала за пазухой этого господина.

— Я… я не… — сразу сник мальчишка, поняв, что его поймали на горяченьком.

— Что ты утащил?! — Продолжил я напирать, наступая шкету на ладонь. — Говори, или сломаю пальцы!

— Я-а-а ничего-о-о не бра-а-ал! Че-естно-о-о! — Малолетний карманник сразу же разревелся, хотя я не видел в его рыданиях ни капли искренности. Профессиональный уличный актер, ничего не сказать.

— Ну, я тебя предупреждал… — сделал я вид, что собираюсь ударом ноги раздробить хрупкие мальчишеские костяшки.

— Данмар, — окликнул меня Астал каким-то осипшим голосом, — он на самом деле ничего не взял…

— Но я ведь видел, как его рука залезла под твой пояс! — Возразил я с присущей моему возрасту горячностью.

— Ты не ошибся… — согласился здоровяк, — но у меня ничего не пропало, скорее наоборот… появилось…

Развернувшись, я увидел бледного как полотно воина, держащего на ладони какой-то деревянный кругляш.

— И что это? — Спросил я, не торопясь убирать ногу с пальцев шкета.

Воин молча продемонстрировал мне лицевую сторону неизвестной штуковины, на которой черной краской была схематически изображена веревочная петля, а внутри нее песочные часы.

— Занятный сувенирчик, — попытался я отпустить шутку, — а мне такой дадут?

— Это предупреждение Данмар, — скорбно сообщил воин. — Меня собираются убить…

— Так, а вот с этого давай поподробнее! — Потребовал я, усиливая нажим ногой на сжатый кулачок карманника.

— А-а-а-а! — Сразу же заверещал тот. — Убери-и-и! Больно же-е!

— А ты пасть захлопни! С тобой еще будет долгий разговор о том, кто тебя к нам подослал! — Охладил я пыл юного горлопана, и малец тут же испуганно стих, пытаясь оценить масштаб проблем, в которые он вляпался.

— Я сам ничего не понимаю! — Покачал головой здоровяк. — Я же расплатился со всеми своими долгами! Пусть какую-то часть мне простили, но все же! Уходил я чистым!

— Откуда уходил? — Не совсем понял я его путанную речь.

— Из игорного дома…

— Астал! — Рявкнул я, показывая, что выхожу из себя. — Я что, должен из тебя по одному слову тянуть! Излагай уже нормально!

— Эх-х… да не знаю я, что тебе сказать! — Гигант сокрушенно махнул рукой, швыряя на брусчатку деревянный кругляш, который от нее резво отпрыгнул, отскочив прямо в мою сторону, где я его и успел поймать. — Ты же помнишь, я говорил, что у меня серьезные проблемы с деньгами? Так вот, это и были мои долги. Я сумел их погасить только когда ты… кхм… нанял меня. На все сразу мне не хватило, но я сумел убедить игровых воротил списать мне часть суммы… Вот, собственно, и все. Я не понимаю, с чего вдруг они передали мне метку! Обычно, она означает, что у должника остается лишь несколько дней, чтобы расплатиться с ними, либо умереть. Но что должен сделать я, мне совсем неясно…

— А ты что скажешь, молокосос?! — Строго обратился я к пацану, притихшему у меня в ногах.

— Я ничего не знаю! Мне просто показали на вас пальцем, приказали подложить эту штуковину, вот и все!

— Раз показали пальцем, значит, заказчик был с тобой рядом? — Попытался я докопаться до правды. — Где он сейчас?

— Да я не знаю, честно! — Снова жалостливо захныкал шкет. — Мне сказали, что из одной лавки выйдут огромный бугай и мальчишка в черном, вот я и ждал. А когда понял, что вы собираетесь уехать верхом, то начал действовать!

— Покажи монеты, которые тебе заплатили! — Тут же сориентировался я, поняв, как поймать мальца на вранье.

— А мне еще и не заплатили! — Выдал он первое, что пришло ему в голову, отчего и попался в мои сети. — Сначала работа, потом деньги!

— Хех, — моя злорадная ухмылка заставила пацана съежиться, — тогда веди нас туда, где тебе должны заплатить!

— Я… мне… э-э-э… — паренек забуксовал и не нашелся с ответом. А вскоре и совсем поник, осознав, что любые его слова теперь будут восприняты мной, как ложь.

— Не пытай мальца, Данмар! — Попытался заступиться за малолетнего карманника Астал. — Я и так знаю, откуда пришла эта весточка.

— А вдруг это все подстроено, чтобы втравить тебя в неприятности? — Возразил я, не стесняясь, что наши рассуждения слышит посторонний.

— Что? — Натурально удивился мой спутник. — Да кому это нужно?!

— Мало ли кому! — Тут же парировал я. — Ты забыл уже, где и с кем учишься?

— Чертовы аристократы… — с досадой ругнулся воитель, стискивая кулак. — Думаешь, это их работа?

— Ну мало ли… мы, конечно, сходим к этим твоим игровым воротилам, но и этого, — кивнул я на распластанного на земле мальчишку, — отпускать раньше времени не следует.

— Я клянусь, что ничего не знаю, — тут же заныл карманник, — отпустите меня, пожалуйста!

— Э, ну уж не выйдет! — Обрубил я на корню все его надежды. — Ты сейчас пойдешь со мной, и не будешь дергаться. Понял?

— Понял! — Тут же охотно кивнул недомерок и засиял, будто только этого и ждал.

— Ты совсем глупый, да? — Участливо поинтересовался я у него. — Ты что, думаешь, что если выйдешь с нами из переулка и заголосишь, то тебе кто-нибудь поможет?

Пацан сразу же погрустнел, потому что я раскусил его задумку еще до того, как он успел ее окончательно обдумать.

— Ты разве не понимаешь, что если привлечешь криками стражу, — продолжил я ему расписывать весь расклад, — то я просто сдам тебя им на руки, как воришку?

— Но я же ничего не украл! — Возмутился мелкий негодяй.

— Не украл, — согласно кивнул я головой, — но пытался.

— Не правда! Я ничего ведь не взял!

— Да без разницы. Я просто скажу, что поймал тебя, когда ты во всю шарил рукой за чужой пазухой. И кому, по-твоему, поверят имперские солдаты? Мне, — я картинным жестом обвел ладонью свой представительный наряд, — или тебе, измазанному в пыли бродяге?

Бросив на меня затравленный взгляд, шкет скуксился, и теперь по его щекам побежали уже настоящие слезы. Слезы обиды. Он понял, что мои слова будут для любого прохожего звучать гораздо весомее, и станут куда более серьезным аргументом, чем все его наигранные рыдания и фальшивые кривляния.

— Куда ты собираешься его вести? — Удивленно поинтересовался Астал, ни сном ни духом не ведая, что теперь во втором кольце теперь живут Чук, Чак и их тайная надсмотрщица Кара.

— Есть тут одно надежное место… — уклончиво бросил я, не желая выкладывать лишние подробности. Если честный здоровяк узнает о моих ночных делишках и о том, что я спонсирую уличную преступность, то это сильно подорвет его веру ко мне. Астал привык жить открыто, смело шагать по пути воина, встречать угрозу щитом и грудью. А подобная возня в грязи и дерьме ему противна и оскорбительна. Негоже ему знать, в чем я измарался.

Кстати, именно поэтому Астал понимает, что у него нет никаких шансов против наемных убийц, отправленных за его головой. В этом случае, никто не станет вызывать его на поединок, не выйдет с ним один на один, не бросится на него в лобовую атаку, рыча от злобы и боевого азарта. Нет… его попытаются тихо устранить. Отравленный дротик, пущенный из-за угла, или кривой кинжал из-под полы длинного плаща от случайного прохожего. Может быть, «случайное» падение камня с крыши, или отравленный поцелуй от какой-нибудь случайной потаскушки из борделя, куда Астал нет-нет, да захаживает.

Ну ладно, последнего, быть может, и не так уж стоит опасаться. Слишком уж это хлопотно и затратно для заказчика. Шибко дорого стоят эти редкие яды, которыми можно так изящно отравить неугодного человека. Да и сама девка должна быть хорошо обучена, чтобы ненароком не отравиться самой. Таким методом отправлять в объятья Дьявола будут скорее какого-нибудь вельможу, а не проигравшегося в кости ратника. Но мне от этого не легче. Я очень много сил вложил в этого сурового мужика, чтобы позволить каким-то местным недотепам его так просто сбросить с моей доски. Не-е-ет, если уж я взялся выстраивать себе крепкие тылы, то закончу это дело, окружив себя со всех сторон преданными людьми. И никакой сброд мне в этом не помешает…

Глава 21

Сплавив пойманного с поличным мальчишку на руки Чуку и Чаку, чтобы они как следует расспросили его, я украдкой передал Каре пухлый конверт со своими инструкциями. Узнать что-нибудь новое или ценное от незадачливого посыльного я не ожидал, но проверить был просто обязан. И чтобы не возвращаться лишний раз во второе кольцо за информацией, среди прочего в моем послании содержалась одна весьма революционная разработка для этого мира, до которой ни один светлый ум пока еще не додумался. Либо же додумался, но не афишировал на широкую публику.

А помещалась эта инновация всего лишь на одном листе пергамента и была ничем иным, как аналогом азбуки Морзе, адаптированной под местный алфавит. Как-то так исторически сложилось, что аборигены сигнальные амулеты издревле использовали для передачи только нескольких десятков условных сигналов. Да и то исключительно в масштабах одного поля боя. Работало это примерно так: мигнул у тысячника граненный камушек два раза — он ведет солдат на правый фланг. Мигнул три — отступает. Зажегся надолго — бьет в лоб. И, собственно, на этом все. Упоминания о каких-нибудь более сложных методах передачи информации посредством таких амулетов я нигде не встречал. И первейшим ограничением, которое сдерживало развитие такого перспективного направления, оказался радиус действия.

Опытным путем я установил, что связанные друг с другом камни перестают «видеть» своего близнеца уже на расстоянии в несколько километров по прямой. Причем, в зависимости от личного мастерства того, кто их заряжал, этот показатель может весьма существенно разниться. Во время тестовых испытаний погрешность получалась на некоторых амулетах чуть ли не в два раза. А поэтому местным жителям проще было пользоваться обычной бумагой для передачи посланий на такую малую дистанцию. А на бо́льшую, так и тем более. Идеи выстроить целую телефонную линию из нескольких десятков, а то и сотен таких артефактов, никому еще в голову не приходило. Хотя, вполне может статься так, что подобные системы связи давно уже функционируют где-нибудь в империи, Султанате или Кенсии, но не в таком виде, в каком их собираюсь внедрить я. Но готов поставить на кон свое проклятое имя, что в этом случае сам факт существования таких сетей будут держать в строжайшем секрете.

Лично у меня в планах было выстроить целую паутину из таких приемников и передатчиков, чтобы любое важное донесение могло за десяток минут пронестись из одного конца провинции в другой. В идеале даже автоматизировать этот процесс, чтобы избежать утечек информации от сотен операторов, а заодно подумать над тем, как обезопасить промежуточные связующие звенья от риска быть скомпрометированными. Может, мне удастся внедрить какое-нибудь элементарное шифрование? Но это все будет потом. Пока же в этой моей сети будет лишь два абонента. Я и Кара, которая заодно займется и поиском подходящих на роль магических телеграфистов людей. Хотя, надо заметить, нам с ней тоже предстоит очень долгая практика, прежде чем мы сможем бегло общаться подобным способом.

В общем, когда все дела в новом жилище моих агентов были сделаны, я не мешкая вернулся к мрачному словно грозовая туча Асталу, и мы вдвоем отправились завершать остальные пункты дневной повестки.

— Не переживай, — приободрил я здоровяка, — мы быстро решим твою проблему. В конце концов, голодранцам из третьего кольца даже попасть в центр Махи непросто, не говоря уже о чем-нибудь более сложном.

— Я понимаю, но меня все равно не отпускает эта ситуация. — Гигант передернул плечами, будто ему стало холодно. — Осознание того, что может прямо сейчас в мою сторону направлена отравленная стрела немного нервирует. Но еще больше пугает мое бессилие. Несмотря на всю мою выучку и опыт, я ничего не смогу против подлого удара исподтишка.

— Ну, тут уж я тебе помогу, — самодовольно откликнулся я. — Об ударах исподтишка мне известно побольше твоего. Так что прямо сейчас, если ты не заметил, мы обходим все потенциально опасные места, где на нас могли бы устроить засаду.

Астал смерил меня выразительным взглядом, в котором без труда читался вопрос: «Откуда ТЫ можешь знать о подобном?!» Поэтому мне пришлось беззаботно улыбнуться и выдать свое извечное оправдание:

— Я же рос в пригороде, среди отбросов и бандитов всех мастей. Неужели ты забыл?

— А я-то думаю, чего ты меня кругами водишь… — понятливо протянул воин, по-новому пытаясь осмыслить наш пеший маршрут.

— Так а я тебе о чем? Все, пришли. Вот нужная мне лавка.

Великан с сомнением посмотрел на очень уж неказистую вывеску, которая шла дополнением к еще более неказистому домику.

— А что мы забыли в этой дыре? — Решил он уточнить на всякий случай, брезгливо рассматривая пошарпанную развалюху. — Я даже в третьем кольце видывал места более приличные. Этой халупе явно не место в этом районе. Не понимаю, как еще не выкупили и не снесли.

— То-то и оно, что не за горами этот момент. Хозяин сего магазинчика весьма талантливый ювелир. Вся его беда лишь в том, что он оказался слишком честен и принципиален, чтобы вступать в сговор с одними конкурентами против других.

— Почему же беда? — Недопонял Астал. — Честность всегда угодна Воргану, в ней нет ничего зазорного!

— Ага, расскажи это его разоренной лавке, — иронично возразил я. — Все остальные торгаши с этой улицы вот уже целый цикл работают себе в убыток, но не бросают попыток пустить по миру своего слишком честного коллегу. Он, конечно, еще держится, но уже и сам понимает, что долго ему не протянуть. По последним слухам, он уже собирается перебраться куда-нибудь на окраины соседней провинции, чтобы попытать счастья там.

— Стая гнусных шакалов! — Великан смачно сплюнул на землю, выражая таким образом все свое презрение. — Я всегда говорил, что торговля это грязное дело!

— Это точно, — задумчиво согласился я. — Грязнее нее, пожалуй, будет только политика. Но чаще всего эти две продажные потаскухи идут рука об руку. Ну все, хватит болтовни, пошли уже. Не хочу торчать тут до ночи…

Решительно толкнув дверь, я вошел в пропахшее сыростью и железом помещение. Обстановка внутри, несмотря на общий упадок, почему-то не отталкивала, а создавала впечатление уюта. Она вызывала желание пройтись вдоль стеллажей и полок с различными безделушками, и посмотреть, что тут завалялось интересного. Будто бы ты, будучи взрослым, нашел свой собственный сундучок, в котором в далеком детстве прятал всякие интересные штуковины, а теперь с интересом их перебирал.

Здесь на витрине действительно лежало великое множество всевозможных побрякушек, понадобиться которые могут лишь ребенку или какому-нибудь тонкому ценителю. Различные фигурки и статуэтки, кольца, подвески и серьги. Цепочки и непонятные крючки. Пару раз мой взгляд натыкался даже на пуговицы. Нет, будь все эти вещи изготовлены из какого-нибудь драгоценного металла, то они бы вызывали совсем иное впечатление. Разница между ювелирным украшением и бесполезной безделицей, зачастую, очень зыбкая и часто заключается в одном лишь материале изготовления. Вот только в отсутствие заказов упражняться в своем ремесле Владеющему приходилось на простом железе.

А ведь многие его работы были действительно тонко выполнены! Например, колечко в виде обвивающей палец шипастой розы, на которой с особым тщанием и старанием был любовно вылеплен каждый лепесток. На руке, конечно, такое долго не поносишь из-за мелких шипов на стебле, но само изящество изделия и его невероятная реалистичность все равно впечатляли.

— Ты хочешь себе заказать какое-нибудь украшение? — Поинтересовался Астал, едва ли не брезгливо осматривая россыпи дешевых товаров.

— Вроде того, — не стал я вдаваться в подробности, ведь на наши голоса уже откуда-то из-за полок вышел и сам владелец лавки.

— Рад приветствовать уважаемых посетителей в своем скромном магазинчике! — С натянутой улыбкой провозгласил ювелир. По его мимике было заметно, что он прекрасно понимает — пара клиентов его не спасут, и приветливость он выказывал скорее просто по старой полузабытой привычке.

— Скромный это еще мягко сказано, — проворчал здоровяк, настроение которого так и осталось где-то на уровне плинтуса.

— Доброго вечера, Владеющий Гиртам! — Улыбнулся я в ответ, пытаясь сгладить неучтивость своего спутника. — Меня зовут Данмар, это я отправил вам то письмо.

— Оу… это вы? — По лицу Владеющего стало видно, что автора того необычного коммерческого предложения, которое я излагал в своем послании, он представлял совершенно иначе. Постарше, это как минимум. — Я не ожидал что вы… кхм… так скоро посетите меня.

— И все же, я здесь, — развел я руками, констатируя очевидный факт. — Вы подробно прочли мое сообщение?

— Смею надеяться, что вполне.

— И какой же у вас вышел результат?

— Сложно сказать, ведь я не имел представления о своей конечной цели, — честно признался Владеющий, чем заработал новый пунктик моей симпатии. По крайней мере, он не пытался юлить и наводить тень на плетень, а отвечал честно. — Это было больше похоже на злой розыгрыш от моих конкурентов, нежели на реальный заказ.

Ну, да. Тут я могу с Гиртамом согласиться. Бумаге слишком многого я доверять не рискнул, а только обозначил, что если у ювелира получится создать идеально круглый шарик предельно маленького размера, то к концу года он уже будет купаться в золоте. Излагать свою задумку полностью я стану только тогда, когда станет ясно на сто процентов, что мы сработаемся.

— Хорошо, а вот это все еще похоже на розыгрыш?

Я сунул руку под пояс, выудил на божий свет туго набитый кошель и протянул его ремесленнику.

— Эм-м… знаете, Данмар, — с сомнением покачал головой Владеющий, взвешивая мошну в руке, — я честно не понимаю, как должен реагировать на ваше предложение. С одной стороны, я в достаточно отчаянном положении, чтобы за него ухватиться всеми руками и ногами. А с другой, понимаю, что кто-то захочет воспользоваться моей бедой. Да и ваше имя… оно, как бы сказать помягче, тоже не внушает доверия.

— А вы большой знаток мертвых языков, как я погляжу? — Хмыкнул я, прекрасно понимая, что торговца смущает мое проклятое имя. — А хотите я тоже блесну познаниями? Гиртам в переводе с Айну означает «Цветущий». Согласитесь, иронично?

Я выразительным взглядом обвел бедную лавку, и мужчина тут же пошел на попятную, не в силах спорить с очевидным.

— Признаю, с этим аргументом я сглупил. — Ювелир примирительно выставил ладони, не спеша возвращать мешочек с монетами. — Просто после такой длинной и беспросветной череды неудач, что постигла меня, поневоле становишься чрезмерно суеверным.

— Не могу вас в этом упрекать, вы не первый, кто косо смотрит в мою сторону из-за необычного имени.

— Что вы, что вы! — Тут же зачастил торговец. — Я не посмел бы себе такого позволить…

— Пустое, Гиртам, — вяло отмахнулся я от его извинений, — давайте уже к делу. Думаю, я достаточно убедительно показал серьезность своих намерений.

— Ах, ну да… — Владеющий снова подбросил на ладони увесистый кошель, — этого серебра мне вполне хватит на закупку материалов. Даже как-то и неловко у вас его принимать, ведь я еще толком ничего и не сделал…

Увидев мою демонстративно ползущую на лоб бровь, ювелир замолк. Он бросил недоверчивый взгляд на мешочек в своих руках, затем на меня. Потом снова на мешочек, а после почему-то на Астала.

Повинуясь взыгравшему любопытству, Гиртам полез внутрь, распуская кожаные тесемки, и едва не выронил мошну, когда увидел внутри блеск желтого металла.

— Это… это… — Владеющий больше походил сейчас на выброшенную на берег рыбу, которую вдобавок еще оглушили камнем. Он выпучил глаза и глупо разевал рот, пытаясь сказать хоть что-нибудь осмысленное.

— Это те самые пятьдесят монет, о которых я говорил в своем письме, — немного помог я торговцу с принятием реальности.

— Но они же… золотые! — На последнем слове ювелир понизил голос до шепота, а заодно и опасливо покосился на Астала. Словно боялся, будто здоровяк нас сейчас тут прикончит и присвоит все деньги себе. Воин же, поймав этот взгляд, только высокомерно фыркнул, показывая, какого он мнения об умственных способностях Гиртама.

— Ну да, — согласно кивнул я, — а с чего вы взяли, что они должны быть какие-то другие?

— Ну, я просто… подумал, — мялся торговец, подолгу подбирая слова, — что вряд ли речь пойдет о медных марках, ведь это совсем маленькая плата. Серебро еще куда ни шло, но золото…

Словно завороженный Гиртам извлек одну монетку и полюбовался на ее блестящий полированный аверс.

— К несчастью, я не могу его принять… — мужчина категорично помотал головой и попытался всунуть мне кошель обратно. — Это слишком щедрая плата, которая…

— Вы возьмёте его, Гиртам, — строго припечатал я, перебивая Владеющего. — Потому что я привык так вести дела. Я ценю не только свое время, но и чужое, а поэтому готов щедро его оплачивать.

— Но мое время столько не стоит…

— А я посчитал, что стоит! Спрячьте уже этот кошелек и покажите мне те несчастные шарики, которые у вас получилось создать.

Мой приказной тон подействовал на ремесленника. Теперь он окончательно убедился, что перед ним не просто какой-то разодетый юнец, а настоящий привыкший повелевать аристократ. Мужчина совсем немного поколебался, но все же убрал мешочек куда-то в складки своих свободных одежд.

— Как скажете, Данмар. — Торговец уважительно поклонился, а потом развернулся спиной и пошел куда-то вглубь лавки. — Пойдемте, я покажу, что у меня вышло.

Заведя нас в какую-то коморку, которая была больше похожа на кладовую, нежели на мастерскую (особенно, если сравнивать с грандиозным подвалом Грандмастера Валада), торговец немного смущенно провозгласил:

— Собственно, вот!

Он широким жестом обвел заваленный стол, на котором помимо прочего хлама стоял прямоугольный поднос с целой россыпью металлических шариков разного размера и веса. Я подошел ближе и принялся дотошно разглядывать результат его трудов, и, честно говоря, меня они совсем не впечатлили. Самый маленький шар из его коллекции был раз в пять больше того предельно допустимого диаметра, который требовался для воплощения моей задумки. И это было паршиво, потому что глядя на тончайщую работу Валада, на те изящные орнаменты, которые он вывел на новом оружии Астала, от Владеющего-ювелира я ждал гораздо большего.

— Жаль это говорить, но меня такой результат не устраивает. Это слишком большие заготовки. — Я поджал губы, выражая свое высокое неудовольствие, чтоб приучиться всегда и везде вести себя как истинный аристократ. — Золото можете оставить себе, а теперь прошу меня извинить…

— Данмар, подождите! — Хозяин лавки встрепенулся так яро, словно ему что-то прищемили. — Я же говорил, что не имел понятия о том, что от меня требуется! А потому остановился на том размере шара, который посчитал нужным. Нужно меньше? Я могу попробовать.

Схватив одну из самых мелких заготовок, Гиртам принялся катать ее между большим и указательным пальцами, став похожим на сумасшедшего, который пытается посолить поднос. Однако все оказалось куда интереснее, и у меня наконец-то появилась возможность увидеть, как Владеющие земли работают с материалами. Оказывается, они это делают голыми руками без всяких приспособлений…

Через минуты три, после того как торговец начал свои странные манипуляции, с его пальцев вниз с металлическим стуком упал шарик, который оказался гораздо меньше. За ним следом еще один, а потом еще и еще. И на этот раз я рассматривал получившиеся заготовки гораздо внимательнее.

Ну-у, вот с этим уже можно поработать…

— А еще меньше сможете? — Поинтересовался я, катнув пальцем одну из поделок ювелира. Она покатилась по гладкому металлу подноса на удивление ровно, что могло свидетельствовать о ее практически идеальной сферической форме.

— Еще меньше?! — Гиртам сперва вроде как удивился, а потом загорелся неподдельным энтузиазмом. — Я просто сгораю от любопытства, для чего же вам они понадобились!

Взяв с подноса еще одну заготовку, он принялся сосредоточенно вращать ее между подушечек пальцев, иногда перекладывая в другую руку. А я тщательно следил за ним, пытаясь поймать тот момент, когда чужая Искра размягчит металл до состояния глины, но так ничего и не смог уловить.

Астал за нашим диалогом и всем остальным происходящим наблюдал с отстраненностью сытого кота. Он уже привык, что мои даже самые сумасшедшие идеи в конечном итоге находят свое конечное воплощение, пусть и не всегда очевидное. А потому просто дожидался, когда же все это закончится, чтобы удивленно хмыкнуть, отдавая должное моему необычному для здешних жителей ходу мыслей.

На этот раз Владеющий сумел справиться лишь частично. У него вышло произвести заготовки меньшего размера, но на этот раз сильно пострадала их геометрия. Они у него получились какие-то яйцеобразные, а не сферические.

— Кхе-кхе… мне нужно немного потренироваться, — пояснил свою неудачу ювелир, — и я ручаюсь, что смогу сделать их нужной формы!

— Мы не сможем двинуться дальше, пока я не буду уверен, что вам по силам сделать то, что я от вас хочу.

— Хм… что ж, Данмар, если вы настаиваете, то мы можем перенести нашу встречу на другой день. Или я могу попытать счастья еще раз… Мне кажется, что я уже понял свою ошибку.

— Я подожду, — благожелательно кивнул я. — Мне тоже хочется определенности в данном вопросе как можно скорее.

Чтобы не отвлекать и не смущать ювелира, мы с Асталом вышли в торговый зал и принялись бродить среди дюжины стеллажей, изучая здешний ассортимент. Когда я уж и в самом деле утомился ждать и подумал, что неплохо было бы навестить торговца в другой день, Гиртам выплыл из своей кладовки сияя, словно парадный шлем у имперского сотника.

— Полюбуйтесь! — Радостно поделился он, неся в руках все тот же поднос. — Это то, что вы хотели?

Взглянув на плоды трудов Владеющего, я оказался полностью удовлетворен. Это именно то, чего я от него с самого начала и добивался.

— Что ж, поздравляю, Гиртам! Вы сумели мне угодить. Но теперь будьте честны. Вы готовы сотрудничать со мной? Вы сумеете сохранить секрет, ценность которого намного превышает вашу собственную жизнь?

— Я… мне… я должен подумать! — Сбивчиво ответил ювелир. Но такой ответ меня не устраивал. Ясность мне требовалась здесь и сейчас.

— К моему сожалению, Владеющий Гиртам, но у вас нет такой привилегии. Более того, даже выбор перед вами стоит сейчас весьма ограниченный. Либо вы немедленно соглашаетесь, либо я ухожу, оставив в напоминание о себе только золото. Оно будет лежать в вашей лавке немым укором вашей нерешительности. И даже если вы наберетесь смелости растратить его до самой последней монеты, вы не обретете покоя. Осознание того, что вы потеряли шанс всей своей жизни, будет преследовать вас до конца ваших дней. Итак, я желаю услышать ваш ответ. Прямо сейчас…

Глава 22

Ювелир потел, мялся и колебался, не в силах принять решение. Та категоричность и ультимативность, с которой я ставил ему условия, пугала Владеющего. Он опасался, что ноша, которая опустится на его плечи на пару с обязательствами передо мной, окажется слишком неподъемной. Но вместе с тем, моя прямота и щедрость подкупали торговца…

— Я согласен! — Выпалил он с отчаянием, будто бросался в омут с головой.

— Не спешите, Гиртам. Изучите вот это.

Я решил дать Владеющему последний шанс одуматься, и из моей вместительной подкладки камзола в его руки перекочевал перевязанный белоснежной лентой длинный свиток. Это был договор, в котором подробнейшим образом излагались все условия нашего сотрудничества, а также красочно расписывались безрадостные перспективы, грозящие за их нарушение. Ремесленник с каждой новой прочитанной строчкой хмурился все сильнее, и будто бы даже в какой-то момент собирался послать меня к черту, забрав свои слова назад. Оно и понятно, ведь я себя любимого не собирался ни в чем ограничивать, а самому мастеру отводил роль безымянного исполнителя, от которого совершенно ничего не зависит.

Но когда Гиртам дочитал до пункта с оплатой, то его глаза полезли на лоб, а губы помимо воли растянулись в немного глуповатой улыбке. И тут я понял, что угадал с исполнителем. Этот человек сочетал в себе такие противоречивые качества, как жадность и честность ровно в таких пропорциях, в каких мне и было нужно. Если не стану его обманывать и отнимать честно заработанное им золото, то наше сотрудничество обещает быть долгим и плодотворным.

— Я согласен! — Подтвердил свой первоначальный вердикт ювелир. — Если все будет именно так, как написано здесь, то вы можете рассчитывать на меня!

— Прекрасно! Тогда вам понадобится вот это, — новый свиток из моего потайного кармана перешел в руки Владеющего. — Тут подробнейшие чертежи изделий, опытные образцы которых мне должны будете показать уже к рождению седьмого осколка. Кстати, насколько хорошо вы работаете со стеклом?

— Э-м-м… ну, вроде бы проблем никогда не имел с ним…

— Хорошо. Тогда я вскоре навещу вас снова. Посмотрю, что у вас получилось и дам некоторые советы, если в таковых вы будете нуждаться. Всего доброго, Мастер Гиртам, не смею больше отвлекать! И не забывайте, что за эти бумаги вы отвечаете собственной головой.

Ювелир провожал нас с великаном до самого выхода, находясь в состоянии легкой прострации и эйфории. Похоже, он еще до конца не мог поверить в то, что фортуна подарила ему такой роскошный шанс поправить свое благосостояние. А вот Астал, в противовес ему, выглядел еще мрачнее, чем даже до посещения лавки ювелира.

— Я все ждал, когда ты хоть немного пояснишь, что задумал на этот раз, — поделился он, когда мы вышли на улицу.

— Да ничего необычного, просто решил перестраховаться.

— Перестраховаться от чего? — С некоторой долей подозрения поинтересовался великан.

— От потери дохода, конечно же, — изобразил я крайнее удивление оттого, что мой спутник не догадался сам. — Флогия приносила мне достаточно золота, чтобы я мог не переживать об этом последний год. Но теперь, когда Дивита прищемил ее пушистый хвост и за один день сделал изгоем на рынке Махи, я понял, что сделал слишком большую ставку на одного единственного человека.

— Но ты ведь собирался помочь ей! — Возмутился Астал, словно я задумал какое-то предательство.

— И все еще собираюсь, — кивнул я, успокаивая воителя, — но я же не всесилен, я не смогу уберечь Флогию от всего на свете. Что мне делать, если ее собьет карета, укусит ядовитая змея, сразит лихоманка или если косточка от вишни встрянет в ее горле?

— Хм… ну да… звучит логично, — немного смутился гигант, устыдившись своего поспешного обвинения. — Но чем тебе может помочь этот ювелир? Как собираешься заработать на маленьких шариках?

— Ха, Астал, ты меня прям веселишь! — Я хохотнул взаправду, представив, как хожу с лотком по первому кольцу и предлагаю каждому прохожему купить шары. — Это всего лишь один из элементов конструкции. Пусть крохотный, но и самый-самый важный.

— Так и что в итоге-то должно получиться? — Продолжал настаивать здоровяк. Похоже, он твердо вознамерился удовлетворить свое любопытство прямо сейчас, и ни мгновением позже.

— Механическое перо, — предельно откровенно ответил я. — Незаменимая для рисования и рукописи вещь. А еще и очень удобная.

— Э-э-э-э… — воитель, как и ожидалось, не смог сходу представить ни масштабы моей задумки, ни ее потенциал. — Так а шарики для чего?

— Да что ты прицепился к этим шарам! — Нарочито ворчливо откликнулся я. Но затем я в двух словах, но все же попытался объяснить воителю принцип обычной шариковой ручки. Просто чтобы он уже отстал от меня.

— То есть, чернила все время будут не в чернильнице, а уже внутри самого пера? — Удивился моей «придумке» здоровяк. — А крутящийся в крохотной трубке шарик будет вращаться и переносить их на пергамент? И он же не позволит им выливаться?

— Ты удивительно быстро схватываешь! — Немного иронично поддел я своего спутника, но тот, погрузившись в собственные мысли, кажется, не совсем заметил этого.

— Хм… я в очередной раз поражаюсь твоему изощренному уму, Данмар! — По-настоящему восхитился мужчина. — Такое придумать, это нужно быть настоящим самородком! Но неужели ты думаешь, твое изобретение окажется кому-нибудь нужным, когда обычное гусиное перо можно выдернуть из птичьей задницы бесплатно и заточить его самому?

— Думаю, что спрос будет, и еще какой. Пусть и не сразу. Но свою долю рынка я отвоюю, просто потому что моя придумка окажется гораздо удобней, пусть и несоизмеримо дороже простых перьев.

— Снова хочешь сделать ставку на высокородных? — Предположил воин.

— Да, Астал, именно среди них я и собираюсь распродавать первые партии товара.

— А что ты будешь делать, когда другие начнут повторять за тобой и создавать уже свои писчие инструменты?

Да-а, а умеет здоровяк удивить. Все-таки за последний год со мной воитель заметно поднаторел в экономических делах. Пусть он всегда презрительно относился к торговле, но волей-неволей понимание базовых процессов у него становилось все более полным. И ведь вопрос его не такой уж и простой, как кажется на первый взгляд. Конкретно в империи Исхирос не было никакого правового механизма, типа системы патентов, который позволял бы мне зарегистрировать свое изобретение и воссоздавать его копии единолично. Тут царила жесткая и беспринципная конкуренция, которая выводила на вершину успеха только одних лучших. Здесь мало быть просто первым.

Собственно, именно поэтому у меня не было цели создать нечто такое, что никто бы не смог повторить. Я как раз и собирался выпустить в продажу идеальный товар. Такой, чтобы у моих покупателей просто не было нужды приобретать перья у кого-нибудь еще. Вообще, я планировал не просто продавать аналоги шариковых ручек, а торговать целыми наборами-готовальнями с наконечниками разной толщины и чернилами разных цветов, да еще и с приспособлениями для черчения. Таких, чтоб глаз радовался и душа пела при одном только взгляде на них. Чтоб внешний вид инструментов побуждал желание взять их в руки и сесть за пергамент, чтобы творить!

Этими своими планами я и поделился с Асталом, и даже готов был к тому, что он посмеется над моими идеями. Но вместо этого здоровяк любовно погладил висящий у него на поясе боевой чекан, нежно пройдясь пальцами по тонким узорам.

— Еще вчера я бы тебя не понял, — признался он. — Как можно испытывать нечто подобное по отношению к обычным инструментам? Но после того, как ты мне подарил Феалу, я уже и не знаю… Так и хочется кому-нибудь размозжить черепушку, лишь бы посмотреть на нее в деле!

— У тебя скоро будет такая возможность, — пообещал я, — ведь нам предстоит навестить еще и тот игорный дом, чьи владельцы набрались наглости прислать тебе метку…

* * *

— Привет, Эстуан! — Юная Персус перехватила спешащего куда-то по своим делам парня, не очень-то вежливо дернув того за рукав темных послушнических одежд. — Мы можем поговорить?

— Здравствуй, Астра, — невозмутимо поприветствовал ее аристократ, а затем выразительно посмотрел на сомкнувшуюся на ткани его одеяния руку. — Если ты соизволишь меня отпустить, то почему бы и нет?

— Я… да, извини, пожалуйста.

Рыжеволосая смутилась и тут же исполнила просьбу собеседника.

— Хм… ты сильно изменилась за последнее время. «Извини», да еще и вместе с «пожалуйста» от тебя я никогда еще не слышал.

— Прошу, прекрати издеваться! — Астра отмахнулась от колкостей и попыталась оттащить Эстуана с оживленной дорожки поближе к идеально подстриженным кустам, чтобы не стоять посреди потока спешащих Аколитов.

— Скажи, ты давно видел Данмара? — Поинтересовалась девушка, когда они отошли в более спокойное место.

— Пожалуй, что да, — задумчиво почесал нос Йеро. — Последний раз после его поединка с Дексамом.

— Дьявол, и я тоже!

Аристократка выглядела столь взволнованно, что юноша невольно и сам загорелся передавшимся от нее беспокойством.

— А что, думаешь, с ним что-то случилось?!

— Не знаю, но мне кажется, что он меня избегает… — призналась Астра, даже не подумав, как эти слова может воспринять ее собеседник. — Мне еще ни разу не удалось застать его ни на занятиях, ни в его комнате!

— Небесная тысяча, так проблема только в этом? А я-то уж подумал…

Юная прелестница вдруг ощутила себя неловко оттого, что решилась обсуждать такую тему с Йеро. Все-таки, они с ним никогда не были близкими друзьями… да и вообще друзьями, раз уж на то пошло. А внимательный изучающий взгляд парня, направленный на нее, только добавлял девушке неловкости.

— Знаешь, Персус, я бы ни за что не стал тебе помогать… — юноша сделал многозначительную паузу, проверяя нервы своей знакомой на прочность, и только после того, как она начала заметно хмуриться, закончил фразу: — … раньше. Да-да, извини за прямоту, но ты всегда была просто невыносима. Однако сейчас я вижу, что ты очень выросла над собой прежней.

— Я не просила твоих нравоучений, Эстуан, — тут же похолодела девушка, моментально примеряя на себя маску надменности и безразличия.

— Я не пытаюсь тебя оскорбить, Астра, — ответил Йеро с присущей ему прямотой, — а просто говорю как есть. Но ты не так поняла меня. Я не собирался тебе читать нотаций, а только хотел сказать, что отец устраивает прием по случаю моего дня рождения, и я пригласил на него Данмара. Он, как это у него водится, ничего конкретного мне не ответил, поэтому я вообще не уверен, что он появится на моем празднике. Но теоретически такой шанс имеется. Если ты так хочешь, приходи тоже. Наверное, встретиться на тожестве это лучше, чем безрезультатно бегать за ним по всему Дивинаторию.

— Ты серьезно?! — Девушка так искренне обрадовалась, что Йеро не сдержался и улыбнулся в ответ. — Эстуан, спасибо тебе! Ты… ты… ты самый настоящий друг!

— Что есть, то есть, — нескромно хмыкнул аристократ, а потом резко скривился, словно от боли.

— С тобой все в порядке? — Немного обеспокоенно спросила Астра. — Ты как-то позеленел разом…

— Да… так… — выдавил из себя юноша, смахивая выступившую испарину на лбу. — Что-то в последнее время у меня в животе периодически колет. Но ничего серьезного, это скоро пройдет…

— Ты б целителю показался, что ли? — Предложила рыжеволосая, с опаской смотря, как бледно-зеленое лицо ее знакомого постепенно возвращается к своему нормальному цвету.

— Покажусь обязательно! — Пообещал юный аристократ, на лицо которого постепенно возвращался румяный цвет. — Вот сдам экзамены на первую ступень, и сразу же! А сейчас пока все мое время посвящено подготовке. Нас экзархи знаешь, как гоняют? Не то что ваши Мэтры… для нас обязательно каждое занятие.

— Наслышана, — сочувственно покивала девушка. — Но ты ведь сам захотел вступить в Орден, чего теперь жалуешься?

— Да я ж не жалюсь, это я так… — юноша немного смутился, но все же своей привычке быть предельно откровенным не изменил и на этот раз. — Просто оправдываюсь, почему до сих пор не обратился к целителю.

— Что ж, советую тебе с этим не тянуть! Будь здоров, Йеро. И спасибо тебе еще раз.

— И тебе всего хорошего, Астра, увидимся…

* * *

— Ну пожалуйста-а-а, — противный плаксивый голосок пленника разнесся по всему подвалу, резко ударяя по ушам, — Я честно ничего не знаю-ю-ю! Отпусти-и-ите меня-я!

Чак озадаченно потер затылок и посмотрел на брата.

— Ну и что делать будем? Может, еще раз ему по роже заехать?

— Не надо, — скривился светловолосый, — у меня уже голова болит от его воплей.

— Дяденьки, не надо меня бить! — С новой силой начал нудить мальчишка, которого привел им Данмар. — Ну посудите сами, кто будет доверять важную информацию какому-то простачку с улицы! Мне просто сказали подкинуть какой-то деревянный кругляш одному дядьке, и все!

Двое парней снова переглянулись, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Отпустить они пленника просто так не могли, а когда появится их таинственный босс с дополнительными инструкциями было вообще неизвестно. Он с равным успехом мог прийти завтра, а мог и через два осколка.

— Оставим до утра, — вынес вердикт Чук, — без воды, глядишь, сговорчивей станет.

— А если он и правда ничего не знает? — С сомнением в голосе спросил брюнет.

— Пусть Данмар тогда сам решает, что с ним делать…

Порешив так, оба брата ушли, плотно притворив за собой дверь и заперев ее на ключ, чтобы мальчишка не мог сбежать.

И естественно, выйдя из подвала они уже не видели, как маленький пленник шустро прошмыгнул к единственной двери в его узилище и прислушался к доносящимся из-за нее звукам. Убедившись, что все тихо, он шлепнулся на задницу и стянул с себя правый сапог. Запустив руку в распоротое изнутри голенище, мальчишка извлек длинную кривую отмычку, которая уже не в первый раз служила ему добрую службу. Хе-хе, эти простофили думают, что он будет сидеть до утра в их пыльном чулане! Не на того напали!

— Меня ж не просто так Шиш прозвали, — самодовольно пробурчал малолетний карманник. — На меня где сядешь, там и слезешь. Катать на себе я никого не нанимался…

Утерев рукавом еще не высохшие слезы, чтобы те не мешали взлому, юнец принялся сосредоточено ковыряться в механизме старого и, откровенно говоря, весьма паршивого замка. Открыть подобный хлам, порой, проще, чем до ветру сходить. И пусть по морде эта парочка сорванцу надавала знатно, фингалы будут ого-го какие! Но работать ему это нисколько не мешало.

Нет, ясно дело, получить таких тумаков было весьма обидно, но ведь не смертельно. Но юный пленник вовсе не расстраивался, ведь он понимал, что сюда можно будет потом наведаться со своими ребятами. Наведаться и объяснить этим двум ряженым зазнайкам, что к чему.

Хе-хе, Шишу такие мысли показались настолько забавными, что он не сдержал злорадной усмешки. Да кем себя вообще возомнила эта пара ублюдков?! Они обязательно за все ответят, дай только срок! Но сначала надо выбраться…

Вскоре мальчишке удалось уже подцепить деталь, которая отодвигала ригель, и даже немного повернуть ее, но не успел узник толком обрадоваться, как где-то за дверью послышались чьи-то приближающиеся шаги. Чертыхнувшись, пленник отбежал от замка, на ходу пряча отмычку в рукав, и сразу же забился в угол, чтобы выглядеть как можно более жалостливо.

Когда скрипнули ржавые петли и в подвал вошла молодая девушка, Шиш даже забыл притвориться задремавшим. Лицо у этой гостьи, конечно, нельзя было назвать идеальным. Выглядело оно каким-то уж слишком постным и узким, словно неведомый создатель специально пытался его заострить. Но в остальном-то кобылка оказалась совсем недурна! Легкое платьишко выгодно подчеркивало ее высокую грудь и тонкую талию, а ниспадающий почти до самого пола подол при ходьбе колыхался, демонстрируя изящные стройные ноги визитерши. И пусть мальчишка был еще слишком юн, чтобы считаться большим знатоком женской красоты, но ему эта девушка показалась гораздо приятней симпатичней, чем любая другая, которую он только видел в своей жизни! Хотя кто его, сопляка, спрашивал бы…

— Нам нужно поговорить, мальчик, — мягким голосом обратилась к пленнику гостья, и тон ее голоса звучал по-настоящему непререкаемо, не подразумевая у собеседника наличия каких-либо возражений.

— Госпожа, пожалуйста, я ничего не знаю! — Малец привычно захныкал, пытаясь вызвать к себе сострадание. Все-таки, женские сердца всегда более мягкие, и до них гораздо проще достучаться. — Я уже обо всем рассказал…

— И больше ты совсем ничего не знаешь? — Сочувственно спросила она, склоняясь над Шишем.

— Ничего, госпожа! — Для убедительности пленник шмыгнул носом и сделал вид что стирает с глаз слезы, хотя это движение было из того набора маленьких хитростей, что наоборот помогали их вызывать.

— Очень жаль… очень жаль, — пробормотала девица, и мальчишка собирался уже поинтересоваться, что она имеет в виду, но тут произошло то, чего юный карманник никак не ожидал.

Острый нос женской туфельки с хрустом впился уличному пройдохе куда-то в область подмышки, и от прострелившей все тело боли у того попросту перехватило дыхание.

— Ах-х-х-а-а-а… — это все, что сумел простонать пленник, потому что жуткий спазм пополам с невероятным изумлением, казалось, напрочь лишил его способности говорить.

Визитерша, тем временем, не выказывая какой-либо брезгливости или тем паче постыдной жалости, добавила еще несколько весьма чувствительных ударов ногами, не заботясь о том, куда они попадут. По лицу — так по лицу. В живот — ну и пусть. А затем она и вовсе наступила острым каблуком на промежность Шиша и надавила с такой силой, что в глазах несчастного засверкали яркие звезды.

Пойманному бедолаге даже на мгновение показалось, будто в подвале зажглось полуденное солнце, настолько ослепляющим был этот приступ боли. Он попытался оттолкнуть от себя чужую ступню, но сделал этим только хуже. Чокнутая девка встала на него вообще всем своим весом, губя на корню любые попытки защититься.

— Ты мне все расскажешь, мелкий гаденыш, — ровным голосом произнесла она, будто занималась подобным непотребством каждый божий день. — Я просто не позволю тебе лгать. Ты понял меня?

Узник попытался дать утвердительный ответ, но из его горла вырвался лишь тихий полухрип, который эту сумасшедшую явно не устроил.

— Ты. Меня. Понял?! — Переспросила она с нажимом в голосе… и не только в голосе…

Бедный Шиш отчаянно закивал, лишь бы только эта дура убрала свою ногу с его естества, но та не особо-то и спешила облегчить участь несчастного пленника. Похоже, в этот раз малец попал в крепкий переплет, и просто так из него выбраться не удастся…

Глава 23

— Ты хотел меня видеть, отец? — Таасим Атерна вошел в кабинет, перебарывая небольшое внутреннее волнение. — Слуга сказал, что ты меня ищешь.

— Да, присаживайся. — Аристократ указал на расположенное напротив его стола кресло и у юноши не было никакого иного выбора, кроме как подчиниться. — Я хотел поразмышлять вместе с тобой.

Ноир начал выкладывать на стол отрезы пергамента, бегло осматривая каждый взглядом, пока не нашел один искомый.

— Вот такое донесение мне принесли вчера ночью. Что ты об этом думаешь? — Мужчина протянул сыну аккуратный бумажный квадрат, который, судя по заломам, ранее был многократно сложен. Таасим молча принял его и углубился в чтение, и с каждой новой строчкой его брови взлетали все выше вверх.

— Кто тебе об этом сообщил, отец? — Спросил наконец изрядно удивленный юноша. — Этим сведениям можно доверять?

— Человеку, который мне их принес, нет резона обманывать.

— Но тогда ведь получается, что Данмар… кхм… никакой не аристократ?

— Очень похоже на то, — согласно кивнул Ноир, довольный тем, что его отпрыск пришел к тем же выводам, что и он сам. — По крайней мере, если поверить на слово работорговцам.

— А может ли статься так, — осторожно поинтересовался Таасим, боясь ляпнуть какую-нибудь глупость, — что в этом послании речь идет о другом человеке с таким же именем?

— Может, конечно! — Снова с каплей довольства в голосе подтвердил мужчина, словно бы поощряя сына за то, что не стал слепо верить в изложенную в послании информацию. — Только маловероятно. Сколько на всю империю найдется глупцов, которые назовут своего ребенка проклятым именем? А у скольких из них еще будет родитель кузнец?

Юный аристократ ничего не ответил, потому что побоялся подвергать сомнению размышления отца. И пусть мальчишка действительно везде представлялся сыном кузнеца, однако самому Таасиму этот аргумент главы казался весьма зыбким. В конце концов, настоящий Данмар мог быть давно мертв, а самый юный Аколит просто присвоил себе его имя, чтобы сохранить свое инкогнито.

— Я отправил несколько людей в пригород, — поделился Ноир, — и они собрали для меня еще немного информации. Судя по всему, история эта произошла больше года назад, когда работорговцы пытались прибрать одного осиротевшего мальчика. Его по странному совпадению звали точно так же, как и ублюдка, нанесшего нашей семье оскорбление. Однако отправленные по его душу ловцы бесследно исчезли. А под покровом ночи кто-то зашвырнул голову одного из охотников прямо на территорию логовища работорговцев, отчего те сразу же заподозрили вмешательство в их дела конкурирующей банды. Естественно, бандиты попытались спросить с них за исчезновение и убийство своих людей, но понимания не встретили. И с тех самых пор в пригороде медленно, но верно тлеет этот конфликт. Некто весьма настойчиво стравливал преступников между собой на протяжение целого года.

Ноир прервался, чтобы убедиться, что Таасим внимательно его слушает и следит за ходом мыслей. Заметив на лице отпрыска крайнюю степень сосредоточения, он удовлетворенно кивнув, продолжил:

— С недавних пор главари банд все-таки сумели отыскать свои мозги, и теперь они очень желают докопаться до истины. Мальчишку Данмара, сына кузнеца, ищут сейчас не только по всему пригороду и третьему кольцу Махи, как причину, из-за которой начались их несчастья, но и даже ведут поиски в султанате. На тот случай, если в деле замешаны работорговцы какой-либо третьей стороны. И никто из них не может даже предположить, что этот выродок вольготно устроился среди нас, и как ни в чем не бывало учится в Дивинатории.

— В этой истории очень много темных пятен, отец, — рассудительно ответил юноша. — Если Данмар простолюдин из пригорода, то откуда у него деньги на обучение? Да и где, в конце концов, он освоил такую необычную школу фехтования короткими клинками? Я до сих пор не могу поверить, что он так легко убил в поединке Иматироса…

— Это интересные вопросы, сын, — глава Атерна задумчиво потер подбородок, откидываясь в кресле. — Но мы можем не искать на них ответов.

— То есть? — Не понял Таасим. — Но ты ведь говорил, что если он из высокородных…

— Да, говорил! — Недовольно перебил юного аристократа отец. — Но если мы можем попытаться убрать чертового мальчишку руками работорговцев, так ли уж нам важно, кто он по происхождению? Ведь наши имена в этой истории упоминаться не будут. Я просто найду людей, которые помогут ловцам проникнуть в первое кольцо, а остальное они сделают сами.

— Хм-м-м… это… звучит рационально, — с некоторым трудом выдавил из себя юноша. Нет, на самом деле, ему не понравился план отца. Слишком грязный, подлый и совершенно недостойный для аристократа поступок. Но в то же время, Ноир учил сына всегда поступать разумно, двигаться к цели кратчайшим путем и с наименьшими затратами. И этот предложенный главой рода выход выглядел как раз одним из таких.

Дальше разговор с отцом уже не клеился, поскольку сына начали одолевать собственные сомнения, и старший Атерна, видя как выпадает из реальности его наследник, грубо выставил его, сославшись на большое количество работы. В любой другой день Таасим непременно бы огорчился от этого, посчитав, что снова чем-то огорчил требовательного родителя, но сейчас, напротив, испытал лишь облегчение.

Блуждая по огромному поместью, одолеваемый роем тревожных мыслей, юноша даже не заметил, что за ним, словно приклеенная, всюду ходит по пятам хрупкая женская фигурка. А когда Таасим все-таки спохватился, то встрепенулся, едва не выхватив висящий на поясе палаш.

— Ирида, ты напугала меня! — Облегченно выдохнул аристократ, узнав преследовательницу. Хотя с чего бы вдруг ему напрягаться? Он в собственном доме, ему здесь некого бояться. Вроде бы…

— Извини, я просто увидела, что ты бредешь грустный и задумчивый, и решила пойти за тобой.

Наложница отца потупила взгляд, сделавшись настолько жалостливой, что у Таасима защемило сердце. Он прекрасно знал, кем ему приходится эта женщина и хотел бы подарить ей куда больше тепла, но Ноир всегда был против их общения.

— Да ничего страшного, — попытался сгладить свой тон наследник рода, — просто я слишком погрузился в себя, и не ожидал никого встретить в такое время.

— Тебя что-то беспокоит, Таасим? — Нежно спросила женщина, и уже от одного только звучания ее голоса юноше стало немного легче.

Всю свою сознательную жизнь он рос, не зная материнского тепла и ласки. Суровые наставники, строгий отец и постоянные тренировки не могли заменить ему одного единственного самого родного человека. Поэтому наследник Атерна все свое детство считал себя каким-то неправильным. Ущербным настолько, что его бросила даже мать.

Юный аристократ вообще впервые увидел Ириду только тогда, когда он уже поступил в Дивинаторий. А до этого ему приходилось довольствоваться о ней даже не слухами, а лишь их обрывками, поскольку нынешняя жена Ноира, родившая ему пятерых дочерей, всей душой ненавидела и самого Таасима, и женщину, его породившую. А потому под крышей этого дома подобных обсуждений старались избегать не только слуги, но и даже сами члены рода.

Кроме, конечно же, самого главы Атерна. Он, как и всегда, говорил что хотел и когда хотел. У наследника даже сложилось впечатление, что он принял назад Ириду не потому, что все еще испытывал какие-то чувства к своей бывшей наложнице, а потому что желал столкнуть подростка лбом с новым испытанием. Просто чтобы посмотреть, как он будет с ним справляться.

«Вот, познакомься, со своей матерью Таасим», — объявил тогда отец с таким видом, будто речь шла о новом преподавателе танцев. Чего юноше стоило в тот момент сохранить лицо, и не устроить скандал с битьем посуды, знает одно лишь только небо. Он ведь аристократ! Наследник древнего и сильного рода! Как же он мог позволить себе такое безобразие? Поэтому тогда Таасим, стараясь соответствовать ожиданиям Ноира, лишь стиснул зубы и коротко кивнул в знак приветствия, дав зарок, что не станет иметь с этой женщиной ничего общего. Если уж она его бросила в детстве, то не так уж он был ей и нужен!

Однако его уверенность не пережила и одного дня. Первый же их с Иридой разговор разбил вдребезги все стены, которые пытался возводить вокруг себя юноша. Он услышал настоящую историю своего рождения и то, как Ноир обошелся с несчастной девушкой. Аристократ понял, что вовсе не мать виновата в том, что он рос без нее, а отец. И это знание жгло его, сидя в разуме раскаленным кривым шипом, мешая воспринимать главу рода тем, кем Таасим считал его всю жизнь.

— Ау-у, мой мальчик, — теплая женская ладошка легла на сжатый от напряжения кулак парня, и он снова дернулся, вырываясь из объятий задумчивости. — Что с тобой происходит? О чем ты волнуешься?

В голосе этой женщины было столько искреннего переживания и волнения, сколько юноша не слышал за всю свою прошлую жизнь. И от этого становилось еще больнее, ведь юный Таасим так сильно нуждался в подобном участии в далеком детстве, когда нестерпимо болели ладошки, стертые в мясо после отработки фехтовальных упражнений. Когда ноги сводило от многочасовой верховой езды, а зад от непрестанных ударов седла сравнивался по твердости с камнем. Когда голова пухла от бесконечных наставлений и нравоучений отца. Когда безжалостные учителя заставляли дословно вызубривать бесконечные кодексы, своды законов, эдиктов и хартий, доводя своей непреклонностью ребенка до отчаянья и исступления. Когда ему требовались простое ласковое слово и поддержка, их не было…

— Не знаю, мама, — сокрушенно покачал головой Атерна, волевым усилием задвигая жалость к себе на второй план. — Я считаю, что отец поступает неправильно, но не имею сил его переубедить…

— Т-с-с-с… — Ирида нежно погладила его по щеке, и воровато оглянулась, словно совершала какое-то преступление. — Не называй меня так, родной. Ты же знаешь, Ноир запретил…

— Знаю, — упрямо вскинул подбородок наследник, — но его сейчас с нами нет. Тут только ты и я.

— И все же, не рискуй, Таасим. Я не хочу, чтобы тебе из-за меня влетело от отца…

Парень поморщился, словно от зубной боли. «Влетело от отца», сколько же раз он уже слышал эту фразу в своем детстве. Как же ему надоела жизнь в постоянном напряжении, когда нужно всеми силами стараться не ударить в грязь лицом и не обмануть чужих ожиданий.

— Может, я смогу помочь добрым советом? — Поинтересовалась Ирида, отступая от сына на полшага, чтобы их никто, не приведи Ворган, не застукал и не донес суровому главе рода.

Наследник Атерна сразу же ощутил от этого легкое чувство тревоги, словно его, как маленького цыпленка, выволокли из-под теплого крылышка матери-наседки. Но юноша подавил в себе этот неуместный порыв слабости.

— Это все из-за этого проклятого Данмара! — Признался Таасим, и ему почудилось, будто мама сразу как-то погрустнела.

— И дался вам этот бедный мальчик… — тускло отозвалась она.

— Что?! Ты защищаешь этого отброса?! — Юношу слова матери настолько возмутили, что ему захотелось что-нибудь разнести прямо тут в коридоре. — Эта падаль едва не лишила меня жизни, а ты говоришь такие вещи!

— Но ведь все же обошлось! — С непонятным пылом возразила Ирида. — Гермут тебя поставил на ноги, ты сдал экзамен и теперь стал Владеющим. Впереди у тебя целая жизнь, наполненная победами! Так почему же ты помешался на своем единственном поражении?

— Плоть зажила, — с плохо скрытой в голосе жестокостью ответил аристократ, — но дух страждет мести! Я не жду, что ты меня поймешь! Просто знай, что для мужчины нет удара подлее и болезненней, чем тот, который направлен на его честь!

— Ну да, я же всего лишь наложница, что я могу понять…

Таасиму стало жалко женщину, ведь он ощутил, насколько сильно задел ее своими словами. Он будто бы самолично провел между ними черту, которой обозначит: «Вот здесь я — высокородный. А вот за ней ты — простолюдинка». И ведь юный Атерна осознавал, что его мать достаточно долго прожила в этом доме, чтобы заметить запрятанное в его речах пренебрежение, но все равно не смог смолчать. Однако же извиняться наследник перед ней не станет. Она тоже хороша. Защищает какого-то безродного нувориша, а не своего родного сына! Как будто ее совсем не заботит вся та боль и страх, которые Таасим пережил, получив ранение! Гермут опасался, что юноша вообще мог потерять чувствительность левой руки навсегда, и что бы тогда стало с этими его «победами?!»

— Просто не вмешивайся в это дело! — Веско заявил аристократ. — Ты не сможешь переубедить ни меня, ни отца. Лучше вообще никогда не поднимай эту тему.

— Я поняла тебя, Таасим… прости, мне пора.

Ирида, пряча глаза, тут же убежала, затерявшись в лабиринте коридоров огромного дома. Наследник Атерна провожал ее быстро удаляющуюся хрупкую фигуру взглядом, и не ощущал за собой неправоты. Что за вздор?! Почему он должен поощрять эту бабскую блажь?! Понятно, конечно, что его мать совсем не дворянка, и видимо поэтому она настолько мягкая и жалостливая, что пытается пожалеть абсолютно всех. Но границы ведь тоже нужно хоть какие-то соблюдать! Нет, в этой ситуации сын главы ощущал себя абсолютно правым. Но почему же тогда на его душе стало так паршиво и пусто?

* * *

Ирида, сгорая от отчаянья, поднялась в свою комнату, которую делила с еще одной служанкой, и собиралась обессиленно кинуться на подушку. Скорей бы уже этот чертов день закончился! Как же ей было больно слышать слова Таасима о своем брате. И втройне больнее оказалось то, что она не могла признаться, кем ему приходится Данмар. Если Ноир узнает, что мальчишка, которого он возвел в ранг врагов своего рода, никакой не аристократ, то уничтожит его тот же час. А в то, что ее старший сын будет молчать, храня ее тайну, она не верила. Глава Атерна слишком сильно подавлял ее мальчика, стараясь сделать из него вторую копию себя…

Соседка, с которой Ирида делила комнату, давно уже спала без задних ног, досматривая седьмой сон. На ее лице не дрогнул ни единый мускул, пока женщина негромко шуршала одеждами, готовясь улечься. Наложнице вдруг стало даже немного завидно. Она-то не сможет так спокойно и безмятежно уснуть. Тысячи мыслей будут тревожить ее разум и бередить душу, не позволяя отправиться в мягкие объятия беспамятства. Как же так вышло? Что за злая насмешка богов развела ее детей по разные стороны барьера и настроила друг против друга? Что за жестокая ирония фатума вообще позволила им сойтись в поединке?!

Сдерживая слезы из последних сил, Ирида обняла подушку, пытаясь представить на ее месте кого-нибудь из ее детей. Почему-то маленький Данмар представлялся куда живее и реалистичней, чем взрослый Таасим. Хотя это и неудивительно. Ее второй сын рос на ее глазах и едва не умер у нее же на руках. А первенца она увидела лишь мельком при родах, а второй раз когда он стал уже взрослым юношей. Тяжело признаваться в этом даже самой себе, но эмоциональная связь с младшим ребенком у Ириды была гораздо прочнее. А еще, помимо прочего, Данмар оставался самым настоящим чудом, подаренным ей самим небом! Уже только поэтому она боготворила свое второе дитя. Его отцом был настоящий ангел, в которого женщина влюбилась с первого взгляда и продолжала любить и сейчас, спустя двенадцать лет. А отцом Таасима был черствый и жестокий Ноир, к которому Ирида не испытывали никаких теплых чувств. Ненавидеть, впрочем, она его тоже не решалась.

Переворачиваясь на другой бок, наложница вдруг заслышала странное шуршание, совсем не похожее на шорох простыней. Она принялась слепо шарить по постели, пытаясь отыскать источник звука, и ее рука наткнулась на какой-то шершавый сверток. «Пергамент!» — пронеслась догадка в голове Ириды. Но кто его мог ей подбросить?!

Стараясь не шуметь, хотя ее соседку это вряд ли могло потревожить, наложница выбралась в коридор, чтобы прочесть загадочное послание под ровным сиянием магического светильника. Ее сердце учащенно забилось, едва она развернула бумагу и увидела красивые ровные строки, выведенные чьей-то рукой.

«Завтра в полночь. На крыше. Приходи одна. Твой Д.»

Глава 24

До самого утра Ирида проторчала возле открытого окна комнаты, вдыхая приятную свежесть ночного воздуха. Ей казалось совершенно очевидным, что эту записку ей подбросил Данмар, хотя почерк выглядел каким-то совершенно неродным и незнакомым. Видимо, ее давние робкие попытки научить мальчишку письму окончательно позабылись им. Скорее всего, он прошел обучение у высоких мастеров чистописания, которые учили ребенка по совсем иным принципам и правилам. Но смущало наложницу совсем не это, а то, каким именно образом ее сын сумел передать послание.

Дом Атерна — это настоящая крепость. Пробраться незаметным сюда просто невозможно. Высокая зачарованная ограда, патрули Владеющих и злющие сторожевые псы надежно оберегали поместье от любых вторженцев. Ноир был главой очень сильного рода, в котором на каждого прислужника приходилось едва ли не по десятку солдат. Чтоб их всех разместить, аристократам пришлось потесниться и выделить целое крыло поместья под казармы. И к своей службе эти вояки относились крайне ответственно…

Самым вероятным представлялось то, что Данмар подкупил кого-то из слуг, но верить в этот вариант не очень хотелось. Просто потому что существовал огромный риск, что прислуга расскажет об этом своему хозяину. И чем больше Ирида думала об этом, тем сильнее ее охватывало беспокойство, тем мощнее стучало в ребра взволнованное материнское сердце. Естественно, ни о каком сне в таком состоянии не могло идти и речи.

Когда в их комнату заглянула пожилая мажордом, чтобы разбудить спящую служанку и одарить ее с самого утра кучей поручений, то искренне удивилась, увидев что одна из здешних обитательниц уже не спит.

— Ирида, ты уже проснулась? — Подивилась бабушка, которая невзирая на прожитые годы сумела сохранить поистине царственную осанку и стать. — Слава Воргану, а то я боялась тебя потревожить…

— Зря волновались, мне сегодня не спится, — тихо ответила наложница, не горя особым желанием с кем-либо разговаривать. Она знала, что ее статус не предполагает подчинение этой домоправительнице, а потому и любезничать с ней никогда не считала нужным.

— Печально слышать, — без особой искренности посетовала мадам, а потом принялась с утроенной силой тормошить спящую служанку. — Да просыпайся же ты, распустеха! Посмотри, Ирида уже на ногах, а ты до сих пор валяешься!

— М-м-м… — Соседка по комнате что-то сонно пробурчала, а потом уже более осознанно возразила: — у Ириды из всех дел только ноги раздвигать, когда потребуется, а я каждый божий день на побегушках до самого заката…

— Ты мне еще поумничай! — Вскинулась мажордом. — Давно псарни не чистила?! Так я тебе устрою, пусть тебя господские барбосы за пальцы кусают!

— Ой-ей, не надо псарни, милостивая матушка! — Служанка тут же подскочила, пытаясь попутно привести в порядок растрепанные волосы. — Встаю-встаю, только не сердитесь!

Наложница на эту перебранку, равно как и на брошенное в ее сторону оскорбление, не обратила никакого внимания. Она прекрасно знала о непримиримой зависти и злобе, исходящих от других женщин поместья, и с первого дня научилась ее игнорировать. Всякую прачку, кухарку, горничную или посыльную очень трогало, что Ирида покупала право жить под крышей этого богатого дома исключительно своей красотой, а не трудом. А потому злые языки постоянно источали яд, к которому у наложницы выработался иммунитет едва ли не с первого дня.

А уж сейчас, когда она ждала встречи со своим ниспосланным самим ангелом ребенком, ее и вовсе чужое злословие никак не могло задеть. Ее разум был целиком поглощен мыслью, что она совсем скоро увидит своего мальчика. Нужно только как-нибудь дожить до полуночи…

Весь день Ирида провела словно в болезненном бреду. Время тянулось очень медленно, уподобляясь текущему сквозь игольное ушко меду. Женщина даже не обратила особого внимания на Таасима, который пытался что-то ей сказать, но, наткнувшись на безразличие и прострацию, быстро ретировался, нарочито хмуро супя брови. Мать, конечно же, пыталась заставить себя обратить внимание на старшего сына, которого она и так видит очень редко, но предстоящая встреча просто вытеснила все посторонние размышления из ее головы.

Наследник Атерна так и ушел, разобидевшись на нее, а Ирида не смогла заставить себя сосредоточиться и поговорить с ним. В таком полуживом состоянии она и ходила до самой ночи, словно привидение, пугая своими внезапными и молчаливыми появлениями прислугу. И только лишь когда темнота начала заявлять окружающему миру свои права, в разуме наложницы наметилось небольшое просветление.

Ирида ждала полночь, как какой-то особый праздник. Как кульминацию всей своей жизни. Как момент, ради которого она прожила все свои годы. И когда наступил назначенный час, наложница отправилась вверх по лестнице, молясь Воргану, чтобы никого не повстречать в огромном доме. И стоило этому желанию оформиться в мысль, как судьба, словно в насмешку, тут же столкнула ее с тем человеком, которого она меньше всего в жизни хотела бы сейчас видеть…

— Что ты здесь делаешь, Ирида? — От раздавшегося позади женщины строгого и властного голоса у той едва не подогнулись коленки.

Красавица медленно повернулась, уже зная, кого увидит, и медленно поклонилась.

— Домин Ноир, прошу простить меня, я не хотела потревожить вас… — тихо сказала она, с трудом различая собственный голос. Сердце столь мощно сокращалось, разгоняя кровь по венам, что каждый его стук отзывался в ушах гулким грохотом, словно удар молота по металлическому листу.

— Я спросил, что ты здесь делаешь?! — Строго напомнил глава рода. — Ты же знаешь, что я не люблю повторять дважды.

— Знаю, домин. — Ирида покладисто наклонила голову еще ниже, боясь оторвать взгляд от пола. — Я просто прогуливаюсь, мне уже вторую ночь не спится.

— Ясно. Завтра покажешься целителю, поняла меня? Хочу, чтобы Гермут тебя осмотрел.

— Поняла, домин. — Наложница готова была согласиться сейчас с чем угодно, лишь бы Атерна ее отпустил. — Я сделаю, как вы приказываете.

— Я и не сомневался, — с некоторым довольством хмыкнул мужчина. Он наслаждался своей властью над людьми, хотя, обычно, и не опускался до демонстрации своего превосходства.

Ноир внезапно сделал шаг вперед и взял женщину за подбородок. Чуть ли не силой заставив смотреть ему в глаза, он прошептал, жадно разглядывая женственные черты ее лица:

— Ты все так же прекрасна, Ирида, как и тогда. Как и двадцать лет назад. Мой взор ликует, когда я гляжу на твою бархатную кожу, а мой разум начинает тосковать, когда понимает, что твоя красота не будет вечной.

Наложница молчала, пытаясь за безразличием скрыть свою тревогу и легкую брезгливость. Нет, Глава Атерна ей был симпатичен, как мужчина. Сильный, статный, мужественный. Перед ним бы мало какая женщина смогла устоять, даже будь она знатного происхождения. Но никакой земной муж не может сравниться с пылом и нежностью небесного создания! А потому свои непосредственные обязанности перед Ноиром Ирида отбывала как повинность. И аристократ не мог не заметить этой перемены.

— Четыре года назад ты вернулась ко мне, — продолжал высокородный, не выпуская из сильной руки подбородка женщины, — но ты изменилась. Я не чувствую в тебе того темперамента и горячности, как в те годы, когда мы были молоды.

— Ты отнял моего ребенка… — тихо прошептала Ирида, не совсем отдавая себе отчет. — Это не могло не отразиться на мне…

— Но ты все же вернулась, — мягко возразил Ноир, удивляя собеседницу своим спокойствием. — Ты пришла ко мне, чтобы я спас какого-то простолюдина, а следовательно, ты приняла мои правила. Ты окончательно отказалась от Таасима, пусть у тебя и ушло на это столько лет.

— Я… я…

— Молчи, Ирида. Не вздумай спорить со мной. Это мой сын и мой наследник. У тебя на него нет совершенно никаких прав. Я это говорил тебе с того самого дня, как ты понесла.

Наложница ничего не ответила, понимая, что сейчас этим может сделать только хуже. Спорить с Атерна это вообще была самая дурная затея, какую только можно вообразить, а уж сейчас, когда на кону стояла их с Данмаром встреча, так и подавно!

— Почему ты ушла так надолго? — Внезапно спросил Ноир. — Разве я относился к тебе плохо? Почему ты предпочла моему крову жизнь среди простолюдинов в грязи и нищете? Что там было такого, чего не было у меня?

На этот раз от желания Ириды уже ничего не зависело. На прямые вопросы хозяина дома здесь принято отвечать предельно честно и емко. Пусть она сейчас ощущала страх и вообще не желала касаться темы своего прошлого, но ей пришлось себя пересиливать.

— Там я чувствовала себя человеком, а не бесправной зверушкой, которую держат в клетке ради своего развлечения.

Сказав это, наложница сама обомлела от своей наглости и неизвестно откуда взявшейся смелости. Эпизоды ее юности вдруг снова пронеслись перед глазами, напоминая о тех черных днях, когда она бродила и молилась смерти, чтобы та поскорее ее прибрала к себе. И вся эта боль пополам с горечью, бродившая в ней все эти годы, излилась сейчас в одной этой ее фразе. Бессильной, по сути, и безобидной, но Ирида настолько боялась перечить Ноиру, что даже она казалась равноценной прыжку в пропасть…

— Так вот какого ты мнения обо мне? — Холодно поинтересовался аристократ, убирая руку от ее лица. — Знаешь, меня уже начинают терзать сожаления, что я не отправил вместе с Гермутом в тот день своих людей. Хотел бы я взглянуть в глаза тому человеку, что заменял меня все эти годы.

По спине женщины пробежал ручеек ледяного пота. Не ведая того, Атерна озвучил самый глубокий ее страх. Ирида с самого первого дня боялась, что движимый ревностью аристократ попытается разыскать ее новую семью и навредить им, лишь бы у нее не осталось другого выбора, кроме как остаться с ним. Самая главная причина того, почему она боялась даже смотреть в сторону пригорода, чтобы своим интересом не привлечь ненароком внимания высокородного и не пробудить в нем ревность.

— Все в вашей воле, домин… — как можно безразличней попыталась пожать плечами наложница, чтобы не выдать волнения.

Ноир немного помолчал, сверля женщину внимательным взглядом, как будто искал в ее мимике признаки неискренности.

— Ступай Ирида, — изрек он наконец. — Завтра покажешься Гермуту. Я хочу, чтобы твоя красота сохранялась как можно дольше.

С этим напутствием аристократ развернулся и зашагал прочь, более не удостаивая дрожащую наложницу вниманием. А женщина, с великим трудом переведя дух, поспешила дальше, уже мечтая вырваться на свежий воздух. Вперед и наверх. На встречу к своему мальчику…

О том, как Ирида пролезала на крышу, ей не хотелось и вспоминать. Вокруг тьма и ветер, внизу лишь сплошная чернота, из-за которой не видно даже земли, а каждый шаг отнимает невероятно много сил, держа в небывалом напряжении. А если б она зацепилась за что-нибудь платьем и повисла на какой-нибудь консоли, то и вовсе страшно представить, чем бы это свидание для нее закончилось. Но нет в этом мире существа упорней и целеустремлённей, чем мать, спешащая к своему ребенку.

Когда наложница с трудом выбралась на парапет и обрела там более-менее устойчивое положение, она оглянулась, пытаясь хоть что-нибудь увидеть сквозь чернильный мрак. Но ночь не спешила раскрывать ей все свои тайны, поэтому кроме нескольких темных силуэтов женщина ничего не сумела рассмотреть.

Вот будет смешно, если это просто чей-то розыгрыш…

— Выбраться через чердак было бы гораздо проще, — раздался откуда-то мальчишеский голос, который Ирида сразу же узнала.

— Данмар! — Горячо прошептала она, боясь громко произносить его имя. — Ты все-таки пришел!

Наложница так сильно захотела увидеть своего мальчика, что развернулась на звук, не считаясь со своим неустойчивым положением. Она не смогла удержать равновесия и начала заваливаться прямо в зияющую под ногами черную пустоту… Но не успела она даже испугаться за себя, как метнувшаяся из темноты рука ухватила ее за платье и придержала, не давая свалиться.

— Осторожно, мама, — донеслось до ее слуха. — Ступай осторожно. Вот здесь. Тут есть подобие балюстрады, отсюда ты не упадешь.

Ирида послушно делала то, о чем говорил ей сын и боялась лишний раз пошевелиться, чтобы не спугнуть это волшебное чувство. Она снова вместе со своим любимым мальчиком!

— Я скучал, мама, — сказал он, когда вывел женщину на небольшую площадку, окруженную с одной стороны парой дымников, а с другой невысоким ограждением.

— Я тоже, Данмар… очень скучала…

Наблюдая за тем, как юноша бесстрашно устраивается на самом краю покатой кровли, у Ириды перехватило дыхание. Почему-то ее сын совершенно не боялся высоты, хотя в детстве ему было боязно залезть даже на крышу сарая. А уж с крыши особняка Атерна до земли расстояние было в полтора десятка раз больше.

Однако даже не это удивило женщину. Она вдруг заметила, что ее ребенок облачен в одни только штаны, и эта деталь заставила наложницу вообще усомниться в реальности происходящего. Быть может, это все от начала и до самого конца лишь глупый сон?

— Почему ты голый? — Удивленно спросила Ирида, разглядывая выделяющуюся в темноте светлую кожу мальчика. — И как ты сюда вообще пробрался, Данмар? И как ты будешь выбираться обратно?

— За меня не волнуйся, у меня все продумано…

Наложнице вдруг показалось, что непроглядный мрак за спиной ребенка колыхнулся, и до нее донеслось дуновение легкого ветерка.

— Я хотел сказать тебе нечто очень важное, мама.

— Конечно, родной мой, я выслушаю тебя… — она внезапно спохватилась, словно вспомнила нечто очень важное, — но подожди! Сперва я должна рассказать тебе кое-что! Атерна… они не оставят тебя в покое! Ноир и Таасим хотят отомстить тебе, а еще…

Ирида пыталась сбивчиво пересказать все то, что ей было известно, а заодно и поделиться своими собственными соображениями. Она искренне желала донести до сына все свое беспокойство, может, оно сподвигнет его уехать куда-нибудь подальше от Махи и зажить спокойной жизнью?

— Я знаю. Я обо всем этом знаю, мама, — последовал бесстрастный ответ ребенка, поразивший мать своей невозмутимостью. Неужели за минувшие несколько лет ее малыш успел так сильно повзрослеть?

— Небесная тысяча, Данмар! — Наложница взмолилась, пытаясь хоть так достучаться до разума сына. — На тебя объявил охоту один из сильнейших аристократических родов, почему ты так спокоен?! Разве ты не понимаешь, чем это тебе может грози…

— Тс-с-с-с! — В темноте было сложно разобрать, но судя по движению руки, мальчик приложил палец к губам. И Ирида послушно замолчала, прервавшись на полуслове. — Я говорил со своим отцом.

Первейшим порывом женщины было усомниться в этом, сказать, что это невозможно, но она его в себе все-таки задавила. Ведь именно таким же сомнением ее встретил и Данмар, когда она призналась ему, что он рожден от настоящего ангела. Разве должна она возвращать своему ребенку недоверие?

— Как… как это было? — С придыханием вымолвила она, пытаясь руками нашарить какую-нибудь опору, которая позволит ей удержаться на ногах.

— Я не могу тебе сказать, мама, — последовал непреклонный ответ. — Но я хочу, чтобы ты знала одно. Я был рожден не просто так. У меня есть цель и есть предназначение.

Ирида пыталась выдавить из пересохшего горла хоть один внятный звук, но получалось лишь тихое сипение, которое сын едва ли мог услышать. Сейчас она и сама будто бы готовилась услышать откровение, которое самой ей откроет глаза на смысл своей жизни.

— Я был ниспослан роду Атерна в качестве испытания, — с не по-детски строгими нотками в голосе провозгласил Данмар, — и они его не прошли. Они пренебрегают заветами Воргана и не следуют Истинному Пути, по которому должен двигаться каждый воин. Они попрали все известные заповеди нашего бога, и этим навлекли на себя его гнев.

— Но… но ведь… — наложница не могла поверить в правдивость того, что она сейчас слышала. Но ведь объятия ангела много лет назад тоже казались ей нереальными, но все же плод их запретной любви сейчас стоял прямо перед ней. — Ворган ведь не вмешивается в дела смертных!

— Именно так, — признал мальчик, чем еще больше запутал мать. — Поэтому лишь я, сын смертной женщины, рожденный в этом мире, могу выступать орудием его правосудия.

На такой аргумент Ириде возразить было нечего. Она действительно самолично выносила и выкормила этого ребенка, и никаких сомнений в том, что это обычный человек у нее не могло быть. По крайней мере, до сегодняшнего дня…

— Атерна должны умереть, мама.

Приговор, прозвучавший из уст сына, был сказан тихо, но уверенно. Однако после этих слов остальные звуки окружающего мира словно умерли, как будто наложница вдруг оглохла.

— Ч… что? — Только и сумела она переспросить, не слыша себя.

— Они опозорили своими поступками свою честь, имя, звание воина и аристократа, — последовал категоричный ответ. — Искупить свои деяния они все смогут только в Небесных Чертогах, пред Его очами. И никак иначе.

— Но ведь… Таасим… он же…

— Да, мама. Таасим тоже. Он плоть от плоти Ноира, и ничем не лучше своего отца.

— Но он ведь и мой сын тоже!!! — Ириде хотелось возопить во весь голос, но она опасалась привлечь этим внимание хозяев дома и охраны. А потому она прорычала эту фразу громким шепотом, срывающим ее голосовые связки.

— Наверное поэтому отец и выбрал тебя, — с неизменным спокойствием ответил Данмар. Именно в этот момент мать ощутила, насколько сильно он изменился… — Ты породила его, и тебе же высшие силы даровали возможность эту ошибку исправить.

— Нет-нет-нет… только не это! Нет… — женщина схватила себя за волосы и с силой потянула, пытаясь хотя бы болью прогнать это жуткое наваждение. Это все не может быть реальным…

— Да, мама. Такова воля нашего бога. Но не волнуйся, ты не останешься наедине со своей ношей, ведь я пройду весь этот путь вместе с тобой…

Данмар с тигриной грацией спрыгнул с парапета и направился к Ириде, а она смотрела на его приближение, и не могла понять, почему стена мрака за его спиной двигается вместе с ним. И только лишь когда непроглядная тьма, способная посрамить своим черным совершенством самую беспросветную ночь сомкнулась и вокруг нее, она вдруг поняла…

— Твои крылья Данмар… — прошептала она, робко касаясь прекрасных перьев, — у твоего отца были точно такие же…

— Я знаю, мама… я знаю.

Женщина подавила в себе истовый порыв пасть на колени перед собственным сыном, но вот рвущиеся наружу слезы она остановить уже не могла…

Глава 25

— Ты выучил свою роль, Кавим? — Спросил я Владеющего, который молча вышагивал рядом со мной.

— Было бы чего учить, — фыркнул южанин, крутя в пальцах серебряную монетку. — А мы можем разобраться с этим делом без всякого лицедейства?

— Могли бы, — без всяких церемоний признал я, — но тогда не факт, что охота за Асталом не продолжилась бы. А нам ведь надо раз и навсегда освободить его от оков прошлого.

— Но к чему такие сложности? Мы ведь можем попросту прирезать этих ублюдков, и дело с концом!

— Не думал, что ты столь кровожаден! — Преувеличенно удивленно всплеснул я руками.

— Нет, твой план тоже хорош, не спорю, — не упустил я случая сыронизировать, — но все не так просто. На дне Махи существует целый собственный мир, живущий по своим особым законам. И чтобы эти законы сломать, нужно быть либо очень сильным, либо очень богатым. Для первого у нас сильно не хватает боевых единиц, а на второе мне попросту жалко денег. Мы можем убить одних, но на их место придут другие, и для нас ничего кардинально не изменится. Так что придется идти путем хитрости и обмана.

— Мне не нравятся твои замыслы! — Резко возразил Кавим, чем тут же напомнил мне Астала. — Это недостойно воителя!

— А спасение друга и соратника — достойно? — Спокойно возразил я, и Владеющий тут же замолк, не имея аргументов против такого вопроса. — Ни от тебя, ни от Астала не потребуется врать. Говорить буду исключительно я. Так что вы оба должны воспринимать мой план как тактическую хитрость.

— Ты очень странный ребенок, Данмар, — задумчиво изрек Владеющий спустя полминуты размышлений. — Ты всего парой слов способен обратить черное в белое, и я даже не знаю, как тебе возразить.

— Ворган с тобой, Кавим, — хохотнул я. — Мне ведь уже двенадцать, какой же я ребенок!

— Думаешь, ты уже взрослый? — С долей снисхождения в голосе поинтересовался мужчина.

— Мне приходится им быть, — многозначительно ответил я, и наш разговор на этом угас.

Путь до третьего кольца отнял у нас достаточно много времени, потому что мы не стали пользоваться транспортом, а преодолевали его на своих двоих. Я долго водил кругами Кавима по лабиринтам кривых улочек, пытаясь подобраться к логовищу игорных воротил как можно ближе, да еще и не попасться при этом на глаза тем, кто мог бы о нашем приближении сообщить. Наконец я остановился в одном из замызганных переулков и жестом попросил подойти Владеющего.

— Бэ-э… это место воняет, как тысяча дохлых ишаков, — брезгливо сплюнул южанин. — Нам точно необходимо стоять именно здесь?

— Не будь неженкой, Кавим, — язвительно хмыкнул я. — А то ты иногда становишься похожим на избалованного аристократа.

— Исш’антала, мальчишка! — Маг сжал кулаки, а его рука сделала неуловимое движение к эфесу сабли. Но он почти сразу одернул себя, и попытался реабилитироваться, дав словесный отпор. — Кто бы говорил мне об аристократах!

— Ты должен более тщательно контролировать свои чувства, Кавим, если хочешь скрыть свое происхождение.

Мой голос был предельно серьезен, из него исчез любой намек на веселье или шутливость. Так что Владеющий снова потянулся к оружию, словно намеревался меня прирезать прямо в этом загаженном проулке.

— Брось, — с тем же выражением попросил я. — Мы не враги друг другу, ты разве еще не понял? На меня ты можешь положиться так же, как и на Астала.

— Что ты знаешь обо мне?! — С угрозой в голосе прорычал Кавим, не сводя с меня настороженного взгляда.

— Совершенно ничего, кроме того, что ты Владеющий воды и способен надрать мне задницу одной своей левой рукой, — подбросил я ему немного лести. — Ты сам выдаешь свое слабое место, столь бурно реагируя на безобидные замечания.

Мужчина после моих слов резко расслабился и встал в более естественную позу, натянув на лицо почти правдоподобную ухмылку.

— Не устаю удивляться тебе, Данмар, — вполне мирно произнес он. — Ни за что бы не подумал, что меня будет учить жизни безусый юнец. Говорю тебе без капли насмешки, спасибо за очередной урок.

— Всегда пожалуйста, Кавим. Но тебе предстоит еще поработать над взглядом. Ты все еще смотришь на меня так, словно мечтаешь задушить.

Владеющий на этот раз проявил куда больше самообладания. Разве что верхняя губа его немного дернулась и поползла вверх, словно у скалящегося волка. Но в остальном можно было бы подумать, что он остался невозмутимым.

— Вот, примерь это, — попросил я, вытаскивая из-под своих одежд позолоченную маску. — Так ты будешь выглядеть гораздо внушительней.

— Пф… ты думаешь, твой обман никто не разгада… — он осекся на полуслове, едва только его пальцы коснулись блестящего металла. — Откуда он у тебя?! Это же настоящий Бурджах!

— Исхирос уже не первое столетие находится на ножах с Султанатом, — безразлично пожал я плечами. — Различных военных трофеев скопилось за эти годы немало с обеих сторон.

— Я это понимаю, но Бурджах?! Это же гордость любого Аль’сура! Снять его можно только с мертвого тела, и никак иначе!

— Или купить у какого-нибудь аристократа, который снял его с мертвого тела, — многозначительно поведал я, подталкивая Владеющего к верному выводу.

После моих слов лицо Кавима скривилось, словно он лизнул засохшее дерьмо под нашими ногами, и мне подумалось, что он прямо сейчас пошлет к черту и меня, и всю мою затею. Однако долг перед попавшим в беду товарищем все-таки оказался сильнее его личных предубеждений. Он нацепил на себя Бурджах, одномоментно сделавшись тем, кого прохожие станут обходить на улице за версту.

Сама маска не являла собой ничего особенного. Простая изогнутая на манер корабельного носа пластина с квадратными прорезями для глаз. Она закрывала лишь брови, нижнюю часть носа и верхнюю губу, и служила скорее декоративным элементом и знаком отличия, нежели выполняла какую-либо защитную функцию. Но нам играла она на руку в другом. Близость Махи к границе с Шахирским султанатом накладывала свои отпечатки на местных жителей. Тут каждый житель знал, кто такие Аль’сура, и как выглядят их золотые маски.

Гвардейцев амира не просто так прозвали песчаными демонами. Они на самом деле вселяли страх в любого своего противника, будь он простым смертным или Владеющим. Их боялись и проклинали, но ничего не могли с ними сделать. И мое появление в сопровождении одного из таких воинов должно было навести изрядную панику в рядах местных головорезов.

— Теперь двигаемся быстро! — Распорядился я. — Мы должны ворваться в этот клоповник до того, как у Астала начнутся проблемы.

Не тратя больше времени на слова, ведь все уже было обговорено десяток раз, мы поспешили с Кавимом по направлению к одной из здешних таверн. Именно она и стала главным прибежищем для заядлых игроков в кости со всей округи.

Описывать эту халупу, в общем-то, было ни к чему. Обычное двухэтажное здание, выглядящее так, будто какой-то безымянный великан подтер им задницу. В третьем кольце таких построек было действительно много, и конкретно эта никак не выбивалась из общей канвы.

Неподалеку от крыльца со скучающим видом ошивалось двое мужичков, по которым сложно было сказать что-либо конкретное. То ли они представляли собой местную охрану, то ли обслугу, а то ли и вовсе простые бродяги, ждущие подачки от гостей заведения. Но стоило им заприметить наше приближение, как они сразу же насторожились. А когда закатное солнце бросило кроваво-красный отблеск на металлическую маску Кавима, то их обоих и вовсе как ветром сдуло. Эта парочка ломанулась внутрь таверны, едва не снеся плечами дверные косяки. Собственно, когда мы входили в здание, не нашлось такого храбреца, кто мог бы помыслить преградить нам дорогу.

В таверне царил не то чтобы настоящих хаос и паника, но оживление и беспокойство уж точно. Засаленные до черноты деревянные столы оказались брошены своими посетителями, а все они сгрудились в противоположном от входа конце, взирая на нас с опаской и настороженностью.

Мы с Кавимом не удостоили этих голодранцев внимания, а направились сразу к лестнице, ведущей к кабинету здешнего заправилы. И только после того, как мы обозначили направление своего движения, из толпы запуганных обывателей выбрался какой-то отчаянный смельчак.

— Что вам здесь нужно?! — То ли угрожающе, то ли просительно вякнул он, тиская длинный висящий на поясе нож. Обратился он, что примечательно, сразу ко мне, а не к Владеющему. Может из суеверного страха перед Аль’сура, а может потому что опознал во мне предводителя нашего маленького отряда.

Тратить слова на какую-то мелкую сошку, ясное дело, я не стал, а только бросил короткий знак Кавиму. Мой спутник, словно ожидая его, метнулся вперед со скоростью ураганного ветра и схватил мужчину голой ладонью за лицо. От этого простого и безобидного, казалось бы, движения, у незнакомца подогнулись ноги, а сам он рухнул на пол, одномоментно начиная захлебываться в собственной рвоте. Владеющий водой знает очень много способов, как надолго вывести из строя человека одним лишь касанием, и сейчас он продемонстрировал лишь один из них…

Перешагнув упавшее тело, которое жалко трепыхалось на грязных досках, я продолжил свой путь, а перепуганные посетители и охрана заведения начали поспешно утекать вдоль стенки в сторону выхода.

— Песчаный демон…

— Что ему здесь надо?

— Проклятые шахирцы…

В наши спины летели десятки шепотков и гневных взглядов, но никаких более решительных действий местная голытьба не могла себе позволить. Никто более не дерзнул попытаться остановить нас, и до кабинета здешнего босса мы дошли совсем без препятствий.

Немного посторонившись, чтобы Кавим мог высадить дверь, я дождался, когда Владеющий снесет ее вместе с косяком одним мощным ударом ноги, а затем неспешно вплыл внутрь, словно артист на сцену.

Тут нашим глазам предстала занимательная картина. У дальней стены комнаты стоял Астал держа зачарованный клевец наизготовку, а к нему пытались подступиться трое разбойничьего вида мужичков, которые ростом едва дотягивали гиганту до подбородка. В другой же половине, с позволения сказать, «кабинета», важно восседал уродливый толстяк, похожий лицом на помесь свиньи и летучей мыши. Судя по всему, именно он и был тут главным заправилой во всём.

Все действующие лица синхронно повернули головы на шум и уставились на меня. Я даже успел прочесть в их глазах обещание чего-то нехорошего в свой адрес, но все эти посулы оказались одномоментно позабыты, когда следом за мной вошел мужчина в золотой маске. Эти головорезы вполне могли показать свою удаль, выйдя против двенадцатилетнего ребенка, но вот присутствие Аль’сура уже заставляло их портки потяжелеть.

— Так это тебя называют Пузом? — Обратился я к толстяку, прерывая затянувшуюся немую сцену.

— А ты еще кто таков? — Гонористо отозвался тот, видимо, еще не понимая, что он находится в полной моей власти.

Ухмыльнувшись, я подошел к его столу и элегантным аристократическим движением взял с него серебряную чашу на длинной ножке. Протянув ее Кавиму, я попросил:

— Будь добр, представь меня.

Владеющий принял от меня сосуд, и через пару мгновений из него повалил густой пар. Он вскипятил находящееся в емкости вино одним прикосновением, а затем с широким размахом выплеснул все содержимое в рожу главаря игорного дома.

— И-и-и-и-и-и-и!!! — Толстяк заверещал, как свинья и попытался вскочить со своего места, но не смог этого сделать, потому что штык моего сая пришпилил его ладонь к столешнице. Главарь попытался свободной рукой вытащить его, но зачарованный металл играючи пробил и плоть, и дерево, засев на целую ладонь. И так просто его было не вызволить.

Визг местного босса стал еще выше и пронзительней, вплотную подбираясь к самой границе с ультразвуком. А троица его людей, видящие столь стремительное развитие событий вкупе с демонстрацией силы Владеющего, трусливо побросали оружие на пол, чтобы не приведи Дьявол не спровоцировать воина. Мне даже показалось, что они собирались спрятаться за спиной Астала, но угрожающе блестящее острие длинного шипа его Феалы и не менее грозный взгляд самого здоровяка, вынудили их остаться на месте.

— А-а… твари! Вы не знаете, с кем связались! — Простонал ошпаренный уродец, брызгая слюной, после того как проорался. Лицо его приобрело ярко красный оттенок, но судя по тому, что на нем не набухли волдыри, то Кавим разогрел вино не слишком сильно. Вполне вероятно, что оно побагровело больше от напряжения. — Я… я… найду вас… вас из-под земли достанут!

М-да, а он не слишком умен. Угрожать тому, кто может прямо сейчас оборвать его жизненный путь… ну это надо совсем не иметь мозгов и самообладания.

— Это ты не имеешь понятия, червь, с кем связался! — Грубо ответил я, несильно шлепая ладонью по своему оружию. Вибрация от удара прошла по штыку, и управляющий средневекового игорного клуба снова вскрикнул.

Бросив на меня уничтожающий взгляд, толстяк вдруг стушевался и спрятал глаза. Что он во мне увидел, мстительного юного аристократа, своего палача или душные объятья Ада, мне неизвестно. Но следующую свою реплику он уже выдавил не в пример менее спесиво и куда более жалостливо.

— Что вам нужно от меня-я?

— Объясни, ничтожество, — высокомерно процедил я, — какого Дьявола ты послал моему человеку свою метку?!

Чтобы не быть голословным, я швырнул на стол перед уродцем деревянный кругляш, который нам подбросил мелкий оборванец. Но собеседник был столь поглощен своей болью, что даже не заметил этого.

— Проклятье, раздери дьявол твою душу! Я не знаю ничего об этом!!! Сначала приперся этот полоумный громила, — толстяк кивнул в сторону Астала, — а теперь еще и ты! Какого хрена вам от меня понадобилось?!

— Ты слышишь, но не слушаешь, Пузо, — грустно покачал я головой и снова занес ладонь над рукояткой воткнутого сая. Толстяк мое намерение различил очень четко, и сжался в кресле, сумев визуально уменьшиться чуть ли не на четверть.

— А-а-а-а! Подожди! Подожди, молю! Хватит! — С главаря слетела вся напускная бравада и воинственность. Больше он не боялся потерять лицо перед своими людьми, потому что боль затмила собой этот страх. — Я клянусь тебе всеми ангелами, я не посылал Асталу никаких меток! Пусть Разлом обратит мое сердце, если я лгу!

— Но ты же не будешь спорить с тем, что нам ее все-таки подбросили? — Проникновенно спросил я, склоняя голову набок.

— Да я в душе не гребу, кто вздумал меня подставить! — Истерично завопил уродец. — Твой приятель рассчитался со мной, и у меня не было к нему никаких претензий! Ворган свидетель!

— Не смей оскорблять моего бога, произнося его имя своим поганым ртом! — Вступил в разговор гигант. — Клянусь, если твоя пасть исторгнет хоть еще одно лживое слово, то Феала сегодня напьется твоей крови.

— Феала? — Озадаченно переспросил Пузо, на короткий миг даже позабыв, что его ладонь сейчас пришпилена к столешнице. — Это еще кт…

— Проехали! — Оборвал я его. — То есть ты хочешь, чтобы я поверил, будто ты не отдавал приказа послать моему человеку эту деревяшку?

— Да! — Чуть ли не обрадованно возопил бандит. — Да! Чтоб вас черти в задницы сношали! Именно так! Я вообще здесь не при че…

Моя взлетевшая в воздух рука заставила толстяка заткнуться и изо всех сил зажмуриться. Хороший мальчик. Послушный. Он так сильно боится боли, что с ним одно удовольствие беседовать.

— К твоему несчастью, Пузо, — показательно скорбно покачал я головой, — я выяснил кто за этим стоит. Имя Репей тебе знакомо?

— Репей… — потерянно пробормотал уродец, стараясь как можно меньше тревожить раненную руку, чтобы трехгранный штык не причинял ему страданий. — Но это ведь… он же мой первый помощник!

— Именно, червь, — строго подтвердил я, — подосланный к нам оборванец раскололся и выдал всех, кого знал. Я лишь потянул за эту ниточку и узнал имя твоей правой руки. А ты знаешь, что делают с конечностью, которая не слушает своего хозяина? Ее отрубают. Астал!

Здоровяк, дожидаясь моей команды, шагнул вперед, и замершие возле него головорезы испуганно шарахнулись в стороны, закрываясь руками. Действительно, жалкое зрелище, особенно, если учитывать, что десятком минут ранее эти шакалы готовились накинуться на него всем скопом.

Великан подошел ко мне, и безмолвно занес свое оружие над головой.

— Приготовься попрощаться со своей рукой, Пузо, — буднично объявил я. — За каждую ошибку в этой жизни нужно платить.

— Не-е-ет! Стойте-е! — Толстяк заорал пуще прежнего, начиная трепыхаться с такой силой, что из его пробитой ладони полился целый багряный ручеек. — Не смейте-е-е!

Но его вопли никто не слушал, и Феала, зажатая в кулаке двухметрового исполина, со свистом устремилась вниз.

Глава 26

Еще до того, как узкое лезвие клевца с треском врубилось в столешницу, буквально в нескольких миллиметрах от пришпиленной руки Пуза, красномордый толстяк потерял сознание. Он сомлел, растекшись жирной кляксой по всему креслу, и закатил глаза.

— Астал, ты промахнулся, — с легким неудовольствием констатировал я.

— Я еще не привык к Феале, топором было бы сподручней, — буркнул воин, мощным рывком вызволяя застрявшее оружие.

— Ну, дело твое, — хмыкнул я, ухватываясь за сай и тоже с трудом выдирая его из стола. — Приведи нашего собеседника в чувство, будь добр.

Дважды просить не пришлось, и здоровяк отвесил Пузу мощную пощечину, от которой тот чуть не выпал из кресла. Я побоялся, что таким богатырским ударом мой спутник отправит бандита в еще более глубокое забытье, но напрасно. Уродец встрепенулся, словно спящий от кошмара, и первое, что он сделал, это бросил панический взгляд на свою руку.

Увидав, что она все еще на своем законном месте, да к тому же и не приколота больше моим штыком, Пузо прослезился от радости. Он прижал ее к себе, словно любимое дитя, и принялся баюкать, пачкая все еще бегущей кровью свою одежду.

— А теперь еще раз, — обратил я на себя внимание. — Слушай внимательно, и запоминай. С Репеем, я позволю разобраться тебе самому. Сделай так, чтоб твой помощник никогда больше не смог тебя подставить. Иначе я вернусь, и одной рукой ты уже не отделаешься.

— Да-да, спасибо! — Искренне поблагодарил меня толстяк. Он уже приготовился стать калекой, и теперь раненная ладонь и ошпаренная рожа ему казались совсем плёвой ценой за ошибку его подчиненного. — Я во всем разберусь…

— Я даже немного помогу тебе, рассказав о мотивах твоего человека, — великодушно улыбнулся я. — До Репея дошла информация, что Астал вдруг разбогател настолько, что теперь может позволить себе жить в первом кольце Махи. И его это очень сильно задело, поскольку он помнил, что ты простил Стальному часть процентов по игровому долгу. Твой выкормыш посчитал себя достаточно смелым, чтобы попытаться эти деньги спросить, но без твоего ведома. Понимаешь?

Все сказанное было чистейшей правдой. Уж не знаю, с каким пристрастием Кара спрашивала пойманного мной оборванца, но он сдал всех, кого только знал. А дальше моя агентурная сеть, которую выстраивали для меня Чук и Чак, впервые показала себя в настоящей работе. Для меня собрали всю информацию с городского дна, которую только сумели найти. И единственное, что оставалось в тени, так это то, кто донес игровым баронам, что воин теперь переехал жить в центр. Впрочем, я и сам знал ответ на этот вопрос…

— Этот сученыш хотел обмануть меня?! — Натурально удивился Пузо, и я в очередной раз подивился, насколько дипломатичным и словоохотливым можно сделать любого отброса, если иметь за спиной Владеющего воды.

— Хуже. — Коротко бросил я. — Этот сученыш хотел обмануть меня! Ведь это я нанял Астала, и все его деньги — это бывшие мои деньги. Ты понял?

— Конечно, домин! — Блеснул Пузо знаниями этикета. — Уверяю вас, ничего подобного больше не повториться!

Ухмыльнувшись и похлопав уродца по красному лицу, я мягко сказал:

— Я знаю, я знаю. Ведь иначе это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни.

Развернувшись и изобразив, что собираюсь уходить, я вдруг остановился у самого выхода.

— Ах да, Астал! Оставь нашему новому другу напоминание о сегодняшнем дне. Пусть он вспоминает о нас почаще.

Следуя отрепетированному сценарию, здоровяк со скоростью пикирующего сокола выбросил свою огромную пятерню и ухватил владельца игорного дома за шею. Воздух в очередной раз прорезал заполошный визг Пуза, и когда здоровяк отнял свою руку, на коже у того красовался сильный ожог, по очертаниям повторяющий его ладонь.

— Владеющий…

— Чертов колдун…

— М-м-мать…

Трое головорезов, которые совсем недавно загоняли Астала в угол, сейчас натурально струхнули. Их лица стали белее свежего снега, который в этих широтах никогда не видывали, ведь до этих болванов только дошло, что они едва-едва сумели разминуться со своей смертью. Для подобных им отбросов не было большой разницы между Аколитом или полноправным магом, а потому шок, который они испытали, едва не заставил их намочить штаны.

Впрочем, зная воителя, я был уверен, что он сумел бы убить и покалечить всю эту троицу даже не обращаясь к Искре.

— Прощай, Пузо, — сказал я, сверля ошарашенного толстяка тяжелым взглядом, — и молись, чтобы небо не свело тебя со мной снова.

Когда мы покидали эту гостеприимную таверну, то увидели, что вся публика с первого этажа разбежалась, побросав на игровых столах не только кости, но и свои деньги. Можно быть уверенным, мой визит здесь запомнят надолго…

* * *

Ночью я снова проснулся в холодном поту, запутавшись ногами в легкой простыне, словно в рыболовной сети. Видения проклятого Ада сегодня были так же реалистичны, как и всегда, а боль, терзающая мою душу, ощущалась настолько реально, будто меня и в самом деле толпа грешников потрошила заостренными камнями. С трудом переведя дух, я сел в постели, а потом и вовсе поднялся, прошлепав босыми пятками до стола. Там я постарался с удобством устроиться и приготовился немного поработать. Следовало набросать новые инструкции для Кары и получить от нее свежие отчеты.

Девочка, кстати, меня откровенно радовала. Исполнительная, упорная и преданная. Она не ныла, как Чук и Чак, выискивая причины и оправдания, а просто брала и делала. Молча. И ни разу еще она не пожаловалась, что ей было тяжело или сложно. В одиночку она сумела создать небольшую магическую сеть, по которой два десятка информаторов слали ей оперативные данные. А она лишь их обобщала, структурировала, обтесывала и перенаправляла мне. И постепенно я начинал видеть более полную картину того, чем живет пригород Махи и первое кольцо. Со вторым кольцом было сложнее, потому что купцы не привыкли посвящать в свои дела кого бы то ни было, да и вообще более тщательней берегли свои тайны. Но и это оставалось лишь вопросом времени. Золото и серебро способны развязать практически любой язык, была бы цель.

Взяв в руки второй рабочий прототип механического пера, который для меня изготовил Гиртам, я бросил в хрустальный бокал с водой заряженный кварц, который тут же начал испускать ровное мягкое свечение. Не бог весть какая замена настольной лампы, но гораздо лучше, чем даже свеча.

Выводя на пергаменте замысловатые буквы исхиросского алфавита, я не мог не восхититься работой ювелира. Да-а, вот таким инструментом работать уже приятно. Ни тебе клякс, ни чернильниц, ни лезвий для заточки. Небо и земля просто! И пусть этот вариант шариковой ручки был еще далек от совершенства и требовал помимо прочего чернила особого состава и густоты, но пользоваться им было уже намного удобней, чем традиционным пером. Толщина линий, конечно, все еще оставляла желать лучшего, но уже можно было сказать, что технология прошла откатку. Дело теперь оставалось только за малым — запустить серийное производство. Серийное, насколько так вообще можно сказать о результате полностью ручного труда.

Еще некоторое время я потратил на то, чтобы перевести свои записи в шифр, а потом уничтожил листы, которые кто-нибудь мог ненароком прочесть. Кара сейчас наверняка спит, и тревожить ее не было смысла. Я вполне мог ее разбудить, насколько я успел заметить, свой сигнальный амулет она держит всегда рядом с собой. Но зачем? Мои послания не содержали ничего важного или срочного. Так что сделаю это утром, либо вечером. А пока…

Бросив взгляд за окно, где рассвет даже не начинал брезжить, я с тоской подумал о том, что мне предстоит возвращаться к постели. Ворочаться на мятых простынях, влажных от пролитого пота, пытаясь убедить мозг немного поспать, да вздрагивать от каждого приступа дремы. Так происходит со мной всякий раз, поскольку мне точно известно, что в глубине этого неверного тумана, который начинает окутывать сознание, скрываются оскаленные пасти демонов.

Ну уж нет… сегодня в объятия кошмаров я возвращаться уже не стану. Лучше я проведу время за разглядыванием своей искалеченной души и предприму сотню-другую бесплодных попыток разглядеть где-то там тусклый огонек своей Анима Игнис. Честно говоря, ее столь длительное безмолвие уже начинало изрядно так меня нервировать. Все поступившие со мной Аколиты уже давно ушли вперед, оставив меня в самом начале пути. И я не слышал ни об одном ученике, который топтался бы на одном месте так же долго, как я. А скоро вообще начнется новый набор, и мне станет вдвойне обидно, когда первогодки начнут обходить меня.

Подстегивая себя подобными размышлениями, я начал погружаться в медитативный транс, опускаясь вглубь жуткого лабиринта собственного внутреннего мира. По сути, это оказалось немногим лучше, чем мои ночные кошмары. А кое в чем даже хуже, ведь тут мне самому приходилось загонять себя в беспросветный мрак пережитых тысячелетий. И если душа обычного смертного, который живет свою первую жизнь, походила на аккуратный лужок с невысокой травкой, на котором ничто иное не успело еще вырасти, то моя… Моя выглядела непролазной глухой чащей, усеянной огромными корягами, буреломом и изломанными стволами мертвых вековых деревьев. В ней исполинские кривые корни вырывались из-под земли, мешая сделать даже шаг, а торчащие острые сучья так и норовили выколоть глаза. Искать собственную Искру в таком жутком месте было очень нелегко…

Но я пытался. Я старался следовать всем советам, которые давал мне за этот год Мэтр Нимтор. Отречься от прошлого, отпустить всю ту жуть, что сковывала меня по рукам и ногам, двинуться вперед, невзирая на преграды. Однако все оказывалось тщетно. «Лес» отторгал меня, не пускал внутрь и ничего не давал рассмотреть за своим хаотичным уродством. И я в тысячный раз убедился, что методики Владеющих этого мира не предназначены для таких старых душ, как моя.

Сегодня я впервые решил действовать иначе, попытаться сделать по-своему. Меня посетило какое-то мистическое прозрение, которое на первый взгляд показалось абсолютной истинной, и даже стало немного досадно, что я до этого додумался только сейчас. Мне не следовало отрекаться от тех ужасов, которые жили во мне. Я должен был принять их, поскольку они оставались частью меня. Ведь разделиться со своим собственным духом невозможно в принципе.

И когда эта простая и лежащая на поверхности мысль наконец-таки дошла до меня, передвигаться по непролазной чаще моей души стало вдруг намного легче. Местами она даже сама начала меня затягивать внутрь, словно смертельная трясина, и я в какой-то момент начал опасаться, что не смогу найти дороги обратно. И мгновением ранее, прежде чем я успел запаниковать, мне на глаза попалась та самая причина, которая мешала мне дотянуться до Анима Игнис…

Надежда. Именно ее ростки плотным ковром усеивали мертвую почву моего внутреннего мира, силясь прорости и не погибнуть в тени перекрученных исполинов. Надежда на нормальную жизнь. На то, что я смогу найти в этом новом мире шанс на нормальное человеческое существование, на спокойный сон и воскрешение своих загубленных чувств.

Дьявол, как же это было наивно и глупо! Разумом я с самого начала понимал, что подобное абсолютно невозможно, но подсознание упрямо продолжало верить в эту несусветную чушь, и тянуло меня совсем в другую сторону, не в ту, в которую мне нужно было идти. Пора было примирить себя с тем фактом, что я — грешник, эмиссар Князя Боли, его слуга и его раб. Истинно моими были только пережитые боль и страх, а все остальное лишь кратковременный дар. Дар, который вскоре отберут у меня, словно у плачущего ребенка. И никакого второго шанса у меня никогда не было… и никогда не будет.

Чувствуя, как по моим щекам начинают бежать ручейки слёз, я бросился выпалывать чахлые всходы, ощущая, как с каждым волевым усилием, я становлюсь таким же опустошенным, каким и был в Аду. Я собственноручно убивал свою надежду, потому что там, откуда я пришел, ей было не место.

Когда мне удалось сделать почву «леса» такой же безжизненной, какой она и была в последние несколько тысяч лет, то рыхлый пепел под моими ногами вдруг закружился, словно поднятый порывом сильного ветра. И тогда я узрел, что стою посреди густоты мрачной пущи, а подо мной распростирается темный лед замерзшего болота. Зловонного, отвратительного, мутного. И где-то глубоко-глубоко, совершенно недосягаемо для человека, тускло тлела она — моя Искра. Я потянулся к ней, пытаясь растопить титаническую толщу холодного льда теплом своих ладоней, и она откликнулась на мой призыв. Анима Игнис медленно запульсировала в такт моему судорожному дыханию, но до того момента, когда мы с ней встретимся оставалось еще невероятно много времени.

Резко распахнув опухшие веки, я обнаружил, что сижу на том же кресле за письменным столом, а за окном начинает зарождаться рассвет. Протерев ладонями глаза, я сначала даже засомневался, а не приснилось ли мне это все? Мог ли я задремать во время своей медитации, и свет источника моей магии просто почудился?

Но потом, когда я поднялся на ноги, то понял, что это был вовсе не сон. Сосущая темная пустота внутри меня разрослась, вытягивая все эмоции и остатки чувств. И такую перемену упустить было попросту невозможно.

— Какой же ты жестокий, Повелитель Демонов… — прошептал я, гипнотизируя безжизненным взглядом пространство перед собой. — Ты же знал, что так оно все и будет…

Стараясь отвлечься от этого мертвенно-отчаянного наваждения, я оторвал от кончика гусиного пера маленький кусочек бородки и подбросил в воздух. Пытаясь воскресить в памяти те ощущения, когда скрытая подо льдом Искра отзывалась мне, я попробовал не дать ему упасть на пол, и…

У меня получилось. Верхушка оперения, дергаясь и подрагивая, воспарила на уровне моих глаз, словно его подталкивал восходящий поток горячего воздуха. Я словно бы подкидывал ее в вверх невидимой и неосязаемой рукой, которая не могла ничего ухватить, а только лишь проходила сквозь предметы, подобно призраку. Вряд ли бы я сумел поднять таким образом что-то более тяжелое, но это все же был первый шаг на длинном пути.

Тем не менее, успех не обрадовал меня, а внушал лишь тягостные опасения. Чем еще мне придется пожертвовать, какое еще насилие совершить над собой в попытке исполнить поручение Дьявола? Боюсь, это одному лишь ему и известно…

Тут на своей койке сонно завозился Астал. Он бросил лишь короткий взгляд на светлеющий пейзаж за окном, увидел, что я уже встал, а потом с ворчанием повернулся на другой бок.

— Борода Воргана, Данмар, ты вообще спишь когда-нибудь?

— Астал, — тихо позвал я, — посмотри…

— Я сплю, отстань! — Буркнул воин.

— Астал.

— Сплю, сказал!

— Нет, ты все же посмотри.

— Да чтоб ты провалился, маленький демон! — Здоровяк оторвал голову от подушки, и хмуро зыркнул на меня. — Если тебе плевать на сон, это не значит, что все должны так…

Великан осекся, все-таки заметив порхающий по комнате обрывок пера, и приподнялся на локтях, стараясь рассмотреть получше. Его сведенные на переносице брови начали постепенно наползать на лоб, а на губах стала появляться радостная улыбка.

— Данмар, у тебя получилось! — Завопил Астал во всю мощь своих легких. — Ты смог!

Он вскочил с кровати, словно его оттуда выбросило катапультой. Подбегая ко мне, он не упустил случая схватить какую-то сладость со своего стола и тут же закинул себе в рот.

— Я же говорил, что у тебя все получится! — Искренне похвалил меня здоровяк, глядя на то, как я жонглирую в воздухе с пушинкой, но его внимательных глаз не укрылось мое настроение. — Но почему ты не рад?!

— Это лишь самое начало, — попытался я придумать оправдание, — пока мне еще слишком рано радоваться.

— Ох, Данмар, иногда я удивляюсь, как ты умудряешься сочетать в себе столь противоречивые качества! То ты ведешь себя, словно великий мудрец, то ты выглядишь сущим ребенком! Ты все куда-то спешишь, желая заполучить все и сразу!

— Ты прав, — постарался я заставить свой голос звучать живо, — наверное, мне хочется слишком многого.

— Ну вот, об этом я и говорю! — Бодро кивнул воитель. — Ну какой подросток так быстро бы согласился со мной? А ты вот…

— Глупо отбрасывать советы, данные от чистого сердца, — пожал я плечами. — Нас обоих ждет впереди длинный путь. Но теперь уже и я сделал по нему первый шаг.

Глава 27

Собравшись на праздник к Йеро, я коротко известил здоровяка, что вернусь поздно ночью. Поскольку про Астала в приглашении ничего не говорилось, то я не рискнул тащить его с собой, чтобы не ненароком не поставить хозяев в неловкое положение. Воитель молча кивнул мне, и продолжил медитацию, которую параллельно совмещал с уничтожением конфет.

Выйдя за территорию Дивинатория, я неспешно зашагал по вылизанным улицам первого кольца, наслаждаясь теплом, которое дарили лучи рассветного зимнего солнца. Мне было не жарко и не холодно, а ровно так, как нужно, чтобы ощущать себя в полном комфорте. Иногда налетал порывистый ветер, ероша мои волосы, но быстро стихал, чтобы через полминуты снова неожиданно налететь из-за угла, словно задиристый хулиган. Я в ответ пытался погладить его энергией своей Искры, словно проказливого пса, а он иногда позволял к себе притронуться, но чаще вырывался и уносился прочь. Пару раз у меня даже получилась подловить его и отпихнуть от себя, из-за чего перед моими глазами возникали едва заметные завихрения. Причем, мне казалось, что никто кроме меня их не способен увидеть. Странное это было ощущение, и донельзя необычное.

Однако не успел я пройти и пары улиц, как внутреннее чутье неприятно царапнула чья-то фигура, мелькнувшая на самом краю периферического зрения. Кажется, этого господина я уже сегодня видел. Причем, в прошлый раз он точно так же оказался чуть впереди и сбоку от меня.

Грешник внутри тут же встрепенулся, требуя немедленно действовать, и мне пришлось спешно сворачивать в ближайший переулок, пока инстинкты вечно преследуемой души не взяли верх над разумом. Пройдя вперед, я замер прямо у самого угла чьего-то богатого дома, и когда все тот же неизвестный преследователь вскоре появился на этой же улице, я поспешил скрыться за поворотом.

Всего один маленький маневр и мне все уже стало ясно. Непонятно кто и непонятно для чего организовал за мной слежку. Вряд ли таинственная личность или личности собирались напасть на меня средь бела дня, но они вполне могли попытаться подловить меня поздним вечером, когда бы я возвращался от Эстуана. Скорее всего, сейчас неизвестные сами не настроены на серьезные действия, а следовательно, и от меня таковых не ждут. Значит, сейчас самое время нанести удар первому.

За последний год я очень хорошо успел изучить центр Махи не только с земли, но еще и воздуха. А потому очень быстро завел преследователя в крохотный сквер, окруженный с трех сторон глухими стенами чужих особняков. Спрятавшись за дерево, я сдернул с запястья петлю пращи, а с земли подхватил средних размеров камушек. Слишком легкий, чтобы им кого-нибудь убить, но достаточно увесистый, чтобы ненадолго потушить свет в разуме любого проходимца.

Затаившись, я принялся слушать, а заодно и пытаться «потрогать» пространство энергией своей души. Это была чистая импровизация, и я особо не ждал, что этот метод хоть как-то сработает. Тем не менее, задумка себя все же частично оправдала. Воздух, конечно же, не стал моими глазами, но зато я почуял, как тревожатся его потоки чьим-то спешащим туловищем. Именно эти ощущения дали мне представление о том, где сейчас находится преследователь.

— Исш’антала, куда он делся?! — Донеслось до моего слуха приглушенное ругательство.

Озадаченный шпион остановился, увидев палисадник, оканчивающийся тупиком, и принялся вертеть головой, а я длинным щупами своей Анима Игнис чувствовал, как расходится неощутимый кожей сквозняк от этих движений.

Вышагнув из-за увитого плющом ствола дерева, я коротким рывком кисти с половины оборота отправил снаряд с пращи. Ложе едва только успело дернуться, как я уже выпустил свободный конец оружия, но и такого малого импульса камню хватило с избытком. За полсекунды до того, как импровизированная пуля с костяным стуком врубилась в лоб преследователю, наши взгляды встретились. Прежде чем глаза неизвестного закатились, он все-таки успел продемонстрировать всю степень своего искреннего удивления моим внезапным появлением, а затем рухнул как подкошенный прямо в клумбу с пышными бутонами.

Подскочив к поверженному противнику, я выдернул его из цветника, споро уложил на живот, а затем сдернул с себя галстук аскот, который намотал на кулаки наподобие удавки. Накинув петлю на чужую шею, я приготовился к быстрому и жесткому допросу, который должен дать мне представление о том, кто это вдруг удумал таскаться за мной по пятам. И времени на церемонии не было, потому что сюда в любой момент мог кто-нибудь пожаловать и увидеть всю эту нелицеприятную картину. И неважно, кто это будет — его подельники или случайные зеваки.

Приладив галстук так, чтобы была возможность усиливать или ослаблять нажим одной рукой, в другую я взял сай, и саданул его рукояткой в область поясницы. Болезненный спазм от этого удара оказался столь сильным, что сумел вырвать из забытья даже получившего по лбу незнакомца. Он выгнулся дугой, едва не сбросив меня со своей спины, и я запоздало подумал, что несколько переоценил свои силы. Ведь я, по сути, все еще оставался ребенком, а мой бессознательный оппонент взрослым мужчиной. Но в этой ситуации я решил сделать ставку на свою Искру. Я обратился к ней, пытаясь напитать энергией свои руки, и мне это удалось с первого раза, хотя остальные Аколиты обучаются концентрированно применять Анима Игнис в схватке по нескольку месяцев.

Зажав сай в зубах, я оперся обеими коленями на плечи своего пленника, и с силой дернул его кисти вперед.

— Свали, щенок! — Заорал мужчина, пытаясь сопротивляться. Но наша короткая схватка очень наглядно показала подавляющее превосходство Владеющих над простыми смертными.

Я с некоторым усилием, но все же без запредельного напряжения сумел наложить ладони незнакомца одну на другую. Придерживая их одной рукой, второй я с размаху вбил прямо в брусчатку трехгранный штык, пробивая сразу и плоть, и камень.

— А-а-а-х-х-хр-р-р… — Пронзительный вопль бывшего преследователя прервался тихим неразборчивым хрипом, когда я передавил его шею накинутой петлей.

— Кто тебя послал? — Спросил я, наклоняясь к самому уху допрашиваемого. — Кто еще с тобой? Сколько вас всего?

Я чуть ослабил удавку, но когда заметил, что незнакомец делает глубокий вздох, чтобы заорать, снова перекрыл ему воздух.

— Х-х-х-х-ы-ы…

Неразборчивый сип с трудом прорывался из перекрытого горла, а я терпеливо ждал, когда у мужчины закончится весь запал.

— Слушай меня внимательно, — сурово приказал я, — ты будешь отвечать на мои вопросы, и делать это очень быстро. Кивни, если понял.

Вместо требуемого действия, преследователь начал неистово трепыхаться и пытаться вырваться из-под меня. Но прибитые к мощенной улице руки не позволяли ему оказать хоть сколь-нибудь значимое сопротивление.

— Ты сам этого захотел… — сказал я ему и поменял свое положение.

Теперь я одним коленом уперся своему пленнику в область шеи, а зачарованный сай в моем кулаке быстро порезал острой гранью одежду на его спине на лоскуты, оголяя смуглую кожу. Примерившись, я нанес короткий молниеносный укол в поясницу, перебивая спинной мозг и парализуя пленнику ноги. Так он не сможет дергаться и пытаться сбросить меня, задирая задницу, но будет чувствовать все, что происходит выше пояса. Следом я сделал два глубоких длинных надреза в области одиннадцатого и двенадцатого ребер, а потом без колебаний запустил в кровоточащие раны сразу три своих пальца.

Пойманный шпион аж задрожал от нестерпимой боли, тщетно пытаясь вырваться из-под меня, но пришпиленные ладони, придавленная коленом шея и перебитый позвоночник отнюдь не располагали к активным действиям. Так что бедолаге не оставалось ничего иного, кроме как терпеть и ждать, когда ослабевшая удавка на шее позволит ему снова заговорить. Ведь только искренность сможет спасти его от страданий.

Уперев второе колено в поясницу противника, чтобы было сподручней прикладывать усилие, я потянул вверх, легко выворачивая шейку ребра из тела позвоночника. Почти тут же под моими нечеловечески сильными пальцами хрустнула кость незнакомца, словно какая-то сухая веточка, и он обмяк, теряя сознание.

Быстро вызволив перепачканную кровью руку, я ослабил петлю и несколько раз сильно шлепнул пойманного преследователя по щеке. Он сначала завозился, а потом резко вернулся в реальный мир, издавая протяжный стон.

— У тебя осталось еще много этих бесполезных отростков, — непреклонно зашипел я на ухо покалеченному пленнику. — Но если мне понадобится, то мне хватит сил вывернуть хоть все твои ребра. А теперь еще раз: Кто тебя послал и сколько у тебя подельников?

— А-а… небо, спаси меня… — жалобно заскулил незнакомец, обессилив от боли настолько, что не мог даже крикнуть.

— Что ж, давай продолжим…

Я только прикоснулся к покрытой темной кровью спине шпиона, предусмотрительно оставляя ему возможность говорить, и он тут же кинулся молить о пощаде.

— Прошу! Нет, не надо! Я скажу, я все скажу, только не трогай…

— Говори быстро!

— Зулхар! Нас послал Зулхар… пять человек. Кто-то из высокородных помог нам пробраться сюда, и показал, где тебя следует ждать.

— Где остальные четверо?

— Здесь… караулят дальше по главной улице!

В принципе, одного уже имени Зулхара мне было достаточно, чтобы сделать выводы. Главарь одной из работорговческих группировок, орудующих в пригороде, никак не мог разыскивать меня с какой-нибудь благородной целью. Поэтому я хладнокровно прирезал несчастного преследователя, избавляя от мучений. Снова обращаясь к Искре, я с заметным усилием вырвал штык сая из брусчатки, а потом ловким движением спрятал оружие в голенищах сапог.

Повязав обратно свой немного помявшийся шелковый аскот, я поправил свой наряд, с недовольством отмечая, что все-таки запачкал одну манжету в крови.

— Прости, Йеро, но похоже, что на твое торжество я немного опоздаю. Внезапно у меня наметилось целых четыре неотложных дела.

* * *

— Ох, Данмар! Ты все-таки пришел! — На пороге вполне себе респектабельного особняка Эстуанов меня встречал лично Йеро, хотя эту функцию, обычно, выполняли слуги. Но в этот раз просто так совпало. — Рад тебя видеть!

— Привет, Йеро! — Широко улыбнулся я в ответ. — Не смог удержаться, чтобы не поздравить тебя лично!

— Приятно слышать, что ты все-таки сумел выбраться! Проходи!

— Подожди, — вскинул я ладонь, — сперва я хочу узнать, угадал ли я со своим подарком. Скажи, начинающему храмовнику много приходится писать?

— О, да! — Преувеличено бодро отозвался аристократ. — Пишем мы не меньше, чем упражняемся! Демоническая одержимость очень обширная тема, я уже пару перьев сточил только за последние несколько седмиц!

— Это прекрасно! Тогда тебе, надеюсь, мой дар придется по душе!

Я торжественно извлек продолговатый футляр, декорированный золотом и зачарованным серебром, и вручил его аристократу. Ювелир Гиртам в самом деле превзошел самого себя, оформляя свое творение. Правда, это скорее всего так и останется штучной работой, для самых лучших клиентов, а в массовый выпуск пойдут изделия сильно попроще. По крайней мере, такой тонкой вязи украшающих орнаментов на них точно не будет. Уж очень сильно себестоимость продукции они поднимают, что само по себе не было столь критичным. Главная проблема ручного труда — время, затрачиваемое на изготовление. И вот с этим-то все было как раз очень скверно.

— Ого! — Воскликнул Йеро, разглядывая выгравированный на крышке символ Ордена Костяного Меча. Мне показалось, что он краем глаза мазнул по багровому пятну на моей манжете, показавшейся из-под темного рукава камзола, но задавать вопросы на этот счет пока не решился. А может быть его столь сильно увлекло любопытство, и я больше сам себе надумал. — И что это такое?

— Позвольте, домин, я положу это к остальным презентам. — Рядом с нами словно из воздуха материализовался прислужник, отличающийся молодцеватой выправкой и суровостью лица. На первый взгляд он больше походил на бывалого вояку, чем на слугу, поэтому я попытался незаметно кончиками пальцев натянуть рукав верхних одежд пониже. Уж этот-то наверняка знает, как выглядит кровь, а мне лишние вопросы для чего? Тут главное добраться до праздничного стола и сказать, что я заляпался вином или каким-нибудь соусом, и пусть только кто-нибудь попробует усомниться…

— Постой, Симме, — попытался отмахнулся именинник. — Я хочу посмотреть.

— Нельзя, мой домин, — почти строго возразил лакей, чем сразу же приподнялся в моих глазах. Так перечить сыну главы мог, пожалуй, только кто-нибудь из наставников, но никак не обычный прислужник. — Вы должны открыть его только вместе с остальными, иначе рискуете обидеть кого-нибудь из ваших дорогих гостей.

— Посмотришь позже, — по-приятельски пихнул я парня локтем, проходя мимо него. — Вместе с остальными подарками. Это будет честно.

И да, я решил использовать день рождения Йеро как бесплатную площадку для пиар-кампании своего нового продукта. Поскольку в здешнем высоком обществе существовал обычай публично дарить подарки на праздники и демонстрировать их при всех собравшихся на празднике людях, то, в целом, из этого должна получиться весьма неплохая презентация нового товара.

Кстати, эта церемония одаривания была едва ли не самой любимой частью любого торжества у аристократов. Как правило, это был прекраснейший повод, чтобы хвастнуть своим богатством, связями, щедростью или красноречием. Ну или всем сразу. Во время своего выступления можно было намекнуть сторонникам о чем-нибудь непонятной для широкой публики оговоркой. Или же послать колкость в адрес другого гостя или целого семейства. Да и много чего еще. В общем, для средневековой публики этот обычай являлся настоящим шоу, в котором за любезными улыбками и витиеватыми фразочками кипели настоящие страсти.

Поговорить больше с Йеро мне не удалось, ведь мы тут же расстались, разминувшись в холле особняка. Он отправился готовиться к выступлению перед гостями, а меня все тот же суровый слуга сопроводил в зал, где уже собралось человек, наверное, полторы сотни. Кто-то из них прогуливался, то и дело приникая к изящным кубкам, а некоторые уже сидели за длинными-предлинными столами, выставленными формой «П». Официальная часть пиршества еще не началась, поэтому на скатертях красовались пока только холодные закуски и душистые вина, чтобы господа и дамы могли скрасить свое ожидание.

Чтобы между гостями не возникало лишних конфликтов, место за столом у каждого было строго определено. Так что хмурый слуга семейства Эстуан вел меня к какому-то конкретному стулу, а не просто к ближайшему свободному. Поэтому когда я уселся, то без особого удивления отметил, что слева от меня уже грустно ковыряется в тарелке мальчишка примерно моего возраста. Он со скучающим видом разбирал на ингредиенты какое-то подобие канапе на деревянной шпажке, и на происходящее вокруг почти не обращал внимания.

— Привет, Арен, — негромко обратился я к соседу. — Рад, наконец, с тобой познакомиться.

— Откуда ты меня знаешь? — Тут же округлил глаза мальчик, прерывая свое «интересное» занятие.

— Йеро мне о тебе рассказывал, — признался я.

— О-о-о, так ты Данмар, да? — Моментально загорелся любопытством младший сын главы Эстуан. — Это ведь ты в прошлом году стал самым молодым Аколитом?

— Точно…

Между нами завязалась легкая ни к чему не обязывающая беседа, в процессе которой я постепенно прощупывал юнца. Пока что он мне казался самым обычным ребенком. В меру непоседливым, в меру проказливым, в меру воспитанным, в меру безответственным. В общем, таким, каким и должен быть любое дитя его лет. Но, судя по всему, Нисса Эстуана вовсе не устраивал такой склад характера его отпрыска. Потому-то аристократ и пытался нас сдружить, чтоб я оказал влияние на Арена своим примером и сподвиг того стать хоть немного серьезней.

Пока младший брат Йеро рассказывал мне о своих занятиях и увлечениях, я вдруг ощутил кожей чей-то тяжелый взгляд. Я повернул голову и увидел милую, в общем-то, женщину, которая на пару со своим спутником не сводили с меня глаз. И я, наверное, не смог бы сходу определить причину их внимания ко мне, если б черты лица этого мужчины не показались мне смутно знакомыми. Светлые волосы, волевой подбородок, надменный прищур глаз, тонкие брови. Если опустить тот факт, что нос у этого незнакомца был чуть более прямой и вытянутый, а в уголках рта залегли уже возрастные морщины, то я бы сказал, что передо мной стоит вылитый Дексам Иматирос, павший от моей руки на арене Дивинатория.

Насколько я помню, еще перед дуэлью Эстуан обмолвился, что его отец имеет какие-то соглашения по торговой охране с этим родом, так что их присутствие на этом празднике вовсе неудивительно. Но вот только почему именно прямые родственники Дексама изъявили желание прийти?

Увидев, что я на них смотрю, парочка не сговариваясь встала и направилась в мою сторону. Они шли, не демонстрируя никаких враждебных намерений, но это, на самом деле, ничего не значило. Высокородные легко могли воткнуть нож в спину своему конкуренту, сверкая при этом добродушной улыбкой. Я же для этих двоих, судя по всему, был настоящим врагом. Похоже, сегодняшний ужин перестает быть томным…

Глава 28

— Доброго дня, юноша, — обратился ко мне мужчина, с трудом пытаясь скрыть сковывающее его внутреннее напряжение, — мы бы хотели поговорить с тобой… если ты не возражаешь.

Хм… если так, то почему бы и не поговорить? По крайней мере, они пытаются оставаться вежливыми.

— Я весь внимание, — деликатно ответил я, делая знак Арену немного придержать свой безудержный словесный поток, который не остановился даже тогда, когда к нам подошли Иматиросы. Поистине детская непосредственность…

— Не возражаешь против приватной беседы? — Все с тем же плохо скрываемым усилием вежливо попросил меня спутник дамы.

— Только если из-за нее я не пропущу речь виновника торжества, — с сомнением произнес я.

— Не волнуйся, мы не отнимем много времени, — впервые подала голос женщина, и в глубине ее глаз я увидел тщательно скрываемую горечь.

— В таком случае, я к вашим услугам…

Чета Иматирос повела меня в дальний угол зала, подальше от лишних взглядов и ушей. Но когда мы остановились, они не торопились начинать разговор, а лишь метали в меня взглядами молнии.

— Если это все, что вы хотели мне сказать, — сыронизировал я над их нерешительным молчанием, — то мне, пожалуй, пора вернуться на свое место…

— Нет, подожди! — Несколько нервно воскликнул мужчина. — Нам нужно с тобой обсудить гибель нашего сына…

— Вряд ли мы с вами можем что-либо обсуждать, ведь я даже не знаю ваших имен, — намекнул я на некоторую скрытность собеседников.

— Наши имена не имеют никакого значения, — вставила реплику женщина, — важно лишь то, что мы родители Дексама.

— Хорошо, и что же вы хотели обсудить со мной?

— Мы… нам… мы собирались… — отец убитого мной аристократа явно не мог заставить себя произнести то, что намеревался.

— Мы хотим принести тебе извинения за нашего сына! — Выпалила вдруг его спутница, чем несказанно удивила меня.

— Это… весьма неожиданно, — признал я, пытаясь ощутить ту бурю внутренних противоречий, что должна сейчас раздирать этих двоих на части.

Все-таки, я недооценил семью Иматирос. Ни за что бы не подумал, что у них хватит духа на подобное.

— Ты должен знать, что мы не пылаем большой симпатией к тебе, — продолжил за супругу мужчина, — но и ненавидеть тебя у нас нет причин. Конечно же, это именно ты погубил нашего сына. Причем, постарался сделать это наиболее зверски…

— Вы сами слышите себя, почтенный? — Посуровел я, заслышав подобное обвинение, скрытое за ширмой извинений. — Ваш двадцатилетний сын вызвал на Поединок Воли ребенка, который даже не научился обращаться к Искре. И теперь вы пытаетесь меня упрекнуть за жестокость? Я бился за собственную жизнь!

— Но ты мог вообще не принимать его вызова! — Горячо возразил мне отец Дексама. — Тебя бы это…

— Прекрати, прошу… — женщина крепко сжала ладонь своего супруга, и тот сразу же замолчал, стиснув зубы. — Мальчик совершенно прав в своих суждениях.

— Все могло быть иначе… — тускло возразил муж.

— Конечно, — несколько холодно отреагировал я, — на том песке мог остаться я.

— Пожалуйста, хватит об этом! — Едва не взмолилась аристократка. — Просто знай, Данмар, что наша ветвь не станет тебе мстить, хотя и имеет на это прав больше, чем кто бы то ни было. Мы прекрасно понимаем, по чьей вине на самом деле погиб наш сын, и жертвой чьих замыслов он стал. Ты, надеюсь, тоже осознаешь это.

— Я хоть и юн, но не глуп, — многозначительно кивнул я, уловив в последней фразе намек на Атерна и, возможно даже предложение обдумать участие во временной коалиции против него.

— В таком случае, спасибо, что выслушал. Теперь, в случае чего, ты будешь знать, что наш род тоже может быть заложником обстоятельств.

Чета Иматирос коротко кивнула, в знак прощания, и поспешно вернулась к остальным гостям. И я, обдумывая их последние слова, вскоре последовал тому же примеру, чтобы успеть как раз к началу официальной части. Высокородные уже занимали свои места за столом, слуги начинали подавать основные блюда, и вся собравшаяся публика вежливо принялась дожидаться, когда выйдет со своей речью сам именинник.

Вскоре к нам действительно вышел Йеро, который в своем выступлении принялся долго и, на мой взгляд, несколько нудно благодарить всех собравшихся. Пока он говорил, сидящие за столами аристократы несколько раз чокнулись, выпили вина, одобрительно пошумели, и только потом перешли к церемонии дарения.

Виновник торжества по одному брал презенты, вынимал их из разных шкатулок, если они в таковые были уложены, выслушивал личные поздравления и пожелания от гостей и снова благодарил их. Теперь уже каждого персонально. Обстановка вечера заметно оживилась и в какой-то степени потеплела. Все чаще стали звучать шутки и сдержанные смешки, а серьезных лиц среди высокородных оставалось все меньше. Не знаю, сколько на самом деле искренности было в их улыбках, но мне это и не интересно вовсе. Гораздо веселей было наблюдать за Йеро и за тем, что ему вручали.

А чего только молодому храмовнику не дарили. И драгоценности, и оружие, и украшенную одежду, и даже его собственный портрет в полный рост в масштабе один к полутора. Каждый приглашенный стремился перещеголять другого если не дороговизной, то оригинальностью.

Конфликты или пикировки если и были, то я, не имея глубокого представления о взаимоотношениях родов, их уловить не смог. Зато с удивлением узнал в одной из гостий Астру Персус, преподнесшей Йеро в подарок боевой амулет водной стихии, который при активации мог осушать тела врагов. Не знаю, правда, смог бы им воспользоваться без вреда для самого себя юный послушник ордена, но судя по тому, как парень горячо благодарил девушку, это был весьма значимый и полезный дар.

Но вот наконец-то очередь дошла и до меня. Эстуану подали в руки мою готовальню, и он тут же нетерпеливо откинул крышку с изображенным на ней костяным мечом, чтобы в недоумении замереть.

— Э-э-м… — озадаченно протянул он, явно не понимая предназначения лежащих внутри предметов, а потом бросил на меня просящий взгляд. Мол, твой же подарок, так что давай, спасай положение! Видишь же, что я не знаю, что сказать.

— Дорогой Йеро, — охотно откликнулся я на немую мольбу приятеля, — в этот особый день позволь преподнести тебе сей необычный презент!

Я встал со своего места и смело вышел к имениннику, чтобы нагляднейшим образом объяснить, для чего, собственно, нужны все эти приспособления, и как ими работать.

— Насколько мне известно, подобного во всем Исхиросе нет ни у кого! — Торжественно объявил я, чем снискал множество заинтересованных и завистливых взглядов от приглашенных. — Узри же чудо технического прогресса — механическое перо!

По залу раздались редкие смешки тех, кто принял мои слова за шутку, но сам Эстуан даже не улыбнулся.

— И для чего оно нужно? — Поинтересовался юноша у меня, все еще выглядя несколько расстроенным. Он, похоже, ожидал от меня совсем иного.

— А для чего нужно перо? — Вернул я ему вопрос.

— Кхм… ну вроде как для написания.

— Вот именно!

— И как же этим можно писать? — Снова не понял аристократ. — Оно не выглядит удобным для макания в чернильницу…

— А его и не нужно никуда макать, мой друг! — Улыбнулся я. — Чернильница уже встроена в него. Позволь, я тебе все покажу!

Я аккуратно положил металлический футляр на стол и извлек на всеобщее обозрение один из двух лежащих внутри прототипов шариковой ручки. Тот, что имел радиус пишущего узла пошире. Аристократы, особенно те, что сидели ближе, любопытно вытянули шеи, пытаясь заглянуть внутрь, но понимания им это не прибавило.

— Может, твоим гостям следует подойти поближе? — Предложил я. — Думаю, им тоже будет интересно посмотреть.

Дважды просить не пришлось, и вскоре вокруг нас с именинником собралась группа в полтора десятка человек из особенно нетерпеливых и любопытных.

— Смотри, как это работает. — Принялся я неспешно вести презентацию. — Откручиваем вот эту пробку, берем пузырек с чернилами, осторожно переливаем и закручиваем обратно и… всё! Инструмент готов к работе!

Проведя нехитрые манипуляции и залив в колбу ручки из специального флакона с узким носиком красную густоватую жидкость, я ловко крутанул в пальцах перо. Видя, что особо никого впечатлить пока не удалось, я решил провести еще одну дополнительную демонстрацию.

— Слова — это пыль, дорогой мой друг! Какими бы искренними и теплыми они не были, но время вымарает их из твоей памяти, заменив более свежими воспоминаниями. А вот эти пожелания будут с тобой еще долго!

С этими пафосными речами я смело подошел к облокоченному об колонну тому самому огромному портрету Йеро и развернул его обратной стороной.

— Надеюсь, это сделает дар домины Весты только лучше, — сказал я, обозначив почтительный полупоклон дородной мадам, которая и подарила эту картину, а затем принялся старательно корябать на обратной стороне холста свое послание, немного наклонив его, чтобы чернила свободно стекали по трубке.

Когда я отошел, то все гости увидели, что там появилась лаконичная надпись: «Для Йеро Эстуан — будущего паладина Воргана», и забавный меч с крылышками, заключенный в немного кривоватый круг.

— Кто-нибудь еще желает оставить для героя сегодняшнего дня пожелание, которое он сможет прочесть даже на свой сотый день рождения? — Лукаво поинтересовался я у окруживших нас гостей, и удовлетворением отметил, как ближайший ко мне домин охотно откликнулся на мое предложение.

Седовласый степенный мужчина несколько неуверенно принял у меня из рук механическое перо, со смешанными чувствами разглядывая его тонкий наконечник, который не выглядел даже испачканным в чернилах. А затем он попытался начать писать, но после его движений на холсте остались только тонюсенькие едва заметные линии.

— Давите посильнее, — шепнул я, спасая аристократа, а заодно и себя от конфуза, и тот кивнул в знак того, что услышал меня.

Со второй попытки у мужчины получилось уже значительно лучше, хотя и было заметно, что привычка работать обычным пером играет против него. Тем не менее, когда он отошел на обратной стороне картины появилась еще одна надпись: «Пусть отвага и сила не оставят тебя, Йеро», а потом еще добавил подпись с множеством вензелей, чтобы именинник знал, кто именно ее оставил.

Идея гостям понравилась, и то один, то другой начал подходить и передавать мой подарок, оставляя на портрете короткие записи с пожеланиями, небольшими стихами и философскими напутствиями. Я же все это время стоял и держал рамку под нужным углом и давал один и тот же неизменный совет каждому: «Давите сильнее!» И вскоре надписей стало настолько много, что они заполонили всю верхнюю половину холста. Так что для остальных желающих оставить о себе память, пришлось поставить стул, чтобы высокородным господам не приходилось гнуть спину в наклоне. А потом я и вовсе взгромоздил раму на стол, потому что место теперь оставалось только в самом низу.

Когда все, кто хотел, оставили след на подарке домины Весты, (а таковых набралось почти под сотню) механическое перо наконец-то попало в руки и самому Йеро. Чернил в колбе стало меньше едва ли на четверть, и Эстуан не мог не отметить этого обстоятельства.

— Ого! — Воскликнул юный аристократ, смотря на мой презент уже совсем иным взглядом. — Это очень интересная вещь, Данмар! Где ты ее достал? Я в самом деле никогда не слышал ни о чем подобном!

— Ох, Йеро… эта вещица настолько редкая, что можно сказать будто я принес ее из другого мира!

Мои вполне правдивые слова были встречены громким смехом, воспринятые за шутку. Улыбнулся даже сам виновник торжества. А когда он сам подошел к своему портрету и размашисто внизу написал своей рукой: «Теперь я точно не забуду этого дня!», то зал шумно зарукоплескал ему.

Официальная часть завершилась, и гости начали покидать сидячие места, предпочитая поговорить, потанцевать или постоять в сторонке с кубком пряного вина. И чем чаще поднимались емкости с напитком, тем более живо лились беседы.

— Данмар, привет! — Окликнула меня Астра, подходя ко мне немного неуверенным шагом. Вдобавок исходящий от нее терпкий аромат вина дал мне понять, что перед этим она уже успела изрядно принять на грудь. Видимо, для храбрости.

— Здравствуй, Астра! — Тепло улыбнулся я ей. — Честно, не ждал тебя здесь встретить.

— Как и я тебя… — с непонятной интонацией ответила она. — Я весь вечер ждала, что ты подойдешь ко мне.

— Я боялся, что тебе не захочется афишировать наши дружеские отношения на публике.

— Дружеские… да… — голос девушки немного потускнел, но она тут же тряхнула гривой своих огненных волос, слово подбадривая себя. — А разве друзья должны стесняться друг друга?

— Смотря, что это за друзья, и что их связывает, — уклончиво ответил я.

— А что такого связывает нас, чтобы мне хотелось скрыть это от всех?

— Даже и не знаю, Астра. Возможно твое намерение использовать меня в будущем в борьбе за власть в своем доме? — Выдвинул я предельно откровенное предположение, чем тут же выбил почву из-под ее ног.

Большие глаза девушки расширились, а шея рыжеволосой аристократки покрылась пунцовыми пятнами, показывая мне, что одну из причин ее интереса ко мне я угадал точно.

— Что ты… такое говоришь?! — С запинкой выдала она, будто вмиг опьянела еще сильнее.

— А разве я не прав? — Мой взгляд уперся ей в переносицу, и девушка стыдливо опустила голову.

Мне пришлось помолчать несколько минут, давая девушке шанс побороть свое смятение.

— Ты поэтому избегаешь меня? — Тихо прошептала она. — Ты думаешь, что мне нужно только это?

— Вовсе нет, Астра. — Я постарался, чтобы мой голос звучал как можно ровнее и спокойней, чтоб собеседница не подумала, будто я обижен на нее. — Просто, если до этого додумался я, то додумается и твой дядя, ставший главой Персус. А мне не хочется обзаводиться новыми врагами.

— Так ты хочешь, чтобы я ушла? — Задала она новый вопрос, пылая от стыда и смущения.

— И снова не угадала, — удивил я молодую аристократку. — Если ты желаешь, мы вполне можем провести этот вечер совместно.

— Мне бы этого хотелось…

— Тогда давай прогуляемся, — предложил я девушке.

И мы молча пошли с ней вдоль высоких колонн поместья Эстуан, изредка пересекаясь с другими гостями.

— Ты можешь на меня рассчитывать, — прервал я затянувшуюся паузу.

— Что?

— Я говорю, что готов тебе помочь вернуть свое положение в семье. Хоть завтра, хоть через год.

— Интересно, каким это образом? — Недоверчиво поинтересовалась рыжеволосая, действительно не понимая, как можно реагировать на мое обещание.

— Твой дядя Ремус Владеющий огня, ведь так?

— Ну да, — кивнула выпившая девушка, которой затуманенный алкоголем разум мешал увидеть, в какую сторону я клоню.

— Значит, он не станет таким уж серьезным противником.

— Что ты сказал?! — Аристократка едва не споткнулась, когда поняла, что я ей предложил.

— Думаю, ты меня прекрасно слышала, Астра.

Моя спутница остановилась и внимательно посмотрела в мои глаза.

— Ты серьезно, Данмар?

— Абсолютно.

Когда я начинал говорить о чьей-либо смерти, Ад восставал во мне, отражаясь в глубине моих зрачков. И его облик был столь ужасен, что это замечали и простые люди. Вот и сейчас девушка поспешно отвела взгляд, потому что не смогла долго выносить этого зрелища.

— Я… я не знаю, что сказать…

— Просто скажи, когда будешь готова стать главой своего рода, — безэмоционально ответил я. — И я решу твою проблему с дядей-узурпатором.

— Ты… ты… — аристократка силилась что-нибудь сказать, но не находила слов.

— Я, Астра.

— Ты в самом деле сделаешь это? Просто по одному моему слову?

— Именно.

— Но… почему?

— Разве друзья не должны помогать друг другу? — Слегка насмешливо поинтересовался я.

— Должны, но ведь… это… это ведь слишком!

— Когда у тебя мало друзей, то не может быть никакого «слишком». И проблемы каждого из них ты начинаешь воспринимать как свои.

Персус долго молчала, обдумывая мои слова, а потом сказала то, чего я своей любезностью и добивался от нее.

— Спасибо тебе, Данмар… твое обещание… я не забуду его. Оно действительно очень много значит для меня. Если я что-нибудь могу сделать для тебя, ты только скажи…

— Конечно, Астра, ты можешь, — не упустил я возможности поймать ее за язык.

— Чем именно? — Казалось, девушка слишком обескуражена тем, насколько быстро я воспользовался ее предложением, высказанным мне в порыве секундной слабости.

— Помоги мне выманить Таасима Атерна из первого кольца.

— Чего? Но как я это сделаю?! — Девушка удивилась столь искренне, словно я предложил ей достать мне осколок мертвого спутника с неба. — Я ведь с ним даже не знакома толком!

— Очень просто. У вас ведь есть общий враг. И это я. Вы оба сошлись со мной на арене и потерпели поражение. У вас есть основания желать мне зла.

— Но я ведь вовсе не желаю! — Взбрыкнула юная Персус, словно оскорбилась от моих слов.

— А Таасим должен поверить, что желаешь, — строго припечатал я. — Пообещай ему что-нибудь. Абсолютно что угодно, но лишь бы он покинул свое гнездышко. Большего я от тебя не попрошу.

Будь юная аристократка трезва, быть может она бы сразу отказала мне. Но сейчас она колебалась, и сомнения слишком явно проступали на ее лице.

— Пойми, Астра, — начал я дожимать ее, — Атерна заходят слишком далеко, вынуждая меня защищаться. Они никак не могут простить мне проигрыша Таасима на вступительном экзамене, и сегодня они сделали новый ход. На меня было совершено покушение, и за этим стоял кто-то из их семьи. Наверняка ты вскоре услышишь историю, что в первом кольце стража нашла пять непознанных тел. Так вот знай, это и есть результат происков Атерна. Сейчас мне удалось выжить, но будет ли так и дальше?

— Что?! — Вскинулась рыжеволосая, не веря в услышанное. — Тогда почему ты так спокоен?! Нужно ведь срочно что-нибудь предпринять, пока не стало слишком поздно! Ты должен пойти к императорскому наместнику и рассказать обо всем! Пусть он вмешается…

— У меня нет никаких доказательств, — грустно покачал я головой. — Ты ведь и сама понимаешь, что законными способами этот конфликт не решить. Из этой схватки выйдет только один победитель, потому что Атерна слишком упрямы, чтобы отбросить свои навязчивые идеи о мести мне. Либо я, либо они. Третьего не дано.

После обрисовки такого расклада юная Персус снова замолчала и задумалась еще сильнее. С одной стороны, я не просил ее о многом. С другой стороны, мое предложение действительно очень дурно пахло. И склонить чашу весов в нужную мне сторону могла только ее симпатия ко мне.

— Хорошо! — Тряхнула головой девушка, приняв окончательное решение. — Я сделаю это!

— Спасибо, Астра. — Моя ладонь легко пробежалась по ее локтю, поднимаясь до самого плеча. И при этом мне даже удалось почти не выдать своего напряжения от физического контакта. — Я верил, что смогу положиться на тебя…

Глава 29

Мы Астрой прогуливались по дому, пока не заметили, что гостей стало тут как-то слишком мало.

— А где все? — Поинтересовался я у девушки.

— Наверное, во внутреннем дворе, — предположила она. — Бахвалятся перед друг другом своими умениями.

Ах, ну да. После пятого-шестого кубка вина, наверное, очень трудно сдержать бурление горячей крови в венах. И военная элита империи вполне может пойти на свежий воздух, чтобы поразмять косточки, да показать молодецкую удаль.

— Пойдем тоже посмотрим? — Предложил я.

— Пойдем, — легко согласилась юная аристократка. — А может даже и поучаствуем!

Я не стал разубеждать девушку, а просто отправился следом за ней. Похоже, она этот дом посещала не впервые и прекрасно знала, куда идти. И действительно, вскоре мы вышли во внутренний двор, где располагались тренировочные площадки, и вокруг них сейчас толпилась большая часть гостей.

Когда мы приблизились, то увидели, что все наблюдают за двумя молодыми парнями, которые кружили друг на против друга и азартно улыбались. Они были словно две противоборствующие шахматные фигуры — один в черной сорочке, а второй в белой свободной рубашке. Можно было бы посчитать, что между ними сейчас проходит настоящая дуэль, если б в их руках не оказались зажаты деревянные болванки, повторяющие очертаниями прямые мечи. Скорее всего, это была простая тренировка, ведь дерево не пропускало энергию Искры Души, и повредить таким орудием Владеющему было так же нереально, как прокусить зубами ствол столетнего дуба.

— Давай, попробуй удивить меня! — Выкрикнул юноша в белом. — Ставлю двадцать акатов, что сумею парировать любой твой выпад!

— Принимается! — Радостно воскликнул его оппонент, видимо уже представляя тяжесть монет в своем кошеле.

Со всех сторон послышались выкрики и советы, как ему лучше атаковать и с какой стороны заходить. И в этот момент высокородные господа и дамы меньше всего были похожи на аристократов. Они скорее походили на болельщиков на спортивном мероприятии из моего прошлого мира. Люди просто расслаблялись, поддерживая своего фаворита, и меньше всего сейчас думали о своем авторитете и величии. Уж не знаю, вино ли их всех раскрепостило, или просто компания на дне рождения Йеро подобралась хорошо знакомая. Однако, в целом, атмосфера царила вполне себе дружелюбная.

Поединщик в черной сорочке, не слушая ни чьих рекомендаций, завертел свое тренировочное оружие, пытаясь запутать соперника, а потом совершил сложный длинный выпад с выкручиванием кисти, который даже с нашей стороны выглядел хитро и опасно. Но стоящий напротив него парень отбил атаку одним единственным движением, сбивая вражеское острие, а потом обозначил молниеносный удар, который наверняка бы достиг цели, если б юноша не остановил свою руку.

— Ва-а-а-у! — Ахнула толпа, пораженная мастерством бойца в белом, и кто-то из собравшихся даже поаплодировал ему.

— Спасибо за двадцать монет, — улыбаясь во весь рот сказал победитель пари. — Тебе не хватает твердости в локте, поэтому ты не смог меня дожать. Может, попробуешь еще раз?

— Ха-ха! Нет, спасибо! — По-доброму рассмеялся второй парень, не выглядя хоть сколь-нибудь разочарованным своей неудачей. — Хватит для моего кошелька на сегодня потрясений. Рано мне еще тягаться с Элемами в мастерстве владения клинком!

— Ну, если что, я всегда к твоим услугам.

Поединщик в черном покинул площадку, смешавшись с толпой, а его оппонент остался внутри, принявшись крутить сложные узоры деревянным мечом, красуясь перед зрителями.

Н-да, действительно ловок, ничего не сказать. Неспроста семейство Элем носит звание лучших мечников империи.

— Кто-нибудь еще желает попытать счастья? — Самоуверенно обратился он к высокородным, но так сходу и не нашел добровольцев.

Мужчины, из тех, что постарше, только одобрительно хмыкали, считая такое развлечение ниже своего достоинства, а молодежь явно не чувствовала в себе сил, чтобы попытаться сбить спесь с этого зазнайки.

— Ну же, друзья! — Продолжал провоцировать гостей юнец. — Только лишь голое мастерство, никакой Искры! Неужели вам не интересно испытать себя?

Парень пошел по периметру площадки, с хитрым прищуром заглядывая в глаза каждому, но соперник все не спешил объявляться. Было заметно, что молодой аристократ полностью уверен в своих силах, и даже не допускает мысли, что с ним кто-нибудь сможет сойтись на равных. Однако его выражение лица немного изменилось, когда он встретился взглядом со мной.

— О! — Немного возбужденно воскликнул фехтовальщик. — Ты ведь тот самый парень, что одолел в прошлом году Таасима, ведь так?

Головы остальных гостей повернулись в мою сторону, и до меня донесся их разноголосый шорох говорков.

— Точно…

— Это же самый юный Аколит!

— Я видел его в деле…

— … очень странная техника…

Об убитом мной в поединке Дексаме никто не заикнулся. И, как я понимаю, не из-за того, что о нашей схватке никто не знал, а просто потому что здесь на празднике присутствовали и его родители.

— Эм… ну да, — кивнул я, с легким недовольством осознавая, что этот молодой господин от меня теперь просто так не отстанет. — Повезло просто.

В этот момент я глянул на Астру, словно прося у нее поддержки, но рыжеволосая сделала вид, что ее это вообще не касается. Она смотрела на меня с плохо сдерживаемым любопытством, словно ей и самой было интересно, сумею ли я одолеть высокородного мечника.

— Не нужно этой скромности! — Откровенно ухмыльнулся Элем. — Она совсем не красит воина! Давай лучше немного посоревнуемся. Обещаю, будет весело!

Юноша прямо-таки полыхал истовым желанием показать себя, но лично мне было совсем неинтересно становиться очередной ступенькой в его лестнице тщеславия. И не то чтобы я совсем не верил в свою победу, ведь без использования Искры я наверняка легко сумею его одолеть. Но… зачем мне это? Если только опять организовать тотализатор и заработать немного монет?

— Боюсь, что я еще не достиг того уровня мастерства, когда смогу на равных соревноваться с семейством мечников, — постарался я как можно тактичнее отказаться от его предложения.

— Только не говори, что струсил! — Притворно вскинул ладонь к губам Элем, не оставляя надежды если не уговорами, то подначками вытащить меня на площадку. Остальные гости, видимо, тоже загорелись идеей посмотреть на нашу схватку, а потому принялись активно поддевать меня протяжными возгласами.

— У-у-у-у! — Загудела толпа, словно смотрела на выступление уличных актеров.

— Попробуй! — Выкрикнул в мою сторону какой-то мужчина с гербом Эстуан на груди. — Кто-нибудь должен сегодня спустить на землю этого гордеца!

— Ха-ха, может тогда вы и попробуете, домин? — Тут же переключился на него парень в рубашке.

— Не-е, — отмахнулся родственник Йеро от такой чести. — Я уже слишком много выпил.

Зрители сдержанно захихикали этой незамысловатой шутке, а мечник опять обратился ко мне.

— Ну долго я буду тебя уговаривать? Разве тебе самому не интересно схватиться со мной?

— Ни капли, — предельно честно покачал головой я, чем снискал удивленно-обиженный взгляд от молодого аристократа.

Но прежде чем он успел придумать ответ, откуда-то из-за спин собравшихся на площадку выбрался и сам именинник.

— Так, я не понял, что тут происходит?! — Преувеличенно строго возмутился Йеро, который явно находился навеселе после выпитого. — У кого тут день рождения, а?

— О-о-о! Нас почтил своим вниманием сам домин Эстуан! — Элем изобразил шутливый поклон, которой снова рассмешил зрителей. — Желаете продемонстрировать свою удаль, господин?

— А вот желаю! — С уморительно серьезным видом согласился юноша. — Но только не с тобой, Лэндер!

Ах, так вот кто это! Лэндер Элем, третий сын действующего главы рода! Его имя выгравировано на стеле победы в Дивинатории аж четырежды. Именно столько раз он становился победителем турнира среди Аколитов, пока обучался владеть Искрой. Ходили слухи, что он даже ездил в Агат, чтобы блеснуть своим мастерством там, в столице. Но вот историю о том, как парень выступил при императорском дворе я почему-то не слышал. Видимо, победы там ему снискать не удалось.

— Твои слова ранят меня, словно нож… — изобразил на своей физиономии разочарование мечник.

— Хе-е, хитрый Лэндер! — Йеро погрозил парню пальцем, и я понял, что эти двое довольно хорошо знают друг друга. — Ты меня больше не проведешь своими грустными глазами! Я уже знаю, что с тобой бесполезно выходить в круг!

— Кого же ты хочешь выбрать вместо меня?

— А вот его!

Видя, как Эстуан пальцем выцеливает в толпе мою фигуру, я захотел выругаться. Нет, ну они сговорились что ли? Что за варварские нравы царят в здешнем обществе, что никакое культурное мероприятия не может обойтись у них без драки? И ведь отбрехаться не получится. Виновнику торжества не принято отказывать в этот день, чтобы ненароком не обидеть его. А ну как еще и его семейство посчитает, что я нанес им оскорбление? Не очень-то хорошая запись тогда у меня будет в послужном списке.

Не скажу, что это в дальнейшем будет иметь для меня какие-либо серьезные последствия, но определенную долю упреков и косых взглядов я точно от выскорожденных соберу. Может, когда-нибудь в будущем, кто-то из них припомнит мне сегодняшний день, и откажет в том, что мне будет нужно. Так что, по-видимому, придется все-таки выходить…

— Йеро, одумайся — предпринял я последнюю попытку избежать приятельского поединка, — ты можешь пострадать. В схватке я плохо себя контролирую…

— Верю, Данмар! — Легко согласился со мной аристократ. — Я видел тебя в деле и нисколько в этом не сомневаюсь! Поэтому биться будем с голыми руками!

Гости тут же возбужденно зароптали, переспрашивая друг у друга, не послышалось ли им это. Два аристократа (ну, по крайней мере, меня за такового тоже считают), сойдутся в рукопашной, словно пьяные матросы в портовой таверне. На это определенно стоило посмотреть!

Делать нечего. Пришлось мне скинуть с плеч свой излюбленный темный камзол и передать его в руки Астре, а самому шагнуть внутрь круга, навстречу разминавшемуся Йеро. Ну что ж, заодно и посмотрим, что из себя представляют служители Воргана, и в чем кроется их сила.

— Я тоже не стану сдерживаться и покажу все, чему научился за этот год у наставников, — серьезно сказал мне именинник, прямым текстом намекая, что ограничивать в использовании Искры он себя не станет.

— Как тебе угодно, — легко согласился я, и первым потянулся к своей Анима Игнис.

Мое туловище тут же наполнилось легкостью, став невесомым, как пушинка, а ноги напружинились до такой степени, словно я одним прыжком мог взмыть в облака.

Йеро тоже ненадолго прикрыл веки, и почти сразу его движения изменились, став текучими, как расплавленный металл, но не такими резкими, как у других Владеющих. Однако самая главная перемена скрывалась не в этом, а в его глазах. Когда он распахнул их, то его зрачки забегали по сторонам со скоростью улепетывающей стрекозы.

Сперва я не понял, в чем дело, но стоило только Эстуану двинуться в мою сторону, как неприятное озарение снизошло на меня. Вот в чем крылось главное преимущество приспешников бога-воителя. Они оказались способны разгонять свое сознание, наравне с телом. И в теории это делало их самыми опасными противниками. Даже опаснее, чем Владеющие воды…

В том, что Йеро успевает увидеть и проанализировать все мои атаки, я убедился очень скоро, когда попытался ударить его кулаком, скрыв намерение под обманным движением. Там, в Преисподней, этот простой финт срабатывал в девяти из десятка раз, и мало какому грешнику удавалось от него увернуться. Но здесь, даже несмотря на скорость, которую даровала мне моя Искра, я не сумел даже дотянуться до уязвимых мест аристократа.

Костяшки глухо стукнули об поставленное предплечье парня, и я ощутил, как его энергия поглощает силу моей Анима Игнис, не позволяя оставить на коже оппонента даже синяка. В следующее мгновение уже мне пришлось приседать, уходя от его выстрелившей в мою сторону руки. Ну хоть тут, слава Дьяволу, все осталось неизменным. Читать Йеро я мог так же легко, как и всех остальных бойцов в этом мире, стремящихся свести свои боевые навыки в структурированную и предсказуемую систему… А значит, в нашем товарищеском поединке все должен решить опыт, которого у меня было хоть отбавляй.

Проведя первый размен ударами, ни один из которых не достиг цели, мы отскочили назад. Эстуан грациозно, как профессиональный танцор, а я порывисто, как лесной хищник. Смерив меня взглядом, он снова бросился вперед, активно работая не только руками, но и ногами, давая понять, что храмовников учат владеть не только оружием, но и собственным телом. А я же пока предпочитал от его атак уклоняться, заняв выжидательную позицию.

Видя, что его напор не может сломить меня, Йеро немного сбавил обороты, пытаясь взять мгновение на переосмысление тактики, но тут уже я ринулся в бой, не позволяя оппоненту взять паузу для раздумий и доставляя очень много неудобств.

Сейчас я смог по-настоящему удивить парня, ведь он никогда еще не видел ничего подобного. Его глаза широко распахнулись и пытались уследить за всеми моими атаками, которыми я пытался его достать. Все мое тело превратилось в оружие. Кулаки, локти, плечи, голова и даже лопатки. Я мог ударить буквально любой частью своего организма, из абсолютно разных положений. И моя Искра помогала делать это настолько чувствительно, что Эстуан морщился даже тогда, когда принимал мои атаки на блок. Он просто не знал, как ко мне можно подступиться, чтобы не получить болезненного ответа. И его тут не могла спасти даже ускоренная реакция, потому что мало просто видеть, нужно было еще и понимать, что я собираюсь сделать в следующую секунду. А я за тысячи лет адских битв научился делать так, чтобы мои движения выглядели чем угодно, но не тем, чем они были на самом деле. Шаг в сторону превращался во внезапный удар ногой, блок предплечьем в следующую секунду выстреливал выпадом локтя в корпус, а простая попытка уклониться оказывалась началом очень неудобной атаки.

По рядам гостей словно ветер по высокой траве проносились восхищенные вздохи и возгласы. Но ни один из нас не обращал на них внимания, потому что мы целиком сосредоточились друг на друге. Костяшки моих кулаков уже саднило от множества промахов, упершихся в укрепленные чужой Искрой блоки. Правый локоть пульсировал, неудачно угодив аристократу в крепкое плечо, а отбитая об чужое колено нога начинала предательски подрагивать. Если б не моя Анима Игнис, подпитывающая меня, то я б, наверное, уже сдался…

Дьявол и его чертова свита! Точно, Искра! Я же теперь могу обращаться к ней не только как к внутреннему источнику, но и воздействовать ей на окружающий мир! Пусть я лишь в глазах местных только презренный воздушник, который не может вывести одним касанием оппонента из строя, не способен сделать свою кожу тверже дерева или расплавить на противнике доспех, но все же! Это ведь новые возможности, которые я могу использовать в бою. Просто, еще к ним не привык. А ведь часто для победы не хватает всего лишь одной шальной песчинки, которая в нужный момент залетит в чужой глаз…

Скручивая своей Искрой воздух в тугой жгут, параллельно продолжая осыпать глухую оборону Йеро ударами со всех направлений, я приготовился поставить большую и жирную точку в нашем товарищеском противостоянии. Порыв созданного мной ветра упруго хлестанул аристократа по лицу, и Эстуан рефлекторно моргнул, давая мне долю секунды форы для неожиданной атаки. И я постарался использовать это мгновение на полную катушку.

Один лишь короткий миг. Что можно успеть за это ничтожное время сделать? По сути, ничего существенного, если ты его не ожидаешь. Но он же может переломить ход патового сопротивления, если ты достаточно быстр и опытен. Скорости же у меня было в избытке, а уж про мой боевой опыт вообще можно не упоминать. Поэтому едва только веки виновника сегодняшнего торжества начали закрываться, я бросился вперед, тараном врываясь в защиту парня.

Я распластался в длинном выпаде, ударом правой руки отбивая прикрывающий корпус Йеро локоть. Печень и живот парня остались беззащитными, и поэтому я со всей своей молодецкой дури впечатал ему дальним коленом в брюхо, вышибая из аристократа весь воздух.

— Ух-х-х… — только и сумел сипло выдохнуть Эстуан, прежде чем сложиться в три погибели.

Юный именинник рухнул на колени, держась за отшибленное пузо, а я поспешно разорвал дистанцию, чтобы ненароком не навредить ему. Все мое естество, воспитанное и взращенное в пекле адской резни, требовало добить противника. Сломать ему хрящи гортани, выдавить глаза и мощным ударом вколотить переносицу в мозг, чтобы тот уже никогда больше не смог встать.

Но я тормозил себя, повторяя словно мантру: «Он не враг. Он не враг… Он не враг!» И кровавая пелена с моего внутреннего взора нехотя, но все же отступала.

— Уо-о-о-о-у! — Вздохнула толпа, и новая порция жидких аплодисментов раздалась уже в мою честь.

— Это было сильно! — Выкрикнул чей-то женский голос.

— Что это за техника?! Нет, ну вы видели?! — Вторил ей какой-то мужчина.

— Очень впечатляет! — Признал мечник из семьи Элем, возникая возле нашей пары.

— Ты как, Йеро? — Я подошел к скорчившемуся на утоптанной земле парню и подал ему раскрытую ладонь, чтобы помочь подняться.

— Бывало и лучше, — хрипло выдавил Эстуан, выглядя каким-то уж чересчур бледным.

Он ухватился за мою руку, а я в очередной раз испытал прилив нервозности и напряжения. Пришлось приложить не мало усилий, чтобы жест дружественной поддержки не обратился в сцену хладнокровного добивания противника.

— Надеюсь, дорогие гости, — объявил побелевший именинник, когда сумел встать на ноги, — мы с моим другом Данмаром сумели вас развлечь! Продолжайте веселиться!

Йеро жестом предложил мне уйти в более спокойное место, и я последовал за ним, прихватив по пути еще и Астру. Мы уходили с площадки, провожаемые заинтересованными и любопытными взглядами, и никто не пытался остановить нашу троицу. Разве что еще Элем увязался за нами, по пути допытываясь, что за технику я только что продемонстрировал и где ее осваивал.

— Нет, ну это было очень необычно! — Доставал он меня. — Я посещал Кенсию, Султанат и Северные Королевства! Да что там, я дважды отправлялся на Дикий Континент, и даже там не видел ничего похожего! Где ты научился такому, Данмар?

— Это мои личные наработки, — хмыкнул я от осознания, что сказал чистую правду.

— Зачем ты меня обманываешь?! — Оскорбился Элем. — В одиннадцать лет невозможно набрать столько опыта, чтобы создать целый стиль!

— Согласен, — посмеялся я, — но мне-то уже двенадцать.

— Издеваешься, да? — Ничуть не обиделся на меня аристократ. — Ну ладно-ладно, храни свои секреты, господин инкогнито…

— Йеро, ты в порядке? — Мы с высокородным прервали свой разговор ни о чем, и повернулись к Астре, которая с беспокойством всматривалась в серое лицо Эстуана.

— Я… да. — Заторможено отозвался именинник. — Просто немного кишки побаливают. Данмар крепко мне врезал. Не переживай, все скоро придет в норму.

— Может, все же позвать целителя? — Продолжала настаивать девушка.

— Ерунда! — Категорично помотал головой юноша. — Со мной все хорошо, не беспокойтесь.

Но все было совсем не хорошо. Остаток вечера Йеро провел молчаливым и замкнутым, и дело было вовсе не в расстройстве от своего поражения. Все чаще лицо его начинало кривиться, словно от боли, и бледность кожи начинала уступать зеленоватому отливу. В тот момент, когда Астра все-таки убедила его сходить к семейному лекарю, и парень даже начал вставать из-за стола, его внезапно вырвало какой-то желтоватой слизью. Посмотрев удивленным взглядом на зловонную жижу, что излилась из его нутра, парень попытался было что-то сказать, но не сумел выдавить и звука. Ноги его подкосились и он рухнул на пол.

— Йеро! — Вскричала девушка, бросаясь к нему. — Что вы стоите?!! Срочно зовите целителей!!!

Глава 30

Юный именинник лежал на полу, свернувшись калачиком, и едва мог шевелиться. Он что-то невнятно стонал и бредил, а я пребывал в полнейшем изумлении и недоумении. Какого черта происходит?! Неужели это последствия от моего удара в живот? Мог ли я, не желая того, не рассчитать сил и спровоцировать, к примеру, разрыв кишечника? Наверное, все-таки нет. Но только при том условии, что Эстуан не страдал от какого-нибудь заболевания или уже не имел старых травм. Тогда, конечно же, залетевшее в живот колено могло стать причиной чего угодно… Не хотелось бы потом обвинений в том, что я стал причиной смерти мальчишки.

Элем, к счастью, ориентировался в доме значительно лучше меня, поэтому знал, в какую сторону бежать за помощью. Всего через минуту вокруг корчащегося возле стола Йеро собралась целая делегация. Тут был и его отец, который смерил меня злобным взглядом, быстро поняв причины и следствия у сегодняшнего происшествия, и малолетний Арен, который путался под ногами. И даже мать обоих братьев прибежала на эту суету. Она, кстати, тоже была целительницей, поэтому тут же склонилась над сыном, распростирая руки, и терзающие его болезненные спазмы заметно стихли.

Вскоре подошли и другие люди с гербом Эстуанов на одеждах, и нас всех, включая Астру и даже Арена, оттеснили от юноши. К матери Йеро присоединилось еще двое пожилых мужчин, которые принялись водить ладонями над страдающим подростком, и я испытал некоторое облегчение. Нет, ну сейчас-то его точно откачают, чтобы там с ним не произошло…

— Это все твоих рук дело?! — Строго обратился ко мне глава семейства, и лица тех, кто не был занят лечением обернулись в мою сторону.

— Возможно, домин Нисс, — не стал отрицать я. — Пару часов назад у нас с Йеро состоялся небольшой поединок. И я не могу поручиться, что ему стало плохо не из-за моего удара.

— Ты понимаешь, что ты наде… — договорить аристократу не дала, Астра, которая словно дикая утка, защищающая свой выводок, вклинилась между нами. Ее огненная шевелюра взметнулась подобно языкам лесного пожара, настолько стремительно она подскочила к нам.

— Вы не можете обвинять Данмара в произошедшем! Йеро давно уже жаловался на боли в животе, я тому свидетель!

— Пока что я предпочитаю доверять своим глазам, а не вашим словам, домина Персус, — холодно парировал Нисс. — Сегодня мой сын был здоров и весел, а сейчас лежит, изнемогая от болей!

— Значит, для вас мои слова ничего не значат?! — Возмутилась рыжеволосая, нисколько не тушуясь перед остальными членами рода Эстуан. — Я могу поклясться именем Воргана, что так оно и было!

— Не воспринимайте близко к сердцу, Астра, — продолжал стоять на своем мужчина, — но вы, насколько мне известно, были не в лучших отношениях с Йеро.

— Это… — теперь уже девушка немного смутилась, не в силах отрицать известный факт. — Это не… в общем, в последнее время все изменилось! Мы с вашим сыном стали гораздо лучше ладить!

— И снова это лишь слова…

— А разве тот факт, что я присутствую на этом празднике не подтверждает их?! — С вызовом поинтересовалась аристократка, и теперь уже глава рода не нашелся, что ей ответить.

— Перестаньте! — В разговор вклинился другой мужчина из Эстуан, возрастом едва ли младше Нисса. — Сейчас вы не поможете моему племяннику своими ссорами! Давайте просто подождем, что скажут целители.

Перепалка на этом пока угасла, но явно не закончилась. Интуиция мне подсказывала, что к этому разговору нам еще предстоит вернуться. Ведь чем дольше лекари пыхтели над Йеро, тем чаще я ловил на себе недружелюбные взгляды его семейства. Так что вопрос, когда буря грянет с новой силой, оставался очень даже насущным…

— Бесполезно! — В отчаянии вскрикнула домина Эстуан, опуская руки. — Ему не становится лучше! Его душа ускользает от нас!

Если б я был простым двенадцатилетним мальчиком, то меня бы от этих слов пробило на холодный пот. А брошенный вдогонку многообещающий взгляд отца Йеро без сомнения обратил бы меня в паническое бегство. Но я видел смерть неисчислимое множество раз, причем, не только чужую, но и свою собственную. Поэтому перспектива обзавестись новыми врагами меня не сильно пугала. Но и не радовала, надо сказать. Особенно, если учитывать, что род Эстуан я уже начал считать по отношению к себе дружески настроенным.

— Опишите, что вы почувствовали? — Я дерзко растолкал толпу родственников, и вплотную подошел к женщине, требовательно смотря в ее глаза.

Она немного поколебалась, обменявшись взглядами с мужем, но все же ответила:

— Мы ничего не можем сделать, — дрожащим голосом объявила мать, держа на руках умирающего сына. — Я вливаю свою энергию в никуда! У Йеро в животе поселилось какое-то прожорливое нечто, не дающее ему помочь!

Оба старика-целителя согласно закивали, подтверждая слова домины. Их ощущения в этом плане оказались схожими.

— Прожорливое нечто… — задумчиво повторил я, вспоминая все лекции по целительству, которые посетил. Конечно, куда больше бы могли помочь воспоминания из моей прошлой жизни, которые я точно так же пытался воскресить в своей памяти, но мне удавалось ухватывать лишь какие-то смутные обрывки. Но и на них особо рассчитывать не приходилось, ведь эти фрагменты никак не желали оформиться в полноценную картину.

— Несите его на кровать! — Распорядился я, понимая, что счет может уже идти на минуты. Если даже лекари оказались бессильны, то терять уже точно нечего.

Мой уверенный тон вселил некую надежду в собравшихся, и они засуетились вокруг Йеро, пытаясь взять его на руки, не сделав при этом еще хуже.

— Что ты собираешься делать? — Подозрительно поинтересовался Нисс, с хмурым и недоверчивым видом встречая мою инициативу.

— Хочу взглянуть, что мешает вашим целителям, — коротко бросил я.

— Каким это образом?!

— Мне придется сделать надрез на животе вашего сына, — честно признался я, — и устранить причину, которая не дает его вылечить.

— Ты сбрендил?!! — Яростно рявкнул глава Эстуан. — Ты же убьешь его!

— Он и так умирает! — Не остался я в долгу, тоже повышая голос. — И если вы хотите, чтобы Йеро задержался в этом мире, то обеспечите мне кипяченую воду, много ткани, нож и нитки с загнутой иглой!

Мужчина скрипнул зубами, глядя на то, как полубесчувственное тело его старшего сына уносят на второй этаж, и я уж было подумал, что он прикажет схватить меня и бросить в темницу, которая должна быть у каждого уважающего себя аристократа. Но нет, на этот раз снова пронесло…

— Принесете все, что он хочет! — Распорядился глава рода, а потом снова обратился ко мне. — Если он умрет, то я никогда не прощу тебе этого, мальчишка…

— Я сам себя не прощу, — соврал я, наблюдая за беспорядочной суетой в доме.

Когда мы поднялись наверх и вошли в комнату, то увидели, что слуги уже натаскали половину большой бадьи теплой воды, притащили тюк льняной ткани, а на столе разложили целый набор ножей всех размеров и форм.

— Владеющие воды есть среди вас? — Обратился я к бестолково мнущимся аристократам.

— Я Магистр этой стихии! — Из-за спин родственников Йеро вышел престарелый мужчина, выглядящий так, словно болел чем-то хроническим и неизлечимым. Я бы мог посчитать, что ему уже перевалило за пятьдесят или даже шестьдесят, настолько заметны были морщины на его лице. Да вот только живое сияние ярких глаз члена рода Эстуан почему-то наводило меня на мысль, что едва ли его возраст перевалил за сорок. Неужели Искра так сильно способна выжигать своего носителя? Воистину, не зря ступень Магистра считается такой опасной…

— Мне понадобится ваша помощь, — прямо заявил я.

— К вашим услугам, — охотно согласился тот, украдкой бросая взгляд на Нисса, словно желал убедиться, что его готовность помочь сыну главы не останется незамеченной.

— Мне нужно, чтобы вы поддерживали кипение вот в этом сосуде, — я взял один из медных тазов, которыми слуги таскали воду, и щедро зачерпнул из бадьи. — Также вам потребуется помощник, который станет менять ее всякий раз, после того как там будет прополоскана хоть одна тряпка.

— Что ты собираешься делать? — На этот раз ко мне с этим вопросом подошла мать Йеро, взволновано теребя край платья. — Ты же будущий целитель, я права?

— Я посещаю занятия в Дивинатории сразу по двум направлениям, включая целительство, — согласно кивнул я.

— А если так, то разве вам еще не объясняли, что живот ни в коем случае нельзя трогать?!

И тут я не мог не признать ее правоту. С уровнем медицины этого мира полостные операции отсутствовали здесь как класс. Местные врачеватели даже из числа Владеющих могли лишь восстановить переломы костей, извлечь из мяса обломок стрелы, заживить глубокую рану, срастить сосуды и вены, но ранение брюшной полости считалось смертельным, практически, в ста процентах случаев. А все потому, что сепсис и заражение крови при попытках хирургического вмешательства убивали пациента вернее, чем вражеский клинок. И целители, не имеющие понятия о таком явлении как бактерии, оказывались бессильны против воспалений и гноя. А потому в обществе бытовало убеждение, что пытаться излечить раненного в живот — это только продлевать его муки. Я же собирался эту убежденность немного пошатнуть, для чего и заставил Магистра воды поработать кипятильником. Не бог весть какой способ для обеззараживания, но всяко лучше, чем ничего.

— Просто делайте то, что я говорю, — убежденно попросил я женщину, — и тогда, быть может, у вашего сына появится шанс пережить сегодняшнюю ночь.

Леди Эстуан с видом мученицы прикрыла свои наполненные тревогой глаза и коротко кивнула, соглашаясь со мной. Потеря старшего ребенка для нее казалась чем-то непостижимо ужасным, поэтому она пребывала в готовности рискнуть и поверить в чудо, которое я ей пообещал.

Уже предполагая, что могло случиться с юным именинником, я начал оглядывать комнату в поиске того, что может мне помочь удержать его в мире живых, но ничего подходящего не находил. Да я и в целом не мог представить предмет средневекового мира, подходящий для требуемой задачи. Вскоре я мысленно хлопнул себя по лбу, вспомнив, что рядом со мной целое семейство Владеющих, и нужную вещь можно просто создать.

— Владеющие земли есть? — Задал я вопрос, обращаясь к аристократам. И на этот раз вперед вышел сам Нисс Эстуан.

— Есть! Что ты хочешь?

— Я понимаю, что вы больше воин, а не ремесленник, и подобное предложение может вас оскорбить…

Я начал издалека, не желая заработать новых минусов в карму от отца Йеро, но почти тут же был перебит вспышкой его раздражения.

— Изъясняйся короче! — Рявкнул глава семьи. — На кону сейчас жизнь моего сына!

— Хорошо, — легко согласился я, — мне нужно, чтобы вы из этого заварника сделали длинную загнутую трубку.

Я взял с тумбы фарфоровый чайничек и вручил его отцу Йеро. Надеюсь, ничего непосильного я от него не попросил.

Нисс молча принял у меня предмет посуды, и без разговоров принялся гладить его со всех сторон ладонями, пока тот не начал таять в его руках, словно горячий воск. Как же все-таки просто интересно живется Владеющим…

Когда аристократ исполнил то, что я просил, настал черед браться за ножи. Других хирургических инструментов тут не было, поэтому обходиться будем малым.

— Есть огненная вода? — Спросил я напоследок, уже нависая с клинком наготове над покрытым испариной Йеро. И к моему удивлению, искомое действительно нашлось в закромах у отца парня. Дай Дьявол памяти, когда я поставил последнюю партию Флогии? Умеют аристократы растягивать удовольствие…

Нисс вернулся спустя пару десятков секунд, принеся два ополовиненных флакона, и поставил передо мной, продолжая взволнованно следить за каждым моим действием.

Ну что ж, вроде все готово, значит, можно приступать…

Одним быстрым движением, я вспорол дорогую ткань парадного одеяния Йеро, и кто-то из присутствующих судорожно втянул воздух. Видимо, со стороны это выглядело слишком резко, и некто испугался, что я мог поранить юного именинника. Но нет, тысячелетия прошли с того момента, когда я испытывал волнение перед тем, как пустить кому-либо кровь. Рука моя оставалась тверда и уверена, а потому я не оставил даже лишней царапины на теле мальчишки.

Вымыв руки, тщательно протерев спиртом свой рабочий инструмент и кожу на месте предстоящей операции, я с тревогой отметил, что живот у Эстауна твердый, словно он наглотался булыжников. Похоже, мои подозрения о разрыве кишечника начинали подтверждаться…

С легким раздражением посмотрев на клювообразное острие загнутого в обратную сторону ножа, который обычно использовали для срезания жил с дичи, я принялся слой за слоем распарывать плоть Йеро. Кожа, тончайшая жировая прослойка, мышцы живота… Я провел острием не менее пяти раз от правого ребра до самого паха, пока непослушное нутро аристократа не явило мне себя во всей своей отторгающей мерзости.

Тяжелая вонь хлынула в воздух комнаты, и высокородные господа тут же изменились в лицах несмотря на то, что на поле боя бывали многие из них. Видимо, стоять над поверженными врагами, растерявшим свои потроха, было легче, чем наблюдать за балансирующим на краю гибели молодым родственником.

Стараясь минимизировать шанс заражения, я принялся закручивать силой своей Искры над стонущим в бессознательном состоянии парнем воздушную воронку. Чем меньше всякого мелкого мусора попадает в разрез, тем лучше. Ведь каждая случайная пылинка — это потенциальный источник воспаления. А уж найти стерильное помещение в этом средневековье задачей было попросту невыполнимой.

В целом, внутренности Йеро выглядели очень паршиво. Он неспроста жаловался Астре на боли в животе, ведь как минимум в двух местах на петлях его кишечника выпирали какие-то вздутые пузыри. Пусть я не был большим специалистом по кишечным патологиям, но в свое время выпотрошил немало душ в Аду. Так что как должны выглядеть внутренние органы представление имел. Как бы, любой, кто кромсает себе подобных на протяжение тысячелетий, станет хорошим знатоком анатомии.

Здесь же налицо было какое-то хроническое заболевание, возможно даже врожденное, ведь такие грыжи на кишках за один день не вырастают, это уж точно. Больше походило на то, что на протяжение месяцев, а то и лет, некоторые участки внутренностей Йеро постепенно истончались и выпячивались. И, в принципе, при таком недуге, мой удар действительно мог спровоцировать разрыв.

Собственно, именно это я сейчас и наблюдал. Одно из этих вздутий лопнуло, извергнув через себя полупереваренный праздничный ужин прямо в брюшную полость. Насколько же плохая это была идея тащить меня на поединок на полный желудок… Вполне возможно, что если б парень не налегал на вино и закуски, то не заимел бы столь серьезных последствий, грозящих смертью. Но теперь-то уже поздно рассуждать.

Мать Йеро, узрев эту размазанную по внутренностям сына мешанину из слизи и дерьма, вскинула ладони к бледному лицу. В ее глазах парень был уже нежилец, ведь она лучше любого другого знала, что последствия такой жуткой травмы убьют буквально любого.

— Домина Эстуан, — позвал я, но женщина словно бы меня не услышала.

— Домина!!! — Рявкнул я уже значительно громче, выводя целительницу из оцепенения. — Постарайтесь сделать так, чтобы Йеро не чувствовал боли. Поделитесь с ним своей энергией…

Подобная процедура не была чем-то необычным, и практиковалась чуть ли не каждым лекарем. Нечто похожее провернули врачеватели еще на арене с Таасимом, когда мой клинок проткнул его межреберный нерв. Так что аристократка молча принялась за знакомую работу, избегая задавать лишние вопросы.

Я же взялся за очищение полости живота, которая сейчас была заполнена остатками обильного пира и продуктами начинающегося воспаления, и для этого мне понадобилась та самая трубка, которую сделал Нисс из кенсийского чайника. Один ее конец я опустил в распоротое нутро парня, а на другом сформировал своей Анима Игнис небольшое завихрение из воздуха, которое начало тянуть содержимое, вывалившееся из кишечника, издавая при этом противные хлюпающие звуки.

Лично меня сие нисколько не трогало, но краем глаза я заметил, как побледнели лица у некоторых людей, которые наблюдали за ходом операции. Дамы начали прикладывать к носу надушенные платки, словно их аромат мог перебить витающее по комнате зловоние, а мужчины только морщились, но продолжали смотреть.

— Отойдите все на два шага назад, — приказал я, не боясь задеть честь высокородных господ. В этой ситуации было не до приличий.

И снова меня послушались все, кроме разве что матери и отца Йеро. Женщина осталась стоять, вливая в парня свою жизненную силу, а глава рода упрямо продолжал следить за моими манипуляциями с нескрываемым недоверием.

Чистка затянулась весьма надолго, а некоторые особо крупные сгустки, не проходящие в трубку, мне и вовсе приходилось извлекать своими пальцами, надеясь, что этим самым я не подсажу парню какую-нибудь инфекцию. Сам молодой Эстуан в этот момент что-то нечленораздельно бормотал и бредил, находясь на границе бессознательности и яви, но резких движений не делал, что уже утешало. Могу представить его удивление, если он вдруг очнется и увидит себя распоротым, словно тушу в мясной лавке.

Через какое-то время мать Йеро окончательно выдохлась и едва не свалившись на пол. Так ей на замену пришлось встать другому лекарю, который точно так же выставил ладони над головой парня.

— Найдите еще целителей, — тихо сказал я, обращаясь к главе семьи. — И чем больше, тем лучше.

Мое новое поручение принялись исполнять мгновенно, и из комнаты исчезла едва ли не половина присутствующих. Что ж, так даже лучше. Чем меньше ртов будет дышать над оперируемым, тем больше у него останется шансов выжить. Наверное…

Вскоре к нам присоединилось еще два лекаря, а к тому времени, когда небо за окном окрасилось дегтярной чернотой, прибыло еще четверо. Они по очереди вливали энергию в тело мальчишки, сменяя друг друга каждые полчаса, чтобы не истязать свою Искру сильным истощением. К тому времени, когда выдыхался последний, первый успевал уже отдохнуть и восстановиться. И именно благодаря их стараниям молодой аристократ еще не отправился знакомиться с Князем Тьмы.

Закончив с чисткой, я снова взялся за нож, несколько грубовато оттяпав поврежденные части кишечника, а затем схватился за нитку с иголкой. Так, еще в прошлой жизни я слышал, что в этом деле нет ничего сложного. Белое сшивай с белым, красное с красным, желтое с желтым. Про сизое и синее там вроде бы не говорилось, но принцип должен быть тем же. Острие иглы проткнуло разорванную кишку, и тонкая шелковая нить стянула первым стежком два разорванных края. Вроде неплохо получается… только не думаю, что их можно оставить внутри парня.

— Нужно как можно скорее исцелить место разрыва, — сказал я целителям, когда закончил шить. — Нитки придется снять, вряд ли они приживутся.

Коротко кивнув, Владеющие начали работать сразу втроем, чтобы ускорить заживление, и уже через десяток минут я снял швы с толстого кривого рубца. Второй грыжевый пузырь, надувшийся на внутренностях Йеро, я трогать не стал. Как-нибудь придется ему с этим жить, потому что если я возьмусь и за него тоже, то парень стопроцентно не увидит завтрашнего утра.

Теперь настал черед зашивать и сам разрез. С этой задачей я провозился еще некоторое время, пытаясь сделать это быстро, а не ровно. Не знаю даже, будет ли мне благодарен юный Эустан за этот огромный кривой шрам на животе. Но если он захочет мне высказать какие-либо претензии, ему придется для начала выжить.

— Пока что все… — сказал я, чувствуя, как наливается свинцом затекшее от долгой неподвижности тело. — Сегодня уже ничего нельзя сделать.

— С Йеро все будет хорошо? — Тут же требовательно осведомился глава семейства, нависая надо мной.

— Боюсь, что ответа на этот вопрос нет даже у Воргана, ведь борьба за его жизнь только начинается…

Глава 31

С горем пополам убедив всех посторонних свалить к чертям из этой проклятой комнаты, я остался тут только лишь с Йеро, целителями и его отцом. Магистра, который все время кипятил мне воду, пришлось тоже отпустить, поскольку он выложился больше остальных, и смог покинуть помещение только повиснув на плечах сопровождающих.

Сам я рухнул в глубокое кресло, устало прикрыв глаза, но бдительности предпочитал не терять, поскольку меня не покидало ощущение, что я нахожусь среди чужаков.

— Где ты этому научился? — Раздался сбоку от меня усталый женский голос.

Я медленно повернул голову, и увидел мать Йеро, которая совсем не по-аристократически сидела прямо на полу, привалившись спиной к шкафу. Операция истощила ее не меньше, чем меня, и сейчас она, ссутулившись и опустив плечи, выглядела далеко не лучшим образом.

— У меня были хорошие наставники, — попытался отговориться я общей фразой, но мое объяснение ее сосем не удовлетворило.

— Не лги мне, мальчик, — строго ответила она, — я училась в том же Дивинатории, и знаю всех Мэтров и их почерк. Они не могли тебя обучить такому.

— А с чего вы взяли, что я говорю о здешних Мэтрах?

Супруга Нисса виновато стрельнула в мою сторону глазами и опустила голову. Оспорить такой аргумент она попросту не могла, хотя, быть может, в любой другой ситуации и попыталась. Но сейчас она оказалась слишком утомлена, чтобы продолжать расспросы.

— Утром мой сын умрет, — со слепой убежденностью сказала женщина. — Его вздует от гноя, и мы уже не сможем ничего поделать…

— Мы можем попытаться, — вяло возразил я. — Если успеем, то шанс будет.

— Не будет… это лишь продлит его мучения…

— Зачем вы вообще тогда взялись помогать мне, если с самого начала были уверенны в провале? — Изобразил я интонацией легкое раздражение.

— Потому… потому что… — аристократка немного помолчала, собирая разбегающиеся мысли, и пытаясь найти истинное оправдание своей мотивации. — Потому что хочу верить, что у тебя все получится…

— Ну так верьте, — предложил я, пожимая плечами.

— Не могу. Жизнь моего Йеро сейчас в руках малолетнего недоучки, который совмещает изучение целительства с другой стихией. Разве может из этого выйти что-нибудь хорошее?

— Если б вы не были столь зациклены на своей собственной Искре, а уделяли больше времени изучению окружающего мира, то вмешательства малолетнего недоучки бы и не потребовалось.

Я не смог промолчать и высказал-таки свое недовольство, направленное сразу на весь цех местных лекарей и их порочной системы, однако мои слова женщина восприняла на свой счет и обиженно поджала губы.

— Целители должны дежурить над Йеро постоянно, — скомандовал я, меняя тему на более насущную. — Самое худшее все еще ждет нас впереди…

После этой фразы я демонстративно прикрыл глаза, показывая, что не желаю участвовать больше ни в каких разговорах. И мне показалось, что я только лишь успел один раз моргнуть, когда чья-то рука тронула меня за плечо. Подпрыгнув от неожиданности, я вскочил с кресла, на ходу выхватывая саи, и с удивлением отметил, что за окном уже занимается рассвет.

Возле моего сидячего спального места сейчас стояла домина Эстуан, и не сводила испуганного взгляда с угрожающе выставленных штыков моих оружий. Она явно не ожидала, что спящий измотанный ребенок может во мгновение ока обратиться в готового к схватке волчонка, и теперь не могла даже подобрать слов.

— Что ты себе позволяеш-шь?! — Зашипел на меня Нисс, закрывая грудью супругу. — Как ты смеешь обнажать клинки в моем доме и наставлять их на мою жену?!!

— Простите, домин, — подбавил я в голос виноватых ноток. — Мне просто приснился кошмар. Конечно же я не имел намерения вредить вашей семье.

Принеся формальные извинения и упрятав саи, я обернулся к лежащему пластом Йеро. М-да, сразу же становилось понятно, почему меня потревожили. Сейчас парень выглядел бледным, а грудь его часто-часто поднималась и опускалась, раздираемая судорожными короткими вздохами. Я быстро подошел к нему и приложил палец к сонной артерии, отметив, насколько быстро пульсируют ее стенки. Миллионы раз я видел агонию в Преисподней, и будь я проклят, если это сейчас была не она.

— ВСЕХ ЦЕЛИТЕЛЕЙ СЮДА! — Проорал я во всю мощь своих юношеских легких, а сам откинул с живота аристократа наложенные тряпки.

Гнойная вонь тут же ударила в нос, но я даже не скривился, потому что был слишком занят изучением воспаленного шрама на теле парня. Бордовые края, стянутые шелковой нитью, воспалились, стремясь раздвинуть стягивающие рану швы, и нить практически полностью утонула меж бугров вздувшейся плоти.

Шестеро целителей распростерли руки над юношей, а я снова взялся за нож. Точно так же обработав его огненной водой, как и прошлым вечером, я аккуратно подцепил острием пару стежков. Из горла бессознательного аристократа вырвался глухой стон, и один из целителей тут же наложил ладони на лоб Йеро, помогая ему справиться с болью. Остальные лекари еще плотнее обступили постель с больным и принялись активней выжимать свои резервы, лишь бы удержать душу Эстуана и не позволить ей отправиться на постой в адские вертепы.

Из потревоженного мной разреза тут же хлынул густой гной, пополам с сукровицей, и я стал пытаться отсосать его фарфоровой трубкой, прибегая к помощи Искры. На этот раз я сменил тактику, и формировал не воздушную воронку, вытягивающую гнилостное содержимое брюшной полости, а создавал на конце трубки вакуум, который всасывал густоватое содержимое. Это действие было отнюдь не проще, но зато не поднимало так сильно пыль.

Проводя свои манипуляции, мне удалось нацедить мутной тягучей жижи из Йеро на целую чашу, и парню вроде бы даже несколько полегчало. По крайней мере, его дыхание выровнялось, хотя лихорадка еще не отступила.

— Домина Эстуан, — позвал я аристократку, — что вы ощущаете? В животе все еще сидит то самое «нечто?»

— Да… оно все еще там.

— Тогда продолжайте вливать в него энергию. Можно попробовать напоить его, но только кипяченой водой. И совсем чуть-чуть. Если опять случится подобный приступ, будите меня.

С этим напутствием я снова рухнул в кресло, и почти моментально уснул. Такая ударная работа с моей Анима Игнис истощала меня почище любых физических нагрузок, так что меня в моменты забытья не тревожили даже кошмары. Думаю, в будущем я еще неоднократно прибегну к этому способу, как к заменителю снотворного…

В следующий раз я очнулся от того, что меня настойчиво звали, не рискнув на этот раз тормошить. За окном уже во всю светило солнце, и день явно перевалил за половину. Я с большим трудом продрал слипшиеся веки и сонно зажмурился от бьющего с улицы света. Если попытаться охарактеризовать мое состояние одним словом, то я бы выбрал ёмкое: «дерьмово». Я на полном серьезе допускал мысль, что во время сна меня избивала ногами вся семья Эстуан, настолько сильно ломило мое тело. А уж про раскалывающуюся голову и вовсе не хотелось говорить. Она ощущалась какой-то чужой, словно ее сначала оторвали, скинули с огромной горы, а затем пришили обратно.

— Что, опять?! — Слегка заторможено отозвался я и тут же подскочил к кровати с пострадавшим, уже собираясь браться за хирургические инструменты.

— Нет, не опять! — Остановил меня Нисс. — Слуги доложили, что пришел какой-то человек, он утверждает, будто ты его господин.

— Астал?

— Не имею понятия, — холодно ответил аристократ, — я с ним не разговаривал.

— Если это здоровенный громила со шрамом на половину лица, то он не врет, — подтвердил я. — Вы разрешите ему присутствовать?

— Зачем он здесь? — Раздраженно переспросил глава рода.

— Мне так будет спокойней, — признался я, не в силах разогнать туман в голове и выдумать что-нибудь более приемлемое, что не было бы расценено высокородным как оскорбление.

— Ты думаешь, он тебя сумеет защитить, в случае чего? — Прямо в лоб поинтересовался Нисс. — Очень глупо.

— Ну если так, то его присутствие тем более ничем не сможет повредить, домин. А может даже поможет, как знать?

Немного поколебавшись, глава Эстуан кивнул кому-то, и уже через минуту великан Астал ворвался в комнату, едва не снеся другое кресло с отдыхающим целителем. Воин обвел обстановку комнаты настороженным взглядом, задержавшись на прооперированном мной Йеро, а потом уставился на меня с немым вопросом во взгляде.

— Всё потом, мой друг, — устало сказал я ему. — Ради Воргана, ни о чем не спрашивай сейчас…

Понятливо кивнув, гигант примостился неподалеку от меня, ни на миг не выпуская из поля зрения никого из присутствующих. Мне показалось, что едва он вошел сюда, то сразу приготовился в любой момент ринуться в самоубийственную атаку, лишь бы дать мне шанс уйти. Что ни говори, а интуиция у воителя работала отменно. Он одним взглядом сумел определить, что я тут нахожусь едва ли не на правах заложника.

Потекли часы томительного ожидания, наполненные вялой суетой и гнетущей тревогой. Семейство Эстуан не находило себе места от волнения за своего родственника, и этот факт нисколько не способствовал улучшению обстановки. Нисс, казалось, находился уже на пределе, и ожидал наступления самого худшего исхода. А я, видя его напряжение, готовое вот-вот вылиться в каком-нибудь импульсивном поступке, направленном в мою сторону, уже прикидывал, как половчее выбить окно и улететь на дьявольских крыльях, плюнув на свой тщательно оберегаемый секрет. Ну а что? Исхирос огромен, а мир еще больше. Я еще сумею найти свое место в нем. Пусть и придется мне начинать обустраиваться там с самого начала. Потому что цена моей смерти будет слишком высокой, и я не готов Повелителю Ада ее выплачивать сейчас…

Но Йеро все еще оставался жив, чему не переставали удивляться все целители. Даже домина Эстуан немного приободрилась, видя, что состояние ее сына хоть и не улучшается, но и не становится хуже. Правда всякий раз, когда парня начинало рвать желчью и водой, которой его периодически пробовали поить, лицо ее неизменно бледнело, а зубы стискивались.

Но все это меркло по сравнению с тем жутким событием, которое повергло в шок абсолютно каждого присутствующего. Я тогда снова взялся за фарфоровую трубку и принялся откачивать образовавшийся гной. С некоторым удовлетворением я успел отметить, что на этот раз его было не столь много, как утром, и именно в этот миг Йеро распахнул веки и посмотрел прямо на меня безумными налитыми кровью глазами. Я сразу заподозрил неладное, потому что эта остервенелая ненависть и безграничный гнев, плескавшиеся в этом взгляде, никак не могли принадлежать человеку. Подобное пламя я не видел ни в одном живом существе, а только лишь в глубине взора обитателей Преисподней…

— Гре-е-е-еш-ш-ш-шник… — тембр голоса парня тоже изменился, став низким и скрипучим. — Князь по-о-омнит о тебе-е-е…

Я замер, словно пораженный громом, и не мог поверить, что слышу подобное. Эти зловещие слова были сказаны не на языке Исхироса. Они прозвучали на том самом жутком безымянном диалекте, на котором изъяснялись прислужники Сатаны…

— Иди-и-и к раз-з-злому, — прошипел неизвестный демон, вселившийся в тело аристократа. — Там тебя ж-ж-ждет великая награ-а-а-ада…

Сомнений быть не могло — послание адресовалось именно мне. Шокирующее осознание того факта, что клевреты Дьявола сумели достать меня даже здесь, почему-то парализовало меня. Я в очередной раз ощутил, насколько зыбка граница между двумя мирами — миром живых и вотчиной страждущих душ. Хотя мне ранее казалось, что я ни на мгновение об этом и не забывал…

Я еще некоторое время смотрел широко распахнутыми глазами на Йеро, пока неописуемая злоба и демонический огонь не начали медленно затухать в его взгляде. Вскоре он расслабился и снова откинулся на подушки, тяжело дыша и возвращаясь в свой болезненный бред. А я, как и стоящие над больным целители, пребывал в таком изумлении и ошеломлении, что едва успел среагировать, когда над моим, так сказать, пациентом возник его отец с зажатым в руке длинным ножом.

— Ты что, свихнулся?! — Вскричал я, отпихивая Эстуана от кровати, не позволяя ему совершить фатальную глупость. Видимо, у него уже совсем чердак потёк от переживаний последних суток…

— Сгинь, нечистое дитя! — Взъярился мужчина, без сомнения намекая на значение моего имени. — Твое проклятия настолько сильно, что ты оскверняешь все, к чему прикасаешься! Дай мне прекратить мучения сына, пока он по твоей вине не потерял собственную душу!

Я от темы одержимости был весьма далек, и не знал, ни как она протекает, ни какие последствия несет для перенесшего ее человека. Но почему-то сейчас я был свято уверен, что дух забредшего к нам на огонек демона уже покинул измученного парня. Вот только мне не было ясно, как донести свою убежденность до его отца. Но тут, как ни удивительно, мне на выручку пришла домина Эстуан, которая тоже встала между постелью с бледным мальчишкой и своим мужем.

— Нисс, прошу тебя, не делай этого! — Взмолилась она. — Я не знаю, что делает этот мальчик, но Йеро действительно становится лучше! Теперь я чувствую, что у него в самом деле появился шанс выжить!

— Перестань витать в облаках, Эония! — Безумно злобно огрызнулся аристократ, словно и он тоже впал в одержимость. — Я много раз был на войне, и видел, как умирают люди. С такими ранами не живут!

— Я знаю!!! — Неожиданно истерично и невыносимо звонко рявкнула женщина. — Знаю это лучше тебя, Нисс! Поверь, я повидала смертей не меньше твоего, так что понимаю, о чем говорю! Прекрати быть трусом, и попытайся отыскать в себе силы вытерпеть эту пугающую неизвестность!!!

Лицо главы рода скривилось в такой гримасе, будто он захотел перерезать здесь всех нас. И я уж было заволновался, что он и в самом деле одержим каким-нибудь мелким бесом. Но нет. Аристократ тряхнул рукой, отшвыривая от себя нож, а потом с силой принялся тереть свои глаза, словно желал вынырнуть из затянувшегося кошмара. Когда он убрал ладони, то мне на долю секунды показалось, что на меня смотрит восьмидесятилетний старик, настолько изможденно стало выглядеть его лицо. Нисс отвернулся от нас и молча отошел в другой конец комнаты, не пытаясь даже оправдаться за свое поведение.

Я переглянулся с матерью Йеро и благодарно кивнул ей, а потом снова взялся за фарфоровую трубку. Дьявол знает почему, но бороться за чью-то жизнь оказалось гораздо сложнее, чем ее отнять. И почему мир так погано устроен?

* * *

Круглосуточное бдение над юным аристократом продолжалось еще два дня и три ночи. Эстуаны не оставили без внимания появление нечисти в теле Йеро, а потому призвали на всякий случай жрецов Воргана, коих пожаловало сразу трое.

Последователи бога-воителя выглядели как и всегда сурово и грозно. От их боевого облачения пахло металлом, маслом и кожей, словно они шли на войну, а не к больному юноше. Однако, насколько я понял из дальнейшего обмена репликами, одержимый сильным демоном человек мог действительно устроить настоящую бойню. А если прибавить к этому, что Йеро был пусть и начинающим, но храмовником, то становится понятно, почему прибыло столько орденцев.

Тяжелых и пронзительных взглядов боевых жрецов не выдерживали даже иные аристократы. Они отводили глаза и старались лишний раз вообще не смотреть на строгие лица священников. Я и сам остерегался привлекать к себе внимание этих волков, боясь, как бы они не почуяли ту крупицу Ада, что тлела в глубине моей души. Но, к величайшему счастью, сегодня для меня все обошлось. Адепты Костяного Меча ушли, признав, что не ощущают никакого демонического присутствия, и аристократы снова выдохнули с облегчением.

Все эти дни я спал урывками, а верный Астал, казалось, и вовсе не смыкал глаз. Тем не менее, мои старания не пропали втуне. Йеро перестало лихорадить и рвать, а воспаленный надрез на его животе перестал сочиться гноем. Даже бесцветных выделений становилось с каждой ночью все меньше. Если в первый раз я выкачал из него полную кружку гнойного инфильтрата, то к сегодняшней процедуре я едва сумел выжать из его нутра чайную ложку желтоватой прозрачной жижи.

Не хотелось бы сглазить, но, похоже, теперь операцию можно было с чистой совестью назвать успешной. Мои обрывочные знания из прошлой жизни и целый взвод целителей все-таки смогли вырвать молодого аристократа из костлявых лап смерти. Сейчас он был слаб, обезвожен и изнурён, но все же жив. И я даже не знаю, кого больше это удивляло, меня или его родителей.

— Я не знаю, что сказать… — призналась мне домина Эония. За последние несколько суток мы с ней не расставались ни на миг, и она, похоже, за это время успела ко мне привыкнуть. — У тебя получилось!

— У нас, домина, — устало поправил я женщину. — Если бы не ваше участие и всех этих почтенных господ, у меня бы ничего не вышло.

Я широким жестом обвел лекарей, утомленных, но все же гордых от того, что их работа принесла плоды, и некоторые из них отвесили мне легкие благодарственные поклоны.

— Ты невероятно загадочный молодой человек, Данмар, — задумчиво изрекла аристократка. — Видит Ворган, я бы многое отдала, чтобы узнать твои секреты.

— Некоторые вещи не должны быть никем услышаны, домина, на то они и называются секретами, — предостерег я супругу главы рода, но ту, похоже, легкий намек в моих словах нисколько не тронул.

— Ты вернул моего сына, — тихо сказала она, — и можешь ни о чем не волноваться, я не стану ворошить твое прошлое. Это было бы совсем непорядочно с моей стороны.

— Благодарю, домина. Это все, что я хотел услышать.

С Ниссом Эстуан попрощаться не удалось по причине того, что он попросту не захотел со мной разговаривать. Не знаю, то ли он до сих пор винил меня в том, что произошло с Йеро, то ли обиделся за то что я стал свидетелем его минутного помешательства. Но в одном я был уверен, когда его сын окончательно поправится, дуться на меня он точно перестанет. Как минимум из любопытства. Все-таки не каждый двенадцатилетний ребенок может вернуть человека с того света, а потому он невольно задастся вопросом: «А что мне еще по силам?»

Однако спокойно уйти мне все же не удалось. Уже на выходе из особняка, меня вдруг остановил тот самый Магистр воды, который в первый день операции подрабатывал кипятильником.

— Уже уходишь? — По-свойски спросил он у меня, видимо полагая, что события последних дней сделали из нас близких приятелей.

— Да уж что-то я загостился, — попытался я изобразить улыбку, — пора бы и часть знать.

— И даже к Йеро не зайдешь попрощаться?

— Ему нужен покой и тишина, — возразил я, — иначе он еще не скоро поправится.

— И все же, насколько я слышал от Эонии, ты сотворил настоящее чудо, — продолжал настаивать Магистр. — Я знаю Йеро с рождения, и уж поверь, ему станет гораздо легче, если он сможет поблагодарить тебя лично.

— Ну, если так… — с сомнением пробормотал я, и поплелся в сопровождении мужчины обратно наверх.

В комнате, которую по моему настоянию регулярно проветривали, царила свежесть. Парня уже успели переодеть и перестелить его кровать, а сам он неподвижно лежал с закрытыми глазами. Я уж было собирался покинуть его опочивальню, посчитав Эстуана спящим. Однако, словно уловив мое намерение, он с трудом разлепил глаза и натянуто улыбнулся, увидав меня.

— Данмар, как же я… рад тебя… видеть.

Голос Йеро был слабым и тихим, а слова давались ему с явным трудом. Но звучащие в нем благодарные нотки казались весьма искренними.

— Да вот, зашел проведать тебя напоследок, — немного невпопад сболтнул я.

— Спасибо тебе, — прошептал он. — Мама мне рассказала обо всем. Знаешь, для меня такой поворот стал большой неожиданностью…

— Это тебе урок на будущее, что со здоровьем шутки плохи, — назидательно ответил я. — Пока ты молодой, тебе кажется, что смерть никогда тебя не заберет. Но на самом деле, она все время бродит где-то рядом, и только лишь ждет своего часа.

— Да, теперь я это понимаю, — согласно прикрыл глаза Эстуан. — Немного забавно слышать такие мудрые слова от того, кто даже младше меня.

— Мудрость таится не в прожитых годах, а в накопленном опыте, — легко парировал я. — Ну да ладно, не стану тебя утомлять. Мне тут нужно срочно закончить пару неразрешенных дел, а потом мне предстоит длительная поездка. Но когда вернусь, надеюсь ты уже встанешь на ноги!

— Спасибо, Данмар! Легкой тебе дороги…

Я повернулся, чтобы уйти, но у самого выхода Йеро меня окликнул.

— Данмар!

— Чего?

— Я не забуду, что ты для меня сделал. Отныне, я задолжал тебе целую жизнь…

Не став ничего отвечать, я лишь медленно склонил голову, показывая, что слова аристократа услышаны, и вышел, прикрыв за собой дверь. Только что Эстуан признал, что на нем висит долг жизни передо мной, и я не собирался его прощать просто так…

Глава 32

Несмотря на давно севшее солнце Хоурай не спешил забираться в свою огромную мягкую постель, а продолжал восседать за письменным столом, читая, подмечая и планируя. Он вообще любил спокойствие ночного жилища, когда можно было полноценно сосредоточиться на разрешении важных проблем и насущных вопросов, понимая, что в столь поздний час мало кто посмеет нарушить его уединение. Сейчас было то самое время, которое целиком и полностью принадлежало лишь ему одному.

Единственными компаньонами главы рода сейчас были лишь пергаменты, бумажная пыль, запах чернил, счетные кубики и тяжелый золотой кубок, наполненный ароматным красным вином. И в планы Дивита не входило допускать в эту дружную и слаженную компанию кого бы то ни было еще.

Приложившись губами к краю сосуда с пьянящим напитком, Хоурай неприязненно поморщился. Проклятая духота совсем скоро превратит эту божественную кровь мира, с таким трудом добытую и выдержанную в глухом ледяном погребе, в теплое терпкое пойло. Несмотря на царящую за окном ночь и раскрытые настежь окна, блаженная прохлада все никак не желала опускаться на исстрадавшуюся от зноя землю. В такие моменты разум высокородного все чаще и чаще возвращался к мысли о том, чтобы подыскать себе прислужника из числа Владеющих воздухом. Ведь ходила молва, будто никто лучше них не сумеет поспорить с давящей жарой. А потому многие обеспеченные люди советовали обзавестись таким полезным слугой.

Эх, жаль, не думалось об этом раньше. Но оно и неудивительно. Когда Дивита был моложе, его такие проблемы даже не заботили. И только с возрастом полнеющее тело стало требовать себе все больше комфорта. Наверное, именно так начинается старость…

Внезапно, прерывая размеренный ход размышлений аристократа, со стороны окна раздалась череда каких-то хлопков. Они походили на то, как бешенный ветер своими внезапными порывами хлестко бьет обвисший парус или, быть может, на удары по воздуху крыльев огромной птицы… Хоурай резко повернул голову, ожидая увидеть, например, болтающуюся на неожиданно разыгравшемся сквозняке занавеску, но никак не полуголого мальчишку, что сейчас вольготно восседал на подоконнике его кабинета!

В ровном сиянии мощного настольного камня, чьей силы хватало на то, чтобы разогнать мрак почти по всему помещению, незваный гость смотрелся совсем молодо. Ему было едва ли больше четырнадцати вёсен, но та уверенность и невозмутимость, с которой он разглядывал хозяина дома Дивита, вселяла в сердце мужчины какую-то необъяснимую тревогу. Не такого взгляда ждешь от сопливого подростка, совсем не такого…

Прежде чем аристократ успел подобрать свою упавшую на столешницу челюсть, вторженец бесстрашно спрыгнул на пол и изобразил какое-то вульгарное подобие приветственного поклона.

— Домин Хоурай, прошу простить меня за столь поздний визит. Понимаю, это откровенно невежливо с моей стороны, поэтому я рад, что хотя бы не разбудил вас.

Голос у непрошенного визитера был ровный и спокойный, словно он только и делает, что еженощно проникает в чужие жилища. В очень хорошо охраняемые жилища, надо заметить!

— Ты кто еще такой?! — Едва не вскричал Дивита, подавляя в себе желание обратиться к Искре и собственноручно размазать наглеца тонким слоем по паркету. — Как ты сюда пробрался?!

— Окно.

— Что?!

— Я попал к вам через открытое окно.

Хоурай в гневе стиснул кулаки и уже начал было подниматься из-за стола, чтобы оторвать голову этому мелкому засранцу. Как он смеет издеваться над ним в его собственном доме?!

— Домин Хоурай, — примирительно выставил ладони юнец, — не нужно так агрессивно реагировать на мое появление. Я ведь пришел, потому что вы искали меня.

— Ты сумасшедший? — Зло рыкнул Дивита. — Я тебя в первый раз вижу! Клянусь бровями Воргана, я возьму тебя за обе ноги и разорву пополам голыми руками, если ты в пять коротких слов не найдешь себе веского оправдания!

— Огненная вода, — раздельно произнес мальчишка, загибая пальцы на растопыренной пятерне. — Как видите, мне хватило и двух.

И действительно, аристократ, заслышав название редкого напитка, который дурочка Флогия продавала высокородным дороже, чем звезды с небосклона, сразу же заинтересовался.

— Так ты посыльный поставщика? — Выдвинул Дивита свою версию, оглядывая внезапного пришельца совсем иным взглядом.

— Нет, домин. Я и есть поставщик.

Первой реакцией Хоурая было швырнуть полный кубок прямо в морду наглому юнцу, чтоб брызги благородного вина смешались с каплями его крови. Но кем бы был аристократ, если б не умел контролировать себя? Точно не главой дома…

Неужели, это Флогия решила с ним поиграть, лелея надежду вернуться к своим делам? Или этот сопляк в самом деле может оказаться поставщиком редкого товара, ни единой капли которого глава богатейшего рода империи не сумел отыскать во всей остальной стране? Сейчас посмотрим…

— Любопытно! — Дивита преувеличенно бодро потер подбородок и улыбнулся, пытаясь показной дружелюбностью усыпить бдительность вторженца. — В таком случае, присаживайся и попытайся меня убедить в искренности своих слов.

— Благодарю вас, — кивнул незваный гость и тут же беззаботно раскинулся в широком кресле. — Наверное, мне стоит для начала представиться. Меня зовут Данмар.

— Ох, не завидую… — Глава рода сочувственно покачал головой, прекрасно зная перевод этого имени с Айну. — Похоже, несладко с тобой обошлась судьба?

— Ерунда, — голос ребенка в самом деле оставался беззаботен и расслаблен. — Я не верю во все эти предрассудки, касательно того, что имя определяет мое будущее.

— А зря, юный Данмар, очень зря. — Хоурай строго поджал губы, а затем отхлебнул вина. — Фамилия многих семей определила их место в современном обществе. К примеру, Дивита — переводится как «Богатство», и посмотри на мою семью. Мы богаты настолько, что иной раз кредитуем самого императора. Или взять, к примеру, Атерна. Их род дошел до нас из такой глухой древности, когда не существовало ни султаната, ни даже Исхироса. Так что совсем не зря они носят имя Вечности.

— Так быть может, люди просто сами стараются соответствовать значению своей фамилии? — Сходу предположил мальчишка, удивив аристократа ходом своих мыслей. — Вдруг они перестают жить своей собственной судьбой, а становятся заложниками своих имен?

В ответ на это Дивита лишь одобрительно хмыкнул. Почему-то у него родилась уверенность, что этот странный подросток изрекает сейчас свои собственные мысли, а не повторяет слышанное от кого-то ранее. Этот юнец определенно был очень интересен…

— Подожди-ка, — сменил вдруг тему Хоурай, — а ты, случайно, не тот самый Аколит, что уложил на песок наследника Ноира?

— Все так, домин. Таасим действительно был моим экзаменатором на вступительном поединке.

— А Дексам Иматирос? — С хитрым прищуром поинтересовался мужчина.

— Он вызвал меня на Поединок Воли, но сам не пережил его. Да примет Ворган его в свои чертоги.

Хозяину дома понравилось, что отвечая на поставленные вопросы, сопляк не пытался бахвалиться и хвастать своими победами. Хотя, стоит признать, повод был, да еще какой! Какой-то ребенок играючи одолевает сначала лучшего поединщика Дивинатория, а потом в дуэли убивает опытного Аколита, который Владеющим не считался только из-за бюрократических формальностей. Но этот молокосос ведет себя так, будто не совершил ничего выдающегося.

— А ты, насколько я слышал, — продолжил расспросы Дивита, — владеешь воздухом, так?

— Пока я еще только учусь им владеть, — со скромной улыбкой поправил его гость.

— В таком случае, будь добр, освежи воздух в моем кабинете, — не терпящим возражений тоном распорядился аристократ. — Эта духота скоро сведет меня с ума, но что хуже этого, она испортит мое вино! А после этого мы сразу же продолжим…

К удивлению Хоурая, мальчишка не отказал ему в этой маленькой просьбе. Он медленно кивнул, словно говоря: «Как вам будет угодно», и прикрыл глаза. Вскоре по кабинету заструился тоненький прохладный ветерок, прикосновение которого к разгоряченной коже дарило поистине неземное блаженство.

Дивита не мог не отметить того, что его юный собеседник продемонстрировал ему свою готовность подчиниться. И если он в самом деле является поставщиком огненной воды, то велика вероятность, что они сумеют договориться прямо сегодня…

— Просто божественно! — Поощрительно улыбнулся аристократ юнцу, пытаясь подавить вульгарное желание почесать пальцем в носу, а потом как следует прочихаться. Видимо, он вдохнул слишком много поднявшейся с бумаг пыли. — Так намного лучше…

— Согласен с вами, домин…

Дальнейший поворот их беседы очень смутил зрелого аристократа. Они с этим совершенно незнакомым мальчишкой вдруг начали говорить о всякой ерунде, вроде цен на древесину, проблемах отцов и детей, слишком жаркой зиме, обильном урожае винограда на южных склонах Кувейских гор, о проблемах морской торговли на севере материка и о многом-многом другом… Темы сменяли друг друга так быстро, что Дивита едва успевал переключаться. Но еще бо́льшим шоком для него стало то, что это он сам скакал с одного предмета обсуждения на другой, а Данмар лишь вежливо поддерживал его.

Да, было удивительно, но этот молодой человек оказался способен на равных вести диалог со взрослым собеседником абсолютно обо всем! Но еще более странным и необычным казалось то, что с каждым новым произнесенным этим ребенком словом, Хоурай проникался к нему все большей симпатией. В какой-то момент аристократу даже стало казаться, что перед ним сидит его самый лучший и близкий друг, которому он может доверить абсолютно все! И глава Дивита честно пытался где-то в глубинах разума отыскать свое критическое мышление, но всякий раз сбивался, чуть ли не заглядывая в рот незваному гостю. Что бы там не рассказывал вторженец, мужчине все казалось невероятно интересным, словно божественное откровение.

— Стыдно признаться, Данмар, — с грустью поведал хозяин кабинета, — но сначала я хотел тебя изловить. Да-да, когда ты только ворвался в мой дом, я собирался отвлечь тебя, а потом передать в пыточную, чтоб над тобой как следует поработали…

— Нисколько не сомневаюсь, домин, что вы именно так бы и поступили, — ровным тоном ответил мальчишка.

— Нет-нет! Не говори так! Сейчас-то я вижу, что ты замечательный парень! Чем-то ты напоминаешь моего младшего сына. Кайет тоже очень зрело рассуждает для своего возраста… полагаю, вы могли бы с ним подружиться.

— Бросьте, Хоурай. Это говорите не вы.

— Как это, не я? — Удивился аристократ. — А кто же тогда?

— Это в вас говорит Пыль Сновидений.

Пыль Сновидений? Дивита напряг память и без особо труда вспомнил, что так называют один сильный дурман, который в Исхирос завозят из Кенсии. На их желтых землях произрастает очень коварное растение, которое называют песчаной лилией, хотя растет она отнюдь не в пустыне. Свое имя этот подлый цветок получил из-за крупной желтой пыльцы, которая обильно сыплется прямо из бутона в период цветения, плотным слоем покрывая землю. Именно она и создает иллюзию того, что растение будто бы проросло посреди песчаного островка. И подобным образом лилия не только засевает пространство вокруг себя своими семенами, но и избавляется от остальных зеленых конкурентов, которые неизменно вянут и гибнут под покровом ядовитой пыльцы.

Коварство этого цветка кроется в том, что оно со временем захватывает целые поля, пройти через которые человеку в периоды его цветения становится просто невозможно. Любому незадачливому страннику, решившему срезать путь через заросли песчаной лилии, станет дурно уже через двадцать шагов. Через тридцать — он почувствует сильное головокружение и слабость. Через сорок — ему нестерпимо захочется спать, а через пятьдесят он сдастся и уляжется прямо посреди бутонов, чтобы уснуть в этой смертельной красоте навсегда, став удобрением для почвы.

Но хитрые кенсийцы не были бы собой, если б не сумели приручить даже это дьявольское растение. Они научились особым образом высушивать пыльцу лилии, делая ее эффект не столь сильным и фатальным для человека. А дальше они догадались добавлять ее в вино, поджигать или попросту вдыхать в чистом виде, чтобы окунуться в сказочный мир наркотического бреда. Именно из-за этих реалистичных видений, приходящих вместе с дурманом, получившееся снадобье они назвали громким именем «Пыль Сновидений».

Хоурай никогда не имел пристрастия к наркотикам, но был наслышан, что конкретно этот полностью оправдывал свое название. Употребление сушеной пыльцы сначала вызывало состояние невероятного эмоционального подъема, эйфории, радости и открытости. Для всякого, кто принял этой пыли, любой проходимец становился роднее брата, которому хотелось отдать не только последние монеты, но и собственную одежду.

Но это воодушевление, обычно, длится совсем недолго, потому что ему на смену быстро приходит одуряющая сонливость, как в случае и с живой пыльцой. Поговаривают, что сны после вдыхания Пыли Сновидений настолько сладки и волшебны, что многие пристрастившиеся к ней бедолаги утрачивают способность засыпать без новой порции дурмана. В этом же кроется и ее главная опасность.

— Кхм… Данмар, но я никогда даже не пробовал эту Пыль, зачем ты такое говоришь мне?

Сознание Хоурая оказалось настолько запутано, что он даже не смог соотнести свое нынешнее состояние с тем, что ему было известно о кенсийском наркотике. И только лишь когда сидящий напротив него ребенок раскрыл кулак, демонстрируя крутящийся у него на ладони крохотный воздушный вихрь, аристократ обо всем догадался.

Целых несколько мгновений Дивита потребовалось, чтоб рассмотреть кружащиеся в этом завихрении крохотные белые пылинки, которые выстраивались в длинный едва заметный шлейф, убегающий куда-то под его стол. Повинуясь своему разыгравшемуся любопытству, аристократ откинулся в кресле, заглядывая вниз, и с каким-то отстраненным безразличием отметил, что под его ногами в буйной пляске сейчас кружится целое облако из Пыли сновидений.

— Вы дышите ей с самого начала нашей беседы, домин Хоурай, — участливо подсказал мальчишка мужчине, который стал немного туго соображать. Похоже, фаза эйфории уже пройдена…

Казалось бы, Дивита должен был разозлиться на подлого воздушника, который обманом заставил его вдохнуть такое опасное снадобье. Или кликнуть на помощь охрану, прислугу, а может и вовсе попытаться из последних сил самому прихлопнуть вероломного ублюдка. Глава рода это прекрасно осознавал, вот только овладевшее его сознанием безразличие, накрывшее все мысли словно пелена, не позволяло отреагировать в этой ситуации должным образом. Хоураю вообще не верилось, что этот юноша, с которым они так приятно сейчас беседовали, способен был хоть как-то ему навредить.

И именно это сомнение хозяин дома и собирался озвучить, но давящая на веки тяжесть не дала ему ни единого шанса на это. Дивита уснул прямо в своем кресле, не успев заметить короткое мгновение перехода от реальности к наркотическим грезам. А потому он уже не мог видеть, как мальчишеская фигура поднялась со своего места и принялась хозяйничать в его кабинете.

Первым делом мальчишка прошелся несколькими воздушными волнами по помещению, выдувая все следы Пыли Сновидений, а потом приблизился к самому Хоураю. Взяв мужчину подмышки, он играючи воздел его на ноги и оттащил немного в сторону. Стороннему наблюдателю стало бы очевидно, что ребенок не может обладать столь выдающейся силой, а потому абсолютно любой бы заподозрил в этом мальчишке Владеющего. Хотя, наверное, проще было поверить в то, что у подростка в теле скрывается по лишней паре жил, чем в то, что он к столь юному возрасту сумел обуздать свою Искру…

Но подглядывать за происходящим здесь было некому. Поэтому юнец без лишних свидетелей деловито уложил тело главы богатейшего знатного рода на толстый ворс непомерно дорогого ковра. Закатав свою штанину, мальчик вынул из-за голенища своего не совсем обычного сапога длинный нож с горбатым лезвием. По темному цвету клинка и матовому блеску, в этом оружии легко можно было опознать зачарованный металл…

— Прощайте, Хоурай, — тихо произнес юноша, занося нож над бесчувственным аристократом, — даже немного жаль, что наше знакомство вышло столь коротким.

Лицо Дивита даже не дрогнуло, когда нагретое близостью чужой плоти лезвие вошло ему под правое ребро. Только лишь здоровый румянец стал постепенно покидать его щеки, когда кровь из страшной раны начала медленно напитывать собой пышный ковер.

Юный же вторженец с хладнокровием мясника извлек из тела Дивита нож, а потом отшвырнул его от себя, особо не заботясь о том, куда он отлетит. После этого ночной гость с некоторой задумчивостью осмотрел обстановку в кабинете, и внес в нее несколько собственных штрихов. Одно из кресел он осторожно уложил на спинку, словно некто его неловко опрокинул, а стоящую неподалеку тумбу сдвинул значительно дальше, чем она всегда стояла.

Осторожно разложив на полу несколько толстых фолиантов, будто те выпали с полок книжных шкафов, молодой убийца взял со стола вычурный канцелярский нож, которым глава Дивита вскрывал конверты с письмами. Вытащив откуда-то из-за спины объемный бурдюк, мальчишка без особых раздумий ткнул его этим ножичком. Из разреза тут же полилась на пол темно-бордовая жидкость, весьма похожая на кровь.

Постояв на одном месте, дожидаясь, пока натечет побольше красная лужица, юноша аккуратно вложил испачканный нож в ладонь умирающему аристократу и окинул быстрым взглядом получившуюся картину. Удовлетворившись увиденным, вторженец подошел к окну и для верности швырнул еще одну воздушную волну, придавая рукотворному хаосу в кабинете еще большую беспорядочную правдоподобность.

Кивнув самому себе, мальчишка, зажав в руке протекающий бурдюк, смело выпрыгнул в окно, унося вместе с собой и тайну о гибели одного из самых богатых людей во всей империи.

Эпилог

Последние два дня для Флогии превратились в олицетворенное безумие. Весь Махи просто стоял на ушах, содрогаясь от первого своего кольца и до самого пригорода. Случилось нечто совсем уж небывалое — неизвестные убийцы пробрались в дом богатейшего аристократического рода и бесшумно прирезали его главу.

По этому поводу императорский наместник совместно с другими высокими семьями устроили в городе настоящий бедлам. Причем, первыми на своей шкуре его ощутили жители второго кольца — честные торговцы и ремесленники. А уже от них эта волна пошла далее — за третье кольцо стен и в пригород. Дело в том, что убитый аристократ, судя по разгрому в его кабинете, оказал серьезное сопротивление нападающим. А посему они в спешке уносили ноги из чужого имения, потеряв одну важную улику — перепачканный в крови нож.

Помимо этого, убийцы оставили дорожку кровавых капель, которая напропалую шла через всю территорию имения Дивита, а затем терялась прямо посредь мостовой. И судя по количеству этих следов, как минимум один из нападавших ненадолго пережил свою жертву.

Имперские дознаватели, стража и целая армия воинов с эмблемами полутора десятка знатных родов захлестнули торговое сердце Махи, словно девятый вал. Они едва ли не врывались в дома, переворачивая все верх дном, и грубо трясли хозяев, требуя ответов на свои вопросы. Все они бросились искать того, кто владел этим злополучным ножом, ну или хотя бы того, кто его создал.

Самым скверным было то, что Флогия, к своему великому несчастью, знала ответ. Именно этот горбатый кинжал со скошенным острием она видела у Данмара, еще тогда, в самом начале их знакомства. Когда мальчишка только продал ей первый бочонок огненной воды. Конечно же, глядя на невероятно точный рисунок на пергаменте, который держал в руках суровый дознаватель наместника, женщина в этом не призналась. Она лишь пожала плечами, стараясь сделать это как можно более правдоподобно, и сказала, что никогда и ни у кого не видела такого клинка. И, слава Воргану, ей поверили.

Глядя на то, как ее жилище покидают хмурые и сосредоточенные воины, отправляясь по следующему адресу, Флогия едва не заплакала от облегчения. Всемилостивое небо, этот мальчишка совсем спятил! Убить аристократа… да еще какого! Хоурая Дивита! Одного из тех, чью семью император считает опорой и поддержкой всего Исхироса! Если ее заподозрят в участии в этой грязной истории, то болтаться ей с содранной кожей на дыбе рядом с несносным Данмаром! Если, конечно, его еще не прирезал сам Хоурай во время нападения. Все-таки, от мальчика уже давно не было вестей.

К еще большему ужасу женщины, дознаватели вскоре вернулись к ней. Теперь они уже настойчиво расспрашивали ее о причинах и сути их с Хоураем конфликта, очевидно подозревая в соучастии его убийства. Флогия во время этих допросов старалась держаться предельно невозмутимо, сохранять каменное лицо, и ничем не выдать той ослепляющей паники, которая в истерических припадках колотилась внутри ее разума. Ей стоило поистине титанических усилий унять дрожь в руках и заставить свой голос звучать уверенно.

Самой Флогии казалось, что она провалилась со своей игрой уже сотню раз, однако представители власти всё не спешили заковывать ее в железные кандалы и не тащили в пыточные застенки. Они вместо этого с утомительным однообразием расспрашивали об одном и том же, пытаясь поймать женщину то ли на вранье, то ли на противоречиях. Но, судя по тому, что никаких решительных действий в отношении Флогии пока не последовало, ей удавалось не вызывать никаких подозрений.

Все-таки, насколько она могла судить, основной версией ищеек стало предательство кого-то из рода Дивита. Ведь иными способами, кроме как с помощью кого-то из домочадцев, посторонние ну никак не могли попасть внутрь тщательно охраняемого поместья.

Тем не менее, чем больше она думала обо всем этом, тем больше тревожилась и переживала. Женщине казалось, что жизнь перестала ей принадлежать, и она теперь стала заложницей в собственном доме. Словно над головой уже занесен топор палача, который может опуститься и прервать ее трепыхания в любой момент…

Сегодняшний день мало чем отличался от предыдущих. Флогия проснулась, ощущая себя совершенно разбитой. Всю ночь она ворочалась и бредила, толком не сумев погрузиться в сон. Волнение не желало отпускать ее даже в моменты редкой дремы… Поэтому до самого заката женщина бродила без цели и смысла по всему дому, обдумывая по тысяче раз одни и те же мысли. Казалось бы, она должна была радоваться тому, что ее враг, обещавший растоптать семейное дело, мертв. Пройдет несколько седмиц, и старые партнеры, отпугнутые настойчивым советом, читай угрозой, уже покойного аристократа, снова примутся сотрудничать с ней. Но эти размышления не приносили удовлетворения, они оставляли после себя лишь горькое послевкусие страха и животного ужаса… Да кто же, дьявол подери, такой этот Данмар?! Откуда столько таинственного и непонятного вокруг этого мальчишки с проклятым именем?!

— Доброй ночи, Флогия.

Юный мальчишеский голос, раздавшийся в темном углу ее собственного кабинета, едва не заставил женщину испуганно взвизгнуть. Она и так находилась на взводе после событий последних дней, а тут еще и такие сюрпризы…

— Небесная тысяча, Данмар! — Женщина схватилась обеими руками за сердце, словно пыталась помешать ему выпрыгнуть. — Ты так сведешь меня на погребальный костер!!!

— Извини, не хотел тебя напугать, — последовал невозмутимый ответ из мрака. — Просто посчитал, что наступило время поговорить.

— Поговорить? — Глупо переспросила она. — О чем?

— О твоей проблеме. Я ведь решил ее.

Где-то во тьме послышались гулкие шаги, и под лучи настольного светильника выплыл мальчишка собственной персоной. Целый и невредимый. Надо признать, за последний год он еще больше вырос и возмужал, практически распрощавшись с детской круглощекостью. Его непокорная красота стала еще притягательней, чем раньше, однако теперь Флогия не могла ей насладиться в полной мере. Как можно любоваться тем, кого ты до одури боишься? Восхищаться привлекательностью этого маленького демона сейчас было так же противоестественно, как и восторгаться мастерством кузнеца, выковавшего клинок, который должен пронзить твою грудь.

Сейчас Флогия больше пыталась рассмотреть в облике и походке юнца хоть что-нибудь, что могло бы свидетельствовать о полученном ранении. Однако никаких намеков на это она обнаружить не смогла.

— Ты… ты убил аристократа, Данмар, — с трудом выдохнула женщина, не зная, что еще можно сказать этому без сомнения опасному человеку.

— Ни он первый, ни он последний, — пожал плечами парень, словно разговор зашел о прихлопнутой мухе. — Но это все вторично. Главное, что теперь ты можешь продолжать вести торговлю.

Мальчишка подмигнул женщине, но та никак не желала успокаиваться и принимать ситуацию.

— Ко мне приходили люди наместника! — Выпалила она, выплескивая переживания минувших напряженных дней. — Меня расспрашивают о нашем с Дивита конфликте!

— Не вижу причин, почему бы тебе следовало врать на этот счет, — невозмутимо ответил Данмар, разводя руки в стороны.

— Они ищут тебя… — Флогии хотелось по привычке добавить «мой мальчик», но слова застряли в ее горле. Казалось, что она никогда не сможет больше назвать его так.

— Разве? — Наигранно задрал бровь юнец. — А мне думалось, что сейчас весь город ищет хозяина одного зачарованного ножика, а не меня.

— Но я ведь помню, что видела этот кинжал у тебя…

Женщина сначала сказала это, а только потом уже спохватилась, прикусив язык и коря себя последними словами. Нет-нет-нет! Она не должна была говорить этого! Данмар должен думать, что она давно уже забыла тот короткий и ничего не значащий разговор, произошедший между ними почти два года назад. Иначе она станет следующей, после Хоурая… Но теперь уже поздно что-либо менять, она призналась. Призналась, как последняя дурочка.

От угрозы, мелькнувшей в глазах подростка, Флогия задержала дыхание, позабыв, что она Владеющая. Дивита тоже был им, ну и сильно ли ему это помогло? Что сможет она, чья Искра тяготеет к почти бесполезному в схватке огню? На долю мгновения женщине показалось, будто мальчишка приговорит ее прямо здесь, в ее собственном кабинете. Но тот, слава всем богам, демонам и ангелам, лишь растянул губы в холодной усмешке, не спеша нападать.

— У тебя прекрасная память, Флогия, — похвалил он, но от его слов повеяло лишь могильным холодом. — Однако ты не сможешь воспользоваться этими сведениями, даже если захочешь.

— Ты… убьешь меня? — Упавшим голосом спросила она, ощущая как слабость растекается по нижней половине тела, делая ноги ватными и непослушными.

— Что? Разумеется, нет! Мы же партнеры, разве ты забыла? — Голос Данмара, казалось, был пропитан таким едким ядом, что хозяйка дома ни на миг не поверила в его искренность. Напротив, ей стало еще страшнее за себя, потому что она понимала, что этот маленький демон способен абсолютно на все. Для него нет закрытых дверей и нет неприступных стен. От него нельзя спрятаться или где-нибудь скрыться. Но самым жутким было то, что для него не существовало неприкасаемых… Он вполне способен покуситься хоть на жизнь императора, что уж говорить о ней — безродной торговке?

— Я имел в виду, что никто тебе не поверит, — пояснил свою мысль Данмар. — Десяток отпрысков знатных семей Махи смогут подтвердить, что я почти всю ночь провел с ними в уютной таверне на самом юге первого кольца. Особняк Дивита, если ты помнишь, дорогая Флогия, находится северней Дивинатория, и я бы никак не успел посетить его, а потом еще и вернуться к своим друзьям. А что до того ножа… кроме тебя никто его и не видел. Я быстрее смогу убедить дознавателей, что ты просто ошиблась, показав им похожую железяку.

Женщина внутренне немного расслабилась. Дьявол знает почему, но ей отчего-то стало легче, что сидящий напротив нее мальчишка не собственноручно зарезал Хоурая. Значит, он как-то умудрился все организовать, найдя других исполнителей. Оставалось надеяться, что об их молчании он тоже позаботился. Где вообще можно отыскать настолько отбитых головорезов, что рискнут полезть в дом к аристократической семье, Флогия предпочитала не задумываться.

— Хорошо, что ты все это предусмотрел, — осторожно сказала хозяйка дома, — но все же ты слишком рисковал.

— Зато теперь ничто и никто не мешает нам продолжить нашу маленькую торговую кампанию! — Радостно потер ладони Данмар. — Просто запомни одну простую вещь, Флогия. Проблемы моих партнеров, это и мои проблемы тоже.

— Я… не забуду этого…

— Что, и даже не поблагодаришь меня? — Злое веселье послышалось в словах мальчишки, который, казалось, наслаждался ужасом своей собеседницы.

— Мне страшно, Данмар… — призналась вдруг женщина. — Страшно от того, что я не знаю, на что ты еще способен.

— Пока мы с тобой плывем в одной лодке, Флогия, ты можешь об этом не задумываться.

В разговоре возникла неловкая пауза, которую хозяйка кабинета не знала, чем можно заполнить. Этот юнец ввергал ее в настоящий трепет, и что еще можно было с ним обсуждать ей было решительно непонятно.

— Надеюсь, за эти седмицы вынужденного бездействия ты не растеряла своей деловой хватки? — Иронично поинтересовался Данмар, прерывая молчание. — А то мне в скором времени предстоит небольшое путешествие, и я не смогу прийти тебе на помощь. Все возможные неурядицы тебе придется решать самой. А золота мне понадобится очень много.

— И куда же ты собираешься направиться? — По привычке поинтересовалась хозяйка кабинета, хоть и не была уверенна, что этот ответ ей нужен.

— Да так, ничего особенного, — пренебрежительно махнул ладонью юнец. — Всего лишь небольшая прогулка в Ад и обратно.

— Тебе для этого нужны деньги?

— О, не совсем. Они мне требуются для других нужд, куда более затратных, чем простая поездка.

— Ты что, собираешься развязать войну? — Попыталась пошутить Флогия, хотя желания острить у нее не было совершенно.

— Хуже, — расплылся мальчишка в очередной ухмылке. — Я собираюсь жениться!

— А ты не слишком юн для этого?

— Любви покорны все возрасты, — расплывчато ответил Данмар.

Он сделал небольшую паузу, а потом огорошил женщину внезапным предложением:

— Ты согласишься стать моей супругой, Флогия?

Владеющая замерла, словно пораженная громом. Нет, она просто ослышалась. Мальчишка не мог этого произнести. Это просто сказывается усталость и не к месту разыгравшееся воображение. Этот вопрос ей всего лишь показался. Но почему тогда Данмар смотрит на нее так испытующе?

— Я… я… — бледная женщина попыталась отыскать хоть какую-нибудь подсказку в лице мальчишки, на тему того, какой ответ будет правильным. Но оно оставалось совершенно непроницаемым.

— Да я пошутил, — весело хихикнул парень, моментально преображаясь.

В один короткий миг исчезла та давящая угроза, исходящая от него, и Данмар снова стал походить на того самого ребенка, который пришел к Флогии в дом, неся подмышкой бочонок чудо-напитка. Почти обычный мальчишка. Да, умный. Да, проницательный. Чертовски хитрый и находчивый, но все же ничем другим особо не выдающийся. Контраст был столь разителен, но хозяйка кабинета все равно не смогла для себя ответить, в какой именно момент их знакомства она стала до одури бояться этого юношу.

— Дьявол тебя раздави за такие шуточки… — облегченно пробормотала Флогия.

— Ладно, извини, — искренне, как показалось женщине, повинился Данмар. — Но ты не сможешь стать моей женой. Ты, бесспорно, красива, но этого мало. Мне нужна невеста из знатного рода, и у меня на примете уже есть некоторые кандидатуры.

Владеющая не знала, как реагировать на это откровение, а потому продолжала просто хлопать глазами, глядя на собеседника. Он снова издевался над ней или говорил откровенно? Небесная тысяча, зачем она связалась с ним?! Ведь даже имя этого проклятого мальчишки звучит как предупреждение для всякого… Так почему же она его проигнорировала?

— Поздно сомневаться, дорогая моя Флогия, — сказал Данмар, будто прекрасно знал, о чем она думает. — Колебаться сейчас нельзя, нужно мчаться вперед, закусив удила. И поэтому у меня есть к тебе одна просьба, которая может показаться тебя весьма странной.

— Я сделаю все, что в моих силах… — осторожно ответила Владеющая, оставляя себе хоть небольшую, но лазейку. Она ведь не всемогуща, а потому вполне может с чем-либо не справится, и это не будет нарушением обещания.

— Мне нужно, чтобы ты пустила по городу кое-какой слух, но сама при этом осталась в тени. Сумеешь?

— Смотря что это за слух… — с сомнением покачала головой женщина, вовсе не горя желанием становиться сплетницей.

— Мне нужно, чтобы пошла молва о том, что ангелы снова стали спускаться на землю. И что одного из них видели прямо здесь, в Махи…

Конец второй книги.

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет: https://author.today/work/148880

Content

Михаил Злобин
Владеющий

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Эпилог